31524

Предупреждение рабства и принудительного труда в практике Европейского Суда по правам человека

Курсовая

Международные отношения

Предмет исследования составляют нормы, содержащиеся в международно-правовых актах в сфере предупреждения и запрещения рабства и принудительного труда (международные конвенции, декларации и рекомендации), а также нормы российского законодательства в указанной области.

Русский

2014-11-26

308.5 KB

14 чел.

СОДЕРЖАНИЕ

Введение …………………………………………………………………. 3

1. Международно-правовые стандарты, запрещающие рабство и принудительный труд на современном этапе …………………………….. 6

  1.   Регламентация вопросов запрещения рабства и принудительного труда в актах ООН …………………………………………………………….. 6
    1.   Роль МОТ в предупреждении рабства и принудительного труда . 12

2. Предупреждение рабства и принудительного труда в практике Европейского Суда по правам человека …………………………………. 23

2.1. Роль Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод 1950 г. в предупреждении рабства и принудительного труда …….. 23

2.2. Анализ практики Европейского суда по правам человека по делам, касающихся практики применения норм, запрещающих рабство и принудительный труд ………………………………………………………..... 32

3. Проблемы имплементации международно-правовых стандартов по запрещению рабства и принудительного труда в РФ ……………… 38

Заключение …………………………………………………………….. 57

Список использованных источников ……………………………… 60


Введение

Длительное время круг вопросов, непосредственно связанных с защитой прав человека, являлся прерогативой и сферой исключительной компетенции суверенных государств. Однако в силу нарастающих процессов глобализации и перманентной эволюции международного права в области прав человека государства отказываются от абсолютизации собственного суверенитета и взаимодействуют с соответствующими правозащитными механизмами1.

Принудительный труд, современные формы рабства и торговля людьми – это проблемы, привлекающие пристальное внимание и вызывающие озабоченность международной общественности.

Принимая в 1930 году свой первый акт о принудительном труде – Конвенцию о принудительном труде, Международная конференция труда (далее, МКТ) призвала государства - члены пресечь применение принудительного труда в кратчайший срок и ввести уголовную ответственность за эти преступления. Тем не менее, более чем 80 лет спустя, несмотря на почти всеобщую ратификацию Конвенции, эта практика все еще существует, хотя и в формах, отличных от тех, которые вызывали такое беспокойство в начале 20-го столетия.

Цель исследования состоит в изучении проблемы имплементации международно-правовых стандартов в области предупреждения и запрещения рабства и принудительного труда.

Для достижения поставленной цели считаю целесообразным постановку и решение следующих задач:

1) изучить регламентацию вопросов предупреждения и запрещения рабства и принудительного труда в международно-правовых актах ООН;

2) определить место и роль МОТ в предупреждении и запрещении рабства и принудительного труда;

3) определить роль Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод 1950 г. в предупреждении рабства и принудительного труда на современном этапе;

4) провести анализ практики Европейского суда по правам человека по делам, касающихся практики применения норм, запрещающих рабство и принудительный труд;

5) выявить проблемы имплементации международно-правовых стандартов по запрещению рабства и принудительного труда в Российской Федерации, и выработать рекомендации по их устранению.

Предмет исследования составляют нормы, содержащиеся в международно-правовых актах в сфере предупреждения и запрещения рабства и принудительного труда (международные конвенции, декларации и рекомендации), а также нормы российского законодательства в указанной области.

Объект исследования – общественные отношения, складывающиеся при реализации международно-правовых стандартов в области предупреждения и запрещения рабства и принудительного труда.

Методологическую базу исследования составляют всеобщий диалектико-материалистический метод, а также общенаучные и частно-научные методы: системного анализа и синтеза, исторический, логический, формально-юридический, сравнительный и др.  В процессе исследования были использованы такие общенаучные методы познания, как метод диалектики, анализ и синтез, метод обобщения, системно-структурный метод. Кроме того, применялись специальные научные методы: юридико-технический, исторический, сравнительно-правовой.

Нормативную базу исследования составили: Всеобщая декларация прав человека 1948 г.; Международный пакт о гражданских и политических правах 1966 г.; Международный Пакт об экономических, социальных и культурных правах 1966 г.; Дополнительная конвенция об упразднении рабства, работорговли, институтов и обычаев, сходных с рабством 1956 г.; Конвенция № 29 Международной организации труда «Относительно принудительного или обязательного труда» 1930 г. и др.

Теоретическую базу исследования составляют концептуальные подходы, изложенные в трудах отечественных ученых в области международного права и других юридических наук: В.Ф. Анисимов, Е.С. Алисиевич, О.В. Белянская, С.Г. Восканов, Л. Гарлицкий, О.В. Гликман, С.Г. Дзыбова, В.В. Жернаков, В.Д. Зорькин, И.В. Иодовский, О. Куницына, Н.Н. Липкина и др.

Структура исследования включает в себя Введение, три главы, четыре параграфа, заключение и список использованных источников.


1. Международно-правовые стандарты, запрещающие рабство и принудительный труд на современном этапе

1.1. Регламентация вопросов запрещения рабства и принудительного труда в актах ООН

По самым последним оценкам Международной организации труда (далее, МОТ), не менее 20,9 млн. человек на планете являются жертвами принудительного труда.2 

Естественно, что вопросы регламентации запрещения рабства и принудительного труда не могут ограничиваться только национальным законодательством. Международным актам – источникам международного права (международная конвенция, договор, международный обычай, решения международных судов, доктрины и др.)3 принадлежит важная роль в регламентации вопросов запрещения рабства и принудительного труда.

Следует отметить, что помимо конвенций, договоров и подобных обязательных для стран участников правовых актов существует большое количество других документов (декларации, резолюции, акты, принципы, кодексы поведения), не имеющих обязательной юридической силы.

Тем не менее, они обладают неоспоримым моральным воздействием и служат практическим руководством для государств при осуществлении ими своей политики. В этой связи мы согласны с мнением, высказанным А.Н. Головистиковой, о том что «ценность этих документов заключается в их признании и принятии значительным числом государств и, даже не имея обязательной силы, они могут рассматриваться как документы, декларирующие общепринятые принципы в рамках международного сообщества»4.

Российская Федерация участвует почти во всех универсальных5 соглашениях, а также в некоторых региональных и трансрегиональных международных договорах о борьбе с отдельными преступлениями, представляющими международную опасность6.

Согласно разъяснению Пленума Верховного Суда РФ7, международные договоры Российской Федерации наряду с общепризнанными принципами и нормами международного права являются составной частью ее правовой системы (ч. 4 ст. 15 Конституции Российской Федерации, ч. 1 ст. 5 Федерального закона «О международных договорах Российской Федерации»).

Частью правовой системы Российской Федерации являются также заключенные СССР действующие международные договоры, в отношении которых Российская Федерация продолжает осуществлять международные права и обязательства СССР в качестве государства – продолжателя Союза ССР.

Согласно пункту «а» ст. 2 Федерального закона «О международных договорах Российской Федерации» 8 под международным договором Российской Федерации надлежит понимать международное соглашение, заключенное Российской Федерацией с иностранным государством (или государствами) либо с международной организацией в письменной форме и регулируемое международным правом независимо от того, содержится такое соглашение в одном документе или в нескольких, связанных между собой документах, а также независимо от его конкретного наименования (например, конвенция, пакт, соглашение и т.п.).

Одним из важнейших актов по вопросу регламентации запрещения рабства и принудительного труда является Конвенция относительно рабства9, подписанная в Женеве 25 сентября 1926 г. с изменениями, внесенными Протоколом от 7 декабря 1953 г., которая была принята еще в рамках Лиги Наций. Документ о присоединении СССР к настоящей Конвенции депонирован Генеральному Секретарю ООН 8 августа 1956 г.

Государства обязуются, поскольку они еще не приняли необходимых мер, и каждая в отношении территорий, находящихся под ее суверенитетом, юрисдикцией, покровительством, сюзеренитетом или опекой:

а) предотвращать и пресекать торговлю невольниками;

б) продолжать добиваться постепенно и в возможно короткий срок полной отмены рабства во всех его формах.

Кроме того, положение о запрете рабства и принудительного труда содержится также в ст. 4 Всеобщей Декларации прав человека10 и в ст. 4 Конвенции о защите прав человека и основных свобод, подписанной в Риме в 1950 г11.

В ст. 6 Международного пакта об экономических, социальных и культурных правах 1966 г12. право на труд сформулировано как право «на получение возможности зарабатывать себе на жизнь трудом, который он свободно выбирает или на который он свободно соглашается … », т.е. предусматривающее запрет принудительного труда. Эта формулировка Декларации была воспроизведена в тексте Конституции РФ13.

В ст. 8 Международного пакта о гражданских и политических правах 1966 г14. прямо предусмотрено запрещение рабства, работорговли и принудительного труда, а также указано, какие именно виды работ не относятся к принудительному труду.

Вопросу рабства на уровне ООН специально посвящен акт, развивающий положение Конвенции 1926 г. – Дополнительная Конвенция об упразднении рабства, работорговли и институтов, обычаев, сходных с рабством 1956 г15.

В ст. 1 Конвенции перечислены сходные с рабством институты и обычаи:

а) долговая кабала;

б) крепостное состояние, т.е. такое пользование землей, при которой пользователь обязан жить и работать на земле, принадлежавшей другому лицу, и не может изменить это свое состояние;

в) семейное рабство женщины;

г) любой институт или обычай, в силу которого ребенок моложе 18 лет передается своими родителями или опекуном другому лицу, за вознаграждение или без такового, с целью эксплуатации этого ребенка или подростка или его труда.

Отметим, что одним из самых обсуждаемых вопросов в современных условиях аспектов принудительного труда является торговля людьми или человеческий трафик. Этой проблеме посвящена ратифицированная СССР резолюция 317 (IV) Генеральной ассамблей ООН «Конвенция о борьбе с торговлей людьми и с эксплуатации проституции третьими лицами 1949 г.».16

Конвенция устанавливает предписания для государств-участников подвергать наказанию всех лиц, склоняющих к занятию проституцией и каким-либо образом эксплуатирующих проституцию других лиц.

Конвенция предусматривает международное сотрудничество в сфере преследования лиц, совершивших наказуемые деяния в соответствии с Конвенцией. Указанный нормативный акт вводит понятие «торговля людьми», однако определение этого понятия не дается.

Этому же вопросу посвящен ратифицированный Россией Протокол о предупреждении, пресечении и наказании за торговлю людьми, особенно женщинами и детьми, дополняющий Конвенцию ООН против транснациональной организованной преступности17, так же известный как Палермский протокол 2000 г.

Также запрета торговли людьми касаются также акты ООН и МОТ о работниках-мигрантах18. Следующим важным документом, который необходимо рассмотреть является Конвенция об открытом море19. Согласно данной Конвенции государства обязаны принимать эффективные меры против перевозки рабов на судах, имеющих право плавать под его флагом, и налагать наказания за такие перевозки, а также для предупреждения противозаконного пользования его флагом для этой цели. Раб, нашедший убежище на судне, под каким бы флагом это судно ни плавало, ipso facto свободен. Указанное обязательство в полном объеме включено в ст. 99 Конвенции Организации объединенных наций по морскому праву20.

Вывод по пункту – должен содержать обобщающий вывод о том, что международно-правовые акты в достаточной степени освещают вопросы предупреждения и запрета рабства и принудительного труда.

1.2. Роль МОТ в предупреждении рабства и принудительного труда

В современных условиях Международная организация труда является основным объектом международно-правового регулирования труда, имеет статус специализированного учреждения ООН и в соответствии со своим Уставом наделяется полномочиями по принятию международных конвенций и рекомендаций по вопросам организации и применения труда; по разработке отдельных международных программ, направленных на улучшение условий труда и жизни трудящихся.

Наибольшую важность для предупреждения рабства и принудительного труда имеют положения фундаментальных Конвенций МОТ посвященных вопросу принудительного труда, а именно:

Конвенция 1930 г. относительно принудительного или обязательного труда (№ 29)21. Данная Конвенция в ст. 2 определяет термин «принудительный или обязательный труд», как труд, под которым понимается всякая работа или служба, требуемая от какого-либо лица под угрозой наказания и для которой такое лицо не предложило добровольно своих услуг.

Однако, в рамках данной Конвенции в понятие принудительного или обязательного труда не включается:

1) всякая работа или служба, требуемая в силу законов об обязательной военной службе и применяемая для работ чисто военного характера;

2) всякая работа или служба, являющаяся частью обычных гражданских обязанностей граждан полностью самоуправляющейся страны;

3) всякая работа или служба, требуемая от какого-либо лица вследствие приговора, вынесенного решением судебного органа, при условии, что эта работа или служба будет производиться под надзором и контролем государственных властей, и что указанное лицо не будет уступлено или передано в распоряжение частных лиц, компаний или обществ;

4) всякая работа или служба, требуемая в условиях чрезвычайных обстоятельств, то есть в случаях войны или бедствия, или угрозы бедствия, как-то: пожары, наводнения, голод, землетрясения, сильные эпидемии или эпизоотии, нашествия вредных животных, насекомых или паразитов растений и вообще обстоятельства, ставящие под угрозу или могущие поставить под угрозу жизнь или нормальные жизненные условия всего или части населения;

5) мелкие работы общинного характера, то есть работы, выполняемые для прямой пользы коллектива членами данного коллектива, и которые поэтому могут считаться обычными гражданскими обязанностями членов коллектива при условии, что само население или его непосредственные представители имеют право высказать свое мнение относительно целесообразности этих работ.

В этой связи следует отметить, что несмотря на то, что все эти виды деятельности носят принудительный или обязательный характер, они не считаются принудительным или обязательным трудом «только для целей настоящей Конвенции».

Другими словами, такой принудительный труд не следует запрещать, т.к. он считается «законно принудительным», в отличие от любого другого принудительного труда, который нельзя считать нормальным явлением в демократическом обществе и который нельзя использовать22.

Таким образом, Конвенция МОТ № 29 впервые закрепляет легальное определение термина «принудительный или обязательный труд», устанавливая при этом изъятия из этого понятия. Следует отметить, что Конвенция МОТ № 29 не дает самостоятельных определений понятиям «принудительный труд» и «обязательный труд», рассматривая их как составляющие части одного понятия. В этой связи буквальное толкование этих терминов позволяет сделать вывод об их синонимичности в рамках указанной Конвенции.

Тем не менее, как справедливо указывает О.И. Новикова, такой подход объединения терминов можно рассматривать как недостаток юридической техники Конвенции МОТ № 29, поскольку понятие «обязательный труд» вряд ли следует считать идентичным понятию «принудительный труд»23.

Обязательный труд, несмотря на то что содержит в себе элемент принуждения в виде необходимости выполнять какую-либо работу, включает в себя некий положительный момент, поскольку выполнение этой работы санкционировано государством.

Более того, если перевести термины «forced labour» и «compulsory labour», используемые в оригинальном тексте Конвенции МОТ № 29, с английского языка на русский, то их дословный перевод будет «принудительный труд». Следовательно, именно языковые различия явились причиной того, что понятия «принудительный труд» и «обязательный труд» стали ошибочно выделяться24.

Определение принудительного труда, которое в ней использовано, остается сегодня столь же актуальным, как тогда, когда оно было принято в 1930 году; оно характеризует принудительный труд как работу или службу, требуемую от какого-либо лица «под угрозой какого-либо наказания» или «для выполнения которой это лицо не предложило своих услуг добровольно».

В Конвенции конкретно указывается, что незаконное привлечение к принудительному или обязательному труду преследуется в уголовном порядке при условии соблюдения соответствующих санкций и строгих мер правоприменения. Хотя полное устранение всех форм принудительного труда, как того требует Конвенция № 29, предусматривает осуществление государствами-членами эффективных действий, направленных на предотвращение преступлений и защиту жертв, Конвенция не содержит никаких конкретных норм или рекомендательных указаний касательно того, как это должно обеспечиваться на практике.

Конвенция 1957 г. об упразднении принудительного или обязательного труда (№ 105)25 в статье 1 закрепляет положение, согласно которому каждый член МОТ, ратифицирующий настоящую Конвенцию, обязуется упразднить принудительный или обязательный труд и не прибегать к какой-либо его форме:

а) в качестве средства политического воздействия или воспитания, или в качестве меры наказания за наличие или за выражение политических взглядов или идеологических убеждений, противоположных установленной политической, социальной или экономической системе;

б) в качестве метода мобилизации и использования рабочей силы для нужд экономического развития;

в) в качестве средства поддержания трудовой дисциплины;

г) в качестве средства наказания за участие в забастовках;

д) в качестве меры дискриминации по признакам расовой, социальной и национальной принадлежности или вероисповедания.

Другими словами, данная Конвенция запрещает использование любой формы принудительного или обязательного труда в качестве средства политического подавления, воспитания, наказания за выражение политических и идеологических взглядов, мобилизации трудовых ресурсов, установления трудовой дисциплины, наказания за участие в забастовках или дискриминации26.

Рекомендация МОТ 1930 г. о косвенном принуждении к труду27, прямо запрещает использование косвенных средств, искусственно усиливающих экономическое давление на население с целью заставить последнее искать работу по найму, к которым относится:

1) обложение населения такими налогами, которые привели бы к тому, что население было бы вынуждено искать работу по найму на частных предприятиях;

2) введение таких ограничений на владение или пользование землей, которые создали бы серьезные затруднения для трудящихся, пытающихся заработать средства к жизни путем самостоятельной обработки земли;

3) злонамеренное расширение общепринятого понятия «бродяжничество»;

4) установление таких правил передвижения, которые имели бы результатом создание для трудящихся, работающих у других лиц, более выгодного положения по сравнению с положением остальных трудящихся.

Кроме того, недопустимо устанавливать какие-либо ограничения добровольного перемещения рабочей силы из одного вида занятости в другой или из одного района в другой, что могло бы иметь косвенным результатом принуждение трудящихся поступать на работу в определенные отрасли хозяйства или районы, за исключением тех случаев, когда такие ограничения считаются необходимыми в интересах соответствующего населения или трудящихся28.

Рекомендация МОТ о регламентации принудительного или обязательного труда (№ 36)29 содержит ряд важных положений, регламентирующий принудительный или обязательный труд.

Например, согласно данным рекомендациям, если необходимо прибегнуть к принудительному или обязательному труду, то должны приниматься все возможные меры для обеспечения того, чтобы принуждение к такому труду ни в коем случае не приводило косвенно к незаконному использованию женщин и детей на принудительных или обязательных работах.

Следует подчеркнуть, что само по себе создание MOT в 1919 г. на основании Версальского мирного договора было связано с целью продвижения принципов социальной справедливости и международно-признанных прав человека и прав в сфере труда30.

Мы согласны с утверждением О.В. Гликман, что конвенции и рекомендации МОТ служат ориентиром для развития национального законодательства и политики в сфере труда для государств-участников МОТ31.

Несмотря на высокий уровень ратификации конвенций МОТ о принудительном труде и наихудших формах детского труда, а также существование многочисленных других международных актов, запрещающих рабство, практику, сходную с рабством, и торговлю людьми, эти проблемы сохраняются, причем в угрожающих масштабах.

Вообще, роль МОТ в предупреждении рабства и принудительного труда сложно переоценить, т.к. борьба МОТ с принудительным трудом началась с момента организации в 1919 г. На первоначальном этапе упор делался на запрет принудительного труда, назначаемый государством. Сегодня общепризнано, что большая часть случаев современного принудительного труда имеет место в частном секторе экономики.

В 2005 и 2007 гг. МОТ опубликовала два важных доклада о принудительном труде, его нынешних формах и правовых последствиях в свете положений Конвенций № 29 и № 105.

В обоих докладах четко выражена мысль о том, что принудительный труд существует как в промышленно развитых, так и в развивающихся странах. Это глобальная проблема, которая в той или иной степени затрагивает каждое государство и которую можно решить только совместными усилиями всех стран мира.

В 2005 г. МОТ впервые в своей истории опубликовала глобальную оценку числа жертв принудительного труда (мужчин, женщин и детей), включая тех, кто стал жертвами принудительного труда в результате торговли людьми.

Все чаще высказывается мнение о том, что эффективная борьба с принудительным трудом, включая торговлю людьми, требует комплексного подхода, сочетающего активную правоприменительную практику с профилактикой и мерами защиты жертв принудительного труда.

Таким образом, политика борьбы с принудительным трудом должна основываться на глубоком анализе проблемы и ясном видении путей ее решения, включая разработку поддающихся измерению индикаторов успеха и выделение соответствующих государственных средств.

Такой комплексный подход к разработке и осуществлению политики должен быть закреплен во всей системе регулирования вопросов труда. Конвенция МОТ 1978 года о регулировании вопросов труда (№ 150) содержит предложения по созданию такой системы, а также положения, касающиеся ее роли, функций и организации.

Основываясь на этой нормативной базе, МОТ разработала стратегию регулирования вопросов труда, призванную обеспечить доступ к трудящимся неформальной экономики, среди которых можно найти много жертв современного принудительного труда. Крайне важно то, что одна из основных функций управления трудовой сферой – это разработка в консультации с социальными партнерами законодательства, которое обязаны применять инспекторы труда32.

Для того чтобы обеспечить согласованный характер законодательства и принимаемых политических мер, важно развивать сотрудничество с другими министерствами, занимающимися вопросами принудительного труда и торговли людьми.

Сегодня в мире все больше внимания уделяется созданию комплексных систем инспекции труда. В свете этого представляется целесообразным вместо того, чтобы создавать новое ведомство, задействовать в борьбе с принудительным трудом инспекцию труда.

Такой подход зафиксирован и в Конвенциях МОТ № 81 и № 129. И все же, принимая во внимание сложный характер принудительного труда и торговли людьми, можно в ряде случаев рассмотреть возможность создания специализированной инспекции труда, в функции которой входит мониторинг ситуации и содействие развитию потенциала соответствующих национальных структур. Эффективное применение действующих законов диктует необходимость обеспечить соответствующие институциональные структуры необходимыми материальными и финансовыми ресурсами, достаточным числом квалифицированных сотрудников на местах, а также средствами транспорта33.

Следоватлельно, МОТ является универсальной по характеру членства международной межправительственной организацией, наделенной компетенцией по координации деятельности государств в области международно-правового закрепления и обеспечения соблюдения прав человека в сфере труда.

Становление и реализация компетенции МОТ послужили основой возникновения системы защиты прав человека в сфере труда, которая явилась предшественницей современной системы международной защиты прав человека в целом.

Основная цель МОТ заключается в защите прав человека в сфере труда, что позволяет достигать цели обеспечения «мира во всем мире» и достижения «социальной справедливости», как это было закреплено в Уставе МОТ. Задачами МОТ следует признать конкретные способы достижения данной цели (регулирование рабочего времени и времени отдыха, регулирование труда отдельных категорий трудящихся, обеспечение безопасности и гигиены труда, развитие социального обеспечения и др.).

В основе осуществления нормотворческой функции МОТ лежит исключительная компетенция организации по разработке и принятию универсальных конвенций и рекомендаций для регулирования различных вопросов в сфере труда.

Отличие МОТ от других международных межправительственных организаций, принимающих акты по правам человека, состоит не только в объеме, но и методах осуществления данной функции. Кроме того, в связи с тем, что некоторые конвенции и рекомендации МОТ теряют актуальность, в рамках осуществления нормотворческой функции происходит регулярный пересмотр обоих видов актов, также имеющий свою специфику по сравнению с другими международными организациями34.

Рассмотрение международно-правового закрепления прав человека в сфере труда в конвенциях и рекомендациях МОТ позволяет сделать вывод о том, что конвенции и рекомендации МОТ являются составной частью системы международных актов по вопросам прав человека. Для данных актов характерна взаимосвязанность и единство, что проявляется в процессе разработки и принятия конвенций и рекомендаций, вступлении в силу конвенций, денонсации конвенций, пересмотре конвенций и рекомендаций, а также. в процессе осуществления механизма контроля МОТ.

Данная взаимосвязанность не влияет, однако, на различную правовую природу этих актов: конвенции МОТ представляют собой международные договоры, заключаемые в рамках международных организаций; рекомендации МОТ не обладают обязательным характером и их признание в качестве источников международного права зависит от подходов исследователей к общетеоретическим понятиям международного права.

Таким образом, во-первых, вопросы запрещения рабства и принудительного труда регламентируются большим количеством, разнообразных актов, принимаемых ООН.

Во-вторых, в современных условиях Международная организация труда является основным объектом международно-правового регулирования труда, имеет статус специализированного учреждения ООН и в соответствии со своим Уставом наделяется полномочиями по принятию международных конвенций и рекомендаций по вопросам организации и применения труда; по разработке отдельных международных программ, направленных на улучшение условий труда и жизни трудящихся. Роль МОТ в предупреждении рабства и принудительного труда очень трудно переоценить, т.к. с самого начала своего существования она боролась с различными формами принудительного труда.

Международная организация труда является универсальной по характеру членства международной межправительственной организацией, наделенной исключительной компетенцией по координации деятельности государств в области международно-правового закрепления и обеспечения соблюдения прав человека в сфере труда.


2. Предупреждение рабства и принудительного труда в практике Европейского Суда по правам человека

2.1. Роль Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод 1950 г. в предупреждении рабства и принудительного труда

 

Европейская конвенции о защите прав человека и основных свобод 1950 г. включает в себя 3 раздела и 59 статей. Раздел первый Конвенции включает в себя 17 статей, которые регламентируют признанные права и свободы человека. Раздел второй Конвенции содержит 32 ст. и регламентирует порядок деятельности Европейского суда по правам человека. Раздел 3 состоит всего из 8 статей, которые регулируют различные положения, т.к. территориальная сфера деятельности, порядок подписания и ратификации и т.д.

Отличительной чертой данного документа является то, что он связывает гарантированные права и их судебную защиту наднациональным юрисдикционным органом – Европейским судом по правам человека (далее -ЕСПЧ).

Впервые на международном уровне признавалось право физического лица, после использования средств национальной правовой защиты обратиться в ЕСПЧ с жалобой на государство которое нарушило его конвенционные права.

По своей правовой природе Конвенция является международным договором и источником права, которая занимает особое место в правовых системах государств- членов Совета Европы по сравнению с традиционными нормами международного права и международными договорами35.

В этой связи Л.М. Энтин отметил, что основанная на Конвенции европейская система защиты прав превратилась в структурный блок права Европейского союза (далее - ЕС), занимающий в его иерархии высшее место36.

Право установленное Конвенцией обладает верховенством по отношению к внутреннему праву его членов, что позволяет говорить о конституционной природе норм Конвенции в области прав человека.

Конвенция играет важную роль в предупреждении рабства и принудительного труда. Согласно пункту 1 статьи 4 Конвенции категорически воспрещается содержание в рабстве или подневольном состоянии. Такой же запрет действует в отношении принудительного или обязательного труда (п. 2 ст. 4), но при этом Конвенция в п. 3 ст. 4 предусматривает закрытый перечень исключений.

Следует отметить, что данный перечень исключений призван определить само содержание этого права, указав на то, что не является принудительным или обязательным трудом37.

Итак, согласно ч. 3 ст. 4 Европейской Конвенции термин «принудительный или обязательный труд» не включает в себя:

a) всякую работу, которую обычно должно выполнять лицо, находящееся в заключении согласно положениям статьи 5 настоящей Конвенции или условно освобожденное от такого заключения.

b) всякую службу военного характера, а в тех странах, в которых правомерным признается отказ от военной службы на основании убеждений, службу, назначенную вместо обязательной военной службы.

c) всякую службу, обязательную в случае чрезвычайного положения или бедствия, угрожающего жизни или благополучию населения.

d) всякую работу или службу, являющуюся частью обычных гражданских обязанностей.

Мы согласны с позицией ученых, согласно которой в основе исключений, предусмотренных ч. 3 ст. 4 Европейской Конвенции, лежат главенствующие идеи всеобщего интереса, социальной солидарности и нормальности.

Пункт 1 комментируемой статьи, закрепляя право человека не содержаться в рабстве или подневольном состоянии, не раскрывает содержания этих понятий.

Определение рабства дано в Конвенции о рабстве, принятой Лигой Наций в 1926 г., а также в Дополнительной конвенции об упразднении рабства, работорговли, институтов и обычаев, сходных с рабством, принятой ООН в 1956 г. В этих актах под рабством понимается положение или состояние лица, в отношении которого осуществляются некоторые или все полномочия, присущие праву собственности (п. 1 ст. 1 Конвенции 1926 г., п. «а» ст. 7 Дополнительной конвенции 1956 г.). Что же касается подневольного состояния, то Дополнительная конвенция 1956 г. определяет его как состояние или положение лица, создавшееся в результате таких институтов или обычаев, как долговая кабала, крепостное состояние, а также других институтов и обычаев, которые ст. 1 данной Конвенции относит к сходным с рабством (п. «б» ст. 7).

Подневольное состояние лица связывается с рядом признаков, включая обязанность трудиться и (или) оказывать определенные услуги, выполнение которой обеспечивается в принудительном порядке; проживание в условиях, предписанных другим лицом или лицами; невозможность изменить свое положение. Европейская Комиссия по правам человека указывала что «кроме обязательства предоставлять другому определенные услуги, понятие подневольного состояния включает в себя обязательство со стороны «крепостного» жить во владении другого и невозможность изменить свое состояние»38.

Конвенция так же не содержит и определения принудительного или обязательного труда, запрет которого провозглашен в п. 2 ст. 4. В ней лишь указывается, выполнение какой работы или службы не подпадает под действие общего запрета привлечения к принудительному или обязательному труду (п. 3 ст. 4).

Ст. 4 Конвенции налагает на государства - участники Конвенции позитивные обязательства, состоящие в том, что государства должны принять и эффективно применять на практике положения уголовного законодательства, устанавливающие уголовную ответственность за деяния, запрещенные ст. 4 Конвенции.

В соответствии с современными стандартами и тенденциями, касающимися защиты людей от рабства, подневольного состояния и принудительного или обязательного труда, на государствах лежит обязанность объявлять уголовно наказуемым и наказывать любой акт, направленный на содержание какого-либо лица в положении, противоречащем ст. 4 Конвенции39.

Таким образом, по своей правовой природе Конвенция является международным договором и источником права, которая занимает особое место в правовых системах государств- членов Совета Европы по сравнению с традиционными нормами международного права и международными договорами. Отметим также обязательность данных конвенционных норм для всех государственных органов стран-участниц Конвенции, что означает связанность всех ветвей государственной власти правами и свободами человека.

Исходя из данного положения можно сделать вывод, что каждый государственный орган обязан соизмерять свои действия с правами человека, никакое должностное лицо, никакой закон не должны противоречить нормам Конвенции или каким-либо образом умалять установленные её права и свободы.

По мнению некоторых ученых Европейская конвенция выступает в роли конституционного инструмента европейского правопорядка40.

Р. Арнольд рассматривает Конвенцию как функциональную составляющую европейской конституции, а сам Европейский Суд – как конституционный суд: « … тот факт, что Конвенция может рассматриваться в качестве функциональной составляющей европейской конституции, позволяет определить этот Суд как конституционный»41.

Толкование норм и понятий Конвенции, данное ЕСПЧ, близко по своей юридической значимости к решениям конституционных судов. Оно даже может быть названо «официальным толкованием».

В отечественной доктрине имеются мнения о том, что, устанавливая прецедентное право, Европейский Суд производит решения, по силе сопоставимые с решениями КС РФ. Так, О.В. Садчикова считает, что постановления ЕСПЧ должны рассматриваться в отечественной судебной системе как акты, подобные актам Конституционного Суда, при этом «…с ратификацией ЕКПЧ в сфере регулирования отношений внутри государства появился новый источник права – международный судебный прецедент»42.

М.Ш. Пацация рассматривает решения ЕСПЧ в качестве прецедентов толкования, имеющих уровень решений КС РФ: «…прецеденты толкования Конвенции должны рассматриваться в отечественной судебной системе, в том числе в ее судебно-арбитражной ветви, как акты, в плане юридической силы подобные актам КС РФ, в которых содержится оценка конституционности норм российских законов…»43.

Оценивая деятельность ЕСПЧ, М.Е. Глазкова пришла к выводу, что ЕСПЧ производит «европейские стандарты отправления правосудия», под которыми следует понимать, в том числе, вытекающие из положений ст.ст. 6, 13 ЕКПЧ в свете их толкования и применения Судом принципы отправления правосудия, условия действия этих принципов, требования к судопроизводству44.

Предложенный автором состав стандарта не означает, что ЕСПЧ производит принцип, но разъясняет содержание уже заложенного в букве и духе Конвенции принципа. По сути, ученый говорит о том же, что и Н.С. Бондарь – содержание международного договора раскрывается и применяется с учетом его официального толкования, т.е. прецеденты толкования ЕСПЧ входят в состав (содержание) нормы Конвенции.

Е.С. Алисиевич высказывает согласующуюся с М.Е. Глазковой точку зрения о том, что в результате толкования ЕСПЧ норм Конвенции была создана система правовых стандартов Суда, частью которой является система автономных правовых понятий45.

Рассматривая европейскую правовую систему как совокупность всех правовых явлений на европейском пространстве, элементом которой, по мнению М. Дженикса, К. Рэй, Э. Брэдли, является «…европейское право в области прав человека», следует признать, что деятельность Европейского Суда имеет большое значение во всех видах правоотношений в системе «личность – общество – государство». Это обусловлено тем, что конвенционные права являются фундаментом, на которых должна строиться указанная система отношений46.

Учитывая то обстоятельство, что однажды установленные при рассмотрении дела мотивы принятия решения, толкования какого-либо конвенционного права, выявленные условия его (конвенционного права) реализации в последующем применяются ЕСПЧ при рассмотрении аналогичных дел со схожими фактическими обстоятельствами, можно сделать вывод, что Европейским Судом за длительную судебную деятельность создана целая система правил, которую М. Де Сальвиа называет правом прав человека: «…европейская юриспруденция разработала отдельную отрасль права, затрагивающую основные права..., в системе Европейской конвенции по правам человека государства поставили перед юридическим органом, настоящим центром разработки законов, задачу выработать общее право прав человека, через интерпретацию и применение параметров конвенции»47.

Важно отметить, что в связи со вступлением в 1996 г. в Совет Европы и ратификацией в марте 1998 г. Конвенции о защите прав человека и основных свобод от 4 ноября 1950 г. Россия присоединилась к Европейской системе защиты прав человека, в связи с чем приняла на себя обязательство привести собственное национальное законодательство в соответствии с европейскими международными нормами, а также признала юрисдикцию Европейского суда по правам человека. Решения ЕСПЧ, которыми устанавливается содержание какого-либо конвенционного права, являются обязательными для РФ.

В этой связи нужно сказать, что решения ЕСПЧ признаются в качестве судебного прецедента. Так, проводя параллель между Конвенцией и основным законом государства, между ЕСПЧ и конституционным судом, Гарлицкий Л. отметил: «…Конвенция не смогла бы сохраниться, если бы она постоянно не находила своё развитие в прецедентном праве, создаваемом практикой Европейского Суда… судебные прецеденты в более подробных вопросах понимаются как конкретизация общих ценностей и организуются в логичную и последовательную систему»48.

В отечественной доктрине имеются мнения о том, что, устанавливая прецедентное право, ЕСПЧ производит решения, по силе сопоставимые с решениями КС РФ. Так, О.В. Садчикова считает, что постановления ЕСПЧ должны рассматриваться в отечественной судебной системе как акты, подобные актам Конституционного Суда, при этом «…с ратификацией ЕКПЧ в сфере регулирования отношений внутри государства появился новый источник права – международный судебный прецедент»49.

М.Ш. Пацация рассматривает решения ЕСПЧ в качестве прецедентов толкования, имеющих уровень решений КС РФ: «…прецеденты толкования Конвенции должны рассматриваться в отечественной судебной системе, в том числе в ее судебно-арбитражной ветви, как акты, в плане юридической силы подобные актам КС РФ, в которых содержится оценка конституционности норм российских законов…»50.

Оценивая деятельность ЕСПЧ, М.Е. Глазкова приходит к выводу, что ЕСПЧ производит «европейские стандарты отправления правосудия», под которыми следует понимать, в том числе, вытекающие из положений ст.ст. 6, 13 Европейской конвенции в свете их толкования и применения ЕСПЧ принципы отправления правосудия, условия действия этих принципов, требования к судопроизводству51.

В связи с этим хотелось бы отметить Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 27 июня 2013 № 21 «О применении судами общей юрисдикции Конвенции о защите прав человека и основных свобод от 4 ноября 1950 г. и Протоколов к ней»52, пункт 1 которого закрепляет положение, согласно которому Конвенция и Протоколы к ней являются международными договорами Российской Федерации, и при их применении судам общей юрисдикции (далее - суды) необходимо учитывать разъяснения, содержащиеся в постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 31 октября 1995 г. № 8 «О некоторых вопросах применения судами Конституции Российской Федерации при осуществлении правосудия»53, а также в постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 10 октября 2003 г. № 5 «О применении судами общей юрисдикции общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров Российской Федерации»54.

Кроме того, как отмечается в п. 2 данного Постановления с целью эффективной защиты прав и свобод человека судами учитываются правовые позиции Европейского Суда, изложенные в ставших окончательными постановлениях, которые приняты в отношении других государств - участников Конвенции.

При этом правовая позиция учитывается судом, если обстоятельства рассматриваемого им дела являются аналогичными обстоятельствам, ставшим предметом анализа и выводов Европейского Суда.

Правовые позиции Европейского Суда учитываются при применении законодательства Российской Федерации55.

В частности, содержание прав и свобод, предусмотренных законодательством Российской Федерации, должно определяться с учетом содержания аналогичных прав и свобод, раскрываемого Европейским Судом при применении Конвенции и Протоколов к ней.

Таким образом, права человека уже давно перестали быть исключительно внутренним делом одного государства. Наоборот, признание и уважение прав человека и его свобод стало цементирующим фактором общеевропейского правового пространства.

Вывод по пункту должен быть сосредоточен на том, каким образом Европейская конвенция регулирует исследуемые вопросы.

2.2. Анализ практики Европейского суда по правам человека по делам, касающихся практики применения норм, запрещающих рабство и принудительный труд

В соответствии со ст. 15 (ч. 4) Конституции РФ Конвенция стал составной частью правовой системы страны, что повлекло за собой практическую необходимость изучения практики Европейского Суда по правам человека - органа, призванного обеспечить соблюдение обязательств, принятых на себя государствами - участниками Конвенции.

Следует отметить, что по ст. 4 Конвенции редко является предметом обращений заявителей, следовательно, незначительна и судебная практика по ней.

Анализ практики ЕСПЧ показывает, что в основном она направлена на ограничения исключений, указанных в ч. 3 ст. 4 Конвенции и квалификации терминов «принудительный и обязательный труд». Так, например, по одному из дел ЕСПЧ указал, что принудительный или обязательный труд в значении пункта 2 статьи 4 Конвенции подразумевает работу, выполняемую под угрозой наказания и против воли заинтересованного лица, то есть работу, на которую оно не соглашалось добровольно56.

Однако необходимо принимать во внимание, в частности, характер и объем работы. Эти обстоятельства позволяли отличать «принудительный труд» от работы, которой разумно можно требовать в рамках семейной взаимопомощи или сожительства. В настоящем деле первая заявительница выполняла такой объем работ, что без ее помощи пара, пользовавшаяся ее услугами, была бы вынуждена привлечь профессионального – и потому оплачиваемого – работника. Кроме того, хотя «наказание» может достигать степени насилия или физического принуждения, оно может принимать более мягкую психологическую форму, такую как донос в полицию или иммиграционные службы о работниках, не имеющих надлежащих документов. Первая заявительница рассматривала возвращение в Бурунди как наказание, а угрозу этого возвращения как «опасность» исполнения этого «наказания». Следовательно, первая заявительница подверглась «принудительному или обязательному труду»57.

Напротив, ситуация второй заявительницы, которая посещала школу, подвергалась меньшей изоляции и была обязана выполнять меньший объем работы, не соответствует понятию «принудительного или обязательного труда». (ii). Касаемо понятия «подневольное состояние» суд установил, что в настоящем деле существенный элемент, отличающий подневольное состояние от принудительного или обязательного труда в значении статьи 4 Конвенции, заключался в ощущении жертвами того, что их положение не может измениться, и потенциал перемен отсутствует. В этой части достаточно того, что это ощущение было основано на объективных элементах, созданных или сохраняемых виновными.

В настоящем деле первая заявительница полагала, что не может освободиться от опеки данной пары без риска стать нелегальным иммигрантом, это ощущение подкреплялa ее госпитализация под чужим именем. Кроме того, она не посещала школу и не получала профессиональной подготовки, которая могла бы ей позволить когда-нибудь найти оплачиваемую работу за пределами этой семьи. Не имея выходных или отдыха, первая заявительница была лишена возможности внешних контактов, которые позволили бы ей просить помощи.

Соответственно, она считала, что ее положение не получит развития и останется неизменным, в частности, поскольку оно сохранялось четыре года. данная ситуация сформировалась, когда она была несовершеннолетней и продолжалась во взрослом состоянии.

Следовательно, первая заявительница находилась в подневольном состоянии (b)58.

В другом своем Постановлении ЕСПЧ отметил, что г-н и г-жа В. поддерживали в заявительнице чувство страха и внушали ей, что ее иммиграционный статус будет урегулирован. Поэтому можно считать, что заявительницу, по крайне мере, привлекали к принудительному труду в том значении, которое придается этому понятию Статьей 4 Конвенции. Что касается опроса о рабстве, то следует заметить: хотя заявительница была лишена своей личной независимости, имеющиеся доказательства не указывают на то, что она содержалась в рабстве в буквальном смысле, иными словами, что г-н и г-жа В. осуществляли в ее отношении реальное право собственности, низведя тем самым ее статус до вещи. Соответственно, нельзя считать, что заявительница содержалась в рабстве в традиционном смысле этого понятия. Что же касается вопроса о подневольном состоянии, то таковым следует считать обязанность предоставлять услуги под принуждением, и это понятие надлежит увязывать с понятием рабства.

Принудительный труд, навязанный заявительнице, длился 15 часов в день, семь дней в неделю. Привезенная во Францию родственником отца, она сама не выбирала, работать ли на г-на и г-жу В. Как несовершеннолетняя, она не имела денежных средств, была уязвима и изолирована от людей; у нее не было никаких средств к существованию, кроме того, что ей предоставлялось в доме г-на и г-жи В., где она спала в одной спальне с их детьми. Заявительница была полностью во власти г-на и г-жи В., поскольку они отобрали ее документы, и ей обещали, что ее иммиграционный статус будет урегулирован, но этого не произошло. Не было у заявительницы, которая боялась, что ее арестует полиция, и свободы передвижения и свободного времени. Кроме того, поскольку ее не послали учиться в школу, вопреки обещаниям, сделанным ее отцу, у заявительницы не было перспективы улучшения ее ситуации, и она полностью зависела от г-на и г-жи В.

В этих обстоятельствах Европейский Суд считает, что заявительница, несовершеннолетняя в период времени, фигурирующий по делу, содержалась в подневольном состоянии в том значении, которое придается этому понятию Статьей 4 Конвенции.59

Интересным в контексте применения ст. 4 Европейской Конвенции является Постановление ЕСПЧ от 7 января 2010 г. «Дело «Ранцев (Rantsev) против Республики Кипр и Российской Федерации».

По делу обжалуется отсутствие надлежащего расследования обстоятельств смерти дочери заявителя, нарушение обязательств по ее защите от торговли людьми и принудительного труда, а также отсутствие надлежащего расследования обстоятельств предполагаемой торговли людьми. По делу нарушены требования статьи 4 Конвенции.

Прежде всего, в рамках рассматриваемой жалобы возник вопрос относиться ли настоящее дело к сфере действия ст. 4 Конвенции, т.к. в ней не упоминается торговля людьми. ЕСПЧ отметил, что отсутствие прямого указания на торговлю людьми в Конвенции неудивительно.

Однако при оценке пределов ст. 4 Конвенции не следует упускать из виду особые характеристики Конвенции и тот факт, что она представляет собой живой инструмент, который должен толковаться с учетом современных условий.

Требуются все более высокие стандарты в сфере защиты прав человека и основных свобод, которые неизбежно требуют большей твердости при оценке нарушений фундаментальных ценностей демократического общества60.

В связи с чем ЕСПЧ с учетом распространения самой торговли людьми и мер по борьбе с нею Европейский Суд считает целесообразным в настоящем деле рассмотреть пределы, в которых торговля людьми сама по себе может считаться противоречащей духу и цели статьи 4 Конвенции, чтобы относиться к сфере действия гарантий, предусмотренных этой статьей, не вдаваясь в оценку того, какой из трех видов запрещенного поведения охватывается конкретным обращением в данном деле.

При оценке наличия нарушения статьи 4 Конвенции должна учитываться существующая нормативная или регулятивная база61.

Европейский Суд полагает, что спектр гарантий, установленных в национальном законодательстве, должен быть адекватным для обеспечения практической и эффективной защиты прав потерпевших или потенциальных потерпевших от торговли людьми.

На основании всего вышеизложенного можно сделать следующие выводы: 1) отличительной чертой Европейской конвенции является то, что она связывает гарантированные права и их судебную защиту наднациональным юрисдикционным органом – Европейским судом по правам человека.

Впервые на международном уровне признавалось право физического лица, после использования средств правовой защиты обратиться в ЕСПЧ с жалобой на государство, которое нарушило его конвенционные права.

По своей правовой природе Конвенция является международным договором и источником права, которая занимает особое место в правовых системах государств- членов Совета Европы по сравнению с традиционными нормами международного права и международными договорами.

Конвенция играет важную роль в предупреждении рабства и принудительного труда, т.к. прямо предусматривает в ст. 4 запрещение рабства и принудительного труда.

Анализ практики Европейского суда по правам человека по делам, касающихся практики применения норм, запрещающих рабство и принудительный труд, показал, что в основном она направлена на ограничения исключений, указанных в ч. 3 ст. 4 Конвенции и квалификации терминов «принудительный и обязательный труд».


3. Проблемы имплементации международно-правовых стандартов по запрещению рабства и принудительного труда в РФ

В специальной литературе отмечается, что внутреннее трудовое законодательство РФ в настоящее время открыто для воздействия со стороны международных трудовых стандартов62. В этой связи возникает вопрос о некоторых проблемах имплементации международно-правовых стандартов по запрещению рабства и принудительного труда в РФ.

Перед тем как перейти непосредственно к выделению основных проблем имплементации и разработки рекомендаций по решению выделенных проблем необходимо определить понятие термина «имплементация» и выделить необходимые условия для имплементации.

В западной литературе под имплементацией принято понимать процесс, в ходе которого «национальные правовые системы приводят международное право в действие»63.

Для отечественной юриспруденции характерно подыскивание соответствующего аналога. Так, С.Ю. Марочкин предлагает отказаться от использования термина «имплементация» и называть процесс по воплощению норм международного права в поведение деятельность государства и других субъектов реализацией64.

И.И. Лукашук указывает на то, что отечественное законодательство предпочитает не употреблять иностранный термин «имплементация», хотя сам термин используется в литературе, а в значительной мере и в практике для обозначения осуществления международного права.

Он различает имплементацию в широком смысле, т.е. как «все меры по реализации норм международного права», и в узком смысле как «их осуществление во внутригосударственной сфере»65.

В большинстве документов ООН на русский язык термин «имплементация» переводится как «осуществление». Например, в Пособии по правам человека для судей, прокуроров и адвокатов, подготовленном Офисом Верховного комиссара ООН66 (2003) и изданном на всех официальных языках Организации Объединенных Наций, авторы русского перевода использовали термин «осуществление».

Мы согласны с мнением, что попытки подыскать точный термин, соответствующий значению понятия «имплементация» в русском языке, заслуживают уважения, поскольку этот процесс, несомненно, способствует развитию правовой лексики в отечественной доктрине международного права, но подход, в котором заметны усилия избежать иностранной терминологии любой ценой, представляется нам не совсем рациональным.

Действительно, применение вместо слова «имплементация» (которое среди ученых различных правовых систем, занимающихся вопросами взаимодействия международного и национального права, стало интернациональным) иных терминов, таких как «осуществление», «соблюдение», «выполнение», «применение», «реализация», привело бы к разночтениям в ходе обмена научными идеями и практикой.

Кроме того, представляется, что некоторые из предлагаемых в русском языке терминов обрели устоявшееся значение для процессов, которые никогда не будут ассоциироваться с процессом перехода международного права в национальную правовую систему67.

Понятие «имплементация» как отражение процесса перехода международных норм в национальное право стало важной доктриной в теории и практике международного права. Развитие этой доктрины, как и введение термина, было постепенным процессом. Если в тексте Билля о правах авторы использовали выражения «to give effect to the rights» («обеспечить эффект правам») или «undertakes to take steps» («предпринять определенные шаги»), то уже в разъяснениях, подготовленных договорными органами в процессе реализации этих договоров, стал применяться термин «имплементация»68.

Именно он и стал отражать понятие, характеризующее меры, принимаемые государством для того, чтобы выполнить обязательства, которые они принимают на основании международных соглашений. В теоретических исследованиях этого понятия также, как правило, применяется термин «имплементация». Наличие единого термина для этой доктрины позволяет не смешивать ее с другими правовыми явлениями, делает ее узнаваемой и отличной. Этот подход позволит избежать ненужных споров о дальнейшем толковании понятия и сделает в конечном итоге процесс его применения более эффективным.

Понятие и термин «имплементация» следует отличать от ряда смежных явлений: «применение» (от англ. «application»), «принудительное исполнение» или «исполнение (судебных) решений» (от англ. «enforcement»), «добровольное исполнение или соответствие обязательствам» (от англ. «compliance»). Их нередко используют в качестве синонимов имплементации, в то время как между ними есть существенное различие.

Смысл понятия «применение права» и этимологию этого правового термина исследует И. Лукашук. Он замечает, что этот термин имеет два значения: общее – как «осуществление норм в целом» и специальное – как «властное осуществление права в случае правонарушения или спора о праве». По его мнению, для международно-правовых норм наиболее характерно общее значение, при этом осуществление норм в целом происходит, как правило, при «взаимодействии власти суверенных государств»69.

Примерами применения международного права в специальном значении, т.е. как «властное осуществление полномочий при решении конкретных вопросов на основе юридических норм», автор называет решения международных органов в отношении государств-правонарушителей70.

Одним из справедливых понятий «имплементации» представляется определение имплементации как всего комплекса мер, «направленных на реализацию международно-правового обязательства во внутреннем правопорядке».71

Следует отметить, что в таком понимании процесс имплементации включает в себя принятие как мер общего характера, направленных на определение основ и принципов взаимодействия международного и внутригосударственного права, так и мер частного характера, связанных с осуществлением на практике конкретных международно-правовых норм72.

Переоценить значение процесса имплементации невозможно, так как он включает в себя не просто процесс нормативного апробирования норм международного права, но также сводится к самому главному – фактической реализации международных обязательств на внутригосударственном уровне. От степени его реализации зависит не только статус государства как стабильного международного партнера, но и степень обеспечения и защиты прав и законных интересов человека, развитие и повышение уровня системы материального и процессуального права.

Целью процесса имплементации не является кардинальное изменение принципов и ценностей, сложившихся в обществе конкретного государства, его назначение заключается в постепенной модификации сложившихся культурных и правовых традиций под влиянием развитых демократических систем73.

Важным условием имплементации, по мнению ученых является совершенствование механизма и понятийного аппарата имплементации, поскольку процесс реформирования российской правовой системы далеко не всегда отличается необходимой степенью целесообразности и адекватности сложившимся реалиям74.

Следующим условием имплементации международно-правовых норм в российское законодательство является вопрос примата международного права, соотношение национального права с международным, порядок их взаимодействия. Вопрос о соотношении международного и национального права является одним из дискуссионных.

Проблемы в его определении стали возникать одновременно с развитием самого международного права. Споры о примате одного права над другим идут уже более ста лет, и правовая наука в вопросе соотношения международного и внутригосударственного права выработала три основных направления: одно дуалистическое и два монистических.

Суть дуализма заключается в том, что международное и внутригосударственное право рассматриваются как два различных правопорядка. Основоположником этого направления считается немецкий ученый Г. Трипель.

Суть монистических концепций, как это видно из их названия, состоит в признании единства обеих правовых систем. Международное и внутригосударственное право рассматриваются как части единой системы права. При этом одни из сторонников этих концепций исходят из примата (верховенства) внутригосударственного права, другие – из примата международного права75.

Сегодня следование принципу примата норм международного права в процессе взаимодействия уже существующих норм двух различных систем выступает одной из правовых гарантий обеспечения мира, взаимовыгодного и нормального сотрудничества между государствами. Однако это не означает признания единства международного и национального права.

Что касается конкретно Российского государства, то стоит отметить, что примат международного права в правовой системе Российской Федерации кажется безусловным, благодаря ст. 15 Конституции РФ, и многие ученые считают, что ч. 4 ст. 15 Конституции РФ делает российскую правовую систему открытой для любых норм международного права.

Важным условием эффективности процесса имплементации является также организация юридического текста российского законодательства и способы его усовершенствования. Как правило, рассматривая данное положение, многие правоведы указывают на проблемы лингвистического характера. Однако, на наш взгляд, немаловажной, а может быть, и более существенной является организация юридического текста в правовом значении. А именно соотнесение положений международных договоров и национального массива законодательства76.

Конечно же, юридический текст – одна из важнейших, жизненных форм выражения права, и для принятия решения о ратификации международного договора и последующего его применения необходимо: во-первых, чтобы текст договора был доступен не только физически, но и лингвистически. Во-вторых, текст договора должен быть столь же официален, что и текст российского закона.

Это требует внесения на ратификацию текста договора на русском языке, который является государственным языком Российской Федерации. Как известно, нормативные акты Совета Европы не имеют русского аутентичного текста. Но и в этом случае на ратификацию вносится заверенная копия не официального перевода, а официального текста.

И здесь М.Ю. Рыхтикова указывает, что различие между «текстом» и «переводом» юридически важно. Под текстом понимается тот вариант договора, который окончательно признан всеми его участниками. Перевод же – это изложение договора, за соответствие которого подлиннику отвечает тот, кто выполнил этот перевод, и он не обязывает участников договора, не причастных к переводу77.

Еще одной проблемой, связанной с имплементацией норм международного права в национальное законодательство, является выработка действенной системы мер обеспечения реализации этих норм. Так, рассматривая влияние правового содержания норм международного права на процесс их реализации на внутригосударственном уровне, следует отметить, что по характеру нормативных предписаний и возможности ихприменения внутри государства в нем содержится два вида норм – самоисполнимые и исполнение которых зависит от помощи национального права.

Главным в содержании исполнимых обязательств является то, что принятие соответствующего национального законодательства должно признаваться одной из фундаментальных обязанностей государства.

Анализ юридической литературы и нормативно-правовых актов по исследуемой проблеме позволил выявить ряд несоответствий национального законодательства и международно-правовых стандартов по запрещению рабства и принудительного труда в РФ. Н.Л. Лютов указывает на то, что ст. 4 ТК РФ78 о принудительном труде очень близко, но не дословно воспроизводит положение двух фундаментальных конвенций МОТ № 29 и № 105.

Более того, как указывает ученый, в отрыве от текста конвенций определение принудительного труда по ст. 4 ТК РФ выглядят нелогично: сначала дается общее понятие о том, что собой представляет принудительный труд: «выполнение работы под угрозой применения какого-либо наказания (насильственного воздействия)», а далее перечисляются отдельные частные разновидности принудительного труда: в целях поддержания трудовой дисциплины, в качестве меры ответственности за забастовку и др.

По его мнению, никакого практического или юридического смысла в этом перечислении нет: любые работы, попадающие под указанное выше определение и не включенные в изъятия, приводящиеся далее в статье, в любом случае запрещены79.

Неточность и узость понятия принудительного труда в ТК РФ связано с тем, что данное понятие было заимствовано из более старой Конвенции МОТ № 29. В п. 1 и 2 ст. 1 Конвенции № 29 говорится о требовании упразднить использование принудительного труда «…в возможно кратчайший срок» и о возможности применения в течение переходного срока принудительного труда исключительно для общественных целей и с соблюдением гарантий, предусмотренных конвенцией.

Конвенция № 29 не содержится немедленного запрета на применение любых форм принудительного труда. Отдельные формы принудительного труда, подлежащие немедленному запрещению, перечисляются как раз в Конвенции № 105. Именно эти формы и воспроизведены в тексте ст. 4 ТК РФ80.

Таким образом, получается, что в актах МОТ содержится требование о необходимости постепенного искоренения принудительного труда в целом, и немедленный запрет отдельных его форм, а в ТК РФ и принудительный труд в целом, и отдельные его формы запрещены.

Существенные различия между МОТ и ТК РФ можно найти также применительно к связи принудительного труда с трудовыми отношениями.

В некоторых случаях принудительный труд непосредственно связан с трудовыми отношениями, например, если речь идет о задержке выплаты заработной платы или принуждении работника выполнять работу, несмотря на угрозу его жизни и здоровью вследствие нарушения правил охраны труда.

Однако, в существенном количестве случаев принудительный труд может вообще не быть связан с трудовыми отношениями. Примером может служить принуждение к выполнению какой-либо работы заключенного следственного изолятора, когда не имеется вступившего в законную силу приговора суда.

Несмотря на то что принуждение к труду запрещено в ст. 4 ТК РФ, возникает вопрос, применим ли сам Кодекс к ситуациям, не связанным с трудовыми отношениями. Проблема заключается в том, что ТК РФ относится к трудовому законодательству (ст. 5 ТК РФ), а оно, в свою очередь, регулирует трудовые и иные непосредственно связанные с ними отношения, ограничительный перечень которых дан в ст. 1 ТК РФ.

Собственно, принудительный труд вряд ли вообще можно назвать правовыми отношениями, поскольку речь идет о не правовом принуждении человека выполнять работу без его согласия. То есть, если ограничительно толковать содержание ТК РФ, может получиться абсурдная ситуация: принуждение к труду не относится к «принудительному труду» по ТК РФ, поскольку человек не вступил в трудовые и иные непосредственно связанные с ними отношения или, другими словами, не согласился на то, чтобы его принуждали. Хочется верить, что судьи, применяя ТК РФ, в данном случае будут исходить из того, что сфера применения ст. 4 ТК РФ шире, чем сфера применения Кодекса в целом. Конвенция же № 29 к таким ситуациям, безусловно, применима, поскольку в ней нигде не говорится о том, что она распространяется исключительно на отношения по трудовому договору81.

При заимствовании из текста конвенции № 29 формулировки принудительного труда законодатель сильно ее отредактировал, чем заметно ее ухудшил.

Проблема заключается в том, что законодатель добавил в скобках указание на то, что наказание должно быть насильственных, и убрал указание на то, что принудительный труд - это работа, для выполнения которой работник не предложил своих услуг добровольно. Следует отметить, что без этого указания смысл легального определения принудительного труда во многом теряется. Ведь если работник не будет выполнять свои трудовые обязанности без уважительных причин, он может быть подвергнут дисциплинарному взысканию, т.е. наказанию.

Таким образом, дословное толкование ст. 4 может привести к абсурдному выводу: любой труд по трудовому договору — принудительный, поскольку за его невыполнение работник может быть наказан, например, законно уволен за прогул.

Следующее несоответствие национального закона международно-правовым стандартам по запрещению рабства и принудительного труда в РФ связана с тем, что в исключениях, касающихся недобровольного труда, не считающегося принудительным, делается ссылка на труд военнослужащих.

В ст. 4 ТК РФ речь идет о работе, «…выполнение которой обусловлено законодательством о воинской обязанности и военной службе или заменяющей ее альтернативной гражданской службе».

В этой связи следует отметить, что ни в Федеральном законе «О воинской обязанности и военной службе» 1998 г.82, ни в Федеральном законе «Об альтернативной гражданской службе» 2002 г.83, ни в иных правовых актах, касающихся порядка прохождения военной службы, не содержится объяснения того, к каким именно видам работ можно привлекать призванных в армию или на альтернативную гражданскую службу граждан.

Кроме того, отсутствует фраза содержащаяся в Конвенции № 29, о том, что такое изъятие касается лишь работ, носящих «чисто военный характер».

Следовательно, согласно данному исключению, если речь идет о работах, связанных со строительством, например, частного здания солдаты не смогут отказаться от выполнения соответствующего приказа командира, ссылаясь на норму ст. 4 ТК РФ. Хотя согласно Конвенции МОТ № 29 у них такое право есть.

Отметим также, что сфера применения запрета принудительного труда, предусмотренного Конвенцией № 29 менее категорична, нежели в ТК РФ, поэтому напрямую применить норму Конвенции как прямо запрещающую принудительный труд на территории России, невозможно.

В связи с этим мы предлагаем внести изменения в ст. 4 ТК РФ дополнив соответствующий абзац ст. 4 ТК РФ фразой « … носящий чисто военный характер».

Данное дополнение на наш взгляд позволит устранить несоответствие национального трудового законодательства международным стандартам.

Еще одно отличие формулировок ст. 4 ТК РФ и Конвенции № 29 касается труда заключенных. Согласно ч. 4 ст. 4 ТК РФ понятие принудительного труда не включает, в т. ч., «…работу, выполняемую вследствие вступившего в законную силу приговора суда под надзором государственных органов, ответственных за соблюдение законодательства при исполнении судебных приговоров».

В России действие этой нормы применяется в отношении отбытия наказания в виде обязательных работ в соответствии с главой 4 Уголовно-исполнительного кодекса РФ84. Трактовка Конвенции в данном случае шире положений ТК РФ, так как в ней, в отличие от Кодекса, содержится указание на то, что заключенные при отбытии наказания не могут быть переданы в распоряжение частных лиц, компаний и обществ.

Еще одно важное противоречие касается указания в определении принудительного труда согласно Конвенции № 29 на то, что к нему относится не только работа под угрозой наказания, но и то, что для выполнения этой работы соответствующее лицо «не предложило своих услуг добровольно».

Эта часть понятия упущена из определения принудительного труда по ст. 4 ТК РФ. В результате неясно, как трактовать ситуацию, когда, например, студентов будут привлекать к подсобным работам под страхом отчисления из учебного заведения: можно ли считать эту угрозу угрозой «наказания (насильственного воздействия)» согласно формулировке ТК РФ? Это очень спорно. Трактовка же Конвенции № 29 не оставляет на этот счет никаких сомнений, если «работодателю» не удастся доказать добровольность предложения услуг.

В общем обзоре Комитета экспертов МОТ 2007 г. указывается, что отсутствие добровольного предложения услуг имеет место и в ситуациях, когда, например, работники-мигранты были вовлечены путем обмана, ложных обещаний и незаконного удержания документов или вынуждены оставаться в распоряжении работодателя.

Такие действия представляют собой явное нарушение Конвенции №29. Определение принудительного труда в ТК РФ не распространяется на такие случаи85.

Следующим проблемным моментом несоответствия внутреннего национального международным стандартам является институт регистрации.

Несмотря на то, что в ст. 64 ТК РФ есть прямой запрет на установление прямых или косвенных ограничений, или преимуществ при заключении трудового договора, в т.ч., в связи с регистрацией по месту пребывания или жительства, понадобились специальные разъяснения со стороны Верховного суда РФ, данные в Постановлении от 17 марта 2004 г. № 286, о том, что регистрация по месту жительства или пребывания относится к одному из критериев дискриминации. Это свидетельствует о широком распространении практики отказа в приеме на работу по данному критерию. Уровень экономического развития в различных регионах Российской Федерации очень существенно отличается.

Сдерживание внутренней трудовой миграции любыми средствами, включая институт регистрации, косвенно принуждает работников к труду в тех регионах, где они проживают, что противоречит Рекомендации МОТ № 35. Кроме того, снижая трудовую мобильность, этот институт «работает» против мер по поддержанию занятости, одной из которых является как раз повышение внутренней трудовой мобильности граждан87.

Одной из мер по противодействию этим тенденциям должна быть отмена унизительного и нарушающего права человека института обязательной регистрации граждан по месту пребывания и проживания88.

Кроме того, изучение международно-правовых стандартов по запрещению рабства и принудительного труда в РФ позволило выявить ряд проблем имплементации, связанных с юридической техникой.

Пункт 2 ст. 2 Конвенции МОТ № 29 в п. b в качестве исключения термина «принудительный или обязательный труд» называет всякую работу или службу, являющуюся частью обычных гражданских обязанностей граждан полностью самоуправляющейся страны.

В отечественной юридической науке категория «обычные гражданские обязанности» не изучена, и ни в одном из указанных международно-правовых документов не разъясняется, что входит в обыкновенные гражданские обязанности. Но изучение анализа практики ЕСПЧ, позволило сделать вывод, что данный термин достаточно часто встречается в актах ЕСПЧ. Так в одном из своих Постановлений ЕСПЧ констатировал, что принудительное выполнение функций присяжного заседателя, как это имеет место на Мальте, является одной из «обычных гражданских обязанностей», предусмотренных пп. «d». п. 3 ст. 4 Конвенции.89

Кроме того, существует некоторое противоречие между практикой ЕСПЧ и внутренним законодательством РФ. Так, в соответствии с п. 2 ч. 1 ст. 7 Федерального закона от 31 мая 2002 № 63-ФЗ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации»90 (далее - Закон об адвокатуре) адвокат обязан «исполнять требования закона об обязательном участии адвоката в качестве защитника в уголовном судопроизводстве по назначению органов дознания, органов предварительного следствия или суда, а также оказывать юридическую помощь гражданам Российской Федерации бесплатно в случаях, предусмотренных настоящим Федеральным законом».

Применительно к подобной российской практике вызывают интерес выводы, сделанные ЕСПЧ по делу «Ван дер Мюсселе против Бельгии (Van der Mussele v. Belgium)»91.

Суд рассматривал жалобу заявителя, который как адвокат-стажер должен был защищать клиента бесплатно и ему не были возмещены связанные с этим расходы. По мнению г-на Ван дер Мюсселе, это представляло собой "принудительный или обязательный труд", не совместимый с положениями ст. 4 Конвенции.

Однако Суд посчитал, что в данном случае нельзя усмотреть наличие важного признака принудительного труда - отсутствие добровольного согласия на выполнение работы, а, следовательно, не было и нарушения п. 2 ст. 4.

По мнению Суда, заявитель заранее дал согласие на то, что составляло предмет его жалобы, поскольку будущий адвокат еще до начала карьеры взвешивает все плюсы и минусы этой профессии. Заявитель знал заранее об обязательстве защищать клиентов бесплатно, предполагавшем определенные количественные (около 14 дел ежегодно) и качественные (в период стажировки) ограничения. Г-н Ван дер Мюсселе знал и о соответствующих преимуществах - свободе, которой он пользуется при осуществлении своих обязанностей, возможности познакомиться с работой суда, создать платную клиентуру.

Суд также отметил, что подобная помощь основывается на концепции социальной солидарности и не может быть признана необоснованным обременением. Кроме того, она представляет собой обязательство того же порядка, что и обычные гражданские обязанности, предусмотренные в пп. «d» п. 3 ст. 4. По мнению Суда, возложенное на заявителя бремя нельзя признать несоразмерным.

Согласно ст. 26 Закона об адвокатуре юридическая помощь гражданам РФ, среднедушевой доход семей которых ниже величины прожиточного минимума, установленного в субъекте РФ в соответствии с федеральным законодательством, а также одиноко проживающим гражданам РФ, доходы которых ниже указанной величины, оказывается бесплатно в следующих случаях:

1) истцам - по рассматриваемым судами первой инстанции делам о взыскании алиментов, возмещении вреда, причиненного смертью кормильца, увечьем или иным повреждением здоровья, связанным с трудовой деятельностью;

2) ветеранам Великой Отечественной войны - по вопросам, не связанным с предпринимательской деятельностью;

3) гражданам Российской Федерации - при составлении заявлений о назначении пенсий и пособий;

4) гражданам Российской Федерации, пострадавшим от политических репрессий, - по вопросам, связанным с реабилитацией.

Кроме того, юридическая помощь оказывается во всех случаях бесплатно несовершеннолетним, содержащимся в учреждениях системы профилактики безнадзорности и правонарушений несовершеннолетних.

Учитывая, что в большинстве случаев законы субъектов РФ предусматривают лишь компенсацию расходов адвоката при оказании бесплатной юридической помощи, но не оплату его труда92, на первый взгляд, указанная работа может рассматриваться в качестве принудительного труда в смысле ст. 4 ТК РФ (с учетом того, что российское трудовое законодательство не выделяет такой признак принудительного труда, как отсутствие согласия на осуществление услуг)93.

Однако представляется, что с учетом выводов, сделанных Европейским судом по делу «Ван дер Мюсселе против Бельгии», юридическая помощь не является таковой, поскольку, во-первых, положения Конвенции МОТ «Относительно принудительного или обязательного труда» как международного договора, ратифицированного Российской Федерацией, имеют в силу ч. 4 ст. 15 Конституции РФ большую юридическую силу, чем ТК РФ, в т. ч. и применительно к определению принудительного труда, во-вторых, оказание адвокатами юридической помощи некоторым категориям граждан бесплатно подпадает под понятие «обычные гражданские обязанности», выполнение которых не является принудительным трудом в силу той же Конвенции МОТ, а также других международно-правовых документов94.

В целом положения Конституции РФ о труде соответствуют конвенциям МОТ. Это касается обеспечения и свободы труда, условий труда, отвечающих требованиям безопасности и гигиены, и права на отдых.

Конституция РФ не раскрывает данных принципов, но их содержание понимается вполне однозначно, они находят свое дальнейшее развитие в отраслевом законодательстве.

По мнению многих авторов, следовало бы иначе закрепить положения ст. 37 Конституции РФ, связанные с запретом принудительного труда. Безусловно, принудительный труд применяется в определенных случаях. Происходит это вполне легально и в соответствии с внутренним и международным законодательством. Задачей этого принципа является четкое разграничение обязательного труда, применяемого в соответствии с законом, и принудительного труда, который законом запрещен. Более содержательная конструкция этого принципа позволит обезопасить граждан от необоснованного привлечения их к обязательному труду, а также предоставит возможность защитить свободу труда в конституционном порядке.

Необходимо отметить, что конвенция МОТ о запрете принудительного или обязательного труда допускает определенные исключения: военная служба, надлежащим образом контролируемые обязательные работы, труд при чрезвычайных обстоятельствах95.

На наш взгляд, разграничение обязательного и принудительного труда возможно осуществить двумя способами:

  1.  определение случаев принудительного труда;
  2.  определение случаев обязательного труда, который не следует отождествлять с трудом принудительным.

Первый вариант менее надежен, поскольку перечислить все случаи, когда труд нужно считать принудительным, невозможно. Второй вариант является предпочтительным, так как все случаи применения обязательного труда закрепляются на законодательном уровне. Но и такой способ решения проблемы не оптимален, поскольку, даже являясь слишком конкретным, не может предусмотреть всех случаев, когда применение обязательного труда будет являться крайне необходимым.

С. Ю. Головина предлагает следующую формулировку: «Не считается принудительным трудом работа или служба, которую гражданин должен выполнить (пройти) в силу установления законом обязанности в целях обеспечения безопасности государства или граждан, защиты конституционного строя либо в виде наказания за совершенное преступление»96.

В целом с предложенной С. Ю. Головиной формулировкой можно согласиться, однако она требует уточнения. Так, для привлечения работника к обязательному труду необходима не только причина, связанная с обеспечением безопасности государства и граждан, но и требование невозможности такого обеспечения иными способами.

Таким образом, ч. 2 ст. 37 Конституции РФ необходимо дополнить следующим положением: «Не считается принудительным трудом работа или служба, которую гражданин должен выполнить (пройти) по приговору суда за совершенное преступление либо в силу установления законом обязанности в целях обеспечения безопасности государства или граждан, защиты конституционного строя и в иных случаях, ставящих под угрозу жизнь или нормальные жизненные условия всего населения или его части, когда обеспечить эти условия иным способом невозможно». Остается только добавить, что в соответствии с нормами международного права даже в случае законного применения принудительного труда остальные принципы не утрачивают своего значения97.

В качестве итога можно сказать, что международные трудовые стандарты оказывают достаточно существенное влияние на современное внутреннее российское законодательство.

При этом имплементация трудовых международных норм в российском законодательстве приводит к их значительной трансформации под влиянием как национальных особенностей российской системы трудового права, так и недостаточным пониманием содержания и сути международных норм отечественным законодателем.

В самом же внутреннем законодательстве России осталось достаточно много положений, либо вступающих в прямое противоречие с международными трудовыми нормами, либо могущих быть улучшенными с учетом содержания международных трудовых стандартов.


ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Рассмотрев основные аспекты предупреждения и запрета рабства и принудительного труда, мы смогли прийти к следующим выводам: во-первых, вопросы запрещения рабства и принудительного труда регламентируются большим количеством, разнообразных актов, принятых ООН.

Во-вторых, в современных условиях Международная организация труда является основным объектом международно-правового регулирования труда, имеет статус специализированного учреждения ООН и в соответствии со своим Уставом наделяется полномочиями по принятию международных конвенций и рекомендаций по вопросам организации и применения труда; по разработке отдельных международных программ, направленных на улучшение условий труда и жизни трудящихся.

Роль МОТ в предупреждении рабства и принудительного труда очень трудно переоценить, т.к. с самого начала своего существования она боролась с различными формами принудительного труда.

МОТ является универсальной по характеру членства международной межправительственной организацией, наделенной исключительной компетенцией по координации деятельности государств в области международно-правового закрепления и обеспечения соблюдения прав человека в сфере труда.

Отличительной чертой Европейской конвенции является то, что она связывает гарантированные права и их судебную защиту наднациональным юрисдикционным органом – Европейским судом по правам человека.

Впервые на международном уровне признавалось право физического лица, после использования средств правовой защиты обратиться в ЕСПЧ с жалобой на государство, которое нарушило его конвенционные права.

По своей правовой природе Конвенция является международным договором и источником права, которая занимает особое место в правовых системах государств- членов Совета Европы по сравнению с традиционными нормами международного права и международными договорами.

Конвенция играет важную роль в предупреждении рабства и принудительного труда, т.к. прямо предусматривает в ст. 4 запрещение рабства и принудительного труда.

Анализ практики Европейского суда по правам человека по делам, касающихся практики применения норм, запрещающих рабство и принудительный труд, показал, что в основном она направлена на ограничения исключений, указанных в ч. 3 ст. 4 Конвенции и квалификации терминов «принудительный и обязательный труд».

Международные трудовые стандарты оказывают достаточно существенное влияние на современное внутреннее российское законодательство.

При этом имплементация международных трудовых норм в российском законодательстве приводит к их значительной трансформации под влиянием как национальных особенностей российской системы трудового права, так и недостаточным пониманием содержания и сути международных норм отечественным законодателем.

В самом же внутреннем законодательстве России осталось достаточно много положений, либо вступающих в прямое противоречие с международными трудовыми нормами, либо могущих быть улучшенными с учетом содержания международных трудовых стандартов.

В целях дальнейшего совершенствования трудового законодательства в области запрещения принудительного труда с учетом содержания международных трудовых стандартов нами сформулированы следующие предложения и рекомендации: в частности, ч. 2 ст. 37 Конституции РФ необходимо дополнить следующим положением: «Не считается принудительным трудом работа или служба, которую гражданин должен выполнить (пройти) по приговору суда за совершенное преступление либо в силу установления законом обязанности в целях обеспечения безопасности государства или граждан, защиты конституционного строя и в иных случаях, ставящих под угрозу жизнь или нормальные жизненные условия всего населения или его части, когда обеспечить эти условия иным способом невозможно».

Также в целях противодействия сдерживанию внутренний трудовой миграции, и как следствие косвенному принуждению к труду предлагаем отменить институт обязательной регистрации граждан по месту пребывания и проживания.

Предлагаем внести изменения в ст. 4 ТК РФ дополнив соответствующий абзац ст. 4 ТК РФ фразой «… носящий чисто военный характер». Данное дополнение на наш взгляд позволит устранить несоответствие национального трудового законодательства международным стандартам.


СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННЫХ ИСТОЧНИКОВ

1. Нормативно-правовые акты:

1.1. Всеобщая декларация прав человека (принята Генеральной Ассамблеей ООН 10 декабря 1948) // Российская газета. – 1998. 10 декабря.

1.2. Конвенция о защите прав человека и основных свобод (ETS № 5) (Заключена в г. Риме 4 ноября 1950) (ред. от 1 мая .2004) // Собрание законодательства РФ. - 1998 - Ст. 2143.

1.3. Международный пакт от 16 декабря 1966 об экономических, социальных и культурных правах // Бюллетень Верховного Суда РФ. – 1994 - № 12.

1.4. Международный Пакт от 16 декабря 1966 о гражданских и политических правах //Бюллетень Верховного Суда РФ. – 1994. - № 12.

1.5.Резолюция 317 (IV) Генеральной Ассамблеи ООН «Конвенция о борьбе с торговлей людьми и с эксплуатацией проституции третьими лицами» (Вместе с «Заключительным протоколом») (Принята 2 декабря 1949 на 264-ом пленарном заседании Генеральной Ассамблеи ООН) // Сборник действующих договоров, соглашений и конвенций, заключенных СССР с иностранными государствами. Вып. XVI.- М., 1957. С. 280 - 290.

1.6. Протокол о предупреждении и пресечении торговли людьми, особенно женщинами и детьми, и наказании за нее, дополняющий Конвенцию Организации Объединенных Наций против транснациональной организованной преступности (принят в г. Нью-Йорке 15 ноября 2000 Резолюцией 55/25 на 62-ом пленарном заседании 55-ой сессии Генеральной Ассамблеи ООН) // Собрание законодательства РФ. – 2004. - № 40. – Ст. 3884.

1.7. Дополнительная конвенция об упразднении рабства, работорговли и институтов, и обычаев, сходных с рабством (Заключена в г. Женеве 7 сентября 1956) // Сборник действующих договоров, соглашений и конвенций, заключенных СССР с иностранными государствами. Вып. XIX.- М., 1960. С. 146 - 153.

1.8. Конвенция № 29 Международной организации труда «Относительно принудительного или обязательного труда» (принята в г. Женеве 28 июня 1930 на 14-ой сессии Генеральной конференции МОТ) [Электронный ресурс]. Доступ из справ.-правовой системы Консультант Плюс (дата обновления: 01.11. 14).

1.9. Конвенция № 105 Международной организации труда «Об упразднении принудительного труда» [рус., англ.] (Заключена в г. Женеве 25 июня 1957) // Собрание законодательства – 2001 - № 50 – Ст. 4649

1.10. Рекомендация № 35 Международной организации труда «О косвенном принуждении к труду» (Принята в г. Женеве 28 июня 1930 г. на 14-ой сессии Генеральной конференции МОТ) // Конвенции и рекомендации, принятые Международной конференцией труда. 1919 - 1956. Т. I.- Женева: Международное бюро труда, 1991. С. 209 - 210.

1.11. Рекомендация № 36 Международной организации труда «О регламентации принудительного или обязательного труда» (Принята в г. Женеве 28 июня 1930 на 14-ой сессии Генеральной конференции МОТ) // Конвенции и рекомендации, принятые Международной конференцией труда. 1919 - 1956. Т. I.- Женева: Международное бюро труда, 1991. С. 211 - 212.

1.12. Резолюция 317 (IV) Генеральной Ассамблеи ООН «Конвенция о борьбе с торговлей людьми и с эксплуатацией проституции третьими лицами» (Вместе с «Заключительным протоколом») (Принята 2 декабря 1949 на 264-ом пленарном заседании Генеральной Ассамблеи ООН) // Сборник действующих договоров, соглашений и конвенций, заключенных СССР с иностранными государствами. Вып. XVI.- М., 1957. С. 280 - 290.

1.13. Конвенция об открытом море (Заключена в г. Женева 29 марта 1958) // Сборник действующих договоров, соглашений и конвенций, заключенных СССР с иностранными государствами. Вып. XXII.- М., 1967. С. 222 - 232.

1.14. Конвенция Организации Объединенных Наций по морскому праву (UNCLOS) (заключена в г. Монтего-Бее 10 декабря 1982) (с изм. от 23 июля 1994) // Собрание законодательства РФ – 1997 - N 48 - ст. 5493.

1.15. Конституция Российской Федерации: принята всенародным голосованием 12 декабря 1993 г. // Российская газета. – 1993. – № 237. – С. 1–4.

1.16. Трудовой кодекс Российской Федерации от 30 декабря 2001 № 197- ФЗ (ред. от 4 ноября 2014) // Собрание законодательства РФ – 2002 - № 1(ч. 1). – Ст. 3

1.17. Уголовно-исполнительный кодекс Российской Федерации от 8 января 1997 г. № 1- ФЗ (ред. от 23 июня 2014) // Собрание законодательства Российской Федерации – 1997 - № 2 – Ст. 198.

1.18. Федеральный закон от 15 июля 1995 г. № 101-ФЗ (ред. от 12 марта 2014) «О международных договорах Российской Федерации» // Собрание законодательства Российской Федерации – 1995 - № 29. – Ст. 2757.

1.19. Федеральный закон от 28 марта 1998 № 53-ФЗ (ред. от 21 июля 2014, с изм. от 14 ноября 2014) «О воинской обязанности и военной службе» // Собрание законодательства РФ. – 1998 - № 13. – Ст. 1475.

1.20. Федеральный закон от 25 июля 2002 № 113 – ФЗ (ред. от 25 ноября 2013) «Об альтернативной гражданской службе» // Собрание законодательства РФ – 2002 - № 30. – Ст. 3030.

1.21. Федеральный закон от 31 мая 2002 № 63- ФЗ (ред. от 2 июля 2013) «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации» // Собрание законодательства Российской Федерации – 2002 - № 23 – Ст. 2102.

2. Специальная литература:

2.1. Алисиевич, Е.С. Толкование норм Конвенции Совета Европы о защите прав человека и основных свобод как правомочие Европейского Суда по правам человека: автореф. дис. ... канд. юрид. наук / Е.С. Алисиевич - М., 2006.

2.2. Анисимов, В. Ф. Оказание бесплатной юридической помощи в Ханты-Мансийском автономном округе - Югре / В.Ф. Анисимов // Вестник Федеральной палаты адвокатов РФ. 2009. № 1

2.3. Белянская, О.В. Условия имплементации международно-правовых норм в российское законодательство / О.В. Белянская, О.А. Пугина // Право и политика. 2005. № 8. С. 15-18.

2.4. Беймлер, П.Ю. Основы законодательства, содействующие безопасности и гигиены труда в нормах международного и российского права на современном этапе / П.Ю. Беймлер // Вестник Челябинского государственного университета. Серия «Право». 2007. № 7 (85). С. 63-71.

2.5. Принудительный труд и торговля людьми: руководство для инспекторов труда / Беате Андрес ; Международное бюро труда.–М.: МОТ, 2009.

2.6. Восканов, С.Г. Процесс и способы согласования норм внутригосударственного права с нормами международного права /С.Г. Восканов // Право: теория и практика. - 2003. - № 4.

2.7. Гарлицкий, Л. Конституционные ценности и Страсбургский суд / Л. Гарлицкий // Сравнительное конституционное обозрение. 2008. №6 (67). С. 83 - 87.

2.8. Глазкова, М.Е. Применение европейских стандартов отправления правосудия в российской арбитражном процессе: автореф. дис.... канд. юрид. наук / М.Е. Глазкова - М., 2010.

2.9. Гликман, О.В. Защита прав человека в сфере труда в деятельности МОТ на современном этапе: дисс. канд. юрид. наук / О.В. Гликман – М., 2004.

2.10. Головистикова, А.Н. Права и свободы человека. Трактовка свободы как важнейшего принципа права /А.Н. Головистикова, Л.Ю. Грудицына // Адвокат – М., 2006 - №7.

2.11. Головина, С. Ю. Понятийный аппарат трудового права.- / С.Ю. Головина - Екатеринбург, 1997.

2.12. Дзыбова, С.Г. Общие закономерности имплементации норм международного права в национальное законодательство / С.Г. Дзыбова // Вестник Адыгейского гос. ун-та. - № 1- 2010.

2.13. Жернаков, В.В. Свобода труда и запрещение принудительного труда в современном трудовом праве / В.В. Жернаков // Вестник Пермского юридического университета, 2013 - № 3. С. 89-95

2.14. Зорькин, В.Д. Роль Конституционного Суда Российской Федерации в реализации Конвенции о защите прав человека и основных свобод / В.Д. Зорькин // Сравнительное Конституционное обозрение, 2005 - № 1(54).

2.15. Иодовский, И.В. Решения Европейского Суда по правам человека в гражданском судопроизводстве: дисс. канд. юрид. наук / И.В. Иодовский – М., 2014. – 237 с.

2.15. Куницына, О. Допустимые случаи принуждения к труду в международно-правовых актах о правах человека / О. Куницына // Вопросы трудового права. - № 5. -2011

2.16. Липкина, Н.Н. Обязательство государств-участников по имплементации конвенции о защите прав человека и основных свобод 1950 г: содержание и формы реализации / Н.Н. Липкина // Юридическая наука, 2014 - №1.

2.17. Лукашук, И.И. Международное право. Общая часть. /И.И. Лукашук - Издательство Волтерс Клувер, 2008.

2.18. Лютов, Н.Л. Международное трудовое право. Учебное пособие / Н.Л. Лютов, П.Е. Морозов – М.: Проспект, 2011. – 210 с.

2.19. Минина, Н.В. Проблемы имплементации норм международного права в российской правовой системе / Н.В. Минина // Вестник Воронежского института МВД России – 2011. - № 4. С.141-144

2.20. Морозов, П.Е. Современная роль международной организации труда в условиях глобализации / П.Е. Морозов // Пробелы в российском законодательстве – 2011 - № 5. С. 115-119.

2.21. Мошняга, В.П. Международный опыт социальной политики и социальной работы. Курс лекций / В.П. Мошняга – М.: Изд-во Мос. гум. ун-та, 2006. -132 с.

2.22. Новикова, О.И. Понятие принудительного труда в трудовом праве /О.И. Новикова // Наука: 21 век. 2009. № 4.

2.23. Новикова, О.И. Запрещение принудительного труда как принцип трудового права. Автореф. дисс. канд. юрид. наук / О.И. Новикова – М., 2010. – 23 с.

2.24. Пацация, М.Ш. Европейский суд по правам человека и пересмотр судебных актов по арбитражным делам / М.Ш. Пацация // Законодательство и экономика, 2006. - № 3. С. 60 – 70.

2.25. Права человека при отправлении правосудия: пособие по правам человека для судей, прокуроров и адвокатов. Организация Объединенных Наций. Нью-Йорк; Женева, 2003 – 245 с.

2.26. Комментарий к уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации (постатейный) / Под ред. В.И. Радченко, В.Т. Томина, М.П.Полякова, Юрайт-Издат, 2006. -528 с.

2.27. Рыхтикова, Л.Ю. Конституционно-правовые основы имплементации норм международного права в Российской Федерации /Л.Ю. Рыхтикова – М.: Грааль, 2004. – 88 с.

2.28. Садчикова, О.В. Решения Европейского Суда по правам человека и их значение для российской правоприменительной практики: автореф. дис. … канд. юрид. наук /О.В. Садчикова - М., 2009. – 23 с.

2.29. Сальвиа М. де. Прецеденты Европейского Суда по правам человека. Судебная практика с 1960 по 2002. СпБ., 2004. -1072 с.

2.30. Толстых, В.Л. Курс международного права / В.Л. Толстых - М.: Волтерс Клувер, 2009. - 1056 с.

2.31. Шлянцев, Д.А. Международное право: курс лекций / Д.А. Шлянцев – М.: ЗАО Юстицинформ, 2006. – 256 с.

2.32. Ульяшина, Л.В. Международно-правовые стандарты в области прав человека и их реализация: теория и практика применения / Л.В. Ульяшина. – Вильнюс: ЕГУ, 2013. – 402 с.

2.33. Европейское право. Право Европейского Союза и правовое обеспечение защиты прав человека. Учебник для вузов / Под ред. Л.М. Энтина. - Москва: Норма, 2007. - 278 с.

3. Судебная практика:

3.1. Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 17 марта 2004 № 2 (ред. от 28 сентября 2010) «О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации» // Бюллетень Верховного Суда РФ - № 6 - 2004.

3.2. Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 27 июня 2013 № 21 «О применении судами общей юрисдикции Конвенции о защите прав человека и основных свобод от 4 ноября 1950 года и Протоколов к ней» // Бюллетень Верховного Суда. – 2013. - № 8.

3.3. Постановление Пленума Верховного суда РФ от 31 ноября 1995 № 8 (ред. от 16 апреля 2013 г.) «О некоторых вопросах применения судами Конституции Российской Федерации при осуществлении правосудия» // Бюллетень Верховного Суда РФ. – 1996 - № 1.

3.4. Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 10 ноября 2003 № 5 (ред. от 5 марта 2013) «О применении судами общей юрисдикции общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров Российской Федерации» // Бюллетень Верховного Суда РФ. - № 12. – 2003.

3.5. Информация о Постановлении ЕСПЧ от 11 ноября 2012 г. по делу «C.N. и V. (C.N. and V.) против Франции» (жалоба № 67724/09) // Бюллетень Европейского Суда по правам человека – 2013 - № 3

3.6. Статут Международного суда // Международное публичное право. Сборник документов. Т. 1.- М.: БЕК, 1996. С. 13 – 14, 404 – 414.

3.7. Постановление Большой Палаты по делу «Сельмуни против Франции» (Selmouni v. France), жалоба № 25803/94, § 101, ECHR 1999-V // официальный источник опубликования акта

3.8. Постановление Большой Палаты по делу «Кристин Гудвин против Соединенного Королевства» (Christine Goodwin v. United Kingdom), жалоба N 28957/95, § 71, ECHR 2002-VI // официальный источник опубликования акта

3.9. Постановление Большой Палаты по делу «Начова и другие против Болгарии» (Nachova and Others v. Bulgaria), жалобы № 43577/98 и 43579/98, § 93, ECHR 2005-VII // официальный источник опубликования акта

3.10. Постановление Европейского Суда от 26 июля 2005 г. по делу «Силиадин против Франции» [Siliadin v. France], жалоба № 73316/01 // официальный источник опубликования акта

4. Иностранная литература:

4.1. Arnold R. European Constitutional Law: Some Reflections on a Concept that Emerged in the Second Half of the Twentieth Century // Tulane European and Civil Law Forum. 1999. P. 49 - 64.

4.2. Eur. Court H. R. Van der Mussele v. Belgium, Judgment of 23 November 1983. Series A. No. 70.

1 Сложившуюся ситуацию в сфере прав человека весьма точно охарактеризовал российский юрист-международник Г.Е. Лукьянцев: «Действительно, еще в 1950-х годах XX века вряд ли кто-нибудь мог предположить, что государства смогут не только согласовывать тексты важных международных договоров в правозащитной области, но и создать независимые контрольные механизмы, в функции которых входило бы осуществление мониторинга деятельности государств. Тогда это казалось чем-то из области фантастики. Но жизнь доказала, что консенсус возможен и здесь». Лукьянцев Г.Е. О некоторых тенденциях развития международного сотрудничества и международного контроля в области прав человека (теоретические и практические аспекты) // Юрист-Международник ─ International Lawyer. 2004. № 3. С. 12.

2 МБТ (2012 г.): ILO global estimate of forced labour: Results and methodology, Женева

3 Как  отмечают  специалисты  в  области  международного  права,  основная  проблема  источников международного  права  заключается  в  неясности  их  перечня,  так как  международно-правовые  нормативные  документы  не  содержат  их  исчерпывающего  количества.  Поэтому  за  основу  авторами  взят  приблизительный  перечень,  установленный ст. 38 Статута Международного суда  ООН. См.:  Статут Международного  суда //  Международное  публичное  право.  Сборник  документов.  Т. 1.-  М.:  БЕК, 1996. С. 13 – 14, 404 – 414. (Извлечения)

4 Головистикова А.Н., Грудицына Л.Ю. Права и  свободы человека. Трактовка свободы как важнейшего принципа права   // Адвокат – М., 2006 -  №7.

5 В настоящее время  Российская Федерация является участницей  примерно  двадцати  тысяч действующих  международных  договоров. См. подробнее: Шлянцев Д.А. Международное право: курс лекций. ЗАО Юстицинформ, 2006.

6 Комментарий к уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации (постатейный)  /  Под  ред.  В.И. Радченко,  В.Т.Томина,  М.П.Полякова,  Юрайт-Издат, 2006.

7 Источник официального опубликования акта и его наименование

8 Федеральный закон от 15 июля 1995 г. № 101-ФЗ (ред. от 12 марта 2014) «О международных договорах Российской Федерации» // Собрание законодательства Российской Федерации – 1995 - № 29. – Ст. 2757

9 Источник официального опубликования акта

10  Российская газета. – 1998.  10 декабря.

11  Собрание законодательства РФ. - 1998 - Ст. 2143.

12 Бюллетень Верховного Суда РФ. – 1994 - № 12.

13 Указать действующий источник официального опубликования

14 Бюллетень Верховного Суда РФ. – 1994. - № 12.

15 Дополнительная конвенция об упразднении рабства, работорговли, институтов и обычаев, сходных с рабством (Заключена в г. Женеве 7 сентября 1956) // Сборник действующих договоров, соглашений и конвенций, заключенных СССР с иностранными государствами. Вып. XIX.- М., 1960. С. 146 - 153.

16 Резолюция 317 (IV) Генеральной Ассамблеи ООН «Конвенция о борьбе с торговлей людьми и с эксплуатацией проституции третьими лицами» (Вместе с «Заключительным протоколом») (Принята 2 декабря 1949 на 264-ом пленарном заседании Генеральной Ассамблеи ООН) // Сборник действующих договоров, соглашений и конвенций, заключенных СССР с иностранными государствами. Вып. XVI.- М., 1957. С. 280 - 290.

17 Протокол о предупреждении и пресечении торговли людьми, особенно женщинами и детьми, и наказании за нее, дополняющий Конвенцию Организации Объединенных Наций против транснациональной организованной преступности (принят в г. Нью-Йорке 15 ноября 2000 Резолюцией 55/25 на 62-ом пленарном заседании 55-ой сессии Генеральной Ассамблеи ООН) // Собрание законодательства РФ. – 2004. - № 40. – Ст. 3884.

18 Лютов Н.Л., Морозов П.Е.  Международное трудовое право. Учебное пособие. – М.: Проспект, 2011. С. 129

19 «Конвенция об открытом море» (Заключена в г. Женева 29 марта 1958) // Сборник действующих договоров, соглашений и конвенций, заключенных СССР с иностранными государствами. Вып. XXII.- М., 1967. С. 222 - 232.

20 «Конвенция Организации Объединенных Наций по морскому праву» (UNCLOS) (заключена в г. Монтего-Бее 10 декабря 1982) (с изм. от 23 июля 1994) // Собрание законодательства РФ – 1997 - N 48 - ст. 5493.

21 Конвенция № 29 Международной организации труда «Относительно принудительного или обязательного труда» (принята в г. Женеве 28 июня 1930 на 14-ой сессии Генеральной конференции МОТ) [Электронный ресурс]. Доступ из справ.-правовой системы Консультант Плюс (дата обновления: 01.11.14)

22 Жернаков В.В. Свобода труда и запрещение принудительного труда в современном трудовом праве // Вестник Пермского юридического университета, 2013 - № 3.

23 Новикова О.И. Понятие принудительного труда в трудовом праве // Наука: 21 век. 2009. № 4.

24 Там же. С. 60.

25 Конвенция № 105 Международной организации труда «Об упразднении принудительного труда» [рус., англ.] (Заключена в г. Женеве 25 июня 1957) // Собрание законодательства – 2001 - № 50 – Ст. 4649

26 Мошняга В.П. Международный опыт социальной политики и социальной работы. Курс лекций. – М.: Изд-во Мос. гум. ун-та, 2006.

27 Рекомендация № 35 Международной организации труда «О косвенном принуждении к труду» (Принята в г. Женеве 28 июня 1930 г. на 14-ой сессии Генеральной конференции МОТ) // Конвенции и рекомендации, принятые Международной конференцией труда. 1919 - 1956. Т. I.- Женева: Международное бюро труда, 1991. С. 209 - 210.

28 Новикова О.И. Запрещение принудительного труда как принцип трудового права. Автореф. дисс. канд. юрид. наук. – М., 2010. С.11

29 Рекомендация № 36 Международной организации труда «О регламентации принудительного или обязательного труда» (Принята в г. Женеве 28 июня 1930 на 14-ой сессии Генеральной конференции МОТ) // Конвенции и рекомендации, принятые Международной конференцией труда. 1919 - 1956. Т. I.- Женева: Международное бюро труда, 1991. С. 211 - 212.

30 Морозов П.Е. Современная роль международной организации труда в условиях глобализации // Пробелы в российском законодательстве – 2011 - № 5.

31 Гликман О.В. Защита прав человека в сфере труда в деятельности МОТ на современном этапе: дисс. канд. юрид. наук – М., 2004.

32 Теоретический источник

33 Принудительный труд и торговля людьми: руководство для инспекторов труда / Беате Андрес; Международное бюро труда.–М.: МОТ, 2009.

34 Теоретический источник

35 Теоретический источник

36 Европейское право. Право Европейского Союза и правовое обеспечение защиты прав человека. Учебник для вузов / Под ред. Л.М. Энтина. - Москва: Норма, 2007. - 278 с.

37 Теоретический источник

38 Теоретический источник

39 Теоретический источник

40 Зорькин  В.Д.  Роль  Конституционного  Суда  Российской  Федерации  в  реализации Конвенции о защите прав человека и основных свобод  // Сравнительное Конституционное обозрение, 2005 - № 1(54). С.36.

41 Arnold R. European Constitutional Law: Some Reflections on a Concept that Emerged in the  Second Half of the Twentieth Century // Tulane European and Civil Law Forum. 1999. P. 49 - 64.  

42 Садчикова О.В.  Решения Европейского Суда по правам человека и их значение для российской  правоприменительной  практики: автореф. дис. … канд. юрид. наук. М., 2009. С.11

43 Пацация М.Ш. Европейский суд по правам человека и пересмотр судебных актов по арбитражным делам // Законодательство и экономика, 2006. - № 3. С. 60 – 70.

44 Глазкова М.Е. Применение европейских стандартов отправления правосудия в российской арбитражном процессе: Автореф. дис.... канд. юрид. наук. М., 2010. С. 7.

45 Алисиевич  Е.С. Толкование  норм  Конвенции  Совета  Европы  о  защите  прав  человека  и  основных свобод как правомочие Европейского Суда по правам человека: Автореф. дис. ... канд. юрид. наук. М.,  2006.

46 Теоретический источник

47 Сальвиа М. де. Прецеденты Европейского Суда по правам человека. Судебная практика с 1960 по 2002. СпБ., 2004. С. 67.  

48 Гарлицкий  Л.  Конституционные  ценности  и  Страсбургский  суд // Сравнительное  конституционное обозрение. 2008. №6 (67). С. 83 - 87.   

49 Садчикова  О.В.  Решения Европейского Суда по правам человека и их значение для российской  правоприменительной  практики: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. М., 2009. С.11

50 Пацация  М.Ш. Европейский суд по правам человека и пересмотр судебных актов по арбитражным делам // Законодательство и экономика. 2006. - № 3. - С. 60 – 70.

51 Глазкова М.Е. Применение европейских стандартов отправления правосудия в российской арбитражном процессе: Автореф. дис.... канд. юрид. наук. М., 2010. С. 7.

52 Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 27 июня 2013 № 21 «О применении судами общей юрисдикции Конвенции о защите прав человека и основных свобод от 4 ноября 1950 года и Протоколов к ней» // Бюллетень Верховного Суда РФ. – 2013. - № 8.

53 Постановление Пленума Верховного суда РФ от 31 ноября 1995 № 8 (ред. от 16 апреля 2013 г.) «О некоторых вопросах применения судами Конституции Российской Федерации при осуществлении правосудия» // Бюллетень Верховного Суда РФ. – 1996 - № 1.

54 Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 10 ноября 2003 № 5 (ред. от 5 марта 2013) «О применении судами общей юрисдикции общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров Российской Федерации» // Бюллетень Верховного Суда РФ. - № 12. – 2003.

55 Теоретический источник

56 Теоретический источник

57 Теоретический источник

58 Информация о Постановлении ЕСПЧ от 11 ноября 2012 г. по делу «C.N. и V. (C.N. and V.) против Франции» (жалоба № 67724/09) // Бюллетень Европейского Суда по правам человека – 2013 - № 3

59 Постановление Европейского Суда от 26 июля 2005 г. по делу «Силиадин против Франции» [Siliadin v. France], жалоба № 73316/01 // источник официального опубликования

60 Постановление Большой Палаты по делу "Сельмуни против Франции" (Selmouni v. France), жалоба N 25803/94, § 101, ECHR 1999-V; Постановление Большой Палаты по делу "Кристин Гудвин против Соединенного Королевства" (Christine Goodwin v. United Kingdom), жалоба N 28957/95, § 71, ECHR 2002-VI

61 Постановление Большой Палаты по делу "Начова и другие против Болгарии" (Nachova and Others v. Bulgaria), жалобы N 43577/98 и 43579/98, § 93, ECHR 2005-VII // источник официального опубликования

62 Теоретический источник

63 Теоретический источник

64 Марочкин, С.Ю. Международное право/ отв. ред. Г.В. Игнатенко, О.И. Тиунов. М.: Издательская группа НОРМА–ИНФРА М, 1999. 145–146.

65 Лукашук, И.И. Международное право. Общая часть. Издательство Волтерс Клувер, 2008. 222–223

66 Права человека при отправлении правосудия: пособие по правам человека для судей, прокуроров и адвокатов. Организация Объединенных Наций. Нью-Йорк; Женева, 2003

67 Ульяшина Л. Международно-правовые стандарты в области прав человека и их реализация: теория и  практика применения / Л.В. Ульяшина. – Вильнюс : ЕГУ,  2013.

68 «Implementation at the national level». CCPR General Comment. № 3 (Art. 2) (1981); «Reporting guidelines». CCPR General Comment. № 02 (1981); «General measures of implementation of  the Convention on the Rights of the Child» (arts. 4, 42 and 44, para. 6) СRС. № 5 (2003); «The Obligations of States Parties under the Optional Protocol to the International Covenant on Civil and Political Rights». CCPR General Comment. № 33 (2009) и др. // источник официального опубликования

69 Теоретический источник

70 Лукашук И.И. Международное право. Общая часть. М.: Волтер Клуверс, 2008. 233.

71 Толстых В.Л. Курс международного права - М.: Волтерс Клувер, 2009.

72 Липкина Н.Н. Обязательство государств-участников по имплементации конвенции о защите прав человека и основных свобод 1950 г: содержание и формы реализации // Юридическая наука, 2014 - №1.

73 Дзыбова С.Г. Общие закономерности имплементации норм международного права в национальное законодательство // Вестник Адыгейского гос. ун-та. - № 1- 2010.

74 Белянская  О.В.,  Пугина  О.А. Условия  имплементации  международно-правовых  норм  в российское законодательство // Право и политика. 2005. № 8. С. 15-18.

75 Восканов  С.Г.  Процесс  и  способы  согласования  норм  внутригосударственного  права  с нормами международного права // Право: теория и практика. - 2003. - № 4.

76 Теоретический источник

77 Рыхтикова Л.Ю. Конституционно-правовые основы имплементации норм международного права в Российской Федерации. М., 2004. С. 53.

78 Трудовой кодекс Российской Федерации от 30  декабря 2001 № 197- ФЗ (ред. от 4 ноября 2014) // Собрание законодательства РФ – 2002 - № 1 (ч. 1). – Ст. 3

79 Теоретический источник

80 Источник официального опубликования акта

81 Теоретический источник

82 Федеральный закон от 28 марта 1998 № 53-ФЗ (ред. от 21 июля 2014, с изм. от 14 ноября 2014) «О воинской обязанности и военной службе» // Собрание законодательства РФ. – 1998 - № 13. – Ст. 1475

83 Федеральный закон от 25 июля 2002 № 113 – ФЗ (ред. от 25 ноября 2013 ) «Об альтернативной гражданской службе» // Собрание законодательства РФ – 2002 - № 30. – Ст. 3030.  

84 Уголовно-исполнительный кодекс Российской Федерации от 8 января 1997 г.  № 1- ФЗ  (ред. от 23 июня 2014 ) // Собрание законодательства Российской Федерации – 1997 - № 2 – Ст. 198.

85 Теоретический источник

86 Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 17 марта 2004 № 2 (ред. от 28 сентября 2010) «О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации» // Бюллетень Верховного Суда РФ -  № 6 - 2004.

87 Теоретический источник

88 Лютов Н. Л. Российское трудовое законодательство и международные трудовые стандарты: соответствие и перспективы совершенствования. М.: АНО «Центр социально-трудовых прав», 2012.

89 Информация о Постановлении ЕСПЧ от 20 июня 2006 по делу «Зарб Адами (Zarb Adami) против Мальты» (жалоба № 17902/02) // Бюллетень Европейского суда по правам человека. 2007 - № 1.

90 Федеральный закон от 31 мая 2002 № 63- ФЗ (ред. от 2 июля 2013) «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации» // Собрание законодательства Российской Федерации – 2002 - № 23 – Ст. 2102.

91 Eur. Court H. R. Van der Mussele v. Belgium, Judgment of 23 November 1983. Series A. No. 70.

92 Анисимов В. Ф. Оказание бесплатной юридической помощи в Ханты-Мансийском автономном округе - Югре // Вестник Федеральной палаты адвокатов РФ. 2009. № 1

93 Теоретический источник

94 Куницына О. Допустимые случаи принуждения к труду в международно-правовых актах о правах человека  // Вопросы трудового права. - № 5. -2011

95 Теоретический источник

96 Головина С. Ю. Понятийный аппарат трудового права. Екатеринбург, 1997. С. 137

97 Беймлер П.Ю. Основы законодательства, содействующие безопасности и гигиены труда в нормах международного и российского права на современном этапе // Вестник Челябинского государственного университета. Серия «Право». 2007. № 7 (85). С. 63-71.

PAGE   \* MERGEFORMAT 64


 

А также другие работы, которые могут Вас заинтересовать

23413. Загальні положення методології дослідження та проектування складних систем 80 KB
  Элемент простейшая неделимая часть системы отвечающая предельно детальному рассмотрению системы в рамках решаемой задачи. Целостность эмерджентность важнейшая характеристика системы которая проявляется в том что в процессе взаимодействия элементов входящих в состав системы появляется принципиально новое качество свойство которым не обладает ни один из входящих в систему элементов.Целевое назначение системы цель системы желаемый и потенциально достижимый результат который может быть получен в процессе функционирования...
23414. Формалізація та моделювання 161 KB
  Формализация и моделирование Модель это искусственно создаваемый объект заменяющий некоторый объект реального мира объект моделирования и воспроизводящий ограниченное число его свойств. Понятие модели относится к фундаментальным общенаучным понятиям а моделирование это метод познания действительности используемый различными науками. Объект моделирования широкое понятие включающее объекты живой или неживой природы процессы и явления действительности. В экспериментальных научных исследованиях используются натурные модели которые...
23415. Дослідження роботи дешифратора (демультиплексора) 271 KB
  Мета роботи: Ознайомитися з роботою дешифратора демультиплексора у різних режимах роботи. Практично перевірити таблиці істиності дешифратора демультиплексора. Зібрати схему для дослідження дешифратора 3х8 в основному режимі за рис.
23416. Дослідження роботи мультиплексора 314.5 KB
  Мета роботи: Ознайомитися з роботою мультиплексора у різних режимах роботи. Практично перевірити таблиці істиності мультиплексора. Зібрати схему для дослідження мультиплексора за рис.
23417. Дослідження роботи суматора 375 KB
  Мета роботи: Ознайомитися з роботою суматора у різних режимах роботи. Практично перевірити таблиці відповідності суматора. Зібрати схему для дослідження 4розрядного суматора за рис.
23418. Исследование работы оперативного запоминающего устройства (ОЗУ) 948 KB
  Матрица состоит из 16 ячеек памяти mem_i. Схема элемента матрицы одной ячейки памяти приведена на рис. Каждая ячейка памяти адресуется по входам XY путём выбора дешифраторами адресных линий по строкам Ах0Ах3 и по столбцам Ау0Ау3. При этом в выбранной ячейке памяти срабатывает двухвходовой элемент И U1 рис.
23419. Дослідження роботи логічних елементів «НІ», «І», «І-НІ», «АБО», «АБО-НІ» 474 KB
  В цій схемі два двопозиційні перемикачі А і В подають на входи логічної схеми І рівні 0 контакт перемикача в нижньому положенні або 1 контакт перемикача у верхньому положенні. Подайте на входи схеми всі можливі комбінації рівнів сигналів А і В і для кожної комбінації зафіксуйте рівень вихідного сигналу Y. Заповніть таблицю істинності логічної схеми І 7408. Подайте на входи схеми всі можливі комбінації рівнів вхідних сигналів і спостерігаючи рівні сигналів на входах і виході за допомогою логічних пробників заповніть таблицю істинності...
23420. Дослідження роботи тригерів 74.5 KB
  Зберіть схему рис. Увімкніть схему. Послідовно подайте на схему наступні сигнали: S=0 R=1; S=0 R=0; S=1 R=0; S=0 R=0. Зберіть схему рис.
23421. Дослідження роботи лічильників 107.5 KB
  Дослідження лічильника що підсумовує. Подаючи на вхід схеми тактові імпульси за допомогою ключа С і спостерігаючи стан виходів лічильника за допомогою індикаторів складіть часові діаграми роботи лічильника що підсумовує. б Визначте коефіцієнт перерахунку лічильника. Зверніть увагу на числа сформовані станами інверсних виходів лічильника.