3454

Психологические факторы возникновения аддиктивного поведения у людей разных возрастов

Дипломная

Психология и эзотерика

Выявить особенности аддиктивного поведения. Определить условия, способствующие предупреждению аддиктивности. Экспериментально установить факторы которые способствуют появлению аддиктивного поведения.

Русский

2014-11-18

230.5 KB

149 чел.

Қазақстан Республикасының білім және ғылым министірлігі

Ш. Уәлиханов атындағы Көкшетау мемлекеттік университеті

Министерство образования и науки Республики Казахстан

Кокшетауский государственный университет им. Ш. Уалиханова

  

ДИПЛОМНАЯ РАБОТА

На тему:     Психологические факторы возникновения аддиктивного поведения у людей разных возрастов.

Специальность

Выполнил:      ________________  ________________

    (қолы/подпись)            (аты-жөні / ФИО)

Руководитель    ________________  ________________

    (қолы/подпись)            (аты-жөні / ФИО)

«Қорғауға жіберілді»

«Допускается к защите»

Кафедра меңгерушісі

Зав. Кафедрой    ________________  ________________

    (қолы/подпись)            (аты-жөні / ФИО)

План

Введение

I Теоретическое обоснование психического явления «аддикция»  и аддиктивного поведения

1.1 Современное представление об аддиктивном поведении

1.2 Типология, формы и условия развития аддикции

         1.3 Факторы формирования аддиктивного поведения

II Опытно-экспериментальная работа по выявлению факторов способстующих формированию аддиктивного поведения

Заключение

Список литературы

Приложение

Введение

Каждый из нас ежедневно сталкивается с разнообразными проявлениями социально нежелательного поведения: агрессией, вредными привычками, противозаконными действиями. Специалисты, занимающиеся подобными проблемами, многие годы ищут ответы на ряд вопросов: "Каковы причины такого поведения? Что заставляет человека вновь и вновь причинять вред себе и окружающим? Как избежать этого? Наконец, правомерно ли использование термина"аддиктивное поведение"?"

Эта проблема в стране в последние годы резко обострилась. Аддиктивное поведение вызывает живой интерес у психологов, врачей, педагогов, работников правоохранительных органов. Это серьезная социальная проблема, поскольку в выраженной форме может иметь такие негативные последствия, как утрата работоспособности, конфликты с окружающими, совершение преступлений. Кроме того, это наиболее распространенный вид девиации, так или иначе затрагивающий любого человека. Процесс возникновения аддиктивного поведения требует особого рассмотрения, так как главные формы проявления аддиктивности в последние годы возрастают и эта проблема наиболее актуальна в настоящее время.

Актуальна эта проблема и потому, что алкоголизм и наркомания, по данным ВОЗ, перестали быть сегодня медицинскими или моральными проблемами только отдельных лиц, они затрагивают здоровье, благополучие и безопасность всего населения, более того, влияют на национальное развитие, другими словами, алкоголизм и наркомания - это трагедия не только отдельного человека, но и общества в целом и решать ее необходимо совместными усилиями.

Алкоголизм, наркомания, токсикомания, курение и связанные с ними проблемы, стоят сейчас в одном ряду с такими распространенными заболеваниями, как сердечно-сосудистые и онкологические, а по экономическому и социальному ущербу даже превосходят их.

Таким образом, в последние годы проблема аддиктивности - одна из острейших проблем современного общества.

Актуальность проблемы, ее практическая значимость и недостаточная разработанность обусловили выбор объекта, предмета и гипотезы исследования.

Объект исследования - аддиктивное поведение у людей с аддиктивным поведением.

Предмет исследования – психологические особенности людей с аддиктивным поведением.

Анализ состояния вопроса в теории и практике позволил сформулировать гипотезу исследования -  существование общих факторов которые способствуют  появлению аддиктивного поведения у человека.

Цель исследования - определить факторы формирования аддиктивного поведения у человека

В соответствии с гипотезой и целью исследования были определены основные задачи:

  1.  Изучить состояние проблемы в теории и практике психологии.
    1.  Выявить особенности аддиктивного поведения.
    2.  Определить условия, способствующие предупреждению аддиктивности.
    3.  Экспериментально установить факторы которые способствуют появлению  аддиктивного поведения.

Основные источники исследования:

  1.  Литература по вопросам возрастной психологии, теории и методики проблемы, медицины.
    1.  Литература по математической статистике.

Для проверки выдвинутой гипотезы решения поставленных задач была разработана программа исследования, которая включает следующие методы:

  1.  Беседы с пациентами реабилитационного центра.
  2.  Изучение состояния проблемы в опыте практикующих психологов в данном направлении.
  3.  Анализ обобщения данных по проблеме исследования и выработка гипотезы.
  4.  Планирование и проведение опытно-экспериментальных занятий.
  5.  Социологические методы (анкетирование, тестирование пациентов).
  6.  Сравнительно-сопоставительный анализ полученных экспериментально результатов.
  7.  Количественная и качественная оценка итогов эксперимента и ее соотнесение с гипотезой исследования.

Объем и структура работы. Работа состоит из введения, трех глав, заключения, списка изученной литературы

I Теоретическое обоснование психического явления «аддикция»  и аддиктивного поведения

 Каждый человек отличается своеобразием реакций на воздействия окружающей среды. Поведение проявляется в индивидуально-своеобразных формах, не всегда адекватных ситуации. Часто образ поведения, приобретенный в определенных условиях, становится привычным.

Нервная система обладает способностью формировать и закреплять привычки, в том числе вредные, которые, по мере их закрепления, воспринимаются как нормальное явление. То есть то, что в субъективном восприятии подразумевается как положительное, объективно является проявлением отклоняющегося поведения.

Нельзя забывать при этом о мотивации поведения. Л.П. Гримак (1989) считает, что содержание мотива поведения складывается из двух элементов: программы и цели деятельности, находящихся в тесной взаимосвязи. Причем программа уточняет средства, направленные на реализацию цели.

Всестороннее и многоплановое изучение отклоняющегося поведения учеными (педагогами, психологами, социологами, медиками, юристами) свидетельствует о том, что появление той или иной вредной привычки и в целом отклоняющегося поведения можно прогнозировать. Природа отклоняющегося поведения неоднородна, различают поведение девиантное, т.е. отклоняющееся от принятых в обществе норм; делинквентное - преступное, криминальное; ад- диктивное - характеризующееся стремлением к употреблению одурманивающих (наркотических) веществ; аномальное, характеризующееся наличием мозговой патологии.

Представителями медицины, психологии, педагогики даются различные определения понятия отклоняющегося от нормы (девиантного) поведения.

В педагогической литературе под девиантным поведением понимается отклонение от принятых в данном обществе, социальной среде, в ближайшем окружении, коллективе социально-нравственных норм и ценностей, нарушение процесса усвоения и воспроизводства социальных норм и культурных ценностей, а также саморазвития и самореализации в том обществе, к которому человек принадлежит (Воспитание трудного ребенка: дети с девиантным повдени- ем, 2003).

В медицинской литературе под девиантным поведением понимается отклонение от принятых в данном обществе норм межличностных взаимоотношений: действий, поступков, высказываний, совершаемых как в рамках психического здоровья, так и в различных формах нервно-психической патологии, особенно пограничного уровня (Воспитание трудного ребенка: дети с девиантным повдением, 2003).

В психологической литературе девиантным называется поведение, отклоняющееся от социально-психологических и нравственных норм (Ковалев В.В., 1995), или им считается ошибочный антиобщественный образец решения конфликта, проявляющийся в нарушении общественно принятых норм, в ущербе, нанесенном общественному благополучию, окружающим и себе.

Несмотря на некоторые различия, все авторы главным критерием девиаций считают нарушение норм, принятых в данном обществе. Социальная норма - исторически сложившаяся в конкретном обществе мера, предел, интервал допустимого в поведении или деятельности людей, социальных групп или организаций. На сегодняшний день принципиальным критерием, определяющим категорию «социальная норма», служит разрушающее воздействие социальных явлений, представляющих реальную угрозу физическому и социальному выживанию человека. Это и есть та граница, которая отделяет норму от девиации. Естественно, что по обе стороны от границы возникает масса пограничных ситуаций, зачастую затрудняющих идентификацию социального явления.

В значении «социальное явление, выражающееся в относительно массовых и устойчивых формах человеческой деятельности, не соответствующих официально установленным или фактически сложившимся в данном обществе нормам и ожиданиям» (Гилинский Я.И, Афанасьев В. С. 1993) оно является предметом социологии, права, социальной психологии. В данной работе мы рассматриваем отклоняющееся поведение преимущественно в первом аспекте — как проявление индивидуальной активности.

Следует заметить, что термин «отклоняющееся поведение» может применяться к детям не моложе 5 лет, а в строгом смысле — после 9 лет. Ранее 5 лет необходимые представления о социальных нормах в сознании ребенка отсутствуют, самоконтроль осуществляется с помощью взрослых. Способность самостоятельно соблюдать социальные нормы появляется у ребенка к 9-10 годам жизни. Если же поведение ребенка моложе 5 лет существенно отклоняется от возрастной нормы, то его целесообразно рассматривать как одно из проявлений незрелости, невротических реакций как или нарушение психического развития.

Е.В. Змановская приводит следующее определение отклоняющегося (де- виантного) поведения : «это устойчивое поведение личности, отклоняющееся от наиболее важных социальных норм, причиняющее реальный ущерб обществу или самой личности, а также сопровождающееся ее социальной дезадапта- цией»( Е.В. Змановская, 2003).

Уже само определение понятий в сфере изучения поведения человека представляет собой поле для дискуссий. Согласно И.С.Кону, девиантное поведение - это система поступков, не соответствующих общепринятым и подразумеваемым нормам, будь то нормы психического здоровья, права, культуры или морали (И.С. Кон, 1989). Развивая эту точку зрения, В.Д.Менделевич (2002) определяет девиантное поведение человека как систему поступков или как отдельные поступки, противоречащие принятым в обществе нормам и проявляющиеся в виде несбалансированности психических процессов, неадаптивности, нарушения процесса самоактуализации или в виде уклонения от нравственного и эстетического контроля над собственным поведением. Девиантное поведение делится на делинквентное, аддиктивное, патохарактерологическое, психопатологическое и на базе гиперспособностей. Каждое из них формирует свою мотивацию (В.Д. Менделевич, Б.Д. Менделевич, Л.И. Галинский, 2001).

Делинквентность по словарю Вебстера понимается как психологическая тенденция к правонарушениям. К ним относят незначительные преступления, а также лживость, драчливость ребенка, прогулы занятий в школе, враждебность к родителям и учителям и др. Выделяются следующие типы делинквентности: конформный, неустойчивый, агрессивно-защитный, оппозиционный (A.A. Александров, 1988).

Исходя из приведенных определений, уже само употребление психоактивных веществ (делее ПАВ) подростками может рассматриваться как форма девиантного поведения. Такой точки зрения придерживаются некоторые ученые (Г.А. Милушева, Н.Г. Найденова, 1992). Однако на практике, даже соглашаясь с таким определением, многие исследователи все же «разводят» эти понятия. Авторы отмечают повышенный риск отклоняющегося поведения у подростков, злоупотребляющих ПАВ. Еще А.Коровин (1929) указывал, что «дурное поведение» у пьющих мальчиков встречается в два раза чаще, чем у трезвенников (5,3% против 2,8%), тогда как у девочек эти различия отсутствуют (1,1%). Частота алкоголизма у подростков- делинквентов составляет 25,0% у юношей и 33,3% у девушек (Д.П. Дербенев, 1997). Из числа подростков - потребителей токсических и наркотических веществ около половины характеризовались девиантным поведением (Резник В.А. 1989) и состояли на учете в ИДН (Иванова Т.В., 1991), имели судимости от 14,1% (Н.Я. Оруджев, O.A. Жигунова, 1999) до 47% почти исключительно за корыстные преступления (И.Н. Коновалов и др., 2001). На высокую частоту различных дисциплинарных нарушений в преморбиде (в детском и подростковом возрасте) у больных наркоманией (73,5%) указывают Д.А.Архаров и Т.В.Клименко (1998). На частое сочетание наркомании и антисоциального поведения обращают внимание W.Feigelman et al. (1990). Наблюдается параллелизм вовлеченности в употребление алкоголя и токсических веществ и девиантного поведения: так, криминальное поведение наблюдалось у 27,3% подростков с аддиктивным поведением и у 38,2%) страдающих начальными стадиями алкоголизма и токсикомании; высока частота аутоагрессивного поведения (более 20% в обеих группах) и сексуальных девиаций (соответственно 9,1% и 20,6%); не работали и не учились соответственно 13,6% и 32,4%, плохой успеваемость в школе была у 20,65 и у 22,3% (H.Д. Лакосина, Д.А. Милушева, 1992). Рост молодежной преступности связывается с ростом потребителей наркотиков (H. Hunnekens, 1986).

Б.С.Владимиров (1994) обращает внимание на значительное психологическое сходство девочек- подростков, находивщихся в спецПТУ, и тех, кто наблюдался наркологами.

Как правило, девиантное поведение предшествует началу употребления ПАВ, которое в дальнейшем его усиливает (Д.У. Адылов, 1987; Н.Г. Найденова, В.Г. Москвичев, 1988; Е.Д. Дмитриева, 1990; 1992; В.Ф. Матвеев, А.Г. Данилин, Е.Д. Дмитриева, 1990; Т.Н. Дмитриева, 1998). По мнению Т.С.Кошелевой (1996), криминальное поведение связано не с наркотизацией, а с личностью, поскольку оно сохраняется в 70% случаев после прекращения наркотизации. Подростки, употребляющие наркотики, в 8 раз чаще (16%), чем их сверстники из популяции, прибегают к незаконной добыче денежных средств. Б.С.Владимиров и А.Ф.Степанов (1994) считают, что алкоголизация не является причиной девиантного поведения, она выступает атрибутом социально- средовых факторов. Вместе с тем, J.S.Brook et al. (1989) на основании лонги- тудного исследования указывают, что с началом курения марихуаны отмечаются нарушения отношений с родителями и снижение успеваемости в школе.

Приведенные данные свидетельствуют о необходимости дальнейшего изучения первичности и вторичности нарушенного поведения и взаимоотношений с окружающими при аддиктивном поведении.

2. Аддиктивное поведение 2.1. Концепции и модели аддиктивного поведения

В конце восьмидесятых годов в отечественной литературе сформулировано понятие «аддиктивное поведение». Этот термин предложен W. Miller W. (1984) и M. Landry (1987), которые обозначили им период злоупотребления различными веществами, включая алкоголь и никотин, изменяющими психическое состояние, до того как от них сформируется зависимость. Впоследситие смысл этого термина был уточнен С.А. Кулаковым (1998), а широкое распространение наименование получило благодаря работе А.Е. Личко и B.C. Битен- ского (1991). По определению Ц.П. Короленко и Т.А. Донских (1990), аддик- тивное поведение «... начинает управлять жизнью человека, делает его беспомощным, лишает противодействия аддикции». Близким по содержанию, но более узким по смыслу является термин «наркоманическое поведение» (Б.Е. Алексеев, 1992). В качестве синонимов аддиктивного поведения до настоящего времени используются такие термины, как «наркотизм» (B.C. Битенский, В.Г. Херсонский, 1989; Д.Ч. Теммоев, А.Б. Лобжанидзе, 2000). В.Ю. Завьялов (1988) для обозначения донозологических понятий предлагал такие термины, как «потребление алкоголя» (т.е. использование его как напитка в процессе удовлетворения разных потребностей), «злоупотребление алкоголем» или «неумеренное систематическое употребление алкогольных напитков, сопровождающееся асоциальным поведением и наносящее вред самому потребителю и обществу». В.Г. Запорожченко (1992) предложил термины «потребители наркотиков» (употребляющие их четыре раза в год и чаще) и «пробователи наркотиков».

В дальнейшем понятие аддиктивного поведения подверглось уточнению и расширению. Так, оно стало рассматриваться в качестве одной из форм саморазрушающего поведения (А.Г. Амбрумова, Е.Г. Трайнина, 1991; Ю.В. Попов, 1998). По мнению Ц.П. Короленко и Т.А. Донских (1990), Ц.П. Короленко (1991), аддиктивное поведение - это одна из форм девиантного (отклоняющегося) поведения с формированием стремления к уходу от реальности путем искусственного изменения своего психического состояния посредством приема некоторых веществ или постоянной фиксацией внимания на определенных видах деятельности, что направлено на развитие и поддержание интенсивных эмоций. В связи с этим «трудоголизм» также может быть отнесен к аддиктив- ному поведению (Ц.П. Короленко, 1991). Соотнесение аддиктивного поведения с критериями МКБ-10 (М.А. Лисняк, 1997) привело к включению в это понятие начальных признаков зависимости.

Аддиктивное поведение рассматривается большинством авторов как группа риска с точки зрения перехода в болезнь. Д.П.Билибин, В.Е.Дворников (1991), основываясь на изучении научной литературы по этому вопросу, считают критерием злоупотребления алкоголем для взрослых прием не менее 80-100 г стопроцентного спирта два раза в неделю, поскольку употребление алкоголя в указанных пределах может приводести к стабильному поражению различных органов человека G. Gmel et а1. (2001) повышают этот порог для мужчин до 150 г в день.

В отношении к подросткам преимущественно применяются критерии частоты употребления. Так, в методических выделены четыре формы (степени) употребления алкоголя: 1- отсутствие проб, 2- единичные пробы, 3- эпизодическое употребление (один раз в месяц в течение последнего года), 4- систематическое употребление (один раз в неделю и чаще). Е.А. Кошкина, В.М. Гурто- венко, И.Д. Паронян, А.З. Шамота (1998) обращают внимание на разночтения в понимании термина «злоупотребление алкоголем» для подростков. Сами авторы под систематическим употреблением понимают выпивку 1 раз в неделю и чаще (Е.А. Кошкина, И.Д. Паронян, и др., 1995). Аналогичной точки зрения придерживаются В.Л.Юлдашев и др. (1999): они относят к признакам аддик- тивного поведения однократное употребление наркотиков и прием токсических веществ (ЛОВ и психотропных) один-два раза в месяц.

Ряд авторов (Е.Д. Дмитриева, 1992; Е.С. Скворцова, 1994; С.Г. Резников, В.В. Дробышев, 1990; Е.С. Скворцова, Н.Г. Карлсен, В.А. Уткин, 2000) снижают аддиктивный порог употребления алкоголя до один-три раз в месяц, что обусловлено формированием начальных признаков алкоголизма при такой частоте выпивок. В то же время для Е.А. Дербиной (2000) критерием злоупотребления является регулярное употребление алкоголя до опьяняющих доз, а алкоголизации два-три раза в месяц рассматриваются как «эпизодические».

Согласно А.Е. Личко и B.C. Битенскому (1991), злоупотребление алкоголем подростков включает их знакомство с опьяняющими дозами в возрасте до 16 лет и более или менее регулярное употребление спиртных напитков без признаков зависимости в юношеском возрасте.

Н.Я. Копыт и П.И. Сидоров (1986) к группе риска относят подростков, эпизодически употребляющих алкоголь, задерживающихся милицией в состоянии опьянения и состояли на учете в ИДН. Другие авторы (В.Г. Щедренко, Ю.Т. Жуков, 1992) для определения группы риска использовали специальный Мичиганский тест, адаптированный В.В.Макаровым.

Возможно, что указанные расхожденияв понимании связаны с нечеткостью в определении границ детского и подросткового возраста (A.B. Уткин, 1999). Так, по мнению А.Ю. Антропова (2000), при периодизации алкоголизма ранним юношеским периодом следует считать возраст с 13 до 17 (18) лет. М.В. Боткина (1991) к подросткам относит детей с 9 лет и старше. В то же время другие авторы (Н.Е. Буторина, Е.Д. Дедков, 1991; Н.Е. Буторина и др., 2000) считают верхней границей подросткового периода двадцатилетний возраст. Радикальную позицию в возрасте занимает Н.Ю.Максимова (2000), которая любую форму потребления алкоголя лицами, не достигшими 21-22 лет, оценивает как злоупотребление.

Отсутствие единых критериев аддиктивного поведения существенно затрудняет сопоставление результатов исследований. Кроме того, частотно- количественные критерии, по нашему мнению, являются недостаточными для определения группы риска развития химической зависимости.

Представление о природе зависимого поведения развивалось параллельно с развитием культуры и до сих пор не может считаться исчерпывающим. Ряд исследователей (П. Кутер, 1997; М. Кинг, 1998; У. Коэн, 1998; С.А. Кулаков, 2001; Е.В. Змановская, 2003) выделяют концептуальные модели аддиктивного поведения.

Вероятно, первой сформировалась моральная модель, объясняющая ад- диктивное поведение как следствие бездуховности и морального несовершенства. Эта модель восходит к религиозным воззрениям, в соответствии с которыми пагубные привычки считается одним из проявлений греховности человека.

Другой концептуальной парадигмой аддиктивного поведения является модель болезни. Данная модель получила широкое общественное признание. Так, П. Кутер (1997) указывает на то, что зависимость представляет собой заболевание, требующее получения специальной помощи. При этом аддикт частично освобождается от ответственности за появлением своей болезни. Аддикты рассматриваются как люди с имманентной предрасположенностью к зависимости от экзогенных веществ. Поскольку зависимость признается трудноизлечимой, человек, страдающий ею, должен сопротивляться болезненному влечению всю жизнь. И именно за это он несет личную ответственность.

Другая, симптоматическая модель, предполагает изучение аддиктивного поведения как отдельных поведенческих «симптомов» или привычек. Например, курение может быть просто привычкой, не связанной ни с серьезными личностными проблемами, ни с болезненным расстройством. М. Кинг, У. Ко- эн, Ч. Цитренбаум (1998) указывают на то, что такое поведение формируется по законам научения так же, как и любые другие (в том числе полезные) поведенческие стереотипы. Например, подросток может приобщиться к курению в значимой для него компании, получая одобрение сверстников и ощущение взрослости.

Меньшее распространение в научных кругах получила психоаналитическая модель зависимого поведения. Вероятно, это связано с тем, что психоаналитическая терапия аддиктивных расстройств пока еще недостаточно эффективна. Однако психодинамические механизмы формирования зависимого поведения, П. Кутеру (1997) признаются важными для понимания его природы. В соответствии с психоаналитической моделью аддиктивное поведение понимается как одно из проявлений нарушенния личностной динамики. Индивидуальная склонность к зависимому поведению определяется в первые годы жизни. Далее она поддерживается как бессознательными мотивами, так и особенностями характера человека (например, оральным характером).

В рамках системно-личностной модели зависимое поведение рассматривается как дисфункциональное, связанное со сбоем в жизненно важных функциях и в системе значимых отношений личности. Системно-личностная модель, предлагаемая С.А. Кулаковым (1998), наиболее полно реализуется в рамках семейного консультирования и психотерапии. Также ей отдается приоритет в некоторых реабилитационных системах.

2.2. Распространенность злоупотребления психоактивных веществ

Сведения о распространенности употребления алкоголя и других ПАВ представлены в большом числе научных работ. Одним из первых наиболее полных исследований, проведенных в послереволюционное время, является работа А.И. Исхаковой (1929), получившей 6598 анонимных анкет от учащихся 16 школ Казани. Оказалось, что знакомы со вкусом спиртного в возрасте 10-14 лет 44,4% учащихся, в возрасте 14-17 лет - 55,6%, при этом девочки «отставали» от мальчиков. Цитируемые в указанной работе исследования авторов из Москвы, Ленинграда, Баку и Иваново-Вознесенска указывают на еще большую вовлеченность подростков в употребление алкоголя (87,5%); при этом пьющие ежедневно составили до 9,3%. Такое расхождение, возможно, обусловлено не только региональными различиями, но и методикой сбора информации (анонимное анкетирование проводили учителя). На особую роль влияния анонимности на результаты и корректность обследования указывают М.Г.Гулямов, Н.С. Сочивко (1988).

Представляет также сложность сопоставление данных о частоте злоупотребления алкоголем из-за нечеткости понятия «злоупотребление» (Е.А. Кошкина и др., 1990). Так, в приведенной выше работе А.И. Исхаковой (1929) имеются, в частности, такие критерии: «пьют в гостях» - 0,5%, «редко» - 4,8%, «по поводу чего неизвестно» - 65,5.

В 30-е годы XX века исследования, посвященные подростковому алкоголизму, были свернуты, и до 80-х годов минувшего столетия крупных работ на эту тему в открытой печати не появлялось. К числу первых монографий, вернувшихся к этой теме, следует отнести работу Б.С. Братуся и ГШ. Сидорова (1984), содержащую подробный анализ распространенности потребления алкоголя среди молодежи в разных странах. С этого периода число исследований о подростковом алкоголизме существенно пополнилось.

В.В. Макаров (1990, 1991) сообщает результаты массового (более 8000 анкет) обследования старшеклассников школ, ПТУ, студентов и молодых рабочих в 1977-1989 г.г. Автор указывает на динамику расслоения подростков по степени вовлеченности в употребление алкоголя: рост крайних групп - злоупотребляющих и трезвенников, а также уменьшение пьющих эпизодически. В наибольшей степени эта картина ясна в группе школьников старших классов Новосибирска: в 1977 г. не употребляли алкоголь 12%, в 1988 г. - 38,7%; высокий риск алкоголизма и его симптомы отмечены соответственно у 8,4% и 21,7%. В Оренбурге («Зона трезвости») в 1989 г. трезвенники составляли 23,3%, злоупотребляющие - 21,6%. Вовлеченность девушек в алкоголизацию в обоих городах была ниже, чем у юношей.

По данным М.К. Горшкова, Ф.Э. Шереги (1986), число молодежи в возрасте до 20 лет, не употребляющей алкоголь совсем, составляет 50,8%, пьют редко - 23,8%, пьют часто - 20,9%. Однако достоверность существования такого большого количества трезвенников вызывает сомнение.

Исследование Е.С. Скворцовой, проведенное в 1989 г. (опрос 2000 старшеклассников 8,9,10 классов промышленного района города), показало, что пробовали хотя бы раз спиртные напитки 68% мальчиков и 74% девочек. Доля употребляющих спиртное чаще одного раза в месяц составила в 8-9 классе около 5%, а в 10 классе 11%. Повторное массовое анкетирование в 1990-1992гг. 30 тысяч подростков в 11 регионах России (Е.С. Скворцова, 1992, 1994) показало, что уровень алкоголизации среди мальчиков-выпускников составил 72-92%, среди девочек - 80-94%. В то же время число подростков-мальчиков, употреб- ляювших алкоголь 2 раза в месяц и чаще (группа риска), составил от 11,3% в Ижевске до 37,7% в Ставрополе, а в среднем - 25%. Среди девочек этот показатель - 17%. Устойчивую тенденцию к преобладанию алкоголизирующихся девочек авторы связывают с их маскулинизацией, в частности с тем, что многие из них занимаются «мужскими» видами спорта. С такими выводами согласны также Ю.С. Бородкин и Т.И. Грекова (1987). Вместе с тем, в изученной нами литературе нет прямых указаний на влияние занятий силовыми видами спорта на склонность к алкоголизации, тем более что аналогичная тенденция отмечается и в других регионах с иными культурными традициями - в приграничных районах России и Финляндии (М.М. Буркин, 2000).

Н.М. Глаздовский (1989) утверждает, что девочки приобщаются к алкоголю позднее, чем мальчики. Е.А. Кошкина и др. (1998) при обследовании учащихся старших классов и студентов сузов выявили, что употребляют спиртные напитки 80,75% мальчиков и 71,6% девочек, при этом группа риска составила соответственно 33,3% и 12,4%.опрошенных. Б.М. Гузиков и A.A. Мейроян (1988) на основании анализа более 30 исследовательских работ отечественных и зарубежных авторов делают вывод о том, что в детско-подростковом возрасте алкоголизация более характерна для мужчин, чем для женщин. В 1999 году еженедельные выпивки были характерны для 34% подростков в возрасте 15-16 лет (Е.А. Кошкина, К.В. Вышинский, 2000). Близкие данные получены и другими авторами (Р. Муст, J1. Граф, J1. Мехилане, 1989; В.Е. Пелипас, J1.H. Рыбакова, М.Г. Цетлин, 2000): около 40% юношей и более 10% девушек употребляли спиртное не реже одного раза в неделю. Еще шире представлена группа риска среди учащихся ПТУ: не менее 40% юношей и 30% девушек (Е.С. Скворцо- ва, J1.C. Кутина, Г.И. Ушакова, 1995). На большую вовлеченность в употребление алкоголя учащихся ПТУ и техникумов в сравнении со школьниками указывают Б.М.Левин, М.Б.Левин (1991). Отмечается широкий разрыв в числе наблюдаемых наркологами подростков между территориями (Е.А. Кошкина и др., 1998).

Вовлеченность в употребление алкоголя студентов вузов заметно ниже, чем учащихся сузов и школ. Последнее подтверждается работой Г.Б. Ткаченко (1998) о приобщенности студентов к употреблению алкоголя. В 1985-89 годах в Московском энергетическом институте употребляли алкоголь 46,6% юношей и 42,2% девушек, а в Латвийском госуниверситете соответственно 66,7% и 27,6%. Среди студентов-выпускников педвуза в Казахстане 36,6% не употребляли спиртные напитки, 62,5% выпивали в знаменательные дни и только 0,2% - систематически (Р.Х. Хафизов, 1992). Вероятно, учащихся старших классов относятся к тому возрасту, когда формируются алкогольные предпочтения, поскольку опрос студентов-медиков показал, что среди второкурсников выпивают 1 -3 раза в месяц 23%, еженедельно - 6%, среди пятикурсников соответственно 18% и 8% (Е.Б. Иванова, 1993).

Исследования, проведенные за рубежом, показывают высокую степень вовлеченности подростков в употребление алкоголя - до 90% старшеклассников в США, по данным опроса 1990 г. (А.К. Демин, И.А. Демина, 2000). Группа риска в средней школе составляет 54% (J. Guo, L.M. Collins, К. Hill, J.D. Hawkins, 2000). Аналогичные данные получены и при опросе старшеклассников в Монреале (A.M. Гадириан, 2000.), при этом 20% опрошенных подростков признались, что пьют от 2 до 10 раз в неделю, в т.ч. 6,3% - более 10 раз. Выявлена достаточно высокая распространенность алкогольной зависимости среди 18-летних подростков - от 4,8% (Н. Proudfoot, М. Teesson, 2002) до 9,9% (D.A. Dawson, 1999) - к общему числу употребляющих алкоголь. Среди учащихся колледжей злоупотребление алкоголем с вредными последствиями диагностировано у 31%, а зависимость у 6% опрошенных (J.R. Knight et al., 2002).

Впервые о проблеме детско-подростковой наркомании и токсикомании в отечественной научной литературе заговорили в начале восьмидесятых годов в связи с распространением употребления ЛОВ (Н.Д. Узлов, 1984). С середины восьмидесятых годов, после снятия запрета на открытые публикации в некоторых науках, их число как в научной, так и в массовой печати, существенно увеличилось. По времени это совпало с первыми оценками антиалкогольной кампании 1985 года. Если ранние оценки введенных запретов были обнадеживающими (Ц.П. Короленко, В.Ю. Завьялов, 1988), то последующие - более критическими (В.В. Макаров, 1990; В.Г. Запорожченко, 1992), хотя и не всегда объективными. Так, утверждалось, что антиалкогольная кампания лишила людей «... привычного способа «снимать стресс» и заставила их искать другой способ расслабиться». Однако эти утверждения не объясняют рост наркомании и токсикомании среди детей и подростков. Проведенные отечественными учеными (A.B. Худяков, С.И. Банных, 1987; М.И. Воробьев, A.B. Худяков, 1988; A.B. Худяков и др., 1989) в тот период эпидемиологические исследования показали, что отмечавшееся снижение числа алкогольных психозов и госпитализаций в соматические стационары в связи с алкогольными интоксикациями происходило преимущественно за счет относительно сохранных в медицинском и социальном отношении лиц. В то же время увеличилось число госпитализаций, связанных с отравлениями неалкогольными токсическими веществами за счет наиболее неблагополучного контингента, в частности, за счет страдающих алкоголизмом. При этом существенной возрастной динамики отмечено не было. В.В. Иванов (1989) также отрицает прямую связь роста выявления наркомании и токсикомании с ограничением продажи алкоголя.

Проанализировав динамику употребления наркотиков 16-летними учащимися школ и ПТУ, В.Г. Запорожченко (1992) отмечает рост потребления наркотиков среди учащихся ПТУ с 1,4% в 1985 г. до 7%, а среди школьников - с 0,7% до 3,2%, что автор связывает с «массовой антинаркотической пропагандой», которая только подхлестывала интерес. Обращает на себя внимание рост интереса молодежи к наркотикам: около 10% школьников и 17% учащихся ПТУ, не знакомых с ними, хотели бы их попробовать. Автор предрекал широкое распространение наркотиков в России. Т.В. Чернобровкина, М.В. Ибрагимова (1994) оценивали размеры наркотизации населения как достигшие критической черты и угрожающие генофонду.

В противовес этому мнению, H.H. Иванец (1995) считает, что «... в России колоссальных размеров эта проблема никогда не достигнет. Этот прогноз строится на том, что русский народ имеет другие стойкие, глубокие традиции, свои социально-психологические и биологические особенности». К аналогичным выводам пришли И.В.Макшанцева, Г.Я.Лукачер, В.А.Чудновский (1989), обследовавшие 380 подростков, состоявших на профилактическом учете в наркологическом диспансере, и не выявившие ни у одного из них наркотической зависимости. Авторы объясняли это тем, что использовались «легкие» ПАВ, злоупотребление или имело длительные перерывы, не представляло для молодых людей самостоятельного интереса и являлось звеном в цепи формирования и закрепления девиантного поведения.

Массовое обследование (Е.А. Кошкина и др., 1994; 1995) показало, что 12% населения в возрасте до 16 лет однократно пробовали наркотики (с учетом токсических веществ этот показатель возрастает до 18,9%), а около 0,9% принимали их регулярно, т.е. реальное число граждан России, страдавших наркоманией в начале девяностых годов прошлолго века, достигало 1 млн. человек. Установлено преимущество употребления конопли - 65%; 10,1% мальчиков вдыхали пары бензина, а 15,4% девочек - клей, ацетон и аэрозоли. Автор проводит сравнение с изменением структуры потребления ПАВ в период антиалкогольной кампании и ссылается на мнение педагогов о том, что из-за дефицита денег подростки курят дешевые сигареты и вместо дорогого алкоголя употребляют ЛОВ.

Анонимный опрос учащихся 15-16 лет Москвы показал, что пробовали наркотики 24% опрошенных, в основном препараты конопли (22,4%). Ингалян- ты употребляли хотя бы раз в жизни 9% (В.М. Гуртовенко, Е.А. Кошкина, Н.Я. Константинова, 2000; С.Г. Коновалов, Е.А. Кошкина, К.В. Вышинский, 2000). Близкие данные получены при анкетировании молодежи С.-Петербурга (Е.С. Скворцова, Л.С. Кутина, 1995; A.A. Давыдова и др., 1997) и Уфы (В.Л. Юлда- шев и др., 2000): до 1/4 учащихся старших классов и училищ имели опыт употребления наркотиков и токсических веществ (преимущественно каннабис), в том числе 3% молодых людей употребляли их регулярно. Соотношение мужчин и женщин составило 1,5:1. В этот период происходило постепенное «замещение» ненаркотических веществ наркотиками (Е.А. Кошкина, Г.А. Корчагина, 1996). Достаточно распространенным употребление наркотиков оказалось даже среди курсантов Института права и экономики в Вологде (В.А. Толстиков, 2001): 14% признались, что употребляли их до поступления в институт, при этом 2% регулярно. Почти половина опрошенных не отказалась бы их попробовать.

Вызывает сомнения низкий уровень выявленного потребления наркотиков старшеклассниками (всего 5,2% - 5,5%) в регионах с традиционным их распространением - в г. Ашхабаде и в Казахстане (Б.М. Левин, М.Б. Левин, 1991; Н.Б. Керими, A.A. Непесова, В.А. Мухамедов, 1993), в то время как в России в большинстве регионов массовое анкетирование, проведенное в те же годы (Е.С. Скворцова, 1992, 1994; И.А. Голубенко, А.Г. Дунаев, O.A. Кабатченко, 1994), показало более высокий уровень вовлеченности подростков в употребление наркотических и токсических веществ: число «пробователей» составило от 9,3% до 25% среди мальчиков и от 1,3% до 14% среди девочек. Исследователями отмечено, что вовлеченность в употребление наркотиков имеет не только региональные различия, но и волнообразные колебания во времени (Е.С. Скворцова и др., 2000). Массовый опрос молодежи Санкт-Петербурга в возрасте до 20 лет (средний возраст - 16,5 лет) показал, что 36,6% хотя бы однократно употребляли наркотические вещества (П.Д. Шабанов, 2002). Данные о распространенности употребления наркотиков зависят от опрашиваемого контингента: при опросе в школе в их употреблении признались 14%, а при опросе на улице - 46% (И.А. Койкова, В.В. Колесников, Е.А. Кошкина, 2000).

В последнее десятилетиеувеличивается распространение «тяжелых» наркотиков: среди детей и подростков, госпитализированных в наркологическую больницу, страдали опийной наркоманией 63,9%, 8,3% злоупотребляли канна- биоидами, 12,3% употребляли токсические вещества, 16,4% - злоупотребляли алкоголем (A.M. Селедцов и др., 2000). В Краснодарском крае в 1985-1990 гг. в структуре употребления наркотиков был отмечен рост потребления препаратов опийной группы (В.В. Колесников, И.А. Койкова, 1992), в дальнейшем наблюдался рост потребления героина (Подростки и наркотики, 1997; И.Н. Коновалов и др., 2001).

Уже достаточно давно по различным оценкам на одного зарегистрированного больного наркоманией приходится от 7 (Е.А. Кошкина, К.В. Вышинский, 2000) до 9-10 незарегистрированных потребителей (А.К. Демин, И.А. Демина, 2000).

Наиболее грозная картина распространенности потребления ПАВ нарисована A.B. Ларионов (1997). По мнению автора, более половины молодых людей 12-25 лет, живущих в крупных городах, имеют опыт употребления наркотических препаратов, а около 10% этих людей употребляют наркотики регулярно. Анкетирование учебных заведений, якобы, показало, что "злоупотребление ПАВ достигает 100% у юношей и не менее 50% у девушек". A.A. Северный (1997), ссылаясь на неуточненные экспертные оценки, говорит о распространенности зависимости от ПАВ в подростковой популяции на уровне 20% - 40%. Последнее вызывает сомнение, особенно в связи с тем, что не указываются регион, методика и число обследованных.

Сравнительные исследования, проведенные по одной программе в 19911994 годах, показали, что по вовлеченности в употребление алкоголя и наркотиков российские подростки все еще "отстают" от американских сверстников (Е.А. Кошкина, И.Д. Паронян, Т.Б. Гренчаная, А.П. Чиапелла, 1995). Известно, что в популяции потребление наркотиков имеет тенденцию к волнообразному изменению. В США за период 1975-1990 гг. прошло три «эпидемии» наркомании. В послании президента США Конгрессу от 2 августа 1977 г. отмечено, что более 45 млн. американцев пробовали марихуану, а 11 млн. являются ее потребителями (Д.П. Билибин, В.Е. Дворников, 1991). В последующие годы в развитых странах потребление наркотиков молодежью стабилизировалось (Р. Zickler, 1999).

Наиболее распространенным наркотиком среди подростков является кан- набис, что характерно как для Гамбии (F.S. Baldeh, J. Binka, 1988), так и для США (G.A. Dakof et al., 2001) и Канады, где его употребляли хотя бы один раз до половины учащихся старших классов г. Монреаля (A.M. Гадириан, 2000). В сравнении с другими странами распространенность употребления наркотиков среди молодежи 14-20 лет в Испании расценивается I.Hidalgo et al.(2000) как "очень низкая" при том, что 20% опрошенных пробовали гашиш и около 5% - кокаин и героин. В Республике Македония опрос 16-летних подростков показал, что 10% из них употребляют наркотики и токсические вещества, в том числе 0,4% делали внутривенные инъекции героина более 40 раз (S. Onceva, D. Donov, I. Grigorov, 2001).

В восьмидесятые годы в США получило распространение употребление ЛОВ (E.R. Oetting et al., 1988). L. Johson и соавт. (цит. по А.Е. Личко, B.C. Би- тенский, 1991.), показали, что в 1973-1983 г.г. в штате Мериленд к окончанию школы 90% подростков испытали алкогольное опьянение, 57% употребляли марихуану, 27% - стимуляторы, 19%) - ингалянты, 16% - кокаин, 15% - галлюциногены, 10%) - опиаты (в т.ч. 1% - героин). По данным М. Choquet, S.Ledoux, H.Menke (1988), распространенность употребления наркотиков значительно меньше: к 18 годам их пробовали 26% юношей и 16% девушек, в том числе неоднократно - соответственно 10%) и 8%. Близкие данные получены Ф.Хаворт (1989) в Замбии. В Чехословакии в период с 1971 по 1981 годы произошло почти двукратное увеличение числа госпитализаций в связи с употреблением наркотиков, преимущественно за счет молодых контингентов (Я. Гебхард, Е. Вен- цовский, 1986). Массовое обследование учащихся в возрасте 10-19 лет в Южной Бразилии в 1998 году (B.F. Tavares, J.U. Beria, М. Silva-de-Lima, 2001) показало, что 41% из них употребляли токсические или наркотические вещества, в том числе курили марихуану - 13,9%), вдыхали ЛОВ - 11,6%.

Одной из причин глобального увеличения уровня наркотизации отечественные авторы видят в приобщении досуга российской молодежи к распространенным в мире модным культуральным течениям, включающим в качестве системного элемента потребление наркотиков. Другими факторами являются стрессогенность социальной, экономической и психологической ситуации в стране, влекущие за собой аномию и маргинализацию, а также ухудшение состояния здоровья учащихся. Так, у большинства учащихся (от 2/3 до 3/4) школ нового типа отмечается повышенная невротизация (Т.Б. Дмитриева, Н.В. Вос- трокнутов, Т.Н. Дудко, А.А. Гериш, A.M. Басов, 2000). В такой ситуации ПАВ выступают социальными адаптогенами (Ю.В. Валентик и др., 1997). Ряд авторов объясняет это явление проблемой аномии, характерной в последние годы для нашего общества (В.П. Вальковская, 1998; В.Е. Пелипас, JI.H. Рыбакова, М.Г. Цетлин, 2000), а также проявлением гедонистического мировоззрения молодежи (Н.С. Курек, 1997). По мнению И.И. Дудина и Н.В. Радомской (2000), «определенные структуры, заинтересованные в этом, оказывают давление на различные круги власти, с целью не допустить принятия мер, противодействующих незаконному обороту наркотиков». Играют роль также миграционные процессы, ведущие к отрыву от традиционной культуры и родного языка, в частности (J.A. Epstein, G.J. Botvin, Т. Diaz, 2001).

Увеличение распространенности наркомании наблюдается с начала 90-ых годов. Максимальный его прирост был выявлен в 1995-1998 г.г. и составил более 30% в год (Е.А. Кошкина, В.В. Крижанова, В.М. Гуртовенко, 2002).

Данные государственной статистики свидетельствуют о стабильно высоком уровне учтенной распространенности злоупотребления ПАВ среди детско- подросткового населения (0-17 лет включительно). В 2005 году в России зарегистрировано 21776 больных с наркологическими расстройствами в возрасте от 0 до 14 лет (что составило 260,9больных на 100 тыс. детей) 126466 больных от 15 до 17 лет (что составляет 177,96 больных в расчете на 100 тыс. подростков) (Состояние наркологической помощи детям и подросткам в 2005 г., 2006). Таким образом, данные государственной статистики свидетельствуют о стабильно высоком уровне распространенности и злоупотреблении психоактивных веществ среди детско-подросткового населения.

1.2 Типология, формы и условия развития аддикции

Виды аддиктивного поведения имеют свои специфические особенности и проявления, они не равнозначны и по своим последствиям. При вовлеченности в какую-то деятельность развивается психологическая зависимость, более мягкая по своему характеру. Но все эти виды объединяют общие аддиктивные механизмы. Рассмотрим немного подробней отдельные формы аддиктивного поведения.

Виды аддиктивной реализации:

Алкоголизм. "По данным Всемирной организации здравоохранения, алкогольная проблема, рассматриваемая только в медицинском аспекте, занимает третье место после сердечно – сосудистых и опухолевых заболеваний. Роль злоупотребления алкоголем в современном обществе особенно возрастает с учетом связанных с этим явлением психологических и социально – экономических последствий".

Началом развития алкогольной аддикции может стать первая встреча с алкоголем, когда опьянение сопровождают интенсивные эмоциональные переживания. Они фиксируются в памяти и провоцируют повторное употребление алкоголя. Символический характер приема спиртного утрачивается, и человек начинает ощущать необходимость приема алкоголя с целью достичь определенного желаемого состояния. На каком-то этапе, благодаря действию алкоголя, происходит подъем активности, повышается творческий потенциал, улучшается настроение, работоспособность, но эти ощущения, как правило, кратковременны. Они могут смениться понижением настроения, апатией и психологическим дискомфортом. "Появление такого состояния является одним из вариантов развития алкогольного аддиктивного поведения, так как человек начинает стремиться к его "воспроизведению", для чего усиленно прибегает к алкоголю". "Особенно опасно возникновение механизмов аддиктивного поведения, связанное с допинг-эффектом в случаях, если последний выражается в возникновении психического состояния, субъективно облегчающего творческий процесс у лиц, занимающихся живописью, писателей, поэтов, музыкантов и др.". Нередко аддикты навязывают свой стиль поведения друзьям и близким, что происходит без всякого опасения перед возможностью возникновения стойкой алкогольной зависимости. Традиционная антиалкогольная пропаганда неэффективна, т. к. она может только закрепить уверенность аддикта в безопасности выбранного средства аддиктивной реализации, потому что собственный опыт приема алкоголя противоречит содержанию пропагандистских деклараций. В последнее время растет сеть учреждений, призывающих избавиться от алкогольной или никотиновой зависимости с помощью кодирования или других методов, не имеющих в своей основе серьезной психологической работы с причинными механизмами аддикции, адекватной личностной коррекции и поддержки. Рекламирование таких служб довольно интенсивное, но, во-первых, носит навязчивый характер, чем может спровоцировать реакцию неприятия, а, во-вторых, способствует упрочению иллюзии, что избавиться от губительной зависимости можно в любое время и без особых усилий.

Длительный прием алкоголя ведет за собой физическую зависимость. Ее характеризуют следующие признаки: явления алкогольной абстиненции ("похмельный синдром"), потеря ситуационного и количественного контроля, повышение толерантности к алкоголю в 8-10 раз по сравнению с изначальной (потребность в большей дозе для достижения прежнего эффекта). Постепенно нарушаются мнестические процессы, снижается круг интересов, наблюдаются частые перепады настроения, ригидность мышления, сексуальная расторможенность. Снижаются критика к своему поведению, чувство такта, проявляется склонность винить в своих бедах неудачный брак, работу, ситуацию в стране и т. д. Происходит социальная деградация (распад семьи, потеря работы, асоциальное поведение). По мере прогрессирования алкогольной аддикции у людей с таким стилем поведения наблюдаются сходства в мотивах деятельности, интересах, привычках, во всем образе жизни.

Наркомания . В большинстве случаев прием наркотических веществ связан со стремлением к новым ощущениям, к расширению их спектра. Ищутся новые способы введения, новые вещества и разные сочетания этих веществ в целях достижения максимального эффекта. Наиболее распространены мягкие наркотики (марихуановый ряд). Они быстро вызывают психологическую зависимость: ощущение кайфа, усиление воображения, физической активности, философствование. С мягких наркотиков происходит довольно быстрый переход на более сильные вещества в виде ингалянтов (кокаин, экстази) и в виде внутривенных инъекций (героин), почти сразу же вызывающих физическую зависимость. Но не всегда путь "от марихуаны к героину и так далее вовсе не обязательное явление, часто дело начинается с алкоголя, сразу с героина или других наркотиков или марихуана так и остается "наркотиком на всю жизнь". Длительный приём марихуаны и многих других веществ (мескалин, ЛСД и др.) провоцируют психические заболевания. Наркотическая зависимость носит более выраженный характер по сравнению с алкогольной. Очень быстро вытесняется все, не относящееся к аддикции, быстрее наступает опустошенность. Возрастает интровертированность. Круг общения охватывает в основном тех, кого объединяет наркотическое пристрастие. Лица, злоупотребляющие наркотиками стараются вовлечь в свой круг большее количество людей, препятствуют выходу из этой среды. Параллельно с личностным распадом развиваются серьезные нарушения на органном и психическом уровнях. Возрастающая потребность в увеличении дозы может повлечь за собой потерю контроля и смерть от передозировки. Наркотическая зависимость часто сопряжена с криминальной деятельностью, т. к. всегда актуальна проблема наличия средств для приобретения наркотиков.

Прием лекарственных средств в дозах, превышающих терапевтические . Приём транквилизаторов (элениум, реланиум и др.) приводит к определённой релаксации, создаётся впечатление, что повышается сообразительность, способность контролировать своё состояние. Риск возникновения аддикции наступает тогда, эти препараты начинают использоваться регулярно в качестве снотворных. Появляются симптомы физической зависимости (частые случаи употребления, попытки прекратить приём и срывы). Малейший психологический дискомфорт становится поводом для приема транквилизаторов. Появляется ряд нарушений состояния: сонливость, трудности с концентрацией внимания, рассеянность (в связи с этим существует риск оказаться жертвой несчастного случая), подёргивание мышц рук и лица. Состояния такого рода иногда неправильно диагностируются. Злоупотребление снотворными (барбитуратами) вызывает психоорганический синдром: головные боли, нарушение памяти, плохая переносимость жары и душных помещений, головокружения, нарушения сна, явления потери контроля над дозой приёма, вследствие чего человек может погибнуть.

Психотропные препараты (психоделики) привлекают тем, что резко усиливается восприятие, особенно зрительное. Эти препараты быстро вызывают длительные изменения: иллюзии, галлюцинации, чувство того, что долго тянется время, повышенное настроение, резкая смена настроения.

Приём препаратов бытовой химии. Стремление к приёму высокотоксичных веществ возникает обычно в подростковом возрасте из любопытства и носит коллективный характер. Нередко эти ингалянты употребляются и детьми. Эффект заключается в том, что развивается состояние "напоминающее опьянение, головокружение "взлёта", повышенное настроение, беспечность. Могут возникать видения (галлюцинации) типа быстро движущихся кадров мультипликаций". Вдыхание паров органических растворителей (бензин, аэрозоли, растворители, эфир, хлороформ, клеи и т. д.) вызывает "необратимые тяжелые поражения внутренних органов, головного и костного мозга, приводит к смертельным исходам". Возможны случаи смерти во время вдыхания в результате паралича дыхательного центра, асфиксии. Регулярные употребления приводят к стойким психическим нарушениям: ухудшение памяти, нарушения эмоционально-волевой сферы, снижение сообразительности, задержка развития умственных способностей. Употребление ингалянтов сопровождается низкой успеваемостью, нарушением дисциплинарных норм, агрессией, противоправными действиями.

Сексуальное аддиктивное поведение характеризуется сверхценным отношением к сексу, восприятием лиц, к которым возникают сексуальные влечения, не как личностей со своими особенностями и стремлениями, а как сексуальных объектов. При этом очень значимым, целевым становится "количественный" фактор. Сексуальная аддикция может маскироваться в поведении нарочитой праведностью, целомудрием, порядочностью, становясь при этом теневой стороной жизни. Эта вторая жизнь постепенно приобретает все большую значимость, разрушая личность.

Формы проявления сексуальной аддикции различны: донжуанизм (стремление к сексуальным связям с как можно большим числом женщин), привязанность к порнопродукции во всем ее многообразии, разные виды извращения сексуальной активности. К последним можно отнести такие явления как фетишизм (интенсивная фиксация на каких-либо предметах, прикосновение к которым вызывает сильное сексуальное возбуждение), пигмалионизм (фиксация на фотографиях, картинах, скульптурах не порнографического содержания), трансвестизм (стремление к переодеванию в одежду противоположного пола), эксгибиционизм (интенсивное сексуальное желание обнажать половые органы напоказ лицам противоположного пола, детям), вуайеризм (стремление к подглядыванию за обнажёнными или вступающими в сексуальную связь людьми). При всех этих проявлениях происходит "суррогатная подмена, нарушение настоящих эмоциональных отношений с людьми". Перед сексуальными аддиктами стоит опасность возникновения сексуальных расстройств. Их сексуальное поведение оторвано от личностного аспекта, оно притягивает и наносит вред. Кроме того, реален риск заболевания СПИД. Корни сексуальной аддикции закладываются в раннем возрасте в эмоционально холодных, дисфункциональных семьях, в семьях, где сами родители являются аддиктами, где реальны случаи сексуальной травматизации в детском возрасте.

Азартные игры не связаны с приемом изменяющих состояние веществ, но отличаются характерными признаками: постоянной вовлеченностью, увеличением времени, проводимого в ситуации игры. Вытеснением прежних интересов, постоянными мыслями о процессе игры и потерей контроля (неспособностью вовремя прекратить игру). Состоянием дискомфорта вне игровой ситуации, физическими недомоганиями, дискомфортом и постепенным учащением ритма игровой активности, стремлением к риску; снижением способности сопротивляться роковому пристрастию. Наряду с этим может происходить злоупотребление алкоголем, наркотическими веществами и т. д. в целях стимуляции активности и обострения ощущений. Способствовать риску развития пристрастия к азартным играм могут дефекты воспитания в семье: гипоопека (недостаточное внимание родителей к воспитанию детей), эмоциональная нестабильность, излишняя требовательность, стремление к престижности и переоценка значимости материальных благ.

Работогольная аддикция представляет опасность уже потому, что считается важным звеном в положительной оценке личности и ее деятельности. В нашем обществе в сфере производственных отношений практически в любых трудовых коллективах очень ценятся специалисты, отдающиеся целиком своей работе. Таких людей всегда ставят в пример другим, их поощряют материально и на словах, закрепляя в их поведении свойственный им стиль. Работоголизм трудно распознается не только окружающими, но и самим работоголиком. К сожалению, за внешней общепринятой респектабельностью работоголизма стоят глубокие нарушения в эмоциональной сфере личности и в сфере межличностных контактов. "Как и всякая аддикция, работоголизм является бегством от реальности посредством изменения своего психического состояния, которое в данном случае достигается фиксацией внимания на работе. Работа не является здесь тем, что она представляет собой в обычных условиях: работоголик не стремится к работе в связи с экономической необходимостью, работа не воспринимается им лишь как одна из составных частей жизни – она заменяет собой привязанность, любовь, развлечения, другие виды активности". Развитие аддиктивного процесса при аддикции этого вида влечет за собой личностные изменения: эмоциональную опустошенность, нарушение процессов эмпатии и симпатии, предпочтение общения с неодушевленными предметами. Уход от реальности прячется за успешной деятельностью, преуспеванием в карьерных устремлениях. Постепенно работоголик перестает получать удовольствие от всего, что не связано с работой. Вне трудовой занятости возникает ощущение дискомфорта. Работоголиков отличают консерватизм, ригидность, болезненная потребность в постоянном внимании и положительной оценке со стороны, перфекционизм, излишняя педантичность, крайняя чувствительность к критике. Могут быть ярко выражены нарцистические черты, манипулятивные стратегии взаимодействия с окружающими. При полной идентификации с работой из зоны внимания выпадают личностные качества и гуманистические ценности.

Аддикции к еде. О пищевой аддикции речь идёт тогда, когда еда используется не как средство утоления голода, когда компонент получения удовольствия от приёма пищи начинает преобладать и процесс еды становится способом отвлечения от чего-то. Таким образом, с одной стороны происходит уход от неприятностей, а с другой стороны фиксация на приятных вкусовых ощущениях. Анализ этого явления позволяет отметить ещё один момент: в случае, когда нечем занять свободное время или заполнить душевную пустоту, понизить внутренний дискомфорт, быстро включается химический механизм. При отсутствии еды, даже если нет голода, вырабатываются вещества, стимулирующие аппетит. Таким образом, увеличивается количество съедаемой пищи и возрастает частота приёма пищи, что влечет за собой нарастание веса, сосудистые нарушения. Эта проблема особенно актуальна в странах с высоким уровнем жизни, наряду с которым в обществе наблюдается высокий уровень стресса. Реально развитие пищевой аддикции и в ситуации доступности еды в связи с особенностями профессии (бар, ресторан, столовая).

Другая сторона пищевой аддикции – голодание. Опасность кроется в своеобразном способе самореализации, а именно в преодолении себя, победе над своей "слабостью". Это специфический способ доказать себе и другим на что ты способен. В период такой "борьбы" с самим собой появляется повышенное настроение, ощущение лёгкости. Ограничения в еде начинают носить абсурдный характер. Периоды голодания сменяются периодами активного переедания. Отсутствует критика своего поведения. Вместе с этим происходят серьёзные нарушения в восприятии реальности.

Таким образом, мы рассмотрели виды реализации аддиктивного поведения человека, их характеристику и причинность. В связи с видоизменением структуры психических и поведенческих расстройств и девиаций на современном этапе возникла необходимость выделения аддиктивного поведения в международной классификации болезней 10 пересмотра, которая представлена чуть ниже.

                    3. Факторы формирования аддиктивного поведения

На основании тщательных исследований ученым удалось выделить ряд предпосылок и факторов, которые можно отнести к факторам риска формирования аддиктивнеого поведения.

Риск формирования зависимости от психоактивных веществ (алкоголя или наркотиков) в настоящее время принято рассматривать с позиций био -, психо -, социо -, духовной модели, где каждый из факторов или их сочетание

(наследственность, особенности характера, микро- и макросоциальное окружение, зрелость личности в целом) участвует в формировании болезни.

К биологическим предпосылкам аддиктивного поведения: наследственно- генетические особенности, врожденные свойства индивида (приобретенные во время внутриутробного развития и родов), импринтинг (запечатление на ранних этапах онтогенеза).

Теории, объясняющие отклоняющееся поведение с точки зрения биологических причин, появились одними из первых. Первоначально исследователи обращали внимание преимущественно на конституциональные особенности. В XIX в. итальянский врач-психиатр и криминалист Чезаре Ломброзо (1836-1909) предложил биосоциологическую теорию, в которой связал преступное поведение человека с анатомическим строением (Ю.А. Клейберг, 2001).

Другим ярким представителем данного направления выступил американский врач и психолог Уильям Шелдон (1898-1984), который обосновал связь между типами темперамента и типами соматического строения человека (Психология индивидуальных различий, 1982).

Конрад Лоренц (1994) развивает идеи Дарвина и объясняет различные феномены человеческого поведения, например, агрессию, прежде всего врожденным инстинктом борьбы за существование.

Р. Нельсон Джоунс (2000) отмечает устойчивую связь между химической зависимостью и такими характеристиками, как повышенная чувствительность и пониженная способность переносить сресс. Также указывается связь между нейротизмом, экстраверсией и различными видами поведения человека, поскольку можно считать отклоняющееся поведение генетически обусловленным. Например, Г.Айзенк, изучая связь поведения с индивидуально- типологическими особенностями заключенных, сделал вывод, что экстраверты более, чем интраверты, склонны к совершению преступлений.

Несмотря на то, что ген, отвечающий за какой-либо конкретный вид поведения, еще не выявлен, корреляция между наследственностью и поведением признается многими специалистами. Срди других биологических детерминант отклоняющегося поведения называют влияние гормонов (в частности, тестостерона). Даббс и Моррис (1990) на примере 4 тыс. ветеранов войны пришли к выводу о наличии связи между уровнем тестостерона и склонностью к антиобщественному поведению.

Свойства нервной системы определяют темперамент человека - динамическую составляющую его психической жизни. Был выделен «синдром трудного темперамента». Его признаками являются: низкая ритмичность, преобладание негативного настроения, слабая реакция, плохая адаптивность и высокая интенсивность реакций. Оказалось, что этот синдром устойчив в первые годы жизни (И.В. Равич-Щебро и др., 2002). По данным близнецового исследования А. Торгерсена, из пяти компонентов синдрома трудного темперамента в 6 лет три имеют высокую генетическую составляющую: слабая реакция, высокая интенсивность реакций, низкая ритмичность. В то время как плохая адаптивность определяется преимущественно общественной средой, а негативное настроение - индивидуальной средой.

Отягощенная наследственность (алкоголизм, психические расстройства) относится к дополнительным факторам риска возникновения аддиктивного поведения. Еще древнегреческие философы обратили внимание на роль наследственности в пьянстве. Плутарху приписывают изречение: Ebrii gigunt ebrios (пьяницы порождают пьяниц). Отягощенная наследственность алкоголизмом среди больных наркоманией отмечается в 17,5-29,7% случаев (А.И. Авраменко и др., 1988; B.C. Битенский, В.Г. Херсонский, 1989; M.JI. Рохлина, К.Э. Воронин,! 991) и часто способствует раннему началу злоупотребления наркотиками (А.Г. Врублевский, М.Г. Цетлин,1987).

Наследственность является основой формирования темперамента и характерологических свойств личности. Различные патологические факторы, осложняющие течение беременности (плохое здоровье матери, инфекционные заболевания, курение, прием ряда лекарств и т.д.), осложнения в период родов, болезни и травмы первого года жизни ребенка - все это может вызывать те или иные нарушения центральной нервной системы. Ряд авторов (А.Е. Личко, 1983; В.Я. Гиндикин, В .А. Гурьева, 1999; И.В. Боев, 1999; Ф.В. Кондратьев, 1990; М.Х. Махтумова, Т.В. Клименко, С.М. Герасимова, 1992) отмечают существенное влияние органической неполноценности структур головного мозга на формирование личностных аномалий, включая аддиктивное поведение. Именно органическая неполноценность ЦНС может являться основой инфантилизма, эмоционально-волевой неустойчивости, личностной агрессивности.

Исследование нейропсихологических паттернов (особенностей межполу- шарного взаимодействия, индивидуальных профилей функциональной асимметрии мозг) аддиктивного поведения имеет сравнительно недавную историю. В последние годы выполнен целый ряд работ, направленных на поиск связи разных принаков и профилей функциональной асимметрии мозга человека с его индивидуально-психологическими особенностями (Е.Д. Хомская и др., 1997, В.А. Москвин, 2002).

Известно, что психотропные средства оказывают латерализованное действие на полушария мозга: типичные нейролептики вызывают сдвиг баланса ме- жполушарной активности в сторону правого полушария, а антидепрессанты и транквилизаторы - в сторону левого (А.Ю. Егоров, 1989, 2004). ПАВ как психотропные средства, вызывающие положительную эмоциональную реакцию, также должны латерализованно действовать на полушария мозга. Кроме того, имеются указания на нарушения латерализации моторных и сенсорных признаков у больных опийной наркоманией и алкоголизмом, свидетельствующие о преобладании праополушарных функций (В.А. Московии, 2002). Возможно, это связано с более сильным влиянием опиатов на левое полушарие, чем на правое (London et al., 1990). Показатели асимметрии регионального мозгового кровотока у опйных наркоманов значительно отличается от таковогоу здоровых людей (L. Pezawas et al, 2002). Приводятся данные о высоком проценте леворуких среди больных алкоголизмом (В.А. Московии, 2000; W. Sperling et al, 2000).

В литературе имеются данные о латерализованном действии алкоголя на мозг. Большинство исследователей приходят к выводу, что этанол, как при однократном введении, так и при хроническом употреблении в большей степени угнетающе воздействует на правое полушарие (Ю.Л. Арзуманов, Г.С. Шостакович, 1982; Т.Н.Рещиков, 1982, Ю.Л. Арзуманов, 2001; М. Berglund et al., 1980).

Дефицитарность левополушарной функции рассматривается в качестве- нейропсихологической особенности и предпосылки состояний наркотической и алкогольной зависимости (L Miller, 1991).

В целом аддиктивное поведение личности является результатом сложного взаимодействия биологических и социальных факторов, действие который, в свою очередь, преломляется через систему отношений личности.

Со времен Плутарха и до наших дней неблагоприятная наследственность считается одним из существенных факторов развития зависимости, как алкогольной (А.И. Исхакова, 1929; Т.Н. Дмитриева, В.А. Сучков, 1993; В.В. Бойко, 1998; S.Y. Hill, J. Locke, L. Lowers, J. Connolly, 1999), так и токсико- наркоманической (М.Н. Красильникова, В.Л. Юлдашев, 1989; A.M. Гадириан, 2000; С.Е. Clement et al., 1989; D.N. Nurco, R.J. Blatchley, Т.Е. Hanlon, K.E. O'Grady, 1999), особенно когда больны оба родителя (A.A. Гунько, Т.А. Китки- на, 1993). По данным Е.Д.Дмитриевой (1992), у 60% подростков, злоупотреблявших алкоголем, родители страдали алкоголизмом. C.Zotti, R.A.Moiraghi (1988) установили прямую связь между количеством потребляемого алкоголя школьниками и питейными традициями в их семьях.

Доказано существование «гена алкоголизма» - DRD2 (рецептор D2 дофамина), при этом каждая дополнительная аллель А1 обусловливает еще более раннее начало алкоголизма (Н.Ю. Гасанзаде, 1999). Однако в отдельных исследованиях оспаривается связь алкоголизма родителей с вовлечением в пьянство детей (Ph.J. Parquet et al., 1987; S. Johnson et al., 1989).

По мнению А.Е.Личко и В.С.Битенского (1991), пьянство имеет психосоциальную основу, а превращение его в алкоголизм - генетическую. Вместе с тем, семейная отягощенность алкоголизмом имеет значение не только как генетический фактор, но и как психологический (влияние примера). На ведущую роль пьянства в семье в приобщении подростков к ПАВ и последующее развитие зависимости указывают Ю.В.Валентик (1997), В.С.Битенский и др. (1989), В.А.Москаленко, А.А.Гунько (1993), В.Ф.Матвеев, В.Ф.Тараскин, Е.Д.Дмитриева (1990). С.Г.Резников и др. (1990) злоупотребление алкоголем в семье рассматривают в основном как психологический фактор, отведя основную роль в процессе пьянству отца и считая пьянство матери гораздо менее значимым. Исследования, проведенные M.H.Boyle et al. (2001), показали, что на злоупотребление ПАВ подростками больше влияет факт злоупотребления ПАВ братьями (ровесниками или старше на 2 года), чем родителями.

Т.Н.Дмитриева, В.А.Сучков (1993) обращают внимание на повторение пьющими подростками жизненного сценария родителей. Н.Я.Копыт, П.И.Сидоров (1986) одной из причин распространения пьянства на Севере видят влияние авторитета пьющего главы семейства. Вместе с тем, имитация стиля пьянства отмечается только при «умеренно выраженном» злоупотреблении алкоголем, а в крайних группах (трезвенники и алкоголики) она отсутствует (Харбург и соавт. ,1982 - цит по В.Ю.Завьялову).

Семейное пьянство оказывает свое влияние не только как негативный пример, но и как фактор неблагоприятной психологической обстановки (И.А. Агеева, 1990; Н.Я. Оруджев, Н.Я. Жигунова, 1999; A.M. Гадириан, 2000; В.Л. Юлдашев и др., 2000).

Имеет значение сам по себе фактор неполной или конфликтной семьи (А.Д. Ворохов, Д.Д. Исаев, 1989; М.Н. Красильникова, В.Л. Юлдашев, 1989; Г.А. Милушева, Н.Г. Найденова, 1992; У.А. Абшаихова, 1992; Е.Д. Дмитриева, 1992; R.A. Zucker, 1989; M.W. Groer et al., 1992), а также фактор утраты родителей в допубертатном возрасте (К. Sydow et al., 2002) или проживание отдельно от них (Т.С. Harford, Н. Wechsler, В.О. Muthen, 2002). По данным J.S.Brook, C.Nomura, Р. Cohen (1989), нежеланные дети чаще вовлекаются в употребление ПАВ.

Лонгитудное исследование, проведенное J.S.Brook et al. (1989), показало, что ведущими факторами, влияющими на потребление подростками наркотиков, являются семья и сверстники; значение школы опосредуется через сверстников. В то же время C.D.Rose (1999) считает, что основную роль в приобщении к наркотикам играет не семья, а референтная группа.

Неблагополучная семья реализует свое влияние через воспитание и формирование личностных отклонений (Клиника, диагностика и лечение ..., 1979; Владимиров Б.С., 1994). Этот механизм в большей мере характерен для девочек, тогда как для мальчиков ведущую роль играют резидуальные нервно- психические расстройства (Митюхляев A.B., 1990).

Я.П.Гирич (1998) считает, что наиболее неблагоприятный наркологический прогноз имеют дети из семей, где один из родителей старше другого более чем на 5 лет, имеется явное несоответствие уровней образования родителей и возраст моложе 20 лет. В таких случаях Я.П. Гирич официально рекомендует затруднять им вступление в брак, не замечая, что такие рекомендации противоречат законодательству.

В ходе многочисленных исследовании была выявлена связь между поведением родителей и последующим зависимым поведением детей. Работы А. Фрейд (1997), Д.Винникота, М.Балинта, М.Кляйн (1997), Б.Спока (1971), Н. Мак-Вильямс (2004) убедительно свидетельствуют о том, что развитию ребенка вредит неспособность матери понимать и удовлетворять его базовые потребности.

Микросоциальное и макросоциальное окружение являются именно той средой, где проявляются личностные свойства человека. В свою очередь, на протяжении всей жизни человека окружающая среда оказывает свое влияние на формирование личностных свойств и отдельных реакций. Ряд исследователей (И.Г. Ураков, И.Г. Исмаилов, 1976; Г.В. Морозов, Н.Н Боголепов,1984; Э.Г. Эйдмиллер, В. Юстицкис, 2002) считают наркоманию «симптомом семьи». Анализ семейных отношений подростков-наркоманов показал, что в семьях воспитанием детей занимались в основном матери, чаще имелиместо разводы родителей, повторные браки и неполные семьи (Ann Stoker, Hari Swadi, 1990)

Неблагополучные социально-психологические отношения в семье подростков-наркоманов отмечаются в 69% случаев и сочетаются с наследственной отягощенностыо алкоголизмом (A.M. Петрищев, С.М. Мостовой, 1981).

А.Е. Личко (1983) выделяет четыре типа неблагополучных ситуаций в семье: 1) гиперопека различной степени: от желания быть соучастником всех проявлений внутренней жизни ребенка до семейной тирании; 2) гиперопека, нередко переходящая в безнадзорность;3) ситуация, создающая «кумира» семьи; для нее типичны постоянное внимание к любому побуждению ребенка и неумеренная похвала за весьма скромные успехи;4) ситуация, создающая «золушек» в семье. Автор отмечает, что в 80-ые годы XX века появилось много семей, где родители уделяли внимание преемущественно себе, а не детям. В этой связи отмечено увеличение количества черствых и жестоких подростков.

Б.Н. Алмазов (1986) выделяет четыре типа неблагополучных семей, способствующих появлению трудных детей: 1) семьи с недостатком воспитательных ресурсов. К ним относятся разрушенные или неполные семьи; семьи с недостаточно высоким общим уровнем развития родителей, не имеющих возможности оказывать помощь детям в учебе; семьи с низким материальным уровнем. Эти семьи сами по себе не формируют трудных детей, известно много случаев, когда в таких семьях вырастали нравственно здоровые дети. Но все же эти семьи создают неблагоприятные условия для воспитания ребенка;2) конфликтные семьи, где родители не стремятся исправить недостатки своего характера либо где один из родителей нетерпим к другому. В таких семьях дети часто держатся оппозиционно, подчас конфликтно-демонстративно,бол ее старшие протестуют против существующего конфликта, встают на сторону одного из родителей;3) нравственно неблагополучные семьи. Среди членов такой семьи отмечаются различия в мировоззрении и принципах организации семьи, стремление достичь своих целей в ущерб интересам других, использование чужого труда, стремление подчинить своей воле другого и т. п.; 4) педагогически некомпетентные семьи. В них надуманные или устаревшие представления о ребенке заменяют реальную картину его развития. Например, уверенность в возможности полной самостоятельности ребенка, ведущая к безнадзорности, вызывает у последнего дискомфорт, эмоциональную напряженность, стремление оградить себя от всего нового и незнакомого, недоверие к другому человеку.

Т.М. Мишина (1978) выделяет три основных типа дисгармоничных супружеских отношений: 1) соперничество, при котором структура отношений носит противоречивый, дружелюбно-враждебный характер. Оба партнера характеризуются незрелостью, несформированностью представления о семейных роля и оказываются не в состоянии принимать на себя ответственность за семью как целое; 2) псевдосотрудничество, при котором с внешней стороны отношения супружеской пары выглядят ровными и согласованными, с элементами преувеличенного выражения заботы о партнере. Поводы к возникновению конфликтов в такой семье лежат во внесемейной сфере и связаны с индивидуальными трудностями и неудачами супругов на работе или в общении;3) изоляция, при которой в совместной деятельности супруги остаются эмоционально обособленными, оказываются незаинтересованными друг в друге как в муже и жене. Конфликтные ситуации возникают при нарушении границ изоляции.

В.И. Гарбузов, А.И. Захаров и Д.Н. Исаев (1977) считают, что решающим фактором, формирующим личностные черты, предрасположенные к возникновению отклонений в поведении детей и подростков, является неправильное семейное воспитание. Они выделяют три типа неправильного воспитания: 1) отвергающее (непринятие). Суть его заключается либо в чрезмерной требовательности, жесткой регламентации и контроле, либо в недостатке контроля и попустительстве; 2) гиперсоциализирующее. Возникает на почве тревожной мнительности родителей в отношении здоровья ребенка и других членов семьи, социального статуса ребенка среди сверстников и особенно его успехов в учебе. Проявляется также в чрезмерной озабоченности будущим ребенка и его семьи; 3) эгоцентрическое. Наблюдается в семьях с низким уровнем ответственности, когда ребенку навязывается представление «Я-большой» в качестве самодовлеющей ценности для окружающих.

М. Раттер (1987) говорит и о других факторах, неблагоприятно действующих на ребенка. Например, об отрицательном влиянии на ребенка жизни вдали от семьи и особенно потери одного из родителей (смерть, развод).

Наибольшее значение в возникновении аддиктивного поведения (В.А. Жмуров, Т.Г. Огородников, 1988; B.C. Битёнский, B.C. Херсонский, 1989; А.Е. Личко, B.C. Битёнский, 1991) имеет воспитание по типу гипоопеки (безнадзорность и жестокое отношение к подростку) и противоречивое воспитание, сравнительно реже - воспитание в виде доминирующей или потворствующей гиперпротекции.

Воспитание в условиях выраженной гипоопеки способствует формированию психопатий возбудимого типа (по А.Е. Личко 1983), на фоне которых наиболее часто отмечается обращение к алкоголю и наркотикам. Гиперопека формирует истероидный (демонстративный) тип психопатии, также являющейся фактором риска формирования аддиктивного поведения.

Нарушение характера воспитания в семьях подростков, злоупотребляющих ПАВ, отмечают практически все исследователи. К числу особенностей семейного воспитания подростков с аддиктивным поведением С.А.Кулаков (1998) относит жесткий контроль, недоверие к подростку, противоречивое отношение к его самостоятельности, требование уважать родителей и отказ в уважении к нему. Ю.В.Попов (1998) наиболее неблагоприятным считает неустойчивый тип воспитания.

По мнению Г.А.Милушевой и Н.Г.Найденовой (1992), повышенный риск развития зависимости отмечается в асоциальных семьях, при воспитании по типу гипоопеки и эмоционального отвержения. В то же время среди подростков с доклиническими формами употребления алкоголя и токсических веществ наиболее часто встречалось воспитание по типу гиперопеки. По степени тяжести и психотравмирующему влиянию на подростка расположение значимости факторов выглядит следующим образом: эмоциональная депривация; потеря родителей или одного из них в результате гибели; жестокие отношения в семье; отсутствие эмоциональной теплоты и заинтересованности в ребенке; психологический дискомфорт.

J.Cohen (1992) подчеркивает влияние авторитарности отношений в семьях, в которых воспитываются подростки, на злоупотребление психоактивными веществами, причем, по его наблюдениям, данный стиль взаимоотношений чаще встречается в пьянствующих и абстинентных семьях.

На роль жестокости в формировании последующей аддикции указывают В.С.Битенский и др. (1989, 1994), Л.И.Булотайте (1989), У.А.Абшаихова (1992), Э.У.Смит (1991), R.W.Blam (1987) и др., исследования Н.С.Курека (1997) не выявили четкой зависимости родительской жестокости и потребления подростками ПАВ. Формирование аддиктивного поведения связывают как с гиперпротекцией (Битенский B.C. и др., 1989), так и с гипоопекой (У.А. Абшаихова, 1992; О.В. Найденов, 1992). И.В.Макшанцева, Г.Я.Лукачер, В.А.Чудновский (1989) видят связь такого воспитания с невысоки уровнем образования и низким культурным уровнем родителей.

В рамках индивидуальных различий прежде всего следует отметить половую избирательность зависимого поведения. Например, пищевая аддикция более характерна для женщин, в то время как гэмблинг чаще встречается у представителей мужского пола. В ряде случаев можно говорить также о действии возрастного фактора. Так, если наркоманией страдают преимущественно лица от 14 до 25 лет, то алкоголизм в целом характерен для более старшего возраста.

Исследования В.Т. Кондрашенко (1998) свидетельствуют о том, что существует определенная зависимость между типами характера и некоторыми

видами зависимого поведения. Так, пьянство и употребление наркотиков чаще встречаются при эксплозивной и неустойчивой акцентуации характера, достаточно часто - при эпилептоидной и гипертимной.

Зависимое поведение также может рассматриваться как следствие обсес- сивного или компульсивного характера. Базовый конфликт обсессивно- компульсивных личностей, по мнению Н.Мак-Вильямса (2004), - это гнев, борющийся со страхом быть осужденным. Личность стремится освободиться от бессознательного чувства вины и осознаваемого стыда из-за несоответствия собственным стандартам. Вместо того, чтобы признавать и выражать данные аффекты, человек или выстраивает защитные мыслительные конструкции (об- сессивность), или старается освободиться от тревоги в действии (компульсив- ность). Обсессивность вполне может провоцировать суицидальное поведение. Компульсивность же, как стереотипное повторение какого-либо действия (даже вопреки желанию личности), непосредственно связана с различными формами аддиктивного поведения. Н.Мак-Вильям (2004) называет пьянство, переедание, употребление наркотиков, пристрастие к азартным играм, покупкам или к сексуальным приключениям «разновидностями сугубо вредоносного компульсивного поведения». Отличительной особенностью компульсивного характера является не деструктивность, а склонность к чрезмерной вовлеченности.

Другим важным индивидуальным фактором, влияющим на поведение личности, может выступать стрессоустойчивость. В последние годы за рубежом и в России авторов (С.А.Кулаков, 1998; В.М. Ялтонский, 1996) квалифицировать аддиктивное поведение как следствие сниженной способности личности самостоятельно справляться со стрессом. Предполагается, что аддиктивное поведение возникает при нарушении копинг-функции - механизмов совладания со стрессом.

Говоря о факторах зависимого поведения, следует еще раз подчеркнуть, что в его основе лежит стремление реализовать естественные потребности человека. Склонность к зависимости в целом является универсальной особенностью человека. При определенных условиях, однако, некоторые нейтральные объекты превращаются в жизненно важные для личности, а потребность в них усиливается до неконтролируемой.

Во множестве имеющихся исследований (А.Е. Личко, 1977; И.П. Лысенко, А.Д. Ревенок, 1988; В.Г. Морозов, H.H. Боголепов, 1984; А.Б. Смулевич, 1983; М.Г. Гулямов и др. 1988; И.Н. Пятницкая, 1994) отмечается, что наркомания наиболее часто формируется у лиц с аномалиями характера. При этом риск обращения к наркотикам связан не столько со степенью аномалии характера (психопатия или акцентуация), сколько с ее типом - преимущественно неустойчивым, эпилептоидным и конформным (А.Е. Личко, 1977). Считается, что наиболее значимыми личностными чертами, способствующими обращению к алкоголю и наркотикам, являются нетерпеливость, неспособность «ждать и догонять», плохая переносимость скуки обыденной жизни, склонность к риску и «вкусу опасности», чрезвычайно развитое любопытство наряду с недооценкой степени риска и последствий своих поступков; максимализм, крайность в каких-либо требованиях, взглядах, эмоциях и естественное разочарование при невозможности достичь удовлетворения своих завышенных требований; эгоцентризм, гедонистическая направленность личности, стремление получить удовольствие любой ценой; зависимость от обстоятельств и других людей, стремление уходить от ответственности в принятии решений.

Другим базовым фактором, на основе которого развивается аддиктивное поведение (В.Я. Гиндикин, В.А. Гурьева, 1999; И.В. Боев, 1999; А.И. Покоев 1998; Б.М. Гузиков и др. 1993), является психический инфантилизм. Показателями психической незрелости подростка являются патологическая внушаемость и подражательность; слабость высших форм волевых функций, неспособность к активной и целенаправленной деятельности; неумение соотносить свои поступки с реальной обстановкой и прогнозировать их последствия; недостаточная критичность как к собственному состоянию, так и к сложным взаимоотношениям с окружающей действительностью; архаичность мышления, склонность к магическому объяснению происходящих событий.

Именно незрелость личности, «слабая чувственная ткань сознания», по А.Н. Леонтьеву (1972), часто препятствует своевременной социализации личности, усвоению нравственных норм и осознанию ответственности за свои поступки. Свойственная таким личностям опора на суждения и поведение других людей, затруднения в формировании собственных умозаключений, снятие с себя и передача другому ответственности за свое поведение, описываемые, как экстернальный локус-контроль, способствуют возникновению зависимого поведения и риску обращения к психоактивным веществам под давлением различных социальных факторов.

Б.С. Братусь (1988), H.A. Сирота (1989), исследуя феномен влечения человека к алкоголю, разработали концепцию иллюзорно-компенсаторной деятельности при алкоголизме: алкоголь, действуя как своеобразный, пусть и патологический адаптоген, создает иллюзию жизни и личностного благополучия. Те или иные личностные или психические нарушения (истерические и аффективные расстройства, ночные страхи, расстройства сна, вегетоневроз) под влиянием наркотиков на первом этапе употребления могут даже компенсироваться, тем самым, облегчая адаптацию.

В научной литературе также рассматривается вопрос мотивации обращения к ПАВ. Одним из основных мотивов обращения подростков к алкоголю и наркотикам, по мнению E.N. Erikson (1978), часто является необходимость снять эмоциональный стресс, сопровождающий подростковый кризис идентичности. Колеблясь в выборе профессии, конфликтуя с родителями, вступая в хрупкие и ненадежные отношения со сверстниками, юноши и девушки могут относиться к наркотикам как к средству, помогающему немедленно выйти за пределы себя и снять беспокоящее внутреннее напряжение. Низкая устойчивость к стрессам, сниженная приспособляемость к новым сложным ситуациям, плохая переносимость конфликтов, обусловленные неразвитостью или недостаточностью личностно-средовых ресурсов, часто являются причиной обращения к ПАВ (А.Г. Врублевский, М.Г. Цетлин, 1987; Ю.В. Попов, 1994; H.A. Сирота, В.М. Ялтонский, 1996). В свою очередь алкоголь и наркотики могут являться средствами используемым для улучшения эмоционального состояния и получения удовольствия; средствами повышающими самооценку и самоуважении.

Еще в 1963 году В.В. Бориневич утверждал: «Нет личности, свободной от наркотиков, нет и особой наркогенной личности». Ни один из выдвигавшихся в литературе характерологических свойств факторов (эйфория, психопатия, особая конституция) не являются постоянным, обязательным для развития наркомании и, следовательно, не может считаться этиологическим. И хотя обращение к наркотикам вероятнее у личностей незрелых, склонных к подражанию, подчиняемых, лишенных четких социальных установок, какого-либо особого психопатического склада личности, предрасполагающего к формированию зависимости к психоактивному веществу, нет (А.Б. Смулевич, 1983). Наличие тех или иных отдельных личностных черт, относимых различными авторами к факторам риска, к биологической и социальной почве порока не является по сути фатальным в обращении подростков к ПАВ.

Очевидно, риск обращения к наркотикам необходимо рассматривать в целостно-динамическом соотношении характера, личностных свойств и социальных факторов. Как известно, само понятие личность включает в себя и степень волевой регуляции поведения, и использование нравственных оснований, мировоззренческих установок, склонностей и социальных интересов при выборе системы поступков. Именно нравственные ценности являются теми внутренними границами, которые препятствуют обращению к ПАВ даже при наличии тех или иных характерологических аномалий и неблагоприятных социальных условий. Известно, что некоторые дети, даже когда они подвергаются многим факторам риска, не употребляют наркотики и алкоголь. По мнению B.JI. Малыгина, И.В. Ежова, (2003) их удерживают от этого привязанность к законам и нормам общества, к семейным традициям, исключающим употребление алкоголя и наркотиков; обязательства перед социальным окружением; внутренний самоконтроль, целеустремленность.

Существует традиционное мнение, что к употреблению ПАВ предрасполагает «проблема свободного времени» (Н.Я. Копыт, П.И. Сидоров, 1986). Однако А.Е.Личко и В.С.Битенский (1991) высказывали сомнение в значимости этого фактора. Б.М.Левин, М.Б. Левин (1991) обращает внимание на неоднозначность роли социальных факторов, во влиянии на потребление алкоголя, в частности таких, как жилищные и материальные условия. Проблема досуга в большей степени связана не с отсутствием условий для его проведения, а с неспособностью его организовать. Низкую общественно-полезную занятость подростков, употребляющих ПАВ, отмечают Р.К.Янсупов и др. (1989).

В связи с вышеизложенным представляется достаточно спорным отнесение к факторам, способствующим переходу аддиктивного поведения в болезнь (Г.Н. Носачев, Г.М. Тютина, 1999), таких фактров, как самостоятельный заработок; экономическое неблагополучие в обществе, школе, семье; изначально малая толерантность (устойчивость) к наркотикам. 1.Ь.Кипг, Ы.С1езЬгес1и (1999) не выявили влияния социально-экономического статуса на приобщение к алкоголю.

Повышает риск приобщения к алкоголю также миграция, связанная с нахождением в иной культурной среде (СЛ. СЬегрке1, 2001), а также наличие пьющих друзей (С. Апга-Сагёепа1, М. №Ьо1-Ас1е11, 2000).

Роль средств массовой информации в формировании жизненных стереотипов несомненна, однако она не так прямолинейна и непосредственна, как это кажется на первый взгляд. Осуждаемые некоторыми авторами (Н.Я. Копыт, П.И. Сидоров, 1986) эпизоды демонстрации алкогольных традиций в советских фильмах, сегодня, на фоне массивной пропаганды спиртного в СМИ, уже не воспринимаются столь остро.

Результаты исследований о влиянии рекламы на потребление алкоголя дали неоднозначные результаты. Однако доказано, что реклама более явно действует на молодежь, формируя ее взгляды постепенно (Ткаченко Г.Б., 1998).

Таким образом, мнения авторов о факторах, способствующих формированию аддиктивного поведения весьма противоречивы.

II Опытно-экспериментальная работа по выявлению факторов способстующих формированию аддиктивного поведения


 

А также другие работы, которые могут Вас заинтересовать

37056. Конверт откровения. Классный час 58.5 KB
  Бывает ли любовь с первого взгляда Сколько раз в жизни может любить человек Может ли быть любовь длиною в жизнь Следует ли прислушиваться к мнению других например родителей когда любишь Что делает людей родными Что делать если в равной степени любишь двоих и не в силах сделать выбор в чьюлибо пользу Всегда ли следует говорить любимому человеку правду Стоит ли обсуждать с любимым человеком то что не нравится в ваших с ним отношениях Почему многие считают что романы между учителем и ученицей или...
37057. КЛАССНЫЙ ЧАС, посвященный Дню Победы 63.5 KB
  Ветеранам мы дарим гвоздики Вспоминаем отважных бойцов Не забудем мы подвиг великий Наших дедов и наших отцов Дымова: 9 мая в 67 раз наша страна праздновала День Победы в ВОВ. Карева Какими путями прошли вы солдаты Какие преграды сумели сломить Стираются лица стираются даты Военных дорог никогда не...
37058. Классный час Поговорим о дружбе 20.66 KB
  Ход классного часа: Ребята послушайте стихотворение: Дружба – главное чудо всегдаСто открытий для всех настоящееИ любая беда – не бедаЕсли рядом друзья настоящие. Дружба крепка не лестью а правдой и честью. Дружба как стекло: разобьешь не сложишь.
37060. Интернет и зависимость от него 28.47 KB
  Информацию черпают И чего здесь только нет Как же сеть ту называют Ну конечно Интернет Поднимите руки кто хотя бы один раз играл в Онлайн игры Говорите ли вы с друзьями об играх кодах уровнях и т. Примерно такие вопросы задают психологи когда хотят убедиться страдает ли человек Интернет зависимостью. Я задала эти вопросы не случайно и хочу чтобы вы посмотрели на себя со стороны оценили свое отношение к компьютеру и Интернету.
37061. Минута славы 51 KB
  Ведущий 1 Здравствуйте ребята Сегодня мы рады приветствовать вас на прекрасном мероприятии которое приготовили ваши талантливые одноклассники. Ведущий 2 Вам кажется что вы знаете все о своих одноклассниках Ведущий 3 Вы ошибаетесь Имя фамилия и оценки в классном журнале это еще не все. Ведущий1 Сегодня мы предоставим каждому свою минуту славы И вы увидите что они этой славы достойны. Ведущий 2 Итак сегодня мы проведем игру Минута славы.
37062. Я- гражданин России. Класный час 31.56 KB
  Тема классного часа: Я гражданин России Задачи: Образовательные Знакомство с понятием гражданин. Знакомство с символами России. Воспитывать интерес к России.
37063. Классный час, посвященный 200 - летию Бородинской битвы 26.21 KB
  Наполеон Бонапарт- человек необычной судьбы. Он родился 15 августа 1769 года на небольшом острове Корсика, принадлежащем Франции. Сын бедного дворянина Наполеон закончил военную академию в Париже, когда ему было 16 лет. В 24 года он уже был генералом, затем стал консулом Франции