3739

Идеализм Платона. Место Платона в истории филисофии

Реферат

Логика и философия

Идеализм Платона. Место Платона в истории философии. Платоновская идеалистическая диалектика развивалась в борьбе против материализма Демокрита и гераклитовской диалектики логоса и мира вещей, а также против античной софистики. Как и всякая великая ...

Русский

2012-11-05

82.5 KB

176 чел.

Идеализм Платона. Место Платона в истории философии.

Платоновская идеалистическая диалектика развивалась в борьбе против материализма Демокрита и гераклитовской диалектики логоса и мира вещей, а также против античной софистики.

Как и всякая великая эпоха в истории философии, эпоха Платона обусловлена постановкой гносеологической проблемы, – размышлением о сущности знания. Этот поворот мышления в сторону исследования самого себя совершается здесь впервые, и великое научное значение Платона заключается именно в том, что он в этом повороте увидел существенную и самую важную сторону деятельности Сократа.

В «Хармиде», где речь идет о понятии самообладания, Платон развивает ту мысль, что нравственное требование самопознания имеет в виду особенный вид знания, объектом которого служат не другие предметы, как у обыкновенного знания, а оно само, т.е. имеет в виду знание о знании. Это заимствованный Платоном без всяких урезок принцип Сократа.

Ядром научной доктрины Платона является основной вопрос о сущности знания, и в ответе на этот вопрос он превзошел Сократа.

Сократ всегда ограничивался тем, что для всякого вопроса практической жизни искал общего правила, на основании которого данный вопрос должен быть решен. Его жизненным идеалом было хотение по правилам. Философствование Сократа, по содержанию направленное на отыскание прочных нравственных принципов, приняло форму знания, выражавшегося в понятиях.

Эта же задача была руководящей и для Платона; но у него она получила большие размеры и разветвилась в нескольких направлениях.

Известную роль играло при этом прежде всего то обстоятельство, что в Платоне, рядом с этико-политическим, возник и чисто научный интерес к математическому познанию.

Несомненно, что в своей философии Платон в такой же сильной степени находился под влиянием математических мотивов, в какой он сам способствовал развитию греческой математики. Платон увидел в математических проблемах благодатную почву для исследования при помощи понятий, - область точных определений и недоступных сомнению доказательств.

Сократовское требование, чтобы знание выражалось понятиями, у Платона распространилось с практических на теоретические проблемы, а это должно было вызвать изменения в самом процессе образования понятий. Сократ старался вывести общие правила и понятия ценности, исходя из отдельных представлений, отыскивая и сравнивая аналогичные им случаи; но этот индуктивный прием был недостаточен для отыскания математических понятий. Платон должен был осознать недостаточность сократовской схемы, как только его задача – знание, выражаемое в понятиях – предстала перед ним в более широких размерах.

Знание, выражающееся в понятиях, должно проследить также и подразделение родовых понятий на видовые; оно должно сделать своей задачей изложение порядка и связи всех понятий между собой. Для подразделения Платон перенял метод элейцев: исследование вопроса, рассматривая сначала одно возможное решение, а затем другое – прямо противоположное. Также он ввел метод гипотетического исследования понятий, сводившийся к тому, что пригодность и достоверность добытого мышлением понятия проверялись правильностью следствий, которые из него можно вывести.

Все эти действия, - отыскивание понятий, их подразделение и размещение в определенном порядке, их гипотетическое исследование, Платон соединил общим именем диалектики; понятия же, которыми занимается последняя, он назвал идеями.

Суть философской концепции Платона состоит в том, что первоосновой мира является не материальная, а идеальная сущность – «идея». Согласно этому учению, мир вещей, воспринимаемых посредством чувств, не есть мир истинно существующего: чувственные вещи непрерывно возникают и погибают, изменяются и движутся, в них нет прочного, совершенного и истинного. И все же вещи не совершенно отделены от истинно существующего, каким-то образом они «причастны» ему. А именно: всем, что в них есть истинно сущего, утверждает Платон, чувственные вещи обязаны причинам. Эти причины – формы вещей, не воспринимаемые чувствами, постигаемые только умом, бестелесные и нечувственные. Платон называет их видами и – гораздо реже – идеями. Виды, идеи – зримые умом формы вещей. Каждому классу предметов чувственного мира, например классу коней, соответствует в бестелесном мире некоторый вид, или идея, - вид коня, идея коня. Этот вид уже не может быть созерцаем чувствами, как обычный конь, но может быть лишь созерцаем умом, к тому же умом, хорошо подготовленным к такому постижению.

Многие современники Платона не понимали, что, по учению Платона, виды может созерцать только ум, и потому возражали против платоновской гипотезы идей. Например, глава школы киников Антисфен вступил с философом в спор: «Этого коня перед собой я вижу, а вот «идеи» коня, «конности», «лошадности», о которой ты, Платон, твердишь, я не вижу». Платон отвечал ему, и смысл его возражений был таков: «Да, «идеи» коня ты не видишь, но это происходит только оттого, что ты хочешь и надеешься увидеть ее обычными глазами. Я же утверждаю, что ее можно увидеть только «глазами ума», с помощью «интуиции ума» ».

Платон думал, что идея – бестелесна, что ее нельзя видеть при помощи чувственного зрения, потому, что идея – общее для всех обнимаемых ею предметов. Коней в чувственном мире множество, а идея коня в умопостигаемом мире – некоторая целостность, и, как такая целостность, она – только одна. Эта идея – то, что всякого чувственно воспринимаемого коня делает именно конем, и ничем другим. Но общее для многих предметов не может открыться чувствам. По своей природе оно бестелесно, запредельно по отношению ко всему чувственному. Оно доступно только уму.

Таким образом, Платон отделил созерцаемое чувствами от созерцаемого умом, перенес «умопостигаемые» предметы в какую-то «занебесную», по его собственному выражению, область. В результате этого термин «идея», который первоначально обозначал лишь созерцаемую умом форму или причину чувственных вещей, стал обозначать бытие идеальное, нечувственное и даже сверхчувственное. Гипотеза постигаемых умом форм, или идей, стала учением философского идеализма.

Ход мыслей Платона был таков. По отношению к чувственным вещем их идеи – одновременно и их причины и образцы, по которым эти вещи были созданы, и цели, к которым стремятся существа чувственного мира, и, наконец, понятия об общей основе вещей каждого класса, или разряда. Только идеи, по Платону, составляют истинное бытие.

Однако, по мнению Платона, для объяснения наблюдаемых явлений и воспринимаемых вещей недостаточно предположить существование одних лишь видов, или идей. Ведь чувственные вещи преходящи, изменчивы, лишены истинного существования. Их качества должны быть обусловлены уже не только бытием, но и каким-то небытием. Это небытие Платон отождествляет с материей. Благодаря существованию материи возникает множество чувственных вещей. Материя, которую Платон уподобляет «матери», принимает в свое лоно идею и превращает единство и целостность каждого постигаемого умом вида во множество чувственных вещей, обособленных друг от друга в пространстве. При этом для Платона идеи первее материи; понятием небытия уже предполагается – как его условие – бытие; небытие тоже есть бытие, только бытие иное по отношению к данному.

По воззрению, изложенному в «Федре», местопребывание идей – «занебесную область» - «…занимает бесцветная, бесформенная, неосязаемая сущность, подлинно существующая, зримая лишь кормчему души – разуму…».

Только несовершенство нашего способа мышления, как думает Платон, внушает нам представление, будто идеи пребывают в каком-то пространстве – наподобие того, как чувственные вещи представляются нам обособленными друг от друга и находящимися в пространстве. Такой взгляд на пространственную локализацию идей – иллюзия, а источник иллюзии – материя, под которой Платон понимает едва вероятный, постигаемый каким-то «незаконным» рассуждением род пространства, или причину обособления, отдаления друг от друга единичных вещей чувственного мира. Взирая на этот род пространства, мы впадаем в иллюзию: мы «точно грезим и полагаем, будто все существующее должно неизбежно находиться в каком-нибудь месте и занимать какое-нибудь пространство, а то, что не находится ни на земле, ни на небе, то будто не существует».

Но это взгляд, по мнению Платона, ошибочен. Именно вследствие этого ошибочного взгляда мы «и по пробуждении не можем определенно выражать правду, отличая все эти и сродные им представления от негрезящей, действительно существующей природы».

Таким образом, только в несобственном, и притом в чрезвычайно неточном, смысле к идеям Платона могут быть прилагаемы определения пространства, времени и числа. В строгом значении платоновские идеи совершенно запредельны, не выразимы ни в каких образах чувственного опыта, ни в каких категориях числа, пространства и времени.

Учение это очевидно идеализм, так как в нем истинной сущностью чувственных вещей объявляются причины, лишенные чувственных свойств, неподвластные чувственным условиям, постигаемые только умом, - словом, идеальные. Вместе с тем это не субъективный, а объективный идеализм. Идеи Платона прежде всего бытие, а не понятия нашего ума, и существуют они сами по себе, независимо от субъекта, от его сознания и познания.

Область идей представляет, по Платону, систему, подобную пирамиде: на вершине пирамиды, превыше истины и знания, по силе и достоинству - выше пределов сущности – пребывает идея блага. Ум, возвышающийся в познании до идей, едва ли может только коснуться ее. Идея блага по своей природе выходит за пределы одного лишь познания; он сообщает предметам не только способность быть познаваемыми, но и способность существовать и получать от нее сущность. Она есть источник всякого бытия и всякого знания.  

Учение об идее блага сообщает учению Платона о бытии и о мире характер телеологического учения, т.е. учения о целесообразной направленности всех явлений и процессов мира. Благо является не только верховной причиной бытия, но и целью. Идея блага, или добра, не имеет никакого другого содержания. Если начинать исследование (как это было сделано в «Филебе») с разбора волевой стороны человеческой жизни, то эта идея окажется жизненной целью; но все, что при этом можно обозначить как ее содержание, есть лишь какое-нибудь определенное, частное благо, существующее наряду с другими благами. Понятие самого добра сводится, таким образом, к понятию абсолютной цели, т.е. по существу, является формальным определением.

Только в такой общей форме можно рассматривать идею добра как силу, определяющую мир возникновения. Это – понятие мировой цели, которая мыслится как причина всего совершающегося. Содержание «добра» здесь уже не может быть определено, т.к. это не какая-нибудь частная цель, а единая и всеохватывающая совокупность всех целей.

Платон так сильно подчеркивает это отношение, что у него весь мир идей сливается в идее добра. Таким образом, последняя становится единством, которое приравнивается всей «сущности» и потому может быть просто обозначено как «причина». Мировая цель мыслится как система целей, образующих в отдельности частные идеи, и в качестве такой общей совокупности «сущность» есть причина возникновения.

Платон обозначил добро как единое, или как единицу, из которой возникает сначала высшая множественность идей, а затем – низшая множественность чувственных вещей.

Учение Платона многосторонне, сложно и противоречиво. Это – целый спектр различных точек зрения и их оттенков. Среди них объективный идеализм – воззрение преобладающее, но не единственное. В идеалистическую основу системы взглядов Платона вторгается дуализм, учение о двух мирах. Платон разделял человеческое существо на тело и душу, имеющих разную природу. Тело - темница души, оно смертно и неразумно, душа человеческая есть бессмертная сущность небесного происхождения, вселившаяся в телесную оболочку. Этот ярко идеалистический и даже мистический взгляд на природу души Платон запечатлел в двух диалогах – в «Федре» и в «Федоне». В первом из них в форме мифа рисуется потусторонне происхождение души, ее «крылатая» природа, борьба разумного начала души и управляемых этим началом чувств с низменными началами, вселение падших душ в телесную форму, падение их на Землю, обреченность их на искупительные перевоплощения. В «Федоне» излагаются доводы, посредством которых Сократ пытается доказать бессмертную природу души.

С мифом о природе души у Платона связано и его понимание знания. Даже под бременем тела на Земле, вдали от занебесной области, душа хранит истинное знание. Это – воспоминание о нечувственном бытии, которое она созерцала до вселения на Землю и до своего заключения в тело и обладает им независимо от всяких актов восприятия. Этот мотив характерен для теории познания Платона, по которой всякое знание, выражающееся в понятиях, есть воспоминание.

Для психологического объяснения этой доктрины Платон пользуется законом ассоциации по сходству. Познающее сознание, получая восприятия, припоминает некоторое понятие, сходное с ними, служащее их прототипом. Для этого необходимо, чтобы такое первообразное понятие существовало в душе, еще до напомнивших о нем восприятий, хотя бы как несознаваемое. Подобное скрытое существование возможно только в силу того, что идея была познана душой прежде, чем для души, благодаря ее слиянию с телом, сделались возможными восприятия, и что теперь, на основании данного закона, по поводу восприятий в сознании воспроизводится сходная с ними идея.

Это учение Платон развивает в «Федоне», используя идею сходства. Когда вещи называют «сходными», то они в действительности никогда не бывают совершенно сходны; для того, чтобы их назвать сходными, следовало раньше различать их каким-либо образом, т.е. находить несходными. Если же к ним все-таки применяется понятие сходства, то это понятие мы получаем не из них, а должны были принести с собой в мир, т.е. должны были обладать им раньше и с самого начала. Относительно же сходные вещи только «напоминают» нам абсолютную идею сходства.

Всякое знание, выражаемое в понятиях, есть воспоминание; как первоначальное, до всякого восприятия приобретенное достояние души, оно возвращается в сознание, как только идея вызвана сходными с ней восприятиями.


Основные этапы развития техники

Наш век - это эпоха научно-технической революции, невиданного взлета научной мысли. Социально- исторические предпосылки веры человека и человечества в разум и науку в XX веке не менее, а более прочны и широки, чем в предшествующей истории. Рациональное знание, в особенности научное, стало важнейшей составляющей нововведений, кардинальных социально-исторических преобразований, основной формой повышения производительности труда и изменения всех форм человеческого бытия.

Научно-техническая революция, широко развернувшаяся во второй половине XX века, породила не только проблемы и противоречия, но и надежды на то, что с помощью новых научных дисциплин и новой техники будут наконец разрешены трудные проблемы и противоречия человеческой жизни. Такие умонастроения получили в наше время название “сциентистских” (от лат. scienlia - наука) и “техницистских”.

Сторонники сциентистских и техницистских концепций в 50-60-е годы поспешили даже назвать сроки исполнения своих сверх оптимистических “предсказаний”: благоденствие, власть технократов “назначались” на 70-80-е годы. Иллюзии были развенчаны. 70-80-е годы общество встретило невиданными научно- техническими достижениями, повышением производительности труда и уровня жизни в ряде стран, но и обострившимися проблемами и противоречиями, которые привели ныне живущих людей на грань самого, пожалуй, опасного кризиса в его истории. Исчезли ли сегодня техницистско-сциентистские, технократические концепции? Отнюдь нет. Они, правда, заметно видоизменили свою форму.

В 50-60-х годах сциентизм и техницизм выступали главным образом в виде сугубо оптимистических представлений о настоящем и будущем. В последние десятилетия сциентисты и техницисты раскололись на два лагеря. Одни, разочаровавшись в возможностях науки и техники, но не усматривая других равноценных им стимулов и механизмов социального прогресса, выдвигают идеи своего рода умеренного, критического оптимизма или даже сциентистского пессимизма. Другие, подвергая критике слишком благодушный сциентизм прошлого, охотно указывая на социальные противоречия, конфликты, прогнозируя их и в будущем, по- прежнему возлагают основные надежды на новую волну научно-технического прогресса, на преобразующую роль знания, на экономические изменения (хотя с большим вниманием, чем прежние техницисты и сциентисты, относятся к политическим, духовно-нравственным и гуманистическим факторам). Между концепциями индустриального, постиндустриального общества и, например, новейшими концепциями информационного общества существует несомненная преемственность - она состоит как раз в верности методам и приемам техницизма, сциентизма. Снова - и в “новейших” вариантах - утверждается культ разума и науки.

Реакцией на сциентистские и техницистские утопии является усиление антитехницистской, антисциентистской волны. Она, впрочем, на протяжении всего XX века достигала достаточно высокой отметки. Развенчивание иллюзий техницистско-сциентистского оптимизма вызывало и вызывает к жизни “антиутопии”.

В отличие от обыденного познания научное познание характеризуется:

  •  систематичностью, а также логической выводимостью одних положений из других;
  •  объектами научного (теоретического) познания выступают не сами по себе предметы и явления реального мира, а их своеобразные аналоги — идеализированные объекты;
  •  осознанным контролем над самой процедурой познания; фиксацией и предъявлением строгих требований к методам, т.е. способам и приемам получения нового знания;
  •  высокими требованиями, предъявляемыми в науке к языку описания исследуемых объектов; неопределенность, многозначность понятий естественного языка заставляет науку вырабатывать свой специальный язык с четкой фиксацией смысла и значения понятий;
  •  строгостью и объективностью открываемых истин, т.е. их независимостью от познающего субъекта, обязательностью, воспроизводимостью и т.д.

Как видим, научное знание, равно как и процедура его получения, достаточно сложны и необычны для обыденного сознания. Поэтому деятельность в сфере науки требует, как правило, особой подготовки, длительного периода ученичества, в ходе которого осваиваются исторически сложившиеся объемы научных знаний, методы и средства их использования и приращения. А это в свою очередь требует наличия особых организаций и учреждений, обеспечивающих подготовку научных кадров. Правда, это справедливо в основном для развитой, зрелой науки, уже оформившейся в качестве устойчивого социального института.

Процесс этого оформления полным ходом пошел сравнительно недавно — с XVII—XVIII вв. Именно в это время в Европе появляются первые научные общества и академии, начинается издание научных журналов. Конец XIX — начало XX вв. ознаменовались появлением новой формы организации науки — крупных научных институтов, лабораторий, исследовательских центров. Это было связано в основном с изменением социальной роли науки в ее взаимоотношениях с производством.

Практически до конца XIX столетия в триаде «наука — техника — производство» науке принадлежала вспомогательная роль. Однако с рубежа веков, совпавшего с очередной революцией в естествознании, наука начинает опережать развитие производства и постепенно отвоевывает себе роль лидера. Производство как бы теряет независимую логику саморазвития и начинает меняться в соответствии с логикой развертывания науки: появление новых отраслей производства (атомная энергетика, электроника и пр.) инициировано фундаментальными научными открытиями. Начинается триумфальное шествие науки, наводняющей мир умными машинами, способной избавить человека от голода, болезней, бытовых неудобств и прочих несчастий. Бесподобные успехи науки порождают и закрепляют новую веру человечества - веру в науку, будто бы способную дать ответы на все жизненные запросы. (Речь идет, конечно, об индустриально развитой части мира.) Однако эйфория длится недолго. На Западе пик «головокружения от успехов» науки приходится на 60 — 70-е годы. Затем наступает некоторое отрезвление: наука может многое, но далеко не все. У нее большие цели и задачи, но, к сожалению, не универсальные.

Развитие науки характеризуется не только совершенствованием имеющихся знаний, но и формированием новых. Именно последний процесс привносит в ее развитие элемент прерывности. Общая закономерность формирования принципиально новых знаний состоит в следующем. Новое знание оказывается открытием лишь в том случае, если в нем содержится какая-то проблема, решение которой непосредственно ведет к преобразованию накопленного знания и наличной практики. Именно при таком условии обнаруженные факты науки (или в научно-технической области — изобретения) могут быть квалифицированы как открытия, «составляющие эпоху». Это всегда бывает связано с разрешением какого-либо противоречия в познании. Фундаментальное открытие, дающее начало новому направлению в развитии науки, появляется, как правило, в той области научных исследований, дальнейшее развитие которой в рамках господствующей в ней теории становится невозможным.

Возникает противоречие между неисчерпаемостью объективной реальности и полным или частичным исчерпанием возможностей существующей теории. Складывается проблемная (поисковая) ситуация. Революционное открытие, способствующее разрешению проблемы, происходит, как правило, на стыке наук, ранее казавшихся не связанными друг с другом. В силу этого и новое знание (открытие) имеет синтетический характер, приобретая большую эвристическую ценность, чем старое знание.

В период между революционными преобразованиями в науке ведущим является переход от неполного и неточного знания ко все более полному и точному. В такое время по мере уточнения некоторых еще неясных научных положений и ликвидации отдельных «белых пятен» могут появляться мнения о близости науки к «завершению», как случилось, например, в середине XIX в., накануне кризиса физики. В период научной революций ведущую роль играет переход от незнания к знанию», а уточнение и углубление (расширение) знаний выступает его дополнением и формой проявления. Но научная революция не завершается научным открытием, «делающим эпоху». Обнаруживая новые виды материи, новые формы ее движения, субъект познания оказывается вынужденным изменить отношение к наличному знанию, к известным ему свойствам объективного мира, материи, «которые казались раньше абсолютными, неизменными, первоначальными (непроницаемость, инерция, масса и т.п.)...» 19. Проникая в новые виды материи и формы ее движения, наталкиваясь на непривычные и потому диковинные свойства объекта, он обнаруживает, что абсолютизированные им свойства являются относительными, присущими только некоторым состояниям материи.

Осознание диалектического взаимодействия этих двух моментов, сторон научной революции, обнаружение нового и его истолкование с точки зрения известного позволяет вскрыть причины распространения релятивизма и избежать идеализма в теории познания в период крупной ломки старых теорий.

Существуют объективные предпосылки, обеспечивающие закономерный ход революционных преобразований в науке, несмотря на отрицательные субъективно-психологические факторы, в том числе и на консерватизм мышления отдельных ученых. Можно указать четыре типа таких предпосылок, обусловливающих в конечном счете ход научной революции.

Первая — это прежде всего своеобразный диктат природы, явления которой правильно описывать можно не любыми, а только адекватно отражающими их формами описания. Только при этом условии наука может осуществлять свои функции, быть основой предсказания и практического преобразования объективной реальности. Сколь консервативным ни было бы сознание ученого, но в конечном счете он вынужден подчиниться этому диктату и найти соответствующие объекту формы отражения.

Второй тип предпосылок связан с тем, что развертывание научной революции в любой области знания сопровождается обнаружением новых выходов теории в общественную практику, что позволяет глубже понять возникающие в обществе проблемы, открывая новые возможности их решения с применением научных знаний. Проводимые в этом направлении исследования привлекают интерес к себе со стороны общества. Одновременно повышается необходимость оценки обоснованности новых знаний. Таким образом, научная революция своим ходом изменяет тот социально-психологический климат, в котором она совершала свои первые шаги, а научное познание ускоренно выходит на рубежи широкой практической проверки своих результатов.

Третьей предпосылкой, определяющей ход научной революции, является вся система сложившегося и проверенного знания, в рамках которого совершается научная революция. Любая, даже самая кардинальная революция в познании не является столь всеобъемлющей, чтобы представлять собой переворот во всем накопленном знании. Оказывая влияние на другие разделы познания, ею не охваченные, она в то же время сопровождается согласованием нового знания с системой существующего, уяснением законов познания, закономерным проявлением которых была старая теория. Она стремится включить в себя все положительное содержание старой теории, доказывая свое превосходство над нею.

Важную роль в научной революции играют предпосылки четвертого типа — философско-мировоззренческие: уровень мировоззрения, знания общих закономерностей взаимосвязи субъекта и объекта, принятый на этой основе методологический подход к решению научных проблем.

Диалектический характер законов познания (в наиболее концентрированном виде он проявляется в период научной революции, являющейся качественным скачком в развитии науки, диалектическим отрицанием одного этапа ее развития другим, разрешением назревших в науке противоречий) требует только диалектического мышления ученых, усилиями которых это познание совершается.

Ныне логика развития науки представляется иной: последняя развивается не непрерывным накоплением новых фактов и идей, не шаг за шагом, а через фундаментальные теоретические сдвиги, в один прекрасный момент перекраивающие дотоле привычную общую картину мира и заставляющие ученых перестраивать свою деятельность на базе принципиально иных мировоззренческих установок. Пошаговую логику неспешной эволюции науки сменила логика научных революций и катастроф. Ввиду новизны и сложности проблемы в методологии науки еще не сложилось общепризнанного подхода или модели логики развития научного знания. Таких моделей множество.

Но некоторые все же выбились в явные лидеры, например:

  •  концепция структуры научных революций Т. Куна;
  •  методология научно исследовательских программ И. Лакатоса;
  •  концепция роста научного знания К. Поппера.


Список литературы

  1.  Агофонов В.П., Казаков Д.Ф., Рачинский Д.Д. Философия. - М.: МСХА, 2000.
  2.  Асмус В.Ф. Античная философия. Учеб. пособие. Изд. 2-е, доп.— М., Высш. школа, 2000.  
  3.  История политических и правовых учений. Учебник. /Под. ред. Нерсесямуа В.С.—2-е изд., перераб. и доп.— М.: Юрид. лит., 2002.
  4.  Виндельбанд В. Платон. М., 2003.
  5.  Ильин В.В. Философия. М., 2002.
  6.  Лосев А.Ф. История античной философии в конспективном изложении. М., 1989.
  7.  Радугин А.А. Философия. М., 1995.
  8.  Спиркин А.Г. Философия. М., 2003.


 

А также другие работы, которые могут Вас заинтересовать

63247. Природні умови Італії та виникнення Риму 25.85 KB
  Після цього уроку учні зможуть: називати час виникнень Риму; показувати на карті Апеннінський півострів місто Рим; застосовувати та пояснювати на прикладах поняття та терміни: патриції плебеї сенат; пояснювати причини ліквідації царської влади і встановлення республіки...
63248. Римська республіка V — середини III ст. до нашої ери 34.95 KB
  Мета: розглянути боротьбу плебеїв і патриціїв у Римі визначити вплив її результатів на перетворення Риму на одну з найсильніших держав Західного Середземноморя; дати уявлення про особливості організації влади та суспільного устрою часів Римської республіки.
63250. Урок узагальнення з теми: Давній Рим у VIII—І ст. до нашої ери 23.88 KB
  Після цього уроку учні зможуть: називати час утворення Римської республіки завоювання Римом Італії виникнення Риму війн Риму з Карфагеном установлення диктатури Сулли повстання Спартака першого тріумвірату історичних осіб цієї доби основні джерела рабства...
63251. Диктатура Юлія Цезаря 25.34 KB
  Після цього уроку учні зможуть: називати час громадянської війни в Римі диктатури Гая Юлія Цезаря; показувати на карті напрями походів Гая Юлія Цезаря; застосовувати та пояснювати на прикладах поняття диктатор...
63252. Римська імперія в І—II ст. нашої ери 29.75 KB
  Ознайомитися із системою державного управління що склалася за часів правління Августа; удосконалити вміння давати характеристику історичної особистості. Очікувані Після цього уроку учні зможуть: називати час правління Октавіана Августа органи влади імперії...
63253. Римська культура 27.61 KB
  Мета: ознайомитися з основними досягненнями культури Давнього Риму, простежити звязок між грецькою та римською культурами; удосконалити навички складання плану параграфа; визначити роль римської культури в розвитку світової культури.
63254. Місто Рим і життя його мешканців 20.61 KB
  Мета: дати уявлення про життя столиці Римської імперії та побут римських громадян; знайомити школярів із визначними памятками Риму підвищити рівень загальної культури учнів.