37460

Особенности философского мышления. Предпосылки, основания и цели познания как предмет философского осмысления

Лекция

Логика и философия

Особенности философского мышления. Особенностью и определяющим признаком философского мышления является рефлексивность т. способность к самоотражению – способность мыслить о мышлении – когда в процессе мышления или рассуждения о чем бы то ни было человек одновременно осознает и анализирует основания и схемы своего рассуждения степень точности в построении выводов нормы истинности которым должны соответствовать эти выводы.– пример образец мышления которые формируют правила и способы решения самых различных задач формируют...

Русский

2013-09-24

191.5 KB

8 чел.

Тема 1.    Особенности философского мышления. Предпосылки, основания и цели познания

как предмет философского осмысления.

Особенностью и определяющим признаком философского мышления является рефлексивность, т.е. способность к самоотражению – способность мыслить о мышлении, – когда в процессе мышления или рассуждения о чем бы то ни было человек одновременно осознает и анализирует основания и схемы своего рассуждения, степень точности в построении выводов, нормы истинности, которым должны соответствовать эти выводы. В этом смысле любое достоверное знание должно включать в себя философское обоснование того, почему мы имеем право принять ту или иную теорию, как именно должно строиться наше познание и отношение к миру. Это и объясняет глубинную связь философии со всей познавательной деятельностью человека, что отражено в классическом представлении о философии как о науке всех наук, но распространяется также и на ненаучные формы познания, такие, как религия и искусство. В результате философской рефлексии создаются модели и парадигмы (от греч.– пример, образец) мышления, которые формируют правила и способы решения самых различных задач, формируют различные принципы мировоззрения.

Знанию, которое содержит рефлексивное начало или, как принято говорить, отрефлектировано, противопоставляются виды знания, лишенные такого начала – это дорефлексивное и нерефлексивное знание, которое представлено мифологиями различных видов, культурными, социальными и индивидуальными стереотипами, кодами поведения и т.п.  Все мифологии: от древних до современных (например, политических мифов, мифов массовой культуры и т.д.), – выполняют достаточно важную роль.  Мифологии описывают, а точнее, конструируют действительность через универсальные значения и смыслы, которым придается сакральный (священный) статус. Мифологии и стереотипы создают  структуру и иерархию этих значений, в которых можно обнаружить фундаментальные зависимости и конструкции действительного мира и которые могут создать необходимое условие, толчок для развития человеческого познания и мышления.

Однако мифологии  и  стереотипы обыденного мышления  только называют, обозначают приоритеты в значениях, но никогда не разъясняют их основания и следствия. Здесь получается, что само собой разумеется или всем должно быть ясно, почему в качестве общего ценностного приоритета принимается, например, сила, а не слабость, справедливость, а не диктатура; почему, например, данная группа людей имеет преимущества перед другими людьми и т.п. – разъяснения здесь не даются, и основания, как правило, не осознаются. Поэтому когда наш разум обнаруживает недостаточность неосознанного постулирования и распределения значений в отношении тех или иных феноменов, он требует определенности и ясности представлений и позиций, с точки зрения которых мы можем анализировать и объяснять явления, процессы действительного мира. При этом обязательно возникают вопросы о том, насколько качественно действует наш разум: что и как он способен понять, объяснить, а что оказывается за пределами его возможностей. Философский ум стремится найти наиболее точные ответы на  вопросы о возможностях человеческого мышления, где рефлексия становится определяющим «инструментом», позволяющим отшлифовывать его установки, схемы и принципы.

Рефлексивность обусловливает ярко выраженный критический, дискуссионный характер философского мышления. Критичность подразумевает как внутреннюю самокритику и скептическую позицию в философии, так и умение ставить под вопрос, испытывать при помощи критики даже самое надежное, на первый взгляд, знание или мировоззрение. Философия, лишенная рефлексии и критичности, превращается в догматику или идеологию. Поэтому важно отметить, что постоянные дискуссии даже по уже давно решенным философским вопросам, с одной стороны, свидетельствуют о здоровом стремлении сохранить активность и работоспособность разума, а с другой – позволяют выполнить одну из важнейших задач философии: показать спектр всех возможных решений тех или иных проблем.  

В этом контексте обнаруживается другая существенная черта философского мышления – оно призвано «достраивать» ограниченную картину того, что дано здесь и сейчас, до полной, всеобъемлющей картины мира, в которой будут даны представления о реальности как о едином целом, представления о фундаментальных связях и отношениях, формирующих реальность. Эта особенность характеризуется как символическое мышление. Вообще символическим можно назвать любое другое мышление – и религиозное, и художественное, и научное – если оно способно усмотреть, «прочесть» полный «текст» по «отрывку» или фрагменту (ведь нам никогда не дана полная картина реальности). Например, художественное мышление ориентировано на создание или поиск символических образов, где в конкретной форме раскрывается глубинный смысл и взаимосвязанность происходящего, возможно даже, те основы, на которых «держится» мир. Но символический характер философского мышления проявляется в том, что полнота наших представлений о картине мира создается с помощью понятий, которые в отвлеченной форме выражают свойства,  взаимоотношения самых разных сторон или элементов действительного мира. Поэтому здесь предполагается максимально широкий охват допустимых представлений об истинной сущности вещей и явлений. К примеру, обращая внимание на то, что некоторые явления повторяются или следуют одно за другим, или зависят друг от друга, мы создаем отвлеченное от конкретики этих явлений обобщенное представление об упорядоченности как таковой. Опираясь на это представление, мы можем конструировать картину мира как картину упорядоченности. Но для того, чтобы сформировать строгое понятие о том, что такое порядок, разобраться, можно ли считать, что порядок – это основа существования мира или нет, требуется серьезный, глубокий анализ множества разных аспектов, в которых проявляется существование мира, а также требуется умение связать эти аспекты в целостное понимание сущности порядка.     

Итак, философское мышление предполагает рефлексию, т.е. оно самокритично и дискуссивно. Предметом философской рефлексии всегда является качество нашего мышления. От чего зависит качество или истинность мышления? В первую очередь, необходимо определить, что служит исходными предпосылками, т.е. предварительными условиями мыслительной и познавательной деятельности. Такие предпосылки складываются во многих сферах человеческого существования: на физиологическом, психологическом, социальном, культурном уровнях. Насколько принято об этом судить, полноценная мыслительная, интеллектуальная деятельность возможна при наличии здоровой психики и при условии «включенности» человека в социальный, общекультурный контекст. Однако в этой связи обязательно возникают вопросы о том, что и как определяет норму, качество (истинность) или продуктивность мышления  и т.п.

Даже сама способность задать вопрос «Что это такое?» или «Что это значит?» или «Почему это происходит?» появляется не на пустом месте, она обнаруживает способность  предполагать, что есть нечто скрытое, недоступное непосредственному восприятию предмета, нечто за пределами очевидного, и это можно «увидеть» только под определенным углом зрения – мысленным взором. Мысль позволяет обнаружить и выделить те значения, смыслы, в которых определяются вещи, явления, их свойства и отношения. Эти значения и смыслы, как правило,  выражены в понятиях и способах связывать понятия между собой. Ответ на любой вопрос, как минимум, предполагает: что  служит ответом и почему такой ответ должен нас устраивать. Поэтому в качестве необходимых предпосылок  мышления и познания следует выделить: 1) концептуальные и 2) теоретические предпосылки, – которые служат двумя взаимодополняющими друг друга опорами и условиями познавательной деятельности.

1) Концептуальные предпосылки мышления. Для того, чтобы процесс познания был возможен, необходимо установить «точку зрения» на тот или иной предмет, что позволяет ограничить спектр допустимых представлений или значений предмета. (conceptus(лат.) содержание понятия). Например, если мы утверждаем, «Данный человек – мой друг» или «знакомый» или «враг», «Мир – это порядок» или «Мир – это информация» и т.п., то тем самым мы устанавливаем, выделяем значения, с помощью которых мы собираемся описывать данный предмет. Но сами эти значения возникают благодаря способности представить, осознать смысл того, что такое друг, враг, порядок или информация. И хотя в своих рассуждениях люди могут пользоваться этими словами, не осознавая их подлинную суть, но все же от способности различать приблизительный и глубинный смысл понятий зависит точность и корректность любого рассуждения. В этой связи даже возникла позиция, что цель философии – создавать концепты и обосновывать их точность, универсальность и т.д.

2) Теоретические предпосылки мышления. Исследовать мышление только с содержательной точки зрения недостаточно. Как уже было сказано, любой вывод должен быть удовлетворительным в плане разъяснения того, почему данный вывод сделать можно и почему его можно считать истинным. А это означает, что надо показать, насколько убедительно данный концепт «работает» для объяснения или построения выводов. Теория (в перев. с др.-греч. – показ, представление, рассмотрение) дает наглядную демонстрацию этой работы, а теоретические предпосылки познавательной деятельности, соответственно, задают принципы выбора аргументов и предпочтительные схемы построении выводов, т.е. определяют, на каком основании и как именно мы делаем выводы. Поэтому анализ и критика необходимых теоретических предпосылок мышления и познания становится одной из важнейших задач философии, а философское мышление считается дискурсивным (discursus(лат.) рассуждение, аргумент), т.к. осуществляет этот анализ и критику, а также создает знание о нормативной базе мышления на основе аргументации или выведении законных форм обоснования.

В качестве теоретических предпосылок могут быть рассмотрены, например, предварительные установки для принятия решений, которые возникают на основе ценностного выбора, или же это могут быть теоретические установки и принципы, обусловленные той или иной парадигмой в мышлении, это могут быть также и правила, по которым определяется правомерность выводов. Среди наиболее характерных предварительных установок можно выделить, так называемую, естественную установку, суть которой заключается в убеждении, что мы способны понимать происходящее «естественным» образом, т.е. если мы что-то воспринимаем, то оно действительно существует, причем существует именно так, как мы это воспринимаем, что и позволяет нам понимать происходящее. Такая установка характерна, в основном, для обыденного мышления и является достаточной лишь в ограниченном объеме задач.

Можно также выделить установку на симметричность в построении выводов. Суть этой установки полностью отражается в хорошо известных утверждениях: «Ничто из ничего не возникает, и ничто никуда не исчезает», «Око за око, зуб за зуб» и т.п. , что предполагает соблюдать требование полного равновесия или симметрии между, например, основанием и следствием, действием и противодействием и т.д. Такие установки в мышлении могут казаться вполне адекватными и даже достаточными, но рано или поздно мы будем вынуждены определить, действительно ли это так. И здесь нельзя будет обойтись без обоснования истинности и надежности наших установок, что приводит к необходимости определить, сформулировать базовые теоретические установки и принципы, правила, в соответствии с которыми  любое рассуждение будет приобретать законный статус.

В частности, «симметричное» мышление может получить законную форму в виде таких теоретических установок, как монизм, дуализм, плюрализм.  Монистической называется установка или позиция, когда рассуждение направлено на сведение всего многообразия исследуемых явлений к единому условию, одному определяющему фактору или основанию (и это самый большой соблазн в познании – найти ключ, которым можно открыть все двери). В рамках монистического подхода предполагается, что единое начало, которое служит основанием всего существующего, должно представлять собой нечто абсолютное и универсальное (всеобъемлющее), чтобы быть тождественным всему объему возможных значений, описывающих реальность (как правило, такое начало представлено идеей Бога). Можно также строить рассуждение таким образом, что связь между разнообразными явлениями будет определяться через бинарные оппозиции или как отношение двух противоположных равноправных начал – такая позиция называется дуализм (например, объяснение взаимодействия физических тел через действие сил притяжения и отталкивания). Третий возможный вариант – плюрализм – для которого считаются недопустимыми столь объемные обобщения, и поэтому предполагается наличие многообразия оснований, соответствующих различным «блокам», компонентам действительности (такой подход характерен для специализированного мышления).     

В истории философии существовал также опыт создания системы беспредпосылочного знания – феноменология Э.Гуссерля (ХХ век), однако несмотря на оправданность замысла и последующую продуктивность такого подхода, этот опыт остался только проектом, а анализ самой идеи привел к выводу о невозможности создания системы беспредпосылочного знания.

Конечно, споры о концептуальных и теоретических установках в познании приводят к необходимости определять и фундаментальные и частные основания, которые позволяют точно и ясно обосновывать, почему то или иное решение вообще может быть принято или считаться верным, истинным.  Что есть истина? – становится самым существенным (если не главным) вопросом, на который должна ответить философия и одной из важнейших целей, на которую направлена философская рефлексия. Ответ на этот вопрос не очевиден и поэтому предполагает исследование необходимых и достаточных условий и формальных требований к истинности  любого рассуждения или теории. На этом пути происходит дифференциация моделей мышления, т.к. эти условия и требования могут радикально отличаться в зависимости от принимаемых целей, задач, путей и возможностей познания. Наиболее характерными моделями мышления стали рационализм, эмпиризм, мистицизм, иррационализм, о которых мы еще будем говорить подробнее. Соответственно, можно разграничить требования к истинности рационального мышления, эмпирического, мистического и иррационального типов мышления.

 Истина как генеральная цель и содержательный результат познания представляет наиболее точный и безупречный вариант решения той или иной познавательной задачи. И, разумеется, в первую очередь, это возможно тогда, когда цели и задачи познания сформулированы точно и корректно. Вопрос о том, что должно стать целью познания и какие задачи из этого следуют, также является особой темой философской рефлексии. Если мыслить – это устанавливать, обнаруживать значимое и выявлять связи между значениями, то  знать (цель познания) – это определять или уметь выразить,  объяснить в понятиях устойчивые формы связей между явлениями и процессами действительного мира (явлениями как однородными, так и разнородными). Эта цель распределяется на ряд задач или проблем. Например, как выразить или интерпретировать эти связи наиболее точно, т.е. какой концепт выражает эти связи? Можно ли найти универсальный (всеобщий) принцип интерпретации или нельзя? Можно ли нам претендовать на объективность в истолковании этих связей или же мы определяем их только субъективно, исходя из устанавливаемых нами же представлений? Концепции (conceptio(лат.) схватывание содержания, понимание), которые возникают в результате анализа этих проблем, формируют основные принципы и направления в познании, причем, как правило, независимо от предметной сферы познания. Например, выразить и объяснить связи всего существующего можно с помощью структурного подхода или с помощью принципа причинности, принципа целесообразности и других. Соответственно, в результате рассмотрения, анализа этих принципов возникает много уточнений и разъяснений.

Итак, исследование предпосылок, оснований и целей мышления и познания представляет широкий спектр задач, которые решает философия. Необходимость, качество и способы этих решений определяются специфическими особенностями самого философского мышления – рефлексивность, критичность, символичность.             

 

Тема 2.    Предмет, структура и язык философии.

Первое и поверхностное ознакомление с темами и сферами, которыми занимается философия, приводит к впечатлению, что абсолютно все является предметом философского осмысления: от устройства мироздания до повседневных личных проблем, с которыми сталкивается каждый человек. Но за всем содержательным разнообразием тем и вопросов, которыми занимается философия, обнаруживается одна общая предметная ориентация – это изучение возможностей человеческого разума в отношении всего разнообразия проблем, с которыми он сталкивается. Как уже было сказано ранее, философия – это знание о знании и о мышлении. Это точно сформулировал И.Кант (немецкий философ, ХVIII век), «Философия – это наука об отношении всякого знания и всякого применения разума к конечной высшей цели человеческого разума, которой подчинены все другие цели и в которой они должны образовывать единство». Поэтому философия должна ответить на вопросы:

1. Что я могу знать?   (на этот вопрос отвечает метафизика)

2. Что я  должен делать?   (на этот вопрос отвечает этика)

3. На что я  смею надеяться?  (на этот вопрос отвечает теология)

Эти три вопроса являются составляющими для ответа на вопрос:

Что такое человек? (это философская антропология)

Стремление к мудрости (так переводится слово «философия» с древнегреческого) представляет собой, в конечном итоге понимание того, что наш разум может преодолеть, а что – не может в принципе, ни при каких обстоятельствах, т.е. речь идет о знании пределов применения разума. Разум, который не знает пределов своих возможностей, либо слишком молод и наивен, либо слишком нездоров. Наше понимание самих себя не должно строиться на желательных, удобных для нас основаниях и аргументах, для него должны быть выстроены надежные опоры и конструкции.

Философское знание структурируется в соответствии с распределением направлений этой работы. Исторически структура философского знания дополнялась, и иерархия ее разделов иногда менялась принципиально. Постепенное отделение специализированных областей знания, которые становились самостоятельными науками, также вызывало свои изменения в структуре философии.

В античной философии начальными разделами философии стали физика (знание о природе, о мироздании – это натурфилософия) и этика (знание о внутренней природе и сущности человека и человеческих отношений, поэтому сюда же относились психология и политика). Но обоснование соотношения между физикой и этикой потребовало разработки представлений или знания особого рода – это знание формируется  метафизикой.  Вначале этот род знания был назван  «первая философия» (Аристотель), что предполагало знание об универсальных началах, сущностных основаниях и условиях существования чего бы то ни было, независимо от его качественных характеристик, т.е. учение о бытии и о том, какое место занимает в нем разум. Сам термин «метафизика» появился значительно позже и буквально означает «то, что после физики». Если физика является учением или знанием об устройстве природы, Вселенной, то метафизика является учением или знанием, которое дает обоснование этому знанию, а точнее, позволяет сформулировать общие фундаментальные принципы мышления о природе и о мире в целом, установить отношение мышления  к бытию.  

Поскольку метафизика сочетает в себе учение о существующем и о его сущности, то основными ее разделами стали онтология и гносеология. Онтология как учение о фундаментальных принципах и формах организации бытия исследует возможные представления об универсальных началах, принципах и формах существования. Например, можно ли утверждать, что мир конечен, что все в этом мире предопределено и возникает в силу определенных обстоятельств или все таки возможно спонтанное появление тех или иных вещей, ситуаций; существует ли все в соответствии с заданным порядком, является порядок существования вечным и неизменным или нет; как следует разграничивать формы существующего – как материальные и духовные или по другим основаниям, как соотносятся между собой эти формы и т.д.  Гносеология как общая теория познания исследует способы понимания сущности вещей и явлений, принципы познания, нормы истинности,  критерии объективности нашего знания и т.п. А когда возникает необходимость различать типы знания о сущем, это приводит к выделению из гносеологии дополнительных специальных разделов – эпистемологии и логики.  Эпистемология – это учение о нормах, принципах точного специального знания (например, физики как общего естествознания или математики и т.д.), логика – учение о нормах, принципах и правилах рассуждения и доказательства. Даже было время, когда логика приобрела настолько важное значение, что основными разделами философии считались физика, этика и логика.

В средние века философию разделяли на теоретическую (теология, физика, математика), практическую (этика, экономика, политика) и  логику (грамматика, диалектика, риторика). По сути теоретическая философия отождествлялась с метафизикой, целью которой стало создание истинного представления о бытии Бога как основе существования мира и смысла человеческого существования в мире.

В философии Нового времени (ХVII- XVIII вв.) метафизику вновь стали рассматривать как фундамент научного знания (как и в античности), т.к. ее смысл представлялся в разработке его теоретических оснований. Знаменитая иллюстрация структуры философии, которую предложил Р.Декарт, сравнивает ее с внешней структурой дерева, где корни – это метафизика, ствол – математика, из ствола выходят две ветви – физика и этика. Поэтому впоследствии произошел гносеологический поворот в понимании основных задач метафизики: Что я могу знать?,– этот вопрос, по Канту, должен определять главную цель метафизики, а ответ на него должен дать представление о границах теоретического применения разума. При этом практическая философия стала поиском ответов на вопросы, как, по каким принципам следует жить и действовать человеку, если он стремится к разумному и свободному существованию.

Когда специальные науки приобрели самостоятельное значение, в структуре философии, кроме эпистемологии и логики, появились также разделы, специально посвященные анализу норм и качества научного знания – философия науки, методология научного познания.

Помимо исторически сложившихся разделов, о которых уже говорилось, появились также: социальная философия, эстетика, аксиология, философия религии, философия права, философия истории, философия культуры, философская антропология, которые ориентированы на разработку оснований и принципов гуманитарного знания. Особое место и направление в развитии современной философии имеет философия языка (и как предметная область, и как отдельное направление философских исследований). Метафизика стала выполнять функцию систематизации философского знания, а затем, уже в ХХ веке метафизику и, особенно, онтологию стали рассматривать как возможность принципиально нового подхода и к знанию, и к самоопределению человека.

Итак, в первую очередь, весь объем философского знания структурируется по отдельным предметным областям. Помимо этого все философское знание может быть также разделено по направлениям или основным моделям мышления: так, можно выделить рациональную философию, эмпирическую философию, мистическую философию и философию иррационализма,– внутри которых существуют как свои отдельные течения, так и направления, сочетающие в себе элементы разных моделей мышления. Следует иметь в виду, что некоторые предметные области философского знания приобретают в этой связи специфический «стиль» – например, рационалистическая этика, натурфилософия или онтология будут существенно отличаться от мистической или иррационалистической этики, онтологии и т.п.

Можно также разделять философское знание и по историческому принципу, т.е. различать, какие типы и направления философии существовали в истории и культуре, например: древнеиндийская, древнекитайская, древнегреческая (античная) философии, философия средневековья, арабская философия, немецкая философия и т.д. вплоть до современной философии и, так называемой, философии постмодернизма.  

Философское знание отличается также собственным специфическим языком, достаточно разнообразным – начиная от образов, притч или метафор, позволяющих проиллюстрировать мысль или представить догадку, и заканчивая строго формализованным языком логики. Как уже говорилось, философское знание, по преимуществу, дискурсивно и формируется из одних только понятий, путем разворачивания их содержания, рассмотрения их глубинной сущности. Для сравнения, как это показал Кант, математическое знание формируется посредством конструирования понятий, т.е. здесь понятия задаются, поэтому имеют строго определенное значение.

Понятия, из которых философия формирует знания, обладают различным статусом в зависимости от роли, которую они выполняют в фиксации и организации наших представлений. Например, понятия качества, количества, меры, отношения, понятия необходимости или случайности, причинности и др. обладают  предельной степенью общности и относятся к, так называемым, философским категориям.  Особое значение в истории философии имела проблема классификации и систематизации необходимого и достаточного количества категорий – это представляло собой стремление согласовать между собой минимум базовых понятий, с помощью которых может быть дана исчерпывающая характеристика реальности. Допустим такое утверждение: «Все в мире происходит случайно». В данном случае категория случайности представляет собой такую, исчерпывающую, характеристику. Но хотя подобное утверждение и имеет смысл, все же сразу понятно, что оно слишком однобоко и недостаточно отражает связи между явлениями реальности. Поэтому и возникает необходимость в тщательной систематизации базовых философских понятий, что по сути означает систематизацию наших представлений о реальности.

Итак, философское знание создает фундаментальные принципы не только для теоретического научного знания, но и  мировоззрения людей. В этом смысле история философии – это наследие всего человечества, без знания которого невозможно понимать, как формируется научное знание, ценностные ориентиры и способы решения задач самого разного уровня.      

Дополнительно к данной теме:  М.Гурина. Философия.: гл. IV. Что такое философия: 1. 2.

         гл. VI.  Что такое метафизика: 1.а), b), с).

Тема 3.    Рационализм как модель мышления и познания.        

          Проблема оснований и норм рационального мышления.

Введение

   В общем предварительном понимании мыслить – это значит устанавливать, обнаруживать, выделять значимое и выявлять, выстраивать связи между различными значениями. Когда мы обращаемся к происходящему вокруг или внутри нас, мы не можем сразу охватить все многообразие происходящего, поэтому нам требуется зафиксировать самые главные, значимые для понимания тех или иных ситуаций, явлений аспекты. Ведь важно не то, что нечто происходит, а то, что это значит, какой имеет смысл и как это может повлиять на наши решения или дальнейшие события. Но чтобы суметь выделить главное или значимое, необходимо суметь сопоставить, сравнить множество разных значений, в которых проявляется происходящее, суметь выстроить последовательность значений, чтобы различить, что важно, что существенно, а что нет. Вся эта работа нашего ума не выполняется «автоматически» и безошибочно. Более того связи между разными значениями не даны очевидно, их часто надо «додумывать» с помощью догадок и предположений, а значимое и существенное чаще всего скрыто даже от очень внимательного взгляда. Поэтому и необходимо разобраться в том, как следует построить работу нашего ума и от чего зависит продуктивность такой работы.  

В этом смысле рациональное мышление (ratio(лат.) разум) составляет основу и особый предмет философского познания именно потому, что от качества работы нашего ума, в конечном итоге, зависит все. Разумность, ум, интеллект, мудрость – это не просто некоторые характеристики природы человека, для мировой философской традиции – это особая ценность, в которой наилучшим образом проявляется человеческое достоинство, его значимость, это тот ресурс, который должен определять качество человеческого существования и деятельности. Но как определить, что разумно, а что нет, какие характеристики определяют границу разумного в мышлении, в теоретическом познании, а практической деятельности? Поиск ответов на эти вопросы предполагает также и осознание масштаба, в котором должно исследоваться разумное начало – речь, конечно, может идти о разумности в индивидуальном понимании, но, в конечном итоге, мы нуждаемся в понимании общих и  общезначимых для всех требованиях разумности, благодаря которым люди могут договариваться, принимать верные решения, согласовывать свои действия. Поэтому решение вопросов, связанных с природой разумности, приводят к созданию рациональных принципов истинности, моделированию рациональных конструкций, технологий мышления и познания. Это и определяет различие между позициями: «мыслить разумно» и «мыслить рационально» (математика, в этом смысле, является самым ярким примером мышления и построения знания на основе рационального конструирования). Именно в европейской философии рационализм становится, по преимуществу, грамматикой и, своего рода, технологией для познающего разума.

Виды рационализма, цели и способы рационального познания.

Исследование возможностей разума, принципов и границ его применения стало предметом всей рациональной философии или рационализма как одного из основных направлений в европейской философии. Европейский рационализм развивался в несколько исторических этапов, первый из которых относится к деятельности философов Древней Греции, и его разделяют на три основных периода –

  •  досократический (натурфилософский); представлен философскими концепциями Пифагора, Парменида, Анаксагора, Гераклита и др.
  •  классический; представлен философскими доктринами Сократа, Платона, Аристотеля;
  •  эллинистический; представлен философией стоиков, неоплатоников и последователей Аристотеля.

О других этапах будет говориться отдельно (в темах 4, 7, 8). Но именно в античную эпоху были сформированы те основополагающие принципы, нормы рационального мышления и познания, которые определили перспективу развития рационализма.

   

Выводы, к которым пришли античные натурфилософы (физики), показывают, что понимание роли, значения и качества разума зависит от решения вопроса, обладает ли сам разум статусом объективности и всеобщности, является ли он необходимым, т.е. обязательным, неустранимым компонентом самого мира. Решение этого вопроса  они находят в обосновании разумности как разумного устройства самого мира (мир – это космос, где основой, или, как минимум, одной из основ является разумное упорядочивающее начало), а задача человека, в этой связи – «приспособить» свой разум к объективному ходу вещей, наиболее точно выразив суть порядка мироздания. Такой подход часто называют «онтологический рационализм» .  

Классический период становления античного рационализма отличается стремлением определить, сформулировать общезначимые и универсальные основания и нормы разумности, исходя из функциональных особенностей  человеческого мышления в его индивидуальных и социальных проявлениях, а также и из тех предельных требований истинности, которым должно отвечать любое человеческое рассуждение и знание. Именно в рамках этого направления будут формироваться философские доктрины, разрабатывающие рациональные нормы и идеалы научного мышления. Такой подход можно назвать «гносеологический рационализм».

Такое деление видов рационализма – на онтологический и гносеологический – подчеркивает различие теоретических оснований, которым определяется источник и сущность разумного начала.  В дальнейшей истории рационализма эти два подхода сохраняются свое значение, хотя и приобретают другое содержательное наполнение, о чем будет говориться позже.

В античный период можно выделить также «этический рационализм», связанный с философской позицией Сократа, а затем Эпикура, Сенеки и др. суть которого – найти истинные условия и основания разумной жизни человека и, как следствие – счастья, т.е. безмятежной удовлетворенности и самотождественности, делающих человека подлинно свободным.

Во всех разновидностях рационализма ставится задача определить те приоритетные цели, на которые следует направить усилия для решения главных вопросов о сути разумного начала. Вначале такой целью становится создание представления о единстве и целостности мироздания. В этом направлении создаются основополагающие натурфилософские (физические) концепции, в которых предлагается представление об «устройстве» мира и организующей, упорядочивающей роли разумного начала (Фалес, Анаксагор, Демокрит, Гераклит, Эмпедокл, Пифагор, Парменид; стоики). Создаются также основные метафизические концепции организации бытия (Парменид, Платон, Аристотель и др.)

Затем главными направлениями для философского осмысления становятся: представление о целях и способах рационального познания – например, о сущности как основе познания вещей и явлений или о причинности как основе познания связей между явлениями; представление о способах постижения сущности, о способах и принципах аргументации, доказательства, объяснения и, соответственно, о способах определения истинности выводов.  

Актуальность таких познавательных задач возникает в связи распространением софистических школ и деятельностью софистов (основателем этого направления считается Протагор). В основе деятельности софистов лежит прагматический подход к оценке и пониманию разумности – разумно лишь то, что приносит конкретный полезный результат или выгоду; а о сущности истины вообще говорить нет смысла, т.к. человек всегда руководствуется собственными интересами, и правда у каждого своя, а это значит, что для него верно лишь то, что, что целесообразно в данный момент. При таком подходе существенным, значимым является лишь то, что позволяет достичь желательного результата (кстати, умение софистов, применяемое как аналог современной «адвокатской» практике или PR технологиям в политической деятельности, хорошо оплачивалось).

Роль софистов оценивается весьма неоднозначно – с одной стороны, резко негативно, т.к. умение манипулировать мнениями людей, умение убедить собеседника в чем угодно, следуя выгоде противоположной стороны, достаточно опасно, а, с другой стороны – положительно, т.к. деятельность софистов послужила прекрасным стимулом для развития учения о логически корректных формах и способах рассуждения.

Антисофистическая позиция Сократа и его последователей и привела к постановке перечисленных выше целей рационального познания. Если мыслить – значит находить существенное, то как можно определить, что существенно без представления о сущности предмета? И тогда если истинное знание – это представление о сущности предмета познания, то как мы можем это знание получить? Диалектический метод Сократа (диалектика, /греч./ – искусство вести беседу, спор) заключается в выявлении и устранении ложных значений, препятствующих истинному пониманию сущности понятий, что позволяет избавляться от иллюзий, предрассудков, стереотипов, распространенных в нашем мышлении, позволяет отшлифовывать, оттачивать наше понимание. Но избавляться необходимо также и от ложных, неадекватных  схем рассуждения.

Задавая вопрос о том, например, что такое человек, мужество, или искусство, красота, или число, знание, истина и т.д., мы должны найти данному понятию эквивалент, представляющий его универсальное определение, причем вся сложность здесь состоит в том, этот эквивалент нельзя выразить в каком-то одном и даже нескольких значениях. Так как тогда получится, что целое мы приравниваем к его части. Логически удовлетворительным может быть только тавтологичное решение: искомый Х может быть равен только Х ( истина – это истина; красота – это красота, и т.д.), но такое решение ничего не разъясняет, поэтому Сократ пробует искать принципы, по которым устанавливаются отношения между значениями или целыми понятиями . Например, определяя сущность того, что следует называть прекрасным, Сократ приходит к выводу : прекрасное – это благо, – т.е. то, что является прекрасным по сути, должно соотносится с благом. Даже при условии неопределенности самого понятия блага отношение между этими понятиями, тем не менее, будет вполне определенным: прекрасное является понятием, включенным в объем понятия блага. Таким образом, процедура определения понятия (о-пределивания его границ) может быть выполнена как отнесение его к более широкому понятию, как классифицирующее действие.

Ученик Сократа, Платон, также обращается к проблеме определения сущности понятия, но видит эту проблему более широко – для того, чтобы понимать сущность адекватно, необходимо сформулировать принцип установления единства и связи не только между отдельными значениями, через которые интерпретируется понятие, но также и между понятием и вещами, явлениями, которые относятся к данному понятию. Другими словами, проблема определения сущности – это проблема обобщения, проблема отношения единого и многого. Например, если мы хотим ответить на вопрос или сформулировать, что такое человек?, что такое  любовь или справедливость?, форма или движение?, мы вынуждены рассмотреть, сравнить огромное количество экземпляров или проявлений предметов этого рода, с которыми мы сталкиваемся в действительности, и дать обобщение, которое будет выражать предельно общие объективные характеристики предметов данного рода.

Но как добиться такого уровня осмысления? Тем более, если учесть, что наш опыт и наблюдения всегда недостаточны и случайны. Чаще всего можно услышать такие выводы: все люди разные или, наоборот, все люди одинаковы; справедливости на свете нет; или любовь – это счастье или, наоборот, любовь – это умопомешательство и т.д. И понятно сразу, что такие выводы не имеют познавательной ценности, т.к. являются лишь частными мнениями и поэтому не могут служить основанием для других выводов.

Платон приходит к заключению, что обобщение нельзя выполнить, исходя из сравнения вещей или явлений, оно выполняется только как установление универсального принципа единства, определяющего саму возможность или условие существования данного рода объектов. Например, наличие такой геометрической формы, как треугольник (причем любой) определяется одним универсальным условием – сумма углов равна 180 градусам. Суть такого принципа Платон определяет с помощью понятия «эйдос» (в лат. варианте – идея), значения которого можно выразить как «чистая форма, тип», «образ», «образец», «прототип», «замысел». Общий смысл этих значений сводится к тому, что отвечая на вопрос: например, что такое человек?, – необходимо мыслить не с точки зрения того, каким человек бывает, а с точки зрения, каким он должен быть в принципе. Тогда сам вопрос необходимо преобразовать в другой вариант: что такое человечность или что делает человека человеком?  Кстати, известное выражение «платоническая любовь» и предполагает идею любви как высшее проявление духовных возможностей человека, то, какой она должна быть.  

Наблюдая за различными формами в природе, мы не найдем ни одной строгой окружности или прямой линии, но мы способны предположить, представить себе строгую окружность или прямую только как идею, ведь если мы хотим дать ее наглядный образ, нам уже понадобятся специальные средства: инструменты-лекала (созданные как воплощение этой идеи). Здесь уместен вопрос, зачем придумывать то, чего нет в реальной природе, и к тому же рассчитывать, что с помощью этой выдумки можно выполнять расчеты или решать задачи? Так вот именно разнообразие индивидуальных особенностей предметов заставляет искать способ «выравнивания», универсализации, схематизации этого многообразия, чтобы, с одной стороны, охватить весь спектр возможных вариантов, а, с другой стороны, иметь возможность наиболее точного, адекватного осознания индивидуальных особенностей предмета. Индивидуальность будет заметна, проявится наиболее полно только тогда, когда есть фон, выраженный как некий стандарт, канон, лекало-линейка и т.п. Поэтому идеализация не является только лишь игрой воображения или неуемной фантазией сентиментального человека, а является рациональным способом анализа действительных предметов.      

Таким образом, наше мышление будет нацелено на  установление этого самого универсального принципа единства, определяющего саму возможность или условие существования данного рода объектов. Это означает также, что любой рассматриваемый нами конкретный объект необходимо представлять с точки зрения его идеального прототипа, абстрактного стандарта, универсальность которого определяется его образцовостью. Процедура идеализации позволяет обеспечить абсолютизированный схематизм рассуждения, дает нормативные «стандарты» и константы в исследовании любых объектов, как естественных, так и искусственных. Такой подход составил обязательную основу строгого научного мышления, прежде всего в области математики, а также – физики или естествознания, впоследствии – социологии и т.д. Поэтому теория идей и, шире, платонизм стал одной из основных парадигм научного мышления.

Однако в своей теории Платон не ограничивается только гносеологическими ориентирами и требованиями к мышлению. Он ставит вопрос об источнике и условиях появления идеальных объектов в человеческом разуме. Ведь нельзя допустить, что каждый человек создает свой вариант представления об образце, идеальности в меру своих индивидуальных способностей – тогда идеальный прототип не будет универсальным, объективным, абсолютным. Поэтому Платону не остается ничего другого, как предположить объективное, независимое от человеческой воли и разума, неуничтожимое существование идеальных прототипов всех типов вещей и явлений (как некоей универсальной «базы данных», «матрицы», на основе которой  выдаются или штампуются единичные экземпляры реальных вещей и явлений, каждый из которых приобретает те или иные отклонения от образца и, в силу этих ограничений, имеет временное существование). Для того, чтобы мог существовать мир отдельных индивидуальных вещей или явлений (но все же повторяющихся в их типологии), для того, чтобы мир, природа были структурированы определенным образом  и функционировали в разумном порядке, должно быть задано изначальное трансцендентное определяющее основание, подобное системе кодов, некоему «генофонду», существующее за пределами так называемого реального мира.  Это основание равносильно божественному началу ( в этом смысле Бог должен быть един как идея всех идей или прототип всех прототипов), и является подлинно реальным миром в отличие от мира «теней», частичных искаженных отражений, среди которых существуют смертные люди и которые сами являются такими же отражениями подлинной человечности.

Платоновское учение, т.о., предполагает создание такой онтологии, в которой устанавливается ценностное разграничение всего существующего – на мир идей: это подлинное, истинное, должное, обязательное, вечное,– и  на мир вещей: это мнимое, ложное, иллюзорное, случайное, временное. Нетрудно видеть, что система знания должна ориентироваться на мир идей, но тогда требуется показать, каким образом человек может рассчитывать на достижение истинного знания, ведь мир идей для него запределен. Платон исходит из того, что раз человек в принципе способен к созданию  идеальных представлений в своем разуме и душе, значит такая способность как-то заложена в его природе. Он приходит к допущению, что именно двойственность природы человека позволяет объяснить его познавательные возможности: тело принадлежит миру вещей, а душа (как вечная совершенная сущность) – миру идей. Поэтому душа сама по себе должна обладать знанием об идеях, т.е. знанием о том, как все должно существовать, но когда душа соединяется с телом (конечным, ограниченным и несовершенным), вся «база данных» сворачивается, «архивируется» в плотный объем, что приводит к неразличимости идей в обыденном существовании человека. Тогда весь процесс открытия истинной сути вещей сводится к поиску ключа доступа к этому «архиву», и главным условием здесь должно стать преодоление власти тела и его контроля над душой.  Настоящий философ, поэтому, прежде всего тот, кто способен сосредоточиться на внутренней жизни души, чтобы суметь «вспомнить» все, что душа «видела», когда пребывала в том, подлинно реальном мире.    

В философской литературе позиция Платона классифицируется как объективный идеализм , т.е. условием существования и познаваемости вещей, явлений признаются объективные, самостоятельные идеи-прообразы.

Существует также субъективный идеализм, его крайняя форма – солипсизм, суть которого заключается в признании всего существующего только как отражений субъективных представлений, мысленных образов человека (человека вообще и отдельного человека, в частности), как продукта работы индивидуального сознания.  Идеализм , т.о. является такой установкой для мышления, которая предполагает признание духовного, разумного, идеального как первоначала для всего существующего.

Ученик Платона, Аристотель, признавая что «Платон мне друг, но истина дороже», оспаривал концепцию своего учителя по целому ряду пунктов. Своей главной задачей он считает создание такой теории рационального познания, которая предполагает необходимость соответствия, связи между объективным миром вещей и миром мышления. Мысль должна соответствовать действительности в том, как эта действительность нам дана (с отклонениями и частностями), подразумевая, что «вещь и сущность вещи – это одно и то же», мир должен быть един, где идея и вещь – это неразрывное целое.

Гносеологическая теория Аристотеля построена как «узаконивание» здравого смысла, рассудительности, где должны быть «просчитаны» соответствия между целями и способами познания, между нормами истинности и принципами мышления, между различными теоретическими построениями и общей картиной мира. В конечном итоге, учение Аристотеля о принципах, формах и методах мышления составило всю базовую основу особой науки – логики, которую сам Аристотель называл наукой о доказательствах или «Органон» (средство познания).

Хорошо обоснованное знание при этом должно иметь характер универсального общезначимого достояния, стать самоцелью и давать преимущество для осмысленного существования человека в этом мире ( в этом Аристотель солидарен с др. философами). В первую очередь, необходимо определить, на какой теоретической предпосылке следует строить теорию познания. Аристотель приходит к выводу, что ни платоновский монизм, ни софистический плюрализм не могут быть признаны в качестве достаточно обоснованной и эвристически продуктивной предпосылки, поэтому он останавливается на дуалистической установке, допуская также возможность триадичности ( когда два основания могут быть соподчинены одному).

Аристотель предлагает исходить из того, что знать что-либо – это знать причину этого, т.е.  уметь объяснить, почему что-либо происходит или имеется. Понятие причинности становится новым концептом в представлении о связях вещей или явлений, и поэтому цель познания сводится к исследованию причин происходящего. Такая цель предполагает анализ типов отношений между вещами или явлениями. Если для описании существования чего бы то ни было достаточно принять разделение на способ и необходимость существования, т.е. ответить на вопросы: 1) каким образом нечто существует? 2) почему это нечто должно существовать?, – то в каждом из этих пунктов, в свою очередь, придется сделать еще разделения: способ существования представлен  как:  1) то, из чего сделано или состоит нечто (материальное начало), 2) то, каким образом оно организовано, сформировано (по сути или идее); а необходимость существования представлена тем: 1) почему или в силу каких условий нечто существует; 2) зачем или с какой целью нечто существует. Отсюда получается, что исследовать причинные связи необходимо и достаточно по 4 направлениям: 1) материальная причина; 2) формальная причина; 3) действующая причина; 4) целевая причина.

Для выполнения любой исследовательской программы следует определить принципы построения выводов, что, в конечном итоге, предполагает определение норм истинности для любого рассуждения. Здесь Аристотель находит законное основание для тех диалектических приемов аргументации и доказательства, которые практиковались еще Парменидом, Сократом, Платоном и были направлены на обнаружение противоречий в рассуждении. Главная установка Аристотеля (принцип соответствия мысли и действительности) в вопросе о нормах истинности требует конкретизации. Чтобы мысль соответствовала действительности, надо, чтобы она была «построена» по тому же принципу, что и сама действительность. Но как выразить это «устройство», причем с самоочевидной ясностью, аксиоматически  (ведь если мы говорим о норме истинности как требовании к рассуждению, мы не можем здесь брать положения, требующие доказательства). Не нужно объяснять, что, например, реальная вещь и мысль об этой вещи в корне различаются. Но поскольку Аристотель убежден, что именно мысль должна соответствовать действительности (а не наоборот), то необходимо найти требуемую аксиому в отношении к действительным объектам и положению вещей.

Этой аксиомой становится утверждение: «одна и та же вещь, взятая в одном и том же отношении не может быть и не быть одновременно, обладать и не обладать одним и тем же свойством» (т.е. нельзя представить такое устройство этого мира, в котором были бы возможны подобные метаморфозы). Проекция этой аксиомы в сферу мышления дает ее интерпретацию – два противоположных утверждения не могут быть одновременно истинны, истинным может быть только одно из них. Это получает название «принцип недопустимости противоречия»  и становится главным рациональным критерием истинности. Это означает, что если рассуждение, теория и т.п. содержит противоречие, то оно неверно, ложно.                 

Следующим шагом становится вывод об «исключенном третьем». Если два противоположных утверждения не могут быть истинными одновременно, то, может, истинно как раз промежуточное утверждение?  Аристотель показывает, что промежуточное утверждение вообще выпадает из диапазона значений противоположных тезисов, к ним не относится, а это значит – третье утверждение просто не дано. Отсюда следует, что доказывая одно из утверждений, мы автоматически опровергаем противоположное, и наоборот – опровергая обратное, доказываем исходный тезис. Это стало обоснованием для доказательства «от противного» и имело важнейшее значение для развития математики.  

Аристотель также выделяет и другие требования к рассуждению и рациональному мышлению вообще, если оно претендует на истинность. Среди них одно из важнейших – это принцип тождества. который может быть рассмотрен как в узком, так и в широком смысле. Как  логическое требование он предполагает, что предмет рассуждения берется только в одном значении (это условие уже заложено в самой формулировке принципа недопустимости противоречия), и это значение не меняется на протяжении всего рассуждения (т.к. иначе это будет подмена понятия и др. ошибки). А вот в рамках гносеологии и даже метафизики принцип тождества предполагает тождество мысли и объекта познания. Например, если мы сформулируем:  движение – это перемещение; человек – это душа+ тело,– то сразу понятно, что хоть мы и имеем право задать подобное ограничение для рассуждения, но мы не можем свести все понятие к этому ограничению (это будут те же проблемы, о которых говорили и др. философы). Более того, следование принципу тождества дает возможность видеть, представлять объект в его целостности, когда целое всегда оказывается больше суммы своих частей.

Кроме указанных  принципов, которым должна следовать разумная мысль, логическое учение Аристотеля охватывает также учение о формах мышления (это – суждение, понятие и умозаключение /-силлогизм, по греч./), их классификации и, особенно, правилах построения выводов в умозаключениях (это – силлогистика), а также учение об основных методах ведения рассуждения (индукции, дедукции и др.). И если логика – это система принципов и правил, которым должно следовать мышление, чтобы быть истинным, то диалектика, в этой связи, определяется как техника аргументации, нацеленная на выявление противоречий и, следовательно, опровержение предлагаемых высказываний или следствий из данных высказываний, т.е. реальная практика различения логически правильного и неправильного. Диалектика становится поэтому главным орудием рассудительности и стремления к мудрости.

В философии стоиков логика – это, с одной стороны, связное рассуждение, правила для которого дает риторика, а с другой – это корректная аргументация или диалектика. Таким образом, структура логики представляет необходимость поддерживать неразрывную связь языка и разума как речи выражаемой и речи внутренней. И риторика и диалектика учат распознавать истину.  

Итак, можно сказать, что античная рационалистическая философия дала основные ориентиры для рационального мышления и познания: определила его цели, направления, принципы и нормы истинности. Но различия в подходах к данным вопросам требуют отдельного анализа. Подобный анализ осуществил уже Аристотель в кн.1 своей «Метафизики», а также и другие авторы античной и последующих эпох.   

Проблема оснований и норм рационального мышления.

Рационалистическая метафизика античности, в первую очередь, выявила проблему оснований, на которых должны строиться цели, способы, нормы и правила рационального мышления и познания. Эти основания распределяются по нескольким главным пунктам.

1. В концептуальном аспекте:    – из какого представления об источнике разумности следует исходить: из полагаемого как объективно и онтологически заданного или – как субъективно определяемого в тех или иных задачах познания и познавательных способностях человека?      

– какое представление о целях рационального познания должно стать главным: понятие о порядке мироустройства, понятие о сущности или идеи вещей и явлений, понятие причинности?

– какое основание в представлении об истине должно стать определяющим: содержательное или формальное? По формальному основанию как понимать, что такое истина? Это отсутствие заблуждения, и соответственно, поиск истины заключается в поиске аргументов, вскрывающих заблуждение (Сократ); истина – это то, каким должен быть в принципе исследуемый объект (Платон); истина – это отсутствие противоречий (Аристотель)?

2. В теоретическом аспекте:   – какая теоретическая установка должна стать определяющей: монистическая, дуалистическая или плюралистическая?

– какой путь в рациональном познании следует считать наиболее эффективным: прагматический (достижение результата определяет выбор средств), диалектический (что включает также анализ, синтез, аналогию и др.способы мышления), интуитивный (знание есть результат «припоминания» или непосредственного усмотрения сущности или должного), логический (знание должно формироваться в соответствии с принципами и правилами логики)?

– какие требования необходимо соблюдать в аналитической работе ума и каким принципам необходимо следовать в рациональном мышлении?

Принципы универсальности, последовательности, целесообразности, необходимости, тождества, непротиворечивости  составили теоретическую базу рационализма, однако и впоследствии они еще будут подвергаться критике на предмет того, обязательны ли эти принципы, достаточно ли раскрыто их содержание.

 Итак получается, что в зависимости от выбранных оснований различаются и нормы рационального мышления. В данном случае философия демонстрирует свое преимущество – она показывает спектр возможных решений в определении разумности и ее качеств, в определении грамматических и технологических «настроек» для рационального мышления и познания. Но то, что «отфильтровалось» и сложилось в предложенных идеях, концепциях, вполне сопоставимо, т.к. не исключает одно другое, даже тогда, когда идеи выглядят как противоположные. Это и позволило продолжить развитие рационализма по пути согласования его идей и концепций.

Тема 4.       Проблема соотношения разума и веры. 

Рациональные принципы и иррациональные установки в познании.

Основания рационального познания определить можно, если  установить исходные границы для построения любого рассуждения, т.к. поиск оснований не может продолжаться вглубь до бесконечности. Поэтому рационально организованное знание предполагает установление аксиом или постулатов, количество которых, кстати, также должно быть ограничено. Аксиомы или постулаты должны приниматься в силу их универсального значения и их соответствия рациональным принципам. Таким образом получается, что мы либо «выбираем» устраивающие нас аксиомы, подходящие под желательные для нас принципы, и тогда это недостаточно строгое или обязательное основание; либо мы принимаем нерациональные основания для рациональных принципов – это выражается, чаще всего, в признании тех или иных предпочтений и установок, которые имеют ценностную природу и  уже не могут быть обоснованы строго: например, уже упоминаемый ранее принцип симметрии или равновесия. Здесь мы не можем строго и окончательно установить, является ли данная установка действительно обязательной или мы просто верим, что она обязательна. Т.е. по сути, здесь все решает вера в то, что те или иные идеи, принципы являются истинными. Это недоразумение было отмечено философами-скептиками еще в эллинистический период античной философии, что привело к постановке проблемы о подлинных основаниях рационального мышления.

Эта проблема приобрела особую актуальность в связи с принятием христианства, которое предполагало радикальный пересмотр существующих установок мышления, и рациональных в первую очередь. Античная рациональность конструировала мировоззренческие парадигмы, культурные механизмы и философские познание на основе требования «симметрии» в мышлении (имеющего глубокие архаические корни): «ничто из ничего не возникает, и ничто никуда не исчезает»; «действие = противодействию»; «око за око, зуб за зуб» и т.п.   Античная космология и натурфилософия необходимым образом должна была соотноситься с этикой (обоснованием моральных и нравственных принципов жизни), а удерживать равновесие между физикой и этикой позволяла универсальная рациональная метафизика, т.к. именно метафизика формировала представление о неизменной сути всего существующего, о трансцендентном («запредельном», сверх-естественном) условии, источнике существования мира.

Христианство же предложило принять асимметричное мышление, представленное, например, такими основоположениями: «тебя ударили по одной щеке, подставь другую»; «Бог творит мир из ничего, по воле своей»; Бог вечен, а мир – нет; и т.п. Причем здесь делается обязательный акцент, перевес на определяющую роль этики – если изменятся люди, их мировоззрение и моральные принципы, то и мир станет другим. Мир, в этом смысле, должен быть значим для человека не столько с точки зрения природных механизмов, сколько с точки зрения человеческих отношений, т.к. природные механизмы нам приходится принимать такими, какие они есть, управлять ими или изменить их мы не можем, а если и можем, то скорее в худшую сторону (в силу неизбежной ограниченности нашего знания). А вот человеческие отношения, способ нашего существования могут зависеть от нас самих, и если наш мир разрушает агрессия, ненависть и злоба, то этому необходимо противопоставить любовь, терпение, смирение и милосердие. Принципы христианства стали серьезным вызовом для понимания соотношения рационального и иррационального, разума и веры, поскольку эти принципы невозможно просто объяснить или обосновать, их надо принять полагаясь на веру, которая, в свою очередь, требует истинного понимания.

Проблема понимания сущности веры (причем не обязательно только религиозной) как специфической формы познания, проблема соотношения веры и разума, проблема понимания символического смысла священных текстов и Богооткровенных истин стали главными задачами философии Средневековья и вообще религиозной философии. Особое место приобретает также вопрос о роли языка (иррационально организованной системы знаков) как средства выражения и как условия понимания истин Священных текстов (Библия, Коран), но также и как средства фиксации знания в тех или иных знаках.

Сущность веры прежде всего должна быть понята в соответствии с ее подлинным содержанием. В этом смысле необходимо разграничить различные качественные проявления уверенности или убежденности, которые возникают в нашем сознании. О вере можно говорить:

1) как о признании допустимых положений или предположений, имеющих смысл в определенном контексте (например, аксиомы и постулаты в научном знании);

2) как о признании вероятности тех или иных фактов, представлений, предположений (например, «это могло произойти, следовательно этому можно верить»);

3) как о безоговорочном признании представлений, имеющих исключительное ценностное значение для конкретного индивида или группы людей (например, «я верю в целесообразность всего происходящего» или «мы верим в прогресс»),

4) как о признании высшего смысла или безусловной истинности утверждений, имеющих сакральный /священный/ статус или абсолютное, безоговорочное значение (вера в Бога, религиозная вера) .

Уже из такого разграничения видно, что понятие веры необходимо дифференцировать в соответствующем контексте, и если этого не делать, мы легко впадаем в ложные выводы относительно статуса веры в процессе познания и осмысления мира. В частности, признание допустимости или вероятности утверждения (1и 2) осуществляется как проявление рационального мышления, поэтому не следует отождествлять его, например, с верой в Бога. Однако, как уже было сказано, допустимость тех или иных положений чаще всего обнаруживается на основе ценностного выбора (3). А ценностный выбор опирается на представление о том, каким мир должен быть в отличие от того, каким он является или насколько он несовершенен сейчас (4). Поэтому, говоря о вере и разграничивая ее качества, все же приходится учитывать и то, как связаны эти качества между собой. Именно религиозная вера выражает предельный характер самой способности верить, т.е. способности принимать безусловную, безоговорочную  истинность представлений о должном. И поскольку именно она формирует самые глубокие и устойчивые мотивации человеческой деятельности, то прежде всего важно определить ее место по отношению к деятельности разума.

 

Философия Платона и неоплатонизм в этом смысле остаются наиболее радикальным рациональным решением, т.к. с этой позиции истина подчинена идее блага (истина определяется через должное). Тем не менее это не значит, что другого решения нет.        

Решение проблемы соотношения веры и разума было сосредоточено в трех направлениях:

  1.  Вера является определяющим условием для для любого познания и понимания, она направляет деятельность разума  (Тертуллиан, Августин Блаженный, Ансельм Кентерберийский и др.).
  2.  Разум должен определять качество веры: т.к. не любая вера является истинной, то задача разума – дать верные ориентиры в вопросах веры (Аверроэс, Абеляр и др.)
  3.  Истины разума и истины веры не совпадают, относятся к разным сферам и выполняют разные функции в познании и самоопределении человека, поэтому нельзя определить их первенство, но необходимо обосновать возможность их взаимодополнения (концепция двух истин: аверроисты, Фома Аквинский и др.)  

Поиск баланса между верой и разумом привел философскую мысль к необходимости создания принципиально другой метафизики, которая могла бы обосновать и дать возможность понять  отношение Творца и творения, бесконечность Бога и конечность мира, непропорциональность, асимметрию действия и результата и т.п.

Стремление найти способы и принципы мышления, обеспечивающие взаимодействие веры и разума, привело к возникновению наиболее влиятельного философского направления средневековья – схоластики (от лат.- школа). Школа аристотелевской логики стала здесь методологической основой, позволяющей настолько «вышколить» разум человека, чтобы его внутренняя дисциплина стала естественной и неустранимой в выборе ценностных ориентиров и способов верного понимания истин веры и текстов Священного писания. Эта задача схоластики наиболее ярко проявилась в решении проблемы доказательства бытии Бога. Смысл решения этой проблемы заключается не столько в создании рационального доказательства существования Бога (в силу того, что логическое доказательство положения «Бог есть» невозможно), сколько в том, чтобы понимание идеи и отношение к идее Бога стало корректным и достаточно глубоким, а не примитивным и наивным.

Решая эту задачу, Фома Аквинский вывел пять основополагающих понятий, в которых может быть представлена суть бытия Бога: Бог – это первопричина и источник движения всего существующего, это источник порядка, это высшее совершенство и высшая целесообразность для всего существующего.

Еще одним философским направлением, нацеленным на решение той же задачи, можно считать герменевтику (от имени Гермеса – в егип. мифологии божества (Гермес Трисмегист), обладающего высшим тайным знанием, в др.греч. мифологии божества, передающего послания от богов). В древнем мире герменевтика считалась искусством истолкования пророчеств, истолкования тайного смысла знаков. В средневековой философии герменевтика приобрела статус учения об интерпретации Священных текстов, которое было направлено на исследование способов и процедур осмысления, понимания скрытого, данного с помощью символов содержания Ветхого Завета и Евангелия. Но в наиболее широком смысле герменевтика была нацелена на исследование отношения языка и мышления, на определение норм истинности в интерпретации текстов и знаков.

Одним из существенных вопросов, с которым столкнулась герменевтика был вопрос о мере объективности смысла текстов или знаков – действительно ли смысл уже полностью заложен в содержание текста, и тогда каким образом мы можем претендовать на его понимание (ведь различные субъективные или культурные факторы создают для нас непреодолимые препятствия) или же смысл все таки привносится нами в текст в качестве собственного понимания, и тогда необходимо установить, на каком основании можно говорить об истинности нашего понимания. Ответ на этот вопрос заключается в признании объективности смысла, особенно высшего смысла Богооткровенных истин и выводе о том, что только взаимодействие истинной веры и разумности может обеспечить адекватное понимание этого смысла. Боговдохновенный текст может открыться только при боговдохновенном чтении, «только при посредстве благодати» (Ориген).

Итак, в средневековой философии проблема согласования рациональных и нерациональных установок в мышлении, в основном, решалась путем исследования возможностей разума: его способности «ответить» на иррациональный вызов, но также и его способности «адаптироваться» к нерационализируемым представлениям – таким, как вера, культурные ценности или язык.    

Дополнительно к данной теме: М. Гурина. Философия.:  гл. III. Философия и религия: 1. а), b);    2.

                   

Тема 5.   Мистицизм как модель мышления и познания.

Среди всех изучаемых нами моделей мышления мистицизм представляет собой исключительное явление, и эта исключительность проявляется в том, что здесь стремление к знанию или решение познавательных задач осуществляется на пределе возможного и поэтому сталкивается с такими трудностями, которые делают эту модель мышления практически недоступной для подавляющего большинства людей. Но тем не менее мистическое мышление представляет собой довольно глубокий пласт в человеческом мышлении, оно лежит в основе архаических моделей мышления и не утрачивает своей значимости сегодня.

      Слова «мистика», «мистический», «мистицизм» в обыденной речи или обиходных представлениях людей выражают любое непонятное или выходящее за рамки представимого явление, что очень часто связывают с действием тех или иных «потусторонних» сил. Такое понимание имеет некоторое оправдание, т.к. греческое слово «mistikos» означает «таинственный». Но такое понимание существенно искажает представление о мистицизме как о модели мышления или как о познавательной «стратегии».

 Мистическое мышление исходит из признания того, что мир как единое целое, как глубинная связь всех вещей и явлений представляется непостижимой тайной в полном смысле этого слова – ведь если то, что мы считаем тайной, в принципе, можно открыть или разгадать, то это вовсе и не тайна на самом деле; тайна, если она является таковой, раскрыта быть не может, т.к. ее скрытое содержание находится за пределами выразимого. Но тем не менее признание того, что скрытая глубинная связь всех вещей и явлений непостижима, не означает, что в данном направлении не может возникнуть никаких познавательных интересов или задач. Мистицизм в его философском проявлении – это постижение того, как именно должны создаваться ориентиры, ставиться задачи и как должны реализоваться познавательные интересы в сфере мистического мышления и познания, в какой мере мистическое познание может претендовать на истинность. Познавательным ориентиром здесь становится не анализ и объяснение типов или уровней связей между явлениями действительного мира (что мы видим в рационализме), а синтетическое видение и  понимание как «охватывание» бесконечной целостности и связности всего существующего. Поэтому мистическое познание предполагает, прежде всего, самопознание, нацеленное на исследование границ и пределов возможного для человеческого сознания, души и духа, ведь именно наша ограниченность (телесная, ментальная, духовная, пространственно-временная и т.д.) становится препятствием на пути к пониманию безграничного и беспредельного. При условии преодоления этих ограничений сознание и дух человека только приближаются к возможности мистического восприятия и понимания реальности, проникновения в глубинную сущность и смысл происходящего.

В этой связи нужно сразу отделить мистицизм от достаточно близко примыкающих к нему оккультизма (оккультного знания, формирующегося на основе оккультного мышления), и эзотерики (эзотерического, т.е. особого тайного знания о движении духов и духовных силах человека), т.к. у них принципиально различные цели и пути в познании. Оккультное мышление и эзотерику можно, в определенной степени, считать одними из архаических форм или проявлений мистического мышления, однако это не распространяется на соотношение оккультизма, эзотерики и мистицизма как различных познавательных установок и принципов.   

Оккультизм, в своем исконном значении, представляет собой закрытое знание, опирающееся на какой-либо культ, связанный с почитанием тех или иных божественных сил, духов, с преклонением перед той или иной тайной силой или стихией и т.п. Цель оккультизма – создать особое тайное знание и соответствующие ему практики, которое позволяют человеку ориентироваться и действовать в безграничном поле действия этих тайных сил или стихий. Такое знание, как правило, имеет три основных направления – искусство предсказания и истолкования знаков, медицина и теургия (знание о движении духовных сил и том, как они управляет жизнью человека и также магическое искусство приводить душу в соприкосновение с духами). Оно должно также опираться на своего рода «теоретическую» базу, которая дается в теогони и космогонии – учениях об абсолютном, о божественных началах, об осуществлении этих начал в пространстве и во времени и т.д. В некоторых «практических» аспектах такое знание может быть соотнесено с магией или ее элементами, предполагающими представления о симпатической связи между вещами или явлениями (например, представление о том, что след, оставленный человеком, или его изображение связаны с самим человеком), представления о субстанциальном переносе в пространстве и во времени (например, действие амулета или талисмана) и др.

В своем историческом развитии оккультизм приобретал различные формы, наиболее известными из которых стали его «наукообразные» разновидности: такие, как  астрология и алхимия. Следует отметить, что несмотря на то, что оккультное знание, являясь отголоском архаических моделей мышления, не выдерживает никакой критики, оно сохраняет свою актуальность, популярность и в современном мире. Это может быть объяснено не только тем, что люди чаще всего мыслят не критически и весьма легковерны, но прежде всего тем, что именно оккультное знание ориентировано исключительно на индивидуальный подход в оценке ситуации или состояния человека, что хорошо сформулировал известный исследователь мифологического и культового мышления Курт Хюбнер: физика может объяснить, почему кирпич выпал из стены, но она (и никакая другая наука) не объяснит, почему он упал именно на этого человека. Только оккультные науки видят в таком объяснении одну из своих главных задач, хотя, конечно, вопрос том, как именно эта задача выполняется, весьма проблематичен.      

 Эзотерика представляет собой тайное знание об основах духовной жизни и духовной гармонии, о духовном постижении глубин божественной или высшей мудрости, заложенной как в определенных религиозных доктринах, в доктринах, синтезирующих различные религиозные позиции, так и во внерелигиозных представлениях о Высших мирах. Этим и объясняются различия в эзотерических доктринах, существующих с древности до наших времен. Попытка преодолеть различия, т.е. обнаружить единство эзотерических доктрин осуществлена в эзотеризме, направлении, определяющем условия и способы объединения эзотерических доктрин (Э.Шюре и др.).  

Оккультизм и эзотерика могут быть связаны между собой, когда: во-первых, один вид знания предполагает другой (т.к. теогония и космогония становятся их общим основанием или же поскольку подготовка в оккультных науках требует достижения особого духовного уровня), а во-вторых, вместе они образуют общее мировоззрение и способ понимания реальности –  теософию.

 Итак, на первый взгляд, довольно трудно найти различия между мистицизмом и теософией, особенно, между мистицизмом и эзотерикой (когда речь идет о духовном самопознании), поэтому эти позиции часто и не пытаются различать или вообще смешивают. Однако здесь есть принципиальное различие, и оно заключается в том, что оккультизм и эзотерика, в конечном итоге, ориентированы на достижение конкретного, определенного знания или результата, которое можно представить, оформить в завершенном виде, и, что самое характерное – использовать; мистицизм же предполагает крайне осторожную позицию в понимании глубинных отношений и связей всего существующего, которая устанавливает их принципиальную непостижимость.

Мистическое познание хоть и предполагает достаточно определенные «ходы» (как, например, самопознание, ведущее к самосознанию, внутреннему контролю, расширению возможностей восприятия и т.п.), но все же основополагающую роль возлагает на Откровение как на даруемую свыше возможность и способность обрести прозрение, просветление, в котором открывается истина. И человек не может  ни предвидеть, ни предугадать, кому и почему этот дар открывается. Мистическое познание – это путь в неопределенность, когда человек отталкивается от всего, что кажется ясным или возможным, определенным или надежным, переходит границу формулируемого знания или даже границу представимого (апофатический путь, апофатика), при этом интуитивно «улавливая» целостность и связность этой неопределенности.

Мистический путь познания может осуществляться как в рамках той или иной религиозной доктрины, так и вне этих рамок. Но даже когда он «привязан» к религиозной доктрине, то все равно она принимается не жестких конфессиональных рамках, а в смысловом, сущностном видении Божественного начала. Истинность мистического понимания, в таком случае, видится в соответствии символам веры. Истинность внерелигиозного мистического понимания обнаруживается во внутренней образной согласованности представлений и метафор, символической связности этого понимания.

К числу европейских философов- мистиков относятся Бернард Клервосский, Гуго Сен-Викторский, Псевдо-Дионисий Ареопагит, Якоб Бёме, Мейстер Экхарт. Однако в учениях многих философов античности, средневековья и т.д. можно обнаружить элементы мистицизма, иногда вполне сочетающиеся с их рационалистическими установками. Восточный мистицизм имеет свои  мировоззренческие особенности, свою глубокую и более древнюю историю, но принципы и смысл мистического познания являются общими и даже универсальными как для востока, так и для запада.     


 

А также другие работы, которые могут Вас заинтересовать

47594. Фізіологія і патологія статевого формування. Диференційний діагноз різних форм статевого формування. Принципи лікування. Методичні вказівки 112.5 KB
  ДИФЕРЕНЦІЙНИЙ ДІАГНОЗ РІЗНИХ ФОРМ СТАТЕВОГО ФОРМУВАННЯ. Методичні вказівки для студентів та лікарівінтернів Затверджено вченою радою ХДМУ Протокол № Харків ХДМУ Фізіологія і патологія статевого формування. Диференційний діагноз різних форм статевого формування.
47595. СЛОВНИК СТРАХОВИХ ТЕРМІНІВ 283.5 KB
  АВІАЦІЙНЕ СТРАХУВАННЯ (aviation insurance) - страхування ризиків, пов'язаних із використанням авіаційної та космічної техніки. Іноді страхування космічних ризиків виділяється в окремий вид. А. с. охоплює страхування літаків, вертольотів та іншої авіаційної техніки від пошкодження й знищення; страхування відповідальності перед пасажирами й третіми
47596. ФІНАНСИ ПІДПРИЄМСТВ 417.5 KB
  Виручку від реалізації продукції робіт і послуг; 3. Фінансово розрахункові відносини на 1 стадії кругообігу капіталу виникають: 1 при закупівлі товарноматеріальних цінностей для здійснення процесу виробництва продукції виконання робіт надання послуг; 2 при розрахунках з покупцями при реалізації продукції робіт послуг; 3 при розподілі новоствореної вартості; 4 при розрахунках: з працівниками за участь в процесі виробництва продукції виконання робіт надання послуг з соціальними фондами по нарахуваннях і перерахуваннях внесків...
47597. Страхування. Термінологічна шпаргалка 151.31 KB
  В залежності від способу споживання розрізняють страхові послуги які споживаються: Індивідуально В залежності від форми реалізації розрізняють страхові послуги які здійснюються в: Добровільній формі В якому випадку за договором індивідуального страхування від нещасних випадків розмір страхової виплати становить 100 страхової суми: У випадку смерті В якому порядку здійснюється сплата страхових внесків у разі страхування пасажирів від нещасних випадків на транспорті входять до вартості квитка Взаємовідносини між страховиком і...
47598. МЕТОДИЧЕСКИЕ УКАЗАНИЯ. ИССЛЕДОВАНИЕ НАГРЕВА ОБРАЗЦА ПРИ ПОСТОЯННОЙ ТЕМПЕРАТУРЕ В ПЕЧИ 1.44 MB
  Теоретическая часть Дифференциальное уравнение теплопроводности устанавливает связь между временными и пространственными изменениями температуры тела и математически описывает перенос тепла внутри тела. чтобы решить дифференциальное уравнение надо знать условия однозначности которые включают: распределение температуры внутри тела в начальный момент времени начальное условие: Tr z0=fr z 2 fr z – известная функция. Граничные условия III рода состоят в задании температуры окружающей среды как функции времени: Tc=fτ...
47599. Сборник основных дат и событий школьного курса отечественной и зарубежной истории 563.5 KB
  В сборник включены все основные даты и события школьного курса отечественной и зарубежной истории с древнейших времен до начала XXI века. Сборник составлен с учетом действующих школьных учебников и предназначен для широкого использования.
47600. ПРАКТИКУМ ПРОГРАММИРОВАНИЯ В СИСТЕМЕ VISUAL BASIC (Часть 2). МЕТОДИЧЕСКИЕ УКАЗАНИЯ 1.06 MB
  В методических указаниях разбирается ряд основных задач на численные методы, часто используемых в курсовых работах, приводятся варианты заданий для самостоятельного решения, рассматриваются основы создания меню и программа-шаблон Windows-приложения для курсовой работы
47601. Застосування Grid технологій в науці і освіті 2.57 MB
  Застосування Grid технологіЙ В науЦі і освітІ Роздавальний матеріал до вивчення курсу для студентів спеціаності “Інформаційні технології проектування Київ 2009 ВСТУП В основі технології Grid лежить об'єднання ресурсів шляхом створення комп'ютерної інфраструктури нового типу що забезпечує глобальну інтеграцію інформаційних і обчислювальних ресурсів на основі мережних технологій і спеціального програмного забезпечення проміжного рівня між базовим і...
47602. АДАПТИВНЫЙ КУРС ФИЗИКИ 10.29 MB
  Учебное пособие содержит опорные конспекты и образцы решения задач по указанным разделам элементарного курса физики. Пособие предназначено для студентов первого курса ДГТУ всех технических специальностей и имеет целью помощь при переходе от школьного к вузовскому курсу общей физики