37486

Философия А.Г. Спиркин

Книга

Логика и философия

Для человека как разумного существа бесконечно важнее любой специальной научной теории представляется решение вопросов о Том что же такое наш мир в целом какова его основа имеет ли он какойлибо смысл и разумную цель имеют ли какуюлибо цену наша жизнь и наши деяния какова природа добра и зла и т. Она не занимается простым сложением всех научных знаний это была бы никому не нужная затея а интегрирует эти знания беря их в самом общем виде и опираясь на этот интеграл строит систему знания о мире как целом об отношении человека...

Русский

2013-09-24

1.73 MB

10 чел.

А.Г. Спиркин

Философия

Рекомендовано  Министерством образования

Российской Федерации  в качестве учебника

для студентов высших

технических учебных заведений

Гардарики

Москва, 2000


УДК 1(075.8)

ББК 87

С72

Рецензенты:

доктор философских наук, профессор А.Л. Ивин;

доктор философских наук, профессор М.М. Скибицкий

Спиркин А.Г.

С72       Философия: Учебник для технических вузов. — М.: Гардарики, 2000. — 368 с.

ISBN 5-8297-0060-3 (в пер.)

Учебник представляет собой вариант классического учебника, значительно сокращенный и переработанный применительно к новым мировым и российским реалиям. Сохранив структуру учебника — разделы об онтологии, социальной философии, философской антропологии, гносеологии, духовной жизни — автор, член-корреспондент РАН, переосмыслил их содержание, акцентировав внимание на современной проблематике. В приложении систематизированы основные философские школы и направления, а также дан развернутый словарь персоналий, что позволит студентам воспринять историю философии от античности до наших дней.

Предназначен для студентов технических вузов, может быть полезен студентам специальных учебных заведений.

УДК 1(075.8)

ББК 87

В оформлении переплета использован фрагмент картины Сальвадора Дали «Невольничий рынок с исчезающим бюстом Вольтера» (1940)

ISBN 5-8297-0060-3

© «Гардарики», 2000

© Спиркин А.Г., 2000


Философия: место и роль

в жизни  общества и чeлoвeка

Тема 1

О предмете философии и ее месте

в системе научного знания

Жизнь с ее сложной паутиной коллизий, наука и культура в целом (которая охватывает все науки, виды искусства, религию и, разумеется, философию) с их гигантскими достижениями требуют от нас, и прежде всего от молодежи, совершенствования, энергичной любознательности, творческого воображения, пытливой мысли, утонченной интуиции, широкого кругозора и мудрости.

Можно сказать, что философия — это все единосущее, «схваченное в мыслях»; это квинтэссенция духовной жизни мыслящего человечества, это теоретическая сердцевина всей культуры народов планеты. Человек изначально обладал любознательностью. Само желание понять суть загадочного, неведомого являло собой склонность к зачаточному философскому размышлению, пусть даже пока на житейском уровне: ведь и на этом уровне люди нередко склонны пофилософствовать. Само слово «философия» восходит к Пифагору. Буквально оно означает любовь к мудрости, т.е. любомудрие.

Человек испытывает духовную потребность в том, чтобы иметь целостное представление о мире; он, по словам С.Н. Булгакова, не может согласиться ждать удовлетворения этой потребности до тех пор, пока будущая наука даст достаточный материал для этой цели; ему необходимо также получить ответы и на вопросы, которые выходят за поле положительной науки и не могут быть ею даже осознаны. Вместе с тем человек не способен заглушить в себе эти вопросы, сделать вид, что они не существуют, практически их игнорировать. Для человека как разумного существа бесконечно важнее любой специальной научной теории представляется решение вопросов о Том, что же такое наш мир в целом, какова его основа, имеет ли он какой-либо смысл и разумную цель, имеют ли какую-либо цену наша жизнь и наши деяния, какова природа добра и зла, и т.д. Словом, человек спрашивает и не может не спрашивать не только как, но что, почему и зачем. На эти последние вопросы у науки нет ответа, точнее, она их и не ставит, и не может разрешить. Разрешение их лежит в области философского мышления.

Каждая наука — это своего рода обрывок знания, а все науки в их простом сложении — это сумма обрывков1. Философия же дает систему знания о мире как целом. Она не занимается простым сложением всех научных знаний (это была бы никому не нужная затея), а интегрирует эти знания, беря их в самом общем виде и, опираясь на этот «интеграл», строит систему знания о мире как целом, об отношении человека к миру, т.е. о разуме, о познании, о нравственности и т.п. «Ее задача — не одна какая-нибудь сторона существующего, а все существующее, вся вселенная в полноте своего содержания и смысла; она стремится не к тому, чтобы определить точные границы и внешние взаимодействия между частями и частицами мира, а к тому, чтобы понять их внутреннюю связь и единство»2.

Философия включает в себя учение об общих принципах бытия мироздания (онтология, или метафизика), о сущности и развитии Человеческого общества (социальная философия и философия истории), учение о человеке и его бытии в мире (философская антропология), теорию познания (гносеология), проблемы творчества, этику, эстетику, теорию культуры и, наконец, свою собственную историю, т.е. историю философии, которая являет собой существенную составляющую предмета философии: история философии есть часть содержания самой философии. Так исторически сложился предмет философии, т.е. круг ее специфических разделов и проблем, так теоретически и практически, т.е. организационно и педагогически, дифференцировались ее разделы. Разумеется, это деление носит в известной мере условный характер: все эти разделы образуют некое едино-цельное образование, в котором все составляющие, тесно переплетаются друг с другом. Предмет философии — не одна какая-нибудь сторона сущего, а все сущее во всей полноте своего содержания и смысла. Философия нацелена не на то, "чтобы определить точные границы и внешние взаимодействия между частями и частицами мира, а на то, чтобы, преодолевая эти границы, понять их внутреннюю связь и единство.

Таким образом, основные усилия осознавшей себя философской мысли, начиная с Сократа, направляются к тому, чтобы найти высшее начало и смысл бытия. Уникальность и смысл бытия человека в мире, отношение человека к Богу, проблемы сознания, идея души, ее смерть и бессмертие, идеи познания, проблемы нравственности и эстетики, социальная философия и философия истории, а также история самой философии — таковы, говоря предельно кратко, фундаментальные проблемы (или разделы) философской науки, таково ее предметное самоопределение.

Философия и мировоззрение

Философия как теоретическое ядро мировоззрения. Философия составляет теоретическую основу мировоззрения, или его теоретическое ядро, вокруг которого образуется своего рода духовное облако обобщенных обыденных взглядов житейской мудрости, что составляет жизненно важный уровень мировоззрения. Но мировоззрение имеет и высший уровень — обобщение достижений науки, искусства, основные принципы религиозных взглядов и опыта, а также тончайшую сферу нравственной жизни общества. В целом мировоззрение можно было бы определить следующим образом: это обобщенная система взглядов человека (и общества) на мир в целом, на свое собственное место в нем, понимание и оценка человеком смысла своей жизни и деятельности, судеб человечества; совокупность обобщенных научных, философских, социально-политических, правовых, нравственных, религиозных, эстетических ценностных ориентации, верований, убеждений и идеалов людей.

В зависимости от того, как решается вопрос о соотношении духа и материи, мировоззрение называют идеалистическим или материалистическим, религиозным или атеистическим.

Материализм есть философское воззрение, признающее субстанцией, сущностной основой бытия материю. Согласно материализму, мир есть движущаяся материя. Духовное же начало, сознание есть свойство высокоорганизованной материи — мозга.

Идеализм есть философское мировоззрение, согласно которому истинное бытие принадлежит не материи, а духовному началу — разуму, воле.

Автор этой книги исходит из того, что материальное и духовное — это совечно единое сущее. Вне этого принципа мы не можем понять смысл сущего, его регулятивные принципы, объективную целесообразность и гармонию в мироздании. В рамках только материализма мы в принципе не в состоянии ответить на вопрос: кто так мудро формообразует все и вся и осуществляет регулятивную функцию. Материализм не совместим с признанием объективной целесообразности в мире, а это неоспоримый факт в бытии сущего.

Соотношение философии и мировоззрения можно охарактеризовать и так: понятие «мировоззрение» шире понятия «философия». Философия — это такая форма общественного и индивидуального сознания, которая постоянно теоретически обосновывается, обладает большей степенью научности, чем просто мировоззрение, скажем, на житейском уровне здравого смысла, наличествующее у человека, порой даже не умеющего ни писать, ни читать.

В мировоззрении находит свое завершение целостность духовности человека. Философия как едино-цельное мировоззрение есть дело не только каждого мыслящего человека, но и всего человечества, которое, как и отдельный человек, никогда не жило и не может жить одними лишь чисто логическими суждениями, но осуществляет свою духовную жизнь во всей красочной полноте и цельности ее многообразных моментов. Мировоззрение существует в виде системы ценностных ориентации, идеалов, верований и убеждений, и выражается через образ жизни человека и общества.

Итоговое определение соотношения философии и мировоззрения можно сформулировать так: философия это система основополагающих идей в составе мировоззрения человека и общества.

О ценностных ориентациях и вере. Всякий предмет, любое событие, вообще все имеет объективную ценность или, если хотите, смысл, значимость. При этом ценности неравнозначны: они имеют и объективно разную для нас меру значимости. Мы оцениваем вещи, события с чисто эмоциональной, религиозной, нравственной, эстетической, научной, философской, прагматической точек зрения. Можно говорить, например, о том, что вещи, как и люди, могут быть просто приятны. Иной уровень оценки того, что мы воспринимаем как возвышенное, сокровенное, священное.

Наша душа обладает и врожденными, и воспитанными свойствами, способностью побуждаться к действию по поводу той или иной ценности, что выражается в соответствующем переживании. Каждый человек обладает уникальным индивидуальным способом относиться к ценностям того или иного рода, в чем и состоит суть именно его ценностной ориентации. Это проявляется и на уровне мировоззренческих позиций, когда речь идет об отношении к искусству, религии, к выбору философских пристрастий и прежде всего нравственных ориентации. Так, для глубоко верующего человека определяющей силой в его духовной жизни является религия, т.е. те высшие и последние ценности, которые он признает над собой и выше себя, и то практическое отношение, в которое он становится к этим ценностям.

Отметим, что истинная сущность человека определяется не его отдельными качествами и порой случайными поступками, а преобладающими интересами и ценностными ориентирами. Жизнь общества в немалой степени зависит от господствующего мировоззрения, от того, какие убеждения и идеалы исповедует образованная часть общества, что считает наивысшей ценностью на шкале всей иерархии ценностей.

Проблема ценностей в составе мировоззрения теснейшим образом связана с такими феноменами духа, как вера, идеалы и убеждения. Вера, утвержденная на глубокой нравственной потребности души, изящно оживленной «теплым дыханием чувств», — один из стержневых устоев духовного мира человека и человечества. Может ли быть так, чтобы человек в течение всей своей жизни ни во что не верил? Такого быть не может: хоть дремлющая вера, но непременно наличествует в душе даже такого человека, про которого говорят, что он Фома неверующий.

Вера являет собой феномен, обладающий силой неустранимости и огромной жизненной значимости: человек не может вообще жить без веры. Наш разум, по словам Б. Паскаля, со всей силой своей повелительности требует от человека веры: разум знает, что за его пределами есть бездна, ему недоступная, но в ней что-то схватывается силой интуиции, на чем и вырастает вера. Акт веры это сверхсознателъное чувство, ощущение, своего рода внутреннее «ясновидения», в той или иной мере свойственное каждому человеку, особенно художественным натурам, обладающим философски ориентированным умом. Кроме того, у человека существует нравственная или, говоря точнее, нравственно-психологическая необходимость веры: без нее, как и без доказательного знания, жить не только духовно, но и практически невозможно. Да никто и не живет — ни самый отъявленный пессимист, ни воинствующий атеист.

Нельзя отождествлять веру вообще с религиозной верой. Любой атеист тоже преисполнен веры — в самого себя, в свои убеждения, в своих близких, в то, что мир есть «движущаяся материя, данная нам в ощущениях». Ведь это никто никогда не доказал и никто никогда доказать не сможет, в это можно только верить. Нельзя же учение физики о материи считать исчерпывающим: это лишь грань или срез знания, а не цельная картина всего сущего. Или возьмем другой пример. Мы верили в светлое будущее — коммунизм. Но разве это — научное знание? Конечно, нет. Это самая настоящая, притом слепая, вера. Мы верили в «гениального вождя и учителя всех народов». Что это, как не мифология, атеистическая религия? Тут только иконы иные, а вера самая настоящая, притом неистово-злая: это религия идолопоклонства.

В самом же нормальном понятии собственно религиозной веры заключается то, что она, как говорит Г. Гегель, есть не просто знание о Боге, о нашем отношении и отношении мира к нему, а также о нетленности нашей души; это знание есть не просто историческое или рассудочное знание: в нем заинтересовано сердце, оно имеет влияние на наши чувства и на определение нашей воли. Так происходит отчасти в силу того, что благодаря вере наши обязанности и законы приобретают большую силу, будучи представлены нам как законы Бога, отчасти в силу того, что представление о возвышенности и доброте Бога по отношению к нам наполняет наше сердце восхищением и чувствами смирения и благодарности. Таким образом, религиозная вера поднимает нравственность и ее мотивы на новую, более величественную высоту. Религиозные побуждения преисполнены утонченными чувствами, которые у настоящего верующего обретают мягкие тона человечности и добра. Так что благодаря этому, красивой фантазии и упоительной силе духовного искусства (прежде всего музыки, вокала, живописи, иконописи) холодный разум как бы растопляется в солнечных лучах божественной благодати, несущей умиротворение и радость бытия.

Говоря о религии как форме общественного сознания, имеют в виду понятия Бога и бессмертия и то, что связано с этими понятиями, поскольку они составляют убеждение всех народов мира, оказывают влияние на их мысли и дела; все это возвышает и облагораживает дух нации, пробуждая в ее душе порой дремлющее чувство достоинства, не позволяя народу унижаться и унижать других.

Об идеалах. Важной составляющей мировоззрения являются идеалы. Человек в своей жизни, в своем постоянном моделировании будущего не может обойтись без стремления к идеалу. Каждый из нас испытывает потребность в идеалах: без них нет на свете ни одного разумного человека, ни общества; без них не могло бы существовать человечество.

Многие великие умы задумывались над тем, что такое «идеал»?

И.С. Тургенев восклицал: «Жалок тот, кто живет без идеала!» Имея в виду именно идеал, К. Маркс писал, что идеи, которые овладевают нашей мыслью, подчиняют себе наши убеждения и к которым разум приковывает нашу совесть, это узы, из которых нельзя вырваться, не разорвав своего сердца. Во все времена, утверждал Р. Роллан, были люди, отдававшие жизнь за свои идеалы. По словам Сенеки, когда человек не знает, к какой пристани он держит путь, для него ни один ветер не будет попутным. Аналогично думал и Л.Н. Толстой: идеал — это путеводная звезда; без нее нет твердого направления, а нет направления, нет и жизни.

Бросив ретроспективный взгляд на историю, мы убедимся, что люди решались на самые грандиозные дела, если впереди, хотя бы и вдалеке, им сверкал путеводной звездой идеал.

Социальный идеал — это мечта и о самом совершенном устройстве общества, где все «по справедливости», и о гармонически развитой личности, и о разумных межличностных отношениях, и о нравственном, и о прекрасном, и о полной реализации своих возможностей на благо человечества. Идеалы, как правило, обращены в грядущее, однако случается, что их находят и в прошлом (вспомним эпоху Возрождения). Что в этих идеалах есть истинного, сохраняется в мировоззрении и в конечном счете реализуется в практике, в жизни, а неистинные идеалы, как утопия, будут рано или поздно отброшены.

Об убеждениях. Своего рода золотым куполом храма мировоззрения являются убеждения. Убеждения это установившаяся система взглядов, которые накрепко упрочились в нашей душе, при этом не только в сфере сознания, но и глубже в подсознании, в сфере интуиции, будучи ярко окрашенными нашими чувствами. В убеждении рассудок срастается с миром чувств и формами поведения, оно очерчивает личность, придавая качественную определенность ее духовному миру. Система убеждений — это и есть мировоззрение. В сфере убеждений невозможна сделка — двух различных безусловных принципов убеждения в душе одной и той же цельной и принципиальной личности быть не может. Характеризуя природу убеждений, С.Н. Булгаков писал:

«Чрезвычайно важную промежуточную ступень между верою и знанием составляет так называемое убеждение. Убеждение есть субъективно наиболее ценная для нас часть наших мнений, но вместе с тем убежденным можно быть лишь в том, что не имеет характера логической бесспорности, а в большей или меньшей степени поддерживается верой. Нельзя быть убежденным, например, в том, что сегодня такое-то число»3.

Убеждения составляют стержень мировоззрения и духовное ядро личности. Человек без глубоких убеждений — это еще не личность в высоком смысле этого слова; это как бы плохой актер, играющий навязанные ему роли, в конечном счете затмевающие его собственное Я. Известно, что именно идейная убежденность позволяет человеку в минуту смертельной опасности преодолевать сильнейший инстинкт самосохранения, жертвовать жизнью и совершать героические поступки. История — свидетель того, что многие великие истины и принципы социальной справедливости «оплачены» кровью их убежденных защитников, которые шли на костер, виселицу, отбывали каторгу, умирали в ссылке.

Убеждения зарождаются и развиваются в ходе нашего становления, в общении с природой, в приобщении к сокровищам культуры. И по нашей воле (как бы она ни была сильна) изменить их нельзя: это нечто укорененное в глубинах нашей души. Однако наши убеждения могут меняться (и даже существенным образом) в периоды, когда происходят смена парадигмы (греч. пример, образец) знания и коренная переоценка всех ценностей, т.е. в переломные периоды в жизни общества, а также индивидуального развития.

Следовательно, убеждения не только зарождаются, но и перерождаются. Примеров этому великое множество. Перемены в убеждениях осуждать нельзя, если они имеют уважительные основания. Человеку зрелых лет позволительно изменить свои убеждения по поводу того или иного события, факта или вследствие нового, более основательного их изучения, или вследствие какой-нибудь существенной перемены, происшедшей в самих этих фактах. Говоря об этом применительно к себе, Ф.М. Достоевский утверждал, что ему очень трудно рассказывать историю перерождения своих убеждений. А по словам Льва Шестова, история перерождения убеждений — это прежде всего история их рождения. Убеждения вторично рождаются в человеке в том возрасте, когда у него достаточно опыта и наблюдательности, чтобы сознательно следить за этим великим и глубоким таинством своей души.

Таковы составляющие мировоззрения, теоретическим стержнем которого является система философских знаний. Для того чтобы осмыслить эту систему, разумеется в самых общих чертах, мы должны познакомиться с историей философии. Ее история — это прежде всего ее создатели — крупные философы всех времен и народов. В заключительном разделе книги «История философии в. лицах» читатель может прочитать о наиболее выдающихся из них, о тех, кто внес свой вклад в совокупность знаний, составляющих современную философию.

Изучая этот раздел, вы непременно обратите внимание на то, что в каком бы времени ни творили философы и каких бы взглядов ни придерживались, все они пытаются решить одни и те же основные вопросы, стоящие перед человечеством — о смысле жизни, познаваемости мира, роли и месте в нем человека. Одним из таких основополагающих вопросов жизни, а стало быть, и философии является вопрос о бытии, к рассмотрению которого мы и переходим.

 Контрольные вопросы

1. В чем Вы видите отличие философии от других наук?

2. Перечислите специфические для философии сферы познания.

3. Попробуйте обобщить эти сферы и сформулировать предмет философии.

4. В чем различие материалистического и идеалистического подходов в философии?

5. Борьба материализма и идеализма протекает в рамках единой философской науки. Что же объединяет их в одну науку?

6. В каком соотношении находятся и что дают Друг другу философия и мировоззрение?

7. Допускаете ли Вы существование мировоззрения без философии и человека без мировоззрения?

8. В чем Вы видите плюсы и минусы ценностного подхода к явлениям реальности?

9. Наука — в основном, знание, базирующееся на опыте (апостериорное); вера — доопытное (априорное) знание. Как они совмещаются в философии? Есть ли априорное в науке и апостериорное в вере?

10. Оцените степень ценностного и степень веры в идеалах и убеждениях.

Учение о бытии

Тема 2

Бытие как всеохватывающая реальность

Во всех без исключения философских системах рассуждения мыслителей любого уровня интеллектуальной одаренности начинались с анализа того, что окружает человека, что находится в центре его созерцания и мысли, что лежит в основании мироздания, что являет собой мироздание, Космос, из чего состоят вещи и что представляют собой протекающие в своем бесконечном многообразии явления — т.е. того, что в целом составляет феномен Бытия. И уже значительно позже человек стал задумываться над самим собой, над своим духовным миром.

Что же такое бытие?

Любое философское рассуждение начинается с понятия о бытии. Вопрос о том, что такое бытие, постоянно присутствует в любом философствовании. Он возник вместе с зарождением философии и будет постоянно сопровождать ее, пока существует мыслящее человечество. Это вечный вопрос. И глубина его содержания неисчерпаема.

Под бытием в самом широком смысле этого слова имеется в виду предельно общее понятие о существовании, о сущем вообще. Бытие и реальность как всеохватывающие понятия — это синонимы. Бытие есть все то, что есть. Это и материальные вещи, это и все процессы (физические, химические, геологические, биологические, социальные, психические, духовные), это их свойства, связи и отношения. Плоды самой буйной фантазии, сказки, мифы, даже бред больного воображения — все это тоже существует как разновидность духовной реальности, как часть бытия. Антитезой бытия является ничто.

Даже на поверхностный взгляд бытие не статично. Все конкретные формы существования материи, например самые крепкие кристаллы, гигантские звездные скопления, те или иные растения, животные и люди, как бы выплывают из небытия (их ведь именно вот таких когда-то не было) и становятся наличным бытием. Бытие вещей, как бы много времени оно ни продолжалось, приходит к концу и «уплывает» в небытие как данная качественная определенность, например именно этот человек. Переход в небытие мыслится как разрушение данного вида бытия и превращение его в иную форму бытия. Точно так же возникающая форма бытия есть результат перехода одной формы бытия в иную: бессмысленна попытка представить себе самосозидание всего из ничего. Так что небытие мыслится как относительное понятие, а в абсолютном смысле небытия нет. Абсолютное бытие противостоит небытию как тому, что было и чего уж нет или еще не стало, а может, и никогда не станет.

Бытие не безразлично для обладающей им реальности. Слепой жаждой бытия преисполнено все конкретно-сущее, что проявляется даже в простейших механических процессах в виде инерции, а также в различного рода новообразованиях.

Книга Бытия есть первая книга Священного Писания (первая книга Моисеева). В горящем, но не сгорающем кусте, купине неопалимой, явившийся на горе Хорив Моисею Господь так объявил ему о Своем имени: «Аз есмь Сущий (IEHOVAH). И сказал: так скажи сынам Израилевым: Сущий послал меня к вам» (Исх. 3:14).

Постижение категории бытия, раскрывавшейся в разные времена с разных сторон и с разной степенью полноты, неотделимо от истории, философии.

Объективное  бытие и Я-бытие

Для всей идущей от Нового времени «классической» философии, включая Гегеля, характерен разрыв с человеческой стороной бытия, на что обратил внимание создатель «антропологической философии» Л. Фейербах. Критикуя концепцию абстрактного чистого бытия у Гегеля, Фейербах писал: «Человек под бытием, если он в этом отдает себе полный отчет, разумеет наличность, для-себя-бытие, реальность, существование, действительность, объективность»4.

Именно в XX в. эта проблема выдвинулась на передний план, хотя ее назревание чувствовалось уже в конце XIX в., особенно у Ф.М. Достоевского. Если угодно, то было предчувствие страшных потрясений, ожидавших человечество в XX в., когда потерпели крушение основанные на рационалистических посылках попытки устроительства «новой» жизни. Потерпела крах концепция объективного и безразличного к человеку бытия, овладев законами которого, человек, казалось, мог как высшее существо преобразовать мир по своему усмотрению.

Своеобразная «религия человекобожества», по выражению С.Н. Булгакова, сначала вознесла человека, а затем низвергла его в черно-кровавую бездну, символами которой стали польский Освенцим, «леденящий Освенцим Колымы» и испепеляющий гриб Хиросимы.

Кризис XX в. охватил все стороны современной цивилизации, выросшей из семян Нового времени. Он властно потребовал «очеловеченья» жизни. (Вот парадокс! Рационалистическая и гуманистическая мысль, поставившая Человека с большой буквы во главу всего, оказывается, не оставляла места просто для самого человека.) В науке пересмотр основ проявился в возникновении новых теорий — квантовой механики и теории относительности А. Эйнштейна, ключевым понятием которых является понятие «наблюдатель», совершенно невозможное для классического подхода. Это, конечно, не значит, что объективное бытие утрачивает свой статус, но с необходимостью открываются новые его стороны, в которых нет места разрыву с бытием человека.

В экзистенциализме для человеческого бытия духовное и материальное слиты в единое целое: это одухотворенное бытие. Главное в этом бытии — сознание временности (экзистенция есть «бытие к смерти»), постоянный страх перед последней возможностью — возможностью не быть, а значит, сознание бесценности своей личности.

При этом совершенно иначе расценивается соотношение бытия и небытия: «Бытие только тогда и есть, когда ему грозит небытие» (Ф.М. Достоевский). В «пограничной ситуации» — на грани небытия, смерти, уничтожения личности — возникают острые переживания бытия. Они совмещаются с проблемами этическими, с моральным выбором на грани жизни и смерти, который должен делать человек. Здесь наше время мощно вернуло нас к фундаментальным философским вопросам, которые не решит «объективная» наука: сколько угодно скрупулезное описание физических процессов и причин, их вызывающих, не раскрывает суть трагизма ситуации. Перед нами другой вид реальности — человеческий феномен. Он привносит в философию чуждый рационализму эмоциональный элемент (трагизм). Но ведь суть человека и его жизни — это целостность рационального и эмоционального.

Иначе поворачивается соотношение человека и Бога. В пограничной ситуации человек оказывается одиноким во Вселенной и поэтому он жаждет Бога. Религиозное переживание состоит здесь в том, что Бог выступает не как устроитель объективной Вселенной, нечто вроде великого Часовщика (образ которого рождается в физических картинах мира), а как единственное помимо данного человека живое существо в мире, во Вселенной, сжавшейся до размера тюремной камеры.

Стоит сказать и вот о чем. Указанные особенности осознания категории бытия как Я-бытия, или экзистенции, нельзя воспринимать просто как исторически обусловленные жестокими реальностями XX в. Это определенная, крайне важная ступень в познании бытия, и XX в. в этом смысле носит переломный, переходный характер. По-видимому, ломается линия, непосредственно идущая от Ренессанса и эпохи Просвещения, и нас ждет переход к «новому средневековью», согласно выражению Н.А. Бердяева. Эта мысль (хоть и с противоположной по форме метафорой) непосредственно выражена А.И. Солженицыным в «Гарвардской речи» (1978):

«Если не к гибели, то мир подошел сейчас к повороту истории, по значению равному повороту от средних веков к Возрождению, и потребует от нас духовной вспышки, подъема на новую высоту обзора, на новый уровень жизни, где не будет, как в средние века, предана проклятью наша физическая природа, но и тем более не будет, как в Новейшее время, растоптана наша духовная жизнь. Этот подъем подобен восхождению на следующую антропологическую ступень. И ни у кого на Земле не осталось другого выхода, как — вверх»5.

О метафизике

В связи с ростом интереса к религиозной философии и пересмотром тенденций, восходящих к классическим немецким философам XIX в., уместно остановиться на понятии «метафизика», тесно связанном с категорией бытия.

Этимологически здесь все достаточно просто: мета (греч.) — «сверх», «над». Таким образом, все, что сверх физической реальности, относится к реальности метафизической. А это может быть не только, например, духовная, но и биологическая, и социальная реальность — они ведь сверхфизичны. Но под метафизикой понималась особая сверхчувственная реальность, пребывающая за пределами опыта, эксперимента, наблюдения, причем как прямого, так и косвенного. Однако эксперименту, наблюдению, опыту человека и человечества доступна пока еще крайне малая доля сущего. Все «остальное» находится в области, запредельной для человеческой чувственности. Размышления об этом и есть метафизика.

Предмет метафизики, в ее первичном смысле, — рассуждения об абсолютном мировом целом, недоступном никакому чувству, а также о свободе воли, Боге, бессмертии, вечности и бесконечности и т.п.

В связи со сказанным полезно упомянуть категории трансцендентального и трансцендентного. Это две разные ступени сверхчувственной реальности. Несомненно, бытие — сверхчувственно, но оно не обязательно сверхприродное, надмировое. Такая реальность, выходящая за грань эмпирии и характеризующаяся, по Канту, так называемыми априорными (доопытными) формами познания (типа пространства и времени как форм чувственного познания и причинности как категории рассудка), называется трансцендентальной.

Выше ее стоит полностью сверхопытная реальность, фактически недоступная и теоретическому познанию. Это трансцендентная, или ноуменальная, реальность Канта. По мысли всех религиозно думающих философов, Бог есть трансцендентная реальность (но не все трансцендентное божественно).

Материя

Первое, что поражает воображение человека, когда он наблюдает окружающий мир, — это удивительное многообразие предметов, процессов, свойств и отношений. Нас окружают леса, горы, реки, моря. Мы видим звезды и планеты, восхищаемся красотой северного сияния, полетом комет. Разнообразие мира не поддается счету. Нужно иметь большую силу мысли и богатое воображение, чтобы увидеть за многообразием вещей и явлений мира их общность и единство.

У всех предметов и процессов внешнего мира есть такой общий признак: они существуют вне и независимо от сознания, отражаясь прямо или косвенно в наших ощущениях. Другими словами, они объективны. Прежде всего по этому признаку философия объединяет и обобщает их в одном понятии материи. Когда говорится о том, что материя дана нам в ощущениях, то имеется в виду не только прямое восприятие предметов, но и косвенное. Мы не может видеть, осязать, например, отдельные атомы. Но мы ощущаем действие тел, состоящих из атомов.

Когда человек ставит себе цель отыскать единообразную материю как некоторое первоначало всего, то он поступает таким же образом, как если бы вместо вишен и груш захотел съесть плод вообще. Но это тоже абстракция. Материю нельзя видеть, осязать, пробовать на вкус. То, что видят, осязают, есть определенный вид материи. Материя не есть одна из вещей, существующих наряду с другими. Все существующие конкретные материальные образования и есть материя в различных ее формах, видах, свойствах и отношениях. Не существует «безликой» материи. Материя это не реальная возможность всех форм, а действительное их бытие. Единственным относительно отличным от материи свойством является лишь сознание, дух.

Каждое сколько-нибудь последовательное философское мышление может выводить единство мира либо из материи, либо из духовного начала. В первом случае мы имеем дело с материалистическим, а во втором — с идеалистическим монизмом (от греч. один, единственный). Существуют философские учения, которые стоят на позициях дуализма (от лат. двойственный).

Некоторые философы усматривают единство предметов и процессов в их реальности, в том, что они существуют. Это действительно есть то общее, что объединяет все в мире. Но принцип материального единства мира означает не эмпирическое сходство или тождество конкретных существующих систем, элементов и конкретных свойств и закономерностей, а общность материи как субстанции, как носителя многообразных свойств и отношений.

Бесконечное мироздание как в великом, так и в малом, как в материальном, так и в духовном неотступно подчиняется универсальным законам, связующим все в мире в единое целое. Материалистический монизм отвергает воззрения, выделяющие сознание, разум в особую, противостоящую природе и обществу субстанцию. Сознание это и познание действительности, и ее составная часть. Между законами движения мира и сознанием человека нет непроходимой пропасти. Сознание принадлежит не к какому-то потустороннему, а к материальному миру, хотя и противостоит ему как духовность. Оно не сверхъестественный уникум, а естественное свойство высокоорганизованной материи.

Материя в физическом смысле имеет разнообразное, прерывистое строение. Она состоит из частей различной величины, качественной определенности: элементарных частиц, атомов, молекул, радикалов, ионов, комплексов, макромолекул, коллоидных частиц, планет, звезд и их систем, галактик. Ныне обнаружено более 30 различных элементарных частиц, а вместе с резонансами (частицами, живущими очень короткое время) их насчитывается около 100. Предпринимаются попытки найти глубокую внутреннюю связь между элементарными частицами и создать для них нечто вроде Периодической таблицы Д.И. Менделеева. Элементарные частицы различаются по массе покоя и в соответствии с этим разделяются на лептоны (легкие частицы), мезоны (средние частицы) и барионы (тяжелые частицы). Наряду с этим существуют частицы, не обладающие массой покоя, например фотоны.

Атомы построены из положительно заряженных ядер и отрицательно заряженных электронных оболочек. Ядра состоят из протонов и нейтронов, вместе именуемых нуклонами.

От «прерывных» форм материи неотделимы «непрерывные» формы. Это разные виды полей — гравитационные, электромагнитные, ядерные. Они связывают частицы материи, позволяют им взаимодействовать и тем самым существовать. Так, без полей тяготения ничто не объединяло бы звезды в галактики, а само вещество — в звезды. Не было бы ни Солнечной системы, ни самого Солнца, ни планет. Вообще все тела перестали бы существовать: без электрических и магнитных полей ничто не связывало бы атомы в молекулы, а электроны и ядра — в атомы.

Мир и все в мире — это не хаос, а закономерно организованная система, иерархия систем. Под структурностью материи подразумевается внутренне расчлененная целостность, закономерный порядок связи элементов в составе целого. Бытие и движение материи невозможны вне ее структурной организации. Понятие структуры применимо не только к различным уровням материи, но и к материи в целом. Устойчивость основных структурных форм материи обусловлена существованием ее единой структурной организации. В этом смысле можно сказать, что каждый элемент материи как бы несет на себе печать мирового целого. В частности, как показывает наука, электрон имеет прямое отношение к Космосу, и понимание Космоса невозможно без рассмотрения электрона.

Один из атрибутов материи — ее неуничтожимость, которая проявляется в совокупности конкретных законов сохранения устойчивости материи в процессе ее изменения. Исследуя фундамент материи, современная физика открыла всеобщую превращаемость элементарных частиц. В непрерывном процессе взаимных превращений материя сохраняется как субстанция, т.е. как основа всех изменений. Превращение механического движения вследствие трения приводит к накоплению внутренней энергии тела, к усилению теплового движения его молекул. Тепловое движение в свою очередь может превратиться в излучение. Закон сохранения и превращения энергии гласит: какие бы процессы превращения ни происходили в мире, общее количество массы и энергии остается неизменным. Любой материальный объект существует лишь в связи с другими и через них он связан со всем миром.

Принцип неуничтожимости и несотворимости материи имеет большое методологическое значение. Руководствуясь им, наука открыла такие фундаментальные законы, как законы сохранения массы, энергии, заряда, четности и многие другие, позволившие глубже и полнее понять процессы, которые происходят в различных областях природы. Важнейшие законы научного познания служат и орудием критики ошибочных воззрений.

Движение

Мир находится в постоянном движении: у него нет «выходных дней» для покоя.

Движение это способ существования сущего. Быть — значит быть в движении, изменении. Нет в мире неизменных вещей, свойств и отношений. Мир слагается и разлагается, он никогда не бывает чем-то законченным. Движение несотворимо и неуничтожимо. Оно не привносится извне. Движение сущего есть самодвижение в том смысле, что тенденция, импульс к изменению состояния присущи самой реальности: она есть причина самой себя. Поскольку движение несотворимо и неуничтожимо, оно абсолютно, непреложно и всеобще, проявляясь в виде конкретных форм движения.

Если абсолютность движения обусловлена его всеобщностью, то относительность — конкретной формой его проявления. Формы и виды движения многообразны. Они соответствуют уровням структурной организации сущего. Каждой форме движения присущ определенный носитель субстанция. Так, элементарные частицы являются носителями разнообразных процессов взаимопревращений, элементы атомного ядра — носителями ядерной формы движения, элементы атома — носителями внутриатомной формы движения, элементы молекул и молекулярных соединений — носителями химической формы движения, и т.д. вплоть до социальной формы, которая в ряду известных форм движения является высшей.

Движение любой вещи осуществляется только в отношении к некоторой другой вещи. Понятие движения отдельного тела — чистая бессмыслица. Для изучения движения какого-либо объекта нужно найти систему отсчета — другой объект, по отношению к которому можно рассматривать интересующее нас движение.

В бесконечном потоке никогда не прекращающегося движения сущего всегда присутствуют моменты устойчивости, проявляющиеся прежде всего в сохранении состояния движения, а также в форме равновесия явлений и относительного покоя. Как бы ни  изменялся предмет, пока он существует, он сохраняет свою определенность. Река не перестает быть рекой из-за того, что она течет: бытие реки и заключается в ее течении. Обрести абсолютный покой означает перестать существовать. Все относительно покоящееся неизбежно причастно к какому-либо движению и в конечном счете — к бесконечным формам его проявления в мироздании. Покой всегда имеет только видимый и относительный характер.

Пространство и время

Все тела имеют определенную протяженность — длину, ширину, высоту. Они различным образом расположены друг относительно друга, составляют части той или иной системы. Пространство есть форма координации сосуществующих объектов, состояний материи. Оно заключается в том, что объекты расположены вне друг друга (рядом, сбоку, внизу, вверху, внутри, сзади, спереди и т.д.) и находятся в определенных количественных отношениях. Порядок сосуществования этих объектов и их состояний образует структуру пространства.

Явления характеризуются длительностью существования, последовательностью этапов развития. Процессы совершаются либо одновременно, либо один раньше или позже другого; таковы, например, взаимоотношения между днем и ночью, зимой и весной, летом и осенью. Все это означает, что тела существуют и движутся во времени. Время это форма координации сменяющихся объектов и их состояний. Оно заключается в том, что каждое состояние представляет собой последовательное звено процесса и находится в определенных количественных отношениях с другими состояниями. Порядок смены этих объектов и состояний образует структуру времени.

Пространство и время — это всеобщие формы существования, координации объектов. Всеобщность этих форм бытия заключается в том, что они — формы бытия всех предметов и процессов, которые были, есть и будут в бесконечном мире. Не только события внешнего мира, но и все чувства, мысли происходят в пространстве и во времени. В мире все простирается и длится. Пространство и время обладают своими особенностями. Пространство имеет три измерения: длину, ширину и высоту, а время лишь одно — направление от прошлого через настоящее к будущему.

Пространство и время существуют объективно, их существование независимо от сознания. Их свойства и закономерности также объективны, не являются порождением всегда субъективной мысли человека.

Единство материи, движения, пространства и времени

Идея абсолютного пространства и времени соответствовала определенной физической картине мира, а именно: системе взглядов на материю как на совокупность отграниченных друг от друга атомов, обладающих неизменными объемом и инертностью (массой) и действующих друг на друга мгновенно либо на расстоянии, либо при соприкосновении. Изменение физической картины мира изменило и воззрения на пространство и время. Открытие электромагнитного поля и выяснение несводимости поля к состояниям механической среды — мирового эфира — вскрыли несостоятельность классической картины мира. Оказалось, что материя не может быть представлена как совокупность отдельных, строго отграниченных друг от друга элементов. В действительности частицы вещества связаны друг с другом в единые системы полем, действие которого передается с конечной скоростью, одинаковой в любой замкнутой системе (в вакууме — со скоростью света).

Огромный вклад в разработку научных представлений о связи пространства и времени с движущейся материей внес Н.И. Лобачевский. Им была выдвинута идея, согласно которой закономерности геометрии могут быть различными в разных масштабах. Лобачевский пришел к очень важному не только для геометрии, но и для философии выводу: свойства пространства не являются всегда и везде одинаковыми и неизменными. Он создал неевклидову геометрию, которая является более общей и включает в себя евклидову геометрию как частный случай, отражающий пространственные отношения, воспринимаемые нами в повседневном опыте. В ней через точку, взятую вне прямой, можно провести не одну (как в геометрии Евклида), а бесчисленное множество прямых, не пересекающихся с данной. Сумма углов треугольника в этой геометрии не остается постоянной и равной 180°, а меняется в зависимости от изменения длины его сторон и при этом всегда оказывается меньше 180°. Б. Риман создал еще одну неевклидову геометрию. В ней через точку, взятую вне прямой, нельзя провести ни одной прямой, не пересекающей данную. Идеи Лобачевского получили свое дальнейшее развитие и конкретизацию в современной физике. Великое научное открытие XX в. — теория относительности, созданная А. Эйнштейном, — вскрыло конкретные связи пространства и времени с движущейся материей и друг с другом, выразив эти связи строго математически в определенных законах6.

Одним из выражений связи пространства и времени с движением материи является тот факт, обнаруженный теорией относительности, что одновременность событий не абсолютна, а относительна7. Оказывается, что и расстояние между какими-либо телами, находящимися в пространстве на конечном удалении друг от друга, неодинаково в различных движущихся инерциальных системах. С возрастанием скорости длина тела сокращается. В мире нет единственной длины тела: она меняется в зависимости от системы отсчета. Подобно этому промежуток времени между какими-либо событиями различен в различных движущихся материальных системах — с возрастанием скорости он уменьшается8. Такая зависимость протяженности тел и временных промежутков от скорости движения свидетельствует о внутреннем единстве пространства и времени. Итак, в мире все пространственно и временно.

Пространство и время абсолютны. Но поскольку это формы движущейся материи, они обусловлены ею, как форма своим содержанием, и каждый уровень движения материи характеризуется своей пространственно-временной структурой.

Основные категории философии

Общее понятие о категориях. Все, что человек знает об окружающем его мире и о самом себе, он знает в форме понятий, категорий. Категории — это наиболее общие, фундаментальные понятия той или иной науки, философии. Все категории суть понятия, но не все понятия — категории. О мире в целом, об отношении человека к миру мы мыслим категориями, т.е. предельно общими понятиями.

Каждая область знания имеет свои особые категории. Например, физика пользуется такими категориями, как «атом», «масса», «энергия» и др. Биология использует понятия «организм», «наследственность», «изменчивость» и т.д. Но наряду с этими люди пользуются категориями, которые свойственны любой науке и знанию вообще. Конкретные науки изучают особые связи явлений, существующие в той или иной области действительности. Задача философии состоит в изучении наиболее общих связей, законов, свойственных всем явлениям мира и мышлению. Возьмем, например, причинные связи. Они имеются и в физических процессах, и в живой природе, и в обществе, и в мышлении. Каждая наука исследует причинные связи применительно к своей области: физик изучает физические причинные связи, биолог — биологические и т.д. Общее же во всех этих причинных связях является предметом изучения философии. Точно так же обстоит дело, например, с качеством, количеством, формой и содержанием, сущностью и явлением, взаимодействием, развитием и т.д.

Категории — это формы отражения в мысли универсальных законов объективного мира.

С некоторыми основными категориями мы уже познакомились. Это прежде всего категории материи, движения, пространства, времени и др. Но этим далеко не ограничивается система категорий. История философии выработала и такие категории, как причина и следствие, форма и содержание, необходимость и случайность, возможность и действительность и др. Эти и другие категории формировались в сознании по мере того, как человек миллиарды раз сталкивался с реальными причинно-следственными, пространственно-временными отношениями вещей, их качественной и количественной сторонами и учитывал их. Логические категории являются формами мысли и определениями бытия.

Выражая как бы каркас мира, категориальная структура мышления очень устойчива, но вместе с тем изменчива, исторична. Особенно подвижным является содержание категорий. Сравните, например, то, как понимали материю в древности и как эта категория осмысливается в системе современной картины мира. То же можно сказать и о других категориях, например о рассмотренных нами пространстве, времени и т.п.

Являясь результатом отражения объективного мира в процессе его практического преобразования, категории становятся средством познания действительности с целью ее дальнейшего более широкого и более глубокого преобразования. Следовательно, категории играют большую методологическую роль в науке. Без них вообще невозможно научное мышление ни в одной области знания.

Исходной философской категорией является категория бытия. По существу, все остальные категории с различных сторон характеризуют содержание, всевозможные проявления свойств, отношений, развития сущего: движение — способ существования сущего, пространство и время — формы его существования. Качество, количество, причина и следствие и другие категории — все это также характеристика бытия.

Категории взаимосвязаны между собой и в определенных условиях переходят друг в друга: случайное становится необходимым, единичное — общим, количественные изменения влекут за собой изменения качества, следствие превращается в причину и т.д. Эта текучая взаимосвязь категорий есть обобщенное отражение взаимосвязи явлений действительности. Все категории являются категориями историческими, так что не существует и не может существовать какой-нибудь одной неподвижной системы категорий, данной раз и навсегда. В связи с развитием мышления и науки возникают новые категории (например, информация), а старые наполняются новым содержанием. Любая категория в реальном процессе человеческого познания, в науке существует только в системе категорий и через нее.

Всеобщая связь и взаимодействие. В мире нет ничего стоящего особняком. Любой предмет — звено в бесконечной цепи, соединенное как бы «крючочками» с окружающими звеньями. И эта вселенская цепь нигде не разорвана: она объединяет все предметы и процессы мира в единое целое, она носит всеобщий характер. В бесконечной паутине связей — жизнь мира, его история.

Связь это зависимость одного явления от другого в каком-либо отношении. К основным формам связи относятся: пространственные, временные, генетические, причинно-следственные, существенные и несущественные, необходимые и случайные, закономерные, непосредственные и опосредованные, внутренние и внешние, динамические и статические, прямые и обратные и др. Связь — это не предмет, не субстанция, она не существует сама по себе, вне того, что связано.

Явления мира находятся не только во взаимной зависимости, они взаимодействуют: один предмет воздействует определенным способом на другой и испытывает его воздействие на себе. При рассмотрении взаимодействующих объектов необходимо иметь в виду, что одна из сторон взаимодействия может быть ведущей, определяющей, а другая — производной, определяемой.

Исследования различных форм связей и взаимодействия — первостепенная задача познания. Игнорирование принципа всеобщей связи и взаимодействия пагубно сказывается в практических делах. Так, вырубка лесов ведет к уменьшению количества птиц, а это сопровождается увеличением числа сельскохозяйственных вредителей. Истребление лесов сопровождается обмелением рек, эрозией почвы и тем самым снижением урожаев.

Развитие. Во Вселенной нет ничего окончательно завершенного. Все находится в пути к иному. Развитие это определенное направленное, необратимое изменение объекта: или просто от старого к новому, или от простого к сложному, от низшего уровня ко все более высокому.

Развитие необратимо: через одно и то же состояние все проходит лишь однажды. Невозможно, скажем, движение организма от старости к молодости, от смерти к рождению. Развитие — это двойной процесс: в нем уничтожается старое и на его месте возникает новое, которое утверждает себя в жизни не путем беспрепятственного развертывания своих потенций, а в суровой борьбе со старым. Между новым и старым есть и сходство, общее (иначе мы имели бы лишь множество не связанных между собой состояний), и различие (без перехода к чему-то другому нет развития), и сосуществование, и борьба, и взаимоотрицание, и взаимопереход. Новое возникает в лоне старого, достигая затем уровня, не совместимого со старым, и последнее отрицается. Старое рано или поздно должно умереть, чтобы молодое могло жить. Вечная игра жизни безжалостна, как смерть, неотразима, как рождение. Помните у А.С. Пушкина:

...у гробового входа

Младая будет жизнь играть...

Наряду с процессами восходящего развития существует и деградация, распад систем переход от высшего к низшему, от более совершенного к менее совершенному, понижение уровня организации системы, например, деградация биологических видов, вымирающих в силу невозможности приспособиться к новым условиям. Когда деградирует система в целом, это не значит, что все ее элементы подвергаются распаду. Регресс — противоречивый процесс: целое разлагается, а отдельные элементы могут прогрессировать. Далее, система в целом может прогрессировать, а некоторые ее элементы — деградировать, например прогрессивное развитие биологических форм в целом сопровождается деградацией отдельных видов.

Во Вселенной в целом значительное место занимают циклические процессы, например взаимопревращение элементарных частиц. Если в одних конкретных системах Вселенной преобладает поступательное развитие, то в других возможна деградация. Согласно современным представлениям, известная науке ветвь поступательного развития состоит из дозвездной, звездной, планетной, биологической, социальной и гипотетической метасоциальной ступеней структурной организации сущего.

Принцип развития имеет огромное методологическое значение. Чтобы проникнуть в тайну вещи, нужно разведать тайну ее происхождения. Правильное понимание истории становления явления помогает уяснить суть развитого явления. Вместе с тем по мере углубления в настоящее состояние объекта мы открываем все новые углы зрения на прошлое: низшие формы развития лучше понимаются лишь в свете тех тенденций, которые полностью выявляются на уровне зрелого состояния изучаемого объекта.

Идея закона. Познание мира убеждает нас в том, что в мире всюду имеются некие правильность, порядок: планеты движутся строго по своим причудливым путям, осень сменяется зимой, молодое старится и уходит из жизни, ему на смену нарождается новое. У Вселенной есть свой «кодекс законов», все введено в их рамки. Закон всегда выражает связь между предметами, элементами внутри предмета, между свойствами предметов и в рамках данного предмета. Но не всякая связь есть закон: связь может быть необходимой и случайной. Закон это необходимые, устойчивые, повторяющиеся, существенные связи и отношения вещей. Он указывает на определенный порядок, последовательность, тенденцию развития явлений,

Необходимо различать законы строения, функционирования и развития системы. Законы могут быть менее общими, действующими в ограниченной области (закон естественного отбора), и более общими (закон сохранения энергии). Одни законы выражают строгую количественную зависимость между явлениями и фиксируются в науке математическими формулами. Другие не поддаются математическому описанию, например закон естественного отбора. Но и те и другие законы выражают объективную, необходимую связь явлений.

Различают динамические и статистические законы. Динамический закон это такая форма причинной связи, при которой начальное состояние системы однозначно определяет ее последующее состояние. Динамические законы бывают разной степени сложности. Они приложимы ко всем явлениям вообще и к каждому из них в отдельности, разумеется, из числа тех, которые подвластны данному закону; так, каждый брошенный вверх камень, подчиняясь закону тяготения, падает вниз.

Науке известны и такие события, которые не укладываются в рамки динамических законов. В 1 куб. см воздуха у поверхности Земли примерно 30 000 000 000 000 000 000 молекул вещества. Исследовать все столкновения частиц между собой — пустая затея. Уже в середине XIX в. физики поняли, что можно изучать свойства громадных скоплений частиц вещества, не вдаваясь в подробности механического поведения каждой отдельной частицы. Температура, давление, плотность, вязкость, электрическая проводимость — все это свойства «коллективов» частиц, и для изучения этих свойств понадобились статистические закономерности.

Наука, не имея возможности предсказывать поведение индивидуальных компонентов некоторых систем, точно предсказывает поведение целого. Случайность в поведении индивидуального подчиняется закономерностям жизни целого. Статистическая закономерность характеризует массу явлений как целое, а не каждую часть этого целого. Если несчастный случай должен произойти на каждом миллионе километров пути, то это не относится к каждому, кто прошел этот путь: случай может «настигнуть» человека и на первом километре.

Посредством раскрытия закономерностей, действующих в мире, достигается предвидение будущего, осуществляется претворение теории в практику. Отраженные в мышлении закономерности составляют сердцевину любой науки. Власть человека над окружающим миром измеряется объемом и глубиной знания его законов.

Единичное, особенное и общее. Как похожи, к примеру, листья на клене! Но среди них мы не найдем ни одной совершенно тождественной пары. Нет ничего абсолютно тождественного ни другому, ни даже самому себе. Вещи различны и внутри себя, и между собой. Есть выражение: похожи, как две капли воды. Но две капли воды, говорит Г. Лейбниц, рассматриваемые через микроскоп, оказываются различными. Чистое тождество может существовать лишь в абстракции, как формальное тождество, согласно которому А = А. Реально же существует только конкретное тождество, предполагающее внутри себя различие.

В «лепке» единичного участвует колоссальное множество неповторимых условий, масса случайностей. В примере с листьями клена разница в освещении, температуре, микроклимате и т.д. обусловила разницу в размерах, оттенках цвета, формы, массы листьев и др. Природа не терпит штампов. Она неистощима в творчестве индивидуального.

Единичное это объект во всей совокупности присущих ему свойств, отличающих его от всех других объектов и составляющих его индивидуальную, качественную и количественную определенность.

Представление о мире только как о бесконечном многообразии индивидуальностей односторонне, а потому неверно. Бесконечное многообразие — это лишь одна сторона бытия. Другая его сторона заключается в общности вещей, их свойств и отношений. С той же определенностью, с какой мы утверждали, что нет двух абсолютно тождественных вещей, можно говорить, что нет двух абсолютно различных вещей, не имеющих между собой ничего общего. Все звезды обладают общими чертами, отличающими их от всего другого. То же можно сказать про минералы, растения, животных и т.д. Общееэто единое во многом. Единство может выступать в форме сходства или общности свойств, отношений предметов, объединяемых в определенный класс, множество. Общие свойства и отношения вещей познаются на основе обобщения в виде понятий и обозначаются нарицательными именами: «человек», «растение», «закон», «причина» и т.д.

В каждом единичном заключается общее как его сущность. Например, утверждение, что данный поступок есть подвиг, означает признание за данным единичным действием некоего общего качества. Общее — это как бы «душа», суть единичного, закон его жизни и развития.

Предметы могут обладать различной степенью общности. Единичное и общее существуют в единстве. Их конкретное единство есть особенное. При этом общее может выступать в двояком отношении: по отношению к единичному оно выступает как общее, а по отношению к большей степени общности — как особенное. Например, понятие «русский» выступает как единичное по отношению к понятию «славянин»; последнее выступает как общее по отношению к понятию «русский» и как особенное к понятию «человек». Итак, единичное, особенное и общее это соотносительные категории, выражающие взаимопереходы отражаемых предметов и процессов.

Действие общей закономерности выражается в единичном и через единичное, а всякая новая закономерность вначале выступает в действительности в виде единичного исключения из общего правила, будь то рождение нового биологического вида, новых общественных отношений и т.д. Ничто не может возникнуть иным путем. Потенциальное общее в виде единичного, будучи вначале случайным, постепенно увеличивается в числе и набирает силу закона, приобретая статус и власть общего. Так возникли нормы морали, так появляются новые моды на что-либо и т.п. При этом в общее превращаются такие единичные «исключения», которые соответствуют тенденции развития, вытекающей из всей совокупности условий. Случайные единичные отклонения отсеиваются и исчезают, взаимно погашая друг друга, дают среднюю равнодействующую, общую закономерность. Общее не существует до единичного и вне его; единичное не всегда можно обобщать. Их единство и есть особенное. Эта категория преодолевает односторонность, абстрактность того и другого и берет их в конкретном единстве.

Правильный учет единичного, особенного и общего играет огромную познавательную и практическую роль. Наука имеет дело с обобщениями и оперирует общими понятиями, что дает возможность устанавливать законы и тем самым вооружать практику предвидением. В этом сила науки, но в этом же кроется ее слабость. Единичное и особенное богаче общего. Только через строгий анализ и учет единичного, особенного путем наблюдения, эксперимента достигаются углубление, конкретизация законов науки. Общее раскрывается в понятии только через отражение единичного и особенного. Благодаря этому научное понятие воплощает в себе богатство особенного и индивидуального. Если игнорируется изучение единичного, то тем самым обедняется знание общего, особенного там, где индивидуальные особенности составляют существенную сторону данного объекта, например данной революции в данной стране, данного человека. Так, в понятии «человек» исчезают те бесчисленные индивидуальные особенности, которые характерны, скажем, для М.Ю. Лермонтова и которые воспроизводятся в его индивидуализированном образе. Искусство как раз и заключается в отражении общего в форме единичного и особенного. Но принцип индивидуализации важен не только в искусстве, где без него вообще нечего делать, но и в науке и практике.

Часть и целое, система. Система это целостная совокупность элементов, в которой все элементы настолько тесно связаны друг с другом, что выступают по отношению к окружающим условиям и другим системам того же уровня как единое целое. Элемент это минимальная единица в составе данного целого, выполняющая в нем определенную функцию. Системы могут быть простыми и сложными. Сложная система это такая, элементы которой сами рассматриваются как системы.

Любая система есть нечто целое, представляющее собой единство частей. Категории целого и части — соотносительные категории. Какую бы сколь угодно малую частицу сущего мы ни взяли (например, атом), она представляет собой нечто целое и вместе с тем часть другого целого (например, молекулы). Это другое целое есть в свою очередь часть некоторого большего целого (например, организма животного). Последнее есть часть еще большего целого (например, планеты Земля) и т.д. Любое доступное нашей мысли сколь угодно большое целое в конечном счете является лишь частью бесконечно большого целого. Так, можно представить себе все тела в природе частями одного целого — Вселенной.

По характеру связи частей различные целостности делятся на три основных типа целостности. Первый тип — неорганизованная (или суммативная) целостность, например простое скопление предметов, подобное стаду животных, конгломерат, т.е. механическое соединение чего-либо разнородного (горная порода из гальки, песка, гравия, валунов и т.п.). В неорганизованном целом связь частей носит механический характер. Свойства такого целого совпадают с суммой свойств составляющих его частей. При этом, когда предметы входят в состав неорганизованного целого или выходят из него, они не претерпевают качественных изменений.

Второй тип целостности — организованная целостность, например атом, молекула, кристалл, Солнечная система, Галактика. Организованное целое обладает разным уровнем упорядоченности в зависимости от особенностей составляющих его частей и от характера связи между ними. В организованном целом составляющие его элементы находятся в относительно устойчивой и закономерной взаимосвязи.

Свойства организованного целого нельзя свести к механической  сумме свойств его частей: реки «потерялись в море, хотя они в нем и хотя его не было бы без них»9. Ноль сам по себе ничто, а в составе целого числа его роль значительна. Вода обладает свойством гасить огонь, а составляющие ее части порознь обладают совсем иными свойствами: водород сам горит, а кислород поддерживает горение.

Третий тип целостности — органическая целостность, например организм, биологический вид, общество. Это высший тип организованной целостности, системы. Ее характерные особенности — саморазвитие и самовоспроизведение частей. Части органического целого вне целого не только теряют ряд своих значимых свойств, но и вообще не могут существовать в данной качественной определенности: как ни скромно место того или иного человека на Земле и как ни мало то, что он делает, но все же он осуществляет дело, необходимое для целого.

Исследуя какое-либо целое, мы путем анализа выделяем в нем соответствующие части и выясняем характер связи между ними. Та или иная система может быть понятна как целое лишь в результате уяснения природы ее частей. Например, природу атомов нельзя было определить до тех пор, пока не были получены данные об их сложном строении и пока теоретически они не были представлены как системы. Но недостаточно изучить части без их связи с целым: знающий только части еще не знает целого. Обилие частностей может заслонить целое. Любой единичный предмет может быть правильно понят тогда, когда он анализируется не в отрыве от системы, а в связи с ней.

Никакая область знания не может обойтись без категорий части и целого. Эти категории имеют огромное методологическое значение не только в науке, но и в искусстве. Художник, например, хорошо знают, что в правильном соотношении части и целого хранится сокровенная тайна художественности произведения. Когда слушаешь хорошую музыку, то чувствуешь, что в ней каждая нота определена общей темой. Проблема ансамбля в архитектуре точно так же демонстрирует удивительное отношение целого и его частей.

Содержание, структурой форма. Каждый объект как-то оформлен, структурно организован, содержателен. Содержание это то, что составляет сущность объекта, единство всех его составных элементов, его свойств, внутренних процессов, связей, противоречий и тенденций. В содержание входят не только составляющие тот или иной объект элементы, но и способ их связей, т.е. структура. При этом из одних и тех же элементов могут быть образованы различные структуры. Например, записи разных слов — «ток» и «кот» — состоят из одних и тех же элементов-букв, но слова отличаются друг от друга структурой и обозначают разные предметы. По способу связей элементов в данном предмете мы узнаем его структуру, которая придает относительную устойчивость и качественную определенность объекту.

Форма и содержание едины: нет и не может быть бесформенного содержания и формы, лишенной содержания. Их единство выявляется в том, что определенное содержание «облачается» в определенную форму. Ведущей стороной, как правило, является содержание: форма организации зависит от того, что организуется. Изменение обычно начинается с содержания. В ходе развития содержания неизбежен период, когда старая форма перестает соответствовать изменившемуся содержанию и начинает тормозить его дальнейшее развитие. Наступает конфликт между формой и содержанием, который разрешается путем ломки устаревшей формы и возникновения формы, соответствующей новому содержанию.

Единство формы и содержания предполагает их относительную самостоятельность и активную роль формы по отношению к содержанию. Относительная самостоятельность формы выражается, например, в том, что она может несколько отставать в развитии от содержания. Относительная самостоятельность формы и содержания выявляется и в том, что одно и то же содержание может облекаться в различные формы.

Мудрость заключается в том, чтобы не упускать из виду ни содержательную сторону объекта, ни его форму. Метод формализации имеет существенное значение в развитии современной логики, в математике и кибернетике. В современной науке получили исключительно широкий размах структурные методы исследования. Это понятно: не проникнув в структуру объекта, в закономерную связь его элементов, невозможно раскрыть сущность, понять направление его развития. Форма играет очень большую роль в организации и развитии содержания. Это важно иметь в виду не только в теории, но и на практике, где умелое использование активной роли формы организации труда, производственного процесса, расстановки людских сил может решить ход и исход дела. Мудрость хозяйственного руководства заключается в умении выбрать нужную форму организации дела в данный момент. Выбор и разработка гибких форм — одна из самых важных задач в политике, дипломатии.

Категории формы и содержания, их гармоническое единство имеют колоссальное значение в процессе художественного творчества, где без свободного владения формой невозможно создавать произведения значительного содержания. Чем больше форма художественного произведения соответствует его идее, тем оно удачнее. И великие творения искусства очаровывают нас своей красотой потому, что их форма и содержание находятся в органическом единстве.

Сущность и явление. Развитие познания есть непрестанное движение мысли от поверхностного, видимого, от того, что является нам, ко все более глубокому, скрытому — к сущности. Сущность вещей — нечто лежащее за пределами непосредственных восприятий. Понятие сущности близко, но не тождественно понятиям общего, целого, содержания, внутреннего. Сущность это главное, основное, определяющее в предмете, это существенные свойства, связи, противоречия и тенденции развития объекта. Язык образовал слово «сущность» из сущего, а реальный смысл сущности проще выражается понятием «существенное», что значит важное, главное, определяющее, необходимое, закономерное. Любой закон окружающего нас мира выражает существенную связь между явлениями. Законы науки суть отражения этих существенных связей.

Явление это внешнее обнаружение сущности, форма ее проявления. В отличие от сущности, которая скрыта от взора человека, явление лежит на поверхности вещей. Но явление не может существовать без того, что в нем является, т.е. без его сущности.

Сущность как-то проявляется. В сущности нет ничего, что не проявлялось бы. Но явление богаче, красочнее сущности хотя бы потому, что оно индивидуализировано и происходит в неповторимой совокупности внешних условий. В явлении существенное проявляется вместе с несущественным, случайным по отношению к сущности. Но в целостном явлении нет случайностей — это система (произведение искусства). Явление может соответствовать своей сущности или не соответствовать ей, степень того и другого может быть различной. Сущность обнаруживается и в массе явлений, и в единичном существенном явлении. В одних явлениях сущность выступает полно и «прозрачно», а в других наоборот. Диалектический метод мышления позволяет отличать существенное от несущественного, являющегося, усматривая критерий для этого различия в практике. Вместе с тем он указывает на то, что их объективное различие не абсолютно, а относительно. Например, в свое время существенным свойством химического элемента считался атомный вес. Потом выяснилось, что таким свойством является заряд ядра атома, но атомный вес не перестал быть существенным свойством. Оно существенно в первом приближении, являясь сущностью менее высокого порядка, и свое объяснение оно получает через свойство более высокого порядка — заряд ядра атома.

Идея причинности. Когда одно явление при определенных условиях видоизменяет или порождает другое явление, то первое выступает как причина, второе — как следствие. Причинность есть связь, превращающая возможность в действительность, отражающая закономерности развития. Цепь причинно-следственных связей объективно необходима и универсальна. Она не имеет ни начала, ни конца, не прерывается ни в пространстве, ни во времени.

Принцип причинности имеет огромное значение в научном познании действительности. Первейшей предпосылкой всякого научного исследования всегда было, по мысли М. Планка, предположение, что во всех событиях естественного и духовного мира имеет место закономерная связь, которая именуется причинностью.

Любое следствие вызывается взаимодействием по крайней мере двух тел. Поэтому явление-взаимодействие выступает в качестве истинной причины явления-следствия. Лишь в простейшем частном и предельном случае можно представить причинно-следственную связь как одностороннее, однонаправленное действие. Например, причиной падения камня на Землю является их взаимное притяжение, подчиняющееся закону всемирного тяготения, а само падение камня на Землю — результат их гравитационного взаимодействия. Но поскольку масса камня бесконечно меньше массы Земли, то можно пренебречь действием камня на Землю. И в итоге возникает представление об одностороннем действии, когда одно тело (Земля) выступает активной стороной, а другое (камень) — пассивной. Однако в более сложных случаях нельзя абстрагироваться от обратного воздействия носителя действия на другие взаимодействующие с ним тела. Так, в химическом взаимодействии двух веществ невозможно выделить активную и пассивную стороны. Еще более справедливо это при превращениях друг в друга элементарных частиц.

Понимание причинности как одностороннего действия затрудняет понимание развития, его внутреннего источника, состоящего во взаимодействии противоположных сторон внутри данной системы. Временное отношение между причиной и следствием заключается в том, что существует временной интервал в виде запаздывания между началом действия причины (например, взаимодействия двух систем) и началом проявления соответствующего следствия. Какое-то время причина и следствие сосуществуют, а потом причина угасает, а следствие в конечном счете превращается в новую причину. И так до бесконечности.

Взаимодействие причины и следствия именуется принципом обратной связи, который действует во всех самоорганизующихся системах, где происходят восприятие, хранение, переработка и использование информации, как, например, в организме, электронном устройстве, обществе. Без обратной связи немыслимы устойчивость, управление и поступательное развитие системы.

Причина выступает как активное и первичное по отношению к следствию. Но «после этого» не всегда означает «поэтому». Например, день следует за ночью, а ночь — за днем, однако день не есть причина ночи, а ночь не есть причина дня. Причина их взаимной смены состоит во вращении Земли вокруг своей оси.

Представление о причинности возникло в сознании человека благодаря его практической деятельности. Человек никогда не узнал бы, что огонь может согревать, если бы он на своем повседневном опыте не убеждался в этом.

Познание причинных связей имеет огромное значение для жизни человека, общества, развития науки: вся наша уверенность в жизни покоится на признании причинности и закономерности.

В науках, особенно естествознании, различают полную причину и причину специфическую, главную и неглавную. Полная причина это совокупность всех событий, при наличии которых рождается следствие. Установление полной причины возможно только в довольно простых событиях, в которых участвует сравнительно небольшое число элементов. Обычно же исследование направлено на раскрытие специфических причин события. Специфическая причина это совокупность ряда обстоятельств, взаимодействие которых вызывает следствие. При этом специфические причины вызывают следствие при наличии многих других обстоятельств, уже имевшихся в данной ситуации до наступления следствия. Эти обстоятельства составляют условия действия причины. Специфическую причину определяют как наиболее существенные в данной ситуации элементы полной причины, а остальные ее элементы выступают в роли условий действия специфической причины. Бывает так, что причиной события выступает сразу несколько обстоятельств, каждое из которых необходимо, но недостаточно для наступления явления. Главная причина это та, которая из всей совокупности причин играет решающую роль.

Причины бывают внутренними и внешними. Внутренняя причина действует в рамках данной системы, а внешняя причина характеризует взаимодействие одной системы с другой. Так, развитие производства является внутренней причиной движения человеческого общества. Существенное значение имеют и внешние причины, такие, как взаимодействие организма и среды, общества и природы, взаимоотношения государств.

Причины могут быть объективными и субъективными. Объективные причины осуществляются помимо воли и сознания людей. Субъективные причины заключены в целенаправленных действиях людей, в их решимости, организованности, опыте, знании.

Следует различать непосредственные причины, т.е. те, которые прямо вызывают и определяют данное действие, и опосредованные причины, которые вызывают и определяют действие через ряд промежуточных звеньев. Например, человек получил сильную психическую травму. Ее действие может сразу не сказаться. Но по прошествии многих лет влияние этой травмы при соответствующих условиях может выразиться в определенном симптоме болезни. Это опосредованная причина.

Причина, условия и повод. Для того чтобы причина вызвала следствие, требуются определенные условия. Условия это явления, необходимые для наступления данного события, но сами по себе его не вызывающие. Хотя сами по себе условия не могут вызвать соответствующего следствия, но без них причина бессильна. Еще Гален говорил: ни одна причина не может вызвать заболевания, если налицо нет восприимчивости организма. Известно, что человек, в организм которого попали определенные микробы, может заболеть, а может и не заболеть. От характера условий зависят способ действия данной причины и природа следствия. Изменяя условия, можно изменять и способ действия причины, и характер следствия.

Причину необходимо отличать от повода внешнего толчка, способствующего проявлению причины. Так, повод — убийство австрийского эрцгерцога в Сараево — привел в действие причины Первой мировой войны.

Диалектический и механистический детерминизм. Детерминизм это философский принцип, согласно которому явления природы, общества и сознания связаны друг с другом естественной причинной связью и обусловливают друг друга. Причина, обусловленность бесконечны: не может быть ни первой (т.е. беспричинной) причины, ни последнего (т.е. беспоследственного) следствия.

Диалектический детерминизм исходит из признания многообразия типов причинных связей в зависимости от характера закономерностей, действующих в данной сфере явления. Он несовместим с механистическим детерминизмом, который трактует все многообразие причин лишь как механическое взаимодействие, не учитывая качественного своеобразия закономерностей различных форм движения. Отрицая объективный характер случайностей, он ведет к фатализму10. Такой детерминизм применим при некоторых инженерных расчетах машин, мостов и других сооружений. Однако с данных позиций нельзя объяснить, например, закономерности поведения микрочастиц, биологические явления, психическую деятельность, общественную жизнь.

Необходимое и случайное. Нет таких сил, которые остановили бы движение небесных тел и развитие материи. Невозможно повернуть историю вспять. Люди давно подметили, что события в природе и обществе совершаются с неумолимой силой. Из этого делались и верные, и неверные выводы. Что бы ни случилось с человеком, люди говорят: «Чему быть, того не миновать». Вера в судьбу — фатализм — базируется на том положении, что в мире, в жизни человека все заранее предписано и предопределено. Были философы, которые считали, что в мире абсолютно все свершается с необходимостью: все, что мы наблюдаем, не может быть иначе, чем оно есть.

Из правильного положения о причинной обусловленности явлений природы и общества эти ученые и философы делали неверный вывод о том, что в мире есть только необходимость, а случайных явлений нет. Так, Б. Спиноза утверждал, что случайным явление называется исключительно по причине недостатка наших знаний. В подобном утверждении отождествляются два разных понятия: необходимость и причинность. Случайные явления причинно обусловлены. Но от этого случайные явления не становятся необходимыми. Не все, что возникает, возникает по необходимости. Случайности в объективном мире принадлежит определенная специфическая роль. Случайность не имеет своего основания в существенных свойствах и отношениях объекта. Она не есть нечто исторически подготовленное ходом развития данного объекта. Случайность это то, что в данных условиях может быть, поможет и не быть, может произойти так, но может произойти и иначе.

В окружающем мире и в жизни людей совершаются и необходимые, и случайные события. Отрицание объективной случайности ложно и вредно с научной и практической точки зрения. Признавая все одинаково необходимым, человек оказывается неспособным отделить существенное от несущественного, необходимое от случайного.

Необходимость также бывает внутренней и внешней, т.е. порожденной собственной природой объекта или стечением внешних обстоятельств. Она может быть характерной для множества объектов или единичного объекта. Необходимость это существенная черта закона. Как и закон, необходимость может быть динамической и статистической.

Неверно думать, будто явления могут быть только необходимыми либо только случайными. Диалектика необходимости и случайности состоит в том, что случайность выступает как форма проявления необходимости и как ее дополнение. Следовательно, случайности имеют место и в лоне необходимости. Почему необходимость проявляется в виде случайности? Общее, закономерное проявляется только через единичное, а в «лепке» единичного, как уже говорилось, принимает участие бесчисленное множество обстоятельств, накладывающих на него печать неповторимости. Случайности оказывают влияние на ход развития необходимого процесса, ускоряя или замедляя его и сами превращаясь в необходимость.

Учет диалектики необходимости и случайности — важное условие правильной практической и творческой деятельности. Человек не должен делать ставку на случайное, но вместе с тем нельзя упускать благоприятные случайности и не учитывать возможность неблагоприятных. Немало научных открытий и изобретений в технике осуществлено в силу благоприятного стечения случайных обстоятельств. Как бы ни были рассчитаны наши поступки, мы все равно что-то оставляем на долю случая. Пожарные лестницы на домах, страхование жизни и имущества, усиленное дежурство медицинского персонала в праздничные дни и т.д. — все это рассчитано на возможную случайность.

Возможность, действительность и вероятность. Действительность — это природа и всемирная история, человек и его разум, материальная и духовная культура, это единство сущности и явления, внутреннего и внешнего, необходимого и случайного, единичного и общего, причины и следствия, это окружающий нас мир во всем его красочном многообразии.

Понятие действительности употребляется и в смысле лишь наличного, непосредственного бытия: действительность противопоставляется возможности или соотносится с нею, т.е. с тем, что существует лишь в качестве потенции чего-то иного: например, желудь — это дуб в возможности. Действительность это то, что уже возникло, осуществилось, что живет и действует. Действительность есть процесс, и для нее существен внутренний, скрытый момент возможностей — этих своего рода «надежд» бытия. Всякое изменение объекта есть переход от возможности к действительности. Возможность — это будущее в настоящем, это то, чего не существует в данной качественной определенности, но что может возникнуть и существовать, стать действительностью при определенных условиях.

Во времени возможность предшествует действительности. Действительность же, будучи результатом предшествующего развития, является в то же время исходным пунктом дальнейшего развития. Возможность возникает в данной действительности и реализуется через появление новой действительности. Наличное бытие, «непосредственная действительность содержит в себе зародыш чего-то совершенно другого. Сначала это другое есть только возможность, но эта форма затем снимает себя и превращается в действительность. Эта новая действительность, которая таким образом рождается, есть подлинно внутреннее непосредственной действительности, которое пожирает последнюю»11.

Развитие — это не просто развертывание свитка готовых возможностей. Как в следствии имеется нечто большее, чем в причине, так и в действительности постоянно рождаются все новые и новые возможности. Живое, например, возникает из предпосылок, не имеющих свойств живого. Известно, что любая причина определяет лишь непосредственно вытекающее из нее следствие и «не ответственна» за то, что вызовут к жизни сами эти следствия, становясь причиной в отдаленном будущем. Подобно этому, и каждое данное состояние вещей определяет не все последующие, а лишь непосредственно из него вытекающее. В силу этого отдаленное будущее станет таким, каким оно и не «снится» настоящему. «Туман будущего» объективно «сгущается» пропорционально его удаленности от настоящего.

Чтобы возможность перешла в действительность, необходимы два фактора: действие определенного закона и наличие соответствующих условий. Любая система заключает в себе больше возможностей, чем может реализовать. Любой живой организм обладает возможностью воспроизвести колоссальное потомство: микроорганизмы могли бы в несколько дней дать массу живого вещества, во много раз превышающую массу земного шара. Но множество возможностей остаются неосуществленными. А разве человек реализует все свои возможности? На пути к реализации каждой из них лежит масса препятствий, происходит борьба между ними. Жизнь производит как бы отбор одних и браковку других. Все, что существует в действительности, — результат этого отбора. Всегда ли он удачный — это другой вопрос. Жизнь постоянно создает коллизии между тем, что есть, и тем, что должно быть. Все в мире пронизано противоречиями. Это относится и к возможностям.

В природе превращение возможности в действительность происходит в целом стихийно. Совсем иное дело в человеческом обществе. Историю делают люди. От их воли, сознания, активности зависит очень многое.

Вероятность это мера возможности, степень реализации данного события при данных условиях и при данной закономерности. Например, вы бросаете монету. Пока монета не брошена, в ней заключены две возможности: «орел или решка». Каждый опыт бросания реализует случайно какую-то одну возможность. И лишь колоссальное число опытов бросания реализует равное распределение вероятностей. Стопроцентная вероятность, или необходимость, это полная достоверность события. Отсутствие всякой вероятности это полная недостоверность, или невозможность, события. Между этими крайними полюсами располагается шкала различных степеней вероятности, исчисляемых математической теорией вероятностей. Необходимость существует не только в форме уже реализованной возможности — актуально, но и потенциально. В историческом процессе существует несколько возможностей. Необходимость превращения той или иной возможности в действительность может усиливаться или ослабляться до полного истощения, что зависит от изменения условий.

Вероятностная связь данных событий выявляется при многократном повторении данных условий. В малом числе бросаний монеты и тем более в единичном действии невозможно предсказать, что выпадет. Здесь царствует случай. Но его власть как бы передается статистическому закону: когда количество бросаний достигает, например, 24 000, обе возможности реализуются с одинаковой вероятностью. Монета симметрична. Это и есть основная причина равнодействующей.

Вероятностные отношения имеют две стороны: внутреннюю, проистекающую из структуры предмета (в нашем примере — из симметричного строения монеты), и внешнюю, зависящую от частоты реализации события (в нашем примере — от количества бросаний). Объективную связь между внутренними и внешними сторонами вероятности выражает закон больших чисел, который гласит: совокупное действие большого числа случайных факторов приводит при некоторых весьма общих условиях к результату, почти не зависящему от случая. Каждое событие есть равнодействующая необходимых и случайных причин. Закон больших чисел выступает как закон постоянных причин, преодолевающих влияние случайностей. Постоянство проявляется в пределах тех условий и причин, которые вызывают определенное явление. В примере с бросанием монеты по мере возрастания числа опытов дает о себе знать основная причина (симметрия структуры монеты), которая в конечном счете приводит к реализации обеих возможностей.

Статистическая закономерность, существующая объективно в массе единичных явлений, является той объективной основой, на которой воздвигается могучее здание статистических методов научного познания мира. Методы теории вероятностей и непосредственно связанные с ними статистические методы активно применяются буквально во всех областях современной науки. Еще в рамках классической физики сложилась статистическая физика, а в квантовой механике вероятностные принципы приобрели фундаментальное познавательное значение. Теория информации, лежащая в основе кибернетики, базируется на теории вероятностей. Биологи, экономисты, социологи, инженеры широко пользуются вероятностными методами. Возникла и интенсивно развивается специальная отрасль логической науки — вероятностная логика.

Противоречие. Диалектическое противоречие это наличие в объекте альтернативных сторон, свойств, моментов, тенденций, которые в то же время предполагают друг друга и в составе данного объекта существуют лишь во взаимной связи, в единстве. Диалектическая противоположность — это сторона противоречия. Диалектическое противоречие отражает двойственное отношение внутри целого: единство противоположностей и их «борьбу». Предельным случаем противоречия является конфликт. В мире нет развивающегося объекта, в котором нельзя было бы найти альтернативных свойств, моментов, тенденций: устойчивого и изменчивого, старого и нового и т.д.

Противоположности могут приходить в столкновение лишь постольку, поскольку они находятся в связи, образуя Целое, в котором один момент так же необходим, как и другой. Эта необходимость противоположных моментов и составляет жизнь целого. Таким образом, развитие предметов есть раздвоение противоречивого единого на противоположности, «борьба» между ними и разрешение противоречий. При этом единство противоположностей, выражая устойчивость объекта, оказывается относительным, преходящим. Всякое развитие есть возникновение альтернатив, противоречий, различий, противоположностей, их разрешение и в то же время возникновение новых противоречий и противоположностей.

Характер противоречия зависит от специфики его сторон, а также от тех условий, в которых развертывается их борьба. Различают внутренние и внешние, антагонистические и неантагонистические, основные и неосновные, главные и неглавные противоречия. Внутренние противоречия это противоречия противоположных сторон внутри данного объекта, например внутри данного вида животных (внутривидовая борьба), внутри данного организма, данного конкретного общества и т.д. Процесс развития объекта характеризуется не только развертыванием внутренних противоречий, но и постоянным взаимодействием его с внешними условиями, со средой. Внешние противоречия это противоречия противоположностей, относящихся к разным объектам, например между обществом и природой, организмом и средой и т.п. При этом решающими в развитии являются в конечном счете внутренние противоречия. Антагонистические противоречия это противоречия между непримиримо враждебными социальными группами и силами12.

Качество, количество и мера. Познание мира начинается с вычленения из бесконечного многообразия действительности какого-либо предмета, объекта. Под предметом, или объектом, можно разуметь все то, на что направлена наша мысль. Выделение предмета возможно потому, что любой предмет объективно отграничен от всего остального: граница может быть пространственной, временной, количественной и качественной. Если, например, перед нами участок земли площадью 20 кв. м, то это его количественные границы. Но этот участок земли есть, кроме того, зеленый луг, а не лес, и это его качественная граница.

Качество это целостная характеристика функционального единства существенных свойств объекта, его внутренней и внешней определенности, относительной устойчивости, его отличия от других объектов, а также сходства с ними. Гегель определил, качество как «тождественную с бытием определенность». Это значит, что качество неотъемлемо от предмета. Данный предмет, теряя свое качество, перестает существовать.

Качество объекта обнаруживается в совокупности его свойств. Целостность свойств и есть качество. Свойство это определенная сторона качества объекта. Свойства не только проявляются, но могут видоизменяться и даже формироваться в отношениях с другими объектами. Подобно тому как объект не сводится к совокупности своих свойств, точно так же никакой объект не растворяется в своих свойствах: он есть их носитель. В зависимости от «контекста» объект как бы светится разными оттенками своих свойств. Например, человек выступает различными своими качественными гранями для правоведа, писателя, социолога, врача, психолога и анатома. Свойства объекта обусловлены его структурой, строением, внешними и внутренними взаимодействиями его элементов. Поскольку взаимодействия объекта с другими объектами бесконечны, то бесконечно и число свойств объекта.

Всякое свойство относительно: по отношению к дереву сталь твердая, а по отношению к алмазу — мягкая. Свойства бывают всеобщими и специфическими, существенными и несущественными, необходимыми и случайными, внутренними и внешними, естественными и искусственными и т.д. Понятие качества часто употребляется и в значении существенного свойства.

С целью установления количественной определенности предмета мы сравниваем составляющие его элементы — пространственные размеры, скорость изменения, степень развития с определенным эталоном как единицей счета и измерения. Чем сложнее явление, тем труднее его подвергать изучению с помощью количественных методов. Не так-то просто считать и измерять, например, явления в сфере нравственности, политики, эстетического восприятия мира и т.п.

Все имеет свою меру. Мера выражает единство качества и количества. Мера — это соразмерность. Она может содержать в себе определенные нормативные черты: в морали — знание меры во всем, умеренность, скромность; в эстетике — симметрия, пропорция, например грация — это свободно организованная гармония, мерность в движении. На основе строгого соблюдения меры строятся ритм, мелодия, гармония в музыке.

Количественные изменения выступают по-разному: как изменение числа элементов объекта, пространственных размеров, порядка связей элементов, скорости движения, степени развития. Словом, любое количественное изменение выступает как изменение элементов системы. Это позволяет сделать вывод: степень различия между старым и новым качеством зависит от того, какое из количественных изменений произошло в изучаемом объекте. Например, если воду нагревать (скорость движения ее молекул увеличивается), она сначала остается водой, хотя горячей или даже очень горячей, т.е. некоторые ее свойства изменились. Но вот наступила критическая точка кипения: бешено «суетящиеся» молекулы воды начали густым потоком выскакивать на поверхность в виде пара.

В жизни бывает так, что «немножко меньше» или «немножко больше» составляет ту границу, за которой простое легкомыслие переходит в проступок, а последний — в преступление. Следовательно, «равнодушие» количественных изменений к качественным терпимо лишь в пределах меры, а качественное бытие объекта состоит в сохранении его существенных свойств.

Мера выражает единство количества и качества применительно к предметам, для которых характерно просто превращение, изменение в пределах данного уровня организации материи, как, например, при превращении воды в пар, элементарных частиц — друг в друга и т.д. Но мера выражает и границы перехода с одного уровня организации системы на другой, т.е. она ставит своего рода межевые знаки развития объекта.

Путь развития в природе, в обществе и сознании — это не прямая линия, а кривая: ее изгибы представляют собой как бы узлы, в которых завязываются все новые и новые закономерности, «права» которых простираются от одного узла до другого. Переходы от одного качества к другому Гегель называл узловой линией мер. Границы этих мер далеко не всегда четко фиксированы, а порой и не установлены. Кто может предложить точные критерии, показывающие, где кончается детство и начинается подростковый возраст, где начинается юность и когда она переходит в качество, именуемое молодостью? Эти границы размыты. Некоторые всю жизнь остаются детьми, а другие старятся душевно очень рано. Одни физически сильнее в 60 лет, чем другие в 25.

Переход от старого качества к новому выражается в скачке, перерыве постепенности в развитии. Процесс развития сочетает в себе единство непрерывного и прерывного. Непрерывность в развитии системы выражает ее относительную устойчивость, качественную определенность, а прерывность — ее переход в новое качество. Непрерывность и прерывность действует во взаимосвязи. Мир — это не сплошной поток, тем более не стоячее озеро, а совокупность и относительно устойчивых, и относительно изменчивых систем. Системы развиваются ритмически. Одностороннее подчеркивание только прерывности в развитии означает разрыв его моментов и тем самым потерю связи между ними: развитие разрушается. Признание только непрерывности также разрушает развитие: никакого качественного сдвига не происходит13.

Скачок есть процесс коренного изменения данного качества, надлом старого и рождение нового. Скачок происходит на демаркационной линии, отделяющей одну меру от другой. В процессе развития имеют место, как правило, два основных типа скачков в зависимости от того, в каком темпе они происходят: скачки, протекающие в быстром темпе и бурно (скачки со «взрывом»), и скачки, осуществляющиеся постепенно. Для скачков первого типа характерны резко выраженные границы перехода, большая интенсивность, высокая скорость процесса, целостная перестройка всей системы, переход ее на другой уровень,  например образование новых химических соединений,  переходы объектов из одного физического состояния в другое, атомный взрыв. При постепенном переходе происходит последовательное количественное и качественное изменение отдельных элементов структуры, усиление одних свойств и ослабление других. То, что имеется в виде намека, находит свое полное выражение, когда объект достигает определенного уровня развития, несущественные свойства становятся существенными и наоборот. Переход не обязательно четко выражен, имеют место промежуточные стадии, совмещающие старое и новое.

Отрицание и идея прогресса. Возникают, существуют миллионы и миллиарды лет, а затем погибают звезды, сменяют друг друга геологические эпохи в истории Земли. В бесконечной смене нарождающихся и отмирающих форм возникают и исчезают виды растений, животных, поколения людей, нормы общественной жизни. Без отрицания старого невозможны рождение и созревание нового, а стало быть, невозможен процесс развития.

Цепь отрицаний в процессе развития не имеет ни начала, ни конца. В каждом предмете, процессе происходит борьба взаимоисключающих сторон и тенденций. В итоге она приводит к отрицанию старого и возникновению нового. Возникшее новое явление содержит в себе свои Противоречия. Борьба противоположностей завязывается на новой основе и неизбежно приводит к новому отрицанию. И так до бесконечности.

Мир в его каждый настоящий момент есть плод прошедшего и семя будущего. Настоящее «влачит» за собой прошедшее. Будущее, по словам А.И. Герцена, носится над событиями настоящего и возьмет из них нити в свою новую ткань, из которой выйдут саван прошедшему и пеленки новорожденному.

Как условие развития отрицание есть вместе с тем и утверждение: оно предполагает преемственность в развитии. Прошлое нельзя рассматривать бесследно уходящим в реку времени по принципу: что было, то прошло, и нет ему возврата.

Развитие есть там, где новое прерывает существование старого, вбирая из него все положительное, жизнеспособное. А удержание положительного и есть «непрерывность в прерывном», преемственность в развитии, разумная традиция. Из старого удерживается то общезначимое, без чего невозможно дальнейшее развитие системы. Прошлое все время участвует в созидании настоящего.

Достигнутое каждым поколением в области практики и духовной деятельности есть драгоценное наследие, рост которого является результатом сбережений всех предшествующих поколений. Духовное наследие — это та сокровищница, которую мы принимаем как нечто уже возникшее, развившееся, бережно сохраняя все истинное, ценное и отметая все ложное, ошибочное, мешающее прогрессивному ходу развития.

Однако преемственность в развитии не только не исключает, а предполагает отрицание. Преемственность развития не то же самое, что его непрерывность. Вся история научного знания свидетельствует о том, что развитие знаний от древнейших времен до наших дней идет через отрицание: каждая очередная ступень развития науки находит в себе силы для беспощадного преодоления предыдущей. Наука умирает, если она перестает рождать новое. Это уважение к традиции и отрицание в ней отжившего выражены в словах А. Эйнштейна, адресованных Ньютону: «Прости меня, Ньютон, ты нашел единственный путь, возможный в твое время для человека величайшей научной творческой способности и силы мысли. Понятия, созданные тобой, и сейчас еще остаются ведущими в нашем физическом мышлении, хотя теперь мы знаем, что если будем стремиться к более глубокому пониманию взаимосвязей, то мы должны будем заменить эти понятия другими, стоящими дальше от сферы непосредственного опыта»14.

Развитие идет не по одному какому-либо пути, а по бесчисленному множеству направлений. Прогресс природы нельзя представлять в виде прямой линии. В своем развитии природа, по словам Герцена, как бы «бросается во все стороны и никогда не идет правильным маршем вперед». Этим и обусловливается бесконечное многообразие форм существования материальных тел и явлений. Так, развитие органической материи пошло по сотням тысяч направлений, давшим все богатство видов растительному и животному царствам, поражающим нас многообразием своих форм, и красок.

Развитие — это не прямая линия и не движение по замкнутому кругу, а спираль с бесконечным рядом витков. Тут причудливым образом сочетаются поступательное движение и движение по кругу. В процессе развития происходит как бы возврат к ранее пройденным ступеням, когда в новой форме повторяются некоторые черты уже отживших и сменившихся форм. Процесс познания иногда повторяет уже пройденные циклы, но всегда на новой основе.

Общими критериями прогресса являются совершенствование, дифференциация и интеграция элементов системы. Критерий прогресса состоит в расширении возможностей дальнейшего развития.

Контрольные вопросы

1. Что включается и что не включается в понятие «бытие»? Существуют ли более широкие и сопоставимые с ним понятия?

2. Почему мы мыслим бытие как абсолютное понятие, а небытие как относительное?

3. В чем Вы видите недостатки рационалистической философии «человекобожества», идущей от эпохи Просвещения?

4. Как Вы объясните парадокс, что философия «человекобожества» привела к «разрыву с человеческой стороной бытия»?

5. Перечислите известных Вам философов, принадлежащих к экзистенциальному направлению в философии. Что объединяет их взгляды?

6. Как Вы понимаете слова М. Планка о «реальном  в метафизическом смысле»?

7. В чем различие между физическим и философскими понятиями: материи? движения?

8. М.В. Ломоносов сформулировал закон сохранения и превращения энергии в рамках физики. Возможно ли, и если — да,  то каким образом распространить его на материю в философском понимании? На «энергетику» человека (физическую и психическую)?

9. Чем именно в Вашем представлении обеспечивается единство мира?

10.   Всеобщие формы существования распространяются, по определению, на все феномены действительности. Пространство и время — суть всеобщие формы существования. Как они распространяются друг на друга?

11. Можно ли представить себе покой абсолютным, а движение — относительным?

12. Чем категории философии отличаются от категорий конкретных наук?

13. Как Вы можете философски объяснить парность категорий (бытие — сознание, абсолютное — относительное, частное — общее и т.д.)?

14. Какие категории философии оказались наиболее сложными для Вашего понимания? В чем заключается эта сложность? Вынесите этот вопрос на семинар, посвященный категориям философии.

Душа, сознание и разум

Тема 3

Общее представление о душе

Духовный мир человека являет собой нечто едино-цельное. Эта цельность испокон веков именуется душой. Будучи едино-цельным образованием, душа внутри себя есть нечто функционально дифференцированное. К душевным явлениям относятся ум, воля, характер, темперамент, память, тончайший мир эмоций и др.

Как это ни абсурдно, но с приходом к власти большевиков душа оказалась под идеологическим подозрением. Она была цензурно поставлена под запрет. Не только философия, но даже психология оказались без души. Считалось, что это религиозно-идеалистическое понятие. Слово «душа» осталось лишь на бытовом уровне, а в науке ее заменили словами «психика», «сознание».

Человек владеет прекрасным даром — разумом с его пытливым полетом как в отдаленное прошлое, так и в грядущее, миром мечты и фантазии, творческим воображением, умением решать практические и теоретические проблемы, наконец, возможностью воплощать самые дерзновенные замыслы. Наше сознание обладает способностью понимать окружающий мир, процессы, происходящие в нем, свои мысли и действия, свое отношение к внешнему миру и к самому себе. Над тайной своего сознания человек начал задумываться еще в глубокой древности. И с тех пор вокруг сущности сознания никогда не смолкали горячие споры. Достижения человечества — искусство, религия, литература, философия и исторические науки — все это, по словам И.П. Павлова, соединяется, чтобы бросить луч света на этот мрак: на тайны души, сознания, разума.

Споры шли о сущности, возможности и о путях познания сознания. Одни исходили из познаваемости природы души, сознания, другие утверждали, что понять сознание — столь же тщетная попытка, как и стремление утопающего вытащить себя за волосы из болота или увидеть из окна самого себя идущим по улице. Одни отстаивают мысль о первичности сознания по отношению к материи, рассматривая его как крохотную искру величественного пламени божественного разума. Другие верят тому, что мир есть движущаяся материя, сознание является функцией мозга человека, а душа — это выдумка идеалистов и богословов. Однако, по представлениям гениальных и талантливых философов (во всяком случае их подавляющего большинства) всех времен и народов, человек обладает душой.

Другое дело — как понимать феномен души? В рамках учебника мы не можем вдаваться в тонкости этой проблемы, а ограничимся утверждением, что, анализируя психику, сознание, мы, по существу, анализируем феномен души, тем самым продолжая традицию всей истории философско-психологической мысли.

Духовный мир человека — прежде всего едино-цельный феномен; он конкретен и притом конкретен не в том смысле, что он слагается или срастается из множества самостоятельных образований, скажем, интеллекта, воли, памяти, как из первичных монад, а в том смысле, что реальная ткань этого мира непрерывна и сращенно-сплошна, и только в своем функционировании это едино-цельное образование проявляет себя по-разному — интеллектуально, эмоционально, интуитивно, сознательно, бессознательно, целеполагающе.

Душа индивидуальна и субъективна. Эта субъективность выступает как обособленность природной определенности характера, темперамента, таланта или тупости, смекалки, воли, словом, духовной физиономии человека. Индивидуальные души отличаются друг от друга. Это бесконечное множество модификаций. От природных данных души ребенка следует отличать то, чем стал человек благодаря своей деятельности, а также благодаря воспитанию и образованию. Природные данные — это скорее возможности, дающие лишь направление нашего развития. Воспитание и обучение совершенствуют природные данные, придавая им широту и более или менее глубокое понимание сути вещей в различных областях знания, тем самым шлифуя природные способности, поднимая их на более высокий уровень. Душа совершенствуется, обретая духовную силу и объем. Душа человека являет собой нечто совершенно уникальное. Эта уникальность формируется и природной данностью, и воспитанием, которое получает человек на стадии детства в семье, школе и в обществе, в жизни среди своего народа, а также приобщаясь к Общечеловеческим ценностям культуры.

Итак, душа каждого человека сугубо индивидуальный феномен, она представляет и выражает собой уникальные особенности данной личности. В этом выражается духовная определенность каждой индивидуальности. Индивидуальная особенность души, разумеется, являясь носителем и общих для человека свойств, существует как модус различного темперамента, характера, меры одаренности, своеобразия выражения лица, манеры поведения, того, как человек смеется, и т.п. Ведь в сущности именно благодаря своей душе я есть то, что я есть!

Быть может, «человеческая душа — это самая дивная на свете сказка? Какой прекрасный мир заключен в нашей груди! Никакая вселенная его не ограничивает, сокровища его превосходят неизведанные богатства всего зримого мира! До чего мертвой, нищенской, слепой, как у крота, была бы наша жизнь, не надели мировой дух нас, наемников природы, неистощимой алмазной россыпью души, из которой нам светит в сиянии и блеске удивительное царство, ставшее нашим достоянием. Высоко одарены те, кто осознают в себе это богатство! Еще более одаренными и счастливыми должно почитать тех, кто не только умеет разглядеть в себе эту залежь драгоценных камней, но извлечь их наружу и огранить, чтобы они заиграли дивным огнем!»15.

Душа и тело

Душа не есть нечто пребывающее в покое, скорее, наоборот, это — нечто постоянно беспокойное, деятельное. Можно даже сказать, что душа в каждое мгновение есть нечто само от себя отличающееся. Душа — это не что-то готовое до своего проявления, не какое-то, как говорил Гегель, «за горой явлений укрывающееся существо, но такое, которое обладает подлинной действительностью только вследствие определенных форм своего необходимого самообнаружения». Душа — не только (как полагала психология) некоторая «душа-вещь», стоящая лишь во внешнем отношении к телу, но нечто внутреннее, связанное с телом, образующее с ним нечто единое-цельное — живой организм человека. Тело являет собой ту же жизнь, что и душа, и тем не менее их можно назвать различными. Душа без тела не была бы живой земной душой, также и наоборот: тело человека само по себе не имеет самодостаточной силы жизни — оно «получает» ее животворящей силой души.

Но в то же время бесспорно, что душа находится в теле и осуществляется в нем. Наличие у нас души есть, таким образом, абсолютное условие нашего бытия, самый неотъемлемый принцип нашей жизни, и в этом смысле знаменитый принцип Р. Декарта «Я мыслю, следовательно, существую» совершенно неоспорим.

Душа являет собой ту часть духовной деятельности человека, в которой, по Гегелю, еще сильно сказывается связь с телесностью человека. В этом взгляде содержится глубокая истина. При рассмотрении души ни психология, ни философия не могут обойтись без рассмотрения связи духовного мира человека с его телесностью, прежде всего с мозгом: духовное вообще не существует вне телесного. Можно сказать: душа таким образом физически организованного человека, т.е. его определенной телесности, выражает себя в его реальном облике. Видимость телесного облика есть лишь внешнее выражение нашей души. Человек есть душевно-телесное, психофизическое существо, или иначе: человек есть одушевленное тело или телесно воплощенная душа.

Душа приобретает форму индивидуального субъекта, что выражается в особенностях темперамента, характера, таланта и иных предрасположений. Души людей отличаются друг от друга бесконечным множеством модификаций. Своеобразие душевного склада человека имеет неповторимые черты, чем и определяется уникальность личности.

Душа, проявляя в себе бесконечную множественность чувств, мыслей, желаний, волевых устремлений и целеполаганий, тем не менее всегда остается сама собой и характер своего духовного единства сообщает всей этой множественности проявлений, делая ее своей, одному данному человеку принадлежащей. Несомненно, душа есть мышление, замечаемые и незамечаемые ощущения, представления, волнения и составляемые понятия, суждения, умозаключения, решения, волевые акты, целеполагание и другие духовные феномены. В психологии они, как правило, рассматриваются отдельно, и это имеет свой дидактический смысл. Но в своей сущности душа есть нечто едино-цельное.

Какие факты говорят о том, что душа, сознание есть функция человеческого мозга? Душа, различные ее свойства, сознание развиваются с развитием именно человеческого мозга. Мозг первобытного человека был слабо развит и мог служить органом лишь относительного примитивного сознания. У современного человека (Homo sapiens) сложно организованный мозг и подлинно человеческое сознание. Все мы знаем, что сознание ребенка развивается в единстве с формированием его мозга и процессом усложнения различных видов детского, а потом подросткового поведения, воспитания и образования. Когда же в силу тех или иных заболеваний или других причин нарушается функционирование мозга, в том или иной мере нарушается и сознание. Если человек систематически отравляет свой мозг алкоголем, наркотиками, нередко происходит полная деградация личности.

Об органической связи сознания и мозга говорят и приемы лечения психических расстройств. Так, психотерапевты «работают с душой», например, при помощи психолингвистических средств, корректируют нарушение смысловых связей. Гипнологи врачуют душу с помощью гипноза. Психиатры широко применяют лекарственные средства лечения душевных недугов; с этой же целью используют биокоррекцию, электромагнитные средства. Видимо, возможно и даже наиболее эффективно совмещение всех этих способов коррекции душевных состояний.

Ребенок рождается с определенными анатомофизиологическими задатками, которые являются продуктом длительной биологической эволюции, отложившейся в наследственно закрепленных «кодах». Но сами по себе эти задатки не могут привести к возникновению сложных психических способностей. Биологическая наследственность вручает ребенку возможность к формированию способности мыслить по-человечески, которая не просто проявляется в процессе индивидуального развития человека, а формируется. Ребенок учится быть человеком в общении с людьми. Он вводится в мир обществом посредством воспитания и обучения.

Душа и проблема единства духовно-идеального и материального

Мысль неотделима от мыслящей материи и является ее продуктом. Если это так, то не есть ли она разновидность материи? Именно так полагали вульгарные материалисты (Л. Бюхнер, О. Фогт, М. Молешотт). Они считали, будто мысль находится примерно в таком же отношении к мозгу, как желчь к печени. Сведение сознания к физическим реакциям организма характерно и для такого направления в психологии, как бихевиоризм (Р. Уотсон)16.

И.М. Сеченов, И.П. Павлов, Н.Е. Введенский, А.А. Ухтомский и их последователи раскрыли рефлекторную природу психофизиологических процессов и дали возможность понять психику как систему активной деятельности, которая развивается под влиянием внешнего мира, как опережающее отражение. Рефлекторный процесс начинается с восприятия раздражителя, продолжается нервными процессами коры мозга и заканчивается ответной деятельностью организма. Понятие рефлекса отражает взаимосвязь и взаимодействие организма с внешним миром, причинную зависимость работы мозга от объективного мира через посредство практических действий организма. Существенной функцией условного рефлекса является «предупредительность», или «сигнализация» о предстоящих событиях внешнего мира. У человека временные связи образуются от воздействия как реальных предметов окружающего мира, так и словесных раздражителей. Роль нервных мозговых механизмов заключается прежде всего в анализе и синтезе раздражений.

Воздействие того или иного условного раздражителя, попадая в кору мозга, включается в сложную систему образовавшихся в результате прошлого опыта связей. Поэтому поведение организма обусловлено не только данным воздействием, но и всей системой уже имеющихся связей, а также индивидуальностью человека.

Важным принципом осуществления рефлекторной деятельности мозга является принцип подкрепления: закрепляется та рефлекторная деятельность, которая подкрепляется достижением результата. Подкрепление рефлексов осуществляется эффектом самих действий с помощью механизма обратной связи: когда каким-либо рефлексом приводится в действие соответствующий эффекторный аппарат (мышцы, железы, целые системы органов), то импульсы, возникающие в нем вследствие его работы, возвращаются в центральное звено рефлекса. Они сигнализируют при этом не только о работе органа, но и о результатах этой работы, что дает возможность вносить коррективы в протекающее действие и добиваться адекватного выполнения намерения. Задача обратной связи состоит в том, чтобы постоянно ставить мозг в известность о происходящем в управляемой им системе.

Однако психическая деятельность характеризуется не только ее физиологическим механизмом, но и ее содержанием, т.е. тем, что именно отражается мозгом в реальной действительности.

Переживаемый мной внешний образ вещи есть нечто субъективное, идеальное, духовное; он не сводим ни к самому объекту, находящемуся вне меня, ни к тем физиологическим процессам, которые происходят в мозгу и порождают этот образ: образ огня не жжет, а образ камня лишен веса и твердости. В то же время, будучи отражением Действительности, образ не существует и не может существовать вне конкретно-исторической личности со всеми ее индивидуальными особенностями. Он зависит от развития нервной системы и мозга, от состояния организма в целом, от богатства или бедности практического опыта людей, от уровня исторического развития знаний человечества.

Когда мы говорим, что содержание наших ощущений и восприятий объективно, то мы имеем в виду, что это содержание более или менее верно отражает предмет. «Вещь» в голове — это образ, а реальная вещь — это ее прообраз. Субъективность образа, за исключением случаев патологии, обмана и заблуждений, не является свидетельством слабости человеческого сознания. Именно это обеспечивает возможность познания человеком объективного мира. Если бы образ предмета не был субъективным, а был бы его материальным отражением, то никакое познание не было бы возможным.

Образы вещей могут быть чувственными, наглядными (например, визуально сходными со своими оригиналами), но могут быть и понятийными, так что сходство носит уже не внешний, а внутренний характер (сходство по содержанию, по типу связи компонентов). Идеальность образа состоит лишь в том, что он не сводится ни к определенным внешним объектам, ни к материальным физиологическим процессам в мозгу. Идеальное это данность объекта субъекту. И подавляющее большинство людей осознает вещи, себя, свои мысли, абсолютно не подозревая, что творится в самом мозгу. И это потому, что человеку (да и животному) даны не физиологические состояния его мозга, а внешний мир — объект. Иначе, как отметил еще Л. Фейербах, кошка не бросалась бы на мышь, а царапала бы когтями свои собственные глаза. Различие между материальным и идеальным выражается и в том, что законы мышления не совпадают с законами тех физических, химических и физиологических процессов, которые происходят в это время и в этой связи в мозгу и которые составляют материальную основу сознания.

Сознание существует не только как нечто принадлежащее данному субъекту, но и в виде форм общественного сознания, зафиксированных средствами языка. Например, система научного знания существует независимо от субъективных представлений отдельных индивидов. Исторически выработанные знания приобретают, таким образом, относительно самостоятельный характер прежде всего за счет своего материального носителя — языка.

Нельзя отрицать реальности сознания: душа это особая форма бытия сущего. Такой реальностью являются и вся духовная культура общества, и внутренний духовный мир каждого человека. Мысль действительна. Но ее действительность идеальна. Для всякого другого человека мое сознание существует как реальность, которую он воспринимает через чувственные формы ее обнаружения: поступки, слова, жесты, мимику.

Человек, мозг которого являет собой управляющую систему высокой степени сложности, устроен так, чтобы не только получать, хранить и перерабатывать информацию, но и формулировать план действий и осуществлять активное, творческое управление ими.

Человек имеет возможность логически связывать и развивать в твоем сознании мысли таким образом, что они оказываются не просто копией воспринимаемых объектов и их связей, а творчески преобразованным отражением, в котором мысль предвосхищает естественный ход событий. И в этом смысле сознание может отрываться от непосредственного отражения действительности. Такое опережающее отражение, если  оно соответствует закономерностям реального мира, является субъективной предпосылкой преобразующей практической деятельности человека.

Разум человеческий, по словам Гегеля, не только могуществен, но и хитер. Его хитрость состоит в том, что человек с помощью технических изобретений заставляет предметы природы взаимодействовать, осуществляя при этом свою собственную цель. Силы природы он превращает в средства реализации своей цели. Человек создает то, что природа до него не производила. Ведь природа не строит машин, самолетов и т.д. Все это овеществленные результаты знания. Преобразованные человеком вещи, их конструкция, масштабы, формы и свойства продиктованы потребностями людей, их целями: в них воплощены идеи людей. Именно в творческой и регулирующей деятельности, направленной на преобразование мира и подчинение его интересам человека, общества, состоят основной жизненный смысл и историческая необходимость развития сознания.

Что такое  сознание

Сознание — одна из форм проявления нашей души, при этом очень существенная форма, преисполненная глубокого содержания. В жизни мы часто употребляем эти понятия как синонимы. Однако понятие «душа» шире понятия «сознание». Например, чувства — это состояние души. Их нельзя отождествлять с сознанием. Как синоним понятия «душа» мы можем употреблять понятие «психика».

Как же можно определить сознание? Сознание это высшая, свойственная только людям и связанная с речью функция мозга, заключающаяся в обобщенном и целенаправленном отражении действительности, в предварительном мысленном построении действий и предвидении их результатов, в разумном регулировании и самоконтролировании поведения человека за счет рефлексии.

Будучи адекватным осмыслением реальности, сознание реализуется в виде различного рода практической и теоретической деятельности. Эта реализация предполагает формулирование замысла, цели или идеи.

Потребности, отражаясь в голове человека, приобретают характер цели. Цель это идеализированная и нашедшая свой предмет потребность человека, такой субъективный образ предмета деятельности, в идеальной форме которого предвосхищается результат этой деятельности. Цели формируются на основе всего совокупного опыта человечества и поднимаются до высших форм своего, проявления в виде индивидуальных, социальных, этических и эстетических идеалов. Способность к целеполаганию специфически человеческая способность, составляющая кардинальную характеристику сознания. Сознание стало бы ненужной роскошью, если бы оно было лишено целеполагания, т.е. способности мысленного преобразования вещей в соответствии с потребностями. В основе целеполагающей деятельности человека лежит потребность изменить мир, придать ему формы, необходимые человеку, обществу. Следовательно, и цели человека порождены личной и общественной практикой, объективным миром и предполагают его.

Но человеческая мысль способна не только отражать непосредственно существующее, но и отрываться от него. Бесконечно многообразный объективный мир всеми своими красками и формами как бы светится, отражаясь в зеркале нашего Я и образуя не менее сложный, многообразный и удивительно изменчивый мир. В этом причудливом царстве духа, собственном «духовном пространстве» движется и творит пытливая человеческая мысль. В сознании людей возникают и верные, и иллюзорные представления. Мысль и движется по готовым шаблонам, и прокладывает новые пути, ломая устаревшие нормы. Она обладает чудесной способностью новаторства, творчества.

Сознание неоднородно. В широком смысле слова под ним имеют в виду психическое отражение действительности независимо от того, на каком уровне оно осуществляется — биологическом или социальном, чувственном или рациональном, тем самым подчеркивается его отношение к материи без выявления специфики его структурной организации.

В более узком и специальном значении под сознанием подразумевают не просто психическое состояние, а высшую, собственно человеческую форму психического отражения действительности. Сознание здесь структурно организовано, представляет собой целостную систему, состоящую из различных элементов, находящихся между собой в закономерных отношениях. В структуре сознания наиболее отчетливо выделяются прежде всего такие моменты, как осознание вещей, а также переживание, т.е. определенное отношение к содержанию того, что отражается. Развитие сознания предполагает прежде всего обогащение его новыми знаниями об окружающем мире и самом человеке. Познание, осознание вещей имеет различные уровни, глубину проникновения в объект и степень ясности понимания. Отсюда обыденное, научное, философское, эстетическое и религиозное осознание мира, а также чувственный и рациональный уровни сознания. Ощущения, восприятия, представления, понятия, мышление в целом образуют ядро сознания. Оно включает в себя и акт внимания как свой необходимый компонент. Именно благодаря сосредоточенности внимания определенный круг объектов находится в фокусе сознания. Воздействующие на нас предметы, события вызывают в нас не только познавательные образы, мысли, идеи, но и эмоциональные «бури», заставляющие нас трепетать, волноваться, бояться, плакать, восхищаться, любить и ненавидеть. Познание и творчество — это не холодно-рассудочное, а страстное искание истины.

Богатейшая сфера эмоциональной жизни человеческой личности включает в себя собственно чувства, представляющие собой отношения к внешним воздействиям (удовольствие, радость, горе и др.), настроения, или эмоциональное самочувствие (веселое, подавленное и т.д.), и аффекты (ярость, ужас, отчаяние и т.п.). В силу определенного отношения к объекту познания знания получают различную значимость для личности, что находит свое наиболее яркое выражение в убеждениях, они проникнуты глубокими и устойчивыми чувствами. А это является показателем особой ценности для человека знаний, ставших его жизненным ориентиром. Чувства, эмоции суть компоненты структуры сознания.

Человеческие чувства — это факт сознания, отражение мира и выражение отношения человека к удовлетворению или неудовлетворению его потребностей, интересов, соответствия или несоответствия чего-либо его представлениям и понятиям. Ничто в нашем сознании не совершается вне эмоциональной окраски, имеющей громадный жизненный смысл. Эмоциональный стимул определенным образом организует наши мысли и действия для достижения конкретной цели.

Сознание не ограничивается познавательными процессами и  эмоциональной сферой. Наши намерения претворяются в дело благодаря усилиям воли. Сознание — это не сумма множества составляющих его элементов, а их интегральное, сложно-структурированное  целое.

В основе всех психических процессов лежит память способность мозга запечатлевать, сохранять и воспроизводить информацию.

Движущей силой поведения и сознания людей является потребность состояние неустойчивости организма как системы, его нужды в чем-то. Такое состояние вызывает влечение, поисковую активность, волевое усилие. Когда потребность находит свой предмет, то влечение переходит в хотение, желание. Воля это не только умение хотеть, желать, это психический процесс, выражающийся в действиях, направленных на удовлетворение потребности. Качественные сдвиги в характере потребностей — это основные вехи в эволюции психики от ее элементарных форм до высшего уровня сознания. Для регуляции поведения у животных нет никаких оснований, кроме биологической полезности. У человека возникают социально обусловленные потребности и запросы к жизни и совершенно новые идеальные побудительные силы — жажда познания истины, чувство прекрасного, моральное наслаждение, стремление совершить подвиг во имя блага народа, человечества и др. Причина поступка лежит в потребностях людей. Цель есть отраженная в сознании потребность. Но потребность — это не конечная, а производная причина человеческих поступков. В возникновении потребностей, стремлений и желаний определяющую роль играет внешний мир. Он обусловливает поведение людей не только непосредственно, но и опосредованно — через сложную сеть прошлых поступков, мыслей, чувств, и не только своих, но и других людей.

Сознание, самосознание и рефлексия

Человек есть не только сам в себе, он есть и для себя, что проявляется в обращенности на самого себя: он осознает себя. Человек мыслит и знает себя. Он отдает себе отчет в том, что делает, думает, чувствует. И исторически, и в ходе индивидуального развития человек первоначально осознает предметы и свои практические действия, а на более высоком уровне развития — и свои мысли о предметах и действиях. Он осознает себя как личность. Самосознание предполагает выделение и отличение человеком самого себя, своего Я от всего, что его окружает. Самосознание это осознание человеком своих действий, чувств, мыслей, мотивов поведения, интересов, своего положения в обществе. В формировании самосознания существенную роль играют ощущения человеком своего собственного тела, движений, действий.

Человек может стать самим собой лишь во взаимодействии с другими людьми, с миром через свою практическую деятельность, общение. Общественная обусловленность формирования самосознания заключается не только в непосредственном общении людей друг с другом, в их оценочных отношениях, но и в формулировании требований общества, предъявляемых к отдельному человеку, в осознании самих правил взаимоотношения. Человек осознает себя не только посредством других людей, но и через созданную ими материальную и духовную культуру. Продукты труда являются как бы зеркалами, из которых навстречу нам сияют наши сущности: ребенок, говорит Гегель, бросает камни в реку и восхищается расходящимися на воде кругами как неким делом, в котором он получает возможность созерцать свое собственное творение.

Познавая себя, человек, по мысли Т. Манна, никогда не остается вполне таким же, каким он был прежде. Самосознание возникло не в качестве духовного зеркала для праздного самолюбования человека. Оно появилось в ответ на зов общественных условий жизни, которые с самого начала требовали от каждого человека умения оценивать свои поступки, слова и мысли. Жизнь своими строгими уроками научила человека осуществлять самоконтроль и саморегулирование. Регулируя свои действия и предусматривая результаты этих действий, самосознающий человек берет на себя полную ответственность за них.

Самосознание тесно связано с феноменом рефлексии, как бы расширяя его смысловое поле. Рефлексия размышление личности о самой себе, когда она вглядывается в сокровенные глубины своей внутренней духовной жизни. Не рефлексируя, человек не может полностью осознать того, что происходит в его душе, в его внутреннем духовном мире. Здесь важны постоянные подытоживания содеянного. Поскольку человек понимает себя как разумное существо, рефлексия принадлежит его природе, его социальной наполненности через механизмы коммуникации: она не может зародиться в недрах обособленной личности, вне коммуникации, вне приобщения к сокровищам цивилизации и культуры человечества.

Уровни рефлексии могут быть весьма разнообразными — от элементарного самосознания до глубоких раздумий над смыслом своего бытия, его нравственным содержанием. Осмысливая собственные духовные процессы, человек нередко критически оценивает негативные стороны своего духовного мира, дурные привычки и т.п. Познавая себя, он никогда не остается таким же, каким был прежде.

Говоря о сознании и самосознании, мы должны оттенить такой их аспект, как сознательность. Что значит сознательный поступок? Поступок обладает качеством сознательности, поскольку он есть выражение замысла, намерения, цели, предвосхищающих результат действия. Нет абсолютной меры сознательности. Масштабы осознания субъектом своей психической деятельности простираются от смутного понимания того, что происходит в душе, до глубокого и ясного самосознания. Сознательность суть нравственно-психологическая характеристика действий личности, которая основывается на сознании и оценке себя, своих возможностей, намерений и целей.

Сознание и сфера бессознательного

Термины «бессознательное», «подсознательное», «неосознанное» часто встречаются в научной и художественной литературе, в обыденной жизни. Говорят: «Он сделал это неосознанно», «Он не хотел этого, но так получилось» и пр.

Анализируя в своем романе состояние духа Ивана Карамазова, Ф.М. Достоевский настойчиво подчеркивает, что Иван сам не знал причину своего скверного настроения, подобно тому, как люди часто раздражаются из-за какого-нибудь пустяка — уроненного на пол платка или не поставленной в шкаф книги, не сознавая этой причины.

Как уже отмечалось, понятие психического значительно шире понятия сознания, которое обладает не поддающимися практическому учету градациями и уровнями, начиная от высшей степени ясности, доходящей до удивительной силы прозорливости и глубины понимания сути вещей, и кончая полусознательным состоянием. Один ученый насчитал около двадцати ступеней сознания. Это число, видимо, можно свободно удвоить или даже утроить.

Наша обычная деятельность — практическая и теоретическая — сознательна в отношении тех результатов, которые сначала существовали в замысле, намерении как цель. Но наши поступки могут сопровождаться и такими последствиями, которые не вытекают из сути самих действий и намерений. Каждому ясно, что далеко не все последствия своих поступков мы осознаем. Утверждают, например, что знаменитый ученый Д.И. Ивановский, открывший неведомый мир вирусов и положивший начало вирусологии, не понял всего громадного перспективного значения того, что он сделал.

Человеку может быть вменено в вину лишь то, что он осознает в своем поведении, что составляет наличное бытие его собственного воления. Бессознательное выражается в существовании большого пласта жизненного опыта, информации, которые накапливаются в течение всей жизни и оседают в памяти. Из всей суммы имеющихся знаний в каждый данный момент в фокусе сознания светится лишь небольшая их доля. О большом пласте хранящихся в мозгу сведений люди даже и не подозревают.

Ни одно произвольное действие человека не бывает на всех этапах своего осуществления одинаково ясно осознанным. В поле сознания находится прежде всего цель. Бессознательное проявляется и в так называемых импульсивных действиях, когда человек не дает себе отчета в последствиях своих поступков. Известно, что загипнотизированный какое-то время удерживает под порогом своего сознания весьма сложные инструкции и реализует их, если наступают те объективные условия, при которых они должны быть, по указанию гипнотизера, выполнены. Во время нормального сна, при отсутствии контроля сознания, в голове человека проносятся картины действительности.

Следует различать два вида неосознанных действий. К первому относятся действия, никогда не осознававшиеся, а ко второму — ранее осознававшиеся. Так, многие наши действия, находясь в процессе формирования под контролем сознания, автоматизируются и затем совершаются уже неосознанно. Сама сознательная деятельность человека возможна лишь при условии, что максимальное число элементов этой деятельности осуществляется именно автоматически. По мере развития ребенка происходит постепенная автоматизация многих функций. И сознание освобождается от «забот» о них. Когда же неосознанное или уже автоматизированное насильственно вторгается в сознание, последнее борется с этим потоком «непрошеных гостей» и нередко оказывается бессильным справиться с ними. Это проявляется при наличии разного рода психических расстройств — навязчивых и бредовых идей, состояний тревоги, непреодолимого, немотивированного страха и др. Привычка как нечто машинальное распространяется на все виды деятельности, в том числе и на мышление по принципу: мне не хотелось думать, но думалось само собой. Парадокс заключается в том, что сознание присутствует и в бессознательных формах духовной активности, не уделяя, однако, пристального внимания всему, что совершается в глубинах духа, а наблюдая лишь за общей картиной. При этом сознание в большинстве случаев может взять под контроль привычные действия и ускорить, замедлить или даже остановить их.

Однако не все в бессознательном, как уже было сказано, является ранее автоматизированным: определенная часть бессознательного так и не вступает в светлое поле сознания. Именно за счет этих неподвластных сознанию психических явлений общее поле психики оказывается шире сознания как такового.

Рассудок  и разум

По способу умственной деятельности мыслящее сознание личности можно разделить на два основных типа: рассудок и разум. Первым из мыслителей, кто уловил разнотипность характера мышления, был Гераклит, который показал, что, мысля одним способом, менее совершенно, ограниченно, рассудочно, человек не поднимается до всеобщего. Разум же состоит в возможности воспринять природу целостно, в ее движении и взаимосвязи.

В философской и психологической литературе до последних лет понятия «рассудок» и «разум» специально не анализировались, употреблялись не категориально, а как понятия, пожалуй, синонимичные мышлению, интеллекту. И лишь в последнее время понятия «рассудок» и «разум» стали интенсивно исследоваться. Появилось немало работ на эту тему, в которых утверждается, что рассудок низшая ступень логического понимания. Это скорее житейское, расчетливое мышление, отличающееся конкретностью и ориентированное на практическую пользу. Большинство представлений, понятий повседневной жизни состоит из того, что именуется рассудком, или здравым смыслом.

Разум — высшая ступень логического понимания, теоретическое, рефлексирующее, философски мыслящее сознание, оперирующее широкими обобщениями и ориентированное на наиболее полное и глубокое знание истины. Мышление на уровне разума, по словам Е.П. Никитина, освобождается от застывших рассудочных форм и становится осознанно свободным. На уровне разума субъективное достигает максимального единства с объективным в смысле полноты и всесторонности понимания, а также в смысле единства теоретического и практического мышления. На этом уровне знания носят наиболее глубинный и обобщенный характер. Разумное сознание — глубоко диалектический процесс.

Эффективность мышления зависит от прошлого опыта, реалистичности оценки и умственных способностей человека, что в свою очередь предполагает способность оптимальной организации мышления, чувств и поведения. Чем совершеннее такая организация, тем совершеннее ум.

Сознание, язык,  общение

Язык так же древен, как и сознание: «Один только человек из всех живых существ одарен речью». У животных нет сознания в человеческом смысле слова. Нет у них и языка, равного человеческому. То немногое, о чем животные хотят сообщить друг другу, не требует речи. Сущность языка выявляется в его двуединой функции: служить средством общения и орудием мышления. Речь — это деятельность, сам процесс общения, обмена мыслями, чувствами, пожеланиями, целеполаганиями и т.п., который осуществляется с помощью языка, т.е. определенной системы средств общения. Язык — это система содержательных, значимых форм: всякое слово светится лучами смыслов. Посредством языка мысли, эмоции отдельных людей превращаются из их личного достояния в общественное, в духовное богатство всего общества. Благодаря языку человек воспринимает мир не только своими органами чувств и думает не только своим мозгом, а органами чувств и мозгом всех людей, опыт которых он воспринял с помощью языка. Храня в себе духовные ценности общества, будучи материальной формой конденсации и хранения идеальных моментов человеческого сознания, язык выполняет роль механизма социальной наследственности.

Обмен мыслями, переживаниями при помощи языка складывается из двух теснейшим образом связанных между собой процессов: выражения мыслей (и всего богатства духовного мира человека) говорящим или пишущим и восприятия, понимания этих мыслей, чувств слушающим или читающим. (Необходимо иметь в виду и индивидуальные особенности общающихся с помощью слова: читающие одно и то же вычитывают разное.)

Человек может выражать свои мысли самыми разнообразными средствами. Мысли и чувства, например, музыканта, выражаются в музыкальных звуках, художника — в рисунках и красках, скульптора — в формах, конструктора — в чертежах, математика — в формулах, геометрических фигурах и т.п. Мысли и чувства выражаются в действиях, поступках человека, в том, что и как он делает. Какими бы иными средствами ни выражались мысли, они в конечном счете так или иначе переводятся на словесный язык — универсальное средство среди используемых человеком знаковых систем, выполняющее роль всеобщего интерпретатора. Это особое положение языка среди всех коммуникативных систем вызвано его связью с мышлением, производящим содержание всех сообщений, переданных посредством любой знаковой системы.

Близость мышления и языка, их тесное родство приводит к тому, что свое адекватное (или наиболее приближенное к таковому) выражение мысль получает именно в языке. Ясная по своему содержанию и стройная по форме мысль выражается в доходчивой и последовательной речи. «Кто ясно думает, тот ясно и говорит», — гласит народная мудрость. По словам Вольтера, прекрасная мысль теряет свою цену, если дурно выражена, а если повторяется, то наводит скуку. Именно с помощью языка, письменной речи мысли людей передаются на огромные расстояния, по всему земному шару, переходят от одного поколения к другому17.

Что значит воспринять и понять высказанную мысль? Сама по себе она нематериальна. Мысль невозможно воспринять органами чувств: ее нельзя ни увидеть, ни услышать, ни осязать, ни попробовать на вкус. Выражение «люди обмениваются мыслями посредством речи» не следует понимать буквально. Слушающий ощущает и воспринимает слова в их связи, а осознает то, что ими выражается, — мысли. И это осознание зависит от уровня культуры слушающего, читающего. «...Одно и то же нравоучительное изречение в устах юноши, понимающего его совершенно правильно, не имеет [для него] той значимости и широты, которые оно имеет для духа умудренного житейским опытом зрелого мужа; для последнего этот опыт раскрывает всю силу заключенного в таком изречении содержания»18. Взаимное понимание наступает лишь в том случае, если в мозгу слушающего возникают (в силу закрепленного при обучении языку за определенным словом соответствующего образа — значения) представления и мысли, которые высказывает говорящий. В науке этот принцип общения носит название принципа намекания, согласно которому мысль не передается в речи, а лишь индуцируется (как бы возбуждается) в сознании слушателя, приводя к неполному воспроизведению информации. Отсюда теории, в которых принципиально отвергается возможность полного взаимного понимания общающихся.

Сознание и язык образуют единство: в своем существовании они предполагают друг друга, как внутреннее, логически оформленное идеальное содержание предполагает свою внешнюю материальную форму. Язык есть непосредственная деятельность мысли, сознания. Он участвует в процессе мыслительной деятельности как ее чувственная основа или орудие. Сознание не только выявляется, но и формируется с помощью языка. Наши мысли строятся в соответствии с нашим языком и должны ему соответствовать. Справедливо и обратное: мы организуем речь в соответствии с логикой нашей мысли. «Образ мира, в слове явленный», — эти слова Б. Пастернака емко характеризуют суть единства мысли и слова. Когда мы прониклись идеей, когда ум, говорит Вольтер, хорошо овладел своей мыслью, она выходит из головы вполне вооруженной подходящими выражениями, облаченными в подходящие слова, как Минерва, вышедшая из головы Юпитера в доспехах. Связь между сознанием и языком не механическая, а органическая. Их нельзя отделить друг от друга, не разрушая того и другого.

Посредством языка происходит переход от восприятий и представлений к понятиям, протекает процесс оперирования понятиями. В речи человек фиксирует свои мысли, чувства и благодаря этому имеет возможность не только подвергать их анализу как вне его лежащий идеальный объект, но главное, передать их. Выражая свои мысли и чувства, человек отчетливее уясняет их сам: он понимает себя, только испытав на других понятность своих слов. Недаром говорится: если возникла мысль, надо изложить ее, тогда она станет яснее, а глупость, заключенная в ней, — очевидней. Язык и сознание едины. В этом единстве определяющей стороной является сознание, мышление: будучи отражением действительности, оно «лепит» формы и диктует законы своего языкового бытия. Через сознание и практику структура языка в конечном счете отражает, хотя и в модифицированном виде, структуру бытия. Но единство — это не тождество: сознание отражает действительность, а язык обозначает ее и выражает в мысли. Речь — это не мышление, иначе, как заметил Л. Фейербах, величайшие болтуны должны были бы быть величайшими мыслителями.

Язык и сознание образуют противоречивое единство. Язык влияет на сознание: его исторически сложившиеся нормы, специфичные у каждого народа, в одном и том же объекте оттеняют различные признаки. Например, стиль мышления в немецкой философской культуре иной, чем, скажем, во французской, что в известной мере зависит и от особенностей национальных языков этих народов. Однако зависимость мышления от языка не является абсолютной, как считают некоторые лингвисты: мышление детерминируется главным образом своими связями с действительностью, язык же может лишь частично модифицировать форму и стиль мышления.

Язык влияет на сознание, мышление и в том отношении, что он придает мысли некоторую принудительность, осуществляет своего рода «тиранию» над мыслью, направляет ее движение по каналам языковых форм, как бы вгоняя в их общие рамки постоянно переливающиеся, изменчивые, индивидуально неповторимые, эмоционально окрашенные мысли. Именно это общее только и возможно адекватно передать другим.

Не все выразимо с помощью языка. Тайны человеческой души настолько глубоки, что невыразимы обычным человеческим языком: здесь нужны и поэзия, и музыка, и весь арсенал символических средств.

Человек получает информацию не только с помощью обычного языка, но и посредством разнообразнейших событий внешнего мира. Дым сигнализирует о том, что горит костер. Но тот же дым приобретает характер условного знака, если люди заранее договорились о том, что он будет означать, например, «обед готов». Знак это предмет, процесс, действие, выполняющие в общении роль представителя чего-то другого и используемые для приобретения, хранения, преобразования и передачи информации. Знаковые системы возникли и развиваются как материальная форма, в которой осуществляются сознание, мышление, реализуются информационные процессы в обществе, а в наше время и в технике. Под значением знаков имеется в виду та информация о вещах, свойствах и отношениях, которая передается с их помощью. Значение является выраженным в материальной форме знака отражением объективной действительности. В него входят как понятийные, так и чувственные и эмоциональные компоненты, волевые побуждения, просьбы — словом, вся сфера психики, сознания.

Исходной знаковой системой является обычный, естественный язык. Среди неязыковых знаков выделяются знаки-копии (фотографии, отпечатки пальцев, отпечатки ископаемых животных и растений и т.п.); знаки-признаки (озноб — симптом болезни, туча — предвестник приближения дождя и т.п.); знаки-сигналы (фабричный гудок, звонок, аплодисменты и т.п.); знаки-символы (например, двуглавый орел символизирует российскую государственность); знаки общения — вся совокупность естественных и искусственных языков. К знакам искусственных систем относятся, например, различные кодовые системы (азбука Морзе, коды, используемые при составлении программ для компьютеров), знаки формул, различные схемы, система сигнализации уличного движения и др. Любой знак функционирует только в соответствующей системе. Строение и функционирование знаковых систем изучает семиотика.

Развитие знаковых систем определяется потребностями развития науки, техники, искусства и общественной практики. Употребление специальной символики, особенно искусственных систем, формул, создает для науки огромные преимущества. Например, употребление знаков, из которых составляются формулы, дает возможность в сокращенном виде фиксировать связи мыслей, осуществлять общение в международном масштабе. Искусственные знаковые системы, в том числе языки-посредники, используемые в технике, являются дополнением естественных языков и существуют лишь на их основе.

Язык и вообще вся богатейшая знаково-символическая сфера не имеет самодовлеющего смысла. Все силы души, все возможности речевого общения (а мышление возможно только на основе языка) нацелены на общение с миром и с себе подобными в жизни общества. А это возможно только при условии адекватного постижения сущего.

*

*        *

Итак, мы рассмотрели проблему сознания в различных ее аспектах. При этом заметим, что слово «сознание» содержит в себе корень «зн» слов зн-ать, зн-а-ние. Получается, что сознание и знание — родственные слова-понятия. Поэтому рассмотрение проблемы сознания во всех его вариациях вполне логично требует перехода к рассмотрению теории познания, которая продолжает и углубляет понимание сути самого сознания на ином уровне проявления его познавательной, действенно-творческой сущности.

Контрольные вопросы

1. Ваше представление о душе.

2. В каком соотношении находятся душа и сознание?

3. Какие системы сознания Вы можете назвать? Что объединяет их в единое понятие?

4. Поскольку душа индивидуальна и составляет единое целое с телом, можете ли Вы сказать, в какой части тела находится душа?

5. Как соотносятся объективное и субъективное в нашем сознании при отражении объектов реальности?

6. Как Вы, понимаете опережающее отражение?

7. Что имел в виду Гегель, говоря о «хитрости» человеческого разума?

8. Что такое воля — элемент сознания? чувство? самостоятельный феномен? Сформулируйте Ваше представление о воле.

9.  Прокомментируйте утверждение,  что полноценная жизнь человека должна включать не только настоящее, но и прошлое и будущее.

10. Как Вы сегодня понимаете проблему некоммуникабельности на основе саморефлексии?

11. Какую роль играет бессознательное в жизни человека?

12. Можно ли рассматривать чувство, рассудок и разум как образец гегелевской триады?

13. Чем отличается человеческий язык от других знаковых систем?

14. Каковы возможности языка как средства общения и мышления и в чем его ограниченность?


Теория познания

Тема  4

Сущность и смысл познания

Человечество всегда стремилось к приобретению новых знаний. Овладение тайнами бытия есть выражение высших устремлений творческой активности разума, составляющего гордость человечества. За тысячелетия своего развития оно прошло длительный и тернистый путь познания от примитивного и ограниченного ко все более глубокому и всестороннему проникновению в сущность окружающего мира. На этом пути было открыто неисчислимое множество фактов, свойств и законов природы, общественной жизни и самого человека, одна другую сменяли научные картины мира. Развитие научного знания происходило одновременно с развитием производства, с расцветом искусств, художественного творчества. Знание образует сложнейшую систему, которая выступает в виде социальной памяти, богатства ее передаются от поколения к поколению, от народа к народу с помощью механизма социальной наследственности, культуры.

Теория познания есть общая теория, уясняющая саму природу познавательной деятельности человека, в какой бы области науки, искусства или житейской практики она ни осуществлялась. Теория познания развивалась вместе с философией на протяжении всей ее всемирной истории.

Теория познания иначе называется гносеологией, или эпистемологией. Эти термины имеют греческие корни: gnosis — познавание, узнавание; познание, знание и episteme — знание, умение; наука. В русском языке термин «знание», равно как и «познание», несет два основных значения: во-первых, знание как данность, добытый факт, во-вторых, процесс узнавания, добычи знания в первом смысле. Гносеология не может не касаться указанных сторон. Все же в узком смысле задачей гносеологии является скорее исследование природы «готового» знания, чем методов его получения. Таким образом, гносеология это знание о знании. В последние десятилетия ученых все больше интересует процесс получения знания, его приращения, развития, а это предполагает изучение и использование достижений истории наук, данных когнитивной психологии, учет личностного фактора в познавательной деятельности.

Существенно то, что хотя гносеология не может игнорировать разнообразные данные, получаемые в смежных науках, она не может и не должна зависеть в своих посылках от них. Правильное разграничение предметов направлено именно на это. В идеале теория познания должна обосновывать всякое знание, в том числе естественнонаучное и философское. Она должна объяснять саму возможность такого знания, его сущность, содержание понятия истины, ее критерии. Поэтому ясно, что если теория знания включает в себя в качестве предпосылок выводы каких-то других теорий, то она рискует попасть в логический круг. Человек, приступающий к построению гносеологии, находится в тяжелейшем положении: он должен сам «поднять себя за волосы», создать теорию фактически на голом месте, чтобы удовлетворить идеалу беспредпосылочности.

Как выражается Н.О. Лосский, мы вслед за И. Кантом, основателем критического метода, должны прибегнуть к крайне своеобразному подходу. Мы должны строить философскую теорию знания «не опираясь ни на какие другие теории, т.е. не пользуясь утверждениями других наук...» При этом можно, конечно, «воспользоваться трудами других наук и их анализом мирового целого, но только как материалом, а вовсе не как основою для теории знания»19.

Идеал чистой, беспредпосылочной теории познания труден и почти недостижим. Кроме того, на практике теорию познания в точном смысле, например в том, который предлагает установить Лосский, трудно полностью отделить от смежных отраслей философии. Особенно существен факт, что значительная часть современной гносеологии прямо ориентирована на научное (прежде всего естественнонаучное) познание и в своих методах и материале по существу сливается с методологией науки. Надо ли отделять методологию от теории познания? Если исходить из определения теории познания, данного выше, то — да. Методология изучает не знание и истину как таковые, а приемы их получения — в специфической обстановке научного исследования. Тем не менее оказывается, что не умозрительное, а предметное изучение того, каким образом наука накапливает свое знание, позволяет понять очень многое о самой природе получаемого знания, его структуре, функционировании, статусе его частей. Философы, которые занимаются такого рода исследованиями, как правило, владеют богатым фактическим материалом по истории науки, и их выводами не следует пренебрегать. Без всестороннего и глубокого обобщения достижений конкретных наук20 и того, как были достигнуты эти результаты в муках творчества, во взлетах и падениях, в озарениях и заблуждениях, т.е. без осмысления методологии науки, теория познания может выродиться в схоластику, в систему искусственных конструкций. Последнее особенно опасно, ибо современная философия имеет склонность быть прикладной, и методология науки дает пример подобных приложений, будучи не только описательным, но и нормативным учением. Она помогает ученым и стимулирует прогресс научного знания, выявляя и делая общим достижением эвристику. При соединении с методологией науки задача гносеологии — осмыслить, что действительно есть знание и каким образом оно достигается.

В дальнейшем изложении, как и в остальных частях книги, мы не будем себя связывать построением системы, что избавит нас от необходимости явного конструирования той или иной «беспредпосылочной» чистой гносеологии. Скорее, будет дано описание пестрой ткани возникающих здесь проблем, способов их решения и разнообразных примеров. Это можно сравнить с изучением геометрии, когда вместо сухого формально-аксиоматического построения ее основ сразу начинают знакомиться с ее методами, находящими живое приложение в самой жизни21. Единственное, о чем нужно помнить, что аксиомы существуют и «правильное» построение при нужде возможно.

На современном уровне теория познания являет собой результат обобщения всей истории развития познания мира. Она исследует природу человеческого познания, формы и закономерности перехода от поверхностного представления о вещах (мнения) к постижению их сущности (истинного знания), а в связи с этим рассматривает вопрос о путях достижения истины, о ее критериях. Но человек не мог бы познать истинное как истинное, если бы не делал ошибок, поэтому теория познания исследует также и то, как человек впадает в заблуждения и каким образом преодолевает их. Наконец, самым животрепещущим вопросом для всей гносеологии был и остается вопрос о том, какой практический, жизненный смысл имеет достоверное знание о мире, о самом человеке и человеческом обществе. Все эти многочисленные вопросы, а также и те, которые рождаются в области других наук и в общественной практике, способствуют оформлению обширной проблематики теории познания, которая в своей совокупности и может представить ответ на вопрос, что есть знание. Знать означает в самом широком смысле владеть и уметь. Знание есть связующая нить между природой, человеческим дух и практической деятельностью.

Проблема познаваемости мира

и философски скептицизм

Человеческий разум, поднимаясь по спирали познания, на каждом новом витке вновь и вновь пытается ответить на вопрос: как возможно познание, познаваем ли мир в принципе? Это не простой вопрос. В самом деле, Вселенная бесконечна, а человек конечен, и в границах его конечного опыта невозможно познание того, что бесконечно. Этот вопрос преследовал философскую мысль в самых разных формах. Вспомните слова Фауста:

Природа для меня загадка,

Я на познании ставлю крест.

В попытке ответить на него можно обозначить три основные линии: оптимизм, скептицизм и агностицизм. Оптимисты утверждают принципиальную познаваемость мира. Пример оптимистического взгляда на познание — позиция Гегеля, выраженная в словах: «У скрытой и замкнутой вначале сущности вселенной нет силы, которая могла бы противостоять дерзанию познания; она должна раскрыться перед ним, показать ему свои богатства и свои глубины и дать ему наслаждаться ими»22. Скептики же не отрицают принципиальной познаваемости мира, но выражают сомнение в достоверности знания, тогда как агностики отрицают познаваемость мира23.

Выделение этих трех линий представляется серьезным упрощением. Все гораздо сложнее. Ведь если агностики отрицают познаваемость мира, то это не голое, ни на чем не основанное отрицание. На многие вопросы, указываемые ими, пока действительно невозможно дать ответ. Основная проблема, которая подводит к агностицизму, заключается в следующем: предмет в процессе его познания неизбежно преломляется сквозь призму наших органов чувств и мышления. Мы получаем о нем сведения лишь в том виде, какой они приобрели в результате такого преломления. Каковы же предметы на самом деле, мы не знаем и знать не можем. Получается, что мы замкнуты миром наших способов познания и не в состоянии сказать нечто достоверное о мире, как он существует сам по себе, — вот вывод, к которому неизбежно ведет логика данного рассуждения при определенных гносеологических допущениях. Однако практический вывод агностицизма на каждом шагу опровергается развитием науки, познания. «Великое чудо в прогрессе науки, — пишет Л. де Бройль, — состоит в том, что перед нами открывается соответствие между нашей мыслью и действительностью, определенная возможность ощущать с помощью ресурсов нашего разума и правил нашего разума глубокие связи, существующие между явлениями»24.

Но и сегодня диапазон философских доктрин, не чуждых агностическим выводам, довольно широк — от неопозитивизма до феноменологии, экзистенциализма, прагматизма и др. Их агностицизм обусловлен не только причинами гносеологического порядка, внутренней логикой, но в определенной степени и традицией, восходящей к философии Д. Юма и И. Канта.

Одним из истоков агностицизма является гносеологический релятивизм абсолютизация изменчивости, текучести явлений, событий бытия и познания. Сторонники релятивизма исходят из скептического принципа: все в мире скоротечно, истина — и на житейском, и даже на научном уровне — выражает наши знания о явлениях мира лишь в данный момент, и то, что вчера считалось истиной, сегодня признается заблуждением. Все наше знание как бы плавает в море неопределенности и недостоверности, оно относительно, условно, конвенционально25 и тем самым субъективно.

Для релятивиста характерно следующее рассуждение: если уж истина, то она обязательно должна быть только абсолютной, а если истина не абсолютна, то она и не истина. В подтексте на самом деле — неверие в абсолютную (даже не в относительную) истину. Релятивист подменяет верное положение «Знание содержит момент относительного» ошибочным «Знание всегда только относительно», а следовательно, не нужно знания, долой знание! «Это самое ужасное рассуждение: если я не могу всего — значит, я ничего не буду делать» (Л.Н. Толстой).

Скептическая мысль восходит отчасти к рассуждениям античных философов — Протагора, Горгия, Продика, Гиппия, Антифонта, Фразимаха, которые были предшественниками и современниками наиболее крупных мыслителей древности — Сократа и Платона (в Диалогах Платона можно найти споры с софистами). Ксенофан говорил:

Пусть даже кто-нибудь правду изрек бы: как мог бы узнать он,

Правду иль ложь он сказал? лишь призраки людям доступны.

Но и великий Аристотель заметил: «Кто ясно хочет познавать, тот должен прежде основательно сомневаться».

Агностицизм, как уже говорилось, противоречит самой практике знания, т.е. его положения входят в конфликт с тем, что, например, ученым удается построить более или менее успешные теории, подтверждающиеся на опыте. На основе этих теорий инженеры строят механизмы, машины и т.п., действительно достигающие поставленные в проекте цели. Если какая-то теория со временем отвергается, то она не отвергается целиком, некоторые «кирпичи» неизбежно переносятся в новое теоретическое здание (этот процесс, конечно, сложен, и он подробнее будет обсуждаться далее в этой главе). Более того (что совсем поразительно), теории, нередко развиваемые совершенно независимо в разных областях, вдруг обнаруживают параллелизм, родство и даже глубокую связь.

Все это наводит на мысль о том, что есть нечто, стоящее за теориями. Это «нечто» сформулировать очень трудно. Его существование и есть загадка познания. Как говорил А. Эйнштейн, «самое непостижимое в этом мире то, что он постижим». Практика знания есть сумма огромного числа косвенных опровержений агностицизма.

Агностицизм есть гипертрофированная форма скептицизма. Скептицизм, признавая принципиальную возможность познания, выражает сомнение в достоверности знаний. Как правило, скептицизм расцветает буйным цветом в период (или в преддверии) ломки парадигм, смены ценностей, общественных систем и т.д., когда нечто, считавшееся ранее истинным, в свете новых данных науки и практики оказывается ложным, несостоятельным. Психология скептицизма такова, что он тут же начинает попирать не только изжившее себя, но заодно и все новое, нарождающееся. В основе этой психологии лежит не исследовательская жажда новаторства и вера в силу человеческого разума, а привычка к «уютным», однажды принятым на веру принципам.

Однако в разумной мере скептицизм полезен и даже необходим. Как познавательный прием скептицизм выступает в форме сомнения, а это — шаг к истине. Сомнение — червь, подтачивающий и разрушающий устаревшие догмы, необходимый компонент развивающейся науки. Нет познания без проблемы, но и нет проблемы без сомнения. Невежество утверждает и отрицает; знание — сомневается.

Виды познания

В наше время нетрудно впасть в ошибку, отождествляя познание вообще с познанием только научным (или даже с тем, что принято считать научным) и отбрасывая все остальные виды знания или рассматривая их лишь в той мере, в которой они могут быть уподоблены научному знанию. Это объясняется современной своеобразной «сциентистской» общественной атмосферой, культом науки или, вернее, наукообразия, присущим современному обществу и существующим невзирая на возрастающую критику издержек научно-технического прогресса и даже параллельно с ней. Развитие наук не просто открыло множество фактов, свойств, законов, установило множество истин — выработался специфический тип мышления. Но смешивать знание вообще с его научной формой — глубокое заблуждение. В повседневной жизни не все проблемы, встающие перед человеком и обществом, требуют непременного обращения к науке: книга жизни открыта не только глазам ученого, она открыта всем, кто способен воспринимать вещи, чувствовать и думать.

  Если исходить из того, что основой всякого знания является опыт в самом широком смысле слова, то виды человеческого знания различают в первую очередь по тому, на опыте какого характера они основаны.

Имеет смысл разграничить «пассивное» знание читателя художественного произведения или студента, записывающего лекцию, от знания авторского, знания творца — будь то ученый, художник или религиозный подвижник. (Хотя и в первом случае не исключен элемент творчества; говорят, что гениальному писателю нужен и гениальный читатель.) «Авторское» знание наиболее ярко различается по типу, прежде всего по характеру личной склонности. Человек, писал И.В. Гете, «рожденный и развившийся для так называемых точных наук, с высоты своего рассудка-разума нелегко поймет, что может существовать также точная чувственная фантазия, без которой собственно немыслимо никакое искусство. Вокруг того же пункта ведут спор следователи религии чувства и религии разума; если вторые не хотят признать, что религия начинается с чувства, то первые не допускают, что она должна развиться до разумности»26. Впрочем, для выдающихся творческих личностей характерна и гармония познавательных способностей.

Житейское познание и знание основывается прежде всего на наблюдении и смекалке, оно носит эмпирический характер и лучше согласовывается с общепризнанным жизненным опытом, чем с абстрактными научными построениями.

Значимость житейского знания в качестве предшественника иных форм знания не следует преуменьшать: здравый смысл оказывается нередко тоньше и проницательнее, чем ум иного ученого. В известном рассказе о Фалесе, попавшем в колодец, отвлеченный философ, не умеющий смотреть себе под ноги, насмешливо умаляется именно перед лицом такого житейского, обыденного знания. В обыденной жизни «мы размышляем без особенной рефлексии, без особенной заботы о том, чтобы получилась истина... мы размышляем в твердой уверенности, что мысль согласуется с предметом, не отдавая себе в этом отчета, и эта уверенность имеет величайшее значение»27. Базирующееся на здравом смысле и обыденном сознании, такое знание является важной ориентировочной основой повседневного поведения людей, их взаимоотношений между собой и с природой. Здесь его общая точка с наукой. Эта форма знания развивается и обогащается по мере прогресса научного и художественного познания; она тесно связана с «языком» человеческой культуры в целом, которая складывается на основе серьезной теоретической работы в процессе всемирно-исторического человеческого развития. Как правило, житейские знания сводятся к констатации фактов и их описанию.

Научные знания предполагают и объяснение фактов, осмысление их во всей системе понятий данной науки. Житейское познание констатирует, да и то весьма поверхностно, как протекает то или иное событие28. Научное познание отвечает на вопрос не только как, но и почему оно протекает именно таким образом. (Во всяком случае, ответ на подобный вопрос является идеалом научного знания.) Научное знание не терпит бездоказательности: то или иное утверждение становится научным лишь тогда, когда оно обосновано. Научное — это прежде  всего объяснительное знание. Сущность научного знания заключается в понимании действительности в ее прошлом, настоящем и будущем, в достоверном обобщении фактов, в том, что за случайным оно находит необходимое, закономерное, за единичным - общее, и на этой основе осуществляет предвидение различных явлений. Предсказательная сила — один из главных критериев для оценки научной теории. Процесс научного познания носит по самой своей сущности творческий характер. Законы, управляющие процессами природы, общества и человеческого бытия, не просто вписаны в наши непосредственные впечатления, они составляют бесконечно разнообразный мир, подлежащий исследованию, открытию и осмыслению. Этот познавательный процесс включает в себя и интуицию, и догадку, и вымысел, и здравый смысл.

Научное знание охватывает в принципе что-то все ясе относительно простое, что можно более или менее строго обобщить, убедительно доказать, ввести в рамки законов, причинного объяснения, словом, то, что укладывается в принятые в научном сообществе парадигмы. В научном знании реальность облекается в форму отвлеченных понятий и категорий, общих принципов и законов, которые зачастую превращаются в крайне абстрактные формулы математики и вообще в различного рода формализующие знаки, например химические, в диаграммы, схемы, кривые, графики и т.п.  Но жизнь, особенно человеческие судьбы, на много порядков сложнее всех наших научных представлений, где все «разложено по полочкам», поэтому у человека извечна и неистребима потребность выхода за пределы строго доказательного знания и погружения в царство таинственного, чувствуемого интуитивно, схватываемого не в строго и гладко «обтесанных» научных понятиях, а в каких-то «размытых», но очень важных символических образах, тончайших  ассоциациях, предчувствиях и т.п.

При всем различии житейской смекалки «профанов» и абстрактных конструкций «высокой» науки у них есть глубоко общее — идея ориентировки в мире.

Ключом и в житейском, и в научном познании является узнавание, т.е. узнавание уже известного29. Это глубокое замечание С.Л. Франка объясняет принципиальную недостаточность научного познания и в то же время открывает нетривиальный путь «в глубь» самой теории знания.

К научному познанию также тесно примыкает практическое знание. Различие между ними состоит в основном в целевой установке. Если главной фигурой научного познания является ученый, член академического сообщества, то для практического познания — инженер или промышленный управляющий. Цель ученого — открытие закономерности, общего принципа, «узнавание» новой идеи. Цель инженера — создание новой вещи (прибора, устройства, компьютерной программы, промышленной технологии и т.д.) на основе уже полностью известных, зафиксированных принципов.

Художественное познание обладает определенной спецификой, суть которой в целостном, а не расчлененном отображении мира и особенно человека в мире. Художественное произведение строится на образе, а не на понятии: здесь мысль облекается в «живые лица» и воспринимается в виде зримых событий.

Искусству дано ухватить и выразить такие явления, которые невозможно выразить и понять никакими другими способами. Поэтому чем лучше, совершеннее художественное произведение, тем более невозможным становится его рациональный пересказ. Рациональное переложение картины, стихотворения, книги есть лишь некая проекция или срез этих вещей. Если этой проекцией содержание художественного произведения исчерпывается полностью, то можно утверждать, что оно не отвечает своему назначению. Неуспешна книга, которая пишется с целью «воплотить» те или иные предвзятые авторские концепции или мнения; ее судьба — остаться более или менее искусной иллюстрацией этих мнений. Наоборот, плодотворен путь «художественного исследования», как его формулирует А.И. Солженицын: «Вся иррациональность искусства, его ослепительные извивы, непредсказуемые находки, его сотрясающее воздействие на людей — слишком волшебны, чтоб исчерпать их мировоззрением художника, замыслом его или работой его недостойных пальцев...» Там, где научному исследованию надо преодолеть перевал, там художественное исследование тоннелем интуиции проходит иногда короче и вернее30.

С точки зрения гносеологии интуитивизма критерий истины, прямо основанный на самоубедительности («прииди и виждь»), указывает на высокое положение художественного познания в иерархии типов знания. Другой отличительный момент художественного познания — требование оригинальности, неизбежно присущее творчеству. Оригинальность художественного произведения обусловлена фактической уникальностью, неповторимостью как его субъекта, так и объекта. В этом корни противоположности художественного метода научному.

В искусстве допускается художественный вымысел, привнесение от самого художника того, чего именно в таком виде нет, не было и, возможно, не будет в действительности. Мир, творимый воображением, не повторяет действительного мира. Художественное произведение имеет дело с условностью: мир искусства — всегда результат отбора. Художественный вымысел, однако, допустим лишь в отношении единичной формы выражения общего, но не самого общего: художественная правда не допускает никакого произвола, субъективизма. Попытка выразить общее вне органического единства с особенным (типичным) и единичным приводит к схематизации и социологизации действительности, а не к созданию художественного произведения. Если же художник в своем творчестве сводит все к единичному, слепо следует за наблюдаемыми явлениями, то результатом будет не художественное произведение, а своего рода «фотография»; в этом случае мы говорим об имитаторстве и натурализме.

В науке главное — устранить все единичное, индивидуальное, неповторимое и удержать общее в форме понятий. Наука и искусство лежат в разных плоскостях. Эти виды познания мира черпают свой метод в природе своего специфического содержания. Научное знание держится на общем, на анализе, сличении и сопоставлении. Оно «работает» с множественными, серийными объектами и не знает, как подойти к объекту подлинно уникальному. В этом слабость научного подхода. Поэтому при всех успехах научного знания в открывающихся в нем глубинах никогда не может быть снят вопрос о его конечной адекватности той единственной Вселенной, которая вечно пребывает перед нами. Образно говоря, никакая самая лучшая астрономия никогда не снимет великой тайны «звездного неба над нами», по крылатому выражению Канта.

П. Флоренский, говоря о путях обретения истины — задаче всякого познания, первоначально называет два: интуицию, т.е. непосредственное восприятие, и дискурсию, т.е. сведение одного суждения к другому, рациональный анализ. Подразумевая различные теории знания, он различает «чувственную интуицию» эмпириков, т.е. непосредственное восприятие объекта органами чувств, «субъективную интуицию», т.е. самовосприятие субъекта, у трансценденталистов и достаточно туманно им характеризуемую «субъективно-объективную интуицию» различных мистиков31.

Поиски Флоренского в области, если позволено так выразиться, мистической физиологии знаменуют собой стремление выйти за рамки господствующего типа познания, которое в современной философии ощущается как «усохшее» и «скукоживающееся» сравнительно с познанием, доступным людям прошлого. Современное господство научного типа познания ощущается как регресс.

Соотношение знания и веры

Сначала уточним, что понимается под верой. По Канту, существуют три вида веры. Прагматическая вера человека в свою правоту в том или ином единичном случае; цена такой вере — «один дукат»32. Вера в общие положения — доктринальная. Например, вера в то, что на всех планетах Солнечной системы нет жизни. Эта вера содержит в себе все же что-то нетвердое. Она может быть доступна опровержению. Наконец, есть моральная вера, где вопрос об истинности суждений не встает вовсе. «Эту веру ничто не может поколебать, так как были бы ниспровергнуты сами мои нравственные принципы, от которых я не могу отказаться, не став в собственных глазах достойным презрения»33. Верить в Бога, по Канту, означает не размышлять о его бытии, а просто быть добрым. Учитывая, что Кант отождествлял мораль с религией («нравственный закон внутри нас»), мы должны понимать расширительно третий вид веры — как религиозную веру вообще. Только она из всех видов веры имеет ценность для теории познания. (Не стоит и говорить, что вера «на один дукат», как и доктринальная уверенность ученого филистера, ценности и для самого знания, и для теории знания не представляют. Они не выдерживают диалектики и обречены на разрушение.) Вдумаемся в мысль Канта. Истинность религиозного знания основана не на внешнем критерии. Она имеет онтологическое основание в самом существовании человека. Хотя Кант формулирует это в психологических понятиях («не могу отказаться, не став в собственных глазах достойным презрения»), эта мысль глубже и нуждается в очистке от психологизма. Религиозная вера это внутренне присущая человеку связь с сущей Истиной (от лат. religare — связывать), которая конституирует собственное Я; при разрушении этой связи с абсолютным Я гибнет.

Субъект и объект  познания

Познание предполагает раздвоенность мира на объект и субъект. Какие бы вопросы ни решал человек в своей жизни, теоретические или практические, материальные или духовные, личные или общественные, он, по словам И.А. Ильина, обязан всегда считаться с реальностью, с данными ему объективными обстоятельствами и законами. Правда, он может и не считаться с ними, но этим он обеспечивает себе рано или поздно жизненную неудачу, а может быть, и целый поток страданий и бед34. Так что для сознания характерно постоянное выхождение за пределы самого себя: оно постоянно ищет объект, и без этого ему жизнь не в жизнь.

Мир существует для нас лишь в аспекте его данности познающему субъекту. Понятия «субъект» и «объект» соотносительны. Говоря «субъект», мы задаемся вопросом: субъект чего — познания? действия? оценки? Говоря «объект», мы также спрашиваем себя: объект чего — познания? оценки? действия?

В конечном счете высший производитель знания и мудрости — все человечество. В его историческом развитии выделяются менее крупные общности, в качестве которых выступают, например, отдельные народы. В обществе исторически выделяются группы индивидов, специальным назначением и занятием которых является производство знаний, имеющих особую жизненную ценность. Таковы, в частности, научные знания, субъектом которых выступает сообщество ученых. В этом сообществе выделяются отдельные индивиды, способности, талант и гений которых обусловливают их особо высокие познавательные достижения. Имена этих людей история сохраняет как обозначение выдающихся вех в эволюции научных идей.

Фрагмент бытия, оказавшийся в фокусе ищущей мысли, составляет объект познания, становится в определенном смысле «собственностью» субъекта, вступив с ним в субъектно-объектное отношение. Следовательно, есть реальность сама по себе, вне ее отношения к сознанию субъекта, а есть реальность, вступившая в это отношение. Она как бы стала «вопрошающей», говорящей субъекту: «Ответь мне — что я такое? Познай меня!» Словом, объект в его отношении к субъекту — это уже не просто реальность, а в той или иной мере познанная реальность, т.е. такая, которая стала фактом сознания.

В современной гносеологии принято различать объект и предмет познания. Под объектом познания имеют в виду реальные фрагменты бытия, подвергающиеся исследованию. Предмет познания это конкретные аспекты, на которые направлено острие ищущей мысли. Так, человек является объектом изучения многих наук — биологии, медицины, психологии, социологии, философии и др. Однако каждая из них «видит» человека под своим углом зрения: например, психология исследует психику, душевный мир человека, его поведение, медицина — его недуги и способы их лечения и т.д. Следовательно, в предмет исследования как бы входит актуальная установка исследователя, т.е. он формируется под углом зрения исследовательской задачи.

Известно, что человек является творцом, субъектом истории, сам создает необходимые условия и предпосылки своего исторического существования. Следовательно, объект социально-исторического познания не только познается, но и создается людьми: прежде чем стать объектом, он должен быть ими предварительно создан, сформирован. В социальном познании человек имеет дело, таким образом, с результатами собственной деятельности, а значит, и с самим собой как практически действующим существом. Будучи субъектом познания, он оказывается вместе с тем и его объектом. В этом смысле социальное познание есть общественное самосознание человека, в ходе которого он открывает для себя и исследует свою собственную исторически создаваемую общественную сущность.

Познание, практика, опыт

Человек живет в окружении мира, в атмосфере духовной культуры. Сам он — активно действующее существо. Бесконечными нитями материального и духовного свойства человек связан с природой и событиями общественной жизни, находясь с ними в постоянном взаимодействии. Вне этого взаимодействия жизнь невозможна. Мы взаимодействуем с миром прежде всего через наши потребности, начиная от физиологических и кончая самыми утонченными — духовно-душевными. Мы нуждаемся в мире и практически преобразуем его не только для постижения тайн. Мы постигаем его тайны для удовлетворения наших материальных и духовных потребностей. В этом состоит исторический смысл возникновения познания и наук. Астрономию и часы вызвала к жизни потребность мореплавания; потребности земледелия породили геометрию; география возникла в связи с описанием Земли, механика — со строительным искусством, а медицину вызвала к жизни потребность освободить людей от недугов или хотя бы облегчить их страдания. С развитием общества потребности все расширялись и обогащались, вызывая к жизни все новые и новые средства и пути познания: человечество не может успокоиться на достигнутом.

Практика это чувственно-предметная деятельность людей, их воздействие на тот или иной объект с целью его преобразования для удовлетворения своих потребностей. По отношению к познанию практика выполняет троякую роль. В о - п е р в ы х, она является источником познания, его движущей силой, дает познанию необходимый фактический материал, подлежащий обобщению и теоретической обработке. Тем самым практика питает познание, как почва дерево, не дает ему отрываться от реальной жизни. В о-в т о р ы х, практика является сферой приложения знаний. И в этом смысле она — цель познания. В-т р е т ь и х, практика служит критерием, мерилом проверки истинности результатов познания. Только те результаты познания, которые прошли через очистительный огонь практики, могут претендовать на объективное значение, на независимость от произвола и заблуждений.

Само собой разумеется, что человек постигает действительность не в одиночку: когда говорят, что познание истины основано на опыте, то имеют в виду наследственную информацию, шлейф которой тянется в глубины прошлого, собирательный и накопляющийся опыт веков. Опыт индивидуального существа, безусловно изолированного, если бы даже оно могло существовать, был бы, очевидно, совершенно недостаточен для постижения истины.

Каждая область научного знания, раскрывая соответствующие закономерности, объясняя определенное явление, участвует в создании единой картины мира, в формировании мировоззрения. Наука, как заметил Э. Шредингер, должна ответить и на вопрос, кто мы и для чего явились в мир. Это имеет немалый и метафизический, и практический смысл.

Практика не только выделяет и указывает те явления, изучение которых необходимо, но и изменяет окружающие предметы, выявляет такие их стороны, которые до этого не были известны человеку и поэтому не могли быть предметом изучения. Не только земные, но и небесные тела, в которых мы ничего не изменяем, предстали перед нашим сознанием и познаются в меру вовлечения их в нашу жизнь.

Вслед за познанием сил природы и общества рано или поздно происходит практическое овладение этими силами.

Не только науки о природе, но и науки об обществе имеют своей основой практику.

Идеальные побудительные силы познания

Наука походит на айсберг: видимая его часть всегда меньше той, что скрыта под водой.

В научных исследованиях существуют как бы разные уровни. Нижние уровни отвечают ближайшим и непосредственным нуждам практики, т.е. решают как бы тактические задачи сегодняшнего дня, верхние рассчитаны на более или менее отдаленную перспективу, нацелены на решение стратегических задач, на раскрытие возможностей практики будущего и внесение коренных изменений в существующую практику.

Научная теория после создания ее логической основы приобретает способность к саморазвитию и воспроизведению таких свойств и отношений вещей, которые еще не доступны практике и чувственному познанию и появятся лишь в будущем. Развитие науки в каждый данный период зависит от унаследованного от прошлых поколений мыслительного материала, от уже поставленных теоретических задач. Относительная самостоятельность в развитии науки заключается и в вытекающей из нужд самого познания необходимости систематизации знаний, во взаимодействии различных разделов данной науки и различных наук между собой, во взаимовлиянии всех форм духовной деятельности людей, в свободном обмене мнениями. Поэтому бывает и так, что новая потребность возникает именно под влиянием того или иного открытия или изобретения. Но часто бывает и наоборот: при всей остроте практической нужды общества в науке не оказывается необходимых для ее удовлетворения знаний и потребность остается неудовлетворенной. На каждом данном уровне развития общества практика вынуждена довольствоваться данным уровнем развития теории, как бы ни была бедна последняя.

Что есть истина

Стремление к истине и красоте как высшему благу есть, согласно Платону, исступленность, восторженность, влюбленность. Надо любить истину так, говорил Л.Н. Толстой, чтобы всякую минуту быть готовым, узнав высшую истину, отречься от всего того, что прежде считал истиной.

Величайшие умы человечества всегда видели в истине ее высокий нравственно-эстетический смысл. Когда, например, Ф.М. Достоевский утверждал, что красота спасет мир, то он, конечно же, был далек от каких бы то ни было религиозно-мистических мотивов, но говорил именно об этом высоком смысле истины, отрицая ее сугубо утилитарный, прагматический смысл. Действительная истина не может быть ущербной: простая ее лишь прагматическая полезность не может служить нравственному возвышению человечества.

Обычно истину определяют как соответствие знания объекту. Истина это адекватная информация об объекте, получаемая посредством его чувственного или интеллектуального постижения либо сообщения о нем и характеризуемая с точки зрения ее достоверности. Таким образом, истина существует не как объективная, а как субъективная, духовная реальность в ее информационном и ценностном аспектах. Ценность знания определяется мерой его истинности. Другими словами, истина есть свойство знания, а не самого объекта познания.

Истину определяют как адекватное отражение объекта познающим субъектом, воспроизводящее реальность такой, какова она есть сама по себе, вне и независимо от сознания. Это объективное содержание чувственного, эмпирического опыта, а также понятий, суждений, теорий, учений и, наконец, всей целостной картины мира в динамике ее развития. То, что истина есть адекватное отражение реальности в динамике ее развития, придает ей особую ценность как базе прогностического измерения. Истинные знания дают людям возможность разумно организовывать свои практические действия в настоящем и предвидеть грядущее. Если бы познание не было с самого своего возникновения более или менее истинным отражением действительности, то человек не мог бы не только разумно преобразовывать окружающий мир, но и приспособиться к нему. Сам факт существования человека, история науки и практики подтверждают справедливость этого положения. Итак, истина «не сидит в вещах» и лишь отчасти (субъективная истина) создается нами; истина есть характеристика меры адекватности знания, постижения сути объекта субъектом.

Опыт показывает, что человечество редко достигает истины иначе, как через крайности и заблуждения.

Заблуждение это содержание сознания, не соответствующее реальности, но принимаемое за истинное. История познавательной деятельности Человечества показывает, что и заблуждения отражают — правда, односторонне — объективную действительность, имеют реальный источник, «земное» основание. Нет и в принципе быть не может заблуждения, решительно ничего не отражающего — пусть и очень опосредованно или даже предельно извращенно.

Заблуждения обусловлены и относительной свободой выбора путей познания, сложностью решаемых проблем, стремлением к реализации замыслов в ситуации неполной информации. Тут уместно напомнить слова И.В.  Гете: «Кто ищет, вынужден блуждать». В научном познании заблуждения выступают как ложные теории, ложность которых выявляется ходом дальнейшего развития науки. Так было, например, с геоцентрической теорией Птолемея или с ньютоновской трактовкой пространства и времени.

Итак, заблуждения имеют и гносеологические, и психологические, и социальные основания. Но их следует отличать от лжи как нравственно-психологического феномена. Чтобы глубже оценить истину и судить о ней, необходимо знать и о заблуждении, и о лжи. Ложь это искажение действительного состояния дел, имеющее целью ввести кого-либо в обман. Ложью может быть как измышление о том, чего не было, так и сознательное сокрытие того, что было.

Научное познание по самой своей сути невозможно без столкновения различных, порой противоположных воззрений, борьбы убеждений, мнений, дискуссий, так же как невозможно и без заблуждений, ошибок. Проблема ошибок занимает далеко не последнее место в науке.

Однако нет оснований для пессимистического воззрения на познание как на сплошное блуждание в потемках вымыслов. До тех пор пока человек стремится все вперед и вперед, говорил И.В. Гете, он блуждает. Заблуждения в науке постепенно преодолеваются, а истина пробивает себе дорогу к свету.

Обыденное сознание, мысля истину как прочно достигнутый результат познания, обычно оперирует такими безусловными истинами, как отчеканенной монетой, «которая может быть дана в готовом виде и в таком же виде спрятана в карман»35. Но система научных знаний, да и житейский опыт — не склад исчерпывающей информации о бытии, а бесконечный процесс, как бы движение по лестнице, восходящей от низших ступеней ограниченного, приблизительного ко все более всеобъемлющему и глубокому постижению сути вещей. В то же время постижение истины отнюдь не только движущийся без остановки процесс, а единство процесса и результата.

Каждая ступень научного познания ограничена уровнем развития науки, историческими уровнями жизни общества, уровнем практики, а также познавательными способностями данного ученого, развитие которых обусловлено и конкретно-историческими обстоятельствами, и в определенной степени природными факторами. Научные знания, в том числе и самые достоверные, точные, носят  относительный характер. Относительность знаний заключается в неполноте и вероятностном характере. Истина относительна, ибо она отражает объект не полностью, не целиком, не исчерпывающа образом, а в известных пределах, условиях, отношениях, которые постоянно изменяются и развиваются. Относительная истина есть ограниченно верное знание о чем-либо.

Каждая последующая теория по сравнению с предшествующей является более полным и глубоким знанием. Все рациональное содержание прежней теории входит в состав новой. Отметается наукой лишь претензия, будто она являлась исчерпывающей. Прежняя теория истолковывается в составе новой теории как относительная истина и тем самым как частный случай более полной и точной теории.

Говоря об относительном характере истины, не следует забывать, что имеются в виду истины в сфере научного знания, но отнюдь не знание абсолютно достоверных фактов, вроде того, что сегодня Россия — не монархия. Именно наличие абсолютно достоверных и потому абсолютно истинных фактов чрезвычайно важно в практической деятельности людей, особенно в тех областях деятельности, в которых решаются человеческие судьбы.

Абсолютность истины прежде всего наблюдается в прошлом. В настоящем, а тем более в будущем, абсолютность истины есть продукт большей или меньшей доли абстрагирования или допустимости — достаточно вспомнить классическую механику Ньютона или. Евклидову геометрию. Признание истины абсолютной допустимо и правомерно по этическим и практическим соображениям, а также в зависимости от степени развития знания. Вероятностные явления (и соответствующие законы) общественных наук относительны по определению.

Термин «абсолютное» применяется и к любой относительной истине: поскольку она объективна, то в качестве момента содержит нечто абсолютное. В совокупном знании человечества удельный вес абсолютного постоянно возрастает. Развитие любой истины есть наращивание моментов абсолютного.

Итак, наука располагает не только абсолютными истинами, но в еще большей мере — истинами относительными, хотя абсолютное всегда частично реализовано в наших актуальных знаниях. Неразумно увлекаться утверждением абсолютных истин. Необходимо помнить о безмерности еще непознанного, об относительности нашего знания.

Чувственное, эмпирическое и теоретическое познание

Чувственное знание это знание в виде ощущений и восприятий свойств вещей, непосредственно данных органам чувств. Я вижу, например, летящий самолет и знаю, что это такое. Эмпирическое знание может быть отражением данного не непосредственно, а опосредованно. Например, я вижу показание прибора или кривую электрокардиограммы, информирующие меня о состоянии соответствующего объекта, которого я не вижу. Иначе говоря, эмпирический уровень познания появляется при использовании всевозможных приборов; он предполагает наблюдение, описание наблюдаемого, ведение протоколов, использование документов, например историк работает с архивами и иными источниками. Словом, это более высокий уровень познания, чем просто чувственное познание.

Исходным чувственным образом в познавательной деятельности является ощущение простейший чувственный образ, отражение, копия или своего рода снимок отдельных свойств предметов.

Ощущения обладают широким спектром модальности: бывают зрительные, слуховые, вибрационные, кожно-осязательные, температурные, болевые, мышечно-суставные, ощущения равновесия и ускорения, обонятельные, вкусовые, общеорганические ощущения. Каждая форма ощущений отражает через единичное общие свойства данной формы и вида движения материи, например электромагнитные, звуковые колебания, химическое воздействие и т.д.

Любой предмет обладает множеством самых разнообразных сторон и свойств. Возьмем, например, кусок сахара: он твердый, белый, сладкий, имеет определенную форму, объем и вес. Все эти свойства объединены в одном предмете. И мы воспринимаем и осмысливаем их не порознь, а как единое целое — кусок сахара. Следовательно, объективной основой восприятия образа как целостного является единство и вместе с тем множественность различных сторон и свойств предмета. Целостный образ, отражающий непосредственно воздействующие на органы чувств предметы, их свойства и отношения, называется восприятием. Восприятие человека включает в себя осознание, осмысливание предметов, их свойств и отношений, основанное на вовлечении каждый раз вновь получаемого впечатления в систему уже имеющихся знаний. Ощущения и восприятия осуществляются и развиваются в процессе практического взаимодействия человека и внешнего мира, в результате активной работы органов чувств.

Хотя ощущения и восприятия являются источником всех знаний человека, однако познание не ограничивается ими. Тот или иной предмет воздействует на органы чувств человека какое-то определенное время. Затем это воздействие прекращается. Но образ предмета не исчезает сразу же бесследно. Он запечатлевается и сохраняется в памяти. Следовательно, мыслить что-то можно и по исчезновении: ведь о нем остается определенное представление. Душа обретает возможность оперировать образами вещей, не имея их в поле чувственного восприятия. «Размышляющей душе представления как бы заменяют ощущения»36. И с закрытыми глазами что-то представляется. Мудрая латинская пословица гласит: знаем столько, сколько удерживаем в памяти.

Память играет очень важную познавательную роль. Она объединяет прошедшее и настоящее в одно органическое целое, где имеется их взаимное проникновение. Если бы образы, возникнув в мозгу в момент воздействия на него предмета, исчезали сразу после прекращения этого воздействия, то человек каждый раз воспринимал бы предметы как совершенно незнакомые. Он не узнавал бы их, а стало быть, и не осознавал. Чтобы осознать что-то, необходима аналогия, умственная работа сравнения настоящего состояния с предшествующим. В результате восприятия внешних воздействий и сохранения их во времени памятью возникают представления.

Представления это образы тех предметов, которые когда-то воздействовали на органы чувств человека и потом восстанавливаются по сохранившимся в мозгу связям.

Ощущения и восприятия являются началом сознательного отражения. Память закрепляет и сохраняет полученную информацию. В представлении сознание впервые отрывается от своего непосредственного источника и начинает существовать как относительно самостоятельное субъективное явление. Человек может творчески комбинировать и относительно свободно создавать новые образы. Представление — это промежуточное звено между восприятием и теоретическим мышлением.

Познание невозможно без воображения: оно есть свойство человеческого духа величайшей ценности. Воображение восполняет недостаток наглядности в потоке отвлеченной мысли. Сила воображения не только снова вызывает имеющиеся в опыте (в подсознании) образы, но и связывает их друг с другом и таким путем поднимает их до общих представлений. Воспроизведение образов осуществляется силой воображения произвольно и без помощи непосредственного созерцания.

Важными методами исследования в науке, особенно в естествознании, являются наблюдение и эксперимент. Наблюдение представляет собой преднамеренную, планомерную акцию, осуществляемую с целью выявить существенные свойства и отношения объекта познания. Наблюдение требует специальной подготовки. Важнейшее место в этой подготовке занимают уяснение задач наблюдения, требований, которым должно удовлетворять наблюдение, предварительная разработка его плана и способов. Наблюдение фиксирует то, что предлагает сама природа. Но человек не может ограничиться ролью наблюдателя. Проводя эксперименты, он является и деятельным испытателем. Эксперимент это метод исследования, с помощью которого объект или воспроизводится искусственно, или ставится в определенные условия, отвечающие целям исследования. Особую форму познания составляет мысленный эксперимент, который совершается над воображаемой моделью. Для него характерно тесное взаимодействие воображения и мышления.

Основным методом эксперимента является метод изменения условий, в которых обычно находится исследуемый предмет. Он дает возможность вскрыть причинную зависимость между условиями и свойствами исследуемого объекта, а также характер изменения этих свойств в связи с изменением условий. Одновременно данный метод позволяет обнаружить те новые свойства предметов, которые не проявляются в естественных условиях.

Для эксперимента характерны контролируемость условий, возможность измерения параметров процессов и использование инструментов и приборов. Человек может впасть во всевозможные заблуждения. Приборы лишены этого недостатка. Благодаря микроскопу, телескопу, рентгеновскому аппарату, радио, телевидению, телефону, сейсмографу и т.п. человек значительно расширил и углубил свои возможности восприятия. Успехи науки, особенно естествознания, теснейшим образом связаны с совершенствованием методов и средств экспериментирования, которые позволяют со все возрастающей гибкостью и тонкостью проводить эксперименты. За последние годы ученые получили возможность использовать, например, компьютеры, которые непосредственно включены в сам процесс научного творчества.

В ходе и в результате наблюдения и эксперимента осуществляются описание или протоколирование. Они производятся и в виде отчета с использованием общепринятых терминов, и наглядным образом в виде графиков, рисунков, фото- и кинопленок, и символически в виде математических, химических формул и т.п. Основные научные требования к описанию — это достоверность и точность воспроизведения данных наблюдений и эксперимента. Описание может быть полным и неполным, но всегда предполагает определенную систематизацию материала, т.е. его группировку и некоторое обобщение: чистое описание остается лишь в преддверии научного творчества.

Установление факта (или фактов) является необходимым условием научного исследования. Факт это явление материального или духовного мира, ставшее удостоверенным достоянием нашего знания, это фиксация какого-либо явления, свойства и отношения. По словам Эйнштейна, наука должна начинаться с фактов и оканчиваться ими вне зависимости от того, какие теоретические структуры строятся между началом и концом.

Факты включаются в ткань науки лишь тогда, когда они подвергаются отбору, классификации, обобщению и объяснению. Задача научного познания заключается в том, чтобы вскрыть причину возникновения данного факта, выяснить существенные его свойства и установить закономерную связь между фактами. Для прогресса научного познания особо важное значение имеет открытие новых фактов.

Факт содержит немало случайного. Науку интересует прежде всего общее, закономерное. Основой для научного анализа является не просто единичный факт, а множество фактов, отражающих основную тенденцию. Фактам нет числа. Из обилия фактов должен быть сделан объективный отбор некоторых из них, необходимых для понимания сути проблемы.

Факты приобретают научную ценность, если есть теория, их истолковывающая, если есть метод их классификации, если они осмыслены в связи с другими фактами. Только во взаимной связи и цельности они могут служить основанием для теоретического обобщения. Взятые же изолированно и случайно, вырванные из жизни, факты ничего не могут обосновать. Из тенденциозно подобранных фактов можно построить любую теорию, однако она не будет иметь никакой научной ценности.

Мышление: его сущность и основные формы

От чувственного познания, от установления фактов, диалектический путь познания ведет к логическому мышлению. Мышление это целенаправленное, опосредованное и обобщенное отражение человеком существенных свойств и отношений вещей. Творческое мышление направлено на получение новых результатов в практике, науке, технике. Мышление — это активный процесс, направленный на постановку проблем и их решение. Переход от ощущения к мысли имеет свое объективное основание в раздвоении объекта познания на внутреннее и внешнее, сущность и ее проявление, на отдельное и общее. Ведь построить здание научного и философского знания из одних чувственных ощущений и представлений и их комбинации нет никакой возможности: все, чувственные восприятия, несмотря на их красочность и жизненную сочность, крайне бедны содержанием — они не проникают в суть дела; Общее в вещах — это прежде всего закон, существенные свойства и отношения, а они не существуют внешним образом как отдельный предмет, они не воспринимаемы непосредственно. Внешние стороны вещей, явлений отражаются прежде всего и главным образом с помощью живого созерцания, эмпирического познания, а сущность, общее в вещах — с помощью понятий, логического мышления. В мышлении, в понятиях уже отсутствует непосредственная связь с вещами. Мы можем понимать и то, что не в состоянии воспринимать.

Первый существенный признак мышления заключается в том, что оно есть процесс опосредованного познания предметов. В процессе мышления человек в поток своих мыслей вовлекает нити из полотна общего запаса имеющихся в его голове знаний о самых разнообразных вещах, из всего накопленного жизнью опыта. И зачастую самые невероятные сопоставления, аналогии и ассоциации могут привести к решению важной практической и теоретической проблемы. Теоретики могут с успехом извлекать научные результаты относительно вещей, которые они, быть может, никогда не видели. Например, Эйнштейн вывел закон эквивалентности массы и энергии на основе одного лишь утонченного аппарата логического мышления.

В жизни мыслят не только теоретики, но и практики. Практическое мышление направлено на решение частных конкретных задач, тогда как теоретическое мышление на отыскание общих закономерностей. Если теоретическое мышление сосредоточено преимущественно на переходе от ощущения к мысли, идее, теории, то практическое мышление направлено прежде всего на реализацию мысли, идеи, теории в жизнь. Практическое мышление непосредственно включено в практику и постоянно подвергается ее контролирующему воздействию. Теоретическое мышление подвергается практической проверке не в каждом звене, а только в конечных результатах.

Связь процессов объективного мира, их развитие представляют собой своего рода «логику вещей», объективную логику. Эта логика отражается в нашем мышлении в виде связи понятий — эта субъективная логика, логика мышления. Логичность наших мыслей обусловливается тем, что мы связываем в них вещи так, как они связаны в самой действительности. Поскольку действительность диалектична, постольку таковой же должна быть и логика человеческого мышления.

Между мышлением и бытием существует единство. Реальной основой единства мышления и бытия является общественная практика, в процессе которой создаются логические формы и законы мышления. Отличие логических закономерностей от объективных общих закономерностей развития мира заключается в том, что человек может применять логические закономерности сознательно, тогда как в природе закономерности развития мира пролагают себе дорогу бессознательно.

Исторически путь познания действительности начинался с живого созерцания, т.е. чувственного восприятия фактов на основе практики. От созерцания человек переходил к мышлению, а от него снова к практике, в которой он реализовывал свои мысли, выверял их истинность. Таков путь исторического развития человеческого познания. Развитие науки и тем более современное исследование осуществляются и иным путем. Современный ученый, мышление которого аккумулировало в той или иной степени опыт человечества и выработанные им категории и законы связи мыслей, не приступает к исследованию просто с живого созерцания. С самого начала любое научное исследование нуждается в руководящих идеях. Они являются своего рода направляющей силой: без них ученый неизбежно обрекает себя на блуждание ощупью, не может поставить ни одного эксперимента и не может осуществить ни одного наблюдения.

Эмпирическое познание констатирует, как протекает событие. Теоретическое познание отвечает на вопрос, почему оно протекает именно таким образом и какие законы лежат в его основе. Мышление современного человека, достигшее удивительного совершенства в приемах активного отражения действительности, представляет собой чрезвычайно сложный продукт многовекового развития познавательной деятельности бесчисленных поколений людей.

Исторически развитие мышления шло от конкретных, наглядно-образных форм к отвлеченным, все более абстрактным формам. Познание у каждого человека идет от живого созерцания к абстрактному мышлению и является воспроизведением исторического пути развития мышления.

Разумное содержание процесса мышления облекается в исторически выработанные логические формы. Основными формами, в которых возникло, развивается и осуществляется мышление, являются понятия, суждения и умозаключения. Понятие это мысль, в которой отражаются общие, существенные свойства, связи предметов и явлений. Понятия не только отражают общее, но и расчленяют вещи, группируют, классифицируют их в соответствии с их различиями. Кроме того, когда мы говорим, что имеем понятие о чем-либо, то под этим подразумеваем, что мы понимаем сущность этого объекта. Так, понятие «человек» не только отражает существенно общее, то, что свойственно всем людям, но и отличие любого человека от всего другого, а понимание сущности данного человека предполагает знание сущности человека вообще, т.е. наличие понятия о том, что такое человек: «Человек — это биосоциальное существо, обладающее разумом, членораздельной речью и способностью трудиться»37.

В отличие от ощущений, восприятий и представлений понятия лишены наглядности, или чувственности. Восприятие отражает деревья, а понятие — дерево вообще. Вот почему сравнительно немногие понятия охватывают бесчисленное множество вещей, свойств и отношений. В различные эпохи понятия различны по своему содержанию. Они различны на разном уровне развития одного и того же человека. Кто-то хорошо сказал: понятие кошки в голове Кювье в 100 раз содержательнее, чем в голове его слуги.

Понятия возникают и существуют в голове человека лишь в определенной связи, в виде суждений. Мыслить — значит судить о чем-либо, выявлять определенные связи и отношения между различными сторонами предмета или между предметами.

Суждение это такая форма мысли, в которой посредством связи понятий утверждается (или отрицается) что-либо о чем-либо. Например, предложение «Клен — растение» есть суждение, в котором о клене высказывается мысль, что он есть растение. Суждения имеются там, где мы находим утверждение или отрицание, ложность или истинность, а также нечто предположительное.

Если бы в нашем сознании мелькали только одни представления, наличествовали сами по себе понятия и не было бы их логического «сцепления», то не могло быть и процесса мышления. Известно, что жизнь слова реальна лишь в речи, в предложении. Подобно этому и понятия «живут» лишь в контексте суждений.

Можно сказать, что суждение — это развернутое понятие, а само понятие — это свернутое суждение. И все споры о том, что выше — понятие или суждение — это схоластическое, а потому бесплодное занятие.

Мышление не есть просто суждение. В реальном процессе мышления понятия и суждения не пребывают особняком. Они как звенья включены в цепь более сложных умственных действий — в рассуждения. Относительно законченной единицей рассуждения является умозаключение. Из имеющихся суждений оно образует новое — вывод. Именно выведение новых суждений является характерным для умозаключения как логической операции. Суждения, из которых выводится заключение, суть посылки. Умозаключение представляет собой операцию мышления, в ходе которой из сопоставления ряда посылок выводится новое суждение.

В познании, как и в самой реальности, все опосредовано, при этом, разумеется, в разной степени. Умозаключение — более высокий уровень логического опосредования, чем суждение, и оно исторически возникло гораздо позже. Умозаключение как сопоставление суждений в поле сознания принесло человечеству принципиально новую познавательную возможность: оно избавило его от необходимости постоянно «тыкаться носом» в конкретный массив единичного опыта и строить неисчислимое множество частных суждений. Он получил возможность двигаться в относительно самостоятельном поле «чистой мысли».

Поскольку любое знание носит ограниченный характер как исторически, так и по содержанию, постольку в каждый данный период существует необходимость в предположительном знании, в гипотезах. Гипотеза это предположения, исходящее из ряда фактов и допускающее существование предмета, его свойств, определенных отношений. Гипотеза — это вид умозаключения, пытающегося проникнуть в сущность еще недостаточно изученной области мира, это своего рода посох, которым ученый ощупывает дорогу в мир неведомого, или, как сказал И.В. Гете, леса, которые возводят перед строящимся зданием и сносят, когда здание готово.

В силу своего вероятностного характера гипотеза требует проверки и доказательства, после чего она приобретает характер теории. Теория это система объективно верных, проверенных практикой знаний, воспроизводящих факты, события и их предполагаемые причины в определенной логической связи; это система суждений и умозаключений, объясняющих определенный класс явлений и лежащих в основе научного предвидения. Например, теория атомного строения материи была долгое время гипотезой; подтвержденная опытом, эта гипотеза превратилась в достоверное знание — в теорию атомного строения материи.

Сердцевину научной теории составляют входящие в нее законы. Развитие науки предполагает открытие все новых и новых законов действительности. Власть человека над окружающим миром измеряется объемом и глубиной знания его законов.

На основе глубокого познания вещей, их свойств и отношений человек может время от времени прорывать границы настоящего и заглядывать в таинственное будущее, предвидя существование еще не известных вещей, предсказывая вероятное и необходимое наступление событий. Прогресс научного знания во многом строится на возрастании силы и диапазона научного предвидения. Предвидение дает возможность контролировать процессы и управлять ими. Научное познание позволяет не только предвидеть будущее, но и сознательно формировать его. Жизненный смысл всякой науки может быть охарактеризован так: знать, чтобы предвидеть, предвидеть, чтобы действовать.

Методы и приемы исследования

Методология это учения о методах познания и преобразования действительности.

Метод это система регулятивных принципов преобразующей, практической или познавательной, теоретической деятельности.

Метод конкретизируется в методике. Методика это конкретные приемы, средства получения и обработки фактического материала. Она производна от методологических принципов и основана на них.

Выбор и применение методов и различных методик исследовательской работы предопределяются и вытекают и из природы изучаемого явления, и из задач, которые ставит перед собой исследователь. В науке метод часто определяет судьбу исследования. При различных подходах из одного и того же фактического материала могут быть сделаны противоположные выводы. Характеризуя роль правильного метода в научном познании, Ф. Бэкон сравнивал его со светильником, освещающим путнику дорогу в темноте. Он образно сказал: даже хромой, идущий по дороге, опережает того, кто бежит без дороги. Нельзя рассчитывать на успех в изучении какого-либо вопроса, идя ложным путем: не только результат исследования, но и ведущий к нему путь должны быть истинными.

Метод сам по себе не предопределяет полностью успеха в исследовании действительности: важен не только хороший метод, но и мастерство его применения. В процессе научного познания используются разнообразные методы. В соответствии со степенью их общности они применяются либо в более узкой, либо в более широкой области. Каждая наука, имея свой предмет изучения, применяет особые методы, вытекающие из того или иного понимания сущности ее объекта. Так, методы исследования общественных явлений определяются спецификой социальной формы движения материи, ее закономерностями, сущностью.

Решение разнообразных конкретных задач предполагает в качестве необходимого условия некоторые общие философские методы, отличительная особенность которых — универсальность. Эти методы действуют всюду, указывая общий путь к истине. К таким методам относятся уже рассмотренные выше законы и категории диалектики, наблюдение и эксперимент, сравнение, анализ и синтез, индукция и дедукция и т.д. Если специальные методы выступают как частные приемы раскрытия закономерностей исследуемых объектов, то философские методы, являются приемами исследования тех же объектов с точки зрения раскрытия в них всеобщих законов движения, развития, разумеется, по-особому проявляющихся в зависимости от специфики объекта. Философские методы не определяют однозначно линию творческих поисков истины. И в этом вопросе последнее и решающее слово в конечном счете принадлежит практике, жизни. Каждый метод дает возможность познавать лишь какие-то отдельные стороны объекта. Отсюда возникает необходимость во «взаимной дополнительности» отдельных методов, что обусловлено кроме всего прочего тем, что каждый из них имеет определенные пределы своих познавательных возможностей.

Сравнение есть установление различия и сходства предметов. Сравнение — это не объяснение, но оно помогает уяснению. В науке сравнение выступает как сравнительный или сравнительно-исторический метод. Первоначально возникший в филологии, литературоведении, он затем стал успешно применяться в других областях знания. Сравнительно-исторический метод позволяет выявить генетическое родство тех или иных животных, языков, народов, религиозных верований, художественных методов, закономерностей развития общественных формаций и т.д.

Процесс познания совершается так, что мы сначала наблюдаем общую картину изучаемого предмета, а частности остаются в тени. При таком взгляде на вещи нельзя познать их внутренней структуры и сущности. Для изучения частностей мы должны рассмотреть составляющие изучаемого предмета. Анализ это мысленное разложение предмета на составляющие его части или стороны. Будучи необходимым приемом мышления, анализ является лишь одним из моментов процесса познания. Невозможно познать суть предмета, только разлагая его на элементы, из которых он состоит. Химик, по словам Гегеля, помещает кусок мяса в свою реторту, подвергает его разнообразным операциям и затем говорит: я нашел, что оно состоит из кислорода, углерода, водорода и т.д. Но эти вещества уже не суть мясо.

В каждой области знания есть как бы свой предел членения объекта, за которым мы переходим в мир иных свойств и закономерностей. Когда путем анализа частности достаточно изучены, наступает следующая стадия познания — синтез мысленное объединение в единое целое расчлененных анализом элементов. Анализ фиксирует в основном то специфическое, что отличает части друг от друга. Синтез же вскрывает то существенно общее, что связывает части в единое целое.

Анализ и синтез находятся в единстве: в каждом своем движении наше мышление столь же аналитично, сколь и синтетично. Анализ, предусматривающий осуществление синтеза, центральной своей задачей имеет выделение существенного.

Анализ и синтез являются основными приемами мышления, имеющими свое объективное основание и в практике, и в логике вещей: процессы соединения и разъединения, созидания и разрушения составляют основу всех процессов мира.

Мысль человеческая, как луч прожектора, в каждый данный момент выхватывает и освещает только какую-то часть действительности, а все остальное для нас как бы тонет во мгле. В каждый момент времени мы осознаем лишь что-нибудь одно. Но и оно имеет множество свойств, связей. И мы можем познавать это «одно» только в Преемственном порядке: концентрируя внимание на одних свойствах и связях и отвлекаясь от других.

Абстрагирование это мысленное выделение какого-либо предмета в отвлечении от его связей с другими предметами, какого-либо свойства предмета в отвлечении от других его свойств, какого-либо отношения предметов в отвлечении от самих предметов.

Абстрагирование составляет необходимое условие возникновения и развития любой науки и человеческого мышления вообще. Оно имеет свой предел: нельзя, как говорят, безнаказанно абстрагировать пламя пожара от того, что горит. Острие абстракции, как и лезвие бритвы, можно, по меткому выражению Б. Рассела, все оттачивать и оттачивать, пока от нее ничего не останется. Вопрос о том, что в объективной действительности выделяется абстрагирующей работой мышления и от чего мышление отвлекается, в каждом конкретном случае решается в прямой зависимости прежде всего от природы изучаемого объекта и тех задач, которые ставятся перед исследованием.

В качестве результата процесса абстрагирования выступают различные понятия о предметах («растение», «животное», «человек» и т.п.), мысли об отдельных свойствах предметов и отношениях между ними, рассматриваемых как особые «абстрактные предметы» («белизна», «объем», «длина», «теплоемкость» и т.п.).

Важным примером научного познания мира является идеализация как специфический вид абстрагирования. Абстрактные объекты не существуют и неосуществимы в действительности, но для них имеются прообразы в реальном мире. Идеализация это процесс образования понятий, реальные прототипы которых могут быть указаны лишь с той или иной степенью приближения. Примерами понятий, являющихся результатом идеализации, могут быть: «точка» (объект, который не имеет ни длины, ни высоты, ни ширины); «прямая линия», «окружность», «точечный электрический заряд», «абсолютно черное тело» и др.

Введение в процесс исследования идеализированных объектов дает возможность осуществлять построение абстрактных схем реальных процессов, нужных для более глубокого проникновения в закономерности их протекания.

Задачей всякого познания является обобщения процесс мысленного перехода от единичного к общему, от менее общего к более общему. В процессе обобщения совершается переход от единичных понятий к общим, от менее общих понятий к более общим, от единичных суждений к общим, от суждений меньшей общности к суждениям большей общности, от менее общей теории к более общей теории, по отношению к которой менее общая теория является ее частным случаем. Мы не смогли бы справиться с обилием впечатлений, наплывающих на нас ежечасно, ежеминутно, ежесекундно, если бы непрерывно не объединяли их, не обобщали и не фиксировали средствами языка. Научное обобщение — это не просто выделение и синтезирование сходных признаков, но проникновение в сущность вещи: усмотрение единого в многообразном, общего в единичном, закономерного в случайном.

Примерами обобщения могут быть следующие: мысленный переход от понятия «треугольник» к понятию «многоугольник», от понятия «механическая форма движения материи» к понятию «форма движения материи», от понятия «ель» к понятию «хвойное растение».

В природе самого понимания фактов лежит аналогия, связывающая нити неизвестного с известным. Новое может быть осмыслено, понято только через образы и понятия старого, известного. Первые самолеты были созданы по аналогии с тем, как ведут себя в полете птицы, воздушные змеи и планеры.

Аналогия это правдоподобное вероятное заключение о сходстве двух предметов в каком-либо признаке на основании установленного их сходства в других признаках. При этом заключение окажется тем более правдоподобным, чем больше сходных признаков у сравниваемых предметов и чем эти признаки существеннее. Несмотря на то что аналогии позволяют делать лишь вероятные заключения, они играют огромную роль в познании, и не только в нем, так как являются основой воображения и ведут к образованию гипотез, т.е. научных догадок и предположений, которые в ходе дополнительного исследования и доказательства могут превратиться в научные теории. Аналогия с тем, что уже известно, помогает понять то, что неизвестно. Аналогия с тем, что является относительно простым, помогает познать то, что является более сложным. Наиболее часто используют аналогию как метод в так называемой теории подобия, которая широко применяется при моделировании.

Одна из характерных черт современного научного познания состоит в возрастании роли метода моделирования. Моделирование это практическое или теоретическое оперирование объектом, при котором изучаемый предмет замещается каким-либо естественным или искусственным аналогом, через исследование которого мы проникаем в предмет познания. Например, исследуя свойства модели самолета, мы тем самым познаем свойства самого самолета.

Модель представляет собой средство и способ выражения черт и соотношений объекта, принятого за оригинал. Модель это имитация одного или ряда свойств объекта с помощью некоторых иных предметов и явлений. Моделью может быть всякий объект, воспроизводящий требуемые особенности оригинала. Если модель и оригинал — одинаковой физической природы, то мы имеем дело с физическим моделированием. Физическое моделирование применяется как прием экспериментального исследования на моделях свойств строительных конструкций, зданий, самолетов, судов, как способ выявления недостатков в работе соответствующих систем и нахождения путей их устранения. Когда явление описывается той же системой уравнений, что и моделируемый объект, то такое моделирование именуется математическим. Если некоторые стороны моделируемого объекта представлены в виде формальной системы с помощью знаков, которая затем изучается с целью переноса полученных сведений на сам моделируемый объект, то мы имеем дело с логически-знаковым моделированием.

Моделирование играет огромную эвристическую роль, являясь предпосылкой новой теории. Моделирование получает широкое применение потому, что оно дает возможность осуществлять исследование процессов, характерных для оригинала, в отсутствие самого оригинала. Это часто бывает необходимо из-за неудобства исследования самого объекта и по многим другим соображениям: дороговизны, недоступности, необозримости его и т.п.

Существенное значение в познавательной деятельности имеет такой метод, как формализация обобщение форм различных по содержанию процессов, абстрагирование этих форм от их содержания. Всякая формализация неизбежно является некоторым огрублением реального объекта.

Неверно думать, что формализация — метод только математики, математической логики и кибернетики. Она пронизывает все формы практической и теоретической деятельности человека, отличаясь лишь уровнями. Наш обычный язык выражает самый слабый уровень формализации. Крайним полюсом формализации являются математика и математическая логика, изучающая форму рассуждений, отвлекаясь от содержания.

Процесс формализации рассуждений состоит в том, что, во-первых, происходит отвлечение от качественных характеристик предметов; во-вторых, выявляется логическая форма суждений, в которых зафиксированы утверждения относительно этих предметов; в-третьих, само рассуждение из плоскости рассмотрения связи предметов переводится в плоскость действий с суждениями на основе формальных отношений между ними. Использование специальной символики позволяет устранить многозначность слов обычного языка. В формализованных рассуждениях каждый символ строго однозначен; символы позволяют записывать кратко и экономно выражения, которые в обычных языках оказываются громоздкими и потому трудно понимаемыми. Применение символики облегчает выведение логических следствий из данных посылок, проверку истинности гипотез, обоснование суждений науки и т.п. Методы формализации совершенно необходимы при разработке таких научно-технических проблем и направлений, как компьютерный перевод, проблематика теории информации, создание различного рода автоматических устройств для управления производственными процессами и др.

Формализация не является самоцелью. Она нужна в конечном счете для выражения определенного содержания, для его уточнения и раскрытия. Формализация — это лишь один (отнюдь не универсальный) из приемов познания.

Как методы исследования выделяются индукция процесс выведения общего положения из ряда частных (менее общих) утверждений, из единичных фактов; дедукция, наоборот, процесс рассуждения, идущий от общего к частному или менее общему. Обычно различают два основных вида индукции: полную и неполную. Полная индукция вывод какого-либо общего суждения о всех предметах некоторого множества (класса) на основании рассмотрения каждого элемента этого множества. Понятно, что сфера применения такой индукции ограничена объектами, число которых конечно и практически обозримо.

На практике чаще всего применяют формы индукции, которые предполагают вывод о всех предметах класса на основании познания лишь части предметов данного класса. Такие выводы называются выводами неполной индукции. Они тем ближе к действительности, чем более глубокие, существенные связи раскрываются. Неполная индукция, основанная на экспериментальных исследованиях и включающая в себя теоретическое мышление (в частности, дедукцию), способна давать достоверное (или практически приближающееся к достоверному) заключение. Она носит название научной индукции.

По словам де Бройля, индукция, поскольку она стремится раздвинуть уже существующие границы мысли, является истинным источником действительного научного прогресса. Великие открытия, скачки научной мысли создаются в конечном счете индукцией — рискованным, но важным творческим методом.

Воображение и интуиция как способы и формы

познания и творчества

Творческое воображение, фантазия — необходимые средства развития способности человека изменять, преобразовывать мир. С их помощью человек осуществляет и вымыслы, и замыслы, столь высоко поднявшие его над животным.

Фантазия имеет свои собственные законы, отличные от законов обычной логики мышления. Творческое воображение позволяет по едва заметным или совсем незаметным для простого глаза деталям, единичным фактам улавливать общий смысл новой конструкции и пути, ведущие к ней. При прочих равных условиях богатое воображение предохраняет ученого от избитых путей. Человек, лишенный творческого воображения и руководящей идеи, в обилии фактов может не увидеть ничего особенного: он к ним привык. Привычки в научном мышлении — это костыли, на которых, как правило, держится все старое. Для свершения великого нужна независимость от установившихся предрассудков.

Творческое воображение воспитывается всем ходом жизни человека, усвоением накопленных человечеством сокровищ духовной культуры. Существенное значение в воспитании творческого воображения играет искусство. Оно развивает фантазию и дает большой простор для творческой изобретательности.

Независимо от содержания любое научное открытие имеет некоторую общую логику движения: от поисков и вычленения фактов, их отбора к обработке полученных данных в результате наблюдения и эксперимента. Далее мысль движется к классификации, обобщению и выводам. На этой основе возникают гипотезы, производятся их отбор и последующая проверка на практике, в эксперименте. Затем формулируется теория и осуществляется предсказание.

Но логика далеко не исчерпывает духовных ресурсов творческого мышления.

«Нельзя недооценивать необходимой роли воображения и интуиции в научном исследовании. Разрывая с помощью иррациональных скачков... жесткий круг, в который нас заключает дедуктивное рассуждение, индукция, основанная на воображении и интуиции, позволяет осуществить великие завоевания мысли; она лежит в основе всех истинных достижений науки... Таким образом (поразительное противоречие!), человеческая наука, по существу рациональная в своих основах и по своим методам, может осуществлять свои наиболее замечательные завоевания лишь путем опасных внезапных скачков ума, когда проявляются способности, освобожденные от тяжелых оков строгого рассуждения, которые называют воображением, интуицией, остроумием»38.

Интуиция — это некое полуинстинктивное сознание и вместе с тем стоящее выше обычного сознания, являющее собой по своей познавательной силе по существу сверхсознание. Интуиция это способность постижения истины путем прямого ее усмотрения без обоснования с помощью доказательства.

Интуиция схватывает многообразие особенностей объекта в их единоцельности, «заглядывая» на объект откуда-то из-за «спины» интеллекта или, точнее, с высоты сверхсознания. Это «умное созерцание», как бы пронзающее «мелочи» частностей и вцепляющееся в саму суть объекта.

Опытный врач сразу, без рассуждений может понять суть болезни, а потом уже обосновывает правильность своего «чутья». Деятели науки, искусства, полководцы, государственные и политические деятели, изобретатели не раз отмечали, что самыми плодотворными периодами творческого процесса их мышления являются моменты как бы наплыва вдохновения, упоительного восторга и внезапного «озарения» мысли. На крыльях этого счастливого чувства человек поднимается до удивительной остроты и ясности сознания, когда его взгляд на вещи становится максимально проницательным и он оказывается способным предвосхищать итог мыслительной работы, мгновенно пробегая и как бы перескакивая через отдельные ее звенья. Композитор в эти мгновения, по словам Моцарта, слышит всю ненаписанную симфонию, а у поэта, как отметил Пушкин:

И мысли в голове волнуются в отваге,

И рифмы легкие навстречу им бегут,

И пальцы просятся к перу, перо к бумаге

Минута — и стихи свободно потекут.

Новые знания, которые не вытекают из добытых ранее систем правил, могут быть получены эвристически, путем творческого поиска, не гарантируя заранее успеха: ищущий новое должен быть готов к тому, что его поиски могут кончиться неудачей. Научить человека «делать» открытия и мыслить творчески так же невозможно, как научить его создавать шедевры искусства. Логика здесь так же мало может помочь, как знание грамматических правил — научить создавать подлинно художественные стихи. Но интуиция не нечто сверхразумное или неразумное. В ней не осознаются все те признаки, по которым осуществляется вывод, и те приемы, с помощью которых делается этот вывод. Она — это не только постижение истины, но и чувство и понимание, что это именно истина. Интуиция — это эмоционально насыщенное понимание сути проблемы и ее решения, когда ученый врастает в проблему и сливается с ней до такой степени, что уже и во сне она преследует его и властно требует ответа.

В интуиции тесно смыкаются мышление, чувство и ощущение. Она сближает научное познание с художественным творчеством и наоборот.

На крыльях интуиции, а не только по лестнице логики осуществляются интеллектуальные скачок от старого знания к новому, открытия в науке, изобретения в технике и созидание в области искусства. Интуиции бывает достаточно для усмотрения истины, но ее недостаточно, чтобы убедить в этой истине других и самого себя. Для этого необходимо доказательство.

Доказательство  и опровержение

Подавляющее число положений науки принимается за истинные не на уровне чувственного познания и не отдельно от всех других истин, а на уровне логического мышления, в связи с другими истинами, т.е. путем доказательства. Доказательность — жизненный нерв научного мышления.

Во всяком доказательстве имеются тезис, основания доказательства (аргументы) и способ доказательства. Тезисом называется положение, истинность или ложность которого выясняется посредством доказательства. Доказательство, посредством которого выясняется ложность тезиса, называется опровержением. Все положения, на которые опирается доказательство и из которых необходимо следует истинность доказываемого тезиса, называются основаниями или аргументами. Последние состоят из достоверных фактов, определений, аксиом и ранее доказанных положений.

По словам В.Ф. Асмуса, связь оснований и выводов из них, имеющая результатом необходимое признание истинности доказываемого тезиса, называется способом доказательства. Доказательство одного и того же положения науки может быть различным, основанным, например, на дедукции, индукции, использовании аналогий, моделирования и т.п. Связь оснований, ведущая к истинности доказательного тезиса, не единственная. Поскольку она не дана вместе с самими основаниями, а должна быть установлена, постольку доказательство — теоретическая задача.

От примитивных способов доказательства, опиравшихся на неточные, приблизительные и потому часто ошибочные наглядные представления, до современных доказательств, опирающихся на удостоверенные факты, точно определенные понятия, на свободные от противоречий и достаточные в своем числе аксиомы, а также на уже строго доказанные ранее положения, практика доказательства прошла большой путь совершенствования, подняв умственную культуру на уровень современной науки.

Итак, рассмотрением проблем теории познания мы завершили изложение содержания тех вопросов, которые составляют, будучи вместе взятые, основы общей философии и включают в себя учение о бытии, категориальный строй философского разума и теорию познания. Теперь мы переходим к проблемам философской антропологии, т.е. учению о человеке и его бытии в мире, прежде всего о духовном мире человека.

*

*       *

Контрольные вопросы

1. Перед оптимистом, скептиком и агностиком стоит дерево. Что каждый из них сказал бы о возможности его познания?

2. Назовите плюсы и минусы сомнения.

3. В чем житейское знание лучше научного?

4. Как характеризует художественное познание тот факт, что шедевры искусства являются откровением и не могут быть превзойдены в будущем?

5. Какое место занимает религиозная вера в общем понятии веры?

6. Есть ли у Вас критические соображения по поводу утверждения «практика — критерий истины»?

7. Есть ли абсолютное и относительное в истине?

8. Постройте схему этапов познания. Эта схема — «последовательная» или «параллельная»?

9. Роль воображения в познании и в художественном творчестве — в чем она едина и в чем различна?

10. Назовите основные формы мышления.

11. Приведите примеры дедуктивных и индуктивных суждений.

12. Какова роль аналогии в познании?

13. Что такое «аналитико-синтетическое суждение»?

14. В чем разница между бессознательным и подсознательным?

Человек и его бытие в мире

Тема 5

Общее понятие о человеке

Мы проанализировали проблему бытия в ее сущности, в динамике развития сущего. Из самого его определения следует, что высшее звено в цепи развивающегося бытия (на уровне живых систем планеты) — человек. Он являет собой особый феномен. Вот почему мы вполне логично посвящаем эту тему рассмотрению именно человека как высшего звена в цепи земных живых систем. Один древний мудрец сказал, что для человека нет более интересного объекта, чем сам человек.

Проблема человека — одна из основных, если не центральная, во всей мировой философской мысли. Протагор характеризовал человека как меру всех вещей, что стало одним из основных мировоззренческих и методологических принципов науки, философии и политики демократических государств. Д. Дидро считал человека высшей ценностью, единственным создателем всех достижений культуры на Земле, разумным центром Вселенной, тем пунктом, от которого все должно исходить и к которому все должно возвращаться. Фирдоуси писал:

В цепи человек стал последним звеном,

И лучшее все воплощается в нем,

Как тополь, вознесся он гордой главой,

Умом одаренный и речью благой,

Вместилище духа и разума он,

И мир бессловесный ему подчинен.

У. Шекспир устами Гамлета говорит:

«Что за мастерское создание — человек! Как благороден разумом! Как беспределен в своих способностях, обличиях и движениях! Как точен и чудесен в действии! Как он похож на ангела глубоким постижением! Как он похож на некоего Бога! Краса вселенной! Венец всего живущего!»

При размышлении о человеке на память приходят и строки В.А. Жуковского:

При мысли великой, что я человек,

 Всегда возвышаюсь душою.

Какими бы абстрактными, естественно-научными или практическими вопросами ни был занят человеческий ум, все эти размышления помимо своей внешней цели всегда сопровождаются подспудной мыслью об их связи с самим человеком — с его внутренней сущностью или его потребностями. В достижении свободы и блага человека заключен смысл социально-политического и научно-технического прогресса, к постижению тайн человека стремится искусство, им вдохновляется любое и каждое человеческое деяние. Если изъять из всего многообразия человеческой деятельности ее ориентированный на самого человека стержень, то исчезнут и цель всякой деятельности, и ее движущие стимулы.

Это тем более относится к наукам, специально посвященным человеку. Частные его проявления изучают биология, медицина, психология, социология и др. Философия же всегда стремилась к постижению его целостности, прекрасно понимая, что простая сумма знаний частных наук о человеке не дает искомой сущности, и потому всегда пыталась выработать собственные средства познания человека и с их помощью выявить его место в мире. Философскую программу можно повторить вслед за Сократом: «Познай самого себя».

Но что же такое человек? На первый взгляд, этот вопрос кажется до смешного простым: кто же не знает (пусть интуитивно, хотя бы поверхностно, на житейском уровне), что такое человек?! Однако то, что нам ближе всего, то, с чем мы как будто бы знакомы лучше всего, оказывается на деле самым сложным объектом познания. Следует прямо сказать, что, хотя многое в человеке уже осмыслено (и конкретно-научно, и философски), еще немало остается загадочного и невыясненного в самой его сущности (имеется в виду сущность глубинного порядка). Это и понятно: человек — это вселенная во Вселенной! И в нем не меньше тайн, чем в мироздании. Более того, человек — это главная тайна мироздания. И если мы говорим о неисчерпаемости для познания материального мира, то тем более неисчерпаем человек — венец творчества природы. Загадочность этого феномена становится тем большей, чем больше мы пытаемся проникнуть в нее. Однако бездна этой проблемы не только не отпугивает от нее, а напротив, все сильнее притягивает к себе, как магнит.

Человечество всегда стремилось к построению целостного философского образа человека. Что же входит в состав философского знания о нем? Философский подход к человеку предполагает выявление его сущности, детерминации форм его активности, раскрытие различных исторически существовавших форм его бытия. Философия выявляет место человека в мире и его отношение к миру, анализирует вопрос о том, чем человек может стать, развертывая свои возможности, каково в нем соотношение биологического и социального, что такое человек как личность, какова структура личности, в чем суть социально-психологических типов личности и т.п.

Проявления человеческой сущности крайне многообразны — это и разум, и воля, и характер, и эмоции, и труд, и общение. Но какое из них отличительное? Человек думает, радуется, страдает, любит и ненавидит, постоянно к чему-то стремится, достигает желаемого и, не удовлетворяясь им, устремляется к новым целям и идеалам.

Платон в своих диалогах говорит: человек — это «двуногое животное без перьев»39. Человек действительно, не имея перьев, имеет две ноги. Но в этом шуточном определении упущено из виду основное — сущность человека. Как заметил Б. Паскаль, человек не теряет своей человеческой сущности, теряя две ноги, а петух не приобретает человеческих свойств, когда он теряет перья. Задумаемся над тем, какие признаки самые отличительные для человека. Одним из них является сознание и способность мышления, другим — труд. Это не просто отличительные, а сущностные признаки человека.

В труде человек постоянно изменяет условия своего существования, сознательно преобразуя их в соответствии со своими постоянно развивающимися потребностями, создает мир материальной и духовной культуры, которая творится человеком в той же мере, в какой сам человек формируется культурой. Культура еще один отличительный признак человека.

Труд невозможен в единичном проявлении и с самого начала выступает как коллективный, социальный. И. Фихте считал, например, что понятие человека относится не к единичному человеку, ибо такового нельзя помыслить, а только к роду: невозможно анализировать свойства отдельного человека, взятого самого по себе, вне отношения с другими людьми, т.е. вне общества. Социальность также отличает человека от всех других феноменов жизни.

О многомерности  человека

Мы подходим к человеку с четырьмя разными его измерениями: биологическим, психическим, социальным и космическим. Биологическое выражается в анатомофизиологических, генетических явлениях, а также в нервно-мозговых, электрохимических и некоторых других процессах человеческого организма. Под психическим понимается внутренний душевно-духовный мир человека — его сознательные и бессознательные процессы, воля, переживания, память, характер, темперамент и т.д. Но ни одно измерение в отдельности не раскрывает феномен человека в его целостности. Человек, говорим мы, есть разумное существо. Что же в таком случае представляет его мышление: подчиняется ли оно лишь биологическим закономерностям или только социальным? Любой категорический ответ был бы явным упрощением: человеческое мышление являет собой сложноорганизованный биопсихосоциальный феномен, материальный субстрат которого, конечно, поддается биологическому измерению (точнее, физиологическому), но его содержание, конкретная наполненность — это уже безусловное взаимопереплетение психического и социального, причем такое, в котором социальное, будучи опосредованным эмоционально-интеллектуально-волевой сферой, выступает как психическое.

Социальное и биологическое, существующие в нераздельном единстве в человеке, в абстракции фиксируют лишь крайние полюсы в многообразии человеческих свойств и действий. Так, если идти в анализе человека к биологическому полюсу, мы «спустимся» на уровень существования его организменных (биофизических, физиологических) закономерностей, ориентированных на саморегуляцию вещественно-энергетических процессов как устойчивой динамической системы, стремящейся к сохранению своей целостности.

Психологическая наука дает богатый экспериментальный материал, свидетельствующий о том, что лишь в условиях нормального человеческого общества возможны существование и развитие нормальной человеческой психики и что, напротив, отсутствие общения, изоляция индивида ведут к нарушениям состояния его сознания, а также эмоционально-волевой сферы. Таким образом, идея человека предполагает другого человека или, точнее, других людей.

Ребенок появляется на свет уже со всем анатомофизиологическим богатством, накопленным человечеством за прошедшие тысячелетия. Но ребенок, не впитавший в себя культуры общества, оказывается самым неприспособленным к жизни из всех живых существ. Известны случаи, когда в силу несчастных обстоятельств совсем маленькие дети попадали к животным. И что же? Они не овладели ни прямой походкой, ни членораздельной речью, а произносимые ими звуки походили на звуки тех животных, среди которых они жили. Их мышление оказалось столь примитивным, что о нем можно говорить лишь с известной долей условности. Это яркий пример того, что человек в собственном смысле слова есть существо социальное.

Не претендуя на статус определения, суммируем кратко сущностные черты человека. Человек есть воплощенный дух и одухотворенная телесность, духовно-материальное существо, обладающее разумом. И в то же время это субъект труда, социальных отношений и общения с помощью членораздельной речи. Своим организменным уровнем он включен в природную связь явлений и подчиняется природной необходимости, а своим личностным уровнем он обращен к социальному бытию, к обществу, к истории человечества, к культуре. Жизнь человека вне общества так же невозможна, как невозможна жизнь растения, выдернутого из земли и брошенного на сухой песок. Отнимите, говорит Вл. Соловьев, у любого человека все то, чем он обязан другим, начиная от своих родителей и кончая государством и всемирной историей, — и не только от его свободы, но и от самого его существования не остается совсем ничего.

В разных познавательных и практических целях акценты на биологическое или социально-психологическое в человеке могут несколько смещаться в ту или иную сторону. Но в итоговом осмыслении непременно должно осуществиться совмещение этих сторон человека. Можно и нужно исследовать, например, то, как проявляется природная, биологическая сущность общественно развитого человека или, напротив, социально-психологическая сущность природного начала в человеке, но само понятие человека, его личности в том и в другом исследовании должно основываться на понятии единства социального, биологического и психического. Иначе рассмотрение покинет область собственно человеческой сферы и займется натурализмом или схоластикой.

Подобное ограниченное рассмотрение человека нередко приводит к упрощенным толкованиям соотношения биологического и социального в нем. На основе этого упрощения возникают различные версии панбиологизма и пансоциологизма (греч. pan — весь, всякий), например, различного рода социальные неурядицы и даже уродства объясняются непреодолимыми природными качествами человека или, наоборот, фактическим воздействием «среды».

Обе доктрины исходят из того, что генетическая природа человека в целом требует исправления, а ближайшее будущее грозит человечеству гибелью из-за биологических факторов. В таких условиях только генетика, взяв биологическую эволюцию «в свои руки», может отвести эту зловещую угрозу. И на волне данных идей всплывает несколько обновленная евгеника (учение о наследственном здоровье человека и методах влияния на эволюцию человечества для совершенствования его природы. Использовалось для биологического обоснования расизма и национализма), заявляющая, что, хотим мы этого или нет, но наука должна осуществлять целенаправленный контроль над воспроизводством человеческого рода, частичную селекцию для «пользы» человечества. Если отвлечься от чисто генетических возможностей селекции, возникает множество нравственно-психологических вопросов: как определить, кто обладает генотипом с желаемыми чертами и вообще кто должен и может решать вопрос о том, что именно желанно.

Гипертрофирование генетических факторов и селекционных возможностей, свойственное социал-биологизму и социал-дарвинизму, имеет своей предпосылкой умаление социального начала в человеке. Человек — это действительно природное существо, но вместе с тем социально-природное. Природа дает человеку значительно меньше, чем требует от него жизнь в обществе.

Особо надо сказать о тех концепциях, в которых при всем внешнем признании важности биологического фактора высказываются неоправданно оптимистические утверждения о возможности быстрого и необратимого изменения человеческой природы в нужную сторону за счет одних только внешних воспитательных воздействий. История знает много примеров того, как с помощью мощных социальных рычагов менялась общественная психология (вплоть до массовых психозов), но всегда эти процессы были кратковременны и, главное, обратимы. Человек после временного иступления всегда возвращается к своему исходному состоянию, а иной раз теряет при этом даже достигнутые рубежи. Реформаторская штурмовщина и краткосрочные изматывающие рывки не имеют исторического и социального смысла — они только дезориентируют волю и нарушают логику естественного развития.

Каким же образом в человеке объединяются его биологическое и социальные начала? Человек рождается как биосоциальное единство. Но он появляется на свет с неполностью сформированными анатомофизиологическими системами, которые доформировываются в условиях социума. Механизм наследственности, определяющий биологическую сторону человека, включает в себя и его социальную сущность. Новорожденный — не tabula rasa,  на которой среда «рисует» свои причудливые узоры. Наследственность снабжает ребенка не только сугубо биологическими свойствами и инстинктами. Он изначально оказывается обладателем способностей к подражанию и обучению. Таким образом, ребенок появляется на свет именно как человеческое существо. И все-таки в момент рождения ему еще нужно научиться стать человеком. Его вводит в мир людей общение с ними, именно оно формирует его психику, нравственность, культуру, социальное поведение.

Каждый здоровый человек обладает послушными его воле пальцами, он может взять кисть, краски и начать рисовать. Но это не сделает его настоящим живописцем. Точно так же и с сознанием. Сознательные психические явления формируются прижизненно в результате воспитания, обучения, активного овладения языком, миром культуры.

Итак, человек представляет собой целостное единство биологического (организменного), психического и социального уровней, которые формируются из двух истоков — природного и социального, наследственного и прижизненно приобретенного. При этом человеческий индивид это не простая арифметическая сумма биологического, психического и социального, а их интегральное единство, приводящее к возникновению новой качественной ступени человеческой личности.

Весь духовный склад человека несет на себе явственную печать общественного бытия. В самом деле, его практические действия являются индивидуальным выражением исторически сложившейся общественной практики человечества. Орудия, которыми пользуется человек, выполняют выработанную обществом функцию, предопределяющую приемы их применения. Каждый человек, приступая к делу, учитывает то, что уже сделано. Все, чем он обладает, чем отличается от животных, является результатом его жизни в обществе. Вне общества ребенок не становится человеком.

Богатство и сложность социального содержания личности обусловлены многообразием ее связей с общественным целым и с его частями вплоть до атомарных, со степенью аккумуляции и преломления в своем сознании и деятельности различных сфер жизни общества. Вот почему уровень развития личности есть показатель уровня развития общества и наоборот. Однако личность не растворяется в обществе. Она сохраняет значение неповторимой и самостоятельной индивидуальности и вносит свою лепту в общественное целое.

Личность может быть свободной лишь в свободном обществе. Она свободна там, где не только служит средством для осуществления общественных целей, но и выступает самоцелью для общества. Только высокоорганизованное общество создаст условия для формирования активной, всесторонней, самодеятельной личности и сделает именно эти качества мерой оценки достоинства человека. Именно высокоорганизованное общество нуждается в таких личностях. В процессе созидания такого общества люди формируют в себе чувство собственного достоинства.

Личность и Я

Человек как родовое существо конкретизируется в реальных индивидах. Понятие индивида указывает на отдельную особь как представителя высшего биологического вида Homo sapiens и социума. Каждый индивид имеет право на свою особенность — это его природная данность, развернутая социализацией. Индивид как особая единичная цельность характеризуется рядом свойств: целостностью морфологической и психофизиологической организации, устойчивостью во взаимодействии со средой, активностью. Понятие индивида есть лишь первое обозначение предметной области исследования человека, содержащее возможности дальнейшей конкретизации с указанием его качественной специфики в понятиях личности и индивидуальности.

В настоящее время существуют две основные концепции личности: личность как функциональная (ролевая) характеристика человека и личность как его сущностная характеристика.

Первая концепция опирается на понятие социальной функции человека, а точнее, на понятие социальной роли. При всей значимости этого аспекта понимания личности (он имеет большое значение в современной прикладной социологии) он не позволяет раскрыть внутренний, глубинный мир человека, фиксируя только его поведение, которое не всегда и не обязательно выражает его действительную сущность.

Более глубокая интерпретация понятия личности раскрывает ее уже не в функциональном, а в сущностном плане: она здесь — сгусток регулятивно-духовных потенций, центр самосознания, источник воли и ядро характера, субъект свободных действий в рамках социума и внутренней жизни человека. Личность индивидуальное средоточие и выражение общественных отношений и функций людей, субъект познания и преобразования мира, прав и обязанностей, этических, эстетических и всех иных социальных норм.

Личность есть обладающий самосознанием и мировоззрением человек, достигший понимания своих социальных функций, Своего места в мире, осмысливающий себя как субъект исторического творчества, как звено цепи поколений, в том числе родственных, один вектор которых направлен в прошлое, а другой — в грядущее. Личностные качества человека есть производные от двух моментов: от его самосознающего разума и от его социального образа жизни. Полем проявления личностных свойств служит его жизнь — индивидуальная и социальная.

Чтобы проиллюстрировать зависимость личностного становления человека от развитости его самосознания и окружающего его социума, мысленно заглянем в глубь веков. Когда появляется личность в философском понимании этого слова? Вместе с появлением человека как биологического вида? Нет. Наш отдаленный предок, находившийся в условиях первобытной среды и на начальных стадиях формирования сознания, еще не был личностью, но уже был человеком. Личность — это общественно развитый человек. Не только исторически, но и генетически человек становится личностью по мере создания социальной и мыслительной культуры и по мере своего индивидуального приобщения к ней. Ребенок, особенно в самом раннем возрасте, — это, разумеется, человек, но еще не личность. В нем лишь «проклевывается» личность, он еще должен стать ею. Если же нарушаются социальные связи человека или происходят патологические процессы в организме (душевные расстройства и т.д.), личность распадается полностью или частично в зависимости от силы такого рода неблагоприятных и трагических обстоятельств.

Таким образом, личность это результирующая функция социального и биологического начал человека. Без какого-либо из этих ингредиентов личность не состоится; более того, даже при частичном ущемлении или биологического, или социального начала в человеке эта деформация сразу же скажется на личности.

Вместе с тем личность не сводится ни к ее телесным, антропологическим, особенностям, ни к ее многообразным социальным функциям. Личность — это замкнутая в себе целостность, ее телесные и социальные проявления суть ее атрибуты. С другой стороны, и биологическое,  и социальное играют равноправно решающие роли в генезисе личности.

Что составляет личность отдельных людей, которых мы знаем как представителей различных сфер деятельности — писателя, продавца, врача, землекопа, конторщика? Что составляет ту внутреннюю душевную храмину, которая закрыта для людей, но открыта для Бога? Таким вопросом задается С.Н. Булгаков. На него можно ответить так: этой внутренней духовной стихией является прежде всего мировоззрение, понимаемое в самом широком смысле этого слова: чем живет человек, что он считает для себя самым святым и дорогим, как он живет, как служит своей святыне. Узнать человека как личность — значит узнать основные изгибы его душевного состояния, «паутину» его мыслей, чувств, желаний и надежд, его ценностные ориентации, его веру и убеждения.

Личность формируется в процессе деятельности, общения. Иначе говоря, формирование ее есть в сущности процесс социализации индивида. Этот процесс происходит путем внутреннего формирования неповторимо-уникального его облика и требует от индивида продуктивной активности, выражающейся в постоянной коррекции своих действий, поведения, поступков. Это в свою очередь вызывает необходимость развития способности самооценки на основе развития самосознания. В этом процессе отрабатывается свойственный именно личности механизм рефлексии. Самосознание и самооценка в совокупности образуют тот основной стержень, вокруг которого складывается неповторимый по богатству и разнообразию тончайших оттенков уникальный «узор» личности, присущая только ей специфика.

Личность есть совокупность трех ее основных составляющих: биогенетических задатков, воздействия социальных факторов (среда, условия, нормы, регулятивы) и ее психосоциального ядра — Я. А что такое Я? Это интегральное ядро духовного мира человека, его регулятивный центр. Оно представляет собой как бы внутреннюю основу личности, ставшую феноменом психики, определяющую характер, сферу мотивации, проявляющуюся в определенной направленности, способе соотнесения своих интересов с общественными, уровне притязаний. Я — это основа формирования убеждений, ценностных ориентации, словом, мировоззрения. Оно же является основой формирования социальных чувств человека: чувства собственного достоинства, долга, ответственности, совести, нравственно-эстетических принципов и т.д.

Сравнительно с личностью чистое Я представляет гораздо более сложный предмет для исследования. Я есть то, что в каждую данную минуту сознает, между тем как эмпирическая личность есть только одна из сознаваемых реальностей. Другими словами, чистое Я есть мыслящий субъект, высшая самость нашего едино-цельного духа. Душа, дух, трансцендентное Я — вот разнородные названия для этого субъекта мысли и воли. Личность становится личностью только при наличии в ней самосознающего Я. Можно сказать, Я это высший, регулятивно-прогнозирующий духовно-смысловой центр личности.

Границы личности значительно шире границ не только тела человека, но и его духовного мира. Границы личности можно уподобить кругам, расходящимся на воде от какого-либо центра: ближайшие круги — это плоды созидания, близкие люди, личная собственность, друзья (они ведь — зеркало нашей сущности). Уходящие вдаль круги вливаются в море социума и далее в бездну Космоса.

Субъективно, для индивида, личность выступает как образ его Я — он-то и служит основой внутренней самооценки и представляет собой то, каким индивид видит себя в настоящем, будущем, каким он хотел бы быть, каким мог бы быть, если бы хотел. При этом личность оценивает себя и непосредственно, и опосредованно — через оценку других. Прислушайтесь, как человек оценивает других, и вы узнаете его самооценку: оценка других — это своего рода зеркало самооценки. Процесс соотнесения образа Я с реальными жизненными обстоятельствами, результирующийся в мотивациях и направленности личности, служит базой для самовоспитания, т.е. для постоянного процесса совершенствования, развития. Человек как личность не есть некая законченная данность. Он — процесс, требующий неустанной душевной работы.

Главным результирующим свойством личности, ее духовным стержнем выступает мировоззрение. Оно являет собой привилегию человека, поднявшегося до высокого уровня духовности. Человек вопрошает себя: кто я? зачем я явился в этот мир? в чем смысл моей жизни, мое предназначение? живу ли я согласно велениям бытия или нет? Только выработав то или иное мировоззрение, личность, самоопределяясь в жизни, получает возможность осознанно, целенаправленно действовать, реализуя свою сущность. Мировоззрение — это как бы мост, связывающий личность и весь окружающий ее мир, это воззрение на мир, выход в него.

Одновременно с формированием мировоззрения складывается и характер — психологический стержень человека, стабилизирующий его активность. «Только в характере индивидуум приобретает свою постоянную определенность»40.

Особым компонентом личности является ее нравственность. Нравственная сущность личности «проверяется» на многое. Социальные обстоятельства нередко приводят к тому, что человек, поставленный перед выбором, не всегда следует самому себе, этическому императиву своей личности. В такие моменты он превращается в марионетку социальных сил, и это наносит непоправимый ущерб цельности его личности. Люди по-разному реагируют на испытания: одна личность может «сплющиться» под ударами молота социального насилия, а другая — закалиться. Только высоконравственные и глубоко интеллектуальные личности испытывают острое чувство трагизма от сознания своей «не-личности», т.е. неспособности совершать то, что диктует сокровенный смысл Я. Только свободно проявляющаяся личность может сохранить чувство собственного достоинства. Мера субъективной свободы личности определяется ее нравственным императивом и является показателем степени развитости самой личности.

Таким образом, личность это мера цельности человека: без внутренней цельности нет личности.

Идея личностной уникальности (индивидуальности)

человека

Уникальность человека проявляется уже на биологическом уровне. Сама природа зорко бережет в нем не только родовую сущность, но и уникальное, особенное, хранимое в его генофонде. Все клетки организма заключают в себе генетически контролируемые специфические молекулы, делающие данного индивида биологически неповторимым: ребенок появляется на свет уже с даром уникальности. Разнообразие человеческих Индивидуальностей поразительно, уникальность наблюдается даже у животных: кто имел возможность хоть сколько-нибудь наблюдать за поведением нескольких животных одного вида в одинаковых условиях, не мог не заметить различий в их «характерах». Уникальность людей поразительна даже в своем внешнем проявлении. Однако подлинный ее смысл проявляется не столько во внешнем облике человека, сколько в его внутреннем духовном мире, в особенном способе его бытия, в манере его поведения, общения с людьми и природой.

Что же представляет собой человеческая уникальность?

Наследственные особенности, неповторимые условия микросреды и разворачивающаяся в этих условиях деятельность личности формируют социально-психологическую уникальность человека, его индивидуальность. Но индивидуальность есть не некая сумма этих аспектов, а их органическое единство, такой сплав, который в действительности неразложим на составляющие: человек не может по своему произволу оторвать от себя что-то одно и заменить его на другое, он всегда обременен багажом своей биографии. Индивидуальность это неделимость, единство, целостность, бесконечность, с головы до ног, от первого до последнего атома, насквозь, повсюду я — индивидуальное существо.

Индивидуальность не есть, конечно, некий абсолют, она не обладает полной и окончательной завершенностью, что является условием ее постоянного движения, изменения, развития, но в то же время она — это самая устойчивая основа, а как частный случай — инвариант и одна из основ (другая основа — социум) личностной структуры человека, изменяющийся и одновременно неизменный на протяжении всей его жизни, скрывающаяся под множеством оболочек самая нежная, самая таинственная часть его — душа.

Чтобы понять, какова же значимость уникальных особенностей личности в жизни общества, ответим на вопрос: каким было бы общество, случись вдруг, что в силу каких-то причин все люди в нем оказались бы на одно лицо, со штампованными мозгами, мыслями, чувствами, способностями? Представим себе мысленно, что все люди данного общества оказались каким-то искусственным образом перемешанными в однородную массу телесного и духовного, из которого рука всесильного экспериментатора, разделив эту массу ровно пополам на женскую и мужскую части, сделала всех однотипными и во всем равными друг другу. Могла ли бы эта двойная одинаковость образовать нормальное общество?

Разнообразие индивидуальностей — существенное условие и форма проявления успешного развития общества. Индивидуальная неповторимость и оригинальность личности — это не просто величайшая общественная ценность, а настоятельная потребность и цель развития здорового, разумно организованного общества.

Таким образом, понятие человеческой уникальности имеет существенное значение в социальном познании, в постижении социальных явлений, событий, в уяснении механизма функционирования и развития общества, эффективного управления им.

Всю свою жизнь я наблюдаю и размышляю о природе человека и должен признаться, что невозможно узнать о ней все: сколько ее ни изучай, рано или поздно непременно убедишься в том, что человек — это великая тайна и для других, и для самого себя. С ней он родится и живет до конца дней своих, унося в мир иной свою тайну, особенно тайну своей души, своего сознания и разума.

Говоря о загадочной человеческой личности, ее непроницаемости для раскрытия всей полноты ее сущности, мы не должны впадать в крайность антропологического агностицизма. Мы ведь пока рассмотрели проблемы человека, личности в общих чертах. А тайна личности далеко не ограничивается тем, что нами сказано. Она пребывает в глубинах духовного мира, в душе, психике, сознании человека. Рассматривая их, мы слегка приподнимаем завесу над тайной человека.

*

*         *

Контрольные вопросы

1. Какой вид имела бы нарисованная Вами схема действия системы человек-средство — человек-цель?

2. Назовите четыре измерения социальной сущности человека.

3. Что имеют в виду, когда человека называют микрокосмом?

4. Что Вы знаете о клонировании? Как относитесь к клонированию человека?

5. За что преследовалась в сталинские времена генетика?

6. В чем различие понятий «личность» и «индивидуальность»?

7. Почему согласие со своим «Я» важнее, чем согласие с социумом?

8. Человеку предъявляются два несовместимых требования: как социальное существо, он должен ориентироваться на общее, как индивид — на единичное. Как Вы для себя решаете эту проблему?

Человек общество и природа

Тема 6

О единстве человека и природы

Со времени появления общества на Земле происходит три рода процессов: собственно природные, специфически общественные и как бы сплавленные, которые сочетают в себе и те и другие.

Диалектика взаимодействия природы и общества такова, что по мере развития общества его непосредственная зависимость от природы уменьшается, а опосредованная усиливается. Это и понятно: познавая все в большей степени законы природы и на их основе преобразуя ее, человек увеличивает свою власть над ней; вместе с тем общество в ходе своего развития вступает во все более широкий и глубокий контакт с природой. Человек и исторически, и онтогенетически постоянно, изо дня в день общается с окружающей природной средой.

Невозможно анализировать общество, не принимая в соображение его взаимодействие с природой, поскольку оно живет в природе. Воздействие общества на природу обусловливается развитием материального производства, науки и техники, общественных потребностей, а также характером общественных отношений. При этом в силу нарастания степени такого воздействия происходит расширение рамок географической среды обитания и ускорение некоторых природных процессов: накапливаются новые свойства, все более отдаляющие ее от девственного состояния. Если лишить современную географическую среду ее свойств, созданных трудом многих поколений, и поставить современное общество в исходные природные условия, то оно не сможет существовать: человек геохимически переделал мир, и этот процесс уже необратим.

Но и географическая среда оказывает немаловажное влияние на развитие общества. Человеческая история — наглядный пример того, как условия среды и очертания поверхности планеты способствовали или, напротив, препятствовали развитию человечества. Если на Крайнем Севере, в этой оледеневшей стихии, человек вырвал у негостеприимной, суровой природы средства существования ценой мучительных усилий, то в тропиках, в царстве ярких благоухающих цветов, вечной зелени и сочных плодов, необузданная пышность расточительной природы ведет человека, как ребенка, на помочах. Географическая среда как условие хозяйственной деятельности общества может оказывать определенное влияние на хозяйственную специализацию стран и районов.

Природная среда жизни общества не ограничивается географической средой. Качественно иной естественной средой его жизни является сфера всего живого — биосфера, включающая населенную организмами верхнюю часть земной коры, воды рек, озер, морей и океанов, а также нижнюю часть атмосферы. Ее структура и энергоинформационные процессы определяются прошлой и современной деятельностью живых организмов. Она находится под влиянием космических, а также глубинных подземных воздействий: это гигантская природная биофизическая и биохимическая лаборатория по преобразованию солнечной энергии через зеленый покров планеты. В результате длительной эволюции биосфера сложилась как динамическая, внутренне дифференцированная равновесная система. Но она не остается неизменной, а, будучи самоорганизующейся, развивается вместе с эволюцией Вселенной и всего живого. История жизни на нашей планете показывает, что глубокие преобразования происходили уже не раз и качественная перестройка биосферы приводила к исчезновению разных видов животных и растений и появлению новых. Эволюционный процесс биосферы имеет необратимый характер.

Понятие «ноосфера» ввел наш выдающийся естествоиспытатель и мыслитель В.И. Вернадский. Он был одним из создателей антропокосмизма, представляющего в единстве природную (космическую) и человеческую (социально-гуманитарную) стороны объективной реальности, исследовал проблему перехода биосферы в ноосферу. Эти идеи развивал далее, но в этом же духе П. Тейяр де Шарден, а у нас эти принципы развивались А.Л. Чижевским в замечательном произведении «Земное эхо солнечных бурь» (М., 1976).

Помимо растений и животных организмов биосфера включает в себя и человека: человечество — часть биосферы. Причем его влияние ускоряет процесс изменения биосферы, оказывая все более мощное и интенсивное воздействие на нее в связи с развитием науки и техники. С возникновением человечества осуществляется переход к новому качественному состоянию биосферы — ноосфере (от греч. noos — ум, разум), представляющей собой сферу живого и разумного. Ноосфера, таким образом, не отвлеченное царство разума, а исторически закономерная ступень развития биосферы, создаваемая прежде всего ростом науки, научного понимания и основанного на ней социального труда человечества. Можно сказать, что ноосфера — новая, особая реальность, связанная с более глубокими и всесторонними формами преобразующего воздействия общества на природу. Она предполагает не только использование достижений естественных и гуманитарных наук, но и разумное сотрудничество государств, всего человечества, и высокие гуманистические принципы отношения к природе — родному дому человека.

Экология (от греч. oikos — обиталище, местопребывание) есть наука о родном доме человечества, об условиях обитания тех, кто его населяет. Б более строгом определении экология комплексное научное направление, изучающее закономерности взаимодействия живого с внешними условиями его обитания с целью поддержания динамического равновесия системы «общество природа».

Известно, что человеческая деятельность является тем каналом, по которому осуществляется постоянный «обмен веществ» между человеком и природой. Любые изменения в характере, направленности и масштабах человеческой деятельности лежат в основе изменений отношения общества и природы. С развитием практически-преобразующей деятельности человека увеличились и масштабы его вмешательства в естественные связи биосферы.

В прошлом использование человеком сил природы и ее ресурсов носило преимущественно стихийный характер: он брал у природы столько, сколько позволяли его собственные производительные силы. Но научно-техническая революция столкнула человека с новой проблемой — с проблемой ограниченности природных ресурсов, возможного нарушения динамического равновесия сложившейся системы, а в связи с этим и с необходимостью бережного отношения к природе. Если, таким образом, прошлый тип отношения общества к природе носил стихийный (а чаще безответственный) характер, то новым условиям должен соответствовать и новый тип — отношение глобального, научно обоснованного регулирования, охватывающего как природные, так и социальные процессы, учитывающего характер и границы допустимого воздействия общества на природу с целью не только ее сохранения, но и воспроизводства. Теперь стало ясно, что воздействие человека на природу должно происходить не вопреки ее законам, а на основе их познания. Видимое господство над природой, приобретаемое за счет нарушения ее законов, может иметь только временный успех, оборачиваясь в результате непоправимым ущербом и для самой природы, и для человека: не стоит слишком обольщаться нашими победами над природой, за каждую такую победу она нам мстит.

Осознание возможности глобального экологического кризиса ведет к необходимости разумной гармонизации взаимодействий в системе «техника — человек — биосфера». Человек, превращая все большую часть природы в среду своего обитания, расширяет тем самым границы своей свободы по отношению к природе, что должно обострять в нем чувство ответственности за преобразующее воздействие на нее. Здесь находит свое конкретное выражение общефилософский принцип: чем полнее свобода, тем выше ответственность.

Человек в лучах Вселенной

Наряду с рассмотренными измерениями человека (биологическим, психическим и социальным) можно говорить и о его космическом измерении: мы существуем именно такими потому, что такова Вселенная. Вселенная такова, какова она есть, какой она создана. Мы существуем в ней — на планете Земля, а она — часть мироздания. Космос как бы задуман с учетом зарождения и существования человека. И условия бытия как бы приготовлены для живого на Земле и человека как его вершины.

Кто из нас не чувствует слиянность с природой, потаенный смысл природных стихий?! Мы ежесекундно испытываем ощущение единства нашего бытия и космической беспредельности. Человек не может рассматривать себя как существо, свободное от отношений, царящих в природе: ведь сам он есть и природное существо — его социальная сущность не снимает его природного начала.

Человек, как и любое другое живое существо, имеет свою среду обитания, которая своеобразно преломляется в нем во взаимодействии всех его составляющих. В последнее время в науках о человеке все более начинает осознаваться факт влияния среды на состояние организма, психики, которое определяет чувство комфорта или дискомфорта41.

Философское осмысление человека было бы существенно неполным без рассмотрения его в системе «человек — Вселенная».

Наша жизнь в большей мере, чем мы думаем, зависит от явлений природы. Мы живем на планете, в глубинах которой постоянно протекает, порой катастрофически, множество еще не известных, но влияющих на нас процессов, а сама она, как своего рода песчинка, несется в своих круговых движениях в космических безднах. Зависимость состояния организма человека от природных процессов — колебаний температуры, колебаний геомагнитных полей, солнечной радиации и т.д. — отражается чаще всего на его нервно-психическом состоянии и вообще на состоянии организма.

Разные места Земли оказываются более или менее благоприятными для человека. Например, воздействие благодатных для организма подземных излучений может способствовать освобождению от нервных стрессов или облегчению некоторых недугов организма. Большинство природных влияний на человеческий организм до сих пор остается неведомым, наука распознала лишь ничтожно малую их часть. Так, известно, что, если человека поместить в безмагнитную среду, он немедленно погибнет42.

Человек существует в системе взаимодействия всех сил природы и испытывает самые разные их воздействия. Душевное равновесие возможно только при условии физиологической и психологической адаптации человека к природному миру. Если ценностные ориентиры социума направлены не на гармонию с природой, а, напротив, изолируют человека от нее, проповедуя уродливо разросшийся урбанизм, то человек, воспринявший эту ценностную ориентацию, становится раньше или позже жертвой своей собственной ценностной установки. Кроме того, у него образуется своеобразный средовой вакуум, как бы недостаток сферы деятельности, и никакие социальные условия не смогут возместить человеку психологические потери, вызванные отчуждением от природы.

Мы воспитаны на довольно ограниченном воззрении на жизнь как на результат игры стихийных сил земного пребывания. Но это далеко не так, что интуитивно понимали уже мыслители далекого прошлого, рассматривавшие человека в контексте всего мироздания как микрокосм в составе макрокосма. Эта «вписанность» человека и всего живого в контекст мироздания, его зависимость от всех происходящих в нем событий всегда выражалась и в мифологии, и в религии, и в астрологии, и в философии, и в научных воззрениях, и вообще во всей человеческой мудрости. Возможно, что жизнь в гораздо большей степени зависит от влияний сил Космоса, чем нам думается. И динамика этих сил заставляет все без исключения клетки живого организма, а не только сердце биться в унисон с «космическим сердцем» в бесконечной гармонии с небесными телами и процессами, разумеется, прежде всего с теми, которые нам всего ближе — с планетами и Солнцем. Ритмы Космоса оказывают огромное влияние на динамику изменения биополей растений, животных и человека. Наше время характеризуется повышенным вниманием не только к космическим проблемам, но в той же мере и к микромиру. Обнаруживается удивительное ритмическое единообразие, наводящее на мысль об универсальности ритмических структур. Видимо, существует относительно синхронное «биение пульса» в макро- и микромире, в том числе и в энергосистемах человеческого организма.

В этом отношении нам представляются актуальными и прозорливыми идеи К.Э. Циолковского, В.И. Вернадского и А.Л. Чижевского. Их идеи заключаются в том, что мы со всех сторон окружены потоками космической энергии, которые поступают к нам, преодолевая огромные расстояния, от звезд, планет и Солнца. По мысли Чижевского, солнечная энергия не является единственным созидателем сферы живого на Земле во всех ее низших и высших уровнях структурной организации и функционирования. Энергия безмерно удаленных от нас космических тел и их ассоциаций имела большое значение в зарождении и эволюции жизни на нашей планете.

Понятие «ноосфера», рассмотренное выше, включает в себя и антропокосмический аспект. Этот аспект не следует упускать из виду при рассмотрении понятия «среда». Объединение в этом понятии трех моментов — биологического (живое), социального (разумное) И космического — является основой расширенного понимания среды. Нет никаких оснований считать ноосферу-сугубо земным явлением, так что человек как частица ноосферы — это социально-планетарно-космическое существо.

*

*       *

Контрольные вопросы

1. Докажите системность связи человека с природой.

2. Человек не считается ныне «царем природы». Кто должен, по Вашему мнению, царствовать сегодня в биосфере? в ноосфере?

3. Считаете ли Вы корректным понятие «космосфера»? Почему?

4. Что такое «экспоненциальное развитие»? Какую роль играет оно в современной экологии?

5. Как сочетается необходимость ограничений в природопользовании с идеей человеческого прогресса?

6. Что бы Вы предложили в качестве основных направлений экологической политики человечества в XXI веке?

7. Расскажите, что Вы знаете о биоритмах природы.

8. Сможет ли человек выжить без природной среды? Почему?

Социальная философия:

экономика и политика

Тема 7

Философия и политическая экономия

На общественную жизнь распространяются все уже рассмотренные общефилософские положения. В то же время они здесь конкретизируются и имеют значительную специфику, обусловленную объектом своего приложения. Этот объект — общество — настолько важен и всеобъемлющ, что даже относительно частное применение общефилософских законов имеет принципиальное значение может быть не столько для науки, сколько для практики, для каждого из нас. Ведь каждый из нас живет в обществе. С другой стороны, видение относительно частных явлений с общефилософских позиций имеет решающее мировоззренческое и смысложизненное значение.

Начиная изложение социальной философии с экономики и политики, мы отнюдь не следуем марксистским догмам об их непреходящей всеобъемлющей роли. Но, нравится нам это или нет, считаем ли мы сегодняшнее положение экономики и политики в жизни общества преходящим или перманентным, — мы должны признать объективную значимость этих явлений в современной жизни мирового сообщества.  А признав ее, необходимо признать и необходимость их изучения — для поддержки ли концепции политической и экономической основы развития общества или для ее отрицания.

Политика и экономика имеют свою специфику, но в то же время их очень многое объединяет. Прежде всего их объединяет то, что именно они практически определяют сегодняшнюю жизнь общества. Кроме того, они в значительной степени ориентированы друг на друга: ведь не случайно до сих пор экономику у нас называют политической, а основным видом политики считается политика экономическая. Впрочем, и тенденции к их разделению отчетливы и достаточно сильны, особенно на Западе.

Здесь мы постараемся подчеркнуть как объединяющие, так и разделяющие их моменты и обозначить перспективы экономики и политики в будущем мировом сообществе.

Необходимо подчеркнуть, что в паре «экономика — политика» экономику следует рассматривать в первую очередь. Конечно, эти сферы неразрывны и едины, но если подходить к делу исторически, то можно сказать, что в дремучие времена первобытности экономическая жизнь — труд, обмен продуктами труда и т.п. — существовала, политики же в ее настоящем смысле тогда еще не было. Приведу один пример «политического» решения «выборов» вождя племени. Взрослые члены племени производили этот выбор по такому критерию: со всей силы трясли дерево, а претендент на самом верху кроны держался за ветви. Если он не сваливался оттуда, то считался «избранным» — за ним признавалось право вождя. Пусть читатель сам решит, можно ли такое «избрание» считать политическим...

Экономическая деятельность имеет характер борьбы за жизнь, точнее, за определенный уровень жизни. Хозяйственная нужда надвигается на нас как неумолимая необходимость, от которой нельзя уйти, не уходя от самой жизни. Экономика изначально тяготеет над человеком и человечеством.

Светлые перспективы цивилизации во многом определяются тем, насколько успешно функционируют общественные системы в их взаимной связи, как единое целое, где каждое звено работает на целое, а целое стимулирует жизнеутверждающую силу частей. Что же можно выявить в тончайшей паутине социально-экономических связей с философско-экономической точки зрения? Какова методологическая роль философской культуры в осмыслении социально-экономической реальности?

Без экономического образования ныне вообще вряд ли возможно управлять делами государства. Речь идет не о профессиональном знании современной экономики во всех ее узкоспециальных проблемах, а хотя бы об общем знакомстве с макроэкономикой в ее основополагающих принципах.

Экономическая философия входит в систему социальной философии, составляя ее существенную часть: у нее есть свой особый срез проблем, или угол зрения на экономическую жизнь общества. Чтобы ответить на вопрос, что такое экономическая философия как философское учение, следует прежде понять, что такое политическая экономия.

По словам К. Маркса, анатомию гражданского общества следует искать в политической экономии. В этом заключается глубокая истина, если ее не абсолютизировать, не возводить во все определяющий, все детерминирующий фактор, в особое бытие, которое определяет всю духовную жизнь общества по принципу «бытие определяет сознание». Это неверно. Сознание изначально и органично включено во все звенья экономической жизни общества: ведь субъектом экономических отношений является человек, обладающий сознанием. Он сознательно производит и осуществляет обмен, куплю и продажу. Все его действия определенным образом мотивированы и включены в нескончаемую цепь потребностей, целеполаганий, волевых действий, ответственности, правосознания и т.д. Общество во всем его объеме — это субъектно-объектная реальность, и было бы неверным искать тут пресловутую «первичность и вторичность», запутываясь в паутине загадки «курицы и яйца».

Экономическая жизнь есть социальный процесс, в котором люди выступают и в качестве непосредственных деятелей конкретного хозяйства, и опосредованно в качестве «частей» общехозяйственного организма.

Связи людей, складывающиеся между ними в процессе производства, образуют сложную структурно-функциональную и иерархически-соподчиненную систему; эта система образует то, что называют производственными отношениями. Она охватывает и отношения к средствам производства, т.е. форму собственности, и связи между людьми в процессе обмена, распределения и потребления создаваемых благ, и отношения людей, обусловленные их производственной социализацией, т.е. выражающие разделение труда, и отношения сотрудничества и соподчинения — управленческие отношения, и все другие отношения, в которые вступают люди.

В современном производстве, в котором все большую роль играет система управления, немалое значение приобретают отношения, складывающиеся в результате подбора и расстановки кадров с учетом их способностей, опыта, интересов и нужд самого производства, кадровая политика в целом. Таким образом, система экономических отношений чрезвычайно обширна — от индивидуальных отношений отдельных производителей до основополагающего отношения к средствам производства. Поскольку экономические отношения сегодня носят политический характер и управляются политическими методами, учение об экономике называется политической экономией.

Исключительная значимость политической экономии определяется тем, что она и сегодня обладает всемирно-объединяющей силой в жизни всего человечества. А жизнь человечества — это предмет философии. Поэтому философы изучали, анализировали и писали о политической экономии, участвуя в ее углубленно-обобщающем осмыслении.

Философия и психология труда

Потребность в жилье, в пище и ее приготовлении, надобность в одежде и множестве других вещей, которые имеют характер не только простой желательности, но и необходимости, приводят к тому, что жизнь человека чрезвычайно сложна. При этом человек привносит многообразие в свои потребности, а по мере того как вкус и полезность становятся критериями оценки, и сами потребности оказываются подчинены вкусам. Удовлетворение потребности в конечном счете нацелено уже не на саму по себе потребность, а на вкусовые утонченности, характерные для культуры и даже моды, что в свою очередь порождает особые желания, а их великое множество. Когда люди привыкают к тому, чтобы пользоваться многим, у них это многообразие желаемого стремится куда-то в бесконечность. Цели переплетаются со средствами. Сами средства становятся целями. По словам Гегеля, каждое удобство обнаруживает и свое неудобство, и этим изобретениям нет конца. Само неудобство становится потребностью, но не для тех, кто непосредственно пользуется им, а для тех, кто ищет выгоды от его возникновения у других.

Так разрастается сфера услуг для удовлетворения всевозможных желаний и прихотей. Потребности и средства их удовлетворения становятся бытием для каждого. Все это порождает определенную сферу взаимоотношений людей: необходимость одних людей ориентироваться на других, которые могут доставить им средства для удовлетворения их потребностей. Получая нужное мне от других, я должен производить нечто, что нужно им. Так ткется паутина хозяйственной жизни, где нити одних переходят к другим и наоборот, завязываются узелки экономической жизни общества, а ее стержнем являются потребности и труд.

Таким образом, всю историю цивилизации можно рассматривать, как постоянную деятельность людей, ориентированную на достижение материальных и духовных благ. Всякий нравственно оправданный успех в жизни есть успех труда. В Священном Писании сказано: «Ибо, когда мы были у вас, то завещавали вам сие: если кто не хочет трудиться, тот и не ешь» (2 Фес. 3, 10). Занятие земледелием или промышленным производством, научным, художественным творчеством или каким-либо иным трудом формирует богатство и предполагает добывание средств к существованию от своего труда, от практической хватки, от ума, а также от опосредования потребностями и трудом других. В конечном счете всем, что человек потребляет, он обязан самому себе, своей собственной деятельности. Труд человека, направленный на удовлетворение его потребностей и интересов, в такой же мере есть удовлетворение потребностей и интересов других, как и своих собственных, и удовлетворения своих потребностей он достигает лишь благодаря труду других. Еще в древности Архилох сказал: «Все созидает для смертных забота и труд человека».

Труд это целесообразная деятельность людей, имеющая своим содержанием преобразование, освоение природных и социальных сил для удовлетворения исторически сложившихся потребностей человека и общества; труд — это и производство материальных благ, и воспитание человека, и врачевание, и управление людьми в экономической и духовной сферах жизни общества. Он порождает мир культуры, ее ценностей, при этом он и сам выступает в виде феномена культуры.

Различают труд умственный и физический: чисто мыслительное решение какой-нибудь проблемы — труд умственный, а вспашка земли — физический. К умственному труду относятся научная работа, деятельность композитора, поэта и т.п. Это, конечно, весьма различные виды деятельности. Но при всем этом их различие не абсолютно, ибо всякая физическая работа содержит интеллектуальную составляющую: без определенной «смекалки» не обходится никакой физический труд. Труд одаренного человека, настоящего мастера своего дела характеризуется не только своей результативностью, но и эстетическим началом: с каким искусством творит мастер.

Труд, особенно на его творческом уровне, есть выражение высокого предназначения человека, образ Божий в человеке. Даже подневольный труд не уничтожает свободы человека, ибо осознание неволи и рабства доступно лишь свободному по природе существу, знающему, помнящему и ценящему свою свободу. Пожалуй, только бессмысленный труд вызывает у человека неприязнь, символом чего является безнадежное бремя вкатывать сизифов камень на гору, чтобы позволить ему скатиться вниз.

Каждое человеческое существо как центр личной энергии и как духовный индивидуум имеет притязание и право испытать свои силы в труде и «оправдаться» своими достижениями в нем, ибо тот, кто оправдался, кто «показал» себя с лучшей стороны и доказал всем свою положительную силу, тот привлекает к себе общее уважение и сам установит свой жизненный вес. А для этого есть только один путь — трудиться и трудом своим создавать новое и благое. В этом и состоит жизненное испытание; именно этим человек «оправдывает» свое земное бытие. Здесь мало «мочь», здесь надо совершить и создать; мало говорить пустые слова «я мог бы, если бы захотел», надо захотеть и осуществить, «показать себя на деле». А для этого необходимо мастерство. Неумелый человек, по словам Гегеля, всегда производит не то, что он хочет произвести, потому что он не господин своей собственной деятельности, тогда как умелым может быть назван рабочий, который производит предмет таким, каким он должен быть, и не обнаруживает в своей субъективной деятельности противодействия цели43. В этом-то человек и находит признание со стороны других и самопризнание: он законно гордится своим делом в виде его результатов. В этом и заключается суть феномена вложенного труда.

Философия техники

Философия труда находит свое прямое и логическое продолжение в философии техники, а обе эти проблемы органическим образом вписаны человечеством в практику, стало быть, и в теорию, включены в сферу экономики, в которой труд и техника занимают стержневое положение: именно на них возвышается все здание экономической жизни общества. Под техникой (от греч. techne — искусство, мастерство, умение) понимается система созданных средств и орудий производства, а также приемы и операции, умение и искусство осуществления трудового процесса. Техника возникает, когда для достижения цели вводятся промежуточные средства. Таким образом, техника как «производительные органы общественного человека» есть результат человеческого труда и развития знания и одновременно их средство.

Цель и функция техники — преобразовывать природу и мир человека в соответствии с целями, сформулированными людьми на основе их нужд и желаний. Лишь редко люди могут выжить без своей преобразующей деятельности. Следовательно, техника — это необходимая часть человеческого существования на протяжении всей истории44.

Некоторые технические средства созвучны неорганической природе, другие созвучны растительной и чувственной (или животной) жизни, третьи копируют специфически человеческие органы и органические функции.

Техника не есть цель сама по себе. Она имеет ценность только как средство. Конечно, можно рассматривать, технику как самостоятельный феномен, но эта самостоятельность относительна: техника органически вписана в контекст социального бытия и сознания, составляя основу цивилизации, она находится в потоке текущего исторического времени и постоянно прогрессирует.

Сама по себе техника не хороша и не дурна. Все зависит от того, что из нее сделает человек, чему она служит, в какие условия он ее ставит от того, что за человек подчинит ее себе, каким проявит он себя с ее помощью. Техника не зависит от того, что может быть ею достигнуто.

М. Хайдеггер, философски анализируя технику, показал, что исторически возникновение и специализация наук, ориентированных на технику, происходят во многом благодаря успехам техники, в частности приборостроения. По Хайдеггеру, техника не просто конструирует «технический мир», она подчиняет своему императиву едва ли не все пространство социального бытия, оказывая влияние на осмысление истории, в частности на ее периодизацию. Ныне не вызывает сомнения, что последствия вторжения техники невероятно многообразны, а в отдаленной перспективе даже непредсказуемы. Техника является важнейшим средством обнаружения глубинных свойств сущего, например в медицине, в астрономии, в биологии.

Ныне наблюдается бурное развитие техники, а вместе с тем расширяются и философские исследования ее феномена: «Философия техники, понимаемая как философия человека, настаивает на том, что скорее техника должна быть подчинена человеческому императиву, чем человек подчинен императиву техническому. Философия техники настаивает на том, чтобы человек относился с уважением  к хрупкому равновесию в природе и давал разрешение лишь на такую инструментализацию мира, которая укрепляет это равновесие, не разрушая его. Она настаивает на том, что знание человека не должно быть направлено против остального творения, что знание это не должно быть силой, используемой с целью контроля и манипулирования, но скорее должно служить лучшему пониманию природы вещей и гармоничному в нее включению. Она настаивает на том, что человеческое понятие прогресса должно означать не вымирание других творений природы и в то же время омертвение душевных и чувственных потенций человека, но скорее увеличение своеобразия человека, которое свершится главным образом через расширение его духовности. Философия техники утверждает, что общество и цивилизация преподали нам серьезный урок, к которому в прошлом мы были склонны относиться легкомысленно, но который способен сохранить наши здоровье, единство и целостность через наше сознательное приобщение к природе вещей — приобщение, значительно более глубокое, чем погоня за материальным прогрессом»45.

Человек всегда был связан с техникой; он производит и использует или потребляет ее продукты. Но в то же время и сам человек — продукт своей технической деятельности.

Исторический процесс развития техники включает три основных этапа: орудия ручного труда, машины, автоматы. Техника в своем развитии сейчас, пожалуй, начинает приближаться к человеческому уровню, двигаясь от аналогии с физическим трудом и его организацией к аналогиям с ментальными свойствами человека. Пока мы достигли зоологической стадии техники, которая действительно значительно разработана.

Чем менее материальной, физической или наглядной является техническая имитация человека, тем сложнее овладеть техникой и контролировать ее. Так как все, что сделано человеком, происходит от его человечности, техника всегда является средством для самореализации и познания самого себя. Техника во все исторические моменты выражает людей и идею человечности данного времени. Это становится ясным при анализе современной техники, особенно в таких отраслях, как микробиология и информатика. Новые открытия и изобретения в этой области могут привести к новому знанию о человеке и человеческом мире.

Одной из важнейших проблем, которой занимается философия техники, является проблема и концепция человека, создающего и использующего технику. Особенность этой проблемы в настоящее время заключается в выросшей до беспредельности технологической мощи, имеющейся в распоряжении человека. При этом число людей, которых затрагивают технические мероприятия или их побочные эффекты, увеличилось до громадной величины. Затронутые этими воздействиями люди уже более не находятся в непосредственной связи с теми, кто производит данные воздействия. Далее, природные системы сами становятся предметом человеческой деятельности. Человек своим вмешательством может их постоянно нарушать и даже разрушать. Несомненно, это абсолютно новая ситуация: никогда прежде человек не обладал такой мощью, чтобы быть в состоянии уничтожить жизнь в частичной экологической системе и даже в глобальном масштабе или решающим образом довести ее до вырождения.

Поэтому общество не должно без предварительной экспертизы производить все, что может производить, не должно делать все то, что оно может делать, — по крайней мере, сразу же после открытия новых технических возможностей.

Создав такое орудие труда, как компьютер — кибернетическую систему, моделирующую различные виды мыслительной деятельности, оперирующую сложными видами информации, человек произвел свой интеллектуально-информационный аналог, создал псевдосубъекта. Конечно, компьютерная система — прежде всего орудие труда. Человек активно воздействует на него, постигая при взаимодействии с ним его возможности, изменяет, совершенствует его — это одна сторона взаимодействия, которая условно может быть названа объектовой. В то же время современный компьютер — уже не простое орудие. Хотя и не в полной мере и не в совершенном виде, он представляет собой функциональный аналог мыслительной деятельности. Человек, взаимодействуя с ним, испытывает на себе его  влияние — это другая, условно говоря, гуманитарная сторона взаимодействия.

По мнению Н. Винера, проблема совместного функционирования, взаимной коммуникации человека и машины является одной  из узловых проблем кибернетики46. Производство персональных  компьютеров достигло десятков миллионов в год, и в сферу взаимодействия с компьютерами вовлечены значительные массы людей но всем мире. Поэтому проблема взаимодействия человека с компьютером из проблемы кибернетики, психологии и других специальных дисциплин в ближайшие годы может перерасти в глобальную, общечеловеческую.

Взаимодействие между человеком и машиной — это взаимодействие между думающим, чувствующим, наделенным волей и сознанием существом и неодушевленным, небиологическим по своей природе устройством. Человек руководствуется мотивом, осмысливает предмет деятельности, реализует цель, вырабатывает средства ее достижения, учитывает в своей деятельности различные особенности данного средства труда, на основе использования которых можно достигнуть необходимого результата. Машина, конечно, лишена мотивации к решению задачи, у нее нет межличностного отношения к человеку-партнеру и нет потребности строить такого рода отношения для достижения цели. Сама цель задается машине извне — тем, кем она управляема. Машине недоступны неточные формулировки, неопределенные высказывания. Она требует от человека умения оперировать буквальными значениями, строить свои сообщения в строгом соответствии с правилами формальной логики.

Собственность и самоутверждение личности

Философия в отличие от юриспруденции и политики призвана вникнуть в саму сердцевину феномена собственности, осмыслить ее в наиболее общем существе, т.е. понять идею собственности, вникнуть в ее природу.

«Принцип собственности», который внедрен историей в центр политической, социальной и экономической жизни мира, по своей сути достаточно зыбок: его суть сводится к правовым отношениям. Стремления отыскать внеправовые и доправовые, т.е. внеюридические (в смысле положительного права), основы собственности были всегда свойственны человеческому разуму. Согласно естественно-правовым воззрениям, по Н.Н. Алексееву, происхождение института собственности сводилось к тому первоначальному договору, который заключали между собой люди в естественном состоянии и в результате которого вообще возник организованный порядок — положительное право, общественная власть и государство. Люди согласились между собой повиноваться избранным ими властям, вследствие чего возникло государство, подобным же образом они согласились взаимно уважать общие имущественные интересы, вследствие чего был установлен гражданский порядок общежития, основой которого является личная собственность47. Историческое знание говорит: подобных договоров реально не существовало и не могло существовать. Кроме того, подобными договорами ничего объяснить нельзя: ведь чтобы договориться о том, что является «моим», а что — «твоим», нужно заведомо понимать суть собственности. И не даром сторонники естественного права и теории общественного договора, чувствуя зыбкость своей позиции, пытались отыскать помимо договора другие доправовые основы собственности. Дж. Локк, например, усматривал эту основу в труде, а Ж.Ж. Руссо — в насильственном захвате, скажем, участка земли.

Обладание или владение чем-либо как собственностью предполагает физическую связь субъекта собственности с тем, чем он обладает. Но сама собственность — это не обязательно «вещь в руках». Это прежде всего право на владение вещью, причем сама вещь, скажем автомобиль, может быть украдена, т.е. не находиться во владении собственника, но она именно его собственность по праву. Иначе говоря, собственность есть право, т.е. особо установленный принцип признания согласно правовым нормам, действующим в данном обществе, за определенными лицами положительной возможности владения и распоряжения вещами и охрана такой возможности от посягательства со стороны других (в частности, криминальных) лиц. «Для собственности как наличного бытия личности недостаточно моего внутреннего представления и моей воли, что нечто должно быть моим, для этого требуется вступить во владение им. Наличное бытие, которое такое воление тем самым получает, включает в себя и признание других... Внутренний акт моей воли, который говорит, что нечто есть мое, должен быть признан и другими»48. Основания собственности лежат в правовых установлениях, в законах, определяющих в каждом государстве существо собственности и ее отличительные черты. «В государствах Нового времени обеспечение собственности — это ось, вокруг которой вращается все законодательство и с которой так или иначе соотносятся большей частью права граждан»49.

Итак, собственность это право каждого человека, владеть, пользоваться и распоряжаться благами, законно им приобретенными.

Определение доправовых основ собственности лучше всего приурочить к основным категориям права, предполагаемым каждым правовым институтом. Существуют четыре такие правовые категории: правовой субъект, правовой объект, правовое содержание, правовое отношение. Нельзя мыслить институт собственности без того, чтобы не предположить некоторое лицо, которое является собственником. Нельзя мыслить собственность без наличия некоторого предмета, на который простирается собственность. Нельзя мыслить институт собственности без отношения субъекта собственности к объекту собственности. И, наконец, нельзя мыслить, что отношения собственника к предмету собственности не будут затрагивать правовых отношений других лиц и не предполагают их. Положительное право в качестве необходимой основы установленной собственности предполагает существование определенного «кто» (субъект), определенного «что» (объект), определенного отношения к обществу (правоотношения)50.

Когда субъект обретает собственность во владение и распоряжение ею, это создает для него новую сферу свободы: он может распоряжаться собственностью многообразными способами. Право быть свободным властелином собственности человек осуществляет тем, что вкладывает свой труд в эту собственность, сообщая ей таким образом свою цель, свое определение и свою душу — своим трудом, творческой энергией души. Его воля получает новый способ бытия: собственность служит его целям.

Следовательно, собственность образует новую действительность, она дает новое бытие воле субъекта. Это необходимо для его жизни: субъект вкладывает духовные и физические силы в свою собственность с надеждой на ее «возвратную» отдачу, т.е. на то, что собственность удовлетворит его жизненные потребности и цели, будет участвовать в реализации смысла его жизни. Справедливость требует, чтобы собственность была у каждого, ибо каждый субъект вписан самим фактом своего рождения и жизни в контекст социального бытия, в систему правовых отношений. Это совсем не значит, что необходимо и разумно имущественное равенство. Люди не равны ни от природы, ни по своим особенностям, они равны лишь как правовые личности перед законом. Поэтому речь здесь идет не о равенстве, а о равноправии.

Объектом собственности являются все те объекты материального или духовного порядка, созданные человеком либо данные природой, в которых люди нуждаются, но которые существуют в относительно ограниченном количестве и поэтому не могут быть приравнены, скажем, к воздуху (его пока (!) хватает всем на планете, и никто не стремится к его дележу и присвоению в качестве личной или общественной собственности).

В истории человечества всегда существовали два способа обретения собственности — насильный захват (скажем, участка земли) или обработка какого-либо объекта. К обретению собственности человека толкала нужда в том, что имелось в наличии лишь в ограниченном количестве и что было необходимо как-то делить, захватывать. Редкость, ценность и нужность вещи составляют основу интереса к собственности.

Принадлежность в смысле собственности принципиально отличается от того, что составляет «части» нашего Я, например руки, ноги. Так, известный французский историк и политический деятель А. Тьер писал: «Посмотрим на нас самих и на то, что находится вблизи нас. Я чувствую, я мыслю, я хочу: эти чувства, эти мысли, эти волнения — все они относятся ко мне самому. Первая из моих собственностей и есть моя: я сам. Будем двигаться теперь дальше  из моего внутреннего мира, из центра моего Я. Мои руки, мои ноги — разве они не мои без всякого спора и сомнения. Вот, следовательно, первый вид собственности: я сам, мои способности, физические или интеллектуальные, мои ноги, руки, глаза, мой мозг, словом, мое тело и моя душа»51.

Мы считаем «своими» произведения нашего ума: научные, философские, художественные статьи, книги и всевозможные изобретения.

За этим первым видом «собственности» якобы следует второй, именно тот, который не составляет частей тела и души человека, но который с ними непосредственно связан, составляя что-то наподобие их продолжения, — орудие труда. Орудие, которое человек держит в руках, составляет как бы продолжение его Я: человек считает его своим, своей собственностью. Если подходить с чисто психологической точки зрения, то можно предположить, что понятие собственности возникло в результате перенесения некоторых представлений, заимствованных из телесного и душевного мира человека, на область отношений людей к окружающим вещам. Однако это не может служить объяснением происхождения идеи собственности. В качестве уподобления можно, конечно, сказать: «Воля мне принадлежит» так же, как «мне принадлежит моя одежда». Но по существу здесь совершенно различен внутренний смысл явлений, обозначаемых словом «принадлежит». То, что «принадлежит» составу нашей телесной организации и нашему духовному миру, связано с нашим Я такой тонкой интимной связью, что было бы просто насмешкой сравнивать это с нашими носками или шапкой: тут происходит полное изничтожение моего Я в его бытии. В чем здесь принципиальная разница? В том, что собственность есть нечто отчуждаемое: ее можно заложить, продать, купить; отдать в долг. А можно ли это сделать с моим характером, умом, головой, рукой? Разумеется, это в принципе невозможно. Если бы можно было творить такие «чудеса», то мы разрушили бы наше Я. Составляющие нашего телесного и духовного Я неотчуждаемы, а собственность отчуждаема. Собственностью не может быть не только какая-то часть или свойство личности, скажем талант, но и человек в целом. Если иметь в виду рабство, когда раб рассматривался как собственность рабовладельца, то этот исторический факт является исключением и никак не может служить моделью принципа собственности.

Содержание института собственности определяется понятиями владения, использования и распоряжения, которыми обладает субъект над объектом. При этом речь идет не просто о фактическом владении, использовании и распоряжении, а о праве, т.е. юридически санкционированной возможности владеть, пользоваться и распоряжаться, признанной не только самим субъектом собственности, но и тем обществом, в котором он живет. Именно в силу этого собственность выступает как форма социальных отношений.

Общие и частные общественные связи имеют место в разных областях жизни; мы наблюдаем их, например, в экономике, а она неотделима от правовых отношений. Так, заключение договора между людьми являет собой типичный пример частного или общего правоотношения. Собственность является также типичным примером правоотношений. Тот, кто имеет право собственности на что-либо — участок земли, дом и т.п., считает, что всякий другой человек или общество в целом обязаны воздерживаться от того, чтобы вмешиваться в его власть над тем, чем он владеет. Таким образом, собственность не есть чисто индивидуальное отношение гражданина к вещи или через посредство этой вещи к другому лицу, скажем, к покупателю. Если некто, живущий, как Робинзон, на необитаемом острове, считает свое имущество собственностью, то только воображая неопределенное количество каких-то лиц, обязанных уважать его право, не вмешиваться в него, терпеть господство и распоряжение принадлежащими ему объектами. Но коль на необитаемом острове нет общества, то нет и никаких правовых отношений. Поэтому в данном случае нет смысла говорить о собственности в подлинном значении слова.

Собственность выступает как социальное явление не в том смысле, что она предполагает реальное наличие хотя бы нескольких людей, а в том более глубоком смысле, что сама идея собственности логически включает допущение определенной социальной связи, без которой вообще невозможно помыслить ни идею собственности, ни бытие последней.

Собственность предполагает момент публично-правовой ограниченности, т.е. подразумевает целый ряд социальных обязанностей, которые общество возлагает на собственника, поскольку не может терпеть явного злоупотребления собственника своим правом, наносящего вред интересам общества, или неисполнения лежащих на собственнике обязанностей. При этом государство может вмешиваться в права собственника, может ограничить его свободу и даже лишить его этого права, например при загрязнении окружающей среды.

Говоря о многообразии форм собственности, мы имеем в виду довольно известные вещи. Кто же не знает, что такое личная собственность? Это все, что принадлежит мне как лицу, — мои одежда, обувь, мой портфель, мой письменный стол и т.д. Уже упоминалось, что личности принадлежат и ее физические, и духовные начала. Это то, на что никто не может претендовать, как на нечто общее, даже в рамках общественной собственности. В личной собственности моя воля лична: я как индивидуальность владею, пользуюсь и распоряжаюсь этой собственностью, например моими одеждой, обувью, книгами, пишущей машинкой и т.п. Под частной собственностью подразумевается все, что принадлежит, например, семье, — это семейно-частная собственность. Частной может быть и собственность какой-либо группы владельцев, в том числе какой-либо компании. Большой массив собственности является общественной, т.е. принадлежащей государству. Это то, что принадлежит всем вообще и никому в частности, как это имело место при советской власти, да и теперь земля, например, в основном является еще общественной, т.е. государственной, собственностью.

Частная собственность тесно связана с самой природой человека, с его телесной и душевной организацией, с его насущными потребностями и ценностными ориентациями, с теми мотивами, которые вынуждают его трудиться, иметь свою семью, свой кров, свое хозяйство; это то, в чем он находит свое самоутверждение, смысл своей жизни. Частная собственность — мощный источник продуктивного труда и свободной хозяйственной инициативы; она способствует самореализации физических и духовных сил личности. Частная собственность и рыночные отношения дают людям имущественную самостоятельность, развивают личную инициативу, стимулируют и совершенствуют самодеятельные, предпринимательские навыки, воспитывают чувство ответственности в своем деле и вообще в жизни. И наконец, частная собственность укрепляет правосознание, культуру законопослушания. Реальное бытие личности во многом проявляется в его собственности.

Тот, кто отвергает частную собственность, тот принижает и даже унижает личностное начало, самодеятельность, самоценность творческого начала в личности, ее свободные искания и способность к риску. А этим он подрывает и интересы, в том числе экономические, общества, государства.

В связи с рассмотрением проблемы собственности нельзя обойти такой «щекотливый» вопрос, как равенство. Хорошо известно, что не существует равенства людей от природы. Стало быть, не может быть равенства и в сфере собственности. «К тому же равенство, которое хотели бы ввести в распределение имуществ, все равно было бы через короткое время нарушено. То, что осуществлено быть не может, не следует и пытаться осуществить»52. Ибо люди действительно равны, но только перед законом. «Утверждение, будто справедливость требует, чтобы собственность каждого была равна собственности другого, ложно, ибо справедливость требует лишь того, чтобы каждый человек имел собственность»53. Здесь Гегель имел в виду частную собственность. Ведь истинно понятый принцип справедливости гласит: не «всем одно и то же», а «каждому свое». Это ясно, поскольку каждый человек, каждая семья уникальны во всех отношениях: и биологическая, и имущественная наследственность и наследование изначально разные.

«Невидимая рука и зоркий  глаз» государства

Рынок — это удивительно сильный социально-экономический феномен, благодаря которому во многом держится весь социально-экономический порядок общества и совершается исторический прогресс. Истоки рынка уходят в глубь седой старины, когда люди вступали в отношения купли-продажи путем простого обмена товарами, когда они взаимно приобретали то, чего у них не было, но что им было жизненно необходимо.

Рынок, исторически формируясь как объективная экономическая и социальная реальность, развивается и цивилизуется вместе с обществом. Это естественный, в основном саморегулирующийся механизм выявления существующих потребностей и их удовлетворения, единственная сообразная с разумом форма отношения между производителем и потребителем, форма, освященная практикой многих веков истории человечества. Рынок выступает мощным регулятивом; это своего рода водоворот, захватывающий в своем неумолимом потоке буквально все стороны жизни общества, даже и межличностные отношения. Рынок прежде всего регулирует и контролирует соотношение спроса и предложения, выявляет жизнестойкость тех или иных предприятий, учреждений, фирм, коллективов и даже отдельных лиц, постоянно удерживая интенсивность их деятельности на максимально высоком уровне, стимулируя стремление к конкурентоспособности. Рыночное хозяйство приводится! в движение экономической мотивацией, т.е. внутренними побуждениями, устремленными к достижению прибыли.

Рынок — это арена сделок, руководимая экономическими интересами. Но истинно мудрый и опытный предприниматель не может быть легко обманут ложными признаками выгоды. Естественно, что производитель товара и покупатель всегда согласны в том смысле или в том отношений, что один хочет купить то, что другой хочет продать, хотя, правда, не всегда по одной и той же цене. Но всегда есть цена, которая обоих в конечном счете удовлетворяет и примиряет: купля-продажа состоялась. То, что человек покупает, он потребляет, зная, что он будет опять и опять покупать. А тот, кто продает, знает, что он снова и снова будет продавать. Так ткется нескончаемая нить паутины рынка. В желаниях производителей нет антагонистических противоречий, пока у каждого есть покупатели и места сбыта, пока наличествуют спрос и сбыт. Но по мере того, как объемы производства увеличиваются, каждый из производителей желает производить все больше и больше товара с целью захватить весь рынок сбыта. Желания производителей в таком случае входят в противоречие, и борьба между ними становится неизбежной. Рынок жесток и беспристрастен: на его лике нет ни стыда, ни совести. Он подчиняется только принципу спроса и предложения. Чем больше спрос, тем выше цена и наоборот: вот его немой императив.

Что касается потребителей, то чем меньше будет желающих, например, купить товар именно данного вида, тем ниже его цена. Желания потребителей сталкиваются в том случае, когда количество данных вещей, как предметов первой необходимости, так и предметов роскоши, на рынке меньше, чем число желающих их купить. Прежде чем стать предметом рыночного спроса, та или иная вещь через рекламу заявила о себе («как она хороша и нужна») потенциальному покупателю, вызвав тем самым «предупредительный запрос о себе».

Потребитель через рынок влияет на предпринимателя, производящего товары, и наоборот: то или иное предприятие, фирма при помощи созданной ею организации властно действует на потребителя, скажем, через рекламу, тем самым оказывая сильное влияние на рынок, проталкивая новые товары, влияя на психологию потребителя, меняя его вкусы и потребности.

Рынок — это сама процедура купли-продажи, т.е. сами социальные человеческие действия, которые происходят в каждом конкретном случае как индивидуальное действие или, говоря строже, взаимодействие покупающего и продающего. И каждое такое действие и взаимодействие бывает полно тончайших проявлений человеческой души.

Рынок являет собой совокупность отношений товарного обмена, социально-экономический механизм взаимодействия продавца и покупателя, сферу обмена как внутри страны, так и между странами.

Сегодня экономисты обычно определяют государственное регулирование экономики в рыночных условиях как систему типовых мер законодательного, исполнительного и контрольного характера, осуществляемых правомочными государственными органами, а также общественными организациями в целях улучшения, стабилизации и приспособления действующей рыночной системы к наличным условиям. В конечном счете, такое регулирование имеет своей целью не только улучшение функционирования самого рынка, но и защиту интересов населения.

Наиболее высоким уровнем государственного регулирования является стратегически продуманное экономическое программирование. Его суть состоит в комплексном использовании в глобальных целях всех существенных составляющих рыночной системы функционирования экономики.

Как известно, споры относительно экономической политики государства велись издавна, они продолжаются и поныне. Этих споров не избежали и страны с развитой рыночной экономикой. Здесь по меньшей мере четвертая часть всего дохода, а зачастую и значительно больше расходуется на социальные нужды. Государство регулирует, корректирует рынок, в первую очередь контролируя правовые институты, обеспечивающие нормальную работу рыночного механизма. Оно ведает судебной системой (карающей экономических преступников), гарантирует выполнение законов, управляет денежно-кредитной системой, на которой строятся, по существу, все рыночные операции. Кроме того, государство обеспечивает соблюдение законодательства в рыночной конкуренции, способствуя предотвращению недобросовестных способов ведения бизнеса, скажем, мошенничества, взяточничества и т.п., а также препятствует возникновению монополий или по крайней мере регламентирует их деятельность. Иначе говоря, государство призвано исправлять «недостатки» рыночной системы.

Ясно, что в число проблем рыночной системы не входит обеспечение общественного благосостояния, особенно там, где права собственности нечетко определены или где у частных собственников отсутствует экономическая мотивация для использования своего капитала в интересах всего общества. Ведь сам по себе рынок не в состоянии должным образом обеспечить нужды государственной обороны, сохранять окружающую среду, гарантировать каждому гражданину нормальное питание, добротное медицинское обслуживание, жилье. Немалое число граждан в силу физической или умственной недееспособности лишено возможности вносить эффективный вклад в рыночную экономику. Поэтому государство, исходя из этических и социальных соображений, обязано помогать таким людям.

Таким образом, глубоко заблуждаются те, кто придерживается точки зрения, согласно которой следует отстранить государство от вмешательства в экономику, особенно в условиях ее реформирования. В переходный период функции государства должны быть более многообразными и более сильными, чем в спокойные времена стабильного действия законов рыночной экономики и частного предпринимательства. Государственную экономическую политику следует нацелить на смягчение и предотвращение спада и тем более разорения предприятий или, как говорят экономисты, предотвращение «перегрева» экономики. Государство призвано держать под контролем кредитно-финансовую систему, следить за количеством денежной массы, которая в данное время находится в обращении, и за тем, как эти деньги расходуются, осуществлять наиболее разумное взимание налогов. Государственное регулирование (в кризисные периоды) должно выступать как часть управления, но не заменять рыночные механизмы.

В заключение подчеркнем, что экономические процессы современного производства модифицированы в результате усиления влияния государства. Это позволяет государству добиваться смягчения противоречий между рабочими и предпринимателями в рамках демократических форм правления. Благодаря этому различного рода кризисные явления смещаются из политической и даже экономической области в административно-управленческую сферу, что сказывается и на изменении характера кризисов. Управление, которое базируется на принципах производственно-трудовой рациональности, входит в конфликт с реально господствующей в обществе поведенческой мотивацией. Такого рода конфликты улаживаются с помощью профессиональных союзов, призванных защищать правовые интересы трудящихся.

Нравственно-психологические  устои экономики

В связи с бурным развитием экономики в период становления капитализма, особенно в XX в., интерес к поведению и психологии людей в сфере хозяйственной жизни резко возрос. В рамках психологической науки стала формироваться специальная отрасль — экономическая психология.

Экономика — это грандиозная по своим масштабам и жизненной значимости сфера человеческой деятельности. А там, где действуют и взаимодействуют люди, невозможно обойтись без нравственных и психологических начал. Основные этические категории добра и зла, совести и чести, свободы и ответственности и иные пронизывают всю ткань жизни человека, в том числе и сферу экономических отношений. И подобно тому, как существует, например, врачебная этика, точно так же реально существует экономическая этика: производство материальных и духовных богатств, стихия рынка, сбор налогов, оплата труда — все это пронизано так или иначе нравственными и психологическими началами.

Экономическая психология призвана: анализировать экономическую реальность в стране, изучать отношение человека к различным формам собственности — частной, государственной, кооперативной и личной, а также психологические проблемы потребностей человека, их количественные и качественные характеристики, закономерности их зарождения, развития, удовлетворения и воспроизводства, психологические условия эффективного функционирования хозяйственного механизма; прогнозировать развитие не только широкомасштабных экономических ситуаций, но и узких участков хозяйственной деятельности отдельных индивидов, их групп и общества в целом. Здесь получены содержательные результаты относительно уяснения мотивации выбора, разработаны модели экономического поведения, ориентированного на защиту окружающей природной среды, например, с учетом того, что экологический комфорт — величайшая не только гигиеническая, но и экономическая ценность.

Специалисты в области экономической психологии отмечают возрастающую роль психологических составляющих в отношениях между производителями и потребителями, между продавцами и покупателями. Здесь чрезвычайно важны выявление и анализ такого экономико-психологического феномена, как интуитивное постижение и осмысление проблемы выбора линии поведения при сделках.

Исход начинаний в любом виде человеческой деятельности неопределенен, возможны неблагоприятные последствия деяний, их неуспех, т.е. любая деятельность предполагает риск. Он характеризуется мерой неожиданности при успехе или определенной вероятностью неуспеха и ожиданием неблагоприятных последствий в этом случае. Риск некоторой потери или даже полного краха всего дела может вызвать моральную и психологическую травму субъекта действия. В экономической психологии поэтому выделяется мотивированный риск, т.е. рассчитанный на ситуативные преимущества в экономической сфере, и немотивированный — как случай, роковое стечение обстоятельств.

При принятии экономического решения нельзя не учитывать особенностей морального и психологического облика партнера, скажем, меры его надежности и меры его ответственности. В народе недаром говорят, что уговор дороже денег. Партнеры должны быть взаимно уверены в надежности. К сожалению, это не такая уж непременная черта характера и нравственного облика каждого человека, и нельзя считать, что надежность — это нечто само собой  разумеющееся. Конечно, опытный коммерсант может полагаться на свой опыт, на свой природный дар интуитивного предчувствия и силу интеллектуального прозрения, но целесообразно использовать и профессиональный опыт психолога, а в какой-то мере и знание самой психологии. Практика экономической жизни в той или иной мере оправдывает значимость психологической службы в экономике.

Бывает и так, что в сложном экономическом круговороте людей манит коварный психологический феномен надежды: все играющие на бирже надеются на выигрыш, а судьба выбрасывает иных на каменистый берег краха. Но боящийся риска вообще не может надеяться ни на какой выигрыш: таково противоречие жизни. Как во всех сферах жизни, так и в экономике феномен надежды многообразен: он может быть рациональным, основанным на скрупулезном расчете, а может быть и интуитивным. И никак нельзя сказать, что надежнее в самой надежде.

Здесь уместно напомнить мысль Вл. Соловьева: нет и не было в человечестве такого низменного состояния, когда материальная необходимость добывания жизненных средств не осложнялась бы нравственным вопросом: общество и в своей хозяйственной жизни должно быть организованным осуществлением добра. Особенность и самостоятельность хозяйственной сферы заключается не в том, что она имеет свои роковые законы, а в том, что она представляет по существу своих отношений особое, своеобразное поприще для применения единого нравственного закона. Все острые вопросы экономической жизни, по мысли Вл. Соловьева, тесно связаны с понятием собственности, которое, однако, само по себе более принадлежит к области права, нравственности и психологии, нежели к области отношений хозяйственных. Уже это обстоятельство ясно показывает, как ошибочно стремление обособить экономические явления в совершенно самостоятельную и самодовлеющую сферу. Можно сказать, что сущность нравственного решения множества экономических проблем заключается во внутренней связи с жизненными интересами и целями человека и человечества.

Неупорядоченная игра экономических факторов и процессов возможна только в смутные времена жизни того или иного общества. В нормальных условиях, в живом и имеющем будущность обществе хозяйственные элементы детерминированы не преступными, корыстными, разгильдяйски-безответственными решениями и действиями непосредственно тружеников и особенно руководителей всех рангов, а нравственно санкционированными побуждениями. Сам факт экономических неурядиц и бедствий свидетельствует о том, что, как правило, экономические отношения не организованы разумным образом, не обеспечены вполне правовыми принципами и не озарены светом нравственных начал. Нравственная красота несовместима с корыстолюбием, с проявлением коррупции и вообще с любыми преступлениями против человечности. Деловой успех — это своего рода экзамен не только на уровень интеллекта, но и на уровень нравственной культуры. Деловой успех нравственно воспитанного и тем более религиозного человека определяется не просто «голой субстанцией прибыли», но и служением ближнему. Подчинение материальных интересов и отношений в человеческом обществе, по словам Вл. Соловьева, каким-то особым, от себя действующим экономическим законам есть лишь вымысел плохой метафизики, не имеющей и тени основания в действительности, поэтому в силе остается общее требование разума и совести, чтобы и эта область подчинялась высшему нравственному началу, чтобы и в хозяйственной своей жизни общество было организованным осуществлением добра.

*

*      *

Итак, мы вкратце изложили тот круг политэкономических идей, которые носят не только конкретно-научный, но и философский характер. Анализ основных экономических вопросов с точки зрения философии позволяет глубже осмыслить природу общества, принципы реальной жизни людей и характер их отношений, завязанных на их коренные потребности и интересы, без которых немыслимо само существование людей. В связи с этим пришлось рассмотреть основополагающие категории политической экономии, разумеется, в самых общих чертах.

Государство — это орган проведения политики. Политика государства прежде всего распространяется на сферу экономики, но не ограничивается ею. Она пронизывает все сферы современной общественной жизни, в каждой из них непосредственно затрагивая человека. К рассмотрению феномена политики мы и переходим. Еще раз подчеркну, что для нормального функционирования экономики огромное значение имеет «зоркий глаз государства», его деликатное, но вместе с тем настоятельное и напористое воздействие (прежде всего через систему правовых норм) на жизнь рынка, на его стабилизацию, на его максимальное служение делу роста как производства, так и благосостояния народа.

Идея права: право власти и власть права

Учение о праве является частью социальной философии, рассматривающей эту проблему под своим особым углом зрения, разумеется, с опорой на конкретные исследования юридической науки. Идея права неизбежно связана неразрывной цепью таких понятий, как закон, власть, правомерность принуждения, наказания и, разумеется, идея государственности. Право возникло и существует с необходимостью для ограничения произвола, антиобщественных, антигуманных склонностей, побуждений и волеизъявлений, которые относятся к ложно понятым личным интересам, к проявлениям болезненных влечений.

Следует различать понятия права и закона. Т. Гоббс, например, защищая идею всемогущего государства, трактовал право как приказ верховной власти. Под законом имелось в виду просто действующее право — обычай, ставший нормой. Адекватное понимание соотношений права и закона мы находим у Гегеля, который разделил искони сложившиеся нормы естественного права и «право как закон», Т.е. принятые законодательными органами нормы взаимоотношения людей, скажем, в экономической и иных сферах человеческих отношений. Так что между правом и законом существует взаимосвязь и внутри себя различенное единство, доходящее даже до тождества. Если же подходить к этим понятиям исторически, то следует сказать, что право значительно древнее закона: у древних народов, когда еще не было государства, имели место естественные нормы правового поведения, но, конечно, никто не издавал законов.

Как можно определить право? Право это социальные нормы, принимающие характер границ поведения человека в рамках действия этих норм. Гегель утверждал: «Веление права по своему основному определению — лишь запрет»54. Между тем, говоря словами Вл. Соловьева, подчинение человека обществу совершенно согласно с безусловным нравственным началом, которое не приносит в жертву частное общему, а соединяет их как внутренне солидарных: жертвуя обществу свою неограниченную, но необеспеченную и недействительную свободу, человек приобретает действительное обеспечение своей определенной и разумной свободы — жертва настолько же выгодная, насколько выгодно получить «живую собаку в обмен на мертвого льва»55.

И. Фихте отметил противоречие в самой идее права. Действительно, из понятия свободной личности с необходимостью вытекает свобода других. Но последняя требует ограничения прав данной личности. Иначе говоря, свобода требует уничтожения свободы. Решение этой антиномии (противоречия), по Фихте, состоит в следующем: закон должен содержать такие гарантии свободы, которые каждая личность могла бы принять как свои собственные; закон должен неукоснительно соблюдаться; закон должен быть властью. «Если бы воля не была всеобщей, то не существовало бы никаких действительных законов, ничего, что могло бы действительно обязывать всех. Каждый мог бы поступать, как ему заблагорассудится, и не обращал бы внимания на своеволие других»56.

Закон это общепризнанное и безличное, т.е. не зависящее от личных мнений и желаний, выражение права, или, по словам Вл. Соловьева, понятие) должном — в данных условиях и в данном отношении — равновесии между частной свободой и благом целого; определение, или обще понятие, осуществляемое через особые суждения в единичных случаях или делах.

Отмечаются следующие отличительные признаки закона: его публичного — постановление, не обнародованное для всеобщего сведения, не может иметь и всеобщей обязательности, т.е. не может быть положительным законом; его конкретность — как нормы особых определенных отношений в данной сфере, а не как отвлеченных истин и идеалов; реальная его применяемость, или удобоисполнимость в каждом единичном случае, для чего ему всегда сопутствует «санкция, т.е. угроза принудительно-карательными мерами. Правовые отнесения между людьми подчинены принципу: «Я никогда не смогу сделать что-то другому, не предоставив ему права сделать мне при тех же условиях то же самое...»57. Иначе говоря: всякий имеет право делать то, чем он никого не обижает.

Моральность соответствует природе человека, но ее на нынешнем этапе развития человечества мало. Для того чтобы обеспечить нормальное функционирование современного общества и жизнь индивида как личности, необходим принудительный закон: принудительна обязательность является одним из существенных отличий правовой нормы от нравственной. Система правовых отношений должна не только распространяться в пределах данного общества, но и как бы опутывать своей паутиной все существующие общества, являющие в их взаимоотношениях единое планетарное целое.

«Как жители планеты, размеры которой делают необходимым существование на ней многих различных народов, люди имеют законы, определяющие отношения между этими народами: это международное право. Как существа, живущие в обществе, существование которого нуждается в охране, они имеют законы, определяющие отношения между правителями и управляемыми: это право политическое. Есть у них еще законы, коими определяются отношения всех граждан между собой: это право гражданское»58.

Таким образом, правовые отношения действуют не только в рамках данного государства, но и между государствами. Согласно Ш. Монтескье, международное право зиждется, по натуре вещей, на том основном начале, чтобы различные народы оказывали один другому столь много добра в настроении мирном и столь мало зла в настроении враждебном, сколько это возможно без ущерба для обоюдных своих существенных интересов. Естественное действие международного права — склонять волю правительств к миру и взаимовыгодным отношениям.

Внешнее государственное право касается отношения суверенных народов при посредстве их правительств друг к другу и основывается преимущественно на особых договорах. Заключая между собой договоры, государства таким путем ставят себя в правовое отношение друг к другу.

Социальная справедливость как  правовая ценность

Право есть мера реализации свободы и в то же время, по Аристотелю, есть норма политической справедливости. Иначе говоря, право есть нормативно закрепленная справедливость59. Право покоится на идее справедливости. По словам Гегеля, право не есть добро без блага.

Как приобретенное качество души справедливость, говорит Аристотель, является величайшей из добродетелей (по сравнению с мужеством, умеренностью, щедростью, великодушием и т.д.) и относится к предмету этики: в данном аспекте справедливость — часть добродетели. Но у справедливости есть и иной аспект — отношение к другим; в таком смысле справедливость представляет всю добродетель в человеческих отношениях и относится к предмету не только этики, но и политики. Существуют два вида справедливости: распределительная и уравнивающая. Распределительная справедливость как принцип означает деление общих благ по достоинству, пропорционально вкладу и взносу того или иного члена общества: тут возможно как равное, так и неравное наделение соответствующими благами (властью, почестями, деньгами). Критерием уравнивающей справедливости является арифметическое равенство, сфера применения этого принципа область гражданско-правовых сделок, возмещение ущерба, наказания и т. д.

Принцип справедливости гласит: не всем одно и то же, а каждому свое, ибо для неравных равное стало бы неравным. Это и понятно. При естественной неодинаковости людей было бы, по словам Вл. Соловьева, очень печально, если бы все люди были духовно и физически на одно лицо. Тогда и самая множественность людей не имела бы смысла — прямое равенство между ними в их частности или отдельности вовсе невозможно: они могут быть равны не сами по себе, а только через одинаковое свое соотношение с чем-нибудь другим, общим и высшим. Таково равенство всех перед законами, или гражданская равноправность. Хотя идея справедливости выражает чисто нравственное требование (в Евангелии сказано: «Итак во всем, как хотите, чтобы с вами поступали люди, так поступайте и вы с ними» (Матф. 7, 12) и, следовательно, принадлежит к этической области, тогда как право относится к сфере юридических отношений, однако между ними существует тесная связь: если организация разумных общественных отношений невозможна без правовых норм и законов, то она столь же немыслима без нравственной сферы.

Мудрость и мужество власти, способной осуществить торжество социальной справедливости как правовой ценности и нравственного императива, власти, которая с достоинством и спокойствием может устранить все шаткое и создать состояние прочной уверенности и подлинное здоровье общества, — вот что является душой истинной демократии. Все это возможно лишь в условиях политической свободы — этой наивысшей ценности на шкале нравственно-психологических, социально-политических и правовых ценностей: нормы права и законы должны искоренять пороки и насаждать добродетели. Как отмечает К. Ясперс, когда под угрозой политическая свобода, приходится мириться со многим. Политическая свобода всегда достигается ценой чего-то и часто ценой отказа от важных преимуществ личного характера, ценой смирения и терпения60.

Сущность государства

В системе политической организации общества особо важное место принадлежит государству, в котором, как лучи света в фокусе линзы, концентрируются самые животрепещущие интересы различных общественных сил. Множество точек зрения было высказано по этому поводу. Платон и Аристотель рассматривали государство как индивидуальную целостность и нравственную общность людей. Другие мыслители считали, что государство есть нечто божественное, что оно, как некая мистическая сила, тяжелым грузом сдавливает волю подданных. Третьи видели в государстве источник всех людских зол, четвертые, напротив, — источник всех благ. Самая общая задача государства заключается в том, чтобы охранять основы общежития, без которых человечество не может существовать, и способствовать развитию всех сил человека. Поэтому некоторые полагали, что государство — это некая организация «охраны порядка», призванная, подобно ночному сторожу, оберегать покой своих граждан61. По словам Ш. Монтескье, государство бодрствует за граждан: оно действует, и они спокойны. Некоторые требовали сильного государства и власти, а иные — «абсолютной» демократии. Думали и так: власть тем лучше, чем ее меньше. Такая пестрота воззрений на государство свидетельствует о том, что последовательно научно не продуман ответ на вопрос о его сущности.

Государство существовало не всегда. Однако в разросшемся обществе, основу которого составляла экономическая дифференциация, вполне естественно оказалось и расхождение интересов у разных групп людей. Но общество должно функционировать как единое целое; следовательно, необходим был орган, реализующий управление обществом, выработку способов и форм взаимоотношения между различными народностями, решение вопросов войны и мира, т.е. функции власти. Для реализации этих функций требовались определенные органы — административно-чиновничий аппарат, законодательство, суды, армия и т.д., в совокупности и представляющие собой государство. При внешней опасности оно является средоточием мобилизации народа на борьбу с врагом. Таким образом, государство призвано выполнять многие функции, среди которых важнейшая — социально-экономическая. Культурно-воспитательная функция также присуща любому государству.

Государство осуществляет внутренние и внешние функции. Внешние функции заключаются в реализации внешней политики. Разумные условия международных отношений — это наличие политической воли, учет реальностей и баланс интересов.

К основным признакам государства относят наличие публичной власти — особой системы органов и учреждений, осуществляющих функции власти; определенной территории, на которую распространяется юрисдикция данного государства, и территориального деления населения, приспособленного для удобства управления; права, которое закрепляет соответствующую систему норм, санкционированных государством; суверенитета, т.е. независимости и верховенства государственной власти внутри страны.

Истории известно большое разнообразие форм государственного устройства. Под формой государства понимаются прежде всего формы правления, устройство основных институтов политической власти. Они различаются в зависимости от того, осуществляется ли верховная власть одним лицом или же официально принадлежит выборному органу. В связи с этим выделяют монархические и республиканские формы правления.

Монархия — государство, главой которого является монарх; здесь существует самодержавная или ограниченная власть одного человека (короля, царя, императора), которая обычно передается по наследству.

Республика — форма правления, осуществляемого выборными органами, т.е. по закону источником власти выступает народное большинство. Республика предполагает правовой порядок, гласность и разделение властей.

Формы государственного устройства подразделяются на унитарные (единые), например Франция, и федеративные, или союзные, например Мексика, США и др. Члены федерации, будучи составными частями федеративного государства и подчиняясь решениям его высших органов, вместе с тем имеют и свои органы власти, управления и свое законодательство, судебную систему, т.е. юридически являются относительно самостоятельным государственным образованием.

Форма государства не исчерпывается формой правления, говоря о ней следует иметь в виду и политический режим — методы осуществления государственного руководства обществом. Государство может осуществлять свою власть и демократическими методами парламентаризма, и антидемократическими методами тоталитаризма в его наиболее откровенной форме.

Итак, государство это система органов общества, которая обеспечивает организованную внутреннюю правовую жизнь народа как единого целого, защищает права своих граждан, осуществляет нормальное функционирование институтов власти законодательной, исполнительной и судебной, контролирует свою территорию, защищает свой народ перед внешней угрозой, гарантирует выполнение обязательств перед другими государствами, сохраняет природную среду и культурные ценности, способствуя  выживанию общества и его прогрессу.

Как показывает опыт всемирной истории, самое прочное основание всех государств заключается в материальном и нравственном благополучии народа. Государство сущностно изменяется тремя путями: или государственный строй обновляется, реформируется, или оно разлагается, или оно коренным образом преобразуется в ходе социальной революции, когда изменяются уже сами принципы данного государства.

Политическая власть

В любом обществе на определенном этапе его развития неизбежно возникают политические отношения, складываются и функционируют политические организации, партии, формируются политические идеи и теории. Политика — это особая сфера деятельности. Смысл слова «политика» лучше всего выражает его этимология: греч. politike — искусство управления государством. Политика, таким образом, представляет собой участие в делах государства, в определении направления его функционирования, в определении форм, задач и содержания деятельности государства. Целью политики является сохранение или создание наиболее приемлемых для определенных социальных слоев или классов, а также страны в целом условий и способов осуществления власти. Политическая власть — это тонкое искусство государственного управления. Субъектами этой системы являются государственный аппарат, политические партии и движения, профсоюзы, различные общественные организации (церковь в нашем обществе отделена от государства и поэтому не входит в политическую организацию). Все это суть не что иное, как главные составные элементы разветвленного и крепко спаянного системного целого, механизм, с помощью которого осуществляется политическая власть в обществе.

Поскольку политика — это искусство управления, постольку, чтобы быть искусством в высшем смысле этого слова, она должна опираться на достижения наук и соответствовать высшим критериям нравственности.

В структуре политической деятельности в самом общем виде просматриваются три основных момента. В о - п е р в ы х, умение ставить ближайшие (тактические) и перспективные (стратегические) реальные цели и решать задачи, учитывая соотношение социальных сил, все возможности общества на конкретном этапе его развития. В о – в т о р ы х, выработка эффективных методов, средств, форм организации социальных сил для достижения поставленных целей. Наконец, в – т р е т ь и х, соответствующий подбор и расстановка кадров, способных решать поставленные перед ними задачи.

Задача всякой государственной власти заключается в том, чтобы на путях убеждения и стратегической целеустремленности обеспечить воспитание в народе законопослушания. Власть, подчиняясь принципам правопорядка, должна уметь усматривать стратегические политические и социально-экономические цели и компетентно творить право и порядок, связуя себя с правосознанием народа, с возвышением мотивации деловитости и духовности своего народа.

Власть это всегда организованная воля и сила каких-либо субъектов, направленная на людей, независимо от их установок относительно такого влияния. Сама идея власти носит чрезвычайно сложный и многоплановый характер: она уходит своими корнями в природу межличностных отношений и сокровенные глубины человеческой природы, в саму суть характера человека вплоть до его психобиологического начала, не говоря уже об изначальных стадиях становления человеческого общества, когда господство и подчинение, власть одного человека над другим составляли неотъемлемое начало жизни древнейшего социума. Естественно, власть нельзя обеспечить одной лишь демагогией. Последняя может продлить существование власти, но не сохранить ее. Фундамент власти — насилие, понимаемое как подчинение одних воле других. Подчинение может зиждиться на грубой силе — это «уважение» к власти, добытое из-под палки. Уважение настоящее, без кавычек, достигается в том случае, если властная структура базируется на интеллектуальной мощи, помноженной на право и нравственность.

Политика и нравственность

Как объединить политику с моралью? Есть, видимо, две принципиальные возможности: либо приспособить мораль к интересам политики (что чаще всего и делается, особенно в автократических и тоталитарных государствах), либо подчинить политику морали. При нынешнем состоянии человеческого общества подлинное единство морали и политики возможно только на основе права, а гарантией этому служит высокая мера демократизма и либерализма общественной жизни.

Установить при безусловном нравственном начале внутреннюю и всестороннюю связь между истинной нравственностью и умной политикой —  вот главное притязание нравственной философии к честной политике.

Духовно возвышая человека, нравственность, по словам В. Виндельбанда, может в известных обстоятельствах и разоружать его, ставя житейски в невыгодное положение. Это особенно сказывается при столкновении с наглостью: «Совесть не позволит нравственному человеку пустить в ход такие средства, применение которых может дать решающий перевес над ним его противнику, обладающему менее чуткой совестью... Это относится также и к жизни народов, и это надо принять в соображение, когда вопрос идет об отношении политики и морали»62. Но если политик будет руководствоваться тем соображением, что так называемые высшие цели дают ему моральное право не сообразовываться с нравственными нормами, ограничивающими его произвол, то он может довести общество до самых печальных результатов. Мудрый политик считает своей обязанностью согласовывать все свои политические и социальные решения и действия с нормами морали.

Однако и в истории политических учений, и в современных представлениях можно встретить утверждение, что политика — дело грязное: она находится по ту сторону добра и зла и с моралью несовместима. По словам Н. Макиавелли, государственная мораль отличается от морали отдельного человека, и государь, желающий удержаться в своем кресле, может и не быть добродетельным, но непременно должен приобрести умение казаться или не казаться таковым, смотря по обстоятельствам. Это он оправдывал тем, что во всех действиях людей кроме трудностей успеха есть еще всегда рядом с добром и зло, так тесно с ним связанное, что невозможно пользоваться одним, не подвергаясь другому. Это доказывают все поступки людей. Таким образом, добро достигается с трудом, разве только если счастие настолько благоприятствует вам, что превозмогает это обыкновенное и естественное неудобство63.

Социальные мыслители давно научились четко отличать политические критерии от моральных. Однако необходимо понимание и их единства. Так, Ж.Ж. Руссо осуждал тех государственных деятелей, которые считают, что при конкретной ситуации, когда все решает формула «цель оправдывает средства», щепетильность в этических вопросах будто бы излишня. Императив всегда быть на высоте нравственных санкций: быть справедливым, честным и не переоценивать себя, свои возможности — верный признак мудрости государственного деятеля.

Но что бы ни говорили, политика допускает хитрость, если она сочетается с представлением о большом уме или о великих делах: уловки в политике не оскорбляют ее, если это не вероломство, влекущее за собой несчастья народа. Никакая реальная политика, видимо, невозможна без хотя бы элементов лукавства. Такова ее суть.

Тот, кто вступил на стезю политического деятеля, обязан понять, что к этому служению необходимо и интеллектуально, и нравственно подготовиться: политика — это одна из самых тонких, глубоких, сложных и, что самое главное, самых ответственных видов деятельности. Ведь известно, что всякой профессии учатся (сапожному, слесарному делу и т.д.), при этом учатся старательно и долго. Но создалось ложное впечатление, будто для такого тонкого дела, как политика, нужны лишь предприимчивость, напористость, ловкость рук и хорошо подвешенный язык. А если, говорит И.А. Ильин, найдется много доверчивых глупцов, так на то им и глупость дана, чтобы доверять и плестись в хвосте более бойких болтунов. И вот последствия этого: множество полуобразованных дилетантов занимается безответственной политикой. Они ставят неверные вопросы, решают их вкривь и вкось, пишут, печатают и фразерствуют... фразерствуют без конца.

Фальшивые решения на базе возможностей власти внедряются в сознание, становятся привычными и распространенными воззрениями, незаметно создавая атмосферу безответственного фразерства и лжи. Яркий пример тому доктрина марксизма-ленинизма и ее окаменевшие («твердокаменные») последователи — счастливые «обладатели истины», впавшие в тоталитарное безумие с его трагическими последствиями.

В заключение стоит привести слова И. Канта: «Истинная политика не может сделать шага, не присягнув заранее морали... так как мораль разрубает узел, который политика не могла развязать, пока они были в споре»64. Правда бывает лучшей политикой! Не может пользоваться уважением и доверием народа политик, равнодушный к моральным соображениям.

Политический  строй либерально-демократического

общества

Необходимо различать тонкие «нити свободы» в ткани общественного устройства. Слово «демократия» образовано от греч. demos — народ, и kratos — власть, т.е. понятие демократии предполагает власть народа. Эта власть проявляется в свободных выборах, когда народ голосует за того или иного претендента, например на пост главы государства, в участии народа в референдумах при решении государственно  значимых проблем: по вопросам конституции, присоединения (выхода) какой-либо территории из состава единого государства. Другим ручьем в потоке «реки свободы» является идея либерализма. Либерализм (от лат. liberalis — свободный) — это свобода в широком смысле слова: плюрализм мнений, свобода предпринимательства, свобода совести, свобода слова, скажем, средств массовой информации, печати, журналистских расследований тех или иных форм нарушения закона и т.п. Словосочетание «либеральная демократия» содержит в себе обе эти смысловые «прожилки». Либеральная демократия — это свобода. Но там, где свобода, там и попытка ее попрания в виде произвола. Вот почему У. Черчилль сказал о демократии, что это самый отвратительный вид государственного правления. И добавил: но человечество пока не придумало ничего лучшего.

Демократия часто понимается и просто как свобода. Действительно, демократия являет собой систему идей и принципов свободы. Однако она включает в себя также практические нормы и способы их реализации, которые сформировались в течение долгой и часто мучительной истории. Можно сказать так: демократия это наполнение идей свободы законным статусом и определенными практическими способами его реализации в жизни общества. Главными характеристиками политических систем демократического общества являются основные принципы конституционного правления, права человека и равенство всех перед законом.

Там, где существует свобода совести, каждый отдельный человек может требовать, чтобы ему дали возможность следовать своим собственным интересам и убеждениям, конечно, в рамках действующих в данном обществе правовых норм. Здесь уместно привести слова Монтескье: «Для того чтобы пользоваться свободой, надо, чтобы каждый мог творить то, что он думает; для того чтобы сохранить свободу, опять-таки надо, чтобы каждый мог творить то, что он думает; поэтому гражданин такого государства будет говорить и писать обо всем, о чем не запрещено говорить и писать прямым постановлением законов»65.

Еще Гегель говорил, что для государственной власти свобода слова менее опасна, чем безмолвствование граждан, ибо «последнее заставляло опасаться, что будут хранить в душе то, что имеют сказать против данного дела, между тем, как рассуждение дает в одном направлении исход и удовлетворение, благодаря чему дело во всем остальном может подвигаться по прежнему пути»66. При этом человек, способный к повиновению только из страха, превращается в волка, как только отпадает страх. Человек без чувства ответственности и чести не способен ни к личному, ни к общественному самоуправлению, а потому не способен и к свободе, и к демократии. Если в народе нет здравого правосознания, то свободный демократический строй превращается для беспринципных и пронырливых людей в источник злоупотреблений и преступлений. Настоящая либерально-демократическая система предполагает исторический навык, приобретаемый народом в результате большого опыта и борьбы; она предполагает в народе наличие культуры правосознания, законопослушания и свободы; она требует от людей политической силы суждения и живого чувства не только личной, но и социальной ответственности.

В либерально-демократическом обществе власть должна принадлежать тем, кому удастся взять ее в свободном соревновании на выборах: настоящая демократия и подлинный либерализм предполагают сильную власть. Еще Сократ говорил, что в государстве должны править не масса, а добрые и сведущие лица. В противном случае, как справедливо утверждал Аристотель, демократия может вырождаться в охлократию (власть толпы), пренебрегающую законами, когда всякого рода демагоги и льстецы правят от имени народа. Но два понимания демократии — как власти народа и как власти большинства — не совпадают. Большинство может заблуждаться и действовать под влиянием эмоций, момента, вопреки или в угоду собственным интересам и во вред будущему страны. Такой пример народного помрачения дает афинская демократия — казнь десяти талантливейших стратегов или казнь великого Сократа. Сущность демократии — не в произволе, а в праве народа устанавливать через своих избранников разумное законодательство, которому должен подчиняться и сам народ.

Каковы же права большинства и права меньшинства? Все демократии являют собой системы, в которых граждане свободно принимают политические решения в соответствии с принципом большинства голосов. Но подчинение меньшинства большинству не всегда бывает демократическим. Так, нельзя назвать честной и справедливой систему, при которой 51 проценту населения позволено угнетать остальные 49 именем большинства. В демократическом обществе право большинства сочетается с гарантиями прав личности, которые в свою очередь служат защите прав меньшинства, будь то этнические меньшинства или религиозные, или политические, например, те, кто потерпел поражение в дебатах при обсуждении спорного закона. Права меньшинства не зависят от доброй воли большинства и не могут быть отменены большинством голосов. Права меньшинства защищены, потому что демократические законы и институты защищают права всех граждан. Когда представительная демократия действует в соответствии с конституцией, ограничивающей государственную власть и гарантирующей основные права всем гражданам, такая  форма правления именуется конституционной демократией. Демократическая система характеризуется также развитым и влиятельным институтом общественного мнения, наиболее полно выражаемого средствами массовой информации. А плюрализм мнений и убеждений, многопартийность, как правило, способствуют появлению достойных людей и их восхождению на вершину власти. В таком обществе правит большинство и права меньшинства защищены законом и институтами, проводящими законы в жизнь. «Одним словом,   свободное государство, т.е. постоянно волнуемое борьбой партия,   может сохранять себя только в том случае, если оно способно исправлять свои ошибки благодаря собственным законам»67. Эти принципы определяют фундаментальные элементы всех современных демократий независимо от исторических, экономических и культурных различий народов. Таким образом, либеральная демократия это упорядоченная система свободного созидания социальных ценностей.

Недемократические политические режимы

Чтобы обнаружить природу политического режима, бывает достаточно тех представлений, которые имеют о нем даже наименее осведомленные люди: «...республиканское правление — это то, при котором верховная власть находится в руках или всего народа или части его; монархическое — при котором управляет один человек, но посредством установленных неизменных законов; между тем как в деспотическом все вне всяких законов и правил движется волей и произволом одного лица»68.

Монархия (от греч. monarchia — единовластие) — это такое государственное устройство, при котором управление государством находится в руках одного человека и по наследству остается в одной семье. В наследственной монархии исключены те споры и гражданские войны, которые могут возникнуть при смене престола в выборной монархии, ибо честолюбивые могущественные особы не могут питать никакой надежды на трон. Монарх не в состоянии непосредственно осуществлять всю полноту власти и частично доверяет реализацию отдельных функций государственным чиновникам. Монархическая форма правления сохранилась и поныне, например в Великобритании, Испании, Швеции, но тут власть монархии ограничена конституцией, законодательные функции переданы парламенту, а исполнительные — правительству.

В рабовладельческих и феодальных государствах монархия выступала как неограниченная деспотия. Гегель писал, что извращением монархии является деспотизм, когда правитель осуществляет управление государством по своему произволу. При этом Гегель подчеркивает, что государственное устройство зависит главным образом от характера народа, от его нравов, степени образованности, образа жизни и численности.

Следует упомянуть также такой недемократический режим, как олигархия (от греч. oligarchia — власть немногих) — политическое и экономическое господство, правление небольшой группы рабовладельцев, крепостников, капиталистов, милитаристской верхушки; финансовая олигархия группа крупнейших капиталистов, владеющих промышленными и банковскими монополиями, фактически господствующих в экономической и политической жизни общества.

К недемократическим режимам относится и авторитарный (от лат. autoritas — власть, влияние), базирующийся на антиправовой концепции и практике властвования. К историческим формам такого режима относятся азиатские деспотии, тиранические режимы древности, абсолютистские режимы средневековья, Нового времени, а также военно-полицейские и фашистские режимы. Такого рода режимы именуются также тоталитарными (от лат. totalitas — цельность, полнота). При тоталитарных режимах власть основывается на однопартийной системе и все пронизывающей, навязанной сверху идеологии. Это относится к культуре, экономике, общественной и личной жизни. Сам термин «тоталитаризм» ввел Б. Муссолини для характеристики руководимого им движения и режима. При этом он использовал идеи включившегося в фашистское движение итальянского философа-неогегельянца Дж. Джантиле (1875—1944) о тоталитарном государстве как воплощении нравственного духа народа, о растворении индивидуальности в тотальных политических структурах. Джантиле вошел в фашистское правительство Муссолини. Он считал, что никаких границ государственного вмешательства в частную жизнь человека не существует. В антиутопиях Е. Замятина «Мы» (1920), О. Хаксли «Прекрасный новый мир» (1932) тоталитарный строй описан как замкнутое рационально-технократическое общество, «расчеловечивающее человека», превращающее его в марионетку на основе психофизической инженерии и уничтожения морали, любви, религии, подлинного искусства и науки. С середины 1930-х гг. различные концепции тоталитаризма распространяются в социально-философской и художественной литературе как осмысление практики нацизма и сталинизма. А. Кестлер, О. Мальро, Дж. Оруэлл, Ф. Боркенау и др. дали описание тоталитаризма как общества, качественно отличного от всех иных обществ, существовавших в истории. Тоталитарный режим в их концепциях базировался на таких принципах: всеохватывающая идеология, обращенная не к разуму, а к инстинктам и интуиции; монолитная партия как носитель этой идеологии и одновременно мощная машина власти над всеми сферами жизни общества и личности; наделяемый харизматическими способностями вождь; жесткий аппарат массового террора; абсолютизация национального превосходства и беспощадный антисемитизм и, наконец, военная агрессивность, геополитические притязания.

В послевоенное время проводились многочисленные систематические исследования идеологических, политических, экономических и психологических источников и предпосылок тоталитаризма. В работе английского экономиста Ф. Хайека «Путь к рабству» (1944) генезис тоталитаризма связывался с антилиберальными и социалистическими политическими течениями второй половины XIX в., отрицавшими абсолютную ценность личности и рассматривавшими человека лишь как момент в движении к коллективной цели. В работе X. Арендт «Источники тоталитаризма» (1951) утверждалось, что существует отличие тоталитаризма от других форм государственного насилия — деспотии, тирании, диктатуры; прослеживалось превращение личности в элемент тоталитарной системы, для которого характерно сочетание безотчетной веры с крайним цинизмом.

В более широком смысле тоталитаризм нередко связывается с выходом в XX в. на политическую сцену «массового человека» (О. Шпенглер, X. Ортега-и-Гассет, Н.А. Бердяев), якобы легко попадающего в ситуации экономических и военных потрясений под действие пропаганды национализма, антисемитизма и мифологии «народности». Экономические корни тоталитаризма усматриваются в стремлении в экстремальных условиях решать экономические проблемы путем централизации управления, командно-административного планирования и контроля над народным хозяйством. Считалось, что когда этот процесс разрушает механизмы самоорганизации экономики, начинается роковое движение общества к тоталитаризму. В ряде стран Южной и Восточной Европы тоталитаризм явился следствием «диктатуры модернизации»: эти общества столкнулись с задачей провести форсированную индустриализацию и совершить экономический рывок в условиях технологического отставания и низкого уровня образования, политической и экономической культуры людей, засилья патриархальных отношений. В такой ситуации была сделана ставка на сильную власть, подавление рыночных отношений, мобилизацию народа с помощью идеологических мифов и насилия на совершение экономического чуда. Реализация этих идей разрушала традиционные социальные институты, вела к бюрократизации и милитаризации общества и в конечном счете заводила в тупик тоталитаризма, нашедшего свое пагубное выражение в России в виде сталинизма, а в Германии в виде фашизма с Гитлером во главе69.

Крайней формой тоталитаризма является фашизм (от лат. fascismo, fasio — пучок, связка, объединение) — это открыто террористическая диктатура, направленная на подавление всех демократических свобод и прогрессивных общественных движений, осуществление насилия над массами через всеобъемлющую государственно-политическую машину, включающую систему массовых организаций и разветвленный аппарат идеологического воздействия, дополняемый системой массового террора. Идеология фашизма — воинствующий расизм, шовинизм70, насилие, культ вождя, тотальная власть государства, всеобщий контроль над личностью, милитаризация всех сфер жизни общества. Широко используя демагогические формы пропаганды (апологеты фашизма утверждали, что в государстве не существует больше свободного состояния мысли; имеются лишь мысли правильные и мысли, подлежащие истреблению), разжигая у народа шовинистические и захватнические настроения, фашизм являет собой опасные для человечества режим, идеологию и насквозь агрессивную практику71.

Во многом близким, а в чем-то даже тождественным ему в способах государственного управления является такой тоталитарный режим, как сталинизм, который называют казарменным социализмом. (Не случайно партия немецких фашистов именовалась национал-социалистской.) Удивительный парадокс: В. Ленин, комментируя идеи К. Маркса и преимущественно Ф. Энгельса о государстве, говоря о значимости создания социалистического государства, заканчивает свой анализ идеей о неминуемом отмирании государства, прямо смыкающейся с принципами анархизма. Утверждая эту идею, Ленин, а потом уже и Сталин создали тоталитарное государство. (И все это у нас было принято характеризовать как гениальное учение Ленина о государстве.)

Фашизм отличался от сталинизма прежде всего тем, что при фашизме агрессия и террор были направлены в первую очередь на чужие территории, на эксплуатацию и истребление народов завоеванных территорий. В отличие от сталинизма немецкому фашизму были присущи еще и расизм (чванство своей арийской расой), звериная ненависть к евреям и вытекающая из этого политика уничтожения огромных масс этого народа. И при сталинизме, и при фашизме власти (в лице вездесущего НКВД—КГБ в СССР или гестапо в гитлеровской Германии) пытались держать под контролем всю жизнь народа, все помыслы и поступки людей. Ф.М. Достоевский, предвидя опасность тоталитаризма, говорил устами персонажа «Бесов»: «...главное — равенство. Первым делом понижается уровень образования, наук и талантов... Цицерону отрезывается язык, Копернику выкалывают глаза, Шекспир побивается каменьями... Рабы должны быть равны... В стаде должно быть равенство... Жажда образования есть уже жажда аристократическая...» Так было на самом деле, но средства «массовой дезинформации» утверждали: «Я другой такой страны не знаю, где так вольно дышит человек!» В таком тумане лжи строился социализм со взором на сияющие высоты коммунизма. При этом достижение этих высот каждый раз переносилось почему-то на двадцать лет.

Характеризуя коммунизм как противоестественный и противообщественный строй, И.А. Ильин говорит, что его построение свелось к попытке создать такой режим, который покоится целиком на началах ненависти, взаимного преследования, всеобщей нищеты, всеобщей зависимости и полного подавления личности. В основе коммунизма, продолжает Ильин, лежит идея классовой ненависти, зависти и мести, идея вечной классовой борьбы пролетариата с непролетариями; на этой идее строятся все образование и воспитание, хозяйство, государство и армия; отсюда взаимное преследование граждан, взаимное доносительство и искоренение. Проводится всеобщее изъятие имущества; добросовестные и покорные теряют все, недобросовестные грабят и втайне наживаются. После всеобщей экспроприации и пролетаризации оказывается, что в стране имеется только один монопольный работодатель — диктаторское государство, ведомое монопольной коммунистической партией и управляемое аппаратом коммунистических чиновников72. Все потуги «построения» коммунизма осуществлялись и осуществляются (по-другому, видимо, это невозможно) только при помощи системы террора, т.е. насильственно, силой страха и крови. Всемогущество тоталитарного государства во главе с тираном возможно лишь там, где воля народа подавлена силой террора.

Тоталитарное разложение души

Тоталитарный режим действует разлагающе на души людей, навязывая им целый ряд болезненных уклонов и стереотипов, которые, как волны в ветреную погоду, распространяются в виде психической заразы и въедаются в ткань души. К ним, говорит Ильин, относятся: политическое доносительство (чаще всего заведомо ложное), лицемерие и ложь, утрата чувства собственного достоинства и утрированный патриотизм, мышление чужими мыслями, готовые трафареты в мыслях и поступках, льстивое раболепство, культ личности вождя и постоянный страх. Если для демократии нужны смелость мысли и продуктивность реального дела, то для деспотизма нужны страх, который пронизывал бы все от верха до низа, и полное послушание воле вождя. «Все люди равны в республиканских государствах, они равны и в деспотических государствах: в первом случае — потому, что они — всё, во втором — потому, что все они — ничто»73. Герой пьесы А. Афиногенова «Страх», поставленной в 1931 г., профессор Бородин говорит: «80 процентов всех обследованных живут под вечным страхом окрика или потери социальной опоры. Молочница боится конфискации коровы, крестьянин — насильственной коллективизации, советский работник — непрерывных чисток, партийный работник боится обвинения в уклоне, научный работник — обвинения в идеализме, работник техники — обвинения во вредительстве. Мы живем в эпоху великого страха»74.

Это очень тонкая и точная характеристика моральной атмосферы советской страны того времени. Тогда во всех умах царил страх, на всех лицах — недоверие и подозрительность, исчезло взаимное доверие, у многих улетучились честь и чувство собственного достоинства, люди не доверяли друг другу, одни следили за поступками и мыслями, настроениями других, являясь для них сыщиками, свидетелями и судьями. Так возникла привычка подчиняться чужой воле и чуждым (для духа народа) законам и государственным учреждениям. Характеризуя изменения, происшедшие в период культа личности, можно использовать слова Гегеля: «Образ государства как результата своей деятельности исчез из сердца гражданина... незначительному числу граждан было поручено управление государственной машиной, и эти граждане служили только отдельными шестеренками, получая значение только от своего сочетания с другими»75.

В этих условиях целостность нравственной жизни народа распалась. Но Кант утверждал, что нельзя принудить человека быть счастливым так, как того хочет другой. Каждый вправе искать своего счастья на том пути, который ему самому представляется хорошим, если он только этим не нанесет ущерба свободе других в их стремлении к подобной цели. Правление отеческое, при котором подданные, как малые дети, не в состоянии различить, что для них полезно, а что вредно (за них это решает глава государства), — такое правление есть величайший деспотизм. Правление должно быть не отеческим, а отечественным, объединяющим правоспособных граждан.

Безоговорочное повиновение, по Монтескье, предполагает невежество не только в том, кто повинуется, но и в том, кто повелевает: ему незачем размышлять, сомневаться и обсуждать, когда достаточно только приказать. Деспотизм так ужасен, что губит даже самих деспотов, разлагая их душу. Извращенная психология тирана с откровенной циничностью выражена Нероном, сказавшим: «Я желаю, чтобы у народа была только одна голова».

Побороть больные феномены человеческой душе нелегко. Для этого, как показывает опыт жизни, требуются немалое время, честное и мужественное самосознание, очистительное и искреннее покаяние, новые привычки к независимости и самостоятельности и, главное, новая система воспитания и духовного возрождения.

*

*     *

В заключение следует сказать, что политическая система общества так же, впрочем, как и экономическая, теснейшим образом завязаны на духовную жизнь общества. И тут происходят тончайшие взаимодействия, ведущие к взаимоопределению различных сфер социального бытия. Подобно тому как организм в целом страдает от заболевания особо важных своих систем, точно так же ненормальное или слабое функционирование той или иной сферы в жизни общества ведет к болезни общества в целом. Секрет здоровья общественного организма, как и организма единичного человека, зависит от гармонии всех сфер и систем в едино-целостности социального организма.

*

*       *

 Контрольные вопросы

1. Почему философия занимается экономикой и политикой?

2. Каким Вы видите будущее политики?

3. Расскажите о роли политики (в широком ее понимании) в Вашей личной жизни.

4. В чем смысл разделения труда на умственный и физический?

5. Считаете ли Вы совершенствование техники необходимым процессом или это «дурная бесконечность»? Где границы между ними?

6. Частную собственность принято рассматривать с правовой точки зрения. Рассмотрите ее с психологических и нравственных позиций. Каким Вам видится ее будущее?

7. Рассмотрите применительно к собственности понятия равенства и равноправия.

8. Почему в современной хозяйственной деятельности возрастает роль психологии и нравственности?

9. Чем объясняются необходимость и ограниченность права? В чем они проявляются?

10. Как Вы относитесь к утверждению, что в будущем мировом сообществе политику и право заменят философия и нравственность?

11. Как Вы оцениваете современное значение и будущее института государства?

12. Перечислите и оцените виды политических режимов и их философию.

13. В чем общее и различное фашизма и социализма?

Личность в истории

Тема  8

Идея общественно-исторической

закономерности

Нельзя претендовать на знание природы общества и его истории, не изучив социально-исторические закономерности: это решающий принцип в подходе к исследованию любых явлений сущего, в том числе и социально-исторической реальности.

История общества отличается от истории природы прежде всего тем, что первую творят люди, а вторая происходит сама. Жизнь общества во всей ее полноте, со всеми ее порой кажущимися абсурдными событиями есть все-таки не хаотическое нагромождение случайностей, а в целом упорядоченная организованная система, подчиняющаяся определенным законам функционирования и развития.

В своих действиях люди исходят из потребностей и мотивов, преследуют определенные цели, руководствуются идеями, т.е. действуют сознательно. Действия индивидов сливаются в поток действий масс, социальных групп, партий, правительств. В ходе общественной жизни возникают и борются прогрессивные и реакционные, передовые и устаревшие, правильные и ложные идеи. Сталкивается бесчисленное множество индивидуальных и групповых, национальных и межгосударственных целей и интересов. Бушует море человеческих страстей — возвышенных и низменных, благородных и отвратительных. Бурлит поток противоречивых чувств — любви и ненависти, добра и зла.

Существует ли логика истории? Можно ли найти в чередовании отдельных событий какой-то порядок и направленность? Или социальная жизнь — это недоступный пониманию хаос? В лабиринте истории тянется нить Ариадны — общественная закономерность. Вне общественной закономерности немыслима никакая жизнь людей, ибо тогда, не имея твердой точки опоры, ни в чем нельзя было бы быть уверенным, ничто нельзя было бы знать и предвидеть и ни за что нельзя было бы поручиться.

Однако не надо представлять дело так, будто история развивается вне и помимо деятельности человека. Люди своими совокупными усилиями, а не какие-то надличностные силы творят историю. Определенные общественные отношения точно так же являются продуктом деятельности людей, как и станок, и компьютер. И хотя законы общественного развития проявляются в совокупной сознательной деятельности людей, они тем не менее носят не субъективный, а объективный характер, ибо не зависят от воли и сознания отдельных (обычных) индивидов. Поэтому-то хотя законы истории и создаются самими людьми, но люди потом уже подчиняются их власти как чему-то надличностному: тогда говорят, что законы «управляют» ходом исторических событий.

Так в чем же суть общественной закономерности? Законы развития общества это объективные, существенные, необходимые, повторяющиеся связи явлений общественной жизни, характеризующие основную направленность социального развития. Так, с увеличением материальных и духовных благ возрастают и потребности человека; развитие производства стимулирует потребление, а потребности определяют само производство; прогресс общества закономерно приводит к возрастанию роли субъективного фактора в историческом процессе и т.д.

Само определение законов истории порождает вопрос: аналогичны ли они законам природы или у них есть своя специфика и если да, то в чем она заключается? Разумеется, между этими законами имеется нечто общее: и те и другие отвечают всем характеристикам понятия закона, т.е. вскрывают необходимое, существенное в явлении: как таковые, они действуют объективно. Специфика же общественных законов, в о – п е р в ы х, состоит в том, что они возникли вместе с возникновением общества и потому не вечны. В о – в т о р ы х, как уже отмечалось, законы природы происходят, в то время как законы развития общества делаются. В – т р е т ь и х, это показывает их более сложный характер, что зависит от высокого уровня организации социума как формы движения реальности. Мир разумных существ управляется далеко не с таким совершенством и с такой точностью, как мир физический: хотя у него и есть свои специфические законы, он не следует им с той неукоснительностью, с которой физический мир следует своим законам. Отдельные разумные существа, обладая свободой воли и своеволием, могут заблуждаться и поэтому могут и не соблюдать, нарушать (вольно или невольно) законы общества. В – ч е т в е р т ы х, в жизни и развитии общества значительно больший удельный вес и место имеют статистические законы: в исторических событиях очень многое подвластно случайности.

Индивидуальное в историй — это конкретная форма обнаружения существенно общего. Но в общественной жизни, в истории уникальность, неповторимость событий обретает наибольшую полноту. Общее здесь не нивелирует единичное, как бы обезличивая его, но, напротив, может осуществляться только при условии наибольшей полноты проявления уникального, выступая не как динамические законы природы (например, закон тяготения), а как статистические, как тенденция, допускающая отклонения в сторону от магистрального пути всемирной истории. При этом общественный закон выступает не просто как тенденция (которая и сама может оказаться случайной, скоропреходящей), а как ведущая, основная тенденция.

Случайность в истории выступает как более или менее адекватная форма проявления необходимости. Здесь случайности, как бы взаимно «погашаясь», способствуют выявлению определенной закономерности. Но есть случайности другого типа, которые, являясь для исторического процесса чем-то посторонним, вторгаясь как бы co стороны, могут внести в него серьезные и подчас роковые коррективы.

Общество в своем развитии проходит качественно определенные этапы. На каждом из них действуют и общие законы, характеризующие именно повторяющееся, устойчивое в истории, и специфические, проявляющиеся только в ограниченном историческом времени и пространстве. Общие и особенные законы взаимосвязаны и должны изучаться в единстве, поскольку последние характеризуют качественную определенность каждой общественно-экономической формации, показывая ее исторически преходящий, изменчивый характер. Общие же законы составляют как бы невидимую нить, которая связывает все этапы развития человечества в единое целое.

Объективное и субъективное, стихийное

и сознательное в истории

Говоря о реализации закономерности в историческом процессе, не отрицаем ли мы тем самым роли в нем субъективного фактора? Для того чтобы ответить на этот вопрос, необходимо четко представлять себе содержание и сущность объективного и субъективного в истории и их взаимодействие.

Каждое новое поколение людей, вступая в жизнь, не начинает историю заново, а продолжает то, что сделано их предшественниками. Следовательно, деятельность в определенной мере уже задана объективными условиями, не зависящими от их осознания и воли и обусловливающими в основном характер и способ деятельности людей, направление и формы их социальной активности. К этим условиям относится в первую очередь определенный уровень развития производства и общественных отношений. В этом проявляется объективный фактор истории.

Но каждое новое поколение не просто повторяет то, что делалось их предшественниками, а реализует свои собственные потребности и интересы, осуществляет свои собственные цели. Разнообразная деятельность людей, их живой труд и есть то, что составляет сущность субъективного фактора истории. Субъективный фактор потому и называется так, что раскрывает деятельность субъекта истории, каковым являются массы, социальные группы и отдельные люди.

Таким образом, реальная канва истории предстает как переплетение и взаимодействие двух факторов — субъективного и объективного. Процесс их взаимодействия характеризуется определенной тенденцией, направленностью. Роль субъективного фактора в истории постоянно возрастает, и это всеобщая историческая закономерность. Необходимое условие ее реализации — разумное проявление субъективного фактора на основе правильного и строгого учета объективных закономерностей развития общества. При этом последнее отнюдь не означает фатальной предопределенности — ведь в основе общественной жизни лежит активная практически-преобразующая деятельность людей, которая регулируется их потребностями, сознанием, волей и т.п. Она заключает в себе и порождает различные возможности. Социальный детерминизм вовсе не отрицает свободы воли человека, напротив, он предполагает сознательный выбор мотивов и целей деятельности. Однако социальный детерминизм несовместим с субъективизмом и волюнтаризмом, нередко смыкающимися с авантюризмом, ведущими, например, в практике политической жизни либо к деспотизму, либо к анархизму. Любое нарушение законов истории не остается безнаказанным: история жестоко мстит за это.

Из действий отдельных людей, как из бесчисленных ручейков, образуются реки и моря исторических событий. В своей повседневной жизни люди действуют, как правило, сознательно, преследуя определенные цели и так или иначе предвидя последствия своих действий. Однако можно ли на основании этого сказать, что в масштабах общества, истории совокупность их деятельности всегда ведет к сознаваемым ими самими результатам? Нет, общий результат может быть таким, о котором никто и не помышлял: дело делается сознательно, но далеко не все результаты его, а особенно отдаленные, совпадают с предвидимыми. В этом смысле и говорят о стихийности исторического процесса.

Это противоречие было подмечено выдающимся английским экономистом А. Смитом. Четко и лаконично он описал способ его действия, выражающий, в сущности, теперь уже с нашей точки зрения, диалектику стихийного и сознательного в истории. Каждый отдельный человек, по Смиту, стремится удовлетворить свои интересы, достичь своих целей; обычно он не думает при этом об общественной пользе и не сознает, насколько содействует ей. Но «в этом случае, как и во многих других, он невидимой рукой направляется к цели, которая совсем и не входила в его намерения... Преследуя свои собственные интересы, он часто более действенным образом служит интересам общества, чем тогда, когда сознательно стремится делать это»76. «Невидимая рука» — это стихийное действие объективных законов жизни общества. Эти законы действуют помимо воли отдельных людей и нередко против их воли.

Социальное прогнозирование и планирование дают реальную возможность учитывать не только непосредственные, но и более отдаленные результаты деятельности. Но и сколь угодно развитое общество не преодолевает стихийности в своем развитии: жизнь слишком сложна, чтобы ее можно было всю без остатка уложить в формулы и цифры даже самых хороших планов, она непременно вносит в них свои коррективы, свежую струю спонтанного творчества масс. Да и надо ли преодолевать такую стихийность? Имея в виду, что в прогрессивном развитии общества происходит как бы уменьшение доли стихийного и объективного и увеличение удельного веса сознательного и субъективного, нельзя тем не менее не учитывать их объективной диалектики и собственно человеческих возможностей исторического творчества.

О смысле истории

Размышляя о смысле истории, К. Ясперс писал: «Мы стремимся понять историю как некое целое, чтобы тем самым понять и себя. История является для нас воспоминанием, о котором мы не только знаем, но в котором корни нашей жизни. История — основа, однажды заложенная, связь с которой мы сохраняем, если хотим не бесследно исчезнуть, а внести свой вклад в бытие человека. Историческое воззрение создает ту сферу, в которой пробуждается наше понимание природы человека»77.

В постижении истории в ее едино-цельности у человека происходит углубление самоосмысления: его духовный мир, приобщаясь к истории путем ее осознания и запоминания, как бы поднимается на высокую вершину, с которой ему становится виднее не только прошлое и не только настоящее, но в какой-то мере и грядущее. Он не только понимает все это глубже, но и по-иному оценивает себя. Историческое воззрение ставит перед нами зеркало, в котором мы, видя прошлое, лучше понимаем свою собственную природу: тут и пример для подражания, и укор нашей совести, и призыв к покаянию и к подвигу, к самосовершенствованию.

Ф. Ницше говорит: шаг за шагом мы боремся с исполином — случаем, и человечеством до сих пор правит бессмыслие! Можно согласиться с Ницше, ограничив обобщенную категоричность его утверждения. Да, в истории много бессмысленного, иррационального, даже нелепого и, более того, просто омерзительного. Но сводится ли все в истории к бессмыслию? Такой вывод был бы неверным. В истории много и исключительно не просто разумного, но и гениального.

И еще о смысле истории. Мудрость веков гласит: история учит нас тому, что у нее непременно нужно учиться. Для человека и общества важна сама возможность извлекать из прошедшего уроки на будущее, что позволяет нам осмыслить ход исторической жизни человечества и тем самым наметить философскую концепцию истории. Для этого необходимо знание прошлого соединить с тем, что нам открывает современная эпоха по отношению как к прошлому, так и к будущему. Сделать это возможно, только принимая во внимание историю всего человечества, а не какой-либо группы народов или стран. И в заключение: решение вопроса о смысле истории, подобно вопросу о смысле нашего личного бытия в мире, может лишь несколько приблизить нас к крайней грани нашего понимания, но за ее пределами, тем более в безбрежной дали времени, для нас все окутано непроницаемой мглой.

Народ как основная npaктически созидающая

сила Истории

Философия истории имеет своим предметом всемирно-историческое движение народов мира в их едином целом, те принципы и законы, которые лежат в основании этого движения, решающие причины, определяющие социальные события, скажем, революции, войны и т.п.

Как можно наиболее лаконично и точно определить понятие «народ»? Народ — это не арифметическая сумма человеческих единиц, а нечто едино-цельное, образующее конкретное общество, множество собирательно сосуществующих семей и индивидуумов. Настоящее и будущее каждого нераздельны с судьбой народа, при этом народ не поглощает ни семьи, ни личности, а наполняет их жизненным содержанием, сегодня, как правило, в определенной национальной форме. Эта форма представляется в первую очередь языком, складом обычаев и характером души народа.

Народ — творец истории, но его творческая роль исторически неодинакова, как неодинаков и сам народ на различных ступенях развития общества, как неодинаковы его опыт, знания, сознательность. Опыт истории показывает, что могут быть периоды, когда народ впадает в заблуждение, даже в своем большинстве. Немецкий народ, давший гениев философии, музыки, литературы, науки, техники, образцы трудолюбия, поддавшись демагогии Гитлера, в своем большинстве одобрил убийц, стал поработителем других народов. Русский народ, оболваненный сталинской мифологией, превратился в жалкого раба, впал в грех лицемерия, лжи и идолопоклонства. Но рано или поздно наступает прозрение, когда народ осознает позор своих затмений духа и деяний. Высоким «призванием своим не только возвышается народ, но им он и судится»78.

В ходе общественного развития существенным образом меняются условия, в которых проявляются силы народа. Например, при деспотических режимах активность масс резко снижается: апатия «снизу» — это реакция на гнет «сверху». Историческая роль народа возрастает по мере прогресса человечества.

Не стоит только забывать, что народ состоит из отдельных личностей и самопроявляется в них. Строго говоря, каждый человек, если он не преступник и не дармоед, обладая нормальным рассудком и нормальным здоровьем, является, в меру своих сил, творцом исторического процесса. По словам Гегеля, в историческом процессе «индивидуум является субъектом деяний и событий со стороны особенности своего характера, гения, своих страстей, силы или слабости своего характера и вообще со стороны того, благодаря чему он является именно данным индивидуумом»79.

Необходимо также отделять народ от толпы. Толпа являет собой случайное или почти случайное сборище людей, объединенных в данном пространстве временным и преходящим интересом; это хаотическое целое, как правило, лишенное какой-либо четкой внутренней организации; иногда эта организация носит расплывчато-сумбурный характер. С позиций психологии толпа отличается резкой ослабленностью разумного контроля в своем поведении. Вследствие этого в толпе главным образом проявляется эмоционально-волевое бушевание страстей, смутных и неустойчивых интересов людей. В обществе всегда находятся люди, которые бесстрашно смелы в толпе и ничтожно трусливы порознь.

Поведение толпы обычно определяется воздействием захватывающих, как порыв ветра, настроений и подвержено сильному влиянию лидера, в качестве которого выступает человек, быстрее и лучше других уловивший настроение толпы, толком не высказанные ее устремления, порывы и скрытые мотивы или способный привести ее в желаемое им состояние. Толпа без вожака не может ничего сделать.

О роли личности в истории: стратегический ум,

характер и воля вождя

Временами социальные мыслители преувеличивали роль личности, прежде всего государственных деятелей, полагая, что чуть ли не все решается выдающимися людьми. Короли, цари, политические вожди, полководцы якобы могут управлять и управляют всем ходом истории, как своего рода кукольным театром. Разумеется, роль личности велика в силу особого места и особой функции, которую она призвана выполнять. Философия истории ставит историческую личность на подобающее ей место в системе социальной действительности, указывая что она может сделать в истории, а что не в ее силах.

Всемирно-исторические личности являются не только практическими и политическими деятелями, но и мыслящими людьми, духовными руководителями, понимающими, что нужно и что своевременно, и ведущими за собой других, массу. Эти люди, пусть интуитивно, но чувствуют, понимают историческую необходимость и потому, казалось бы, должны быть в этом смысле свободными в своих действиях и поступках. Но трагедия всемирно-исторических личностей состоит в том, что «они не принадлежат самим себе, что они, как и рядовые индивиды, суть только орудия Мирового духа, хотя и великое орудие»80. Судьба, как правило, складывается для них несчастливо.

Народ, по словам И.А. Ильина, есть великое раздельное и рассеянное множество. А между тем его сила, энергия его бытия и самоутверждения требуют единства. Единство же народа требует очевидного духовно-волевого воплощения — единого центра, лица, выдающейся умом и опытом персоны, выражающей правовую волю и государственный дух народа. Народ нуждается в мудром вожде, как сухая земля в хорошем дожде.

За всю историю человечества произошло огромное множество событий, и всегда они направлялись различными по своему моральному облику и разуму личностями: гениальными или тупоумными, талантливыми или посредственными, волевыми или безвольными, прогрессивными или реакционными. Став по воле случая или в силу необходимости во главе государства, армии, народного движения, политической партии, личность может оказывать на ход и исход исторических событий разное влияние: положительное, отрицательное или, как это нередко бывает, и то и другое. Поэтому обществу далеко не безразлично, в чьих руках сосредоточивается политическая, государственная и вообще административная власть.

Выдвижение личности обусловливается и потребностями общества, и личными качествами людей. «Отличительная черта подлинных государственных деятелей в том именно и состоит, чтобы уметь извлечь пользу из каждой необходимости, а иногда даже роковое стечение обстоятельств повернуть на благо государству»81.

Сам факт выдвижения на роль исторической личности именно данного человека — это случайность. Необходимость же этого выдвижения определяется исторически сложившейся потребностью общества в том, чтобы главенствующее место заняла личность именно такого рода. Н.М. Карамзин так сказал о Петре Первом: «Народ собрался в поход, ждал вождя и вождь явился!» То, что именно этот человек рождается в данной стране, в определенное время, — чистая случайность. Но если мы этого человека устраним, то появляется спрос на его замену, и такая замена найдется. Зачастую в силу исторических условий весьма видную роль приходится играть просто способным людям и даже посредственным. Об этом мудро сказал Демокрит: чем «менее достойны дурные граждане получаемых ими почетных должностей, тем более они становятся небрежными и исполняются глупости и наглости»82. В связи с этим справедливо предостережение: «Остерегайся занять благодаря случайностям пост, который тебе не по плечу, чтобы не казаться тем, чем ты не являешься на самом деле»83.

В процессе исторической деятельности с особой остротой и выпуклостью выявляются и сильные, и слабые стороны личности. И то и другое приобретает порой огромный социальный смысл и оказывает влияние на судьбы нации, народа, а порой даже и человечества.

Поскольку в истории решающим и определяющим началом является не индивид, а народ, личности всегда зависят от народа, как дерево от почвы, на которой оно растет. Если сила легендарного Антея заключалась в его связи с землей, то социальная сила личности — в ее связи с народом. Но тонко «подслушивать» мысли народа способен только гений.

Как бы гениальна ни была историческая личность, она в своих поступках детерминирована сложившейся совокупностью общественных событий. Если же личность начинает творить произвол и возводить свои капризы в закон, то она становится тормозом и в конечном счете из положения кучера экипажа истории неминуемо попадает под его беспощадные колеса.

Деятельность политического вождя предполагает способность глубокого теоретического обобщения внутренней и международной обстановки, общественной практики, достижений науки и культуры в целом, умение сохранять простоту и ясность мысли в невероятно сложных условиях социальной действительности и исполнять намеченные планы, программу. Мудрый государственный деятель умеет зорко следить не только за общей линией развития событий, но и за многими частными «мелочами» — одновременно видеть и лес, и деревья. Он должен вовремя заметить изменение в соотношении социальных сил, прежде других понять, какой путь необходимо избрать, как назревшую историческую возможность превратить в действительность. Как сказал Конфуций, человека, который не заглядывает далеко, непременно ждут близкие беды. Высокая власть несет, однако, и тяжелые обязанности. В Библии сказано: «И от всякого, кому дано много, много и потребуется» (Лук. 12, 48).

При любой форме государственного устройства на уровень главы государства выдвигается та или иная личность, которая призвана играть чрезвычайно ответственную роль в жизни и развитии данного общества. От руководителя государства зависит очень многое, но, разумеется, далеко не все. Многое зависит от того, какое общество его избрало, какие силы его вынесли на уровень главы государства. Народ — это не однородная и не одинаково образованная сила, и от того, какие группы населения оказались в большинстве на выборах, с какой мерой понимания они осуществили свой гражданский долг, может зависеть судьба страны. Можно лишь сказать: каков народ, такова и избранная им личность.

*

*      *

Контрольные вопросы

1. Что такое канто-лапласовский детерминизм?

2. Какова специфика законов-тенденций в отношении к законам природы?

3. В каких исторических событиях Вы видите возрастание роли субъективного фактора в истории?

4. Возможно ли стихийное в истории сделать сознательным? Нужно ли это? Почему?

5. Есть ли смысл исторического развития?

6. В чем Вы видите плюсы и минусы исторического прогресса?

7. Каковы возможные будущие пути исторического развития человечества?

8. Чем понятие «народ» отличается от понятия нации?

9. Народ как субъект и объект исторического развития,

10. Какое влияние оказывают индивидуальные качества вождя на ход истории?

Личность в обществе

Тема 9

Общество как едино-цельная система

определенного множества народа

Общество являет собой некое единое целое, состоящее из людей, связанных различной степенью общности. Обществу исторически предшествовало «сообщество», характерное для первобытных форм единения людей. Данная форма общности уходит в глубь тысячелетий, во времена стадного существования наших предков. Сегодня термин «сообщество» употребляется применительно и к человеческим объединениям — группам разной величины и принципов объединения. Мы говорим, например, о научном сообществе, о журналистском сообществе. Да и в обыденном сознании понятие общества нередко фигурирует в смысле объединения какого-то числа людей для определенных целей: спортивное общество, общество художников и т.п. Но эти общества или сообщества являют собой составные части общества как множества, образующего целое государство. Активно входит в жизнь понятие сообщества как современного межгосударственного объединения людей — на базе интегративных глобальных тенденций. Мы будем рассматривать данное понятие и отражаемую им реальность в виде современных государственных образований.

Человеческое общество — это высшая ступень развития живых систем, главные элементы общества — люди, формы их совместной деятельности, прежде всего труд и его продукты, сферы человеческого духа, различные формы собственности, политика и государство и т.д. Общество можно определить и как самоорганизованную систему поведения людей и их взаимоотношений друг с другом и с природой.

Когда же мы говорим о человеческом обществе в целом (мир, все общество), то имеем в виду такое объединение, которое включает в себя всех людей. Без этого общество было бы лишь известным количеством отдельных, разрозненных лиц, порознь живущих на данной территории и не связанных нитями общности интересов, целей, деяний, трудовой активности, традиций, экономики, культуры и т.п.

Понятие общества охватывает не только всех ныне живущих людей, но и все прошлые и будущие поколения, т.е. все человечество в его истории и перспективе. Объединение людей в целостную систему происходит и воспроизводится независимо от воли ее членов. В человеческое общество никто не зачисляется по заявлению: естественный факт рождения с неизбежностью включает человека в общественную жизнь.

Человеческое общество — это внутри себя расчлененная целостная система, которая исторически возникла и непрерывно развивается, проходя последовательные стадии качественных превращений. Общие закономерности этой системы определяют характер любого элемента, входящего в систему, направляют его развитие. Следовательно, всякий элемент этой системы может быть понят не только в своей единичности, но и в связи с другими элементами. Общество это единый социальный организм, внутренняя организация которого представляет собой совокупность определенных, характерных для данного строя многообразных связей. Структуру человеческого общества образуют: производство и складывающиеся на его основе производственные, экономические, социальные отношения, включающие в себя социально-групповые, национальные, семейные отношения; политические отношения и, наконец, духовная сфера жизни общества — наука, философия, искусство, нравственность, религия и т.д.

Именно общество являет собой основное условие более или менее нормального бытия и развития людей, ибо одинокий человек, предоставленный самому себе, бессилен против стихий природы; против хищных зверей и «бесчеловечных людей». Общество, ограждая личные свободы человека, вместе с тем ограничивает эту свободу определенными нормами, обычаями, правами и обязанностями. Но эти ограничения вытекают из существа дела, т.е. из интересов членов общества.

Гражданское общество — единство различных лиц, которое живет в системе правового государства, где действует принцип защищенности прав человека. В истинно гражданском обществе каждый человек есть самоцель и высшая ценность. Согласно Гегелю, гражданское общество — это объединение членов как самостоятельных субъектов общности на основе их потребностей и через правовое устройство в качестве средства обеспечения безопасности лиц и собственности, и через жизненный порядок для их особенных и общих интересов.

Основополагающим принципом гражданского общества является обеспечение жизни, благополучия и достоинства личности как полноправного гражданина данного общества. Индивидуальные цели и интересы, обусловленные интересами целого, определяют систему всесторонней зависимости, так что средства их осуществления и благо каждого человека и его правовое бытие переплетены со средствами существования, благом и правом всех людей. Они основаны на этом и только в этой связи действительны и обеспечены. Эта система социума и есть гражданское общество.

Когда гражданское общество получило некоторое развитие, люди отказались (в определенной мере) от своей естественной свободы и подчинились власти гражданского государства. Это дало им верное и ценное преимущество, на которое они могли надеяться только с появлением именно гражданского начала. Именно ради него они предоставили государству силу всех членов общества, что позволяет обеспечить исполнение законов. Это верное и ценное преимущество, ради которого люди объединились, состоит во взаимной охране от возможного ущерба со стороны других людей, равно как и в сопротивлении их насилию при помощи еще большей силы, способной наказать за совершенные преступления.

Давно было замечено, что в обществе существуют различные по своему положению, интересам и стремлениям социальные группы. Именно эти группы и составляют основу социальной структуры общества.

Социальная структура есть исторически сложившаяся, упорядоченная, относительно устойчивая система связей и отношений между различными элементами общества как целого: отдельными индивидами и социальными общностями людей (род, племя, народность, нация, семья), социальными группами.

Рождаясь на свет, проходя последовательно усложняющиеся ступени обучения и воспитания, члены общества далеко не однородны по своим интеллектуальным, моральным и иным данным и, что очень существенно, по своим наклонностям, интересам, характеру, жизненным, бытовым возможностям. И каждый юный гражданин закономерно или случайно попадает в определенную социальную группу. В разумно организованном экономически и духовно развитом обществе в той или иной степени осуществляется мудрый христианский принцип, метко сформулированный А. Сен-Симоном: «От каждого по способностям, каждому по его делам». Но, к сожалению, этот принцип можно реализовать лишь в идеальном обществе.

В самом разумном обществе равенство может быть только перед законом, а в остальном существует неравенство: люди не равны уже по рождению, уму и характеру. Одни более пригодны к одному роду деятельности, другие — к другому. Да и обществу нужны — для интересов целого и каждой из его составляющих — все виды деятельности. Во многом вследствие этого границы между классами, социальными группами всегда относительны, подвижны. Это значит, что для каждого отдельного представителя той или иной социальной группы существует реальная возможность социальной миграции.

Человечество как едино-цельная

социально-планетарная система

Никакое общество реально не существует как нечто вполне самодостаточное, пребывая в гордом одиночестве. И чем дальше развивается то или иное общество, тем больше оно вступает во всевозможные контакты с другими государствами, образуя все более сложные связи и отношения. Это имело место уже у первобытных племен. С тех пор взаимные связи сообществ и обществ все более усиливались и усложнялись. Люди как по своей биологической природе, так и по вселенским законам, в которые они вписаны изначально, и по своей социальной сущности — члены единой «планетарной семьи». Каждый из нас, являясь гражданином того или иного государства, одновременно в широком смысле — и гражданин всего человечества. Ведь в какой-то мере он несет на своих плечах груз моральной ответственности за все, что происходит в мировом сообществе.

Богатства человечества всегда выше и обширнее богатства отдельного общества. По самой своей сути народы призваны «устроиться» на Земле всемирно. В своем росте, подчиняясь общечеловеческому принципу развития, каждое общество и каждая нация призваны самостоятельно пройти свои особые пути культуры, при этом в той или иной мере вступая во всеобщую мировую взаимосвязь.

История в определенном смысле являет собой священную книгу народов, своего рода зеркало их бытия и деятельности, скрижаль откровений и принципов поведения, завет предков потомству, дополнение, осмысление настоящего и пример будущему. Гуманистически мыслящие умы убеждены, что ни один народ не одарен какой-то особой способностью по сравнению с другими. В мире нет народа, вошедшего в историю, который можно считать недостойным исторической значимости, как нет и такого, который можно было бы считать особо избранным. Можно сказать так: человечество в нас, а мы — во всем человечестве.

В России были времена, когда мы широко пользовались мировым опытом для блага Отечества. Так, Петр I «прорубил окно в Европу»! его мысли и деяния не знали национальной ограниченности. Многий «русские путешественники» (например, Н.М. Карамзин) обнаружили, что Европа не была ни спасением, ни гибелью России, она не отождествлялась ни с разумом, ни с модой, ни с идеалами, она стала обыкновенной и понятной. Космополитами можно назвать Эразма Роттердамского, французских философов-просветителей, Г Гейне, И.В. Гете, П.Я. Чаадаева, А.И. Герцена, Н.М. Карамзина и многих других.

«Любовь к отечеству совместима с любовью ко всему миру. Народ, приобретая свет знания, не наносит тем ущерба своим соседям. Напротив, чем государства просвещеннее, тем больше они сообщают друг другу идей и тем больше увеличивается сила и деятельность всемирного ума»84.

Ныне благодаря новейшим средствам связи, массовой информации общение народов небывало возросло, стало все более ощутимо для всех, что человечество являет собой единое целое. Теперь можно смело сказать: «Нет Запада без Востока, нет Востока без Запада». Достижения науки и техники помогают нам почувствовать не только многоликость, но и целостность мира, что открывает новые возможности для обмена материальными и духовными ценностями.

Человечество, будучи многоликим, в то же время целостно. И оно было таковым еще задолго до XX в. Когда цивилизация оказалась в опасности, мы особенно остро почувствовали, как тесно переплетены ее корни85. Человечество кровно заинтересовано в мирном, деловом и доброжелательном диалоге, в предотвращении войн, в научно-техническом и культурном прогрессе, в любовно-бережном отношении к природе, в нормальных условиях своей жизни. Всем народам есть место на нашей планете, и мы должны жить в мире и красоте и неустанно улучшать условия нашего бытия, а не ухудшать его. Все, что способствует единению наций и народов, слиянию их в неразрывный союз, составляет величайшее благо для человечества. Вспомним слова А.С. Пушкина о А. Мицкевиче:

Он говорил о временах грядущих,

Когда народы, распри позабыв,

В единую семью соединятся86.

Все мы дети Вселенной, все мы плывем по волнам социального бытия в одном ковчеге, имя которого — Земля.

Сущность нации

Нация это исторически сложившаяся преходящая форма общности людей, обладающих, как правило, общностью территории и экономической жизни, языка и духовного склада, а в какой-то степени и биологического своеобразия (что сказывается зачастую и во внешности), а также особенностями характера, темперамента и обычаев. И все это проявляется в своеобразии культуры.

В этой общности духовная жизнь нации, ее культура укрепляются всеми личными силами субъектов нации, а каждый ее субъект получает источник творческой энергии во всенациональном духовном подъеме. На этом пути любовь к своей нации соединяется с верой в нее, в ее призвание, в творческую силу ее духа, в ее процветание.

Каковы истоки такого социального феномена, как нация? Первой специфически человеческой формой общности, пришедшей на смену первобытному стаду, является род — кровнородственное объединение людей, основная ячейка общества. Род составляла группа людей, объединенных узами кровного родства, коллективным трудом и совместной защитой общих интересов, а также общностью языка, нравов, традиций.

Объединение нескольких родов составляло племя тип этнической общности и социальной организации людей. Его характерные черты: общая территория, обычно отграниченная от соседних племен естественными рубежами; экономическая общность и взаимопомощь членов данного племени, выражавшиеся, например, в коллективной охоте; общность языка, сознания; общность происхождения и кровнородственные связи. Вследствие образования союзов племен, сопровождавшегося усилением межплеменных хозяйственных и культурных связей, военных столкновений, миграции населения, вызванных увеличением численности людей, возникновения частной собственности происходили постепенное смешение племен, замена прежних кровнородственных связей территориальными и появление новой формы исторической общности — народности.

Народности обычно складывались из нескольких племен, близких по своему происхождению и языку или смешавшихся в результате завоевания одних племен другими. В процессе складывания народности формировалась территориальная, культурная и в известной степени экономическая общность, не имевшая зачастую устойчивого характера. Народность это языковая, территориальная, экономическая и культурная общность людей. Становление государства способствовало упрочению народности. Но в процессе исторического развития мести естественного проживания народности могли не совпадать с границами государства ни территориально, ни по языку.

С развитием капиталистических отношений усиливались экономические и культурные связи, возникал национальный рынок, ликвидировалась хозяйственная раздробленность данной народности и различные ее части сплачивались в национальное целое: народности превращались в нации. В отличие от народности нация  более устойчивая общность людей.

Нации отличаются друг от друга главным образом по их всемирно-исторической роли: каждая нация внесла и вносит свой посильный вклад в сокровищницу мировой цивилизации и культуры. У нации есть не только особенное — то, что отличает ее от других наций, но и общее — то, что объединяет некоторые из них: есть различные нации, говорящие на одном языке, или живущие на общей территории, или имеющие много общего в своей истории, культуре, быту, психологии (например, англичане и североамериканцы).

Разум истории создал великое многообразие наций, и все они вкупе являют своего рода особый букет цветов в саду социального бытия, где каждая нация обладает своим уникальным ароматом, как бы светится своей особой аурой. В этом отношении нация в каком-то смысле сравнима с личностью. И сколько бы выиграло человечество, если бы люди и народы научились ценить чужие национальные особенности, как свои собственные.

Общий климат национальных отношений в огромной мере зависит от гражданской зрелости каждого человека и глубины понимания коренных интересов своего народа, общества и человечества в целом. Это основа национального самосознания. Национальное самосознание есть чувство и самоосознание духовного единства своего народа и его культурного своеобразия обычаев, традиций, верований.

Национальное самосознание обладает огромной регулятивной и жизнеутверждающей силой: оно способствует сплочению людей данной национальности, выступая в роли своего рода защитного механизма, позволяющего преемственно сохранять целостность нации и социокультурную определенность в общении с другими нациями и народностями, противодействующего размывающим нацию факторам, скажем, ущемлению интересов, ассимиляции и т.п. Национальное самосознание способствует общекультурному возвышению нации, ее историческому развитию в соцветии других наций.

Итак, каждая нация в целом как общественный субъект социально-исторической жизни поднимается, особенно в лице наиболее передовых представителей, до осознания своих общественных интересов, особенностей своей культуры, традиций, наличного положения в потоке бытия и перспектив развития. Она обладает своим « особым складом психики, формой проявления чувств, в частности своим чувством собственного достоинства и разумной гордости. Но все должно иметь свою меру. Подобно тому как гипертрофированная ориентированность сознания субъекта на самого себя ведет к эгоизму, чрезмерная обращенность национального сознания только на особенное в национальной жизни и гипертрофирование ее значимости может привести к национализму. Если национальность «есть факт, который никем не игнорируется, то национализм тоже факт — на манер чумы или сифилиса. Смертоносность сего факта особенно стала чувствительна в настоящее время...»87.

Национализм форма проявления национального эгоизма. Основу национализма составляют идеи национального превосходства и национальной исключительности, что порождает национальное высокомерие.

«Любовь к Родине, — писал П.Я. Чаадаев — вещь прекрасная, но есть кое-что и повыше — любовь к истине. Этого мы не должны забывать никогда, потому, что слепая любовь к отечеству роднит нас с инстинктивным патриотизмом и приводит народы иногда к чванству, самомнению, самопревозношению, тому трескучему, тупому, наносно-болтливому национальному тщеславию, которое часто является достоянием людей не только малокультурных, но и образованных»88.

Одним из соблазнов национализма, по словам И.А. Ильина, является стремление оправдывать свой народ во всем и всегда, преувеличивая его достоинства и сваливая всю ответственность за совершенное им на иные, «вечно-злые», «предательски-враждебные» силы. Но никакое воздействие враждебных сил не может и не должно гасить в народе чувство ответственности и вины или освобождать его от трезво-критического самопознания: путь к обновлению ведет через покаяние, очищение и самовоспитание.

Общенациональный гуманизм восстает против начала национальной исключительности: ни одна нация в мире не имеет права на такую самооценку. Как бы велики ни были ее экономические и культурные достижения, она не может претендовать на какую-то избранность и привилегированность. Каждый народ в силу своего определенного исторического положения имеет конкретные исторические обязанности перед самим собой и перед человечеством.

Тот или иной народ, если он хочет жить полнокровной национальной жизнью, не может оставаться лишь одной из наций в море других наций — ему необходимо перерасти самого себя, почувствовать себя больше, чем данная национальность: он должен погрузиться в сверхнациональные интересы, во всемирно-историческую жизнь человечества. Для любого народа, имеющего великие природные и исторические данные, совсем не естественно замыкаться в самом себе и жить только для себя, постоянно подчеркивая свое национальное Я, а хуже того — навязывать его другим. Это значило бы отказаться от истинного величия и личностно-национального достоинства, по существу, отречься от себя и от своего призвания и роли во всемирно-историческом прогрессе человечества.

Есть простая истина: чем выше национальное самосознание народа, чем сильнее чувство национального достоинства, с тем большим уважением и любовью он относится к другим народам. Любой народ становится духовно богаче и краше, когда сердце его согрето уважением других народов: без подлинной любви к человечеству нет и не может быть настоящей любви к родине.

   

Любовь, брак, семья

Семья составляет существенное звено в цепи социального бытия, ведь каждая нация и государство слагаются из отдельных семей: семья является первым базисом государства. Семья это первичная ячейка общества, объединяющая супругов и их потомство. В семье отдельная личность, поступаясь некоторыми своими особенностями, входит в качестве члена в некое целое. Жизнь семьи включает половое и возрастное разделение труда, ведение домашнего хозяйства, взаимную помощь людей в быту, интимную жизнь супругов, продление рода, а следовательно, воспроизведение народа, воспитание нового поколения, а также нравственные, правовые и психологические отношения. Семья важнейший инструмент индивидуального становления личности: именно здесь ребенок впервые включается в общественную жизнь, усваивает ее ценности, нормы поведения, способы мышления, язык. Иначе говоря, семья — это школа воспитания, передачи опыта жизни, житейской мудрости.

Полноценная брачная связь мужчины и женщины предполагает такую их связь, в силу которой они не исключают, а взаимно дополняют друг друга, находя каждый в другом полноту собственной жизни. Только при этом условии можно говорить об истинной совместимости супругов. Критерием межличностной совместимости является удовлетворенность партнеров результатом и, главное, процессом взаимодействия, когда каждый из них оказывается на высоте требований другого, не нужно создавать специальные условия для установления взаимопонимания и постоянно выяснять отношения. При межличностной совместимости, как правило, возникают взаимная симпатия, уважение, уверенность в благоприятном исходе будущих контактов, т.е. в надежности отношений.

Принято считать, что мужчины, как правило, — «особи» брутально-активного типа, а женщины — «особи» более сдержанно-ожидательного типа. Женщины — это удивительно утонченные натуры в душевном отношении. Сила их интуиции порой стоит гениальности иных мужчин. Природа наградила их большей, чем мужчин, витальностью и изощренной интуитивностью, что очень нужно в жизни: ведь на них природой возложена сложная и особо тонкая ответственность.

Брак — это юридически оформленные отношения между мужчиной и женщиной. «Связь двух лиц различного пола, называемая браком, это не просто естественный, животный союз и не просто гражданский договор, а  прежде всего моральный союз, возникший на основе взаимной любви и доверия, превращающий супругов в одно лицо»89.

Брак и семья возникли и развивались вместе с появлением и развитием человека и человеческого общества. Правда, единобрачие наблюдается и у некоторых животных, но оно продиктовано инстинктом и естественным отбором.

В глубокой древности половые отношения носили беспорядочный характер и семьи не существовало. Каждая женщина принадлежала каждому мужчине и равным образом каждый мужчина — каждой женщине. Этому противостояла лишь животная ревность, которая обуздывалась общностью материальных интересов первобытного коллектива. В дальнейшем половые отношения развивались по  линии выключения из них родителей и детей, а потом братьев и  сестер.

В родовом обществе возник групповой брак. Вступавшие в половую связь мужчины и женщины принадлежали разным родам. Все женщины одного рода были потенциальными женами всех мужчин другого рода. Супруги жили в своих родах. Дети, зная только мать, входили в ее род или в материнскую семью — группу ближайших родственников по женской линии.

В дальнейшем возникшее в рамках группового брака эпизодическое сожительство привело к парному браку и непрочной парной  семье. Парная семья еще не вела своего хозяйства и потому не была  хозяйственной ячейкой общества. Для этой ранней стадии развития семьи характерно равноправие супругов, а при развитом матриархате — главенство женщины: женский труд (земледелие) был эффективнее мужского (охота).

После того как «мужские» виды труда (скотоводство, применение тягловой силы и более сложных орудий в земледелии) приобрели решающую роль в экономической жизни общества и семьи, матриархат сменился патриархатом. Возникла патриархальная семья, а вместе с ней и моногамия. Жена перешла на жительство в семью мужа. Дети стали наследовать имущество и имя отца. С появлением частной собственности и института наследства от женщины уже в силу экономических причин требовалась прочная гарантия верности. И законы государства, и нормы морали, и предписания религий были направлены на подчинение женщины власти мужчины в семье. В ходе исторического развития в целом власть мужа в семье становится менее тираничной. Женщина приобретает самостоятельность в ведении хозяйства и воспитании детей, хотя ее участь остается тяжелой. Капитализм обусловил развитие семьи в направлении большей экономической самостоятельности женщины в течение всего периода супружеской жизни; так, в ряде стран женщина сохраняет права на принадлежащий ей капитал.

Вопросы демографии

Если брать общество в целом, демографическую систему, то жизнь семьи следует рассматривать с позиции воспроизводства человеческой жизни. Демография изучает процессы воспроизводства населения (мира «смертей-рождений»), его динамики, миграции, семью как демографическую единицу и т.п. Демографическая система это люди в совокупности связывающих их демографических отношений. На рост населения влияет множество социально-экономических факторов: уровень развития экономики, науки, здравоохранения, социального обеспечения, социальных отношений, тип культуры, психология народа, воспитание и характер традиций. Небезынтересна динамика роста населения Земли: в начале новой эры оно составляло примерно 275 млн. человек, в 1850 г. — 1 млрд., в 1900 г. — 1,6 млрд., в 1930 г. — уже 2 млрд., в 1976 г. — 4 млрд., в 1987 — 5 млрд., а в 2000 г. более 6 млрд. человек.

Однако быстрый рост населения при ограниченных природных ресурсах, по мнению современных последователей Т. Мальтуса90, создает для общества катастрофическую перспективу: уже теперь оно находится в положении человека, носящего ботинки на два размера меньше. Сущность современной демографической ситуации видится ими в «необузданном размножении» человечества. Это, как полагают мальтузианцы, может стать оправданием высокой детской смертности, эпидемий, войн как «целительных» средств, смягчающих противоречия между «чрезмерным» ростом населения и ограниченными природными ресурсами.

Нельзя не признать, что Мальтус увидел действительно важную проблему соотношения роста населения с возможностями обеспечения его средствами существования. Б самом деле, не исключено, что численность населения, живущего на ограниченной территории, может оказаться столь большой, что приведет к истощению ресурсов.

Кроме того, изменения в народонаселении так или иначе оказывают значительное воздействие на состояние экономики, развитие производительных сил общества, на темпы и пропорции всего общественного развития.

Проблема народонаселения не сводится только к проблеме общей численности людей на планете. Поскольку общество взаимодействует с природой, постольку вопросы демографии представляют собой часть глобальной экологической проблематики и должны решаться в этом общем контексте. Безусловно, существенным для судеб общества, а также его взаимоотношения с природой является не просто факт наличия населения, а поддержание его на оптимальном уровне.

*

*     *

Итак, мы рассмотрели основные проблемы личности и общества в Истории. Их можно назвать проблемами динамики развития человечества. Нами как бы схвачены в соответствующей системе социально-философских категорий основные нити, связывающие отдельные личности в соответствующие системы общности: общества, человечества, нации и семьи.

*

*      *

Контрольные вопросы

1. Охарактеризуйте два значения понятия «сообщество».

2. В чем специфика гражданского общества?

3. Сравните понятия общественного класса и социальной группы. Какое из них Вы положили бы в основу при рассмотрении структуры общества?

4. Какой Вы видите структуру общества будущего?

5. Род, народность, нация — покажите историческую преемственность и различия между ними.

6. Как Вы относитесь к идее «особого пути России»?

7. В чем разница между национальным сознанием и национализмом?

8. Какова объективная наполненность понятия «любовь» как предмета философствования?

9. Почему для общества необходимо брачно-семейное оформление любви?

10. В чем Вы видите роль мужчины и женщины в современной семье?

11. Как Вы относитесь к прогнозу о «пожелтении» или «почернении» человечества (в результате повышенной рождаемости в странах афро-азиатского региона)?

Общественное сознание

и духовная культура

Тема  10

Общественное сознание — субъект и объект

духовная культура

В этой теме мы переходим к рассмотрению достижений духовной культуры человечества, входим в богатое царство духа. Все многообразие этих достижений — суть продукты общественного и личного сознания. Мы проанализируем различные аспекты и уровни этого сознания и их значимость в жизни общества и в бытии личности. Думается, что наиболее логичным является системный анализ всех элементов духовной жизни по различным основаниям ее деления и в конце, как итог — ее целостности — через наиболее интегральный ее элемент — культуру.

Прежде чем та или иная идея станет предметом общественного спроса, она, разумеется, должна найти отражение в духовном запросе мыслящих людей. Общественное сознание это воззрения людей в их совокупности на явления природы и социальную реальность.

Общественное сознание обладает сложной структурой и различными уровнями, начиная от житейского, обыденного, от социальной психологии и кончая самыми сложными, строго научными формами. Структурными элементами общественного сознания являются различные его формы: политическое, правовое, нравственное, религиозное, эстетическое, научное и философское сознание, которые различаются между собой по предмету и форме отражения, по социальной функции, по характеру закономерности развития, а также по степени своей зависимости от общественного бытия.

Вопрос о сущности общественного сознания не так прост, как может показаться. Первая сложность заключается в том, что применительно к отношению общественного бытия и общественного сознания нельзя просто говорить о «первичности и вторичности» в общефилософском плане. Нельзя потому, что этого недостаточно. В самом деле, общественное сознание возникло не спустя какое-то время после возникновения общественного бытия, а одновременно и в единстве с ним. И если мирозданию в целом «безразлично» существование человеческого разума, то общество не могло бы без него не только возникнуть и развиваться, но и просуществовать ни одного дня и даже часа. В силу того что общество есть субъектно-объектная реальность, общественное бытие и общественное сознание как бы «нагружены» друг другом: без энергии сознания общественное бытие статично и даже мертво. И сам процесс материального производства обладает лишь относительной свободой от власти сознания.

Сущность сознания состоит в том, что оно может осмыслить общественное бытие только при условии одновременного активно-творческого преобразования его. Функция «опережающего отражения» сознания наиболее четко реализуется в отношении общественного бытия. Человека всегда повергает в смущение несоответствие между стремительным полетом духа в будущее и относительной медлительностью развития общественного бытия. Любое будущее рисуется как некий социальный идеал, и не приходится удивляться, что возникающее несоответствие не удовлетворяет интерес творчески ищущего духа к наличной действительности. Это обусловливает острое противоречие между устремлениями творческого духа и соответствующими реалиями. В истории есть множество примеров, когда идеи, в частности социально-политические, опережают наличное состояние общества и даже преобразовывают его.

Общество есть материально-идеальная реальность. Совокупность обобщенных представлений, идей, теорий, чувств, нравов, традиций и т.п., другими словами, того, что составляет содержание общественного сознания и образует духовную реальность, выступает как составная часть общественного бытия. Но подчеркивая единство общественного бытия и общественного сознания, нельзя забывать об их различии, специфической разъединенности, относительной самостоятельности. Исторически взаимосвязь общественного бытия и общественного сознания в их относительной самостоятельности реализовалась таким образом: на ранних этапах развития общества общественное сознание формировалось под непосредственным воздействием бытия, в дальнейшем это воздействие приобретало все более опосредованный характер — через государство, политические, правовые, нравственные, религиозные отношения и др., а обратное воздействие общественного сознания на бытие приобретает, напротив, все более непосредственный характер. Сама возможность такого непосредственного воздействия общественного сознания на общественное бытие заключается в способности сознания правильно отражать бытие.

Итак, сознание как отражение и как активно-творческая деятельность представляет собой единство этих двух нераздельных сторон одного и того же процесса; в своем влиянии на бытие оно может как оценивать его, вскрывать его потаенный смысл, прогнозировать, так и преобразовывать его через практическую деятельность людей. Поэтому общественное сознание эпохи может не только отражать бытие, но активно способствовать его перестройке. (Сознание может и искажать бытие, и задерживать его развитие, но это уже особый вопрос.) В этом и заключается та исторически сложившаяся функция общественного сознания, которая делает его объективно необходимым и реально существующим элементом любого общественного устройства.

В силу специфики социально-исторической реальности, т.е. в силу того, что и само сознание выступает как неотъемлемый компонент этого бытия, нельзя преобразовывать бытие, не затрагивая в то же время сознание, не мобилизуя духовную энергию общества, мотивационную сферу каждого человека. Общественное сознание ныне отмечено критичностью подхода к действительности и каждого человека к собственным поступкам. Это целительная направленность для всех сфер жизни общества. Способность народа к самокритике — свидетельство его духовной зрелости и свободы. Стремление «переродить жизнь изнутри» — выражение благороднейшей задачи всякого человеческого творчества. В противном случае мы обречены делать ставку лишь на внешние детерминанты и на волю случая. Любые реформы, не подкрепляемые общественным осознанием их смысла и необходимости, а внедренные сугубо экономически, без мобилизации энергии духа, не могут привести к ожидаемым результатам. Упование на «голую» экономику и вообще на чистое общественное бытие само по себе — это поставленный с ног на голову идеализм, а точнее говоря, дуализм, который в социальной сфере противопоставляет «тело» общественного бытия «душе» социума — общественному сознанию.

Тот факт, что общественное сознание включает в себя разные уровни (обыденно-житейское, теоретическое, общественную психологию, идеологию и т.д.), и то, что на каждом уровне сознания общественное бытие отражается по-разному, обусловливает реальную сложность понимания феномена общественного сознания.

Каково же соотношение между индивидуальным и общественным сознанием? Некоторые полагают, что реальной сферой