37551

Обществознание. Человек в мире человека

Шпаргалка

Логика и философия

Значимость вопроса к чему может привести человека безудержное развитие техники настолько велика что в настоящее время эта отрасль человеческой деятельности стала едва ли не главной проблемой понимания нашей ситуации. Антропогенная цивилизациябазируется на утверждении человека основной ценностью функционирования общества в целом и отдельных его подси стем. Необходимо проанализировать предпосылки становления нового типа цивилизации выделив из числа важнейших следующие: эрозия ценностей техногенной цивилизации исходящих из культа силы как...

Русский

2013-09-24

746.5 KB

1 чел.

109. Становясь соучастником эволюции человек должен и помогать ей. Необходимо задуматься, должен ли человек делать все, что он может. Современная техника достигла такого уровня развития, обрела столь мощное влияние в мире, что можно говорить об определенной самостоятельности техники, о способности действовать, направлять развитие общества, формировать мировоззрение. Сейчас уже трудно понять : техника служит человеку, или человек - технике. Усовершенствуя технику человек сам подпадает под ее власть. И чем точнее, чем совершеннее технические средства, тем больше нуждается в них человек, и подчиняет им свое существование, что, в свою очередь, ограничивает его свободу и достоинства. Подобное широкомасштабное развитие техники, охватившее почти все сферы человеческой жизнедеятельности сродни экспансии. Стоит задуматься, нужно ли

человеку делать все, что он может, на что способен его технический гений, нужно ли осуществлять все/ свои технические потенции?

На пороге XXI в. человечество оказалось перед необходимостью решения проблем мирового порядка: загрязнение окружающей среды отходами промышленного производства; невосстановимое исчерпание природных ресурсов; нарушение баланса в демографических процессах; опасность радиоактивной катастрофы и т. д Все это заставляет задуматься о целях и перспективах технического развития, о мерах его возможного ограничения.

Сегодня мы можем говорить лишь о периоде становления философии техники как специальной области философских исследований. Область исследований "философия и техника" охватывает следующие ключевые моменты:

1 Включение техники в картину мира с тем, чтобы обеспечить формирование в общественном сознании оптимистической оценки техники и ее развития в противоположность абстрактно-иллюзорным либо критико-пессимистическим представлениям.

2 Изучение диалектики техники и технических наук а так же их развития с целью соотнесения условий управления НТП с гуманистической постановкой целей (отношения между структурой и функцией, элементом и системой, факторами и закономерностями, тенденциями и механизмами).

3 Анализ методологических и теоретико-познавательных проблем технических наук и инженерной деятельности для повышения их эвристической эффективности.

4 Теоретическое решение нравственных и этических проблем развития техники, служащее основой для ответственной и рациональной деятельности в эпоху, во многом определяемую наукой и техникой.

Значимость вопроса к чему может привести человека безудержное развитие техники настолько велика, что в настоящее время эта отрасль человеческой деятельности стала едва ли не главной проблемой понимания нашей ситуации. Реальность техники привела к тому, что в истории человечества произошел невероятный перелом, все последствия которого не могут быть предвидены и которые недоступны даже самой пылкой фантазии, хотя мы и находимся в самом центре того, что конституирует механизацию и технизацию нашей жизни.

Одно во всяком случае очевидно: техника только средство, сама по себе она не хороша и не дурна. Все зависит от того, что из нее сделает человек, чему она служит, в какие условия он ее ставит. Весь вопрос в том, что за человек подчинит ее себе, каким проявит он себя с ее помощью. Техника не зависит от того, что может быть ею достигнуто, в качестве самостоятельной сущности это бесплодная сила, парализующий по своим конечным результатам триумф средства над целью. Может ли случиться, что техника, оторвавшись от смысла человеческой жизни, превратится в средство неистового безумия нелюдей, или, что весь земной шар вместе со всеми людьми станет гигантской фабрикой, муравейником, который уже все поглотил, и теперь, производя и уничтожая, остается в этом вечном круговороте пустым циклом сменяющих друг друга, лишенных всякого смысла и содержания событий? Рассудок может конструировать такую возможность, однако, сознание нашей человеческой сущности будет твердить: это невозможно.

108. Антропогенная цивилизациябазируется на утверждении человека основ-ной ценностью функционирования общества в целом и отдельных его подси -стем. Необходимо проанализировать предпосылки становления нового типа ци-вилизации, выделив из числа важнейших следующие:

- эрозия ценностей техногенной цивилизации, исходящих из культа силы

как основы стратегии деятельности человека в природе; из примата техники и

искусственного; из односторонней оценки человека главным образом как рабо-чей силы и т. п.;

- изменение места человека в системе материального производства, выра -зившееся и в изменении ключевых фигур системы. Выделите ведущие фигуры

материального производства постиндустриального общества и сравните их с

ключевыми ролями системы материального производства индустриального об-щества. Объясните, какой набор ведущих ролей напрямую связан с обеспечени-ем раскрытия творческого потенциала человека как участника производства;

- изменение характера техники, которая конструируется, объединяется в

системы и функционирует с учетом требований и параметров человека как ор -ганичного элемента системы «Человек – техника»;

- осознание научным сообществом того обстоятельства, что человек яв-ляется основным объектом науки, а она, во всем многообразии ее отраслей,

превращается в науку о человеке.

Продолжите анализ предпосылок антропогенной цивилизации, обращаясь

к основным тенденциям политической и культурной жизни современного чело-вечества.

При характеристике основных черт антропогенной цивилизации рассмот-рите следующие моменты и раскройте их содержание:

- реализация принципа коэволюции в развитии природы и общества;

- изменения в материальном производстве, обеспечивающие новую стра -тегию деятельности человека в системе природы;

- творческий гуманизм как высший смысл развития, ориентированного на

свободу каждого человека и его связей с другими людьми, на максимальную

мобилизацию потенций человека как универсального существа;

- свободные ассоциации как тип объединения людей, складывающие и

обеспечивающие преодоление изоляции и отчуждения индивидов;

- изменение статуса знаний, информации как базиса развития творческого

потенциала человека, образования нового вида социальных связей и объедине-ний, преодоления отчуждения. Покажите, как доступность и открытость бо-гатств мировой информации для всякого человека сказываются на обновлении

ценностей, духовных ориентаций личности.

107. Абсолютизация только научно—технической стороны жизнедеятельности людей, вера в ее безграничные возможности постепенно привели к пониманию того, что данный путь развития ведет в тупик, лишает перспектив. В этом состоит сущность кризиса техногенной цивилизации.

Техника может служить не только во благо, но и во зло людям.

В числе исследователей данной ситуации есть пессимисты, которые считают, что выход из кризиса человечеству найти не удастся. Научно—технический прогресс остановить уже невозможно, он не только грозит человеческому существованию, но и может прервать его (например, ядерная война, которая и ныне – главная потенциальная опасность).

Другие смотрят на будущее человеческой цивилизации с оптимизмом. Человечеству не раз грозила опасность уничтожения, но всегда находился выход из, казалось бы, безвыходной ситуации.

Этой группе ученых выход из современной кризисной ситуации видится вумении управлять техническим развитием и направлять его:

1) через осознание необходимости изменения приоритетов в шкале культурных ценностей, созидания нового отношения к природе, формирования экологической культуры;

2) через смену принципов измерений техники, ее критериев, включения в систему этих оценок наряду с технико—технологической оптимальностью и экономической эффективностью, рентабельностью и социокультурного человеческого измерения. Для этого будет необходимо предусмотреть проведение целого комплекса мер: научиться предвидеть социальные и культурные последствия технической деятельности, ставить пределы в техническом изобретательстве. Многое непредсказуемое по последствиям так и должно остаться в области фантазии, гимнастики ума, а не основы деятельности; 3) через преодоление технократической односторонности, включение параметров значимости человеческого существования в сферу любой деятельности.

Эти изменения могут стать условиями преодоления кризиса техногенной цивилизации.

Второй путь видится в совершенствовании самого человека, развитии его не только общетехнического, а прежде всего социокультурного потенциала.

Остановить прогресс уже невозможно. Техника играет огромную роль в современном существовании человека, в его труде, организации быта, экономии времени, совершенствовании связей, универсализации жизни. Неизбежность, обусловленная техникой, может быть смягчена также путем интеграции технического и гуманитарного знаний.

Общекультурное измерение также должно стать мерилом профессионализма и компетентности.

  •  106. Культура есть выражение и обнаружение деятельной природы человека. И в этом смысле культура выступает мерой развития самого человека. Каков человек, такова и культура общества, Человек выступает фактически в роли Общественного человека, олицетворяющего собой все Человеческое Общество. История общества превращается в историю человеческой деятельности, в историю культуры. Орудия труда и научные трактаты, парламент и моральные нормы, шедевры живописи и космические станции, - все это создано человеком, все это мир человеческой культуры.
  •  Сложившаяся культура легко обретает подобие самостоятельной жизни: она закреплена в символических формах, которые достаются каждому поколению в готовом уже виде и выступают как общезначимые образцы. Складывается надындивидуальная логика культуры, не зависящая от прихоти отдельного человека и определяющая мысли и чувства большой группы людей. Поэтому справедливо будет сказать, что и культура творит человека.

Иногда говорят о самоценности культуры, но это справедливо лишь в том смысле, что вне культуры человек не может осуществить себя в качестве человека, реализовать свой духовный потенциал. Но в конечном счете ценность культуры есть производное от самоценности человека.
(Через культуру человек может приобщиться к творческим достижениям множества гениев, делая их трамплином для нового творчества.)

  •  М.С. Каган предлагает следующую схему функционирования культуры, в которой выявляется диалектическая связь между двумя модусами бытования человека в культуре: как творца её, с одной стороны, и как её творения с другой. Человек как творец культуры – деятельность опредмечивания и общения – предметное бытие культуры – деятельность распредмечивания и общения – человек как творение культуры и соучастник её творчества.
  •  В культуре находит своё выражение фундаментальная человеческая потребность – упорядочить своё существование и сделать его значимым.
  •  Всякая деятельность направлена к единой цели – социальной интеграции людей и удовлетворению их интересов и потребностей.

105. Человек в мире и мир человека - главные проблемы философии 

В мировоззрении вообще, а в философской его форме в особенности всегда присутствуют два противоположенных угла зрения: направленные сознания «вовне» - формирование той или иной картины мира и с другой стороны его обращение «внутрь» - к самому человеку, стремление понять его суть, место, предназначение в природном и социальном мире. Познавать истину всегда означало для философов обладание достоверными знаниями о бытии человека и мира, о смысле жизни, целях и путях человека. Человек как часть природы и человек ка существо имеющее особую природу особую сущность , отличающую его от остальной природы - одна из главных проблем. Общий принцип - убеждение в тесной связи природы и человека в благотворной для человека значимости тесного единства. Единство человека и природы означает подчинение человека тем же общим закономерностям, которые управляют развитием всей природы. Божественная разумная природа человека есть не что иное как способность к свободному, осмысленному, самостоятельному решению и действию - таково содержание вкладываемое Декартом и в понятие «мыслящие вещи» и в понятие ее «разумно волевой способности». Диалектический материализм: сознание возникло в процессе длительного исторического развития материи. Большая многоплановая проблема « мир - человек» («субъект - объект», «материальное - духовное и т.д.), по сути, выступает как универсальная и может рассматриваться как общая формула, абстрактное выражение практически любой философской проблемы. Вот почему она м.б. в определенном смысле названа основным вопросом философии. 

104. Проблема человека – традиционно одна из центральных в философии. Человек как объект познания обладает бесконечным разнообразием проявлений, уникальной биопсихосоциальной природой. Философская антропология (философия человека) - часть философского знания, учение о человеке и о фундаментальных основах его бытия - развивается в тесном единстве с другими областями знания, изучающих человечество на всех исторических этапах его развития. Постклассическая философия XX в.в. характеризуется т.н. “атропологическим поворотом” в философии. Он связан с углублением социальных и экзистенциальных противоречий. Идея  уникальности, хрупкости, кризисности человеческого бытия – одно из главных настроений философии XX в. Рефлексия над трансформациями человеческого бытия осуществлялась в трех основных направлениях: экзистенционально-феноменологическом, социально-критическом, натуралистическом.

Натуралистический подход в интерпретации человека оценивает высокую степень его интегрированности в живую природу. Биологизаторские тенденции присущи дарвинизму, позитивизму. Фрейдизм, неофрейдизм, философская атропология отмечают  биологическую  неполноценность человека, компенсаторный характер его деятельности.

Экзистенциально-феноменологический подход, который реализуется в феноменологии, экзистенциализме, персонализме акцентирует внимание на уникальности человеческого бытия. Бытие человека приобретает подлинность и личностный смысл в состоянии экзистенциальной свободы.

Социально-критическое направление в антропологической философии (неомарксизм, структурализм), продолжая марксистские традиции, рассматривают различные варианты – политической, идеологической, коммуникационной, социальной – детерминированности человека: его поведения, общения, мышления, деятельности. Структурализм обращает внимание на включенность человека в различные социальные структуры.

Конец XX в. ознаменовался своеобразным кризисом философских антропологических исследований. Активно развиваются прикладные исследования человека, однако этот процесс не сопровождается адекватным философским синтезом. Постмодернизм отрицает сам факт существования целостного человека; человек фрагментируется, сводится к социально-ролевому поведению, без остатка детерминирован массовой культурой. Крах претензий на разумность, моральность, творческую природу предопределяют идею “смерти субъекта” и  означают многосторонний кризис современного человека: кризис его душевного, духовного, телесного начал.

Вектор развития философии XX в. во многом задан экзистециальными проблемами человека. Экзистенциалы бытия человека на протяжении XX в. осмысливались в философии экзистенциализма, психоаналитической традиции, персонализме, неопротестантизме, в “ философии поступка”.

Философия накопила богатый арсенал категориальных средств отражения человека в его многогранных проекциях. Для классической философии характерен интерес к сущности человека. Понятие “ сущность” знаменует поиск имманентного способа бытия человека, его внутреннего закона. Сущность человека виделась в его сопричастности  Логосу, Богу, Разуму, Социуму. В  философии марксизма этот поиск конкретизировался в понятиях “ индивид”, “индивидуальность”,”личность”, диалектика которых отражает последовательность движения мысли, постигающей человека в его единичных , особенных, всеобщих чертах. “Индивид”- понятие, выделяющее единичного человека как представителя человеческого рода.  “Индивидуальность”- понятие, фиксирующее неповторимость конкретного человека, обусловленную своеобразным сочетанием в нем биологического, психического, социального начал. «Личность»- понятие, призванное подчеркнуть социальную сущность человека, устойчивую систему социально значимых черт, характеризующих индивида как члена определенного общества.

В современной философии акцентируются проблемы человеческого существования. Экзистенциальные проблемы – это проблемы , связанные с переживанием человеком собственного пребывания в мире: проблемы жизни , смерти, смеха, стыда, любви, счастья, свободы, бога, вины, смысла жизни и т.д. Чувства, эмоции, повседневный, обыденный мир становятся объектами философского внимания.

Немецкий философ  Э. Гуссерль поставил проблему необходимости исследования обыденного повседневного сознания человека как необходимой среды формирования научного сознания. Повседневный мир человека он обозначил как  “жизненный мир”. В XX в. жизненный, обыденный мир человека стал объектом философского внимания. Эта среда непосредственного существования человека конкретна по своим проявлениям, определена миром человеческих смыслов и значений ( интерсубъективна); подвержена постоянной    переориентации ( семантически подвижна) ; нацелена на проблемы самообеспечения и самореализации ( прагматичность); характеризуется обыденным сознанием как всепроникающим конституирующим элементом.

Особое значение в современных условиях социального отчуждения приобретает проблема свободы человека. Свобода стала естественным и неотъемлемым свойством людей в процессе длительного развития культуры и общества. Проблема свободы актуализируется ее правовым аспектом.

Последние десятилетия отмечены возрождением интереса к человеческой телесности. В истории философии и культуры интерпретации телесности проецировались на соответствующее понимание природы ( тело-Космос, тело-механизм, тело-организм и т.д.). Современная трактовка отмечает включенность человеческой телесности в сложный контекст коммуникативных  связей и отношений человека. Тело – социокультурный феномен, знаково-символическая система, во многом определяющая культурный горизонт миропонимания человека.

Актуальна проблема поиска новых типов коммуникаций человека. М.М. Бахтин – русский философ и ученый, с чьим именем связана т.н. “ философия поступка”, занимался проблемой диалога как основы нового типа рефлексии. Диалогизм как особый тип коммуникации и мышления, определяющий возможность понимания человеком мира, во многом определяет перспективы развития современной культуры, решение социальных (в частности, экологических) проблем.

103. Смысл человеческого бытия

Начиная рассмотрение проблемы смысла человеческого бытия, вспомним определение человека, данное Э. Кассирером: человек прежде всего животное символическое, живущее в новой, созданной им самим реальности - сим-

волическом универсуме, состоящем из бесчисленного множества символических нитей, на которые опирается каждый из составляющих эти нити символов. Символ многозначен, "бесконечен и бездонен", не столько концентрат знания, сколько указание, обозначение определенной направленности, "план, проект или программа жизнедеятельности" (М. Бахтин).

Содержание смысла несводимо к значению понятия, т.е. к простой репрезентации предмета в знании. Смысл выражает не значение, а значимость. "Значение" отвечает на вопрос: что это? что это такое? "Смысл" - на вопрос: для чего? для какой цели? Смысл не только указывает, но указывает, имея в самом этом указании некую цель. Человек поэтому, будучи "символическим животным", всегда есть смысложизненное существо. Смысложизненность есть его подлинная природа. Совокупность жизненных смыслов личности составляет его мировоззрение. И хотя мировоззрение не строится по образцу теории как системы взаимообосновывающего знания, составляющие его смыслы, в значительной степени, субординированы в соответствии со значимостью содержащихся в них целей. Это означает, что они есть одновременно ценности, как локальные, так и генеральные. Отнесение к генеральным, а затем и локальным смыслам есть оценка. Безоценочное понимание, говорил М. Бахтин, невозможно. Встреча с великим как с чем-то "определяющим, обязывающим и связывающим" - это высший момент понимания. И более того, совершенно необходимое условие жизнедеятельности каждого человека. Для тех, кто не знает, "чего он хочет и что он должен", характерны особые психогенные неврозы, требующие особых методов лечения, устраняющих экзистенциальный смысложизненный вакуум. Это подтверждают исследования по психологии лиц, совершавших уголовные преступления, алкоголиков, безработных, людей, совершавших самоубийство или покушавшихся на него, и ряда других категорий.

Особый интерес представляют наблюдения психологов, волею судьбы оказавшихся в годы второй мировой войны в фашистских концлагерях. Все они подтверждают правоту слов Ф. Ницше: "У кого есть Зачем жить, может выне-

сти почти любое Как". Вся психотерапия в лагере, вспоминает австрийский психолог В. Франкл, была направлена на то, чтобы предложить это "зачем жить". Тот, кто не мог больше верить в будущее, был потерян. Вместе с будущим он утрачивал и духовный стержень, "внутренне ломался и деградировал как телесно, так и душевно".

Сказанное о смысложизненной природе человека позволяет понять все значение проблематики смысла жизни человека. Вопрос о смысле жизни есть вопрос о предназначении человека. Не о том, почему?, а о том, для чего? живет человек. С незапамятных времен он занимал человека. Есть, пишет известный французский моралист и философ Альбер Камю в эссе "Миф о Сизифе", только один фундаментальный вопрос философии. Это вопрос о том, стоит или не стоит жизнь того, чтобы ее прожить. Все остальное - имеет ли мир три измерения, руководствуется ли разум девятью или двенадцатью категориями - второстепенно. Сама постановка этого вопроса свидетельствует о том, что он рождается из сомнения в существовании такого смысла. Сомнение же предполагает, что сама действительность, возможно, разорвана, непоследовательна и абсурдна.

Тогда проблема, как ее сформулировал Камю, состоит в том, "существует ли логика, приемлемая вплоть до самой смерти?" Среди многих подходов к решению этой сложной проблемы можно выделить три главных: смысл жизни изначально присущ жизни в ее глубинных основаниях; смысл жизни за пределами жизни; смысл жизни созидается самим субъектом. Для всех трех подходов характерно представление, что жизнь, как она фактически есть, бессмысленна по формуле Екклезиаста: "Все суета!", само же понимание смысла жизни разнится.

Для первого подхода наиболее характерно религиозное истолкование жизни. Единственное, что делает осмысленной жизнь и потому имеет для человека абсолютный смысл, есть не что иное, как действенное соучастие в Богочеловеческой жизни. Именно так ответил Христос на вопрос "что делать?": "Вот дело Божие, чтобы веровали в Того, Кого Он послал". Не переделка мира на началах добра, но взращивание в себе субстанционального добра, уси-

лия жизни с Христом и во Христе. Бог сотворил человека по своему образу и подобию. И мы своей жизнью должны проявить его. Эмпирическая жизнь бессмысленна так же, как выдранные из книги клочки страниц бессвязны (С. Франк).

В основе второго подхода лежит секуляризованная религиозная идея. Человек способен переустроить мир на началах добра и справедливости. Движение к этому светлому будущему есть прогресс. Прогресс, таким образом, предполагает цель, а цель придает смысл человеческой жизни. Критики давно заметили, что в рамках этого подхода будущее обоготворяется за счет настоящего и прошлого. Прогресс превращает каждое человеческое поколение, каждого человека, каждую эпоху в средство и орудие для окончательной цели - совершенства, могущества и блаженства грядущего человечества, в котором никто из нас "не будет иметь удела" (Бердяев).

В соответствии с третьим подходом жизнь не имеет смысла, проистекающего из прошлого или будущего, тем более из потустороннего мира. В жизни самой по себе вообще нет никакого раз и навсегда заданного, однажды определенного смысла. Только мы сами сознательно или стихийно, намеренно или невольно самими способами нашего бытия придаем ей смысл и тем самым выбираем и созидаем свою человеческую сущность. "Только мы и никто другой", - пишет в своей книге "Время человеческого бытия" известный отечественный философ Н. Н. Трубников. Уязвимая пята этого подхода - релятивизм и субъективизм.

Если же говорить о том общем, что можно обнаружить во всех трех рассматриваемых выше подходах, то это общее обнаруживает достаточно сложный состав, оценка которого не может быть однозначной.

С одной стороны, нельзя не сказать, что при всей важности вопрос о смысле жизни, и тем более о его конструировании по принципу "делать жизнь с кого? с товарища Дзержинского", не должен быть абсолютизирован, ибо он способен поработить человека при помощи общих идей, подменить "драму жизни" "логикой жизни", вносимой в эту жизнь извне.

С другой стороны, всем им присуще стремление к человеческой солидарности и заинтересованность в становлении человеческого в человеке. Личный жизненный смысл, пишет австрийский психолог и психиатр А. Адлер, не является таковым вообще. Смысл возможен только в общении с окружающими. Смысл жизни - тоже. Смысл, если он проявляется в жизни, всегда один: "Жизнь означает вклад в общее дело". Всегда, продолжает Л. Адлер, были люди, которые знали и помнили, что внимание к делам человечества должно быть смыслом жизни. Для читателя должно быть понятно, что противоядием против превращения человечества в "Человечество", в понятие и общую идею, должно быть сопряжение с конкретным человеком в духе, близком к кантовскому императиву, сформулированым им в "Основоположениях к метафизике нравов": "действуй так, чтобы ты никогда не относился к человечеству, как в твоем лице, так и в лице всякого другого, только как к средству, но и всегда в то же время и как к цели".

102. Три блока, или, иначе, глобальных подхода к вопросу происхождения человека.

 Если разделить всевозможные позиции на фундаментальные блоки, мы получим религиозный, научный и философский подходы.

 Религиозный подход основывается на вере и предании. Зачастую, в этом подходе не требуется каких бы то ни было подтверждений своей правоты. Каждое изречение, оприоре – факт, который нужно принять к сведению.

 Философский подход основывается на неком первоначальном наборе аксиом, исходя из которых делаются умозаключения, и философы строят свою «карту мира».

Научный подход делает упор на всевозможные факты, которые устанавливаются посредством наблюдения и эксперимента. Для того, чтобы объяснить (обосновать) полученные факты, выдвигают гипотезу, которая, в свою очередь, проверяется дополнительными наблюдениями и экспериментами, в результате которых гипотеза либо подтверждается и превращается в теорию, либо отвергается (в этом случае, на её основе выдвигается новая теория и всё повторяется по новому кругу).

 Теория креационизма

 Креационизм (лат. создание, сотворение) – религиозная концепция, которая гласит, что человек является созданием некоего высшего существа – Бога или нескольких богов – в результате сверхъестественного акта.

 Итак, основная мысль данной теории: возникновение Вселенной и, в частности, людей, произошло в результате целенаправленных разумных творческих актов творения. Такого мнения придерживается большинство последователей практически всех распространённых религиозных школ. В 1650 году, ирландец Ашер вычислил, что датой сотворения мира является октябрь 4004 г. до нашей эры, а, собственно, человек был создан богом 23 октября, около 9 часов утра. Ашер получил такие данные, благодаря суммарному возрасту всех людей библейской генеалогии. С точки зрения арифметики – вполне логично. С точки зрения здравого смысла – далеко не факт. Но, как уже ранее упоминалось, религия в здравом смысле и логике не особо нуждается.

 Религиозное мировоззрение – по сути, древнейшее из всех, которое засвидетельствовано в письменности. Племена с крайне примитивной культурной составляющей, сами выбирали себе в предки разнообразных животных: у индейцев – делаваров родоначальником был выбран орёл, индейцы – осаги предпочтение отдали улитке, айнамами и папуасами из бухты Морсби была почетаема как предок собака, у древних датчан и шведов культивировался медведь. Некоторые народы, к примеру, тибетцы и малайци, придерживались представлений о происхождении человека от обезьяны. Вопреки им, у южных арабов, древних мексиканцев и негров берегов Лоанго считалось, что обезьяны – это одичавшие люди, разозлившие богов.

 Разнообразными являются и предполагаемые способы создания человека. Одни религии утверждают, что люди возникли сами по себе, другие – что они созданы богами из глины, дыхания, тростника или прочих «подручных средств» (мало ли что в доме «заваляется»). Ну, уж в крайнем случае, мыслью единою.

 В мире есть множество разных религий, однако в целом креационизм подразделяется на ортодоксальный (иначе антиэволюционный) и эволюционный. Например, теологи-антиэволюционисты утверждают, что единственно правильной является точка зрения, изложенная в предании (что касается христианства – речь идёт о Библии). Ортодоксальный креационизм не нуждается в других доказательствах, делая упор на веру (научные данные, зачастую игнорируются). Согласно Библии, человека, как и прочие живые организмы, создал Бог, одномоментно, в творческом порыве, и без дальнейших изменений. Сторонниками этой версии либо игнорируются факты длительной биологической эволюции, либо эти доказательства считаются результатом иных, более ранних и, вероятно, неудачных творений (а могут ли у Творца  быть неудачи?). Хотя некоторые теологи и признают возможность существования в прошлом людей, отличающихся от живущих ныне, но не более того.

 Концепция внеземного происхождения

Данная концепция получила огромную популярность в последнее время. Она имеет множество вариаций и разветвлений,  и даже получает своеобразные научные обоснования. Например, исследователями было сделано наблюдение, что ни одно живое существо (например, насекомое или животное), кроме человека, не способно сломать ногу «на ровном месте». Из этого наблюдения была выведена гипотеза, гласящая, что человек просто не привык к нормальной земной силе притяжения, и, возможно, ему более привычна иная, меньшая по тяжести планета.

 Ещё однин вывод, говорящий в пользу данной теории, был сделан экспериментальным путём. А именно: было проведено изучение биоритмов растений и людей в условии полной изоляции. Результат поразил учёных: полная синхронизация со стандартным,  24 – часовым ритмом, сохранилась у всех, кроме человека.

 Так «образовался» простейший вариант концепции внеземного происхождения. В его понимании,  люди – потомки инопланетян, когда – то высадившихся на землю.

 Теория Большого Взрыва – один из возможных вариантов концепции внеземного происхождения человека.

Существуют и куда более сложные ваианты этой версии, например теория Большого Взрыва, сингулярная теория. В ней рассказывается о расширении пространства из единой точки, в которой сконцентрирована вся энергия. Под энергией тут понимается возможность совершать любые действия на любом из уровней во Вселенной. Точная наука – физика, на сегодня имеет склонность к предположению, что вакуум не является абсолютной пустотой и обладает энергией. Философия не преминула воспользоваться данным предположением.

 Человек вписывается в эту теорию несколько специфическм образом.

 Энергообразование – есть эволюция Вселенной. В свою очередь, жизнь является высшей, ускоренной формой энергопреобразования, а человек – высшей формой жизни, частью и порождением Вселенной. Он имеет склонность к преобразованию энергии с небывалой скоростью и не ведает принципиального предела своим возможностям и задумкам. В человеке достигнут высший уровень переструктурирования окружающего Бытия на всё более высоком уровне.

 Человек является единственным животным на генеральной линии развития, которое никогда не находится в гомеостазе, он неравновесен с окружающей природой. Человеку нужно передалывать всё, что его окружает в жизни. Это происходит по причине его энергоизбыточности, если сравнивать с другими животными. Вектором деятельности человека служит направленность в сторону максимального действия, максимальной переделки, максимального энергопреобразования. Так и до Большого Взрыва рукой подать, и Новое Бытиё сотворить. Максимальное Действие – есть Большой взрыв, попросту, выделение из всей материи всей энергии.

И это лишь маленькая часть всех возможных вариантов концепции внеземного происхождения людей.

И на последок…

Теория свиногенеза или в каждой шутке есть доля…шутки.

Эволюционная теория Чарльза Дарвина всем прекрасно известна ещё со школы. И, конечно же, неоднократно обыграна в комиксах и прочих юмористических зарисовках. Но сейчас речь пойдёт не о ней, не о возвышенном и наивном «религиозном», или сложным философском «космическом». Данный подход кому – то покажется шуточным, а кому – то вполне обоснованным. Каждый решает сам. Итак: «Гусь свинье не товарищ». А точнее, обезьяна – человеку.

Никаких обезьян! Свинья располагается ближе к человеку не только в генетическом и биологическом аспекте, но и в аспекте социокультурном.

Биологическое сходство

Ученые определили, что организм свиньи по его устройству, а так же ряду прочих физиологических составляющих, имеет большое сходство с человеческим. Например, очевидно сходство кровеносных сосудов, в особенности артерий, содержание белков и гемоглобина. Почти совпадают по размеру эритроциты. Удивительная схожесть наблюдается в строении кожи. Существует даже факт, что свиньи являются единственными домашними животными, которые могут загорать. Сходным образом устроена зубная система, физиология и морфология почек. Практически одинаковым является строение глаз человека и свиньи, есть сходства в анатомии и физиологии сердечно – сосудистой системы, и к тому же, системы пищеварения. Например, вес сердца свиньи составляет 320 г, а вес сердца человека — 300 г.

Вес лёгких, соответственно, составляет соотношение восемьсот к семиста, печень – 1600 у свиньи и 1800 у человека.

 Издавна, для лечения диабета использовали инсулин, выделяемый из поджелудочной железы свиней и рогатого скота. Интересным является тот факт, что говяжий инсулин на три аминокислоты отличается от человеческого, а свиной лишь только на одну. Но нигде не упоминается тот факт, что инсулин возможно получить из желёз обезьяны.

 Свинья – лучший «образец» для медико – биологических исследований, направленных на изучение сердечно – сосудистых заболеваний людей, кожных заболеваний, заболеваний органов пищеварения и нервной системы. Благодаря свиньям, изучают последствия воздействия радиации и употребления алкоголя, наркотических веществ и дозирование лекарственных препаратов.

 Социокультурная составляющая

 Свиньям присущи те же порочные проблемы, что и людям – это склонность к лени, обжорству, лишнему весу, неопрятности, гиподинамии, чрезмерному стремлению к комфорту. Никто не заставляет свиней объедаться до отвала! Много ли на свете ожиревших обезьян, наслаждающихся купанием в грязи?

 «Ты такая свинья!», — скажет мать дочери, или супруг – плохой хозяйке супруге. А кто – то увидит свинью в своём начальнике или начальнице, с пышными формами, народном депутате или алкоголике, мирно отдыхающем в луже.

 Обсуждение

 Косвенное доказательство теории свиногенеза — результат наблюдения за людьми, подвергнувшимися интоксикации алкоголем. Как известно, под воздействием  алкоголя подавляется механизм самоконтроля и отсутствует самокритика, что приближает человека к далеким предкам по уровню организации.

 Вывод: Для чего люди создают столько мусора? Может быть на подсознательном уровне? Почему теория свиногинеза столько лет замалчивалась научным миром? Скрыть историческую правду не выйдет! Заседание общества дворников единогласно одобрило концепцию свиногинеза и рекомендует её дальнейшее изучение и продвижение.

 Шокирующие факты

 Но если отложить шутки в сторону, то выводы, полученные в результате генетического исследования, подтверждающие теорию свиногинеза, шокировали учёных. Данное открытие было ими  освещено на Европейской Закрытой Конференции в городе Мьянма, во время сбора лауреатов и кандидатов на Нобелевскую премию. Но их выводы, мало того, что не были приняты всерьёз, но и встретили реальное противоборство, вплоть до исключения из всех Ассоциаций. Причём, лаборатория британского учёного и вовсе была закрыта под предлогом того, что необходима генеральная реконструкция здания, подкреплённым письменным уведомлением градостроительных властей Ирландии! Впервые появившаяся статья, созданная самими учёными на одном сайте, моментально испарилась, а сервер сайта рухнул и поныне не восстановлен. Уже огромное колличество европейцев и американцев, узнавших эту новость, готовы выйти на улицы с требованием освещения правды.

 Так и выходит, что «в каждой шутке есть доля шутки».

 Фактом остаётся лишь то, что происхождение человека остаётся извечным вопросом, а все теории имеют одну общую черту: ни одна из них не даёт на 100% исчерпывающего ответа, кто такой человек и как он появился на Земле.

100. В религии и религиозной философии смерть человека представляется неким таинством, понимаемым как поглощение его временем Вечности, как воссоединение с Богом. Поэтому идея бессмертия нередко связывается с идеей воскрешения. Она весьма активно использовалась и в русской религиозной философии. Так, например, философ-космист Н.Ф. Федоров (1828-1903) даже сконструировал утопический религиозно-философский «проект» общества, в котором все люди должны объединиться с целью всеобщего воскрешения - «патрофика-ции» (воссоздания отцов), что и приведет, в конце концов, к полному торжеству божественной нравственности над физической необходимостью, пробудит во всех человеческих душах родственные чувства. В выдвижении русским мыслителем идеи воскрешения (а не просто личного бессмертия) присутствует нравственный поворот к утверждению долга живущих людей перед прошлыми поколениями. Философ упорно настаивает на необходимости тщательного изучения жизни предков, восстановления их образов, (сначала лишь мысленного), причем в последовательности поколений, народов, групп, семей. Можно сказать, что Н.Ф. Федоров ставит задачу выявления наследственного (генетического) кода человечества в качестве предварительного условия воскрешения. Но, конечно, главной целью является возвращение восстановленному человеку его уникального самосознания, без которого возможно получение лишь физической копии.

Говоря о проблеме бессмертия, нельзя не вспомнить и о достижениях современной науки, активно разрабатывающей новейшие способы продления жизни. Научно-философское значение клонирования животных чрезвычайно велико. Результаты этих экспериментов открыли науке захватывающие перспективы для решения многих биологических проблем. Генная инженерия, безусловно, является прорывом в науках о жизни, особенно если учесть стремление ученых использовать методологию клонирования в целях выращивания или восстановления отдельных органов. Эта проблема в последние годы привлекла внимание не только специалистов, но и широкой общественности. Идея клонирования имеет множество противников, однако нельзя не признать, что с ее появлением открылись новые пути, при определенных условиях ведущие к преображению самой природы человека. Речь идет о возможном создании долгоживущего поколения с использованием технологий замены органов, об обретении автотрофности, овладении новыми способами самосозидания, но главное - об искусном управлении природными потенциями человека.

О смерти и бессмертии философы размышляют с древнейших времен. Уже античные мыслители полагали, что рождение человека, раскол его по половому признаку, любовь и смерть неразрывно сцеплены. Так, Платон определял главное занятие мудреца как приготовление к своей смерти. Ясная и твердая ориентация его жизненной доктрины и жизненного чувства на смерть побуждает к правильному употреблению жизненных сил. Смерть является неизбежным завершением жизни организма, который в результате подвергается действию только законов неорганической природы. Каждая личность, живущая сознательной жизнью, не может так или иначе не осмысливать своего отношения к смерти и бессмертию. Как только люди начинают думать о смерти, они тут же утверждаются в некоем бессмертии. Подобно тому, как свет и тени заката солнца делают предметы объемными, ощущение смерти заставляет индивида острее переживать всю прелесть и горечь, всю радость и сложность человеческого бытия. Когда смерть рядом, ярче краски жизни, ее духовное богатство, ее чувственная прелесть, величие всего пережитого. Отчетливее проступают в сознании истина и фальшь, добро и зло, красота и безобразие, да и сам смысл человеческой жизни и деятельности предстает в ином свете.

98. СМЫСЛОЖИЗНЕННЫЕ ЧЕЛОВЕЧЕСКИЕ ЭКЗИСТЕНЦИАЛЫ

В СОВРЕМЕННОЙ ЕВРОПЕЙСКОЙ КУЛЬТУРЕ

  

Какова  интенциональность  смысложизненных  человеческих  экзистенциалов  в  современной  европейской

культуре?  В  рамках  нашей  работы  можно  выделить  лишь  некоторые  существенные  тенденции,  имеющие

место  в  современной  европейской  и  отечественной  культуре  относительно  таких  важнейших  человеческих

экзистенциалов, как любовь и ненависть.

Что  касается  экзистенциала  любви,  то  он  претерпевает  в  современных  условиях  существенные  культур-ные трансформации. В этой связи К. Ясперс еще в начале30-х годовXX века писал, что любовь исчезла, ос-талась  только  польза[7,  с. 129].  Все  это  заставляет  говорить  о  современной  уязвимости  любви. «ВXX  в.

концепция  любви  вступает  во  все  более  ощутимое  расхождение  с  целостным  человеческим  опытом  и  выте-кающим  из  него  восприятием  жизни…  Любовь  уязвимая  и  уязвленная,  любовь,  парадоксальным  образом

сочетающая  жалость  и  восторг,  эротику  и  сострадание,  все  в  большей  мере  приобретает  ныне  значение  не-кой человеческой константы для самых различных областей проявления этого чувства...», – считает отечест-венный  исследователь  В.  Малахов[4,  с. 233-234].  Некоторые  авторитетные  исследователи,  отмечая  кризис

любви  в  современном  обществе,  призывают  к  переосмыслению  ее  традиционных  экспликаций.  Так,

В. М. Розин  считает,  что«единственный  способ  сохранить  любовь  как  глубокое  и  устойчивое  чувство–  не

держаться  всю  жизнь  за  образ  романтической  любви,  а  выращивать  новый  орган  или  тип  любви…» [5,

с. 131].  Новый  тип  любви  он  называет  креативной  любовью  или  любовью-творчеством: «Любовь-творчество,  зрелая  любовь  должна  сменять  романтическую  любовь,  беря  из  нее  все  лучшее–  духовное  де-лание, идеализацию, эстетическую установку» [Там же].

Однако  в  современной  европейской  культуре  дискурс  любви  тесно  связан  с  дискурсом  сексуальности,  а

понятие  любви  часто  замечается  понятием«любовная  афера»  или«либертинаж».  По  мнению  немецкого

теоретика  и  философа  средств  массовой  информации  Норберта  Больца,  в  нем  усматриваются  не  только  сла-бые  стороны  радикальной  коммерциализации  жизни,  но  и  шанс  мирового  сообщества  выработать  иммуни-тет против вируса фанатичной религии и фундаментализма.

Руденко А. М., 2010

142  Издательство«Грамота» www.gramota.net

После  того,  как  был  развенчан  модерн,  только  консумизм  предсказывает  захват«посюсторонней  глуби-ны» жизни,  в  том  числе  и  в  такой  сфере,  как  любовь[8,  с. 141-146].  Общеизвестно,  что  секс  не  всегда  соот-носится  с  любовью.  К  этому  знанию  Н.  Больц  добавляет,  что  сама  репродукция  человека  на  сегодняшний

день  не  обязательно  связана  с  сексом.  Пилюли  дали  возможность  использовать  секс  ради  удовольствия.  Се-годня  медицина  обеспечивает  возможность  появления  на  свет  детей  без  секса.  Это  противостоит  архаично-му  уровню  развития  человека.  Еще  М.  Фуко  отмечает,  что«…начиная  с  классической  эпохи  происходило

постоянное  усиление  и  возрастание  значимости  дискурса  о  сексе; …от  этого  дискурса,  сугубо  аналитиче-ского,  ждали  многочисленных  эффектов  перемещения,  интенсификации,  реориентации  и  изменения  по  от-ношению  к самому желанию» [9, с. 118]. Сегодня  же сексуальный выбор становится формой рыночного вы-бора.  Сексуальная  ориентация  рассматривается  как  свободный  выбор  потребителя.  Однако  Ж.  Бодрийар

приходит к недоверию относительно сексуального освобождения. Отказ от ограничений и запретов привел к

тому, что все стало сексуальным, и от этого секс как бы растворился и исчез[1, с. 7].

Раньше  и  мужчины,  и  женщины  жили  совместно,  но  по  различным  правилам.  Сегодня  считается,  что  и

мужчины,  и  женщины  живут  по  одним  и  тем  же  правилам,  но  как  параллели,  которые  не  пересекаются.  На-ша  современная  культура  предписывает  мужчинам  и  женщинам  скорее  быть  партнерами  или  приятелями.

Брак  трансформируется  от  таинства  через  родство  душ  к  юридически  оформленному  соглашению  партне-ров.  У  истоков  современного  брака  находится  не  священный,  а  чисто  юридический  брачный  контракт,  а

следовательно  и  антиципация  развода.  Поэтому  брак  является  лишь«периодом  жизни»,  который  кончается

не смертью супруга, а по соглашению двух экономически ориентированных партнеров[8, с. 144]. Таким об-разом,  положение  экзистенциала  любви  в  культуре  постмодерна  характеризуется  ироничным  восприятием.

Постмодернистская  экспликация  любви  добавляет  очень  важный  аспект  утверждению  о  том,  что«немногие

люди влюблялись бы, если бы они не слышали об этом» [6, с. 53-57].

Все  это  заставляет  обратить  исследовательское  внимание  еще  на  один  актуальный  в  современных  усло-виях  экзистенциал  ненависти.«Сегодня  человечество  живет  в  пространстве  ненависти», –  утверждает

французский  мыслитель  Андре  Глюксманн  в  работе«Философии  ненависти» (2004),  претендующей  на  то,

чтобы«служить  введением  в  гуманитарную  науку  о  ненависти  к  человеку» [2].  Серьезность  аргументации,

богатство  примеров,  пафосность  и  убежденность  автора  в  сочетании  со  скрупулезностью  стилистического

мастерства  заставляют  серьезно  задуматься  над  основными  идеями  автора,  которые  вряд  ли  стоит  считать

излишне  преувеличенными  или  лишенными  фактической  основы  в  условиях  социокультурной  реальности

XXI века, когда«мир сошел с ума, люди вырождаются то ли в бесполых, то ли в многополых существ, и  не-далек конец света» [3, с. 5].

Мыслитель  не  ставит  ненависть  в  один  ряд  с  другими  феноменами  враждебности  или  деструктивности,

считая  ненависть  специфическим  феноменом.  Вопреки  мнениям  скептиков  Глюксманн  утверждает:  нена-висть существует, мы все встречали ее. И узнавать ее мы должны по следующим признакам: «Ненависть об-виняет, не зная. Ненависть судит, не выслушав. Ненависть выносит приговор по своему желанию. Она ниче-го не уважает, думает, что противостоит мировому заговору. В конце концов, закованная в латы своей мсти-тельности,  она  рассекает  все  узлы  произвольным  и  самовластным  ударом  зуба.  Ненавижу,  следовательно,

существую» [2, с. 12].  Перефразируя  знаменитую  декартовскую  установку  когитальной  философии,  Глюкс-манн  смело  заявляет  о  фундаментальной  атрибутивности  ненависти  в  структуре  социокультурной  реально-стиXXI века. На чем же основывается подобное заявление?

Прежде  всего,  на  том,  чтоXXI веке  главная  опасность  исходит  не  от  водородной  бомбы,  а  от  бомбы  че-ловеческой–  терроризма,  умышленной  агрессии  против  гражданского  населения,  неизбежно  захватываемо-го  врасплох  и  беззащитного.  Казалось  бы,  человек  еще  ХХ  века  уже  пережил  огромные  войны,  тотальные  и

тотально  убийственные революции, геноциды.  Но выработался ли  у него иммунитет против  подобных  явле-ний  в  веке  наступившем? 11  сентября2001  года  американцы  тысячами  считают  убитых  одним  махом.  Но,

что же  вызывает подобную  ненависть к человеку? Одним из  подпитывающих ненависть  источников являет-ся  нигилизм.  Глюксманн  считает  им  желание  существовать  без  правил  или  действовать,  невзирая  на  запре-ты.  Именно  он  дает  почву  для  различных  проявлений  расизма,  шовинизма,  фанатизма,  возрождения  агрес-сивности. «Современность  оказалась  безжалостной, –  отмечает  Глюксманн. –  Могущество  бесчеловечности

и  действенность  ненависти  претерпевают  опасные  мутации… Снова  приходится  мыслить  немыслимое,  ос-тавить  эру  водородной  бомбы,  чтобы  вступить  в  эпоху  бомбы  человеческой» [Там  же].  Другой,  более  близ-кий нам пример проявления ненависти– Беслан– Глюксманн называет самым безумным захватом заложни-ков  в  истории  не  только  по  количеству  жертв,  но  еще  более  по  качеству  абсолютной  жестокости,  проявлен-ной в нем: «Тот, кто связками цепляет бомбы над сотнями детей,  угрожает им смертью, если они плачут, за-ставляет  их  пить  мочу,  не  отступит  ни  перед  чем» [Там  же,  с. 32].  Все  это  заставляет  действительно  согла-ситься  с  автором  в  том,  что  вопреки  позиции  скептиков  ненависть  существует.  К  этому  можно  только  до-бавить, что здесь аргументация автора, не лишенная некоторой иронии, идет несколько в разрез с совершен-но оправданным и  ничуть не преувеличенным  призывом к  увеличению  внимания серьезных  исследователей

на  философско-антропологические  аспекты  человеческого  экзистенциала  ненависти  в  контексте  социокуль-турных  реалийXXI  века.  С  этим  можно  соглашаться  или  не  соглашаться,  можно  дискутировать  и  спорить

относительно  приведенных  данных,  ясным  остается  лишь  одно–  то,  что  приведенные  культурные  реалии

любви  и  ненависти  являются  квинтэссенцией  экзистенции  современного  человека,  а  значит  не  могут  не  вы-зывать  живого  интереса  серьезных  исследователей.  Поскольку  не  только  от  правильной  постановки  рас-смотренных проблем, но и от их адекватного решения зависит наше будущее.

97. Проблема сущности человека.
Проблема сущности человека находится в центре философского учения о человеке. Раскрытие сущности входит в само определение любого предмета и без этого вообще невозможно вести разговор о его функциях, значении, существовании и т.д.
В истории развития науки ее представители усматривали отличие человека от животного и объясняли его сущность, используя различные специфические качества человека. Действительно, человека можно отличать от животного и по плоским ногтям, и по улыбке, и по уму, и по религии и т.д. и т.п. При этом нельзя не заметить, что в данном случае сущность человека пытаются определить исходя не из самого человека, а апеллируя к тем признакам, которые отличают его от ближайшего вида, т.е. как бы со стороны. Однако с методологической точки зрения, такой прием оказывается не совсем правомерным, ибо сущность любого предмета определяется, прежде всего, имманентным способом бытия самого этого предмета, внутренними законами его собственного существования. К тому же не все отличительные признаки человека являются существенными.
Как свидетельствует современная наука, в основе исторического бытия и развития человека, обусловливая его сущность, лежит трудовая деятельность, осуществляемая всегда в рамках общественного производства. Человек не может производить и заниматься трудовой деятельностью, не вступая прямо или опосредованно в общественные отношения, совокупность которых и образует общество. С развитием общественного производства и трудовой деятельности развиваются и общественные отношения людей. В той степени, в какой индивид аккумулирует, осваивает и реализует всю совокупность общественных отношений, происходит и его собственное развитие.
Отметим, что речь идет именно о всей совокупности общественных отношений: материальных и идеальных (идеологических), настоящих и прошлых. Это положение имеет важное методологическое значение, ибо из него следует, что человека надо понимать не вульгарно-материалистически, не идеалистически, не дуалистически, а диалектически. Другими словами, его нельзя сводить лишь к «экономическому человеку» или только к «человеку разумному», или к «человеку играющему» и т. д. Человек есть существо и производящее, и разумное, и культурное, и нравственное, и политическое и т.д. одновременно. Он аккумулирует в себе в большей или меньшей степени весь спектр общественных отношений и таким образом реализует свою социальную сущность. Другой аспект этого вопроса состоит в том, что человек — это дитя человеческой истории. Современный человек не взялся «ниоткуда», он есть результат развития общественно-исторического процесса. Иными словами, речь идет о единстве человека и человеческого рода.
Однако человек — не только результат общества и общественных отношений, он в свою очередь и творец их. Таким образом, он оказывается в одно и то же время и объектом и субъектом общественных отношений. В человеке реализуется единство, тождество субъекта и объекта. Существует диалектическое взаимодействие между человеком и обществом: человек — это микрообщество, проявление общества на микроуровне, а общество — это «сам че¬ловек в его общественных отношениях».

Проблема существования человека.
Таким образом, можно говорить о социалъно-деятелъностной сущности человека. Вне деятельности, социальных отношений и общения (как формы их реализации) человек просто не может стать человеком.
Но человек не сводится к своей сущности. В своем реальном проявлении она обнаруживается в его существовании. И если сущность человека — это общая характеристика рода человек, то существование каждого индивида всегда индивидуально в своем конкретно-эмпирическом выражении и не исчерпывается сущностью. Оно есть бытие индивида как целостного существа во всем многообразии форм, видов и свойств его проявления. Эта целостность выражается, в первую очередь, в том, что человек есть единство трех основных структур — биологического, социального и психического — это, таким образом, биопсихосоциалъный феномен. Уничтожив один из этих факторов, мы уничтожим самого человека. Поэтому и развитие способностей человека, и его целостное формирование всегда связано с этими основными факторами: природными задатками, социальной средой и внутренним «Я» (волей, стремлениями, интересами и т.д.).
Проблема человеческого существования имеет не менее важное значение, чем проблема сущности человека. Свое наиболее полное выражение она нашла в философии существования, или экзистенциализме. Человеческое существование трактуется здесь как человеческое бытие, соотнесенное с трансценденцией, т.е. выходом человека за рамки индивидуально-реального, посюстороннего мира.
Существование — это всегда индивидуальное существование. Это существование, в котором, хотя и живут вместе, но умирают в одиночку. Поэтому в экзистенциализме индивид и общество рассматриваются как противоположные образования, находящиеся в постоянном и непримиримом конфликте. Индивид — это личность, общество — это безличность. Подлинное существование связывается с индивидуальным бытием личности, ее свободой и стремлением к трансценденции. Не подлинное существование — это бытие в обществе, стремление утвердиться в нем и принять его законы. Социальная сущность человека и его подлинное существование оказываются в экзистенциализме находящимися в постоянном противоречии.
С точки зрения их соотношения «существование предшествует сущности» (Ж.-П. Сартр). И лишь перед лицом смерти, в «пограничной ситуации» обнаруживается, что в жизни человека было подлинно, а что нет.
Нельзя не отметить, что в тезисе экзистенциализма «существование предшествует сущности» имеется ответственно-гуманистический пафос, поскольку в нем содержится тот смысл, что от самого человека зависит, каким он сам себя сделает и каким будет мир, в котором ему придется жить. Дело в том, что человек действительно лишь по мере своей социализации «приобретает» эту сущность, становится все в большей мере носителем общественных отношений, представителем и субъектом социума. Только что родившийся младенец — это лишь «кандидат» в человека. Человеческая сущность на самом деле не дана индивиду изначально, она формируется в процессе его индивидуального существования и лишь по мере того, как он аккумулирует социокультурный опыт человечества, он все в большей степени становится человеком. Нельзя не согласиться также с тем положением экзистенциалистов, что истинный смысл и значимость человеческого бытия определяются лишь у «последней черты», когда становится окончательно ясным, что человек сделал в этом мире и каков результат его существования. А от себя заметим, что часто подлинное значение человека обнаруживается не только в «пограничной ситуации», на грани жизни и смерти, но лишь спустя время после смерти.
Однако трудно полностью согласиться с утверждением представителей экзистенциализма, что существование предшествует сущности, ввиду того, что якобы сам по себе «человек — это ничто» и полная внутренняя свобода. На самом деле человек — это всегда уже и «нечто», с одной стороны, а с другой — он всегда развивается в определенной социальной среде, которая накладывает на него свой

96. ЧЕЛОВЕК В РАЗЛИЧНЫХ ИСТОРИЧЕСКИХ ЭПОХАХ (СОЦИАЛЬНО-ФИЛОСОФСКИЙ АСПЕКТ)

ПРОБЛЕМА ЧЕЛОВЕКА В СВЕТЕ СОВРЕМЕННЫХ СОЦИАЛЬНО-ФИЛОСОФСКИХ НАУК

 

С момента своего возникновения философская наука отводила проблеме человека ведущую роль. Во все времена мыслители стремились постичь сущность человека, смысл его бытия. В современном обществе это стремление проявилось в обостренном интересе к проблеме человеке, в выработке новых путей постижения человека, в поисках целостного изучения данного вопроса и т.д.

На протяжении всей истории философской науки возник целый ряд разнообразных теорий о человеке, существенные различия которых обусловлены особенностями исторической эпохи, а также личными качествами, мировоззренческими установками мыслителей, которые проживали в рассматриваемое время. Данные концепции в настоящий момент обобщены и в значительной мере изучены, но их рассмотрение недостаточно для воссоздания реального образа человека в каждой эпохе. Если ранее образ человека определенного исторического периода строился на основании взглядов мыслителей прошлого, то на современном этапе развития философской антропологии становится очевидным изучение конкретного человека, исходя из того, что каждая культурно-историческая эпоха формирует специфический образ человека как личности, в котором отражается индивидуальность этой эпохи. В связи с тем, что человек - это продукт общества, эпохи, культуры и типа цивилизации, в которых он проживает, реконструкция специфических черт человека, его образа и условий жизни, социального статуса, норм поведения играет важную роль для целостного осмысления сущности человеческой личности. Впервые на значение проблемы человека в различные исторических эпохах обратили внимание исследователи социально-философской антропологии, ведущего направления современной антропологической мысли (1). В настоящее время возникла необходимость преодоления недостатков при определении основных характеристик человека в различные эпохи. Подобные недостатки объяснимы прежде всего тем, что многие философские исследователи не учитывали при описании образа человека прежних столетий следующего факта каждая историческая эпоха накладывает неповторимость на развитие конкретного человека, индивидуальные черты которого определяются данной культурно- исторической эпохой, типом цивилизации. Социально-философские антропологи рассматривают человека как существо сочетающего в себе общее и конкретное, родовое и видовое. Таким образом, человек - это, в первую очередь, продукт эпохи, общества, культуры, при этом указывается на факт сохранения атрибутивных, так называемых, родовых характеристик человеческого существа в независимости от того, к какой исторической эпохе принадлежит человек. Каждая историко-культурная эпоха наделяет человека особенными, неповторимыми чертами, присущими только данному времени, поэтому, если “ хочешь судить об индивиде, то вникай в его социальное положение”, образ жизни и т.д.

Человек во взаимоотношении с определенным типом общества, к которому он принадлежит, будь то античный или средневековый человек, обладает свойствами, интересами, стремлениями, которые определены спецификой рассматриваемого исторического периода. Только при условии изучения основных характеристик личности в различные исторические эпохи возможно формирование наиболее полного представления об реальном индивиде. По этой причине углубление знаний об характерных чертах человека в различные периоды истории человеческого общества, их анализ становятся на современном этапе развития антропологической мысли необходимыми и очевидными. Подобная необходимость объясняется и тем, что только изучив основательно реально существующего человека конкретного индивида, присущие ему качества; проблемы, которые в большей степени тревожат человека в данную эпоху и, которые он заинтересован разрешить, окружающую его социальную действительность, его отношение к ней, к природе и, наконец, к самому себе, - только после подробного рассмотрения этих вопросов можно говорить рассуждать о более масштабных философских проблемах, имеющих антропологическую направленность. Только на основании изучения человека как субъекта и объекта общественных отношений, рассмотрения в единстве его атрибутивных, сущностных и индивидуальных, личностных черт возможно воссоздание образа, реально живущего когда- то, человека. Именно социальная действительность рассматриваемого времени делает личность неповторимой, определяет ее отличительные черты.

Прежде, чем приступить к изучению человека древности, необходимо отметить, что каждая историческая эпоха имеет не один, а несколько образов человека, кроме того, нельзя забывать и о том, что индивид постоянно изменялся, поэтому не существует человека первобытной эпохи как единого, неизменного существа, в такой же степени не существует и единого “античного человека”. (1, с.282). По этим причинам в данном исследовании речь будет идти только о наиболее характерных, так или иначе присутствующих на протяжении всей эпохи, свойствах человеческой личности.

Итак, исторические условия конкретного периода определяют основные черты человека, его образ жизни, нормы и образы его поведения.

Для первобытного человека присуще полное подчинение “ враждебно противостоящей и непонятной ему окружающей природе”, что находит свое отражение в наивных религиозных представлениях первобытной эпохи. Характерные для данного периода неразвитое производство и, следовательно, крайне редкое население на обширном пространстве, поставили человека в условия зависимости от природы и необходимости выживания, в этом смысле, первобытный человек был “полностью погружен в природу” и недалеко ушел от животного мира. Гарантом сохранения жизни в этой ситуации было объединение людей, создание племен. Первобытный человек не мыслил себя вне племени и не отделял себя от других людей. Символом единства людей говорит и тот факт, что первобытные отождествляли себя с каким-нибудь животным, находя в нем определенные черты, присущие их племени. Ассоциация отдельного человека с животным к тому же свидетельствует о растворенности человека в природе. Человек, в полном смысле слова, вел борьбу за существование, добиваясь путем невероятного труда некоторой жизненной обеспеченности. Постоянная угроза жизни человека со стороны хищников, различных природных катаклизмов обусловили восприятие смерти как типичного, естественного явления. Человек первобытной эпохи, борясь с природой, одновременно учился у нее выживанию. Человек присматривался ко всему, что его окружало и все это поражало его. Человек на низших стадиях развития делает массу величайших открытий и часто наделяет их сверхъестественными свойствами.

Протекло бесконечное количество веков, в течение которых родилось бесконечное количество людей; они вложили свою лепту в развитие человеческой личности. Степень этого развития и окружающие условия повлияли, в свою очередь, на быстроту перехода из одного исторического периода в другой. Разделение труда между земледелием и ремеслом, развитием судоходство и торговли, “ведение борьбы за лучшие земли, рост купли-продажи обусловило рождение и становление античной рабовладельческой эпохи”. Эра античности тянулась больше тысячи лет и прошла несколько разных эпох. С ходом времени менялись люди, другим делался уклад их жизни, их психология. Таким образом, не имеет смысла говорить об античном человеке, как неизменном на протяжении тысячелетия. Как отмечает И.Д.Рожанский, слишком “велика разница между человеком так называемой архаичной Греции и Греции развитого полиса или эллинистическим человеком”. (2, с.282). Поэтому попытаемся описать некоторые черты древнего грека, в особенности афинянина.

Личность в ту пору не противостояло обществу, как что-то особенное и уникальное, она была частью его и не осознавала, что она больше, чем просто часть. Личность человека, то есть его индивидуальность, согласно представлениям древних греков, заключена в душе, обуславливается ею. В древнейшем сознании грека еще нет четкого различия тела и души. Древние греки понимали гармонию тела и души совсем не так, как для обиходного сознания нового времени, что обусловлено особенностями античной культуры. Этому сознанию тело кажется чем-то неодухотворенным, чисто физическим, а психика - чем-то идеально-бестелесным, и они столь же непохожи между собой, что их невозможно смешать. В обиходном же сознании греков душа и тело не отделялись друг от друга с последующей четкостью; слияние их было синкретическим, неразделенным; гармония души и тела была полным их растворением друг в друге. Человек в классической период Греции уже различает свои намерения, мотивы своих действий и независящее от него условия и результаты поступков, тем не менее в мировоззрении и психологии древнегреческого человека по-прежнему господствует убеждение в том, что жизнь человека находится в полной зависимости от воли случая, удачи, богов и судьбы. Причем, в отличие от христианского предопределения, в котором есть высший смысл, древнегреческая судьба мыслится как слепая, темная, могущественная. Для греков той эпохи жизнь полна тайн, и самый ясный ее двигатель - это воля богов. Такую зависимость человека от судьбы, богов можно объяснить тем, что люди были еще “полностью погружены в природу и она в них”. Необъяснимые явления природы человек объяснял действиями божественных сил. Древние греки знали страх и ужас существования и, чтобы” иметь возможность жить, греки должны были создать богов”. Человек античной эпохи был убежден в том, что нет ничего прекраснее человека, его тела и боги могут быть похожи только на него.

Образ жизни древнегреческого человека, его отношение к природе, обществу, к самому себе меняется с началом распада древнего синкретизма, первые шаги этого распада можно было заметить и в классическую эпоху. Неразвитость личности, узость людских связей постепенно уходят в историю. Разделение труда растет, общество все больше дробится на слои, социальная и частная жизнь усложняется, растет соревновательность людей, их борьба между ними. В отличие от древнего воина, классический грек, живущий в атмосфере постоянного соперничества, уже знает чувство одиночества, его переживания стали гораздо тоньше, вызывая потребность разделить их с кем-то другим, найти душу родственную собственной. Центробежные силы, разрывающие общество, все больше нарастают. И вместе с этим обособлением резко углубляются и становятся более ценными такие взаимоотношения людей, как любовь, дружба. Но взамен дружбы, основанной на общности интересов, приходит дружба-товарищество, когда друзьями называют единомышленников, поэтому она не удовлетворяла растущей потребности в интимности. Частная жизнь личности делается суверенной. В полисе человека, личность человека подавлял гражданин полиса. Это было время наибольшего политического могущества Афин. Одновременно, это было время расцвета афинской культуры. Установление принципов демократического устройство полиса, как например, равенство перед законом, свобода слова, равное участие в управлении государством оказали значительное влияние на личность афинянина. Позитивной стороной этой системы было повышение чувства ответственности у рядовых граждан, ибо любой из них мог участвовать в государствено-важных делах. Афинский гражданин, как таковой, получил определенные права и новую правовую защиту также и на новой территории, где он был иноплеменником. Предпосылкой политического успеха в Афинах, как впрочем, и в любом другом полисе, было умение хорошо и убедительно выступать, т.е. обладать ораторским искусством. “Для афинян этого времени характерны всесторонняя талантливость, энергия, подвижность. Одна из самых замечательных черт афинского характера - патриотизм, любовь к родному полису”. Это чувство было присуще всем грекам, особенно ярко проявилось оно в годы греко-персидских войн. Особую роль в жизни любого грека играл дух соревновательности.” Боязнь стыда, страх показаться глупым или смешным перед согражданами принадлежали к числу важнейших мотивов, определяющих поведение... грека в обществе”; другой стороной этого было стремление к первенству к тому, чтобы стать лучшим среди многих.

Таким образом, в классический период доминантным был тип человека - гражданина, для которого интересы полиса были выше личных. В эпоху эллинизма ( IV-I вв. до н.э.) человек перестал быть гражданином”. В условиях громадных эллинистических монархий, положивших былые полисы от рядового человека государственная жизнь уже совсем не зависела. Такой человек вынужден был уйти в свою частную жизнь, замкнуться на сугубо межличностных отношениях. Социально-политические катаклизмы эпохи ставят индивида перед необходимостью самоопределения, выбора своего жизненного пути, поиска смысла жизни. Мир эллинистического человека уже не ограничивается рамками полиса. “Его гражданская деятельность и его “личная” жизнь совпадают лишь частично.

Исторические перемены, результатами которых стало образование и крушение Древнего Рима, не могли не внести существенные измеменения в человеческие личности. Абсолютная власть отца в каждой семье породила такую же абсолютную власть в государстве. Обычай предков был главным руководством политической жизни, всякое новшество воспринималось, в отличие от древнего грека, с неудовольствием”. В Риме ценились, прежде всего, храбрость, мужество, жестокость, то есть все те качества, которые присущи человеку-воину.Рим требовал от гражданина только воинских доблестей, которые были идеалом всех добродетелей. Жестокосердечность римского харатера проявлялась во всех областях жизненного периода. Особенно ярко это иллюстрирует отношение к рабам. Если в Греции, как уже отмечалось ранее, отношение это можно охарактеризовать как человечное, то в Риме положение рабов было крайне тяжелым. В первые времена в Риме раб считался чуть ли не членом семьи, но впоследствии могущество Рима развило и жестокость. Непонятной жестокостью у римлян были пронизаны различные римские игры. Исторические условия сложились так, что греческие олимпийские состязания приобрели у них характер безнравственный. Одной из самых любимых форм увеселений были так называемые гладиаторские зрелища, где судьба гладиатора зависела от настроения зрителей. Взгляд римлян на богов был совершенно отличен от религиозных воззрений грека. “Эллин воплощал богов в человеческие образы; у него боги дрались, мирились, женились,”, даже жили среди смертных. Отношение древнего римлянина к своим божествам не лишено практического утилитарного духа, то есть молитва к богу была своего рода взяткой, за которую бог был обязан оказать помощь человеку.

Сравнивая образ жителя Древнего Рима с древнегреческим человеком, можно отметить, что характер римлянина был слишком жесток, его отличала высокая суеверность, некоторый упадок нравственности, в то же время ему были присущи такие качества, как военная доблесть, патриотизм, храбрость. Рим и его общество, основанное на военном могуществе крепко держались в своей приверженности к традиционной покорности раз выработанных принципов, пока христианский элемент не пошатнул устои древнеримского государства.

Смена исторических эпох - переход от античности к средневековью - началось по сути еще в хронологических рамках самого античного общества. Симптомом начала разложение системы рабовладельческого хозяйства являлись феодальные элементы, распространение христианства и,наконец, изменение самого человека. Распространение христианства в регионах за пределами бывшей Римской империи шло параллельно с процессами их феодализации. Феодальная раздробленность уступало место возвышению королевской власти и в конце концов, сложилась феодальная форма идеологии, классическим выражением которой явилась идея сословности, корпоративности. Характерная черта феодального средневековья - неразрывная связь человека с общиной. Вся жизнь человека была регламентирована от рождения до смерти. Средневековый человек был неотделим от своей Среды. Каждый индивид должен был знать свое место в обществе. С момента своего рождения человек оказывался под влиянием не только родителей, но и всей большой семьи. Затем следует период ученичества; став взрослым, индивид автоматически обретал членство в приходе, становился вассалом или гражданином вольного города. Это налагало на человека многочисленные материальные и духовные ограничения, но и одновременно давало определенное положение в обществе и чувство принадлежности, сопричастности. Средневековый человек поэтому редко чувствовал себя одиноким, так как он был неотъемлемой частью среды, в которой он жил. Играемая им социальная роль предусматривала полный “сценарий” его поведения, мало места оставляя для инициативы и нестандартности”. В результате человек вращался в строго соблюдавшемся круге дозволенного и запретного, очерченным неписаными нормами корпоративной этики. Наряду с общностью средневекового человека ему присущи высокая степень религиозности и суеверия. Поистине не было места и момента в жизни человека когда он чувствовал бы себя в безопасности, во сне и наяву, не только в дороге, в лесу, но и родном селении и собственном доме. Помимо врагов зримых его повсеместно подстерегали “враги незримые”: духи, демоны и т.д. Не меньше и даже более реальная опасность таилась для человека и в обыденных формах социального общения. Феодальная анархия, беззаконие создавали для каждого, кто был лишен замка и оружия, постоянную угрозу стать жертвой притеснений, террора, смерти. Если к этому прибавить степень изолированности селений, первозданное состояние дорог и, наконец, устный по преимуществу способ передачи информации, порождавший самые невероятные вымыслы, то не вызывает удивление тот факт, что “люди той эпохи постоянно находились в состоянии повышенной возбудимости, что им свойственны были быстрая смена настроений, неожиданные аффекты, суеверия”. Итак, одним словом средневековый человек одновременно жил даже не в двойном, а как бы в тройном измерении: благочестивыми помыслами - о боге, о рае в мире ином; воображением и суеверием - в мире колдовском и умом практическим - в мире суровой феодальной действительности.

Средневековый образ окружающего мира и обусловленный им настрой человека, его черты начинаются разрушаться еще в XIV веке. В эпоху Возрождения культура и человек получают новое значение. Мир перестает быть “тварью” и становится “природой”; человеческое дело перестает быть служением Творцу, и само становится “творением”, человек, прежде слуга и раб, становится “созидателем”. Стремление к познанию заставляет человека эпохи Ренессанс обратиться к непосредственной действительности вещей. Процесс индивидуализации личности положил конец анонимности, столь характерной для средневековья: Возрождение наделило человека индивидуальными чертами. От сложившегося в это время деятельностного человека, титана мысли требовались “точный расчет, мудрость, осмотрительность, предвидение” - одним словом, постоянный самоконтроль. У человека Возрождения раскрылись не только творческие, позитивные силы, но и самые темные стороны личности. Это было время, когда раскованность человека, его эмоции нередко перерастали в фривольность, неуемная радость соседствовала с истерией, светские интересы серьезно потеснили религиозные, а изучение свободных искусств было занятием более привлекательным, чем изучение теологии. Все эти перемены, а также “промежуточное положение человека” в мире, вызывают у человека внутреннюю противоречивость, двойственное отношение ко всему. На смену миру пусть узких, но устойчивых общественных связей, человеческих действий пришел мир, в котором традиционные устои рушились, былые ценности перемешались с новыми и, который, наконец, потребовал от человека индивидуального выбора, то есть когда он в своих решениях оставался наедине с самим собой - такова была цена формулы “человек - кузнец своей судьбы”. Свобода движения и личной деятельности лишает человека объективной точки опоры, которая в прежнем мире у него была, и возникает чувство оставленности, одиночества и даже угрозы. Индивидуализм, расчет на собственные силы влек за собой риск неизвестности. Отсюда громадная роль в ренессанской ментальности фортуны. Это был единственно доступный сознанию той эпохи способ объяснить все, что происходит в жизни человека за пределами его расчетов и воли. Совершенно иначе человек стал относиться к своей биологической конституции и своим естественным потребностям. К примеру, человеческая красота, как и в Греции, воспринималась равная божественной. В целом ренессанского человека отличает яркое проявление противоречивости характера: “две силы бьются в человеке: одна напряженная, болезненная - сила полудикого варвара; другая - тонкая, пытливая сила мыли человека - творца”.

Более богатая и многогранная личность Нового Времени нуждается в обособлении других и уже добровольно ищет уединения, но в то же время она острее переживает одиночество как следствие дефицита общения и неспособности выразить богатство своих переживаний. Для этой эпохи человек больше не находится под взором бога: человек теперь автономен, волен делать что хочет, идти куда вздумается, но и венцом творения он уже больше не является, став лишь одной из частей мироздания. Человек в новых условиях исторической действительности лишается возможности достичь “согласия с самим с собой справиться своего бытия, которые раньше обеспечивались надежностью старого традиционного состояния мира”. Человек потрясен, выбит из колеи, уязвим для сомнений и вопросов. Когда это случается в эпоху перемен, пробуждаются глубинные стороны человеческого существа. С неведомой ранее силой просыпаются первобытные аффекты: страх, насилие, алчность; в словах и поступках людей появляется нечто стихийное, дикое, в движение приходят и религиозные силы.

Человек Просвещения - это прежде всего человек-гражданин государства, носитель юридических прав и обязанностей, главными чертами которого можно выделить разумность, предприимчивость, повышенный индивидуализм, личностная независимость, вера в науку, высокая продолжительность жизни и т.д. В связи с индустриализацией жизни изменилось и отношение к природе и со стороны человека - приоритетным стало стремление покорить природу. Это влекло за собой рост самосознания личности, осознание конечности личного существования, а следовательно, индивид капиталистической эпохи стал стремиться к тому, чтобы реализовать свои потребности на протяжении своей жизни. Человек торопиться не потому, что ему этого хочется, а потому, что он боится не успеть отстать от других. Он должен постоянно доказывать другим и самому себе свое право на уважение. Обостренное чувство необратимости времени изменило взгляд человека на проблему жизни и смерти. Осознание неизбежности смерти побуждает человека задумываться о смысле и цели жизненного бытия. Человек стремиться успеть все в этой единственной жизни. Таким образом, не только деятельность человека усложнилась, но и его внутренний мир обогатился, стал более разнообразным. В Новое время потребительский характер общества оказывал отчуждающее влияние на человека, что обезличивало его, заставляя осознавать ограниченность своих сил, острую неудовлетворенность собой и окружающим миром. Именно поэтому человек XIX- нач. XX вв. испытывает острый дефицит устойчивости, тепла и интимности. Недостаток интимного общения, одиночество рождает чувство внутренней пустоты и бессмысленности жизни. Повседневные заботы о хлебе насущном мешают развитию более высоких духовных потребностей людей. В обществе развивается процесс постепенного нивелирования личности. Человек чувствует себя заменимым, ненужным и одиноким среди людей. Сведение “я” к материальному “мое” становится необходимым условием самоутверждения человека капитализма, что в свою очередь означает “овеществление” человека, обеднение его жизнедеятельности, осознание этого факта делает его психологически несчастным. Одновременно с этими негативными явлениями человек стал понимать свои широкие возможности для утверждения себя как высокоразвитой личности. В условиях постоянной конкуренции, стремления достичь высокого социального статуса в обществе для человека важное значение стал играть такой социальный институт как образование.

В целом человека т.н. капиталистической эпохи отличает противоречивость, переменчивость, непостоянство, что обусловлено временем, в котором он жил.

Человеческая деятельность в XX веке приобрела более глобальный характер. Человек в нашем столетии стал обладателем множества научных открытий и технических средств, использование которых явилось причиной экологических проблем. Увеличение радиоактивного фона, загрязнения среды и другие факторы создают угрозу для жизни человека. Поборов одни болезни и пороки, человек XX века узнал новые, рожденные условиями современного цивилизованного общества. Современный человек живет в эпоху, когда идет переоценка человеческой меры разумности, человек должен быть ответственным перед природой и грядущими поколениями. Новые научные открытия поставили под угрозу саму идею уникальности и неповторимости человеческой личности. Процесс постепенной деградации личности в конце XX века усиливается. В этом существенную роль играет утверждение в мире материалистического мировоззрения.

В результате происходящих в мире социальных и других перемен, в целом, и в российском обществе, в частности, внимание к человеку остается минимальным. Современное общество ориентировано не на личность, а на массы. Начинает преобладать такой тип человека, для которого характерна ориентация на других людей, отсутствие устойчивых жизненных целей и идеалов, стремление адаптировать свое поведение на то, чтобы не выделяться, быть похожим на всех остальных. Общими чертами такого человека можно назвать некритическое принятие и следование господствующим стандартам, стереотипам массового сознания, отсутствие индивидуальности, манипулируемость, консерватизм и др. Выделяют несколько типов человека конформистского характера, присущих для современной потребительской цивилизации: “массовый человек”, “человек организации”, “авторитарная личность”, “автоматически конформная личность” - некоторые из исследовавшихся психологических типов в большей или в меньшей степени близки к типу “одномерного человека”. Распространение массового, одномерного человека или “человека толпы” в обществе прежде всего обусловлено феноменом отчуждения личности. Решающую роль в усилении данного процесса играет такое явление современности как массовая культура. “Массовая культура, ориентированная, в первую очередь, на размывание, стирание, устранение в человеке личностного начала, способствует отчуждению и самоотчуждению личности”. В современном мире господствует такой тип человека, характерными чертами которого являются отчужденность, некритическое отношение к существующей действительности, отсутствие индивидуальности, конформизм, стремление к удовлетворению материальных потребностей, маргинальность, шаблонное мышление, духовная деградация и т.д.

Таким образом:

– каждая историческая эпоха вырабатывает определенный образ человека, его черты и качества как личности, поэтому изучение конкретного человека необходимо основывать прежде всего, исходя из представления о том, что человек есть продукт эпохи, культуры, общества;

– для человеческого существа первобытной эпохи характерны - зависимость и растворенность в природе, тяжелейшие условия жизни, отсутствие личной свободы, представлений о будущем, о морали в современном понимании слова; постоянная угроза жизни, низкая ее продолжительность и др.;

– для античной личности свойственны такие черты как растворенность в полисе, общине, появление гражданства, зависимость от природы, от принадлежности к определенному классу, синкретическое сознание, высокая степень суеверия; важную роль играет человек-гражданин полиса, а в Риме - человек-воин, т.д.;

– для средневекового человека специфическими качествами могут быть названы такие как строгая регламентация жизни, сословная принадлежность, высокая религиозность, отсутствие ощущения одиночества, ненужности, которые так присущи индивиду Нового времени;

- для человека Нового времени характерны осознание юридического равноправия, отмена кастовых регламентаций жизни, личностная независимость, повышенный индивидуализм, рациональное восприятие мира, овеществление человека, высокая продолжительность жизни и т.д.;

– для современного человека, в целом, характерны многие черты предыдущих эпох, только они ярче выражены, но можно указать и еще на следующие качества: высокое качество жизни, наличие открытого общества, всесторонность и свобода развития человека, обеспеченность всех прав и свобод личности ( в большинстве стран), но одновременно сейчас человеку присущи потерянность, страх перед экологической и др. угрозой его существования. Негативным фактором современной цивилизации является приоритет материальных ценностей над духовными во всех сферах жизнедеятельности индивида. В итоге потребительская ориентация, гонка за материальными благами лишает человека социально-критического измерения, способствует отчуждению личности, развитию процесса деиндивидуализации и превращения человека в человека одномерного, массового, “человека толпы”.

95. специфика философского подхода к изучению человека
изучение человека является стержнем философии, всех ее составных частей: онтологии,
гносеологии, антропологии, аксиологии и др., поскольку специфика философского знания – в его
антропоориентированности.
чтобы начать познавать окружающий мир (гносеология), строить его онтологическую картину
(онтология), оценивать его (аксиология), человек прежде всего должен осознать свою собственную
отделенность от окружающей действительности, познать себя. вопрос «что есть человек?» ставится
не только в философии. конкретные науки, непосредственно связанные с изучением человека
(биология, психология, анатомия, медицина и т.д.), также занимаются решением этого вопроса.
каждая из них согласно своей задаче изучает отдельные стороны человека. философия же подходит
к исследованию его как целостного феномена.
83
специфика философского знания заключается в том, что оно не только раскрывает вопрос о
целостности человека, но прежде всего ориентирует на тот способ исследования, который направлен
на познание его сущности. философия интересуется не столько отличием человека от других
бытийных сущностей (например от животного мира), сколько тем, что он есть сам по себе. настрой
на сущность философского знания заставляет представить человека в его предельных основаниях и
причинах (по аристотелю), в идее (по платону), в его «сущностных силах» (по марксу) и т.п.
философское знание всегда связано не с конкретными событиями, не с эмпирией бытия, а с его
обобщением, с идеей, с бытием сущего. следовательно, человек в философии предстает не как
конкретный субъект (в познании как объект), а как абстрактная идея человека в его общих и
существенных качествах.
исследование в области философии, не связанное с эмпирией бытия, всегда носит рефлексивный
характер. философия – это рефлексия над окружающим миром, объектом, явлением, рефлексия как
рассуждение, стремящееся к собственному построению онтологической картины, существующей
как идеализированная возможность. в философской рефлексии не требуется формулирование закона
(как в науке), здесь необходимо объяснение хода человеческой мысли, которая именно в мысли
улавливает суть объекта, по поводу которого и осуществляется размышление. рефлексия же по поводу
человека по сути саморефлексия.
философия представляет человека только в его всесторонних взаимоотношениях с миром природы
и общества. связи осуществляются по различным направлениям: труд, материальное производство,
политика, искусство и т.д. через деятельность он входит в мир, наделяет его своей субъективностью,
одушевляет и одухотворяет. в диалоге с миром окружение также влияет на человека, формируя и
обусловливая его содержание и сущность. философское понимание (в отличие от научного) устраняет
резкую грань между миром и человеком, создавая картину мира в человеке и человека в мире, мир
мыслится как открытый. иначе говоря, с изменением мира меняется и человек, и наоборот. человек –
незавершенное творение, всегда находящееся в развитии, но ограниченное во времени и пространстве.
извечное и постоянное стремление человека к завершенному совершенству через отражение и
изменение мира делает его творческим существом. в этом его деятельностная сущность.
понятие «человек» означает несколько аспектов:
• человек – это специфически человеческий способ бытия, отличный от животного способа
жизнедеятельности;
• человек – это реальный индивид, существующий в определенной культуре и цивилизации;
• человек – это некий идеальный образец, эталон человеческого существования и развития.
прикладывание этого эталона к реальным фактам жизни людей позволяет оценивать их как
человеческие или не человеческие;
• человек – это абстрактный субъект, персонификация абстрактной схемы человеческой
деятельности. человек как человек, человек как таковой – эти выражения означают, что
человек берется в абстракции от реальных социокультурных условий.
многообразие смыслов понятия «человек» вытекает из самой его многогранности и значимости
в культуре. человек – это и биологическое, и духовное, и социальное существо. абсолютизировать
какую-то из этих сторон в определении человека не имеет смысла, поскольку он является целостной
системой, качественное своеобразие которой определяется взаимодействием всех этих составляющих.
как родовое понятие человек – это биосоциальное существо, сущность которого заключается в
его деятельностном отношении к миру, что подчеркивает его надбиологический характер.
деятельностное отношение к миру всегда протекает через взаимообусловленность основных
сторон человека. в цепочке мотиваций деятельности в качестве исходного импульса выступает
потребность, а труд – как способ создания средств удовлетворения потребностей и как предпосылка
возникновения новых потребностей. потребности можно подразделить на три основные группы:
витальные (биологические), социальные и духовные. причем витальные потребности у человека в
отличие от животных приобретают социальную окраску, «очеловечиваются».
потребность находит свое выражение в интересе. интерес – это социальный феномен, он присущ
только человеку. содержание интереса определяется: 1) характером и направленностью потребностей;
2) тем, в какой степени социальные условия жизни обеспечивают или не обеспечивают
удовлетворение потребностей.
если потребность ориентирует человека на объект ее удовлетворения, то интерес – на те условия,
которые обеспечивают возможность найти объект удовлетворения потребности и определяют способ
84
удовлетворения потребностей. под воздействием интереса человек относится к действительности
как субъект, так как действительность влияет на возможности удовлетворения его потребностей и
вынуждает к определенному характеру и виду деятельности. поэтому отражение действительности
в сознании людей осуществляется не зеркально, а через призму его интересов как осознание своего
к ним отношения.
осознание людьми отношения к социокультурным условиям через призму интересов выражается
в целях, которые становятся идеальными побудительными импульсами активной деятельности
человека. таким образом целеполагание и реализация целей приобретает относительную самостоятельность.
отсюда следует, что деятельностное отношение человека к миру протекает как
целеполагание, воспроизводство новых целей является особой социальной потребностью.

94. Чтобы устанавливать истинность знаний, необходимо иметь критерий истины – способ ее проверки и обоснования.

Критерий истины не может быть найден внутри самого знания (его логическая непротиворечивость, красота). Хотя и существуют приемы и методы, с помощью которых можно отличить путем анализа внутренней структуры знания истину от заблуждения, но эти критерии имеют лишь вспомогательное значение и недостаточны для оценки объективной истины. Так как истинность знания означает непротиворечивость знания действительности, то для установления истинности необходимо сопоставить, сравнить знание с этой действительностью, оригиналом. Такое сравнение возможно на основе взаимодействия человека с познаваемой действительностью, то есть практической деятельностью.

Значит, критерии истины – не в самих знаниях, а вне их, в применении знаний на практике. Подтверждается практикой – верно, опровергается ею – ложно. До практической проверки любые, самые безупречные в логическом отношении научные теории могут рассматриваться лишь как более или менее вероятные гипотезы.

Практика как критерий истины имеет противоречивый характер:

1. Существующей в данный момент практики всегда недостаточно для полной и окончательной проверки имеющихся знаний: на любом этапе человеческой истории практика остается ограниченной по своим возможностям:

а) существуют истины, непосредственная практическая проверка которых принципиально неосуществима, ее приходится заменять опосредованной, косвенной проверкой (параллельные прямые);

б) в науке всегда имеются гипотезы, которые на основе сегодняшней практики не могут быть ни подтверждены, ни опровергнуты (биогенез, внеземные цивилизации);

в) итоги практической проверки знания обладают некоторой "неопределенностью": практика никогда не может дать полное и окончательное подтверждение или опровержение знаний. Ведь практика не стоит на месте, она постоянно развивается, изменяется, и то, что сегодня она подтверждает, может быть опровергнуто практикой завтрашнего дня, будущего.

2. Однако, с другой стороны, критерия практики все же вполне достаточно для установления содержащейся в человеческих знаниях объективной истины. Отмеченные выше обстоятельства ограниченности практики не лишают ее способности выполнять функции критерия истины:

а) так или иначе – непосредственно или опосредованно – в конечном счете именно практикой проверяется вся сумма человеческих знаний. Таким образом, практика – всеобщий и универсальный критерий истины;

б) с развитием практики базис человеческого познания все более расширяется, открываются пути проверки гипотез, которые не поддавались ранее такой проверке;

в) если практика на определенном уровне своего развития уже подтвердила какие-то представления, то они в известных пределах (для данного уровня практики) содержат в себе объективную истину. И даже если эти представления на основе будущего развития практики будут пересмотрены, содержащееся в них зерно истины все равно сохранится.

Никаким другим критерием истины, более фундаментальным и надежным, чем практика, человечество не располагает. Только на основе практики возможно установить объективную истинность человеческих знаний и только практика в своем развитии обеспечивает это установление. Критерий практики содержит в себе как абсолютный, так и относительный моменты, определяя тем самым абсолютный и относительный характер всех наших знаний.

92.93. Понятие истины. Классическая и неклассическая концепция истины

  •  Проблема истины - центральная в гносеологии. Интерпретация этой темы требует ответа на два вопроса:
    •  о средствах и путях достижения истины, т.е. о познавательных способностях человека;
    •  о формах существования истины.

В истории философии стоит различать два принципиальных подхода к истине: онтологический и гносеологический. Наиболее древний из них - онтологический В рамках этого подхода истина рассматривается как особого рода бытие. Пример онтологического отношения к истине - философская концепция Платона. Платон понимал истину как одну из идей, существующих автономно от человека в особом царстве мысли. Истина, как и другие эйдосы, обладает собственным онтологическим статусом и не нуждается в человеке для своего проявления.
          Другой пример
онтологизма - теологическое представление о Боге как единственной истине. В современной философии к онтологизму тяготеет феноменологическая концепция Э. Гуссерля
          Суть
онтологизма, независимо от различных вариаций внутри этой парадигмы, остается одной и той же: истина это независящая от субъекта реальность, либо одна из составляющих бытия, либо бытие в своей полноте
          
Онтологизму противостоит гносеологическое понимание истины как особого свойства знания. В рамках этой концепции истина это характеристика знания, не существующая в отрыве от него, а значит и от познающего субъекта, этим знанием обладающего. Именно гносеологическая парадигма получила наибольшее распространение в философии.
          Общепризнанной в рамках
гносеологизма является классическая концепция, в которой истина понимается как соответствие знаний действительности. Классическое представление об истине разделяют и материалисты, и идеалисты. Различие в материалистической и идеалистической трактовках проходит по вопросу о том, что такое действительность. Если бытие понимается как материя, то реализуется материалистический вариант классической концепции истины, если бытие понимается как сознание, дух, то - идеалистический. Классического понимания истины придерживались Дж. Локк, Б. Спиноза, философы - просветители, Г. Гегель и диалектические материалисты
          В классической концепции истине приписывается ряд характеристик.
Объективность истины предполагает независимость содержания истинного знания от познающего субъекта. Если по содержанию истина объективна, то по форме она всегда субъективна. Истинное знание существует только через человека и выражается в субъективной, индивидуальной форме. Субъективность истины связана с пониманием ее как свойства знания, а не самого бытия, существующего вне субъекта.
          
Абсолютность истины понимается как ее полнота, безусловность и окончательность. Абсолютно истинным считается такое знание, которое сохраняет свое содержание в любую историческую эпоху. Это идеал знания В качестве такого идеала абсолютная истина существует как нормативный, регулятивный принцип познавательной деятельности, но не как реальное содержание знания.
          В реальном познании истина существует в относительной форме.
Относительность истины означает ее неполноту, незавершенность, условность. В истине есть такие компоненты, которые в процессе развития знания устраняются или ограничиваются определенной сферой своего применения
          Единство относительности и абсолютности, объективности и субъективности в знании определяет еще одно свойство истины -
динамичность. Истина динамична, поскольку абсолютное в ней существует через относительное, а объективное через субъективное. Поэтому следующее свойство истины - процессуальность. Истина существует в движении - не как окончательный результат познания, а как сам процесс познания, последовательное преемственное движение познания от менее совершенных форм к более совершенным.
          
Конкретность истины означает, что не существует неизменной для всех ситуаций истины, истинное знание спроецировано на те обстоятельства, в которых оно получено, на условия места и времени. Конкретность истины связана с ее относительностью.
          В рамках гносеологической парадигмы помимо классической концепции истины, существует и ряд других. Так, например,
конвенциональная концепция истины, получившая широкое распространение в современной философии, трактует истину как соглашение между членами научного сообщества В прагматической концепции истина понимается как полезность знания, истинным признается такое знание, которое ведет к успеху Когерентная концепция рассматривает истину как согласованность знания, которая устанавливается на разных уровнях: внутри теории, между различными теориями в рамках одной научной дисциплины, между различными дисциплинами, между наукой в целом и другими элементами духовной культуры. Истинным в рамках когерентной концепции признается такое знание, которое вписывается в уже существующую систему общепринятого знания
          Неклассические концепции истины получили широкое распространение в современной философии, которая столкнулась с рядом проблем, связанных с классическими представлениями о разуме, науке и человеке. Неклассические концепции указывают на такие свойства истины, о которых умалчивает классическая теория: простота, красота, непротиворечивость, прагматичность, системность, эвристичность.

  •  Тема разграничения истины и знания чрезвычайно важна для гносеологии. Понятия "знание" часто неправомерно отождествляется с понятием "истинное знание". Следствием подобного отождествления являются такие определения знания:
    •  знание - результат познания, характеризующийся сознанием истины;
    •  знание - истинный познавательный образ и др 

Конечно, всякая истина есть знание, но не всякое знание есть истина. Знание может существовать и в форме заблуждения. Категория "знание" характеризует принадлежность определенной информации человеку и частичную осознанность этой информации. Знание в форме заблуждения это информация о том, чего нет в действительности, но что человек мыслит или представляет как действительное. Понятно, что знание в форме заблуждения не имеет отношения к истине, противостоит ей, но при этом остается знанием.
          
Отождествление истинного знания и научного знания также неправомерно]. Наука, ориентируясь на получение объективного истинного знания, включает в себя массу неистинного. Неистинным или недоказанным является гипотетическое научное знание, недоказанные теоремы, парадоксы и т.п. Однако такого рода знание, несмотря на свою возможную неистинность, не может быть исключено из науки. Как раз за счет гипотетического, парадоксального знания, требующего дополнительной проверки и уточнения, происходит развитие науки Стоит добавить, что истина может существовать не только в форме научного знания, но и во вненаучной форме: в обыденном знании, религии, искусстве, философии.

 

АБСОЛЮТНАЯ И ОТНОСИТЕЛЬНАЯ ИСТИНА

- категории диалектического материализма, характеризующие процесс развития познания и раскрывающие соотношение между: 1) тем, что уже познано, и тем, что будет познано в дальнейшем процессе развития науки; 2) тем, что в составе нашего знания может быть изменено, уточнено, опровергнуто в ходе дальнейшего развития науки, и тем, что останется неопровержимым. Учение об А. и о. и. дает ответ на вопрос: “...могут ли человеческие представления, выражающие объективную истину, выражать ее сразу, целиком, безусловно, абсолютно или же только приблизительно, относительно?” (Ленин В. И. Т. 18. С. 123). В связи с этим А, и. понимается как полное, исчерпывающее знание о действительности (1) и как тот элемент знаний, к-рый не может быть опровергнут в будущем (2). Наши знания на каждой ступени развития обусловлены достигнутым уровнем науки, техники, производства. По мере дальнейшего развития познания и практики человеческие представления о природе углубляются, уточняются, совершенствуются. Поэтому научные истины являются относительными в том смысле, что они не дают полного, исчерпывающего знания об изучаемой области предметов и содержат такие элементы, к-рые в процессе развития познания будут изменяться, уточняться, углубляться, заменяться новыми. Вместе с тем каждая О. и. означает шаг вперед в познании А. и., содержит, если она научна, элементы, крупицы А. и. Непереходимой грани между А. и о. и. нет. Из суммы О. и. складывается А. и. История науки и общественной практики подтверждает этот диалектический характер развития познания. В процессе развития наука все глубже и полнее раскрывает свойства предметов и отношения между ними, приближаясь к познанию А. и., что подтверждается успешным применением теории на практике (в общественной жизни, в производстве и т п ) С др стороны, ранее созданные теории постоянно уточняются, развиваются; одни гипотезы опровергаются (напр., гипотеза о существовании эфира), др. подтверждаются и становятся доказанными истинами (напр. , гипотеза о существовании атомов), одни понятия устраняются из науки (напр. , “теплород” и “флогистон”), др. уточняются, обобщаются (ср. понятия об одновременности, инерции в классической механике и в теории относительности) Учение об А и о и преодолевает односторонность метафизических концепций, объявляющих каждую истину вечной, неизменной (“абсолютной”), и концепций релятивизма, утверждающих, что всякая истина лишь относительна (релятивна), что развитие науки свидетельствует лишь о смене следующих друг за другом заблуждений и что поэтому нет и не может быть А и. В действительности же, по выражению Ленина, исторична “всякая идеология, но безусловно то, что всякой научной идеологии (в отличие, например, от религиозной) соответствует объективная истина,  абсолютная природа” (Т. 18. С 138).

91. ЭТОС НАУКИ - - понятие философии и социологии науки, обозначающее совокупность моральных императивов, принятых в научном сообществе и определяющих поведение ученого. Наиболее известна концепция "нормативного Э.н.", разработанная в 40-е годы Мертоном. Этос новоевропейской науки, с его точки зрения, обусловлен воздействием трех основных факторов: он соответствует главной цели научной деятельности - систематическому расширению сферы достоверного знания; исторически Э.н. восходит к комплексу ценностей пуританства XVII в., которое придавало особое значение таким императивам, как полезность, рациональность, индивидуализм, антитрадиционализм и земной аскетизм (здесь Мертон опирался на концепцию Вебера); он представляет собой реализацию основных стандартов демократического, цивилизованного поведения. В результате в морали ученых сходятся познавательные и социальные компоненты, а нормам Э.н. следуют не только из-за их процедурной эффективности, но и в силу того, что они считаются справедливыми и благотворными. Основу Э.н., по Мертону, составляют четыре императива: универсализм, всеобщность, незаинтересованность и организованный скептицизм. Под универсализмом, как важнейшей из норм, понимается то, что ученые в своем исследовании и в оценке исследований своих коллег должны руководствоваться не своими личными симпатиями и антипатиями, но исключительно общими критериями и правилами обоснованности и доказательности знания, что позволяет науке преодолевать различие и противоборство существующих в ней групп, школ и интеллектуальных традиций. Всеобщность означает, что результаты научной деятельности рассматриваются как продукт социального сотрудничества и является общим достоянием научного сообщества, в котором доля индивидуальных творцов строго ограничена. Незаинтересованность - это готовность ученого согласиться с любыми хорошо обоснованными аргументами и фактами, даже если они противоречат его собственным убеждениям. Организованный скептицизм - установка на предельную самокритичность в оценке своих достижений и участие в рациональной критике имеющегося знания в целях его постоянного улучшения. Существенные отклонения от этих норм приводят к деградации научного сообщества, снижению качества производимого знания, появлению псевдонауки. К мертоновскому Э.н. предлагались добавочные нормы: оригинальность, эмоциональная нейтральность, независимость, интеллектуальная скромность и т.п. С другой стороны, при критическом обсуждении этой концепции и ее эмпирической проверке обнаружилось, что под воздействием ряда причин (приоритет в открытии, существующая система вознаграждений в современной науке, милитаризация науки и др.) поведение ученых может становиться "амбивалентным", т.е. ориентированным на компромисс между указанными нормами и противоположными им "контрнормами"; партикуляризмом, пристрастностью оценок, сокрытием результатов или отстаиванием права собственности на их использование, организованным догматизмом в защите принятой какой-либо группой ученых концепции. Однако в целом исследования показывают, что в нормальной научной среде подобные девиантные, отклоняющиеся от принятых норм действия происходят достаточно редко, и Э.н. является одной из самых стабильных характеристик научной деятельности. Новая этическая система может и должна строиться на этой комбинации идей, они определяют ее пределы. При помощи этих идей мы сможем преодолеть разобщенность, слиться в единое целое и построить жизнь человечества на прочном фундаменте. Однако это предполагает формирование новой системы мышления, основанного на всех духовных компонентах культуры. Наука часто обвиняется в тех "грехах", в которых повинна не столько она сама, сколько та система институтов, в рамках которых она функционирует и развивается. Критики науки правы в одном: в эпоху, когда со всей очевидностью обнаружилось, что развитие науки может приводить к отрицательным социальным последствиям, ориентация ученого на получение объективно истинного знания является безусловно необходимым стимулом его деятельности. Причем большую актуальность приобретает вопрос о социальной ответственности ученого за возможное использование его открытий. Это становится этической нормой научной деятельности. Современное научное и технологическое развитие по-новому ставит вопрос об этике науки. До недавнего времени многие были убеждены, что этика науки заключается в реализации основных моральных норм как условий достижения объективности знания: беспристрастности и добросовестности в теоретических исканиях, высокого профессионализма, чистоты проведения эксперимента. Считалось, что научные результаты, полученные при соблюдении этих условий, непременно принесут людям пользу. В настоящее время стало ясно, что следование только традиционным этическим нормам научной деятельности не всегда ведет к желаемой цели. Но это не означает, что они отходят на второй план. Нет, эти нормы по-прежнему доминируют в исследовательской деятельности. И дело не только в том, что их выполнение является необходимым условием сохранения и развития науки как особого вида социальной деятельности. А еще и в том, что только строгое соблюдение таких этических норм, как беспристрастность, непредвзятость, добросовестность и т. п., будет способствовать повышению эффективности научных исследований, проведенных в том числе и в хорошей морально-психологической атмосфере, складывающейся при этом.

90. Рассмотрим некоторые из этих признаков.
Системность. Знания должны носить системный характер на основе определенных теоретических положений и принципов. К числу важнейших задач системности относятся: 1) разработка средств представления исследуемых объектов как систем; 2) построение обобщенных моделей системы; 3) исследование структуры теорий систем и различных системных концепций и разработок. В системном исследовании анализируемый объект рассматривается как определенное множество элементов, взаимосвязь которых обусловливает целостное свойство этого множества.
Достоверность. Знания должны быть достоверными, проверенными на практике, проходящими проверку по определенным правилам, а потому убедительными.
Критичность. Возможность определить на основании критического рассмотрения рациональных моделей историко-куль-турологические и естественно-научные знания на основе сопоставления различных типов научных теорий. При этом наука всегда готова поставить под сомнение и пересмотреть свои, даже самые основополагающие результаты.
Общезначимость. Все истинные знания рано или поздно становятся общепризнанными всеми учеными и способствуют объединению всех людей. Следовательно, общезначимость является лишь одним из следствий истинности знания, а не критерием истины
Преемственность. Объективная необходимая связь между новыми и "старыми" знаниями в процессе изучения окружающего мира, при этом новые знания дополняют и обогащают "старые". Правильное понимание процессов преемственности имеет особое значение для анализа закономерностей развития природы, общества, прогресса науки, техники, искусства, для борьбы как с некритическим отношением к достижениям прошлого, так и с нигилистским отрицанием его.
Прогнозированность. Знания должны содержать в себе возможность предвидения грядущих событий в определенной области действительности. В социальной сфере прогнозирование
19

составляет одну из научных основ социального управления (це-леполагания, предвидения, программирования управленческих решений).
Детерминированность. Факты эмпирического характера должны быть не только описаны, но и причинно-объяснены и обусловлены, т. е. раскрыты причины изучаемых объектов действительности. В действительности же принцип детерминизма как утверждение о существовании объективных закономерностей представляет собой только предпосылку научного предвидения (но не тождественен ему). Принцип детерминизма формулировался не только как утверждение о возможности предвидения, но и как общий принцип, обосновывающий практическую и познавательную деятельность, раскрывающий объективный характер последней.
Фрагментарность. Наука изучает мир не в целом, а через различные фрагменты реальности, и сама делится на отдельные дисциплины.
Чувственность. Научные результаты требуют эмпирической проверки с использованием ощущения, восприятия, представления и воображения.
Незавершенность. Хотя научное знание безгранично растет, оно все-таки не может достичь абсолютной истины.
Рациональность. Наука получает знания на основе рациональных процедур и законов логики.
Внеморальность. Научные истины нейтральны и общече-ловечны в морально-этическом плане.
Обезличенность. Ни индивидуальные особенности ученого, ни его национальность или место проживания никак не представлены в конечных результатах научного познания.
Универсальность. Наука сообщает знания, истинные для всего окружающего мира.
Специфика научного исследования определяется тем, что для науки характерны свои особые методы и структура исследований, язык, аппаратура.

89. Отличия научного познания ярче всего выясняются при его сравнении с обыденным сознанием — неспецифическим восприятием реальности. Эти два уровня человеческого сознания различаются не только по времени своего возникновения, но и по самому содержанию. Это видно в обоих основных ракурсах рассмотрения познания — как знания и как деятельности по получению знания.
Производство знаний на уровне повседневного, житейского опыта не отделено от практической деятельности человека. Знания при этом получаются попутно с физическим преобразованием объекта. Поэтому обыденное познание не требует профессиональной специальной подготовки, отличной от основной профессии человека. Столяр изучает свойства древесных пород, обрабатывая их; охотник повадки зверей, выслеживая их и т. п. Объектами познания при этом служат орудия и предметы труда. Знания фиксируются, как правило, с помощью естественного языка, часто с примесью профессионального, сословного жаргона арго. Значительная часть прикладного знания даже не вербализируется, а оседает в виде ремесленного навыка, бытовой традиции поступать так, а не иначе. Передается такое неявное, личностное знание путём подражания ученика мастеру. Можно сказать, что заключается это знание не в головах, а в руках, пальцах и прочей людской телесности.
Хотя такого рода стихийно-эмпирическое познание не отделено от трудовой деятельности, оно не сводится к труду целиком, но составляет его предпосылку и составную часть. Будучи только взаимосвязанными, обыденное познание и труд, однако, не тождественны. У них различные цели и результаты. Любое знание только отражает, духовно осваивает объект, а труд его материально преобразует.
Научное познание обычно не имеет дело непосредственно с самими матери- альными объектами, как обыденное. Современная наука в целях все более глу- бокого и многостороннего отражения действительности все шире прибегает к различного рода идеализациям чувственно-конкретных объектов, их свойств и отношений. Так, формулировка любого закона науки связана с целой серией допущений, предложений, которые не только соответствуют, но часто прямо противоречат непосредственному созерцанию подчиненных этому закону явле- ний. Упомянутый ранее Евклид при создании своей геометрии допускал, что отрезок, какой бы он ни был величины, можно разделить пополам. Классиче- ская математика основана на предположении, что можно пересчитать весь на- туральный ряд чисел. Однако опытным путем ни то, ни другое недостижимо.
Идеализация в науке состоит также в построении многочисленных абст- рактных объектов. Таковы "точка", "прямая линия", "окружность" и т. п. в гео- метрии, "абсолютно твердое тело" и др. в физике. С помощью такого рода иде- альных конструкторов исследуемое явление берется в "чистом виде", в отвлече-

нии от каких-то реальных, но существенных в данной познавательной ситуации сторон объекта. Это позволяет выявить не менее реальные, но более сущест- венные, закономерные свойства объектов, нежели те, которые способен постичь здравый смысл.
Абстрактность современного научного знания выражается и в его преобла- дающей ненаглядности. Ученые сейчас все чаще сталкиваются с принципиаль- но ненаблюдаемыми объектами типа элементарных частиц в физике или гена в биологии.
Далее. Научное познание, в отличие от обыденного, представляет собой от- носительно самостоятельную форму общественной деятельности, отличную от непосредственного материального производства. Духовное производство науч- ного знания составляет привилегию особой профессии ученого исследователя. Занятия наукой составляют основной смысл их жизни, требуют многолетней специальной подготовки.
Средства научного познания (приборы, звуковые системы, источники зна- ния и т.д.), даже экспериментальные, отличаются по своему функциональному назначению от орудий труда. Хотя по технической оснащенности современные лаборатории нередко превосходят иные заводы. В частности, многозначность естественного языка в редких случаях удовлетворяет ученых. "Беседу" с объек- тами исследования и друг с другом ученые ведут на различных искусственных языках со строго фиксируемым значением и смыслом употребляемых знаков. Таковы математические, химические и проч. знаки и формулы, коды ЭВМ, ла- тинская терминология медицины и юриспруденции, специальные термины дру- гих наук.
В отличие от обыденного, научное познание способно (и очень часто) суще- ственно опережать практику, нередко на целые столетия. Хотя всякая наука служит прямо или косвенно практическим целям, её нельзя свести только к
«злобе дня», утилитарной сиюминутной отдаче. Скажем, большинство физиче- ских явлений оптические, электрические, радиоактивные и др. изучались науч- но задолго до их практического использования в технике, на производстве. Обыденное познание плетется в хвосте практики, а наука прокладывает для практики новые пути. Сознавая постоянно растущую практическую значимость науки как производительной силы, не следует близоруко путать фундаменталь- ные и прикладные научные исследования срок, отделяющий открытие от его практического применения, для разных областей науки меняется в широких пределах. Науке приходится иметь дело с такими сферами бытия, которые практике нередко еще только предстоит освоить.
Правда, часто наука только объясняет и усовершенствует уже открытые и используемые стихийно-эмпирическим путем, на практике, закономерности. Люди разводили породистых животных задолго до Дарвина и Менделя; ориен- тировались по ночному небу и составляли календари гораздо раньше открытий Коперника и Кеплера.
Однако результаты обыденного и научного познания трудно сравнимы. Обыденное знание в большей или меньшей степени всегда проникнуто заблуж-

дением, например, национально-расовыми предрассудками, религиозно- магическими догмами и т.д. Повседневный опыт зиждется на голом авторитете общественного мнения, мнимой очевидности. Научное же знание в своём идеа- ле рационально, доказывается логически, подтверждается не ограниченным опытом индивида, общины, поколения, но более широким экспериментальным путем. На практике научного исследования, разумеется, оно в свою очередь ис- пытывает на себе «бремя страстей человеческих», как выразился писатель. Уче- ный — живой человек и ему то и дело приходится преодолевать в себе зависть, злобу, страх, т.п. малопочтенные свойства характера, причём именно по внут- ринаучным вопросам. Таким, как оценка работы коллег, отношения с начальст- вом и подчиненными, учителями и учениками, представителями финансовой и политической власти. Далеко не всегда ученые побеждают свои душевные сла- бости, гораздо чаще они им поддаются.
Здравый смысл фрагментарен и противоречив. На всякую максиму житей- ской мудрости найдется противоположная сентенция. Наука систематизирована и избегает формально-логических противоречий. Повседневный опыт чаще все- го «улавливает лишь обманчивую видимость вещей», по словам К. Маркса. Наука стремится постичь их скрытую сущность.
Научное знание постоянно развивается, интенсивно или интенсивно. В нау- ке нет последнего слова, говорил академик Л.Д. Ландау, а есть всегда предпо- следнее. Обыденное знание обновляется гораздо в меньшей степени по сравне- нию с научным. Наука непрестанно продвигается вперед, перечеркивая самое себя. Происхождение же большинства пословиц и поговорок, живущих в языке нашего народа до сих пор, теряется в глубине веков.
Наука фактически интернациональна. Истина, говорил математик и фило- соф Блез Паскаль, не измеряется меридианом: «То, что истинно по ту сторону Пиренеев, не должно быть ложно по эту сторону». Национальной науки нет, заметил А. П. Чехов, как нет национальной таблицы умножения. Вместе с тем, можно говорить о национальных школах в той или иной отрасли научных ис- следований и даже о национальных стилях решения одних и тех же физических, химических. биологических и т.д. проблем. Обыденное сознание в гораздо большей степени связано с национальным складом культуры и характера, с осо- бенностями психологии отдельных социальных слоёв.
Обыденное познание, в общем, ограничивается жизненным опытом отдель- ного человека, его ближайшего социального окружения. Даже массовые струк- туры житейского опыта ходячие мнения, господствующие нравы, прописные истины хотя и разделяются целыми социальными группами, народами, но обычно трактуются весьма индивидуально, им следуют от случая к случаю.
Научное познание носит общественный, а не индивидуальный характер. Оно всегда коллективно. Трудно найти великое открытие или изобретение, сделан- ное одним человеком. Так, закон сохранения и превращения энергии был уста- новлен при участии физиков Джоуля (Англия) и Ленца (Россия), инженера Кольдинга (Дания), провизора Майера и военного врача по образованию Гельм- гольца (Германия), а также других ученых из разных стран.

Не случайно знаменитые Нобелевские премии по физике, химии, медицине все чаще присуждают не одному, а двум-трем ученым сразу. Так, в 1945 г. Но- белевскими лауреатами стали первооткрыватель пенициллина А. Флеминг и его коллеги Г. Флори и Э. Чейн, которые разработали технологию промышленного получения этого антибиотика.
Конечно, для научного труда далеко не всегда (хотя и все чаще) обязательно прямое объединение усилий ученых в единый исследовательский коллектив. Однако любой ученый волей-неволей входит в определенное, исторически сло- жившееся научное сообщество и, как правило, руководствуется принятыми в данном обществе стилем мышления, признанными эталонами решения научных проблем, обменом информацией, критикой работы своих коллег.
Итак, среди отличительных черт научного познания первыми идут:
· объективность,
· концептуальность,
· методичность,
· универсализм,
· обоснованность,
· проверяемость,
· динамизм,
· системность информации, принимаемой учеными за истину. Перечисленные различия обыденного и научного познания все же не яв-
ляются абсолютными. Эти различия не исключают моментов тождества и взаи- мосвязи науки и здравого смысла. Этот последний не является чем-то перехо- дящим, отмирающим. Современная наука наступает на обыденное познание, но никогда не вытеснит его полностью. Обыденное познание выступает необходи- мым условием познания научного.
Наука, идеология, политика. Автономия науки в демократических услови- ях; ее профанация в условиях тоталитаризма и авторитаризма.

Структура научного знания.

В структуре научного знания выделяют три уровня: эмпирический, теоретический и метатеоретический. Под уровнем научного знания понимают качественно различные по предмету, методам и функциям (?) виды научного знания, объединенные в единую систему в рамках одной научной дисциплины.

Эмпирическое знание – это совокупность высказываний об эмпирических или абстрактных объектах, получаемая путем мыслительной (рассудочной) обработки результатов наблюдений и экспериментов и фиксируемая с помощью определенных языковых средств (единичные предложения наблюдения, графики, естественные классификации). Стоит обратить внимание на то, что предметом эмпирического знания являются не реально существующие объекты и не их «чувственная» (?) интерпретация, а абстрактные объекты. Абстрактный объект – это результат абстрагирования чувственного объекта. Объект, получаемый в результате процедуры абстрагирования, содержит лишь часть чувственных данных, но дополнен другой информацией никак не вытекающих из чувственных данных (точка, треугольник). Любые чувственные данные становятся научными только после их мыслительной обработки и представления их в виде совокупности терминов и предложений эмпирического языка определенной науки  Эмпирическое знание не чувственно, а рассудочно, т.е. рационально.

Главным качественным отличием теоретического знания от эмпирического является объект. В качестве объекта теоретического знания выступают идеальные объекты. Идеальные объекты могут конструироваться как на основе эмпирических объектов с помощью идеализации (т.е. абсолютизации свойств эмпирических объектов), так и вводится по определению (математика). Идеальные объекты принципиально не наблюдаемы. Таким образом, при переходе от эмпирического знания (наблюдаемый мир) к теоретическому (мир рационального мышления) происходит качественный скачок, именно по этому эти уровни знания не сводимы друг к другу. Однако они взаимосвязаны. Эта связь осуществляется с помощью специальных «инструментов» -  интерпритационных предложений, в которых устанавливается тождество значений соответствующих терминов теоретического и эмпирического языков. Самостоятельную роль интерпретационных предложений наглядно демонстрирует опытная проверка теорий. Для установления взаимосвязи теории и опытом сначала теория переводтся на язык импирики т.е. получится ее эмпирическая интерпритации. Далее из системы «теория + ее эмпирическая интерпритация» делается некий эмпирический вывод. Соответствие данных проверочного эксперимента этому выводу или не соответствие как раз и свидетельствует об истинности или ошибочности НО НЕ ТЕОРИИ, а системы системы «теория + ее эмпирическая интерпритация». Напомним, что одной теории соответствует множество интерпритаций.  Таким образом, проблема истинности теории не может быть решена только лишь ее экспериментальной проверкой. Решение этой проблемы требует привлечения дополнительных средств, в частности метатеоретических предпосылок и оснований научного знания.

Третий, метатеоретический уровень научного знания состоит из общенаучного знания и философских оснований науки. Общенаучное знание включает в себя, во-первых, частнонаучную и общенаучную картину мира, во-вторых, частнонаучные и общенаучные      гносеологические, методологические, логические и аксиологические принципы (?). Частнонаучная картина – это совокупность, господствующих в какой либо науке, представлений о мире. Ее основу составляют онтологические принципы парадигмальной для данной науки теории. Частнонаучная картина мира есть конкретизация определенной философской онтологии. Общенаучная картина мира чаще всего является господствующей в данное время в мире частнонаучной картиной мира. Философские основания науки осуществляют связь между философией и наукой, так же как это делают интерпритационные предложения в отношении теоретического и эмпирического уровней.

Каждый уровень обладает относительной самостоятельностью, не является обобщением или следствием другого, но при этом между всеми уровнями научного знания существует органическая взаимосвязь в процессе функционирования научного знания как целого. Взаимосвязь различных уровней научного знания осуществляется путем интерпретации терминов одного уровня в терминах другого. Именно единство и взаимосвязь всех уровней обеспечивает отдельной научной дисциплине относительную самостоятельность, устойчивость и способность развиваться на своей собственной основе.

88. Зна́ние — форма существования и систематизации результатов познавательной деятельности человека. Знание помогает людям рационально организовывать свою деятельность и решать различные проблемы, возникающие в её процессе.

Зна́ние в широком смысле — субъективный образ реальности, в форме понятий и представлений. 

Зна́ние в узком смысле — обладание проверенной информацией (ответами на вопросы), позволяющей решать поставленную задачу.

Зна́ние (предмета) — уверенное понимание предмета, умение обращаться с ним, разбираться в нём, а также использовать для достижения намеченных целей.

Зна́ние — в теории искусственного интеллекта и экспертных систем — совокупность информации и правил вывода (у индивидуума, общества или системы ИИ) о мире, свойствах объектов, закономерностях процессов и явлений, а также правилах использования их для принятия решений. Главное отличие знаний от данных состоит в их структурности и активности, появление в базе новых фактов или установление новых связей может стать источником изменений в принятии решений.

Знание – результат познания действительности, содержание сознания, полученное человеком в ходе активного отражения, идеального воспроизведения объективных закономерных связей и отношений реального мира. Многозначность термина «знание»:

  •   знание как способности, умения навыки, базирующиеся на осведомленности;
  •   знание как познавательно-значимая информация;
  •   знание как отношение человека к действительности.

 

6. Виды знаний:

  •  Житейское – строится на здравом смысле (Носит эмпирический характер. Базируется на здравом смысле и обыденном сознании. Является важнейшей ориентировочной основой повседневного поведения людей, их взаимоотношений между собой и с природой. Сводится к констатации фактов и их описанию)
  •  Практическое – строится на действиях, овладении вещами, преобразовании мира
  •  Художественное – строится на образе (Целостное отображение мира и человека в нем. Строится на образе, а не на понятии)
  •  Научное – строится на понятиях (Понимание действительности в ее прошлом, настоящем и будущем, достоверное обобщение фактов. Осуществляет предвидение различных явлений. Реальность облекается в форму отвлеченных понятий и категорий, общих принципов и законов, которые зачастую приобретают крайне абстрактные формы)
  •  Рациональное – отражение реальности в логических понятиях, строится на рациональном мышлении
  •  Иррациональное – отражение реальности в эмоциях, страстях, переживаниях, интуиции, воле, аномальных и парадоксальных явлениях; не подчиняется законам логики и науки.
  •  Личностное (неявное) – зависит от способностей субъекта и от особенностей его интеллектуальной деятельности

 

7. Формы знаний:

  •  Научное – объективное, системно организованное и обоснованное знание
  •  Ненаучное – разрозненное, несистематическое знание, которое не формализуется и не описывается законами
  •  Донаучное – прототип, предпосылки научного знания
  •  Паранаучное – несовместимое с имеющимся научным знанием
  •  Лженаучное – сознательно использующее домыслы и предрассудки
  •  Антинаучное – утопичное и сознательно искажающее представление о действительности
  •  Проблема уровней научного знания - одна из главных тем современной философии науки. Традиционно принято выделять два основных уровня: эмпирический и теоретический. С нашей точки зрения более верной является по крайней мере трехуровневая модель научного знания: эмпирическое, теоретическое и метатеоретическое знание.
  •  Научное знание есть в основном результат деятельности рациональной ступени познания (мышления), поскольку, как правило, дано в форме понятийного дискурса. Это относится не только к теоретическому, но и к эмпирическому знанию. На это обстоятельство впервые в отечественной философии науки обратил внимание В.А. Смирнов [1], указав на необходимость различения когнитивных оппозиций «чувственное - рациональное» и «эмпирическое - теоретическое». «Эмпирическое - теоретическое» - это противоположность различных видов рационального знания. Сами по себе чувственные данные, сколь бы многочисленными и адаптивно-существенными они ни были, в строгом смысле научным знанием еще не являются. В полной мере это относится и к данным научного наблюдения и эксперимента, пока они не получили определенной мыслительной обработки и не представлены в символической или понятийной языковой форме (диаграммы, графики, понятия и предложения эмпирического языка и т.п.). Необходимо также подчеркнуть, что научное знание - в основном результат деятельности объектного сознания, а не рефлективного. В отношении эмпирического познания это достаточно очевидно, ибо оно представляет собой результат взаимодействия сознания с чувственно воспринимаемыми объектами. Но столь же объектен (правда, идеально объектен) и теоретический уровень познания. Границы эмпирического познания полностью детерминированы операциональными возможностями такой формы рационального познания, как рассудок. Деятельность последнего заключается в применении к материалу чувственных данных различных логических операций: абстрагирование, анализ, сравнение, обобщение, индукция, выдвижение гипотез эмпирических законов, дедуктивное выведение из них проверяемых следствий, их обоснование, опровержение и т.д.
  •  Для понимания природы эмпирического уровня знания целесообразно вслед за А.Эйнштейном [2] различать три качественно различных типа объектов: 1) «вещи сами по себе» («объекты»); 2) их представление (репрезентация) с помощью чувственных данных («чувственные объекты»); и 3) эмпирические абстрактные объекты. Уже на стадии формирования сознанием содержания чувственных объектов с помощью его сенсорных контактов с «вещами в себе» оказывается, что содержание этих объектов существенно зависит от целевой установки исследователя (практической или познавательной). Эта целевая установка выполняет роль своеобразного фильтра, механизма отбора важной, значимой для познающего субъекта сенсорной информации, получаемой в процессе воздействия объекта на чувственные анализаторы. Чувственные объекты это результат определенного «видения» сознанием «вещей в себе», а не просто «смотрения» на них. Тот же самый процесс фильтрации сознанием внешней информации имеет место и на уровне эмпирического, рассудочного (В.С.Швырев) познания, который приводит к формированию эмпирических (абстрактных) объектов на основе чувственных объектов. Разница лишь в том, что количество фильтров, а тем самым активность и конструктивность сознания, на уровне чувственного познания резко возрастает. Такими фильтрами на эмпирическом уровне научного познания являются: а) познавательная и практическая установка; б) операциональные возможности мышления (рассудка); в) требования языка; г) накопленный ранее запас эмпирического знания; д) интерпретативный потенциал существующих научных теорий. Эмпирическое знание может быть определено как множество высказываний об эмпирических (абстрактных) объектах и только опосредованно, через длинную цепь идентификаций и интерпретаций, оно является знанием об объективной действительности. Отсюда следует, что было бы большой гносеологической ошибкой видеть в эмпирическом знании  непосредственное описание («отражение») объективной реальности. Например, когда ученый смотрит на показания амперметра и записывает результат своего наблюдения: «Сила тока равна 5 ампер», он вовсе не имеет в виду то, что он непосредственно видит, а именно, что черная стрелка прибора остановилась около цифры 5, а вполне определенную интерпретацию этого наблюдения, предполагающую, между прочим, знание определенной теории, на основе которой был создан амперметр.

84.

Структура процесса познания

Структура процесса познания представляет собой диалектическое единство чувственного (ощущение, восприятие, представление) и рационального отражения мира (в понятиях, суждениях, умозаключениях), в их диалектической взаимосвязи и обусловленности практикой.

Важнейшим гносеологическим вопросом, касающимся обоих уровней познавательной деятельности человека, является вопрос об адекватности отражения, который в данном аспекте становится вопросом о соотношении субъективного и объективного в создаваемых сознанием образах реальности.

Что же означает "субъективное" в создаваемых сознанием образах объективной реальности? Этот вопрос нельзя упрощать, трактуя субъективный момент в образе как "присущий субъекту", "принадлежащий субъекту". Принадлежность ощущений или мыслей человеку не подлежит ни малейшему сомнению. Но если субъективный момент означает только принадлежность идеального образа человеку и ничего более, то неизбежен вывод, что образ полностью соответствует объекту, полностью объективен по содержанию, и тем самым проблема соотношения субъективного и объективного в образе (а значит, и соотношение истины и заблуждения) автоматически снимается. А ведь весь опыт человечества, начиная с обыденного, стихийного восприятия действительности и заканчивая новейшими достижениями науки, неоспоримо свидетельствует о том, что в идеальном образе присутствуют как моменты, зависящие от субъекта, познающего человека, так и моменты, независящие от него. Объективное в образе есть соответствующее объекту, а субъективное – привнесенное человеком, идущее от него.

Соотношение субъективных и объективных моментов в ощущении, являющимся первичной, исходной формой чувственного познания, Л. Фейербах выразил в формуле: "ощущение есть субъективный образ объективного мира", где термин "образ" равнозначен термину "отражение". Эта формула указывает на вторичность ощущений по отношению к отображаемым в нем объектам и на наличие в ощущениях субъективных моментов. Точнее будет ее понимать так: ощущения объективны по содержанию, но субъективны по форме. Однако вследствие своей широты фейербахианское определение дало известный простор для иных вариантов решения вопроса об ощущениях. Это особенно касается тех видов ощущений, в которых субъективный момент (например, ощущения цвета, вкуса, запаха) выражен сильнее, чем, к примеру, при зрительном восприятии геометрических форм предметов. Трудности, связанные с объяснением этих ощущений, порой ведут к уступкам агностицизму. Так, появилась и многократно модифицировалась концепция ощущений как "символов", "иероглифов", "условных знаков". К примеру, немецкий ученый ХIХ в. Г. Гельмгольц в книге "Физиологическая оптика" писал: "... я обозначил ощущения как символы внешних явлений и я отверг за ними всякую аналогию с вещами, которые они представляют", и далее "... как формула химического элемента не похожа на самое элемент, так и ощущение – на вещь, вызвавшую это ощущение. В.Г. Плеханов уже в конце ХIХ в. утверждал, в духе Гельмгольца: как имя конкретного человека не может совпадать с его сущностью, так и ощущение может не иметь сходства с объектом, который вызвал это ощущение.

Практика доказывает, что ощущения есть отражения, копии, снимки объектов. Человек не смог бы даже биологически приспособиться к вещественной среде, если бы его ощущения не давали ему объективно-правильного представления о ней.

Но, в конечном счете, вопрос о ложности или истинности чувственного восприятия должен рассматриваться в связи с мышлением, то есть соотнести восприятие с предметом можно только через мысль и практику, но никак не непосредственно, ибо отделить объективные свойства вещи и впечатление от них, не выходя за пределы восприятия, невозможно.

Агностицизм особенно наглядно проступает в вопросе о природе ощущений, отвергая принцип отражения, не усматривая в ощущении объективного момента или отводя ему вспомогательную роль.

Рассматривая ощущения и восприятия как отражения реального мира, научная философия в корне отличается этим от "наивного реализма", считающего ощущения "зеркальным" отражением, фотографией, в которой нет субъективного момента. Такая точка зрения с неизбежностью ведет к утверждению о тождестве образа и предмета, ощущения и вещи, а приняв этот тезис, можно от наивного реализма перейти к субъективному идеализму. Если первый считает ощущение тождественным предмету, то второй сводит предмет к ощущению, а объективный мир – к комплексу ощущений (Беркли, Юм).

Итак, диалектическая взаимосвязь объективного и субъективного момента в ощущениях означает не что иное, как объективность образа, Иначе говоря, содержание ощущений, определяется отражаемым объектом, но при этом имеет и субъективный оттенок. Субъективность образа означает не только то, что он находится в сознании человека, принадлежит субъекту. Субъективные моменты наличествуют в содержании чувственного образа и его структуре. Любой предмет обладает множеством свойств, и органы чувств способны отразить далеко не все его свойства и стороны. Это связано и с уровнем развития органов чувств, и с избирательным характером отражения.

Эти общие, философские выводы доказываются многочисленными фактами науки, полученными ею при исследовании как физических процессов, то есть объективной реальности, материи, так и органов чувств, то есть материи, способной чувствовать, ощущать. Есть еще один вопрос, связанный с пониманием ощущения, на котором спекулирует агностицизм для доказательства своей точки зрения, – это вопрос о "границах познания", якобы установленных природой. И границы эти, якобы, определяются познавательными возможностями органов чувств человека.

Действительно, органы чувств человека специализированы и уже поэтому "ограничены". Так, глаз человека может отображать незначительный участок электромагнитного спектра с длиной волны от 400 до 700 миллимикрон. Потому он не воспринимает ни ультрафиолетовые и рентгеновские лучи, ни инфракрасное излучение и радиоволны. Или, человеческое ухо воспринимает звуковые волны частотой от нескольких десятков до 20 тысяч колебаний в секунду. Колебания более высокой частоты и ультразвук им не воспринимается. То же можно сказать об осязании, вкусе, обонянии.

Мир познается через ощущения, а они природой ограничены, следовательно, наше познание имеет естественные границы – так утверждают агностики. Это ложный в своей основе вывод. Если мы знаем об ограниченности органов чувств, то тем самым уже знаем, что существуют такие явления внешнего мира, которые наши органы чувств не воспринимают, то есть наше знание ограниченности органов чувств выступает как прямое свидетельство того, что человек способен выйти за пределы данного в чувствах, причем настолько, что способен объяснить происхождение и органов чувств, и причины их ограниченности, и механизм получения ощущений. "У человека как раз столько органов чувств, сколько именно необходимо, чтобы воспринимать мир в его целостности, в его совокупности", – отмечал Л. Фейербах. И дополнительные органы чувств и в количеством, и в качественном отношении не усилили бы отражательные способности человека, если его рассматривать не только как биологическое существо. Человек может познавать невидимое, неслышимое и т.п., во-первых, потому что существует объективная связь между явлениями, доступными органами чувств, и явлениями, для них недоступными; во-вторых, человек может познавать предметы и явления, недоступные чувственному восприятию, благодаря взаимосвязи чувств и разума; в-третьих – благодаря взаимосвязи чувств и разума с практикой.

87. В процессе познания достаточно четко просматриваются две стороны – чувственное отражение и рациональное познание. Процесс познания, как правило, имеет своим  исходным моментом отражение  действительности с помощью органов чувств человека. Именно через органы чувств мы получаем  всю первичную информацию о предметах и явлениях внешнего мира. Чувственное отражение выступает в трех основных формах – в виде ощущений, восприятий и представлений.

Ощущения – это чувственные образы  отдельных свойств предметов. Мы ощущаем цвета, звуки, запахи, имеем вкусовые, осязательные ощущения и т.д. Ощущения объективны по содержанию, они адекватно отражают свойства объекта, но субъективны по форме, зависят от особенностей физиологии органов чувств человека и даже от его жизненного  опыта.

Более сложной и высокой формой чувственного отражения является восприятие -  целостный чувственный образ объекта, непосредственно воздействующего на органы чувств, отражающих различные стороны, свойства этого объекта. Здесь уже, как правило, вступает в дело мысль, обозначающая воспринимаемый объект.

Наконец, высшей формой чувственного отражения является представление – образное знание о непосредственно не воспринимаемых нами объектах, воспроизводимое  по  памяти. В представлении уже вступает в дело абстрагирующая способность  нашего сознания, в нем отсечены несущественные детали. При этом на уровне представлений  обнаруживает себя воображение – способность соединять чувственный материал иначе, не так, как он соединен в действительности.

Органы чувств – это единственный канал, который непосредственно связывает человека с внешним миром, и без органов чувств человек не способен ни к познанию, ни к мышлению. Они дают тот минимум первичной информации, который необходим и достаточен для познания того или иного объекта. Рациональное познание базируется на том материале, который дают нам органы чувств. Но чувственное отражение отражает лишь не дает знания общего о внутреннем, о сущности. Однако потребности практики диктуют необходимость выявления внутреннего за внешним. Практика, таким образом, требует перехода от чувства к мысли. Вместе с тем автономность двух сторон познания лишь относительна: чувствуя, мы уже теоретизируем,  размышляем, и, мысля, не отрываемся от чувственных образов.

Мышление – это активное, целенаправленное, опосредованное, обобщенное и абстрагирующее отражение существенных свойств и отношений внешнего мира, а вместе с тем и процесс созидания новых идей. Мышление обобщает, схватывает общее в объектах,  и потому оно связано с абстрагированием, отвлечением от второстепенного в объектах. А само отыскание общего диктуется практикой, которая нуждается в общих правилах, в знании законов и т.д. Наконец, мышление за внешним вскрывает внутреннее, поскольку без этого немыслима ни практическая деятельность, ни приобретение по-настоящему глубокого знания об объекте. Существует несколько основных форм мышления.

Понятие – это такая форма мышления, в которой отражаются общие и существенные  свойства, связи и отношения предметов и явлений. Понятия обозначаются словом или группой слов. Различают обыденные и научные понятия. Мы оперируем не отдельными  понятиями, а понятиями в их связи друг с другом, отражающей связь вещей. Иными словами, о вещах мы судим.

Суждение – форма мысли, в которой посредством связи понятий нечто утверждается, либо отрицается о предмете мысли. Суждение, как правило, выражается в форме предложения. При  этом связь понятий в суждении должна соответствовать связи вещей.

Наконец, умозаключение – форма движения мысли,  при которой из одного или нескольких  суждений, называемых посылками, выводится новое суждение, называемое заключением или  следствием. Умозаключения делятся на два основных класса – индуктивные, представляющие собой выведение общего положения из ряда частных фактов, и дедуктивные, при которых из общего положения выводятся частные,  менее  общие.

Итак, познавательный процесс включает в себя чувственное отражение и рациональное познание. Эти стороны диалектически взаимосвязаны. Чувственное познание дает исходный материал для работы мышления, и без этой работы мысли не может быть и речи о получении  полного знания о предмете. В свою очередь и рациональное познание, будучи шагом вперед в познании предмета, само по себе, без опоры на чувственность существовать не может, т.к. оказывается лишенным почвы, в качестве которой выступают чувственные отражения.

Эмпирическое познание формирует особый тип знания – научный факт. Научный факт возникает как результат очень сложной рациональной обработки данных наблюдений: их осмысления, понимания, интерпретации. В этом смысле любые факты науки представляют собой  взаимодействие чувственного и рационального. Переход от данных наблюдения к эмпирическому  факту осуществляется по следующей процедуре:

1)Рациональная  обработка данных  наблюдений и поиск  в них устойчивого инвариантного содержания.

2)Истолкование выявляемого в наблюдениях инвариантного содержания.

Факт можно рассматривать как  синоним понятия истина. Это особого рода предположение,  фиксирующее эмпирическое знание. Как форма эмпирического знания факт противопоставляется теории или гипотезе. Факт – основа для выдвижения гипотез и создания теорий. Факт – высшая  проверка теории. В понимании природы факта выделяются две основные тенденции: фактуализм  и теоретизм. Фактуализм подчеркивает независимость и автономность факта по отношению к различным теориям. Теоретизм утверждает, что факт полностью зависит от теории и при смене теорий происходит изменение всего фактуального базиса науки. Факты определяются свойствами  материальной действительности и в силу этого могут подтвердить или опровергнуть теорию.

Большое место в творческом процессе философов занимает интуиция. Ее, однако, не всегда признают в качестве способа достижения новых результатов, представляя себе движение мысли к этому результату в виде непрерывного развертывания цепи умозаключений и  доказательства. Историческая практика выработала  средства, позволяющие мышлению достигать истины при минимуме непосредственных контактов с объективной действительностью. Эти средства — законы и правила логики. Если субъект познания исходит из верных посылок и строго следует логическим правилам, то он должен приходить и к верным выводам.

Логическое мышление ведет к приращению философской информации. Но роль логики не ограничивается этим. Она способна служить преградой эмпирическому релятивизму,  представляющему собой такую установку, при которой считается, что чем больше частных наук знает философ, тем это якобы лучше для его профессиональной деятельности. Такая установка в идеале нереализуема, а потому способна репрессивно воздействовать на процесс познания.  Глубокое же осмысление философских проблем одной какой-либо науки, равно как и проблем социальной действительности, может дать значительно больше, чем поверхностные знания большого количества эмпирического материала. Главное — умение увидеть новую задачу или новый поворот старой, традиционной проблемы, способность на основе логики двигаться к новому  философскому заключению.

В процессе познания используется аналогия – умозаключение о сходстве объектов в определенном  отношении на основе их сходства в ряде иных отношений. С этим приемом связан  метод моделирования, получивший особое распространение в современных условиях. Этот метод основан на принципе подобия. Его сущность состоит в том, что непосредственно исследуется не сам объект, а его аналог, его заместитель, его модель, а затем полученные при изучении модели  результаты по особым правилам переносятся на сам объект. Моделирование используется в тех случаях, когда сам объект либо  труднодоступен, либо его прямое изучение экономически невыгодно и т.д. Различают ряд видов моделирования:

1             Предметное моделирование, при котором модель воспроизводит геометрические, физические, динамические или функциональные характеристики объекта.

2             Аналоговое моделирование, при котором модель и оригинал описываются единым  математическим соотношением.

3             Знаковое моделирование, при котором в роли моделей выступают схемы, чертежи, формулы.  Роль знаковых моделей особенно возросла с расширением  масштабов применения  ЭВМ при построении знаковых моделей.

4             Со знаковым тесно связано мысленное моделирование, при котором модели приобретают мысленно наглядный характер.

5             Наконец, особым видом моделирования является включение в эксперимент не самого объекта, а его модели, в силу чего последний приобретает характер модельного эксперимента. Этот вид моделирования свидетельствует о том, что нет жесткой грани между методами эмпирического и теоретического познания.

Сенсуализм (от лат. sensu – чувство) (Д. Локк, Кондильяк и др.) абсолютизирует роль чувственного отражения, отстаивая тезис: нет ничего в разуме, чего не было бы в чувствах.  Сильная сторона сенсуализма о подчеркивании роли чувственного познания как важнейшего  источника первичной информации. Слабая – в переоценке чувственного знания, в попытке свести весь процесс познания к различным комбинациям чувственных данных, принизить и свести на нет роль мышления. В итоге сенсуализм всегда пасовал перед вопросом о природе общих понятий, перед математическими истинами и т.д. Эти слабости сенсуализма активно использовал  рационализм (от лат. ratio – разум) (Р. Декарт, Б. Спиноза, Лейбниц), принижавший в свою очередь роль чувственного знания и отводивший решающее место разуму, оторванному от чувственного  отражения. Если сенсуализм в своей односторонности останавливает познание на полпути, на чисто опытных данных, то рационализм отрывает разум от его питательной почвы, от эмпирических  фактов и тем лишает познание той базы, на которой единственно может строиться успешная работа  познающего мир разума. Таким образом, лишь в единстве чувственного отражения и рационального познания, эмпирического и теоретического познания – реальный путь к постижению истины.

86.

 

Сенсуализм и рационализм - две крайности в оценке соотношения чувственного и рационального отражения в процессе познания.
Сенсуализм (от лат. sensu - чувство) (Д.Локк, Кондильяк и др.) абсолютизирует роль чувственного отражения, отстаивая тезис: нет ничего в разуме, чего не было бы в чувствах.
Сильная сторона сенсуализма о подчеркивании роли чувственного познания как важнейшего источника первичной информации.
Слабая - в переоценке чувственного знания, в попытке свести весь процесс познания к различным комбинациям чувственных данных, принизить и свести на нет роль мышления. В итоге сенсуализм всегда
пасовал перед вопросом о природе общих понятий, перед математическими истинами и т.д.

Сенсуализм (франц. sensualisme, от лат. sensus - восприятие, чувство, ощущение), направление в теории познания, согласно которому чувственность является главной формой познания. В противоположность рационализму С. стремится вывести всё содержание познания из деятельности органов чувств.

В истории философии определяются противостоящие друг другу материалистического и идеалистического направления С. Материалистический С. усматривает в чувственной деятельности человека связь его сознания с внешним миром, а в показаниях его органов чувств - отражение этого мира. Идеалистический С. видит в чувственной деятельности некую самостоятельную и самосущую сферу сознания. Идеализм наметился уже в С. Протагора: провозглашая чувственное восприятие единственным источником наших знаний, он вместе с тем утверждал, что чувственность сообщает людям данные только относительно их собственных состояний, но отнюдь не о внешних вещах, являющихся их причинами. Система последовательно материалистического С. была сформулирована Эпикуром. Более умеренный С., состоящий в признании истинным не каждого чувственного восприятия, а только возникающего в сознании при определённых условиях, был разработан стоицизмом, к которому восходит классическая формула С.: нет ничего в разуме, чего раньше не было бы в чувствах.

Видными представителями материалистического С. в 17 в. являлись П. Гассенди, Т. Гоббс и Дж. Локк. Последний, исходя из основоположных формул С., предпринял попытку вывести из чувственного опыта всё содержание человеческого сознания, хотя и допускал, что уму присуща спонтанная сила, не зависящая от опыта.

Непоследовательность локковского С. была использована Дж. Беркли, который полностью отбросил внешний опыт и стал рассматривать ощущения ("идеи") как достояние только человеческого сознания, т. е. интерпретировал С. идеалистически. Однако берклеанский субъективно-идеалистический С. не выдерживал своего исходного принципа, вводя идею бога, деятельность которого, согласно Беркли, определяет возникновение всех идей человеческого духа. Субъективно-идеалистический сенсуализм Д. Юма, основанный на агностицизме, послужил фундаментом субъективно-идеалистического феноменализма, который составляет основу таких направлений буржуазной философии 19-20 вв., как позитивизм, эмпириокритицизм, неопозитивизм.

Виднейшими представителями материалистического С. были французские материалисты 18 в. Ж. Ламетри, К. Гельвеций, Д. Дидро, П. Гольбах. Преодолевая непоследовательность Локка и отвергая идеализм Беркли, они связывали ощущения как основу всех знаний с объективным миром как их источником. Материалистический сенсуализм Л. Фейербаха в противоположность умозрительно-спекулятивному идеализму, господствовавшему в нем. философии конца 18 - начала 19 вв., утверждал непосредственную достоверность чувственного познания. Вместе с тем Фейербах понимал, что чувственность составляет только исходный пункт познания, сложный процесс которого с необходимостью включает в себя деятельность рассудка и разума. Однако С. французских материалистов и Фейербаха страдал ограниченностью, связанной с непониманием специфики рациональной ступени познания.

Эти слабости сенсуализма активно использовал рационализм ( от лат. ratio - разум) (Р.Декарт, Б.Спиноза, Лейбниц), принижавший в свою очередь роль чувственного знания и отводивший решающее место разуму, оторванному от чувственного отражения. Если сенсуализм в своей односторонности останавливает познание на полпути, на чисто опытных данных, то рационализм отрывает разум от его питательной почвы, от эмпирических фактов и тем лишает познание той базы, на которой единственно может строиться успешная работа познающего мир разума.
Таким образом, лишь в единстве чувственного отражения и рационального познания, эмпирического и теоретического познания - реальный путь к постижению истины. И мы как раз и обратимся теперь к конечной цели познания - к проблеме истины.

Рационализм (франц. rationalisme, от лат. rationalis — разумный, ratio — разум), философское направление, признающее разум основой познания и поведения людей. Р. противостоит как фидеизму и иррационализму, так и сенсуализму (эмпиризму). Термин «Р.» используется для обозначения и характеристики философских концепций с 19 в. Исторически рационалистическая традиция восходит к древнегреческой философии: например, ещё Парменид,различавший знание «по истине» (полученное посредством разума) и знание «по мнению» (достигнутое в результате чувственного восприятия), усматривал в разуме критерий истины.

Как целостная система гносеологических воззрений Р. начал складываться в новое время в результате развития математики и естествознания. В противоположность средневековой схоластике и религиозному догматизму классический Р. 17—18 вв. (Р. Декарт,Б. Спиноза, Н. Мальбранш, Г. Лейбниц)исходил из идеи естественного порядка — бесконечной причинной цепи, пронизывающей весь мир. Т. о., принципы Р. разделяли как материалисты (Спиноза), так и идеалисты (Лейбниц): Р. у них приобретал различный характер в зависимости от того, как решался вопрос о происхождении знания.

Р. 17—18 вв., утверждавший определяющую роль разума не только в познании, но и в деятельности людей, явился одним из философских источников идеологии Просвещения. Культ разума характерен и для французских материалистов 18 в., стоявших на позициях материалистического сенсуализма и выступавших против спекулятивных построений Р.

Обосновывая безусловную достоверность научных принципов и положений математики и естествознания, Р. пытался решить вопрос: как знание, полученное в процессе познавательной деятельности человека, приобретает объективный, всеобщий и необходимый характер. В противоположность сенсуализму Р. утверждал, что научное знание, обладающее этими логическими свойствами, достижимо посредством разума, который выступает его источником и вместе с тем критерием истинности. Так, например, к основному тезису сенсуализма «нет ничего в разуме, чего прежде не было в ощущениях» (Локк) рационалист Лейбниц сделал добавление: «кроме самого разума», т. е. способности разума постигать не только частное, случайное (чем ограничивается чувственное восприятие), но и всеобщее, необходимое.

Обращение к разуму как единственному источнику научного знания привело Р. к идеалистическому заключению о существовании врождённых идей (Декарт) или предрасположений и задатков мышления, независимых от чувственности (Лейбниц). Принижение Р. роли чувственного восприятия, в форме которого реализуется связь человека с внешним миром, влекло за собой отрыв мышления от объекта познания.

И. Кант, пытавшийся примирить идеи Р. и сенсуализма, полагал, что «всякое наше знание начинает с чувств, переходит затем к рассудку и заканчивается в разуме...» (Соч., т. 3, М., 1964, с. 340). Разум, по Канту, не может служить универсальным критерием истины. Чтобы объяснить свойства знания, он вводит представление об априорности (см. Априори) не только понятийных форм (как это было в классическом Р.), но и форм созерцания — пространства и времени. Но кантовский Р. сохраняет свою силу лишь ценой принятия позиции агностицизма,он распространяется только на мир явлений, но не на «вещь в себе», объективную реальность.

В философии Г. Гегеля началом и сущностью мира была объявлена абсолютная идея, или абсолютный разум, а процесс познания был превращен в самопознание разума, который постигает в мире своё собственное содержание. Поэтому развитие объективного мира предстаёт у Гегеля как чисто логический, рациональный процесс, а его Р. приобретает характер панлогизма.

В буржуазной философии 19 и 20 вв. вера в неограниченную силу человеческого разума была утрачена (позитивизм, неопозитивизм и др.); преобладающей становится критика классического Р. с его идеалами могущества разума и ничем не ограниченной рациональной деятельности человека. Эта критика ведётся как с позиций иррационализма (например, во фрейдизме, который отстаивает ведущую роль нерациональных, подсознательных компонентов, в интуитивизме и экзистенциализме), так и в духе умеренного, ограниченного Р., связанного уже не столько с логической проблематикой познания, сколько с поиском социально-культурных оснований и границ Р. (например, в концепциях М. Вебера, К. Манхейма).

Ограниченность и односторонность Р. были преодолены марксизмом. Разрешение противоречия между эмпиризмом и Р. стало возможным на принципиально новых основах, разрабатываемых в теории познания диалектического материализма. Основным условием решения этой проблемы явился анализ процесса познания в органической связи с практической деятельностью по преобразованию действительности. «От живого созерцания к абстрактному мышлению и от него к практике — таков диалектический путь познания истины, познания объективной реальности» (Ленин В. И., Полное собрание соч., 5 изд., т. 29, с. 152—53).

83. Однако одним из центральных вопросов классической гносеологии всегда оставалась проблема принципиальной познаваемости мира и условий адекватности наших знаний объектам исследуемой реальности. В зависимости от того или иного решения этого вопроса в классической философии выделялись: гносеологический оптимизм, скептицизм, агностицизм.
Философы, представляющие позицию гносеологического оптимизма (
Аристотель, Ф. Бэкон, Б. Спиноза, Г.  Гегель, К. Маркс и др.), исходят из тезиса о принципиальной познаваемости мира и считают, что в наших знаниях адекватно отражаются объекты исследуемой реальности.
В IV в. до н. э. древнегреческий философ
Пиррон  обосновал позицию эпистемологического скептицизма, в которой познавательные способности человеческого разума подвергались принципиальному сомнению. Впоследствии усилиями представителей античного скептицизма (Аркесилай, Энесидем, Секст Эмпирик и др.) была развита идея о том, что наиболее приемлемой познавательной ориентацией субъекта является воздержание от суждений относительно способности человека достичь достоверного и истинного знания.
В гносеологии Нового времени идеи скептицизма были возрождены в учениях
П. Гассенди, П. Бейля и особенно английского философа Д. Юма, который сформулировал систему аргументов против способности разума постичь природу каузальных связей в мире.
Скептицизм (от греч. skeptikos – взвешиваю, склонный к сомнению, размышление) не отрицает принципиальной познаваемости мира, но выражает сомнение в достоверности знания, либо, сомневается в существовании самого мира.
Скептическая мысль восходит отчасти к рассуждениям античных философов – Протагора, Горгия, Продика, Гиппия и т.д. Собственно имя «
скептики» принято связывать с философской школой, основанной Пирроном, поэтому скептицизм иносказательно именуется также пирронизмом. Изложение взглядов Пиррона дал его последователь Секст Эмпирик.
Античные скептики не сомневались в существовании явлений, но отвергали возможность понять причины этих явлений и даже рационально обосновать нравственные нормы. В эпоху Возрождения и в начале Нового времени скептические учения развивали Эразм Роттердамский, Пико делла Мирандола, Мишель Монтень.
Своего рода аргументами против возможности достоверного знания стали знаменитые
тропы (или обороты) скептиков, выдвинутые Энесидемом и Агриппой. Можно упомянуть такие тропы, как троп о различном устройстве органов чувств у людей и животных, из-за чего у них возникают самые различные представления об одном и том же предмете; троп о различии условий в одном и том же человеке в зависимости от переживаемого им состояния; троп, касающийся области этического, согласно которому нравственное одновременно и ненравственно, так как в одном месте оно признается таким, а в другом нет; троп о расхождении во мнениях философов – сколько философов, столько философий, значит истинной философии нет и быть не может; троп об относительности всех определений, согласно которому предмет нашего утверждения таков, как его мыслит субъект, а не таков, как он сам по себе и др.
Скептические идеи стимулировали появление концепции агностицизма (
греч. «a» – отрицание, gnosis –знание), согласно которой мир объектов принципиально непознаваем и человеку доступно лишь субъективно опосредованное знание. Одним из наиболее известных представителей агностицизма являлся И. Кант, утверждавший, что мир объектов есть непознаваемые «вещи-в-себе». Агностицизм (греч. a – отрицание, gnosis – знание, недоступный познанию) отрицает (полностью или частично) принципиальную возможность познания объективного мира, выявления его закономерностей и постижения объективной истины. Агностицизм вырастает из античного скептицизма и средневекового номинализма. Термин «агностицизм» введен XIX в. английским естествоиспытателем Т.Гексли для обозначения непознаваемости того, что не является предметом чувственного восприятия. Следует отличать агностицизм от античного скептицизма. Скептицизм отрицает достижение истинного знания как относительно предметов опыта, так и того, что выходит за границы опыта. На этом основании скептики предлагают употреблять вместо «существует» слово «кажется». Для агностицизма характерна претензия достичь истины, только относительно предметов опыта, так что сомневаться следует в том, что выходит за границы последнего. Однако рассуждая о предметах опыта, агностицизм приходит к выводу, что предмет в процессе познания всегда преломляется сквозь призму наших органов чувств и мышления. Поэтому мы получаем о нем сведения лишь в том виде, какой он приобрел в результате такого преломления. Каковы же предметы на самом деле, мы не знаем и знать не можем. Мы замкнуты миром наших способов познания и не в состоянии сказать ничего достоверного о мире, как он существует сам по себе.
Традиция агностицизма берет начало в философии Беркли, полагающего, что человеку невозможно выйти из своего опыта, чтобы посмотреть на него со стороны и сравнить опыт с фактами действительности. Вслед за ним Давид Юм выступает с последовательным отрицанием истинного познания. Человеческое познание, с его точки зрения, – это цепь субъективных опытов и примысливаемых к ним предположений. Немецкая Классическая Философия в лице И.Канта считала, что то, чем вещь является для нас (феномен), и то, что она представляет сама по себе, принципиально различны. И сколько бы мы не проникали вглубь явлений, наше знание все же будет отличаться от вещей, каковы они сами по себе. Это разделение мира на доступные познанию «явления» и непознаваемые «вещи-в-себе» исключает возможность постижения сути вещей.
Живучесть агностицизма объясняется тем, что он смог уловить некоторые трудности и сложности, присущие процессу познания, которые и по сей день не получили окончательного решения. Это – неисчерпаемость, неопределимость границ познания, невозможность полного постижения вечно изменяющегося бытия, его субъективное преломление в органах чувств и мышлении человека.
В классической новоевропейской философии проблематика познания, как правило, рассматривалась в рамках общего учения о «человеческом разуме».
Р. Декарт, Дж. Локк, Г. Лейбниц, Д. Юм, И. Кант – в своих идеях и концепциях заложили фундамент современных представлений о познании. К середине XIX в. учение о познании стало пониматься как особая философская дисциплина – теория познания, или «гносеология» (греч. gnosis – знание, logos – учение).
Основной круг проблем гносеологии традиционно включал вопросы статуса и роли субъекта познания, структуры познавательного процесса, проблемы истины, форм и методов познания и др.

82. Основные проблемы гносеологии

Гносеология - греч., теория познания, основная часть философии, рассматривающая условия и пределы возможности достоверного знания.

При всей остроте познавательных проблем, при всей их пестроте, обусловленной разными (порой полярными) школами в гносеологии, все же можно выделить некоторые узловые, которые обозначаются как основные проблемы теории познания.

Первая проблема гносеологии - выяснение природы самого познания, выявление основ и условий познавательного процесса. Переводя эту проблему для понимания в более упрощенное русло, можно поставить вопрос: а почему, собственно, ум человека ищет объяснений происходящего? Безусловно, ответов может более чем достаточно: по причине практической, в силу потребностей и интересов и т. д. В этом отношении любопытна мысль, высказанная В.П. Алексеевым: "... при превышении определенного уровня сложности система, чтобы вести себя адекватно окружающей среде, должна начать предугадывать ход будущих событий. В противном случае она, сталкиваясь с изменением условий, в силу своей сложности и невозможности быстрой перестройки, будет постоянно отставать в своих ответах на новые задачи". Это предположение В.П. Алексеева наводит на определенное понимание, почему ум человека ищет объяснений.

Но не менее важна и вторая часть проблемы - выяснение условий познавательного процесса. К условиям, при которых возникает познавательный феномен, относятся: 

  1.  природа (весь мир в его бесконечном многообразии свойств и качеств); 
  2.   человек (мозг человека как продукт той же природы); 
  3.   форма отражения природы в познавательной деятельности (мысли, чувства). 

Если все три компонента в наличии и во взаимосвязи, феномен познания возникает. В противном случае говорить о познании проблематично.

Вторая проблема гносеологии - определение конечного источника знаний, характеристика объектов познания. Эта проблема распадается на ряд вопросов: Откуда черпает познание свой исходный материал? Что такое объект познания? Какие бывают объекты познания? Говоря об источнике познания, мы можем с достаточным основанием утверждать, что внешний мир доставляет, в конечном счете, исходную информацию для обработки. Под объектом познания обычно в широком смысле понимается то, на что направлено познание - материальный мир (природный и социальный), окружающий человека и включенный в сферу деятельности людей и их отношений.

Чувственное и рациональное в познании

Важнейшей разновидностью духовной деятельности человека является познание окружающего мира, и вопрос о способности познавать окружающий мир составляет вторую сторону основною вопроса философии – об отношении мышления к бытию. В соответствии с теорией познания диалектического материализма тождество мышления и бытия достигается в долгом и трудном процессе отражения, т.е. идеального воспроизведения предметов внешнего мира (объекта) в сознании человека (субъекта). Конечный продукт этого процесса – образы, знания – отличаются достоверностью, точностью, существенностью отображаемых свойств и отношений.

Диалектико-материалистическая трактовка познания противоположна различным его идеалистическим истолкованиям. Так, в объективном идеализме, в частности у Гегеля, этот процесс интерпретируется как изначальное совпадение субъекта с объектом, поскольку в основе действительности, как утверждают представители этого философского направления, лежит саморазвитие духа, который является абсолютным субъектом, имеющим в качестве объекта самого себя. Субъективный идеализм, не допускающий существования реальности вне и независимо от нашего сознания или рассматривающий ее как нечто полностью определяемое его активностью, отождествляет объект с чувственными впечатлениями о нем. Самое большее, что может познать субъект, по утверждениям субъективных идеалистов, – это его собственные чувственные впечатления, бытие же самостоятельного и многообразного мира объектов нам никто не гарантирует.

Процесс познания протекает в различных чувственных и рациональных формах. К чувственным формам относятся ощущения, восприятия и представления. Рациональными формами являются понятия, суждения, умозаключения, проблемы, гипотезы, теории и др.

Ощущениеотражение предмета (ситуаций, событий) при их непосредственном воздействии на некоторую из чувствительных систем – зрение, слух, обоняние, вкус, осязание и др. Эго исходный пункт познавательного процесса, его единственный источник и необходимая предпосылка. Ощущение непосредственно связывает человека с внешним миром, превращает энергию внешнего раздражения в факт сознания. Существуют многообразные виды ощущений: зрительные, осязательные, слуховые, температурные, вибрационные, обонятельные, вкусовые, болевые, мышечно-суставные, ощущения равновесия, ускорения и т.д.

Целостное отражение предметов в результате их непосредственного воздействия на органы чувства называется восприятием. Восприятие связано с активным обнаружением, различением и синтезом свойств и сторон предметов с помощью, например, рук, позволяющих установить формы этих предметов, глаз, прослеживающих их видимые контуры, органов слуха, улавливающих соответствующие звуки. Благодаря восприятию достигается связывание и соотнесение предметов в пространстве и времени. Тем самым обеспечивается ориентировка познающего субъекта в окружающем мире.

В представлении теряется непосредственность отражения и формируются образы предметов на основе припоминания или продуктивного воображения. Как и восприятие, представление неотделимо от индивидуального субъекта и ограничено его возможностями. Но если восприятия противостоят лишь наличному данному, настоящему, то представления соотносятся и с настоящим, и с будущим, и с прошлым. Кроме того, в отличие от восприятий представления могут обобщать сходные черты предметов, одеваясь в языковую оболочку, но оставаясь, тем не менее, формой чувственного отражения в виде наглядно-образного знания, фиксирующего внешние стороны предметов.

Процесс отражения в рациональных формах называется мышлением. Отправляясь от чувственного опыта, мышление преобразует его, дает возможность получить знания о таких отношениях в объективном мире, которые недоступны чувственному восприятию.

Важнейшей формой мышления является понятие. В нем концентрируется отображение существенных признаков предметов. Содержание понятия прямо или косвенно строится на основе представлений. При этом признаки предметов, данные в представлении слитно и нерасчлененно, в понятии подвергаются анализу и фиксируются как расчлененные с выделением существенных среди них. Единый чувственный образ как бы препарируется и преобразуется с определенной точки зрения. Например, в житейской практике можно иметь представление о треугольнике, которое, в частности, даст возможность отличить предметы треугольной формы от предметов других геометрических форм. Но уже в курсе школьной геометрии, на уровне понятия знание о нем предстает совершенно иным – расчлененным и упорядоченным в своих компонентах.

Образование понятия – процесс рефлексивный. Рефлексия – существенное свойство сознания, состоящее в осмыслении и осознании его собственных форм и предпосылок. Понять нечто в окружающем мире – это значит не просто зеркально отразить его в своем сознании, но и «пропустить через усвоенные ценности, нормы, идеалы, накопленный опыт, преломить через призму стоящих задач. Поэтому возникновение, развитие и существование понятий связаны с анализом, критикой, оценкой и преобразованием хода познавательного процесса и его результатов.

Если с помощью понятия отражается совокупность существенных признаков предмета, то при посредстве суждения раскрывается какая-то одна из его сторон, выражается наличие (отсутствие) в нем какого-то признака. При этом данный признак может быть как существенным, так и несущественным. Например, в понятии «изобретение» мыслятся такие существенные признаки, как «техническое решение задачи», «результат, обладающий новизной», «результат, обладающий производственной при-менимостью», и не обязательно мыслятся несущественные признаки, выра-женные словами «процесс, сопровождаемый научными исследованиями» или «результат научно-технического творчества группы лиц».

В суждениях же «Изобретение есть техническое решение задачи», «Изобретение сопровождается тщательными научными исследованиями» и других указывается на связь предмета мысли с одним из его многочисленных признаков. Причем в первом суждении выражена связь предмета с одним из существенных признаков, а во втором – с одним из несущественных (может оказаться, что такая связь отсутствует вовсе и данная мысль является ложной).

Как и понятие, всякое суждение содержит в себе элемент рефлективности. Судить о чем-либо – значит не только указать на принадлежность или не принадлежность признака предмету, но и выразить свое отношение к содержанию высказанной мысли в форме знания, убеждения, сомнения, веры. Это отношение либо подразумевается, либо явно выражается с помощью различного рода оценочных предикатов «истинно», «ложно», «необходимо», «возможно», «хорошо», «плохо», «допустимо», «запрещено», «правильно» и др. Любое знание человека можно подвести под такой предикат как критерий оценки.

В процессе познания отдельные суждения связываются между собой и преобразуются по особым правилам. Так рождается новое знание без непосредственной опоры на органы чувств. Форма мышления, посредством которой на основании одного или более известных суждений получается новое суждение, называется умозаключением. Значительная часть положений современной науки добывается выводным путем, т.е. способом умозаключений.

Действительный процесс познания осуществляется при взаимопроникновении чувственных и рациональных форм. Чувственное и рациональное оказываются сторонами единого процесса. Выделение и рассмотрение их по отдельности возможны благодаря абстрагирующей силе человеческом разума. Конечно, бывает непросто связать любое понятие (например, мнимое число в математике) с наглядным образом. Однако изучение формирования понятий и выработка взгляда на них как на абстракции от абстракций дают основание заключить, что такая связь безусловно имеется. С другой стороны, любой наглядный образ «нагружен» мысленным содержанием. Иное дело, что в одних случаях (например, в науке) преобладает рациональный компонент, в других же (например, в искусстве) – чувственный.

Связь чувственного и рационального имеет характер взаимообусловленности: не только рациональное зависит от чувственного и формируется на его основе, но и наоборот – чувственное предопределяется рациональным, как бы выполняет его установки. Как отмечал известный русский физиолог И.М.Сеченов, «мы слушаем, а не слышим, смотрим, а не только видим». В этом (но не только в этом) проявляется одна из важнейших особенностей отражательного процесса – его активность.

Вопрос о соотношении чувственного и рационального был предметом оживленных дискуссий между представителями различных философских школ. Сенсуалисты, в особенности Гассенди, Гоббс, Локк, утверждали, что главной и определяющей формой достоверного познания является чувственность и что деятельностью органов чувств можно объяснить все содержание человеческого сознания. Им возражали рационалисты, считавшие основой познания и поведения людей разум. К основному тезису сенсуализма «Нет ничего в разуме, чего прежде не было бы в чувствах» Лейбниц, один из главных представителей рационализма, добавил: «Кроме самого разума». Тем самым он отвел разуму роль единственного источника знаний и критерия их истинности.

Слабость сенсуализма – в неспособности удовлетворительно объ-яснить природу теоретического уровня познания. Сенсуалисты, например, заходили в тупик при истолковании природы математических понятий, ло-гических правил вывода и т.д. Но и рационалисты столкнулись с иной, хо-тя и не менее серьезной трудностью – дать непротиворечивое объяснение объективному характеру знания, наличию частного, случайном в нем.

81. Дискуссии о роли идеального требуют переключения внимания с проблем собственно сознания и человека на социально-философские проблемы. Если сознание есть во многом продут социальный, есть порождение общественных отношений, то что такое общественные отношения, общественное сознание? Какова их структура? Механизм работы? И здесь наблюдаются определенные отличия индивидуального сознания и общественного сознания.

Действительно, источником формирования как общественного, так и индивидуального сознания является бытие людей. Основой их проявления и функционирования выступает деятельность и язык. Однако это единство предполагает существенные различия. Во-первых, индивидуальное сознание имеет «границы» жизни, обусловленные жизнью конкретного человека. Общественное же сознание может «охватывать» жизнь множества поколений. Во-вторых, индивидуальное сознание находится под воздействием личных качеств индивида, уровня его развития, личного характера и т.д. А общественное сознание в каком-то смысле надличностно. Оно может включать в себя то общее, что характерно для  индивидуального сознания людей, определенную сумму знаний и оценок, передающихся из поколения в поколение и изменяющихся в процессе развития общественного бытия. Другими словами, общественное сознание свойственно обществу в целом или входящим в него различным социальным общностям, но оно не может быть суммой индивидуальных сознаний, между которыми имеются существенные различия. И в это же время общественное сознание проявляется только через сознание отдельных индивидов. Поэтому общественное и индивидуальное сознание взаимодействуют между собой, взаимно обогащают друг друга.

Под общественным сознанием следует понимать совокупность существующих в обществе идей, теорий, взглядов, чувств, настроений, привычек, традиций, отражающих общественное бытие людей, условия их жизни.

Субъекту, рассматриваемому на различных уровнях общности — человечество, государство, этнос, семья, индивид – соответствует свой тип сознания. Субъект-индивид, логически завершая иерархию структурной организации  общества, всегда «укоренен» в тех или иных социальных общностях и несет в своем индивидуальном сознании отпечаток социально-групповых интересов и требований, представленных в индивидуальной форме. Характеризуя структуру общественного сознания по степени и способам осознания действительного мира, можно выделить уровни (обыденно-практический и научно-теоретический) и формы, различающиеся методами и средствами отражения действительности и воздействия на реальную жизнь людей.

К обыденному сознанию относится сознание масс людей, формирующееся в практике повседневной жизни, в непосредственном взаимодействии с окружающим миром в труде и быту. Оно включает в себя 1) накопленный веками опыт трудовой деятельности, эмпирические знания, навыки, представления об окружающем мире, стихийное мировоззрение, сложившееся из фактов; 2) житейские нормы нравственности, обычаи, стихийно сложившиеся представления о своем положении, своих потребностях; 3) народное художественное творчество. Обыденное сознание не обладает глубиной рационального осмысления, четкой осознанностью, научной обоснованностью и в этом аспекте уступает сознанию теоретического уровня. Тем не менее, обыденное сознание имеет такие преимущества перед теоретическим, как полнота, многосторонность, цельность мироощущения. Кроме того, обыденное сознание ближе, чем теоретическое, к непосредственной реальной жизни, поэтому полнее, детальнее отражает особенности ситуаций текущей социальной действительности. На уровне обыденного сознания развивается общественная (или социальная) психология, являющаяся одной из составных частей обыденного сознания. Она охватывает собою область социальных чувств, настроений, представлений, эмоций, традиций, обычаев, предрассудков, взглядов, формирующихся у различных социальных групп людей в условиях их повседневной жизнедеятельности: в труде, в общении между собой. Общественная психология представляет собой первую, непосредственную ступень отражения общественного бытия.

Теоретическое сознание представляет собой отражение существенных связей и закономерностей действительности. Оно стремится проникнуть в ее внутреннюю сторону, поэтому находит свое выражение в науке. Теоретический уровень общественного сознания трансформируется в идеологию. Идеология представляет совокупность теоретически обоснованных политических, философских, эстетических взглядов, правовых и нравственных норм и принципов, которые носят систематизированный характер. В конечном счете идеологические воззрения обусловлены экономическими отношениями и выражают интересы, цели, стремления, идеалы определенных классов и других социальных слоев и групп. В идеологии идеи и взгляды систематизируются, разрабатываются теоретически, приобретают характер идеологических систем и концепций.

Среди основных форм общественного сознания принято выделять политическое сознание (отражение в общественном сознании политической жизни общества), нравственное сознание (отражение в общественном сознании накопленного потенциала морально-нравственных ценностей и существующая на их основе система норм), правовое сознание (отражение в общественном сознании конкретных норм и способов их защиты посредством наказания, а также принципов регулировки отношений между людьми), религиозное сознание (отражение в общественном сознании существующих религиозных представлений, ценностей и норм), эстетическое сознание (отражение в общественном сознании совокупности представлений о красоте, совершенстве, а также методах их достижения в различных сферах искусства), историческое сознание (отражение в общественном сознании совокупности представлений о прошлом, а также их оценок).

80. Наиболее общим основанием структурирования сознания является выделение в нем общественного и индивидуального сознания, возникающих как отражение разных типов бытия. Как известно, сознание зарождается в глубинах психики конкретного человека. Здесь происходит оформление системы понятий, определенных форм мышления, свойственных сознанию как таковому. Но деятельность сознания порождает и феномены сознания – мир ощущений человека, его восприятий, эмоций, идей и т.д., которые в свою очередь формируются под воздействием многих факторов. К ним относятся природные данные, условия социальной среды, личная жизнь человека, обстановка трудовой деятельности, возраст и др. Кроме того, в процессе деятельности люди постоянно обмениваются мнениями, суждениями, опытом. В результате этого вырабатываются общие для определенных социальных групп взгляды, понимание, оценки явлений, а также общие интересы и цели. Они влияют и на сознание отдельных людей.

Таким образом, индивидуальное сознание существует только во взаимосвязи с сознанием общественным. При этом они образуют противоречивое единство. Действительно, источником формирования как общественного, так и индивидуального сознания является бытие людей. Основой их проявления и функционирования выступает практика. Да и способ выражения – язык – тоже один. Однако это единство предполагает существенные различия. Во-первых, индивидуальное сознание имеет «границы» жизни, обусловленные жизнью конкретного человека. Общественное же сознание может «охватывать» жизнь множества поколений. Во-вторых, индивидуальное сознание находится под воздействием личных качеств индивида, уровня его развития, личного характера и т.д. А общественное сознание в каком-то смысле надличностно. Оно может включать в себя то общее, что характерно для индивидуального сознания людей, определенную сумму знаний и оценок, передающихся из поколения в поколение и изменяющихся в процессе развития общественного бытия. Другими словами, общественное сознание свойственно обществу в целом или входящим в него различным социальным общностям, но оно не может быть суммой индивидуальных сознаний, между которыми имеются существенные различия. И в это же время общественное сознание проявляется только через сознание отдельных индивидов. Поэтому общественное и индивидуальное сознание взаимодействуют между собой, взаимно обогащают друг друга.

Уже в античной философии начало зарождаться мнение о том, что сознание существует в обществе не только в индивидуальных, но и в общественных формах. Так, Платон предполагал, что в основе общественного сознания лежат вечные надкосмические идеи, а Геродот и Фукидид высказали предположение о психических особенностях, нравах, разном складе мышления народов и племен. И в дальнейшем общественный феномен сознания был предметом интереса мыслителей разных эпох. В современной литературе существуют три точки зрения на проблему сущности и природы общественного сознания: 1) общественное сознание функционирует только посредством индивидуальных сознаний; 2) существует независимо от сознания индивида и предшествует ему; 3) проявляется как в личной, так и в надличностной форме в виде культуры, отделенной от человека. В основе различий данных точек зрения лежат разные подходы к пониманию природы идеального.

Под общественным сознанием следует понимать совокупность существующих в обществе идей, теорий, взглядов, чувств, настроений, привычек, традиций, отражающих общественное бытие людей, условия их жизни.

79. ИДЕАЛЬНОЕ — субъективный образ объективного мира, к-рый возникает в целесообразной деятельности человека и является одним из ее моментов. И. есть отражение предметного мира в формах практической и познавательной деятельности общественно развитого человека. По словам Маркса, «идеальное есть не что иное, как материальное, пересаженное в человеческую голову и преобразованное в ней». Очевидно, что условием возникновения н существования И. является деятельность высшей нервной системы человека, функционирование мозга. Однако одной работой мозга И. объяснить нельзя. Предметная деятельность человека начинается с выдвижения цели, т. е. мысленного образа предмета. Реализуясь в самой деятельности, эта цель воплощается в результате, в продукте труда. И. и есть цель человека, воспроизведение формы, структуры вещи вне самой вещи. Будучи моментом человеческой деятельности, И. характеризует бытие вещи через ее образ, а также через потребности, побуждения и цели человека. Здесь сама вещь — объект труда — предстает еще как становящееся, реализующееся в деятельности человека. И. как деятельная способность, как мысленный образ реального продукта труда мимолетно; оно тут же опредмечивается, т. е. приобретает форму материального предмета или действия, символа, языкового знака и т. д.

 

Итак, И. проходит в своем развитии следующие этапы:

1) возникновение И., когда форма вещи, вовлеченной в процесс труда, выражается в целях человека, в субъективном, мыслительном образе данной вещи;

2) материализация этой идеальной формы реального предмета, т. е. воплощение ее в предметно-чувственной деятельности и в различных символических системах — языке, искусстве и пр. И. присутствует не в результатах труда, а лишь в деятельности человека, к-рый создает идеальный образ предмета и тут же его материализует в различного рода символах, в переделке, изменении предмета и т. д.

 

Когда деятельность угасает в продукте и воплощается в результате труда, угасает и само И. Для того чтобы его оживить, возродить, человек должен освоить продукты своей деятельности, расшифровать символы, в к-рых материализовано И. Он должен увидеть за формой слова обозначаемое им содержание, раскрыть значение символа. Тем самым предмет, к-рый аккумулирует в себе определенные достижения культуры и к-рый уже является результатом предшествующей деятельности, вновь вовлекается в процесс труда. В истории философии проблеме И. давалось различное истолкование. Среди всех концепций И. можно выделить монистические (Монизм) и дуалистические (Дуализм). К первым из них относится и идеализм, и материализм. Объективный идеализм видит в И. самостоятельную сущность, к-рая созидает весь предметный мир, является первоосновой всего сущего. Субъективный идеализм отождествляет И. с миром переживаний отдельного человека. Метафизический материализм пытался попять И. как отражение одного материального тела — предмета — в другом материальном теле — человеке. Но он не смог исследовать деятельный, активный характер И. Это обусловлено прежде всего тем, что он рассматривал человека как природное, а не как общественное существо. Поэтому И. истолковывалось как пассивное созерцание. Дуализм (Декарт и др.) исходит из признания двух начал—материального и идеального, к-рые несводимы друг к другу и существуют самостоятельно. Для диалектического материализма И.— продукт и форма активного преобразования человеком объективного мира и самого себя.

 

ДИАЛЕКТИЧЕСКИЙ МАТЕРИАЛИЗМ

        философия марксизма-ленинизма, науч. мировоззрение, всеобщий метод познания мира, наука о наиболее общих законах движения и развития природы, общества и мышления. Д. м. основывается на достижениях науки и передовой обществ. практики, постоянно развивается и обогащается вместе с их прогрессом. Философия марксизма является материалистической, так как исходит из признания материи единственной основой мира, рассматривая сознание как свойство высокоорганизованной формы материи, функцию мозга, отражение объективного мира; она называется диалектической, так как признаёт всеобщую взаимосвязь предметов и явлений мира, движение и развитие мира как результат действующих в нём самом внутр. противоречий (см. Диалектика). Д. м. — высшая форма материализма, представляющая собой итог всей предшествующей истории развития филос. мысли.

        Возникновение и развитие Д. м. Марксизм в целом и Д. м. как его составная часть возникли в 40-х гг. 19 в., когда борьба пролетариата за своё социальное освобождение властно требовала познания законов развития общества, что было невозможно без материали-стич. диалектики, материалистич. объяснения истории. К. Маркс и Ф. Энгельс, подвергнув всестороннему анализу обществ. действительность, критически переработав и усвоив всё положительное, что было создано до них в области философии, истории, экономич. жизни, создали качественно новое мировоззрение. Они разрабатывали Д. м. в острой идейной борьбе против различных форм бурж. мировоззрения.

        Непосредств. идейными источниками марксизма были осн. филос., экономич. и политич. учения кон. 18 — 1-й пол. 19 вв. Маркс и Энгельс творчески переработали идеалистич. диалектику Гегеля и предшествующий филос. материализм, в особенности учение Фейербаха. В диалектике Гегеля они вскрыли революц. моменты — идею развития и противоречие как его источник и движущую силу. Для формирования марксизма важное значение имели идеи представителей классич. бурж. поли-тич. экономии (Смит, Рикардо и др.); труды социалистов-утопистов (Сен-Симон, Фурье, Оуэн и др.) и франц. историков времён Реставрации (Тьерри, Гизо, Минье). Большую роль в развитии Д. м. сыграли достижения естествознания конца 18 и 19 вв., в котором диалектика стихийно пробивала себе дорогу.

        Сущность и осн. черты революц. переворота, совершённого Марксом и Энгельсом в философии, заключаются в распространении материализма на понимание истории общества, в обосновании роли обществ. практики в познании, в органическом соединении и творч. разработке материализма и диалектики. Поэтому философия марксизма называется диалектич. и историч. материализмом.

        Принципиальное отличие философии марксизма от всех предшествующих филос. систем состоит в том, что её идеи проникают в массы народа, реализуются ими; сама же она развивается именно на основе историч. практики нар. масс. «Подобно тому как философия находит в пролетариате своё материальное оружие, так и пролетариат находит в философии свое духовное оружие...» (Маркс К., см. Маркс К. и Энгельс Ф., Соч., т. 1, с. 428). Эта философия ориентировала рабочий класс на революц. преобразование общества, на создание нового общества.

        В разработке положений Д. м. после смерти Маркса и Энгельса, гл. обр. в его пропаганде и защите, в борьбе против бурж. идеологии много сделано их наиболее выдающимися учениками и последователями в различных странах: в Германии — Мерингом, во Франции — Лафаргом, в Италии — Лабриолой, в России — Плехановым, который с большим талантом и блеском критиковал идеализм и филос. ревизионизм. Филос. труды Плеханова кон. 19 — нач. 20 вв. В. И. Ленин оценивал как лучшие во всей междунар. филос. литературе марксизма.

        Новым, высшим этапом в развитии марксистской философии является теоретич. деятельность Ленина. Защита Д. м. от ревизионизма и натиска бурж. идеологии, творч. развитие Д. м. были у Ленина теснейшим образом связаны с разработкой теории социалистич. революции, учения о революц. партии, о союзе рабочих» класса с крестьянством, о социалистич. государстве, о строительстве социализма. Разработка Д. м. органически сочеталась у Ленина с применением диалектич. метода к конкретному анализу достижений естествознания. Развивая Д. м. в борьбе против идеалистич. направлений филос. мысли, Ленин углубил понимание осн. категорий материалистич. диалектики, и прежде всего категории материи. Обобщив достижения науки, философии и обществ. практики, Ленин разработал осн. проблемы теории отражения, творчески развил учение марксизма о роли обществ. практики в теории познания, подчеркнув, что «точка зрения жизни, практики должна быть первой и основной точкой зрения теории познания» (ПСС, т. 18, с. 145). Анализируя гл. ступени чело-веч, познания и рассматривая практику как основу процесса познания и как критерий истины, Ленин показал, что познание идёт от живого созерцания к абстрактному мышлению и от него к практике.

        В связи с критикой махизма, стоявшего на позициях субъективного идеализма и релятивизма, Ленин развил дальше марксистское учение об объективной, относит. и абс. истине и показал их диалектич. взаимосвязь. В учении Ленина об истине центр. место занимает проблема конкретности истины: «... то, в чем самая суть, в чем живая душа марксизма: конкретный анализ конкретной ситуации» (там же, т. 41, с. 136).

        Ленин сформулировал положение о единстве диалектики, логики и теории познания, определил осн. принципы диалектич. логики.

        В развитии марксистско-ленинского мировоззрения и его теоретич. основы — Д. м., в борьбе против извращений этого мировоззрения, а также в претворении его в практику рабочего движения, в строительство социализма и коммунизма большое значение имеет теоретич. и практич. деятельность коммунистич. и рабочих партий. На совр. этапе Д. м. представляет собой результат творч. деятельности марксистов мн. стран.

        Материя и сознание. Как ни многообразны филос. учения, все они, явно или неявно, имеют в качестве своего отправного теоретич. пункта вопрос об отношении сознания к материи, мышления к бытию. Этот вопрос является осн. вопросом любой философии, в том числе и Д. м. (см. Основной вопрос философии). Материализм исходит из признания первичности материи и производности сознания. Д. м., исходящий из принципа материалистич. монизма, считает, что мир есть движущаяся материя. Материя как объективная реальность несотворима, вечна и бесконечна. Материи свойственны такие всеобщие формы её существования, как движение, пространство и время. Движение — это универс. способ существования материи. Нет материи вне движения, а движение не может существовать вне материи.

        Мир представляет собой картину неисчерпаемого многообразия: неорганич. и органич. природа, механич., физич. и химич. явления, жизнь растений и животных, человек и его сознание, жизнь общества. Но при всём качеств. многообразии составляющих мир вещей и процессов — мир един, поскольку всё, что входит в его состав, — лишь различные формы, виды и разновидности движущейся материи, подчинённые некоторым всеобщим законам.

        Все составные части материального мира имеют историю своего развития, в ходе крого, напр. в пределах планеты Земля, совершился переход от неорганич. к органич. материи (в виде растит. и животного мира) и, наконец, к человеку и обществу.

        Материя существовала до появления сознания, обладая в своём «фундаменте» лишь свойством, сходным с ощущением, свойством отражения. На уровне живой организации материя обладает способностью раздражимости, ощущения, восприятия и элементарным интеллектом высших животных. С воаникновением человеч. общества возникает обществ. форма движения материи, носителем которой является человек; как субъект обществ. практики он обладает сознанием и самосознанием. Достигнув в своём развитии высокой организации, мир сохраняет своё материальное единство. Сознание неотделимо от материи. Психика, сознание составляют особое свойство высокоорганизованной материи, выступают как высшее, качественно новое звено в ряду различных свойств материального мира.

        Согласно Д. м., сознание есть функция мозга, отражение объективного мира. Процесс осознания мира и психич. деятельность вообще возникают и развиваются из реального взаимодействия человека с миром через его обществ. отношения. Т. о., за пределами гносеологии сознание не противостоит материи и «различие идеального от материального... не безусловно, не uberschwenglich (чрезмерно. — Ред.)» (Ленин В. И., там же, т. 29, с. 104). Предметы, их свойства и отношения, будучи отражёнными в мозгу, существуют в нём в форме образов — идеально. Идеальное же — это не особая субстанция, а продукт деятельности мозга, субъективный образ объективного мира.

        В противоположность агностицизму Д. м. исходит из того, что мир познаваем и наука всё более глубоко проникает в законы бытия. Возможность познания мира безгранична при условии бесконечности самого процесса познания.

        Теория познания. Исходными моментами теории познания Д. м. являются материалистич. решение вопроса об отношении мышления к бытию и признание основой процесса познания обществ. практики, представляющей собой взаимодействие человека с окружающим миром в конкретно-историч. условиях обществ. жизни. Практика — основа формирования и источник знания, осн. стимул и цель познания, сфера применения знания, критерий истинности результатов процесса познания и «... определитель связи предмета с тем, что нужно человеку» (там же, т. 42, с. 290).

        Процесс познания начинается с ощущений и восприятий, т. е. с чувств. ступени, и поднимается на уровень абстрактного логич. мышления. Переход от чувств. познания к логич. мышлению является скачком от знания об единичном, случайном и внешнем к обобщённому знанию о существенном, закономерном. Будучи качественно различными уровнями познания мира, чувств. отражение и мышление неразрывно связаны между собой, образуя последовательно восходящие звенья единого познават. процесса.

        Человеч. мышление, будучи историч. явлением, предполагает преемственность приобретаемых от поколения к поколению знаний и возможность их фиксации средствами языка, с которым мышление находится в неразрывной связи. Познание мира отд. человеком всесторонне опосредствовано развитием познания мира всем человечеством. Мышление совр. человека есть, т. о., продукт обществ.-историч. процесса. Из историчности человеч. познания и прежде всего историчности объекта познания вытекает необходимость историч. метода, который находится в диалектич. единстве с логич. методом (см. Историзм, Историческое и логическое).

        Необходимыми приёмами познания являются сравнение, анализ, синтез, обобщение, абстракция, индукция и дедукция, которые по-разному выявляются на различных уровнях познания. Результаты процесса познания, поскольку они являются адекватным отражением вещей, их свойств и отношений, всегда имеют объективное содержание и составляют объективную истину.

        Человеч. познание не может сразу полностью воспроизвести и исчерпать содержание объекта. Всякая теория обусловлена исторически и поэтому заключает в себе не абс., а относит. истину. Но человеч. мышление может существовать только как мышление прошлых, настоящих и будущих поколений, и в этом смысле возможности познания безграничны. Познание есть развитие истины, а последняя выступает как выражение исторически определ. ступени бесконечного процесса познания, из относит. истины складывается абс. истина. Признавая относительность знания в смысле историч. условности пределов приближения к полному знанию, Д. м. вместе с тем отвергает релятивизм.

        Каждый объект наряду с общими чертами имеет и свои неповторимые особенности, каждое обществ. явление обусловлено специфич. обстоятельствами места и времени. Поэтому наряду с обобщённым необходим конкретный подход к объекту познания, что выражается в принципе: отвлечённой истины нет, истина конкретна. Конкретность истины предполагает прежде всего всесторонность и цельность рассмотрения объекта, учёт того, что он постоянно изменяется и в силу этого не может быть правильно отражён в неподвижных категориях. Предупреждая против ошибок, связанных с неконкретным подходом к истине, Ленин писал, что «... всякую истину, если ее сделать "чрезмерной" ..., если ее преувеличить, если ее распространить за пределы ее действительной применимости, можно довести до абсурда, и она даже неизбежно, при указанных условиях, предращается в абсурд» (там же, т. 41, с. 46). Категории и законы Д. м. Категории — наиболее общие, осн. понятия и вместе с тем существ.опредедения форм бытия и отношений вещей; категории обобщённо , выражают универс. формы бытия и познания. В них аккумулирован весь предшествующий познават. опыт человечества, прошедший испытание обществ. практикой. В анализе категорий Д. м. основывается на прин-ципах марксистско-ленинской теории отражения и диалектики. В системе материалистич. диалектики каждая категория занимает определ. место, являясь обобщённым выражением соответствующей ступени развития знания о мире. В основу исторически развивающейся системы материалистич. диалектики должна быть положена такая категория, которая не нуждается ни в каких предпосылках и сама составляет исходную предпосылку к развёртыванию всех остальных категорий. Таковой является категория материи; с ней неразрывно связаны осн. формы существования материи: движение, пространство и время.

        Исследование бесконечного многообразия форм материи начинается с вычленения объекта, констатации его бытия, т. е. существования, и имеет целью раскрыть свойства и отношения объекта. Каждый объект предстаёт перед практически действующим человеком своей качеств. стороной. Качество есть специфика данного предмета, его своеобразие, отличие от др. предметов. Осознание качества служит предпосылкой познания количества. Любой объект представляет собой единство количества и качества, т. е. количественно определ. качество, или меру. Раскрывая качеств. и количеств. определённость вещей, человек вместе с тем устанавливает их различие и тождество.

        Все объекты обладают внеш. сторонами, непосредственно постигаемыми в ощущении и восприятии, и внутренними, знания о которых достигаются опосредствованно, путём отвлечённого мышления. Это различие ступеней познания выражается в категориях внешнего и внутреннего. Формирование этих категорий в сознании человека предваряет осмысление причинности или отношений причины и следствия. Отношение причины и следствия может быть рассмотрено как взаимодействие, т. е. как универс. связь вещей и процессов, выражающаяся в их взаимном изменении. Взаимодействие предметов между собой и различных сторон, моментов внутри предмета, выражающееся в борьбе противоположностей, представляет собой коренящуюся в природе вещей универс. причину их изменения и развития, которые совершаются не вследствие внеш. толчка как одностороннего действия, а в силу взаимодействия и противоречия. Внутр. противоречивость любого объекта состоит в том, что в одном предмете в одно и то же время имеет место и взаимопроникновение и взаимоисключение противоположностей. Развитие есть одновременно и непрерывный и прерывный процесс, и эволюционный, и революционный (скачкообразный).

        Всякое возникающее звено в цепи явлений включает в себя собств. отрицание, т. е. возможность перехода в новую форму бытия. Т. о. выявляется, что бытие вещей не ограничивается их наличным бытием, что вещи заключают в себе скрытое, потенциальное, или «будущее бытие», т. е. возможность, которая до своего превращения в наличное бытие существует в природе вещей в качестве тенденции их развития. При этом оказывается, что в действительности заключены различные возможности, но в наличное бытие превращаются лишь те, для реализации которых имеются необходимые условия.

        Углублённое осознание связи внешнего и внутреннего раскрывается в категориях содержания и формы. Практич. взаимодействие людей с множеством сходных и различных вещей послужило основой для выработки категорий единичного, особенного и общего. Постоянное наблюдение предметов и явлений в природе и произ-. водств. деятельности подводило людей к уяснению того, что одни связи носят устойчивый, постоянно повторяющийся характер, а другие выступают нерегулярно. Это послужило основой формирования категорий необходимости и случайности. Постижение сущности, а на более высокой ступени развития — раскрытие порядка сущностей означает раскрытие заключённого в объекте внутр. основания всех происходящих с ним изменений при взаимодействии с др. объектами. Познание явлений означает раскрытие того, как обнаруживается сущность. Сущность и явление обнаруживаются как моменты действительности, которая представляет собой результат возникновения наличного бытия из реальной возможности. Действительность богаче, конкретнее возможности, т. е. последняя составляет только один из моментов действительности, которая является единством осуществлённой возможности и источником новых возможностей. Реальная возможность имеет условия своего возникновения в действительности и сама есть часть действительности.

        С точки зрения Д. м. формы мышления, категории являются отражением в сознании всеобщих форм предметной деятельности обществ. человека, преобразующего действительность. Д. м. исходит из утверждения единства законов бытия и мышления. «... Наше субъективное мышление и объективный мир подчинены одним и тем же законам...» (Энгельс Ф., Диалектика природы, см. Маркс К. и Энгельс Ф., т. 20, с. 581). Всякий уни-верс. закон развития материального и духовного мира в определ. смысле является вместе с тем и законом познания: любой закон, отражая то, что есть в действительности, указывает также на то, как следует правильно мыслить о соответствующей области действительности.

        Последовательность развития логич. категорий в составе Д. м. диктуется прежде всего объективной последовательностью развития знания. Каждая категория — обобщённое отражение объективной реальности, результат вековой общественно-историч. практики. Логич. категории «... суть ступеньки выделения, т. е. познания мира, узловые пункты в сети (природных явлений, природы. — Ред.), помогающие познавать ее и овладевать ею» (Ленин В. И., ПСС, т. 29, с. 85). Любая из логич. категорий определяется лишь путём систематич. прослеживания её связи со всеми другими, лишь внутри системы категорий и посредством неё. Разъясняя это положение, Ленин намечает общую последовательность развития логич. категории: «Сначала мелькают впечатления, затем выделяется н е чт о, — потом развиваются понятия качества... (определения вещи или явления) и количества. Затем изучение и размышление направляют мысль к познанию тождества — различия — основы — сущности versus (по отношению к... — Ред.) явления, — причинности etc. Все эти моменты (таги, ступени, процессы) познания направляются от субъекта к объекту, проверяясь практикой и приходя через эту проверку к истине...» (там же, с. 301).

        Категории диалектики находятся в неразрывной свя-зи с её законами. Каждая область природы, общества и мышления имеет свои законы развития. Но вследствие материального единства мира в нём существуют некоторые общие законы развития. Их действие распространяется на все области бытия и мышления, по-разному развиваясь в каждой из них. Диалектика как раз и изучает законы всякого развития. Наиболее общими законами материалистич. диалектики являются: переход количественных изменений в качественные, единство и борьба противоположностей, отрицанния отрицания закон. Эти законы выражают универс. формы движения и развития материального мира и его познания и составляют основу всеобщего метода диалектич. мышления. Закон единства и борьбы противоположностей состоит в том, что развитие объективного мира и познания осуществляется путём раздвоения единого на взаимоисключающие противоположные моменты, стороны, тенденции; их взаимоотношения, «борьба» и разрешение противоречий, с одной стороны, характеризует ту или иную систему как нечто целое, качественно определённое, а с другой — составляет внутр. импульс её изменения, развития, превращения в новое качество. Закон взаимного перехода количеств. изменений в качественные вскрывает наиболее общий механизм развития: изменение качества объекта происходит тогда, когда накопление количеств. изменений достигает определ. предела, происходит скачок, т. е. смена одного качества другим. Закон отрицания отрицания характеризует направление развития. Его осн. содержание выражается в единстве поступательности, прогрессивности и преемственности в развитии, возникновении нового и относит. повторяемости в итоге некоторых элементов, существовавших прежде.

        Знание всеобщих законов служит руководящей основой изучения специфич. законов. В свою очередь, всеобщие законы развития мира и познания и конкретные формы их проявления можно изучать лишь на основе и в тесной связи с изучением и обобщением частных законов. Это взаимоотношение общих и специфич. законов составляет объективное основание взаимной связи Д. м. и конкретных наук. Будучи самостоят. филос. наукой, Д. м. даёт единственно науч. метод познания, адекватный закономерностям объективного мира. Таким методом является материалистич. диалектика, «... ибо только она представляет аналог и тем самым метод объяснения для происходящих в природе процессов развития, для всеобщих связей природы, для переходов от одной области исследования к другой» (Энгельс Ф., см. Маркс К. и Энгельс Ф., Соч., т. 20, с. 367).

        Д. м. и конкретные науки. Историч. миссия Д. м. состоит в творч. развитии науч. мировоззрения и обще-методологич. принципов исследования в области ес-теств. и обществ. наук, в правильной теоретич. ориентации практич. борьбы прогрессивных обществ. сил. Он опирается на прочный фундамент всей науки и обществ. практики. Д. м., как отмечал Энгельс, есть «... мировоззрение, которое должно найти себе подтверждение и проявить себя не в некоей особой науке наук, а в реальных науках» (там же, с. 142). Каждая наука исследует качественно определ. систему закономерностей в мире. Однако ни одна спец. наука не изучает закономерности, общие для бытия и мышления. Эти всеобщие закономерности являются предметом филос. познания. Д. м. преодолел искусств. разрыв между учением о бытии (онтологией), теорией познания (гносеологией) и логикой. Д. м. отличается от спец. наук качеств. своеобразием своего предмета, его универсальным, всеобъемлющим характером. В пределах каждой спец. науки имеются различные уровни обобщения. В Д. м. обобщению подвергаются сами обобщения спец. наук. Филос. обобщения поднимаются, т. о., на самые верхние «этажи» интегрирующей работы чет ловеч. разума. Д.м. сводит в единое целое результаты исследований во всех областях науки, создавая тем самым синтез знания универс. законов бытия и мышления. Предмет науч. познания определяет и характер применяемых в подходе к нему методов. Осн. орудием филос. познания является теоретич. мышление, опирающееся на совокупный опыт человечества, на достижения всех наук и культуры в целом.

        В различных областях науч. познания постоянно в чем дальше, тем всё больше возникает внутр. потребность в рассмотрении логич. аппарата познават. деятельности, характера теории и способов её построения, анализа эмпирич. и теоретич. уровней познания, исходных понятий науки и методов постижения истины. Всё это является задачей филос. исследования. Решение этих проблем предполагает объединение усилий представителен спец. наук и философии.

        В совр. мире революция в науке превратилась в науч.-технич. революцию. В этих условиях особенно актуальны слова Энгельса, воспроизведённые Лениным в «Материализме и эмпириокритицизме», что «... „с каждым, составляющим эпоху, открытием даже в естественноисторической области ... материализм неизбежно должен изменять свою форму" ...» (ПСС, т. 18, с. 265). Преобразования в совр. науке столь глубоки, что они касаются самих её теоретико-познават. основ. Потребности развития науки вызывали к жизни существ. изменения в трактовке большинства категорий Д. и. — материи, пространства и времени, сознания, причинности, части и целого и др. Усложнение предмета науч. познания резко усложнило и саму процедуру, приёмы познават. деятельности. Прогресс науки не только ставит перед Д. м. новые вопросы, но и обращает внимание филос. мысли на некоторые стороны старых проблем. Одной из важнейших тенденций совр. науч. познания является превращение ряда спец. понятий в общенауч. и филос. категории. К их числу относятся вероятность, структура, система. Принципы, законы и категории Д. м. активно участвуют в синтезе новых науч. представления, находясь в тесной связи с эмпирич. и теоретич. представлениями соответствующей науки. Многообразнее проявляется эвристич. роль Д. м. в синтезе совр. науч. картины мира.

76. Психика и сознание

Психическое имеет двоякую форму существования. Первая, объективная, форма существования психического выражается в жизни и деятельности: это первичная форма его существования. Вторая, субъективная, форма существования психического — это рефлексия, интроспекция, самосознание, отражение психического в самом себе: это вторичная, генетически более поздняя форма, появляющаяся у человека. Представители интроспективной психологии, определяя психическое как явление сознания, считая, что бытие психического исчерпывается его данностью сознанию или представленностью в нем, ошибочно принимали эту вторичную форму существования или проявления психического за первичную или, вернее, единственную форму его существования: сознание сводилось к самосознанию или выводилось из него.

Между тем ощущения, восприятия, представления, образующие как бы состав психики, и соответствующие психические процессы — это не то, что первично осознается, а то, посредством чего нечто — предмет — осознается. Сознание первично не означает смотрение внутрь на ощущения, восприятия и т. д., a смотрение ими или посредством них на мир, на его предметное бытие, порождающее эти ощущения и восприятия. Специфично для сознания как такового, в его отличие от психики в целом, предметное значение, смысловое, семантическое содержание, носителем которого являются психические образования. Семантическое же содержание сознания сформировалось у человека в процессе порождения у него языка, речи; оно сложилось в процессе общественно-исторического развития; семантическое содержание сознания — это общественное образование. Таким образом, сознание индивида размыкается не только по отношению к предметному миру, но вместе с тем и по отношению к общественному сознанию. Самая связь сознания с предметным миром, реализуемая его семантическим содержанием, опосредована его общественной сущностью. Поскольку психическое, внутреннее определяется посредством своего отношения к внешнему, оно не «чистая», т. е. абстрактная, непосредственность, каковой она обычно представляется, а единство непосредственного и опосредованного.

Между тем для идеалистической интроспективной психологии сознания всякий психический процесс есть то, чем он непосредственно представляется сознанию переживающего его субъекта; бытие психического исчерпывающе определяется его непосредственной данностью сознанию; оно поэтому превращается в сугубо личностное достояние: каждому субъекту даны только явления его сознания, и явления его сознания даны только ему; стороннему наблюдателю они принципиально недоступны; они замыкаются во внутреннем мире, доступном лишь для самонаблюдения, или интроспекции; психология должна поэтому изучать психические явления в пределах того индивидуального сознания, которому они непосредственно даны; сущность и явление будто бы совпадают в области психологии, т. е. собственно в ней сущность будто бы непосредственно сводится к явлению: все психическое — это лишь феноменальное, лишь явление сознания. Между тем в действительности бытие психического вовсе не исчерпывается его данностью сознанию субъекта, рефлектирующего на свои переживания. Психические факты — это прежде всего реальные свойства индивида и реальные процессы, выявляющиеся в его деятельности. Реальный биологический смысл возникновения и развития психики в процессе эволюции в том именно и заключался, что развитие психики животных, обусловленное изменением их взаимоотношений со средой, в свою очередь приводило к изменению этих взаимоотношений и их поведения. Развитие сознания у человека в процессе развития трудовой деятельности было и следствием и предпосылкой развития высших специфически человеческих форм деятельности. Психика не бездейственное сопутствующее явление реальных процессов; она реальный продукт эволюции; ее развитие вносит реальные и все более существенные изменения в реальное поведение.

Если проанализировать традиционную психологическую концепцию, то в основе как определяющее ее положение скрывается принцип непосредственной данности психического. Это по существу радикально-идеалистический тезис: все материальное, физическое, внешнее дано опосредованно через психику, психическое же переживание субъекта — единственная, первичная, непосредственная данность. Психическое как явление сознания замкнуто во внутреннем мире, оно исчерпывающе определяется отношением к самому себе, независимо от каких-либо опосредующих отношений к чему-либо внешнему.

Исходя именно из этой предпосылки, крайние и в сущности единственно последовательные представители интроспективной психологии утверждали, что показания сознания, данные интроспекции абсолютно достоверны. Это значит, что нет инстанции, способной их опровергнуть, что справедливо в той же мере, как и то, что нет инстанции, способной их подтвердить, поскольку они ни с чем объективным, вне их лежащим, не соотнесены. Если психическое есть чистая непосредственность, не определенная в собственном своем содержании объективными опосредованиями, то нет вообще объективной инстанции, которая могла бы проверить показания сознания; возможность проверки, отличающая знание от веры, в психологии отпадает; она для самого субъекта так же невозможна, как и для постороннего наблюдателя, тем самым становится невозможной психология как объективное знание, как наука. И тем не менее эта концепция психического, по существу исключающая возможность объективного психологического познания, определила все, в том числе и резко враждебные интроспективной психологии, психологические системы. В своей борьбе против сознания представители поведенчества — американского и российского — всегда исходили из того его понимания, которое установили интроспекционисты. Вместо того чтобы в целях реализации объективизма в психологии преодолеть интроспекционистскую концепцию сознания, поведенчество отбросило сознание, потому что ту концепцию сознания, которую оно нашло в готовом виде у своих противников, оно приняло как нечто непреложное, как нечто, что можно либо взять, либо отвергнуть, но не изменить.

Традиционная идеалистическая концепция, господствовавшая в психологии в течение столетий, может быть сведена к нескольким основным положениям:

А. Психическое определяется исключительно своей принадлежностью субъекту. Декартовское «cogito, ergo sum» («я мыслю, следовательно, я существую») говорит о том, что даже мышление относится только к мыслящему субъекту, безотносительно к объекту, который им познается. Это положение остается неизменным для всей традиционной психологии. Психическое для нее прежде всего проявление субъекта. Это первое положение неразрывно связано со вторым.

Б. Beсь объективный материальный мир дан опосредованно через психику в явлениях сознания. Но психическое — это непосредственная данность; его бытие исчерпывается его данностью сознанию. Непосредственный опыт составляет предмет психологии как для Декарта, так и для Локка — при всем различии в остальном их философских взглядов; как для Вундта, так и для современных гештальт-психологов.

В. В результате сознание превращается в более или менее замкнутый внутренний мир переживания или внутреннего опыта, который раскрывается лишь в самонаблюдении, или интроспекции.

Этим положениям традиционной идеалистической концепции сознания мы противопоставляем другие, в которых может быть резюмирована наша концепция. А. Сознание — это специфическая форма отражения объективной действительности, существующей вне и независимо от него, поэтому психический факт не определяется однозначно одним лишь отношением к субъекту, переживанием которого он является. Он предполагает отношение к объекту, который в нем отражается. Будучи выражением субъекта и отражением объекта, сознание — это единство переживания и знания. Б. Психическое переживание — непосредственная данность, но познается и осознается оно опосредованно через свое отношение к объекту. Психический факт — единство непосредственного и опосредованного. В. Психическое несводимо к одному лишь «явлению сознания», к его отражению в себе самом. Сознание человека — не замкнутый внутренний мир. В собственном внутреннем содержании оно определяется посредством своего отношения к объективному миру. Сознание субъекта несводимо к чистой, т. е. абстрактной, субъективности, извне противостоящей всему объективному. Сознание — это осознанное бытие, единство субъективного и объективного.

В радикальном противоречии со всей идущей от Декарта идеалистической психологией, которая признавала явления сознания непосредственной данностью, центральным в психологии должно быть признано то положение, что психическое включено в связи, выходящие за пределы внутреннего мира сознания, опосредовано отношениями к внешнему, предметному миру и лишь на основе этих отношений может быть определено. Сознание всегда является осознанным бытием. Сознание предмета определяется через свое отношение к предмету сознания. Оно формируется в процессе общественной практики. Опосредование сознания предметом — это реальная диалектика исторического развития человека. В продуктах человеческой — по существу своему общественной — деятельности сознание не только проявляется, через них оно и формируется.

Отношение сознания, психики к бытию никак не может быть сведено к одному лишь отношению теоретического субъекта к объекту. Оно включает и практическое отношение. Сознание не только знание и отображение — рефлексия бытия, но и практическое отношение к нему субъекта.

Чисто теоретическое сознание — абстракция; свою реальную основу эта абстракция получает только на высших ступенях развития, когда с выделением из практической деятельности теоретической впервые вычленяется теоретическое сознание как относительно самостоятельное производное образование, связанное со специфической установкой субъекта на познание. Теоретическое отношение — отношение производное; первичным и определяющим является, как правило, отношение практическое, которое в конечном счете охватывает и пронизывает теоретическую деятельность сознания. Это сказывается во всем строении сознания. Сознание по глубочайшему своему существу не только созерцание, отображение, рефлексия, но также отношение и оценка, признание, стремление и отвержение, утверждение и отрицание и т.д. Сознание человека — это свидетельство и производный компонент его реальной жизни. Содержание и смысл сознания как реального психологического образования определяется контекстом жизни — реальными жизненными отношениями, в которые включен человек, его делами и поступками.

Сознание выражает бытие индивида. Каждый индивид, и человек в том числе, связан с окружающим его миром и нуждается в нем. Эта реальная, материальная, практическая связь человека и любого живого существа с миром выражается в многообразной системе сил, динамических тенденций. Их порождает в индивиде то, что оказывается значимым для него в мире. Значимое для человека, для личности как общественного индивида не сводится к одному лишь личностному, только партикулярно-личностно значимому, оно включает и общественно значимое, всеобщее, которое, становясь значимым для личности и в этом смысле личностно значимым, не перестает оставаться общественно значимым.

Практическое сознание человека как общественного существа — это в высших своих проявлениях нравственное сознание. Общественно значимое, переходя в личностно значимое для человека, порождает в нем динамические тенденции долженствования, далеко выходящие за пределы динамических тенденций только личностных влечений. Противоречивое единство одних и других определяет мотивацию человеческого поведения.

Ron (тут): Я всегда считал сознание неким начальным уровнем мышления. Эта позиция и сейчас мне интуитивно представляется сильной, имеющей объясняющую, просветляющую потенцию.

Проблема соотношения сознания и мышления только отчасти терминологическая - вопрос мы должны поставить так: имеем мы дело с одним понятием (пусть и сложными) или с двумя. Хотя ясно, что все зависит от области, ракурса и детализации исследования: безусловно, есть такие проблемы, для обсуждения которых совершенно безразлично различение сознания и мышления - можно просто говорить о внешнем и внутреннем (сознании==мышлении==чувствовании), об объективном и субъективном и пр.

Поэтому необходимо зафиксировать уровень на котором мы пытаемся различить сознание и мышление друг от друга. Различать-то все равно надо, раз уж есть два слова, которые мы в быту используем далеко не как синонимы: "он был без сознания", "он это осознает (в сознании), но не понимает (в мышлении)", "он подумал и решил", "он не может в мышлении связать более двух понятий" и т.д.

Итак, я предлагаю выбрать самый элементарный уровень - уровень субъект-объектных отношений: у нас есть субъект, с которым мы связываем понятия "сознание" и "мышление" и различамые субъектом объекты, полную совокупность которых я буду называть субъектной действительностью (или просто действительностью).

Первым мы должны себе задать вопрос о соотношении сознания и мышления с множеством объектов субъектной действительности. Тут же наблюдается принципиальная разница: все объекты, которые различает субъект (по самому факту их различения, по определению понятия "объект") даны субъекту в сознании - все, что есть в сознании есть объект, и наоборот все, что дано как объект есть в сознании. А вот с мышлением соотносится лишь часть различаемых субъектом объектов - только специфические объекты: понятия, мысли.

Субъекту могут быть даны в различение два объекта полено и топор - просто как две пространственные вещи - и они даны ему в сознании. Но у субъекта может не быть объектов-понятий "топор" и "полено", а следовательно он никак не сможет связать мышление с этими вещами. То есть мышление связано лишь с специфическим классом объектов. Более того, для констатации наличия мышления, в отличие от сознания, необходима не просто фиксация объектов (понятий), а совершение хоть каких-то операций с этими объектами: просто утверждение "это топор" и "это полено" мы не отнесем к мышлению. Мышлением мы назовем установление связи между объектами-понятиями - "надо разрубить полено топором".

Вот у нас и складывается картина: понятие "сознание" мы связываем с самим фактом данности объектов субъекту, причем непосредственной данности - только по самому факту их различения, да еще без какой либо дифференциации объектов (по типу и пр.). А понятие "мышление" фиксирует не только выделение из субъектной действительности особого класса объектов - тех которые можно различить именно и только мышлением - но обязательно подразумевает свершение некоторых операций с этими объектами. У мышление всегда есть результат. А сознание тотально - у него нет никакого продукта, оно есть просто данность.

Поэтому, мне кажется различение понятий "сознание" и "мышление" принципиально и безмерно продуктивно. В таком различении мы мышление относим к одной из форм оперирования субъектом объектами своей действительности наравне с этическими, эстетическими и прочими формами. У нас появляется возможность рассуждать о степени разумности субъекта (как, скажем, и о степени его эстетических отношений с действительностью), не связывая это с его сознанием. Вернее, отмечая наличие или отсутствие мыслимых (разумных) объектов (как и эстетических) в его сознании. При не различении субъектом разумных и эстетических объектов (но выделении им своих физиологических и психических состояний как объектов своей действительности) мы можем говорить о том, что перед нами неразумный (не мыслящий) и не эстетический (не способный воспринять искусство, красоту) субъект. Но вполне субъект с сознанием - то есть субъект различающий множество объектов.

Здесь центральным является пример с оперированием эстетическими объектами. Для нас вполне очевидно, что есть люди не различающие такие объекты, и поэтому не обладающие способностью оперировать ими да еще с производством новых эстетических объектов. Но при этом мы не сомневаемся в наличии сознания у таких людей. Мы просто вынуждены констатировать, что сознание данных людей уже, чем у других - в своем сознании они не различают определенный тип объектов. Так вот с такой же логикой следует подходить и к анализу отношения сознания и мышления: есть субъекты в действительности которых нет объектов, которые можно мыслить, сознание таких субъектов беднее, чем сознание мыслящих, разумных субъектов. Но оно не перестает быть сознанием - тем, в чем даны ему другие различенные объекты.

75. В истории философии сознание либо абсолютизировалось в виде некоего абсолютного духа, мирового разума, творящего мир. Такой позиции придерживался философский идеализм. Либо сознание объявлялось бесплотным призраком, функцией мозга, состоящей в том, чтобы отражать мир, создавать идеальные модели мира, с помощью которых человек может приспосабливаться к окружающей действительности. Это - точка зрения философского материализма.

 

Но сознание не только отражение окружающего мира, отражение лишь одна из его побочных функций. Сознание бытийствует, оно есть проявление бытия в нас. Сознание - безусловная система отсчета. Все, что мы знаем о мире, дано нам через сознание. Нам всегда дан не сам предмет, но предмет в меняющихся модусах сознания, субъективный способ явления, выступающий в перспективах смутности и отчетливости, внимательности или невнимательности, в непосредственности или в воспоминании. Раньше, чем мы приступаем к познанию мира, он уже определенным образом "понятен" нам: разложен, классифицирован, оценен, истолкован. Мы смотрим на звездное небо и видим в нем то, что туда уже вложило сознание предшествующих поколений: мы видим созвездия, которые выделили и назвали наши далекие предки, знаем, что до ближайшей звезды свет идет несколько лет, что некоторые далекие звезды уже погасли и т.п.

 

Философские учения, разрывавшие сознание и бытие, не учитывали, что сознание тоже есть бытие, одна из форм проявления бытия. Без сознания мир был бы ущербным, был бы неполноценным без видящих его глаз, слышащих ушей, ощущающих рук. Сознание как бы достраивает мир, завершает его, через него мир раскрывается в своей красоте, значительности, целостности, завершенности. Сознание - источник всех знаний и всех осмыслений мира. Для человека мир есть не что иное, как осознанное его мыслями, его переживаниями сущее. Весь его смысл и бытийную значимость мир получает только из действий сознания. Человек может испытывать, обдумывать, оценивать какой-либо другой мир, но не может жить и действовать в таком мире, который не имеет смысла и значимости в нем самом и из него самого. Мое понимание мира является элементом этого мира, добавляется к сложности этого мира, в другом мире, где бы ничего не изменялось от моего присутствия, от моего понимания, я бы просто не мог жить. Понимание законов мира есть одновременно элемент этого мира, законы которого понимаются.

 

Любая вещь или событие мира ценны для нас постольку, поскольку они являются "спусковым механизмом", вызывающим работу сознания. Лицо человека, которое я вижу, к примеру, лицо красивой женщины, вызывает во мне целый мир воспоминаний о первой любви, о всех переживаниях и волнениях, связанных с этим, о последующем опыте моих общений с женщинами, моих потрясений, разочарований, смертной тоске и проблесках надежды. Все, что не "включает" таким образом мое сознание, все, что не позволяет моему сознанию окрасить вещь или событие цветом воспоминаний или надежд, для меня не существует в строгом и точном смысле этого слова. Мир в строгом и точном смысле слова, это только феномен, только коррелят сознания.

 

Ученые-физиологи XIX в. - Г. Мюллер, В. Вундт, Э. Вебер - и их последователи создали "физиологию души", которая представляла сознание пучком ощущений, а каждое ощущение определялось нервным процессом. Всякая высшая психическая форма, например переживание, могла, с их точки зрения, быть полностью и без остатка разложенной на элементарные, нервно-психические процессы. Сознание отождествлялось со своего рода физиологической машиной. При описании действий сознания применялись механические и физико-химические образы. Само сознание трактовалось как особый мир, построенный из собственных вещей. Но эти вещи оказывались лишь двойниками реальных объектов, отъединенными от них и превращенными в частицы "психической материи". Душевная жизнь представлялась механической мозаикой из психо-физиологических элементов, которые назывались ощущениями, представлениями и т.д. Подобная психология, как и естествознание, знала явления сознания лишь с той стороны, с какой они стоят в связи с внешним миром. Для нее и самонаблюдение есть внешнее наблюдение. Человек, отмечал С.Л. Франк, как живое существо раздваивается в ней на субъект и объект, при этом познающий субъект есть лишь чистый теоретический взор, а жизнь сознания развертывается перед этим взором как отчужденная от него внешняя картина. Такое "объективное" наблюдение есть лишь анатомическое вскрытие трупа, наблюдение отрешенных от живого существа души его выделений или отмерших тканей, а не действительное наблюдение внутренней субъективной жизни [1]. Все многообразие любви и ненависти, утверждения или отрицания, стремлений и страхов есть та жизнь, которая может лишь внутренне наблюдаться в ее переживании, в неразложимом единстве живого знания, а не объективно изучаться через внешнее анатомирование или психологическую вивисекцию.

 

1 См.: Франк С.Л. Душа человека. Опыт введения в философскую психологию // Предмет знания. Душа человека. СПб., 1995. С. 25.

 

 

Если за каждым ощущением или переживанием закреплен определенный комплекс нервных процессов, то одинаковые ощущения или впечатления всегда вызывали бы одинаковые переживания. Однако сознание никогда не возвращается в прежние состояния, оно живет своей особой внутренней жизнью и никакими внешними причинами непосредственно не обусловлено. "Физиология души" полагает, что образы сознания являются отражениями внешней реальности, но где гарантия, что они являются образами? Для этого нужно еще одно сознание, "третий глаз", который сравнивал бы образы и вещи. Но сознание имеет дело не с образами, а с самими вещами. Между сознанием и вещами лежит пропасть смысла, мы видим мир через смысл, а не через свою физиологию.

 

Можно выделить три стороны сознания: предметное (т.е. сознание, направленное на мир окружающих нас вещей, предметов, событий); самосознание (направленное на самого себя, все время осознающее самое себя как нечто другое, чем весь остальной окружающий мир); и сознание как поток непосредственных переживаний. Первые две стороны сознания относятся к тому, что в философии всегда называлось духом. Третья сторона часто называется хорошим и простым словом - душа.

 

В предметном сознании и самосознании мы имеем дело с идеями, понятиями, с моделями окружающего мира, с представлениями о самом себе. В духе человек возвышается над природой, создает второй идеальный мир, познает законы Вселенной и может на основании этих законов строить машины, возводить дома, посылать в космос ракеты.

 

Что касается души, то она занимается совсем другим делом. Душа, ее глубина и развитость делают человека живым. В принципе, познавать мир, развивать цивилизацию, по-видимому, может и искусственный интеллект, мыслящая машина. И если бы человек не имел души, он и был бы такой машиной. Душа нечто более значительное и глубокое в человеке, чем дух. Предметное сознание и самосознание укоренены в душе. Они - словно листья и ветви дерева, а душа - его корни. Душевная сфера - это особая стихия, слитая, с одной стороны, с актуальностью духовного бытия и идеальностью света разума, а с другой - соприкасающаяся со внеположенностью и пространственно-временной ограниченностью материального бытия.

 

Душевная жизнь, если смотреть на нее со стороны сознания, является лишь тенью актуального сознания, его бесформенной потенцией. Например, в простом акте зрения на переднем плане сознания находится предмет нашего внимания, а периферия переднего плана и весь задний план заняты игрой душевной жизни. Здесь образцы, которые должны быть образами предметов, пребывают в зачаточном состоянии, и, сливаясь с бесформенным целым душевной жизни, ведут в нем свое фантастическое существование. Эти образы, как и действительно воспринимаемые предметы, окружены роем воспоминаний, грез, настроений, чувств. Погружаясь в этот мир оттенков, интонаций, намеков, образов, страхов и восторгов, мы чувствуем, что живем, что это и есть подлинная жизнь, а не застывшее отражение познающего разума. Короче говоря, если смотреть на душевную стихию со стороны жизни, то она представляется абсолютным началом, тайной и истоком нашей личности. Все остальные человеческие качества и способности оказываются вторичными, производными образованиями. "Хотя сознание и есть необходимый момент готового сознательного переживания, оно вместе с тем в известном смысле есть побочный и производный момент в сравнении с тем первичным началом, в силу которого переживание есть подлинное переживание, то есть жизнь или бытие" [1].

 

1 Франк С.Л. Указ. соч. С. 480.

 

 

Таким образом, душевная жизнь - это великая неизмеримая бездна, особая, в своем роде бесконечная вселенная, находящаяся в каком-то совсем ином измерении бытия, чем весь объективный пространственно-временной мир и мир идеальных предметностей. О мире души нельзя сказать ни где он находится, ни когда и как долго совершаются процессы его жизни, ибо он везде и нигде, всегда и никогда, в том смысле, что все мерки вообще к нему неприменимы, наоборот, все мерки, ориентиры, стереотипы восприятия мира, поведения и мышления становятся возможными благодаря этому внутреннему интимному слою нашей жизни.

 

Открыл этот уровень сознания как потока переживаний А. Бергсон. Основная идея Бергсона - идея длительности - психологического субъективного времени, которое коренным образом отличается от статического времени науки. Главная характеристика этого времени - неделимость и целостность, в нем невозможно выделить отдельные моменты, оно предполагает постоянное взаимопроникновение прошлого и настоящего, постоянное творчество новых форм, развитие и становление. Длительность определяет духовное своеобразие каждого индивида, в длительности человек тянет за собой все прошлое, и чем более это прошлое актуализировано, чем более он живет внутри себя, тем более он оригинален и неповторим. В области внутренней жизни вообще "нет ни окоченелого неподвижного субстрата, ни различных состояний, которые проходили бы по нему, как актеры по сцене. Есть просто непрерывная мелодия внутренней жизни, которая тянется как неделимая от начала и до конца нашего сознательного существования" [2].

 

2 Бергсон А. Восприятие изменчивости // Соч.: в 4 т. СПб., 1913 - 1914. Т.4. С. 24.

 

 

Анри Бергсон (1859 - 1941) - французский мыслитель, лауреат Нобелевской премии. Сын музыканта, он был самым музыкальным философом. Яркость и образность языка, глубокие интуиции во многом предопределили развитие философии XX в. На одной из колонн парижского Пантеона выбито: "А. Бергсону - философу, жизнь и творчество которого сделали честь Франции и человеческой мысли". Основные работы: "Творческая эволюция", "Материя и память", "Два источника религии и морали".

 

При рассмотрении этой сферы нужно, по Бергсону, вообще отказаться от детерминизма, ему подвластна лишь сфера физических явлений. В сознании предыдущие состояния не могут определять последующих, сами эти состояния - лишь абстракция, продукт нашего сознания. Сознание - это не совокупность состояний, а процесс, в котором нельзя вычленить ничего устойчивого.

 

Физические объекты не несут на себе печати прошедшего времени. Но для сознания длительность есть реальность, следы которой сознание сохраняет в себе; поэтому здесь нельзя говорить о тождественных условиях, ибо один и тот же момент не повторяется. Самые простые психические элементы имеют особую индивидуальность, живут особой жизнью даже тогда, когда они поверхностны. Они пребывают в непрерывном становлении, и одно и то же чувство, уже потому лишь, что оно повторяется, является новым.

 

Как только мы пытаемся отдать себе отчет в состоянии сознания, анализировать его, - это в высшей степени личное состояние разлагается на безличные внеположенные элементы, каждый из которых представляет идею и выражается словом. Но чем глубже мы проникаем в сознание, чем больше наше "я" вновь становится самим собой, тем в большей степени наши состояния сознания перестают рядополагаться, тем больше они начинают взаимопроникать, сливаться и окрашивать друг друга. Так, каждый из нас по-своему любит и ненавидит, и эта любовь, эта ненависть отражает всю нашу личность. Но язык обозначает эти переживания одними и теми же словами. Поэтому он в состоянии фиксировать только объективный и безличный аспект любви и ненависти. Мы судим о романисте по той силе, с какой он извлекает чувства и идеи из общественной среды, в которую их забросил язык, по силе, с какой он старается с помощью множества различных оттенков и деталей вернуть им живую и первичную индивидуальность. Вне нас существует взаимная внеположенность без последовательности; а внутри нас - последовательность без взаимной неположенности [1].

 

1 См.: Бергсон А. Опыт о непосредственных данных сознания // Соч.: в 4 т. М., 1992. Т.1. С. 149.

 

 

Существуют, по Бергсону, как бы два разных "Я", из которых одно является внешней проекцией другого, его пространственным и социальным представлением. Мы достигаем первого из них в углубленном размышлении, представляющем наши внутренние состояния как живые, непрерывно возникающие существа, как состояния, не поддающиеся никакому измерению, последовательность которых в длительности не имеет ничего общего с рядоположенностью в пространстве. Но моменты, когда мы вновь постигаем самих себя, очень редки, и потому мы, согласно Бергсону, редко бываем свободными. Большей частью мы существуем как бы вне самих себя. Мы замечаем только обесцвеченный призрак нашего "Я", лишь тень его, которую чистая длительность отбрасывает в однородное пространство. Наше существование развертывается скорее в пространстве, чем во времени; мы живем больше для внешнего мира, чем для себя; мы больше говорим, чем мыслим; больше подвергаемся действиям, чем действуем сами. Действовать свободно - значит вновь овладевать самим собой, снова помещать себя в чистую длительность [2].

 

2 См.: там же. С. 151.

 

 

Глубочайшая индивидуальность, характеризующая наше внутреннее "Я" и являющаяся его альфой и омегой, нисколько не присуща внешнему "Я", общая и безразличная природа которого выполняет чисто практические функции, в первую очередь создает условия для возможности контакта, коммуникации, общения с другими. Это внешнее, поверхностное "я" произвело язык и науку. Предмет его интенции - косная, деградирующая материя, на которую оно воздействует количественно. Подлинная же суть сознания - глубинное "я" - не поддается никаким количественным определениям. Его непрерывность динамична, спонтанна и активна, она характеризуется абсолютной свободой.

 

Душевная жизнь есть текущее, изменяющееся единство, полагал другой выдающийся аналитик сознания Э. Гуссерль. Это "Гераклитов поток", который нельзя математически анализировать и расчленять на составляющие, нельзя охватить с помощью дефинитного множества, применимого только к законченному образованию конечного числа пространственных элементов. "...Все переживания связываются в поток. Этот поток охватывает все как моя универсальная жизнь, откуда я есть, все отношения и связи, принадлежащие переживаниям по их внутренним зависимостям, лежат априори в потоке переживаний. Это есть бесконечно открытое целое, априорная всеобщность, определяющая себя исключительно через собственное существенное содержание переживаний" [1].

 

1 Husserl E. Gesammelte Werken. "Husserliana". The Haag. Bd. 3. S. 397.

 

 

Поток переживаний делает возможной предварительную осмысленность мира, создает до-смысловую, интимную сферу, первичные "модели-изображения" мира, психические инварианты нашего восприятия, которые позволяют нам в дальнейшем ориентироваться в мире, служат основанием для работы предметного сознания и теоретического мышления. Таковы, например, пространственные формы объектов до их геометрической идеализации, временная длительность, быстрота изменений до математических понятий скорости, ускорения и т.д.

 

Это особенно наглядно проявляется в горизонтной структуре восприятия. Всякая воспринимаемая вещь всегда дается не сразу, целиком, а в "оттенках", всегда окружена потенциальными, подразумеваемыми пространственными и временными горизонтами. Ни один предмет немыслим без горизонта потенциальных восприятий, и это принципиальная особенность работы нашего сознания. Мы, по Гуссерлю, всегда воспринимаем больше, чем нам непосредственно дано. Мы легко оперируем невидимыми продолжениями предметов как вширь, так и вглубь. В каких бы ракурсах мы ни видели вещь, мы всегда видим ее как данную вещь, а не просто плоскость или протяженность, что действительно имело бы место, если бы наше сознание было непосредственным фотографическим отражением действительности, как полагает натуралистическая психология. Дом не воспринимался бы как дом, если бы к восприятию одной или двух стен не примыкали бы потенциально восприятия невидимых задних стен и внутренней структуры дома. Точно так же он не воспринимался бы как дом без относящегося к нему внешнего горизонта - улицы, на которой он стоит, города, страны и т.д. Короче говоря, в восприятии возникает смысл дома или дом получает бытийственный статус и тогда собственно становится домом. Ведь нет ни одной точки, с которой он был бы виден весь, во всех его горизонтах, а мы его видим, непосредственно не видя, мы видим "идею" дома. Идея не продукт отражения, а продукт воображения, игры душевных сил.

 

Структурная сложность потока переживаний заключается еще и в том, что он имеет свое внутреннее время, благодаря чему у человека имеется возможность познавать мир во времени, адекватно постигать всякое изменение и развитие. Поток переживаний воспроизводит прошлое и предвосхищает будущее, которые согласуются между собой через текущую фазу настоящего переживания - "теперь". Каждое отдельное переживание может начинаться и кончаться, но поток переживаний не имеет ни начала, ни конца. "В общей связи видно, что нет ни одного отдельного "cogito", изолированного в "ego", более того, обнаруживается, что вся универсальная жизнь в своих флуктуациях есть "Гераклитов поток" как универсальное синтетическое единство" [1].

 

1 Husserliana. Bd. 1. S. 18.

 

 

Гуссерль называет имманентное переживание времени самой последней основой нашей субъективности, основой, которая уже не имеет имени, так как имя именует только то, что уже находится во времени, а не образует его. Переживание времени есть условие всех остальных переживаний, всех остальных сознательных актов. Любой образ переживается нами в настоящем времени, но восприятие образа подразумевает, что позади более или менее ясно очерченной современности лежит бесконечное прошлое, а перед ним имеется открытое будущее, и в этом смысле наше внутреннее время необходимо принадлежит к образу данности любого предмета. Каждое восприятие настоящего является длящимся и входит в бесконечно наполненный континуум переживаний, бесконечно наполненный временной горизонт. Мы не могли бы ничего увидеть, если бы наше видение было разорвано на дискретные моменты "теперь". Не могли бы воспринимать единый ритм и гармонию звучащих тонов, отдельные чувственные впечатления не сливались бы у нас в целостный образ. Если в мышлении мы имеем дело с разорванными дискретными частями мира, с искусственно образованными абстракциями, то поток переживаний дает нам живое восприятие, живое прикосновение к миру, и только благодаря этому мы имеем гарантию действительного и подлинного познания. Живое восприятие всегда оригинально. Следовательно, наша психическая жизнь, точнее, ее высший духовный уровень, чистый трансцендентальный поток переживаний, является условием нашего познания и творчества.

 

Жизнь сознания и есть то бытие, которое, по Гуссерлю, всегда искали философы, и есть та трансценденция, исходя из которой можно построить мир, и не только наш, но и вообще любой возможный мир.

 

Для дополнительного чтения

 

Гартман Н. Познание в свете онтологии // Западная философия (итоги тысячелетия). Екатеринбург, 1997.

Губин В.Д. Онтология. Проблема бытия в современной европейской философии. Курс лекций. М., 1998.

Мамардашвили М.К. Введение в философию (Главы "Трансценденция и бытие", "Неизбежность метафизики") // Мамардашвили М.К. Необходимость себя. М., 1996.

Основы онтологии. СПб., 1997.

74. Гносеологический смысл сознания

Традиция понимать сознание в теоретико-познавательном плане сформировалась в классической философии Нового времени, где акцент делался на рассмотрении его познавательных возможностей. Основная проблема классики - как возможно познание, что является условием его

233

осуществимости. Для всей классики характерно понимание проблемы сознания как проблемы отношения Я-не-Я где Я противопоставляет себя не-Я (внешний предметный мир и другие люди) и знает об этом противопоставлении. Наиболее четко такое понимание сознания дано в философии Гегеля, который рассмотрел появление оппозиции Я-не-Я как процесс, свойственный являющемуся духу, т.е. духу, различающему себя как Я от всего, что не есть Я. Такое различие и было названо Гегелем сознанием. Я являющегося духа, с его точки зрения, есть мышление, а потому отношение Я-не-Я принимает форму отношения мышления к миру. Такое отношение есть познание. Но тогда четкое различение проблем сознания и познания становится невозможным: сознание отождествляется с познанием, а субъект сознания - с гносеологическим субъектом. Характеризуя гегелевское понимание сознания, К. Маркс писал: "Способ, каким существует сознание и каким нечто существует для него, это - знание... Знание есть его единственное предметное отношение".

Однако сознание есть не просто знание, но знание плюс то состояние, в котором это знание становится возможным. Когда ставится вопрос об отношении Я-не-Я и при этом не -Я понимается ках внешний объективный мир, то чтобы осуществить процедуру соотношения Я-не-Я, Я надо уже знать об этом мире. Человек, как отмечалось выше, видит мир пространственно-временным только потому, что в структурах опыта его сознания уже существует возможность видеть его таким образом. Когда физик вводит в формулу время, то он уже воспринимает мир временным. То есть, мы можем знать только то, условия возможности знания чего в нас уже существуют. А потому, изучая мир, мы включаем в содержание проводимых нами исследований какие-то процессы, связанные с сознанием. Известный советский философ М. К. Мамардашвили говорил в этой связи, что "сознание входит в физическое описание мира". Проиллюстрируем эту непростую мысль на нескольких примерах.

Термин, "природа" в новоевропейском сознании имел вполне определенное содержание. Он обозначал мир вне нас, естественно упорядоченный, в котором нет никаких

234

одухотворенных сил, поступающих по своему желанию, а потому непредсказуемо. Такое понимание мира не есть ни описание фактов, ни результат обобщения наблюдений. Напротив, такое восприятие мира возможно, если уже есть предположения - допущения о таком его "устройстве". Мы рассматриваем мир таким, а не иным способом, только благодаря существующим в нашем сознании интеллектуальным посылкам и допущениям. Общеизвестно, что в античности и средневековье люди по-иному видели мир. Так, средневековые мыслители не допускали мысли о естественной упорядоченности мира, об однородности и равномерности пространственно-временной метрики, о механической каузальности и т.д. Если бы мир прямо и непосредственно отражался в головах людей, то, по-видимому, картина мира оставалась бы практически неизменной.

Изучая мир, мы включаем в содержание проводимых нами исследований какие-то процессы, связанные с нашим сознанием. Отсюда следует вывод, что человек с его сознанием должен быть включен в предмет науки. Кант, например, был уверен, что физика Ньютона - это не описание природы, а наука о принципах эмпирического исследования; причем, эти принципы "не из опыта, а для опыта". Кант делал упор на познавательных способностях сознания, среди которых главное место занимают чувства и мышление. Он считал, что философия выявляет акт "Я мыслю" в качестве условия возможности знания только потому; что это "Я мыслю" уже существует и работает в познании. Мы ничего не знаем о мире, независимо от состояний сознания. Но тогда вопрос "что такое сознание?" сводится к разгадке того духовного состояния, в котором что-то происходит и делает возможным знание человека о мире.

72. СИСТЕМНЫЙ ХАРАКТЕР ДЕТЕРМИНАЦИИ                         

                            ОБЩЕСТВЕННЫХ ОТНОШЕНИЙ                             

Люди уже с глубокой древности стремились разобраться в сложном комплексе

окружающих их природных и социальных явлений, пытаясь найти первоначала всего

существующего и вывести из них всё многообразие предметного мира, построив

его в причинную цепь. Подобные попытки генетического объяснения реальности, в

первую очередь о происхождении жизни и человека, содержатся почти во всех

древних мифах.

В ходе дальнейшего развития философской мысли представления о причинно-

следственных цепях были существенно углублены в греческой философии,

особенно в учении стоиков, наиболее последовательных из ранних сторонников

всеобщего и неограниченного действия причинной связи.

В более позднее время наиболее значительная попытка однозначного причинного

объяснения мира (вселенной) была предпринята П.С.Лапласом /1749-1827/, с именем

которого часто связывают классическую концепцию механистического детерминизма

[8].

Уже с эпохи Возрождения генетический метод объяснения был взят на вооружение

историками, что произвело подлинный переворот в социальном познании.

"Кажущийся хаос исторических событий преобразуется в упорядоченное целое

посредством логики рассуждения, выделятющей причинные цепи"

[9]. Яркими примерами использования причинного объяснения являются

исторические труды Н.Макиавелли /1749-1527/

[10] и теория прогресса человеческого общества, выдвинутая французским

философом-просветителем М.Ж.А.Н.Кондорсе /1743-1794/

[11], суть которой сводится к причинной цепи: развитие скотоводства

приводит к появлению излишка продуктов, последний требует использования чужого

труда и, таким образом, возникает рабство. - Совершенно очевидно, что такая

концепция не в состоянии адекватно объяснить действительный портрет

социального мира в силу того, что она страдает значительной узостью и

односторонностью, игнорируя многообразие детерминационных зависимостей и

замечая лишь чисто внешнее отношение причины и следствия. По мнению М.Бунге,

строго причинные линии или цепи просто не существуют, но в отдельных

отношениях, в ограниченных областях и для коротких интервалов времени они часто

дают как удовлетворительно-приблизительную картину, так и соответствующее

объяснение сущности механизма становления. Последнее обстоятельство в

значительной степени обусловило появление и широкое распространение различных

вариантов (концепций) детерминизма (географический, демографический,

биологический, психологический, экономический, технологический и т.д.),

которые придают тому или иному фактору роль двигателя общественного развития.

В современной западной социологии одно из ведущих мест занимают разновидности

концепции "технологического детерминизма", представляющие прогресс человечества

в качестве результата бурного развития науки и техники: "теория

посткапиталистического общества" Р.Дарендорфа, "единого индустриального

общества" Р.Арона, "Нового индустриального общества" Д.Гэлбрейта,

"постиндустриального общества" Д.Бэлла, "постцивилизации" К.Боулдинга,

"Постбуржуазного общества" Д.Лихтхайма, "Технотронного общества" А.Тоффлера,

"активного общества" А. Этциони и другие[12]

Между тем, недостаточность подобных упрощённых представлений о детерминации в

ходе научного познания обнаружилась довольно рано. Первые шаги в изучении

непричинных видов детерминации были сделаны уже античными стоиками,

допускавшими, что вещи, входящие в параллельные причинные ряды, могут быть

связаны не причинной зависимостью, а отношениями "всеобщей симпатии". Уже в

XIX веке одну из первых попыток углубить понимание механизма возникновения

нового сделал философ-позитивист Д.С.Милль /1806-1873/

[13], который значительно расширил понятие "причины". По его мнению,

она "есть полная сумма положительных и отрицательных условий явления, взятых

вместе, вся совокупность всякого рода случайностей, наличность которых

неизбежно влечёт за собой следствие". В противовес механистическому

материализму, абсолютизирующему роль одного фактора - ("причины") в процессе

детерминации, Милль высказал мысль о многофакторном характере детерминации,

понимая под "факторами" все многообразные условия возникновения и

существования вещи. Причине же, преимущественно, отводилась роль системы,

объединяющей все детерминирующие факторы в единое - обуславливающее изменения -

начало. Такая "подмена причинности совокупностью условий ... приводит не к

углублению познания сущности явлений, а к уравниванию связей"

[14]. Определённой попыткой преодолеть односторонность

единственно-причинных концепций общественного развития является популярная

сейчас на Западе концепция "исторического детерминизма"

[15]. Её сторонники считают, что на развитие общества воздействуют её

обязательно равноправные по своему значению факторы, к каковым относятся:

экономические силы, географическая среда, расы, религия, культура, философия и

т.д. Однако, каждый из перечисленных факторов на том или ином отрезке времени и

в той или иной ситуации может стать "главной причиной", объясняющей эволюцию

социальной системы. Факторы, выступающие в качестве главных причин изменения

социальных систем, по мнению Ж.Эллюля, это места, где "сталкиваются и

соединяются самые разные силы".

Мысль о том, что возникновение нового является результатом совокупного

действия многих факторов, по существу, следует рассматривать как отправной

пункт в познании системного характера детерминации. Системность её, при

первом приближении, раскрывается как многофакторность, поэтому их соотношение

можно отразить с помощью категорий "сущность" и "явление". Анализ социальной

формы движения даёт нам достаточно примеров того, что любое общественное

явление в своём возникновении и существовании обусловлено множеством

факторов, как материального, так и идеального порядков. При этом ведущее

место по многообразию детерминантов, несомненно, занимает духовная сфера,

которая "вырастает, буквально, из всех сторон общественной жизни".

Действительно, предпосылки духовной сферы имеются всюду: в материальном

производстве, в надстройке общества, в механизмах взаимодействия общественных

явлений и т.д., что обусловливает чрезвычайное богатство и разнообразие её

состава.

Присущее системное подходу рассмотрение любого предмета в качестве системы,

а его окружения в качестве среды, является основанием подразделения

детерминирующих факторов данного предмета на внутренние и внешние, в

совокупности образующие сложную систему, которую можно охарактеризовать как

"полный круг" детерминации этой вещи. Утверждение о том, что внутренние и

внешние детерминанты образуют именно систему, а не какое-либо

неорганизованное множество, доказывается, во-первых, тем, что действие

внешних детерминантов на систему всегда преломляется через её "внутреннюю

активность", а действие внутренних факторов всегда корректируется факторами

внешними, и, во-вторых, тем обстоятельством, что с выпадением хотя бы одного

из главных факторов действие или не происходит вообще, или существенно

видоизменяет свой характер.

С точки зрения системного подхода общество представляет собой необычайно сложную

целостную и саморазвивающуюся систему общественных отношений. Основные формы

человеческой деятельности: материальная, социальная, политическая и духовная -

представляют собой наиболее крупные "блоки подсистемы общества", в свою

очередь, состоящие из элементов вещного, процессуального, духовного и

человеческого порядков[16].  К примеру,

анализ политической сферы общества позволяет выделить в её составе такие

элементы (или "подсистемы"), как институциональная (организации, учреждения),

функциональная (функции, политический процесс в системе, политический режим),

идеологическая (взгляды), регулятивная (нормы) и коммуникативная

(объединяющие связи). Отмеченные элементы образуют структуру всех сфер

общественной жизни, но, разумеется, субординация их не является одинаковой, что

определяет специфику каждой отдельной сферы. Каждая из сфер, как подсистема

общества, располагает своим "набором" главных компонентов, отношения между

которыми являются системообразующими, второстепенные же элементы выступают в

качестве условий функционирования данной целостности. Так, функционирование

экономической сферы, в структуре которой ключевое положение занимают вещные

элементы (орудия и средства труда) и экономические процессы, невозможно без

элементов духовного порядка, таких как: духовно-идеальные основания

практической деятельности (цели, мотивы, программы и т.п.), передовые

достижения науки и т.д. Функционирование же духовной сферы в значительной

степени зависит от вещных элементов, важнейшими из которых являются

материализованные продукты духовного труда: музеи, книги, театры и т.д.

Основным элементом любой социальной системы всегда выступает человеческая

личность, которая не сводится к механической сумме биологического и

социального, а представляет собою сложное интегральное образование,

целостную систему, в которой социальная природа включает в себя в

подчинённом виде свою биологическую основу.

Системность, как важнейшая характеристика реальности, обусловливает всеобщий

характер отношений различных предметов друг к другу, которые следует

характеризовать, как единство связи и обособленности. Поскольку каждый

предмет является целостным системным образованием, постольку он относительно

самостоятелен, отграничен от других объектов. Но, с другой стороны, этот

предмет в качестве элемента входит в другую, более обширную систему, что

обусловливает его связи с другими такими же элементами и системой в целом.

Следовательно, всякий предмет не только определяет себя сам, но и

детерминирован своим окружением. При этом конкретное соотношение внутренних и

внешних детерминантов определяется степенью целостности системы, от которой

зависят её возможности к саморегулированию и саморазвитию. Способность

объекта самому производить предпосылки своего существования и дальнейшего

развития, в определённой степени не зависеть от внешних условий, в

философской литературе определяется как "самодетерминация" ("самодвижение").

Установить источник самодвижения системы, выявить его механизм, помогает один из

фундаментальных принципов материалистической диалектики - принцип

противоречия, в котором "сходятся" и "снимаются" принципы единства и развития,

понятие причины получает своё развитие и углубление до понятия внутренней

причины самодвижения[17]. Каждый предмет

в своём существовании и развитии определяется сложной системой внешних и

внутренних противоречий. К числу первых следует отнести противоречия данного

предмета с другими предметами, особенностью которых является пространственная

разделённость противоположностей. Для внутренних противоречий, напротив,

характерна пространственная совмещенность сторон, вследствие чего было бы

правильнее говорить не о "противоположных сторонах противоречия, а о

противоположных моментах, тенденциях и т.п.". Различение внутренних и внешних

противоречий относительно: внешние противоречия между различными предметами

выступают в качестве внутренних по отношению к объединяющей эти предметы

системе. В случае внешних противоречий источник развития системы находится'

вовне, а самодвижение носит внешний, "сообщенный" характер. Противоречия внутри

предмета создают предпосылки его имманентного движения, т.е. саморазвития.

Следовательно, движение в общем случае предстаёт как результирующая двух

составляющих ("самодвижения" и "сообщенного движения"), каждая из которых

обусловлена, соответственно, борьбой внутренних противоположностей и

воздействиями окружающей среды.

Рассмотрение общественных отношений как диалектического единства социальных

связей и социальной обособленности[18]  

- позволяет понять синтетический характер изменений социальных явлений,

определяемый переплетением внешних и внутренних взаимодействий, слияние их в

единое целое в рамках объекта. Так, каждое конкретное общество, с одной

стороны, само производит необходимые условия своего функционирования и

развития, а, с другой стороны, не может существовать, не взаимодействуя с

окружающей его природной средой и социальными системами. Самодвижение

общества, как целостной саморазвивающейся системы, выступает в качестве

результата взаимодействия таких взаимопроникающих противоположностей, как

общественное бытие и общественное сознание, производительные силы и

производственные отношения, базис и надстройка и т.д. В то же время одни лишь

внутренние взаимодействия не способны обеспечить все необходимые условия

нормального существования общества. Ведь, как известно, ни одна система не

может функционировать вне контактов с окружающей её средой, обеспечивающих

энергетический и информационный обмен между ними. В силу этих взаимодействий

общества и природной среды, составляющих содержание такого социального

феномена, как труд, они выступают в качестве важнейшей предпосылки

существования общества. Детерминирующее воздействие природных условий на

общественную систему было особенно сильным на ранних этапах человеческой

истории. Определённый комплекс природных факторов во многом обусловил переход

большинства народов от присваивающего к производящему типу хозяйства, тогда

как отдельные народы земного шара до недавнего времени так и оставались на

примитивном уровне социальных связей и хозяйства.

Любая общественная система функционирует, взаимодействуя не только с природой,

но и в контакте с другими социальными системами, которые образуют по отношению

к ней внешнюю историческую среду. Каждая конкретная социальная система, будучи

частью (элементом) мирового сообщества, детерминируется этим целым, оказывая на

него, в свою очередь, обратное воздействие. Влияние внешней исторической среды

на развитие общества выражается, в частности, в действии закона исторической

корреляции и при определённых исторических условиях может быть настолько

значительным, чтобы компенсировать "относительную неразвитость ...

господствующего способа производства"[19]

. Так, например, упомянутый закон позволяет понять такое явление, как переход

древних германцев и славян от первобытнообщинного к феодальному строю, минуя

рабовладельческий уклад, в лице древнего Риш полностью утративший всякие

исторические перспективы. В силу действия закона исторической корреляции

общества, вступившие в ту или иную формацию позже других, значительно

отличаются от предшественников по своему элементарному составу, поскольку в

новых исторических условиях становится очевидной ненужность одних и

необходимость изменения других, традиционных для данной формации, общественных

институтов[20].

Необходимо отметить также взаимообусловленность внутренних и внешних

детерминантов, отношения между которыми образуют своеобразный "замкнутый

круг". К примеру, экономические факторы социальной системы зависят от

природных условий и международных отношений, а экология, в свою очередь,

детерминизирована экономическими факторами (вроде того, что применение более

совершенных средств производства позволяет рациональнее использовать сырьё и

прочие ресурсы) и теми же международными условиями (остро стоящие

экономические проблемы могут быть решены лишь совместными усилиями всех

стран: что предполагает наличие благоприятного международного климата).

Следует подчеркнуть, что роль различных факторов в системе детерминации

какого-либо социального явления не является одинаковой: если одни

детерминанты определяют его возникновение, функционирование и развитие, то

другие лишь влияют на него. Соответственно все детерминирующие факторы

социального явления наиболее общим образом можно определить как главные и

неглавные (второстепенные). Данная классификация не совпадает с делением

факторов на внешние и внутренние, поскольку и внешние факторы (к примеру,

природная среда, без которой существование общества невозможно)  могут быть

главными.

Неодинаковую роль главных и второстепенных факторов в детерминации явления

наиболее рельефно можно отразить с помощью категорий "сущность" и "явление".

Первая категория отражает внутреннее "необходимое в вещи", а вторая -

обнаруживает это "внутреннее в вещи" на поверхности, "через массу случайных

свойств и связей, раскрывающихся в результате её взаимодействия с другими

вещами". Соответственно можно выделить два основных уровня детерминации:

"сущностный" и "феноменологический". Первый характеризуется действием

главных факторов, которые определяют природу вещи, её существенные,

необходимые стороны; а второй - действием второстепенных факторов, которые,

определяя единичные черты вещи, придают ей неповторимый и своеобразный вид.

Следует отметить и чрезвычайное богатство и многообразие человеческой

истории, где повторение событий случается исключительно редко. Причиной тому

является необычайная сложность общественной системы, каждый элемент которой

испытывает влияние множества других, что делает его поведение, в общем и

основном подчиняющееся законам системы, в конкретном и в деталях

непредсказуемым. Действие множества второстепенных детерминантов, не

определяющих содержание того или иного социального явления, а лишь влияющих

на это явление, придаёт детерминации неоднозначный, статистический характер.

Своеобразие и неповторимость системы факторов, детерминирующих

социальные отношения в конечном счёте и обусловливает неповторимость и

специфичность их "облика". В этой связи формирование того или иного типа

абсолютизма в различных странах (англо-французского, австро-прусского или

испанского вариантов) историческая наука рассматривает в качестве результата

взаимодействия таких факторов, как общее направление исторического процесса

и социально-экономического развития той или иной страны в рассматриваемый

период; определяемые ими соотношения классовых сил и исход их борьбы,

социальный облик дворянства, положение королевской власти и направление

эволюции государственных учреждений, международные экономические и военно-

политические отношения.

Анализ однотипных социальных отношений позволяет понять взаимосвязь главных

и второстепенных детерминантов как единство общего и особенного в

детерминации каждого типа социальных отношений. Рассматривая в этой связи

буржуазные революции в ряде стран, можно придти к выводу, что разнообразие

форм их проявления (локальные особенности) является результатом

взаимодействия общих причин, а именно противоречий в феодальном способе

производства при множестве других факторов как национального, так и

интернационального порядков. Так, если в Англии уже в ХУ11 веке произошло

отделение производителя от средств производства и капиталистический

переворот совершился в наиболее "чистом" виде, то в России буржуазные

революции начала XX века из-за слабости и трусости российской буржуазии,

проводившей политику компромисса по отношению к помещикам, так и не смогли

уничтожить феодально-крепостнические пережитки - даже Столыпинской реформой.

Значительным тормозом на пути развития частного промышленного

предпринимательства в колониальных и зависимых странах Азии и Африки до

недавнего времени выступала экспансионистского характера политика

империалистических государств, стремившихся превратить эти страны в свой

сырьевой придаток и потому намеренно консервировавших в них отсталые

феодальные отношения.

Итак, детерминирующие факторы как элементы системы детерминации явления

наиболее общим образом могут быть подразделены на внутренние и внешние,

главные и второстепенные. Вместе с тем, наличие многообразных детерминантных

зависимостей показывает недостаточность подобной классификации, нацеливая

познание на выявление специфики каждого элемента. Различные виды связей,

образуя в совокупности систему его детерминации, с одной стороны, "не

сводимы друг к другу", а с другой, - "не действуют в совершенно чистом виде",

взаимодополняя друг друга.

Наиболее удачным вариантом типологии видов детерминации является предложенная

Я.Ф.Аскиным классификация на основе временных отношений

[21]. Преимущество его подхода заключается в том, что он поставил теорию

детерминизма в связь с диалектической концепцией развития. Соответственно таким

временным модусам, как прошлое, настоящее и будущее, выделяются три основных

типа детерминации: детерминация из прошлого, из настоящего и из будущего,

которые могут выступать как в материальной, так и в идеальной формах.

Детерминация прошлым представлена такими видами, как причинность, условия и

связь состояний; детерминация настоящим - видами: функциональная зависимость,

корреляция, системная детерминация; детерминация будущим - видами,:

детерминация целью, зачатки будущего в явлении.

Рассматривая временной аспект следует согласиться с А.С.Борщевым,

утверждающим что детерминационные связи могут быть случайными, разовыми, а

могут носить и существенный, устойчивый, повторяющийся характер. Последние

выступают в качестве законов структуры, функционирования и развития явления.

В литературе общественные законы подразделяются на три группы: 1) законы,

выражающие взаимосвязь материальных сторон общественной структуры; 2)

законы, выражающие связь элементов духовной жизни общества; 3) законы,

выражающие взаимосвязь материальных идеологических отношений. В зависимости

от роли в социальной системе общественные законы также делятся на

социологические и законы отдельных сфер общественной жизни. Относительная

особенность социологических законов заключается в том, что они выражают

природу общества как целого, выступая в качестве основы взаимодействия между

различными сферами и областями общественной жизни.

Поскольку возникновение, существование и развитие любого явления

осуществляется по определённым законам, то "помологическая детерминация" (по

мнению В.Н.Панибратова, введшего в научный оборот термин "помологический

детерминизм", он "раскрывает концепцию детерминизма, интерпретируя последний

через категорию закона") выступает, по существу, в качестве основы системы

его детерминантов. Взаимосвязь законов социального явления образует

своеобразный "каркас" системы его детерминации, вокруг которого группируются

все другие - случайные, преходящие - детерминирующие факторы. Таким образом,

системный подход в единстве с обобщённым пониманием детерминизма позволяет

установить структуру системы факторов, детерминирующих развитие общества, и

классифицировать их на различные виды.

Наконец, остановимся на характеристике причинности общественного развития,

как центральном моменте концепции социального детерминизма. Социальные

причины развития общества расчленяются на источники и движущие силы этого

развития. Их познание позволяет проникнуть в сущность общественного бытия. К

источникам развития следует отнести внутренние диалектические противоречия.

Это самая глубокая причина. Движущие силы развития - это общие, существенные,

необходимые, устойчивые детерминанты развития. Таким образом, к социальным

причинам следует отнести объективные условия: общественные отношения - с

одной стороны и деятельность личностей с другой. История и социальные

отношения людей, конечно, не существуют и не

могут существовать в отрыве от самой личности.

 71. 2.    Диалектика природы и общества

Диалектика природы и общества может быть рассмотрена в двух аспектах: внешнем и внутреннем. Первый касается взаимоотношения общества, взятого как целостное образование, так сказать, с внешней природой, т.е. той природой, которая окружает человека, является средой его обитания. В рамках этого, внешнего аспекта диалектики следует усвоить такие понятия, как естественная и искусственная среда, географическая среда, биосфера и ноосфера (смотри об этом в учебниках: Крапивенский С.Э. Социальная философия. - С.156-159; Спиркин А.Г. Философия. - С.613-617; Философия/Под ред. проф. В.Н. Лавриненко, проф. В.П. Ратникова - С.369-371). Второй, внутренний аспект диалектики касается характеристик самой общественной жизни - здесь соотносятся друг с другом природное, ставшее внутренним и неотъемлемым компонентом общества, и общественное, выражающее именно специфику социального, человеческого содержания общественной жизни, ее законов. Здесь рассматриваются проблемы противоречивого единства природного и общественного в человеке, а также в материальной культуре общества (смотри об этом в учебнике Барулина В.С. Социальная философия. Часть 2.- С.32-46).

Диалектика природы и общества есть процесс развивающийся , объективный и противоречивый. Используя гегелевскую схему развития противоречия, можно выделить ряд этапов взаимодействия общества и природы. Первый этап характеризует процесс становления общества. Он охватывает период от возникновения вида Homo sapiens до появления скотоводства и земледелия. Человек в этот период находился в единстве с природой, сколько-нибудь заметно не выделялся из нее и не оказывал на природу ощутимого воздействия. На примитивных орудиях труда и невысоком развитии разума основывалась так называемая "присваивающая" экономика, включающая собирательство, охоту, рыболовство.

Второй этап взаимодействия природы и общества связан с возникновением и развитием скотоводства и земледелия, что характеризует переход к "производящей" экономике, поскольку человек начал активно преобразовывать природу, производить не только орудия труда, но и средства существования. Но общественное производство (строительство ирригационных сооружений, вырубка под пашни лесов, селекционная деятельность и т.д.) имело и оборотную, разрушительную для природы сторону, пока еще характеризовавшуюся локальностью и ограниченностью последствий. На этом этапе уже вполне отчетливо проявляется различие общества и природы.

Начало третьего этапа взаимодействия природы и общества связано с развертыванием промышленной революции ХVIII века в Англии. Гигантски возрастает объем материального производства, быстрыми темпами растут производительные силы. В погоне за прибавочной стоимостью буржуазия начинает хищнически эксплуатировать не только трудящихся, но и природу. На этом этапе общество и природа выступают как антагонистические противоположности, причем человек воспринимал себя в роли господина, царя природы, а природу - как мастерскую и неисчерпаемый источник богатств.

Своего апогея этот процесс достиг в эпоху научно-технической революции, показавшую ограниченность человеческих попыток неразумного, произвольного преобразования природы. ХХ век явился четвертым этапом, обнажившим противоречие (по Гегелю - преобразование, изменение самих противоположностей) общества и природы: с одной стороны, наличие у человечества небывалых по сравнению с прошлым возможностей преобразования природы и общества, с другой стороны, небывалая масштабность разрушительных и для природы, и для общества последствий нерационального воздействия человека на природу. Требуется коренная перемена взаимодействия общества и природы, что должно составить содержание будущего, пятого этапа их развития, т.е. становление качественно новых отношений общества и природы.

70. Природная среда и развитие общества

Природная среда - естественное условие жизни общества. “История Земли и история человечества - это две главы одного романа” -Герцен. Общество является частью более обширного целого - природы. Человек живет на земле в пределах тонкой ее оболочки - географической среды. Она есть зона обитания человека и сфера приложения его сил. Географическая среда - это та часть природы, котрая составляет необходимое условие жизни общества, будучи вовлеченной в процесс общественного производства. Вне ее наша жизнь невозможна.

Взаимодействие общества и природы существовало не только в далеком прошлом, не только на первых порах развития человеческого рода, эта взаимосвязь непрерывно воспроизводится на каждом этапе общественной истории, в каждый миг его существования. Диалектика природы и общества есть процесс непрерывно развивающийся в ходе его развертывания расширяется круг тех природных явлений, которые используются человеком в его жизнедеятельности, углубляется уровень тех природных закономерностей, которые человек ставит себе на службу. Люди могут сознательно ставить себе цели, менять отношения с природой, а могут и не ставить. Но независимо от этого, если они люди, если они живут, действуют, обеспечивают себе условия существования, преобразуют и совершенствуют свою жизнь, они тем самым уже вступают во взаимосвязь с природой.

Как природа непрерывно и постоянно воздействует на общество, так и общество непрерывно и постоянно воздействует на природу. Эта взаимная направленность носит объективный характер, без непрерывной и живой взаимосвязи с природой человечество просто не может существовать. Стало быть, постоянная забота общества об этой связи, ее постоянное поддерживание в рамках определенного оптимума является приоритетной задачей общества, человечества.

Взаимодействие природы и общества включает в себя воздействие природы на общество и общества на природу. Природа выступает источником средств жизни. Она поставляет человеку пищу, обеспечивает его водой, снабжает материалами для строительства жилищ, обеспечивает соответствующий тепловой режим и т.д. Природа выступает и как источник средств труда. Она снабжает человека металлом, углем, электроэнергией и т.п. Роль природы как источника средств существования и как источника средств труда наполняется конкретным содержанием в каждую историческую эпоху применительно к каждой социальной общности.

Природа влияет на развитие общества и как его среда обитания. Климатические условия человеческой жизни, растительный и животный мир, географический ландшафт, температурный режим и его циклы — все это существенно влияет на жизнь общества. Достаточно сравнить развитие народов севера и юга. Географическая среда оказывает влияние на хозяйственную специализацию стран и районов. Так, если в условиях тундры население занимается оленеводством, а в субтропиках - разведением цитрусовых. Влияние географической среды на общество - явление историческое: чем глубже в глубь веков, чем слабее силы общества, тем больше его зависимость от географической среды. Ограничивается ли среда жизни общества лишь географической средой? Нет. Качественно иной естественной средой его жизни является сфера всего живого - биосфера. В результате длительной эволюции биосфера сложилась как динамическая, внутренне дифференцированная равновесная система.

Природа во всем своем многообразии ставит перед человеческим обществом самые разнообразные задачи. Наличие рек и морей побуждает развивать рыболовство и другие морские и речные промыслы, плодородные почвы создают условия для развития земледелия, запасы нефти в земных недрах стимулируют создание и совершенствование средств ее добычи и переработки. Природа, обладая определенными богатствами, создает плацдарм для развития определенных качеств общественного человека, ее богатства прямо преломляются в богатстве качеств человека.

Вместе с тем природа побуждает человека к развитию и совершенствованию и тогда, когда определенных богатств в том или ином регионе нет, когда она не может удовлетворить определенные запросы человека. В данном случае дефицит природных возможностей побуждает человека к поиску компенсаторных механизмов, инициирует обращение к другим качествам природы и развитие обмена между людскими сообществами, живущими в разных регионах. Этот импульс, идущий в чем-то от слабости природных возможностей, также в определенной мере влияет на развитие общества.

Природа во всем разнообразии своих форм, как при наличии огромных и благоприятных ресурсов, так и при относительной бедности некоторых из них, всегда воздействует на общество, на его развитие и совершенствование.

Влияние природы на общество всегда носило глобальный характер. Земля — общий дом всего человечества; солнечное тепло, лунный свет одинаково охватывают всех землян, атмосферная оболочка Земли, ее кислородный слой, ее функция щита против вредных космических излучений — эти и подобные явления природы универсальны, они не знают границ государств, не знают национальных и иных различий, они одинаково воздействуют на всех.

69. Единство исторического процесса как проблема философии истории

Впервые понятие философия истории ввел Вольтер. Понимание смысла и направленности человеческой истории: христианская философия (Аврелий Августин): единство исторического процесса, отправной пункт – явление Христа.

Просветительский подход: сущностное содержание смысла истории неизменно сопрягалось с прогрессом человеческого разума, а история – движение по ступеням этого прогресса. Немецкая классика – Кант: в поисках смысла истории следует исходить из ее предполагаемых результатов, которые природа наметила своей высшей целью. Гегель: основополагающая субстанция – разум; утверждение целостности исторического процесса.

Культурологический подход: Данилевский, Шпенглер, Тойнби, Сорокин: неприятие европоцентристской однолинейной схемы общественного прогресса; утверждение существования множественности культур и цивилизаций, их локальности и разнокачественности; внедрение биологизаторских, антропологизаторских и других схем в объяснении истории становления и развития культур. Шпенглер: отрицает целостность и единство всемирной истории. По мнению Шпенглера, «русскому мышлению столь же чужды категории западного мышления, как последнему – категории китайского или греческого». Различает расцветающие и стареющие культуры. Каждая из культур исполнена глубочайшего смысла, но судьба их ждет одна – «своя собственная цивилизация» как «завершение и ис ход культуры». Шпенглер отвергает схему, согласно которой все высокие культуры совершают свои пути вокруг западной культуры как «предполагаемого центра всего мирового процесса», и утверждает одинаковое значение всех культур в историческом процессе.

Экзистенциальный подход: Ясперс стремится очень тесно увязать смысл истории с целью и смыслом человеческого существования.

Ясперс выделяет в истории человечества три свойства:

1) история обладает границами, отделяющими ее от других реальностей, – природы и космоса;

2) история – переход от одной эпохи к другой. В этом смысле традиция составляет «историческую субстанцию человеческого бытия»;

3) "история становится идеей целого" при выяснении места человека в обществе и смысла его жизни.

Для объяснения исторического единства вводит понятие «осевой эпохи» (середина последнего тысячелетия до н.э.), когда, мировая история человечества обрела свою собственную структуру. С этого времени история движется под знаком единства, которое никогда не является завершенным. Человечество имеет единое происхождение и единый исторический путь. Допущение этого единства называет постулатом веры. Вера – основа и смысл истории. Общая для человечества вера не существует, это просто философская вера. История имеет свое начало и конец. Исторические эпохи отличаются друг от друга ситуациями, возможно формирование близких ситуаций, тогда они порождают родственные эпохи и процессы.  

66. СОЦИАЛЬНАЯ ФИЛОСОФИЯ – автономная исследовательская область философии, анализирующая общество, историю и человека как субъекта деятельности и социокультурных взаимодействий.

В истории философской мысли выделяются два типа социальной философии, исходящие из разного понимания своих целей и задач.

Ценностная социальная философия исходит из понимания философии как мудрости бытия в мире, призванной ответить на вопрос о смыслах человеческого существования в обществе и истории. Соответственно, задачей социальной философии становится обсуждение желаемых форм общественного устройства, возможного предназначения истории и норм достойного существования в ней, которые соответствуют высшим (с точки зрения философа) ценностям человеческого бытия.

Ценностная социальная философия – от платоновских воззрений на государство до идеологем «Коммунистического манифеста», историософии Ф.Ницше, Н.А.Бердяева – альтернативна научному познанию общества, выступает как своеобразная форма «социального проповедничества». Ее суждения основаны на ценностных предпочтениях, которые могут быть квалифицированы как истинные или ложные лишь в том случае, когда касаются «ценностей – как средств», но не конечных «ценностей – как целей», свободно избираемых людьми. Общезначимость подобных целей, их адекватность задачам выживания не дает оснований для признания их гносеологической истинности, взаимосведéния должного к сущему.

Альтернативность науке – не недостаток, а достоинство ценностной социальной философии, которая обосновывает «суперсистемы человеческой культуры», состоящие из знаний, верований, образов и норм, осуществляет рефлексию ценностей существования и поэтому предстает как ценностное самосознание эпох человеческой истории.

В отличие от ценностной рефлективная социальная философия исследует общество, историю и человека в аспекте сущего, т.е. интересуется собственной логикой их бытия, которая не зависит от ценностных предпочтений субъекта и является объектом верифицируемого знания.

Задача рефлективной социальной философии – анализ сущности и существования социальной реальности как подсистемы целостного мира.

Изучая сущность общественной жизни, социальная философия рассматривает ее как социум или надорганическую реальность – многообразный в своих проявлениях мир человека, выделенный из природы и отличный от нее. Практически все течения социальной философии связывают коренное отличие homo sapiens с наличием у него сознания – способности к эвристическому символическому моделированию мира путем абстрактно-логического, вербального мышления. Становление этой способности означает преобразование биологической активности живых систем в деятельность человека.

Важнейшая проблема социальной философии – субстанциальная основа общественной жизни, которая придает социе-тальные свойства ее разнообразным субъектным, объектным, организационным проявлениям, обусловливает их качественную самотождественность и внутреннюю системную целостность.

Проблема субстанции социальной жизни вызывала и вызывает острые разногласия между философами. Одни считают такой субстанцией трансцендентальное сознание, другие – посюстороннее сознание, выступающее как система смыслов (идей, образов, ценностей, норм), которая интегрирует многообразие их носителей в социокультурные системы. Человеческая деятельность в подобном понимании выступает как модус идеальной субстанции, процесс объективации смыслов и их последующей социализации.

Альтернативная точка зрения рассматривает как социальную субстанцию предметную деятельность общественного человека. В качестве идеально-регулятивной подсистемы деятельности (совокупности ее мотивов, целей, программ) сознание обусловливает процесс целереализащш и существенно влияет на его результаты, диверсифицируя их в соответствии с присущей субъекту «свободой воли». Однако эта свобода не является абсолютной, поскольку содержание человеческих желаний, влечений, целей обусловлено системой материальных факторов деятельности. Прежде всего речь идет о потребностях человека как первопричин его активности.

Альтернативные трактовки социальной субстанции ведут к разному пониманию многих важнейших проблем социальной философии, начиная с вопроса о существовании специфических для общества форм пространства и времени и кончая проблемами социального детерминизма. Так, способность к прогностическому моделированию виртуальных состояний среды, присущая человеку, связана с вопросом о специфике причинно-следственных зависимостей (в условиях, когда причиной действия становится представление о его возможных последствиях). Способность сознания ранжировать детерминирующие его потребности ставит вопрос о соотношении необходимости и свободы, случайности и вероятности в человеческом поведении.

Особое значение обретает проблема закономерности социального процесса, наличия в нем объективных, устойчиво воспроизводимых, сущностных связей. Точке зрения, отрицающей сам факт существования законов в социальном процессе, творимом субстанциально свободной человеческой волей, противостоят концепции, в которых сфера закономерности не ограничена лишь царством природы. В одном случае социальную регулярность пытаются редуцировать к универсальным законам системной самоорганизации (синергетика), биологии (социобиология) или рассматривать ее как следствие детерминирующего воздействия внешней среды (географический детерминизм). В другом – вывести ее из имманентных регулярностей сознания (индивидуального или коллективного). В третьем – из факторов социального процесса, действующих помимо сознания и независимо от него (материалистическое понимание истории).

Анализ социальной реальности как подсистемы окружающего и охватывающего нас мира, не исчерпывает всей проблематики социальной философии, которая видит в обществе необходимую организационную форму воспроизводства социальности.

Осуществляя такой подход, рефлективная социальная философия пересекается с теоретической социологией.

Разные течения социальной философии предлагают разное понимание природы человеческого общества. Сторонники номиналистической точки зрения фактически отказывают обществу в онтологической реальности, отличной от суммарной жизнедеятельности индивидов. Представители альтернативной точки зрения (социологический реализм) понимают общество как надындивидуальную систему, которая, складываясь во взаимодействии людей, обладает интегральными свойствами, отсутствующими у индивидов. Социальная реальность включает в себя устойчиво воспроизводимые системы отношений общественных, возникающих в процессе распределения труда, собственности и власти; безличные роли и статусы, фиксирующие место индивидов в подобных отношениях; системные совокупности ролей, образующие социальные институты (см. Институт социальный); надындивидуальные стереотипы культуры – шаблоны мышления и чувствования и т.д.

Некоторые философы и социологи (Э.Дюркгейм и его последователи) «субъективируют» матрицы социального взаимодействия, превращая общество в самостоятельного интегра-тивного субъекта с собственной системой потребностей, интересов, целей, отличных от потребностей и целей индивида. Это стремление вызывает резкую критику сторонников «методологического индивидуализма» (от М.Вебера до К.Поппера), отвергающих идею коллективного субъекта. Такой «индивидуализм» не отрицает наличие социокультурных структур, нередуцируемых к индивиду и влияющих на его поведение; он лишь настаивает на том, что эти структуры не могут действовать сами по себе, что способность к целенаправленной деятельности дарована только людям, а не обществу, государству или социальным законам.

Важнейшей задачей социальной философии является построение системно-структурной модели «общества вообще», которая должна свести воедино универсальные, исторически инвариантные признаки общественной организации, независящие от пространственно-временных форм ее существования. Это достижимо лишь при помощи системного анализа объектов с органическим типом целостности. Исходной задачей становится структурный анализ общества – установление реестра образующих социальную систему частей, выделение уровней структурной организации общества (его подсистем, компонентов и элементов), находящихся в отношениях иерархического соподчинения.

Оставляя конкретный анализ общественной структуры на долю социологии, социальная философия обсуждает вопрос о наиболее общих принципах «социальной статики», в частности – принципах выделения подсистем общества или сфер общественной жизни. Можно выявить различные подходы к вычленению различных сфер общества: 1) субъектный подход, при котором подсистемами общества считаются крупные группы людей (этносоциальные общности, экономические страты, политические союзы и пр.); 2) организационный подход, исходящий из институализированных систем общественных отношений (типа «базис» и «надстройка»); 3) деятельностный подход, который связывает подсистемы с типами совместной деятельности людей. Определение этих типов связано с установлением элементов совместной деятельности, без которых невозможно ее воспроизводство. К ним относятся человеческие индивиды, предметы практического назначения или вещи, создаваемые в материальном производстве; опред-меченная в символах и знаках информация, создаваемая в духовном производстве; наконец, субъект-объектные и субъект-субъектные связи и отношения. На правах компонентов в структуру общества входят различные социальные группы и стоящие за ними институты, связанные с распределением профессиональных, экономических, властных и культурных ролей-статусов между носителями соответствующих общественных отношений.

Структурный анализ общества дополняется его функциональным рассмотрением, которое должно установить способы и механизмы воспроизводства социальной целостности. В ходе такого рассмотрения социальная философия стремится вскрыть систему опосредований, которые возникают между элементами, компонентами и подсистемами общества в процессе их взаимодействия.

При обсуждении этой проблемы возникают острые споры между сторонниками монистического и плюралистического течений в социальной философии. Первые убеждены в том, что функциональные опосредования в обществе имеют субординационный характер, поскольку на каждом «этаже» социальной структуры можно выделить такие элементы, компоненты и подсистемы, которые наиболее важны для общества и оказывают постоянное детерминирующее воздействие на иные структурные уровни. Примером монистического подхода к обществу является марксистская социальная философия. Сторонники плюралистического подхода исходят из координационной природы функциональных связей, утверждают принципиальное равноправие между типами человеческой деятельности, социальными институтами и пр.

Еще одним аспектом социальной философии является социальная динамика, которая рассматривает общество как саморазвивающуюся систему, способную сохранять свою идентичность, изменяя свои качественные состояния. Различные направления соцальной философии по-разному решают вопрос об источниках социальных изменений, некоторые усматривают их в сфере духовных смыслов, считая изменение социальных систем (систем практического взаимодействия) следствием имманентного изменения культурных систем. При таком подходе становление, напр., капиталистической экономики понимается как результат изменения религиозно-этических установок (М.Вебер) или философских воззрений на окружающую действительность (П.А.Сорокин). Альтернативная точка зрения ищет источник социокультурных трансформаций в неидеальных факторах деятельности (как это делал К.Маркс, считавший источником социальной динамики самовозрастание человеческих потребностей, а механизмом изменения – противоречие между производительными силами общества и его производственными отношениями).

 Разная трактовка дается и инициирующим субъектам социокультурных изменений (проблема «героя и толпы», «классов и классовой борьбы»), их оптимальных, наиболее эффективных форм (эволюционное изменение или социальная революция) и т.д.

К проблемам социальной динамики примыкают проблемы философии истории, в которой предметом рассмотрения становится не общество, а история. Споры вызывает вопрос о принципах типологизации исторически конкретных форм общественной организации. Позиция философов, основывающих такую типологию на факторах культуры (социокультурные суперсистемы Сорокина и др.), альтернативна точке зрения, связывающей эту типологию с производственно-технологическими (У.Ростоу, Д.Белл и др.) или экономическими факторами (общественно-экономические формации Маркса). Острые споры вызывает и проблема направленности исторического развития или проблема общественного прогресса. Одни специалисты по социальной философии настаивают на исключении идеи прогресса из социальных теорий, полагая, что ученый обязан констатировать факт социокультурных изменений, но не имеет права оценивать их с позиций «лучшего» или «худшего». Другие считают, что функциональные институты, могут быть оценены по степени совершенства или несовершенства, по их соответствию собственному назначению. Третьи говорят о конкретном характере исторической эволюции человечества, выбирая между альтернативами прогресса, регресса или циклического изменения.

Прикладным аспектом философии истории является разработка методологических проблем исторического познания – таких, как вопрос о различении исторических «структур» и «событий», о природе исторического факта, о соотношении но-мотетических и идиографических процедур в познании истории, «объяснения и понимания» в нем и др.

Философия истории представляет собой особую сферу философского знания, в которой речь по преимуществу идет об основоположениях удивительного феномена - человеческой истории. Вопросы, которые в этой связи обсуждаются, достаточно неожиданны: как возможна история вообще? Есть ли в ней какой-либо умопостигаемый смысл? Если есть, то откуда он берется, т.е. заключается ли он в самой ткани исторического события или он - следствие нашей позднейшей его интерпретации? Имеет ли история направление? Кто является творцом истории? Как возможно историческое событие? Понятно, что определение специфики философии истории зависит от определения философии в целом. Поскольку же единого, удовлетворяющего всех определения не существует, то невозможен и унифицированный взгляд на философию истории. Возможно, философия как особый духовный феномен существует именно в качестве вопрошания о самой себе, о своей природе. Ее специфика раскрывается в череде попыток ответить на вопрос о ее природе, и, следовательно, философию следует искать в истории философствования. Если согласиться с таким подходом к философии, то к философии истории можно приблизиться через знакомство с историей философии истории.

 

В известном смысле любая философско-историческая концепция тщетна, недостаточна применительно к историческому процессу. Иными словами, история не может быть исчерпана какой-либо концептуальной схемой. Любая схема искажает, огрубляет историческое бытие человека. Но это не означает, что мы должны отказаться от попыток его изучения. Философия истории может быть понята в качестве ряда непрекращающихся попыток задавания предельных вопросов о бытии, мире сквозь призму исторического материала.

 

Термин "философия истории" довольно позднего происхождения. Его ввел в оборот Вольтер. Одна из его работ так и называлась - "Философия истории". Однако это менее всего означает, что Вольтер является основателем этой философской дисциплины. Философия истории возникла намного раньше, по крайней мере в европейской философской традиции. Хотя нельзя сказать и того, что она появилась на свет одновременно с возникновением философии в рамках этой традиции, т.е. в Древней Греции. В каком-то смысле античная мысль не знает истории в качестве фундаментального предмета философской рефлексии. Слово "история", как известно, греческого происхождения, однако у ранних греческих историков (и философов) оно означало "исследование" в смысле "расследования", "расспроса", некоего кропотливого собирания сведений, рассказов о делах людей прошлого и настоящего. История представляется совокупностью "сырых фактов" и пересказов этих фактов, в чем еще нет знания, нет науки. История с этой точки зрения не поддается теоретическому оформлению, сведению в целое, в ней отсутствует руководящее умопостигаемое начало. Отсюда невозможна и философия истории, да и сама история - в том смысле, какой мы сейчас придаем этому слову. Позднее, однако, история приобретает у древнегреческих мыслителей умопостигаемую форму. Ею становится по преимуществу форма циклического развития, в котором историческое бытие человека оказывается представленным и осмысленным как совокупность вечно повторяющихся фаз в трансформации общественного устройства, в первую очередь форм государственного правления. Эти концепции в какой-то степени стали прототипами тех всеохватных по отношению ко всемирной истории схем, которые разрабатывались европейскими мыслителями нового времени, избравшими исторический процесс основным объектом философствования (начиная, вероятно, с Д. Вико - итальянского философа и историка XVIII в.). Одну из наиболее развитых концепций такого рода мы встречаем у Полибия - греческого историка II в. до н.э. У него же, кстати говоря, можно обнаружить и предпосылки, ведшие к преодолению взгляда на историю как на круговорот некоторого набора форм политического устройства. Полибий был большим поклонником римского общественного устройства и именно с ним связывал возможность выхода из "дурной бесконечности" повторяющихся циклов смены одних форм государственности другими, поскольку в римском государстве усматривал счастливое совмещение всех возможных форм государственности (монархии, олигархии и демократии), что, по мнению Полибия, как раз и удерживало римскую государственность от сползания к повторению фаз политической истории, проходимых всеми другими государствами античного мира. Такая совмещающая структура делала римский государственный строй стабильным и как бы вечно новым.

60. Практика как единство объективной и субъективной сторон.

Структуру практической деятельности, которую можно представить как единство двух сторон: "субъектной" ( человек с его способностями, целями и целесообразными действиями ) и "объектной" ( средства, исходные материалы и продукты, получаемые из исходных материалов благодаря воздействию средств деятельности ). Надо иметь в виду, что в функции объекта практической деятельности могут выступать не только фрагменты природы, преобразуемые в

производстве, но и люди, "свойства" которых меняются, совершенствуются, развиваются. Поэтому человек может выступать и как субъект и как объект практического действия. Взятая в качестве общественно-исторического процесса, практика предстает как единство предметно-материального изменения природы и изменения общественных отношений, в процессе которого происходит развитие самого человека как субъекта практики.

Формы практической деятельности.

Исходной формой практической деятельности, лежащей в основе всех остальных видов и форм жизнедеятельности человека в целом, является материальная производственная деятельность, способ производства материальных благ. Развитие способа производства материальных благ является основной движущей силой всего общественного развития.

Преобразуя природу, созидая специфически человеческую среду обитания, люди преобразуют самих себя. Формирование и развитие общественных отношений также является необходимой формой практически-преобразовательной деятельности, направленной уже не на окружающую людей природу, а на самих себя, на свои отношения с другими людьми.

Наряду с производственной и социальной практикой можно выделить также ее особую форму, имеющую более узкую социальную значимость, но тем не менее необходимую в современном обществе. Все большую роль в обществе начинает играть наука, превращающаяся в непосредственную производительную силу и становящаяся средством управления социальными процессами. Научное познание по своей природе нацелено не только на отражение уже существующих объектов, которые могут быть получены и воспроизведены в способах практической деятельности, но и обладает проективно-конструктивной функцией, т.е. дает знание о таких объектах, которые можно освоить в производственной и социальной деятельности только в будущем. Проверка истинности знаний о таких объектах требует особой формы практики, в качестве которой выступает научный эксперимент.

Особое значение в современных условиях приобретает такая форма практики, как техническая деятельность.


 

А также другие работы, которые могут Вас заинтересовать

72034. ФОРМУВАННЯ ЕКОНОМІЧНОЇ КУЛЬТУРИ УЧНІВ ОСНОВНОЇ ТА СТАРШОЇ ШКОЛИ 1.22 MB
  Сьогодні виявлено протиріччя між динамікою економічного розвитку країни які висуває вимоги до системної організації процесу економічного навчання та виховання підростаючого покоління і сформованою практикою економічної освіти; між реальним рівнем...
72035. УДОСКОНАЛЕННЯ ЗАСОБІВ ОЧИЩЕННЯ ПРОМИВНИХ ВОД ТА УТИЛІЗАЦІЇ ОСАДУ ВОДОПРОВІДНИХ ФІЛЬТРУВАЛЬНИХ СТАНЦІЙ 225 KB
  У багатьох частинах світу спостерігається дефіцит поступове вичерпання і зростаюче забруднення джерел прісної води. Питне водопостачання здійснюється як з поверхневих близько 70 всієї води так і з підземних джерел. В процесі очищення води тільки поверхневих джерел на спорудах поліпшення її якості щорічно утворюється близько 100 млн.
72036. СТАБІЛЬНИЙ РАНГ ТА ПОВ’ЯЗАНІ З НИМ ЗАДАЧІ ТЕОРІЇ КІЛЕЦЬ І МОДУЛІВ 405.5 KB
  У дисертаційній роботі встановлюються принципові зв’язки методів теорії матриць над кільцями з сучасними досягненнями алгебраїчної К-теорії. При дослідженні проблем алгебри матриць над кільцями неможливо обійтись без застосування результатів К-теорії.
72037. ПРОФІЛАКТИКА, ДІАГНОСТИКА І ЛІКУВАННЯ ПОРУШЕНЬ МЕНСТРУАЛЬНОГО ЦИКЛУ У ДІВЧАТ-ПІДЛІТКІВ З НЕРВОВОЮ АНОРЕКСІЄЮ 290.5 KB
  На сучасному етапі однією з важливих проблем дитячої та підліткової гінекології є профілактика та лікування порушень функції репродуктивної системи у дівчатпідлітків з психоемоційними розладами В. Відомо що порушення менструальної функції в підлітковому віці у дівчат негативно впливають на стан репродуктивної системи...
72038. ОСОБЛИВОСТІ КЛІНІЧНОГО ПЕРЕБІГУ ПОРОЖНИННИХ УТВОРЕНЬ ПІДШЛУНКОВОЇ ЗАЛОЗИ ТА ЇХ ХІРУРГІЧНЕ ЛІКУВАННЯ 174 KB
  Метою роботи було поліпшення результатів хірургічного лікування хворих на порожнинні утворення підшлункової залози при панкреатиті шляхом диференційованого вибору операційних технологій з урахуванням особливостей клінічного перебігу та прогнозування розвитку їх ускладнень.
72039. ПЕДАГОГІЧНІ УМОВИ ФІЗИЧНОГО ВИХОВАННЯ ДІТЕЙ СТАРШОГО ДОШКІЛЬНОГО ВІКУ У ВЗАЄМОДІЇ ДОШКІЛЬНОГО НАВЧАЛЬНОГО ЗАКЛАДУ І СІМ’Ї 202 KB
  Трансформаційні процеси у сучасному суспільстві висувають нові вимоги до системи освіти загалом та фізичного виховання дітей зокрема. Економічні й політичні реформи в Україні здійснюються на тлі загострення проблеми захворюваності дітей яка зросла за багатьма показниками: лише третина сучасних...
72040. КРИМСЬКОТАТАРСЬКИЙ НАЦІОНАЛЬНИЙ РУХ ЯК СУБ’ЄКТ ПОЛІТИЧНОГО ПРОЦЕСУ В КРИМУ 163 KB
  В останні два десятиліття проблема повернення та облаштування кримських татар питання політикоправового статусу кримсько-татарського народу виступають найважливішими чинниками етнополітичної ситуації на півострові визначаючи діяльність кримсько-татарського національного...
72041. ПІДГОТОВКА МАЙБУТНІХ УЧИТЕЛІВ ПОЧАТКОВИХ КЛАСІВ ДО РОЗВИТКУ ПІЗНАВАЛЬНИХ ІНТЕРЕСІВ УЧНІВ У ПРОЦЕСІ НАВЧАННЯ МАТЕМАТИКИ 865.5 KB
  У державних та міжнародних документах з проблем вищої освіти наголошується на необхідності формування нової генерації педагогічних кадрів, підготовленої до якісного забезпечення освітніх потреб особистості, розвитку її інтелектуального та культурного потенціалу.
72042. ОБГРУНТУВАННЯ ПАРАМЕТРІВ І УДОСКОНАЛЕННЯ СИСТЕМИ ВІДСІЧЕННЯ КОНВЕРТЕРНОГО ШЛАКУ ЕЛЕМЕНТАМИ ПОПЛАВКОВОГО ТИПУ ПРИ ВИПУСКУ СТАЛІ 3.67 MB
  Мінімізація кількості кінцевого шлаку що потрапляє в розливний ківш під час випуску металу з кисневого конвертера є важливим технологічним завданням від успішного вирішення якого значною мірою залежать ефективність подальшої позапічної обробки сталі і виробничі витрати зумовлені...