37589

Разработка концепции предмета преступления с учетом реалий современной общественной жизни и обновленного уголовного законодательства

Диссертация

Государство и право, юриспруденция и процессуальное право

Эволюция взглядов на предмет преступления в российской науке уголовного права 16 1 Развитие учения о предмете преступления в дореволюционный период 16 2 Концепции предмета преступления в науке советского уголовного права 20 3 Современное состояние учения о предмете преступления 31 Глава 2. Понятие предмета преступления и его место в составе преступления 38 1 Понятия предмет и объект в действующем уголовном законодательстве судебной практике философии и правоведении 38 2 Понятие предмета преступления 47 3 Место предмета преступления...

Русский

2013-09-24

1.34 MB

20 чел.

PAGE  154

ОГЛАВЛЕНИЕ

Стр.

Введение

3

Глава 1.

Эволюция взглядов на предмет преступления в российской науке уголовного права

16

§1

Развитие учения о предмете преступления в дореволюционный период

16

§2

Концепции предмета преступления в науке советского уголовного права

20

§3

Современное состояние учения о предмете преступления

31

Глава 2.

Понятие предмета преступления и его место в составе преступления

38

§1

Понятия «предмет» и «объект» в действующем уголовном законодательстве, судебной практике, философии и правоведении

38

§2

Понятие предмета преступления

47

§3

Место предмета преступления в составе преступления

64

§4

Соотношение предмета преступления с орудиями и средствами совершения преступления

89

§5

Соотношение предмета преступления и потерпевшего

103

Глава 3.

Виды предметов преступления

110

§1

Классификация предметов преступления

110

§2

Информация и объекты интеллектуальной

собственности

116

§3

Имущество

128

§4

Платежи, имеющие целевое назначение

158

Заключение

 

166

Список использованной литературы

170

Приложение

192


ВВЕДЕНИЕ

Актуальность темы исследования. Предмет преступления играет важную роль как в законодательной, так и в правоприменительной практике. Об этом свидетельствуют следующие факты. Среди всех признаков состава преступления, относимых в общем учении о составе преступления к числу факультативных, предмет преступления наиболее часто закрепляется законодателем в тексте статей Особенной части Уголовного кодекса РФ (далее – УК). По нашим подсчетам, из 274 статей Особенной части УК предмет преступления указывается в 150 (то есть в 55%) статьях. При этом 20 статей УК содержат специальные уголовно-правовые нормы, выделенные из общих норм по признаку именно предмета преступления, – к примеру, из норм о хищении по признаку предмета хищения выделены нормы, предусмотренные статьями 164, 221, 226, 229 и 325 УК. Факт многократного указания в уголовном законе на предмет преступления сам по себе свидетельствует о его правовом значении, так как законодатель включает в состав преступления определенный признак лишь в тех случаях, когда ему придается значение самостоятельного признака состава преступления.

Поскольку предмет преступления указывается в уголовном законе, он имеет немаловажное значение и в правоприменительной деятельности. Установление предмета преступления в значительной степени помогает выявить истинную направленность преступления. В большинстве уголовно-правовых норм объект преступления прямо не называется, и его выявлению способствует описание в них предмета преступления. Последний, в отличие от неосязаемого объекта преступления, может быть осмотрен, измерен, зафиксирован.

Для многих составов преступлений предмет преступления является конститутивным признаком, позволяющим отграничивать преступное от непреступного. Такую роль играет предмет преступления, например, в составе незаконного оборота драгоценных металлов, природных драгоценных камней и жемчуга (ст.191 УК). Уголовную ответственность влечет совершение сделок с данными предметами в нарушение правил, установленных законодательством Российской Федерации, а равно их незаконные хранение, перевозка или пересылка. Ювелирные и бытовые изделия, а также лом таких изделий могут свободно продаваться, их оборот не влечет уголовной ответственности. Аналогичную роль играет предмет преступления в составе утраты документов, содержащих государственную тайну (ст.284 УК). В составе данного преступления предметом является лишь одна разновидность документированной конфиденциальной информации – документы, содержащие государственную тайну. Утрата документов, содержащих, к примеру, коммерческую, банковскую, налоговую или служебную тайну не влечет уголовной ответственности.

В других случаях предмет преступления необходим для разграничения составов различных преступлений, характеризуя их индивидуальные особенности. Это может быть преступление со специальным составом, характеризующееся повышенной степенью общественной опасности, но имеющее одинаковый с основным составом объект преступления. Так, качественные характеристики предметов или документов, имеющих особую историческую, научную или художественную ценность, служат отграничению состава хищения предметов, имеющих особую ценность (ст.164 УК) от кражи, мошенничества, грабежа, присвоения или растраты (ст.158-161 УК). Зачастую же предмет преступления может свидетельствовать о наличии в деянии состава качественно иного преступления, посягающего на иной объект: именно по этому признаку составы хищения и вымогательства имущества (ст.158-163 УК) отграничиваются от составов хищения либо вымогательства ядерных материалов и радиоактивных веществ (ст.221 УК), огнестрельного оружия, боеприпасов, взрывчатых веществ или взрывных устройств (ст.226 УК), наркотических средств или психотропных веществ (ст.229 УК).

В некоторых статьях уголовного закона предмет преступления выступает в качестве квалифицирующего признака состава преступления. При этом законодатель широко использует как качественные, – к примеру, общественная опасность, особая ценность (всего 10 статей - ст.ст. 188, 205, 256 УК и другие), так и количественные, – к примеру, значительный, крупный размер (всего 24 статьи - ст.ст. 158-163 УК и другие) характеристики предмета преступления для дифференциации уголовной ответственности. Например, производство, хранение, перевозка либо сбыт товаров и продукции, не отвечающих требованиям безопасности жизни или здоровья потребителей, должно быть квалифицировано по ч.1 ст.238 УК. Те же действия, совершенные в отношении товаров, предназначенных для детей в возрасте до 6 лет, квалифицируются по п. «в» ч.2 данной статьи.

Особенности предмета преступления могут свидетельствовать о наличии смягчающих наказание обстоятельств. К примеру, хищение продуктов питания первой необходимости может быть признано смягчающим наказание обстоятельством, предусмотренным п. «д» ч.1 ст.61 УК, – совершение преступления в силу стечения тяжелых жизненных обстоятельств.

Таким образом, правильное понимание предмета преступления имеет большое уголовно-правовое значение.

Однако приходится констатировать, что проблема предмета преступления в общем учении о составе преступления самостоятельно почти не исследовалась. Имеется только одно диссертационное исследование С.Ф. Кравцова 1976 года, целиком посвященное данной проблеме1. Ранее вопрос о предмете преступления  раскрывался лишь в рамках одной главы в работах Б.С. Никифорова, В.К. Глистина, Н.И. Коржанского, В.Я. Тация, В.А. Краснопеева, посвященных объекту преступления. Основной причиной такого положения является то, что подавляющее большинство научных изысканий были направлены на исследование объекта преступления. Вопрос о предмете преступления возникал попутно, и разрешался в пределах, необходимых только для более глубокого анализа объекта преступления. Такое отношение к исследованию предмета преступления в концентрированной форме выразил Б.С. Никифоров: «… мы склонны считать концепцию разделения объекта и предмета всего лишь необходимым этапом коллективной работы советских теоретиков уголовного права по изучению и уяснению проблемы объекта преступления… Нам представляется, что при более глубоком исследовании объекта именно как общественного отношения проблема предмета преступления в ее нынешнем виде по существу снимается, потому что устраняется необходимость в самостоятельном исследовании предмета преступления как явления, лежащего за пределами объекта преступления и ведущего самостоятельное по отношению к нему существование»2.

Тем не менее, в советской науке уголовного права имелись различные точки зрения на предмет преступления. Среди них наибольшее распространение получила концепция предмета преступления, согласно которой он определялся как вещь материального мира, воздействуя на которую виновный посягает на охраняемый уголовным законом объект, и был закреплен в системе элементов состава преступления в качестве факультативного признака, характеризующего объект преступления. Эта концепция столь прочно закрепилась в науке уголовного права советского и постсоветского периода, что до последнего времени почти не встречалось альтернативных взглядов на предмет преступления. Так, в шести3 из девяти4 современных учебников по уголовному праву предмет преступления рассматривается в качестве факультативного признака объекта и определяется как овеществленный элемент материального мира, на который непосредственно воздействует преступник, осуществляя преступное посягательство на соответствующий объект.

Однако жизнь общества не стоит на месте. В последние два десятилетия объективные процессы информатизации  настолько изменили материальные основы существования общества, что уголовное право оказалось не в состоянии обеспечить надлежащую защиту социальных связей, складывающихся по поводу невещественных факторов социальной жизни – безналичных денег, бездокументарных ценных бумаг, различных видов энергии, информации, объектов интеллектуальной собственности. При анализе отдельных составов преступлений многими учеными (А.Г. Безверховым, Л.А. Букалеровой, А.В. Остроушко, О.Е. Спиридоновой, О.Ю. Якимовым) уже были высказаны предложения о расширении объема понятия предмета преступления за счет включения в него явлений материальной действительности невещественного характера.

Действительно, в современном мире появляется все больше явлений, подвергающихся противоправному воздействию, которые не могут быть охвачены традиционным понятием предмета преступления как вещи. Более того, при анализе преступных посягательств на «традиционные» предметы (деньги, ценные бумаги, документы) концепция предмета преступления – вещи, не позволяет показать подлинный характер и степень общественной опасности данных преступлений. Объективное изменение формы существования таких предметов, лишение их бумажного носителя в еще большей степени выявляет односторонность традиционного подхода к определению понятия предмета преступления.

Тем не менее, в настоящее время отсутствуют работы по Общей части уголовного права, в которых предлагалось бы научно обоснованное решение проблемы предмета преступления на основе действующего уголовного закона.

Все изложенные обстоятельства обусловили выбор темы диссертационной работы.

Цель и задачи исследования. Целью настоящего исследования является разработка концепции предмета преступления с учетом реалий современной общественной жизни и обновленного уголовного законодательства.

Для достижения данной цели были поставлены следующие задачи:

- проанализировать эволюцию взглядов на предмет преступления в отечественной науке уголовного права;

- выявить несоответствия традиционной концепции предмета преступления характеристикам названных в УК и признаваемых доктриной предметов преступления;

- проанализировать соотношение понятий предмета и объекта в уголовном праве, философии, общей теории государства и права, гражданском праве;

- определить место предмета преступления в составе преступления;

- сформулировать определение понятия предмета преступления;

- установить соотношение предмета преступления с орудиями и средствами совершения преступления, предмета преступления с потерпевшим от преступления;

- разработать критерии и провести классификацию предметов преступления;

- осуществить уголовно-правовой анализ отдельных видов предметов преступления, за счет которых предлагается расширить объем понятия предмета преступления, – невещественных явлений материального мира и информации;

- сформулировать предложения по совершенствованию уголовного закона в части закрепления предметов отдельных преступлений;

- выработать рекомендации для правоприменительных органов по квалификации преступлений, предметом которых являются денежные средства и ценные бумаги.

Объект и предмет исследования. Объектом диссертационного исследования выступает предмет преступления как один из признаков состава преступления, его содержание, место в составе и уголовно-правовое значение.

Предмет исследования составляют:

- нормы отечественного и зарубежного уголовного права, устанавливающие уголовную ответственность за деяния, выраженные в воздействии на предмет преступления или в создании предмета преступления;

- опубликованная судебная практика квалификации преступлений, одним из признаков составов которых является предмет преступления;

- теоретические работы, содержащие доктринальные положения о предмете преступления и по смежным вопросам.

Методология исследования. В основу настоящей работы положен общенаучный диалектико-материалистический метод познания. Использование данного метода выразилось в изучении правовых явлений в их развитии и взаимосвязи с учетом положений о социальной обусловленности преступлений и социальной обусловленности уголовного закона. При этом в процессе исследования автор опирался на следующий тезис методологического характера: разрабатываемая концепция, будучи построенной на базе формальной логики, должна основываться на выдержавших испытание критикой традиционных положениях учения о составе преступления, но при этом не быть оторванной от потребностей практики сугубо догматической конструкцией.

В работе также использовалась совокупность общенаучных (анализ, синтез, индукция, дедукция) и частнонаучных (исторический, системно-структурный, формально-логический, сравнительно-правовой анализ) методов исследования.

Теоретическую базу исследования составляют работы ученых в области уголовного права, философии, общей теории права и гражданского права.

Теоретической основой работы послужили труды таких ученых в области уголовного права, как Н.А. Беляев, А.И. Бойцов, А.Г. Безверхов, Л.А. Букалерова, Б.В. Волженкин, Л.Д. Гаухман, М.А. Гельфер, А.А. Герцензон, В.К. Глистин, П.С. Дагель, Н.И. Загородников, Б.В. Здравомыслов, И.А. Клепицкий, А.Ф. Кистяковский, Н.И. Коржанский, С.Ф. Кравцов, В.А. Краснопеев, Г.А. Кригер, А.Н. Круглевский, В.Н. Кудрявцев, Н.Ф. Кузнецова, Б.А. Куринов, Н.А. Лопашенко, А.В. Наумов, Б.С. Никифоров, Г.П. Новоселов, А.А. Пионтковский, А.И. Рарог, Т.Л. Сергеева, Л.И. Спиридонов, Н.С. Таганцев, В.Я. Таций, А.Н. Трайнин, Е.А. Фролов, О.Ю. Якимов и другие авторы.

В качестве философской основы диссертационной работы были использованы труды В.И. Ленина, К. Маркса, В.Г.Афанасьева, А.И. Уемова, энциклопедические источники.

Комплексное изучение понятия предмета и его соотношения с объектом в общей теории права было проведено на основе работ ученых в области общей теории права - Н.Г. Александрова, С.С. Алексеева, С.Ф. Кечекьяна, В.С. Нерсесянца, Ю.К. Толстого, Р.О. Халфиной.

Исследование отдельных видов предмета преступления проводилось на базе работ отечественных цивилистов – М.И. Брагинского, В.В. Витрянского, А.Ю. Грибова, О.С. Иоффе, Д.Г. Лаврова, В.А. Лапача, Л.А. Лунца, Н.О. Нерсесова, Е.А. Суханова, З.И. Цыбуленко.

Нормативная база работы включает: международные акты, Конституцию РФ, действующее и предшествующее уголовное законодательство России, законы и подзаконные акты иной отраслевой принадлежности (гражданское, налоговое, трудовое право и т. д.), зарубежное уголовное законодательство.

Эмпирическую базу исследования составляют опубликованная практика высших судебных органов РФ (РСФСР) и СССР: определения Конституционного Суда РФ, постановления Пленумов Верховного Суда РФ (РСФСР) и СССР, обзоры судебной практики Верховного Суда РФ, определения Судебной коллегии по уголовным делам и Военной коллегии Верховного Суда РФ.

Научная новизна. Настоящая диссертация представляет собой первое монографическое исследование, специально посвященное проблеме предмета преступления, выполненное на базе нового Уголовного кодекса РФ 1996 года. В отличие от большинства разрабатывавших данную тему исследователей, автор настоящей работы отошел от традиционного рассмотрения сущности предмета преступления через призму понятия об объекте преступления.

Кроме того, о научной новизне проведенного исследования свидетельствуют основные положения, выносимые на защиту, которые заключаются в следующем.

1. Предмет преступления не входит в число признаков, характеризующих объект преступления, а относится к факультативным признакам объективной стороны состава преступления.

2. Признание предмета преступления признаком объективной стороны состава преступления позволяет обосновать включение в объем понятия предмета преступления группы вещей, традиционно относимых наукой уголовного права к предмету преступления, но не состоящих в какой-либо объективно необходимой связи с охраняемыми данными нормами благами. В эту группу входят предметы, указанные в нормах Особенной части, обладающие потенциальной опасностью причинения вреда человеку (наркотические средства и психотропные вещества, взрывчатые, легковоспламеняющиеся вещества и пиротехнические изделия, оружие, ядовитые материалы и ядовитые вещества, опасные отходы и т. д.), предметы материального мира, служащие средством изменения достоверной, общественно значимой информации (поддельные документы и средства идентификации), и предметы, не ограниченные в обороте, но чуждые охраняемому данной уголовно-правовой нормой объекту (имущество, используемое в качестве предмета подкупа в преступлениях, предусмотренных ст.ст. 184, 204, 290, 291, 304 УК). Эти предметы не являются орудиями и средствами совершения соответствующих преступлений, но и не характеризуют объекты данных преступлений.

3. Предмет преступления – это указанный в уголовном законе объект материального мира либо информация, путем создания которых или воздействия на которые виновный непосредственно осуществляет посягательство на объект преступления.

4. В качестве предмета преступления могут выступать люди, вещи, имущественные права, природные объекты, энергия, информация, объекты интеллектуальной собственности, безналичные денежные средства и бездокументарные ценные бумаги.

5. Формами преступной деятельности виновного с предметом преступления являются: а) воздействие на существующий предмет преступления, б) создание предмета преступления.

6. Выделяются три основных критерия отграничения предмета преступления от орудий и средств совершения преступления. Во-первых, предмет преступления подвергается преступному воздействию со стороны виновного, в том числе воздействию с использованием орудий и средств совершения преступления, в то время как орудия и средства совершения преступления не могут подвергаться воздействию с использованием предмета преступления. Во-вторых, предмет преступления может находиться в объективной взаимосвязи с нарушаемым преступлением благом, орудия и средства совершения преступления в такой взаимосвязи не находятся. В-третьих, предмет преступления включается в составы преступлений с любыми формами вины, орудия и средства совершения преступления – только в составы с умышленной формой вины.

7. Потерпевший в уголовном праве является разновидностью предмета преступления. Тем не менее, с целью подчеркнуть особое значение человека как социальной ценности, а также с учетом сложившейся в доктрине традиции, человек, подвергшийся непосредственному преступному воздействию виновного, в уголовном праве именуется не предметом преступления, а потерпевшим.

8. Предметы преступления могут быть классифицированы «по-вертикали» и «по-горизонтали». «По-вертикали» по форме своего существования выделяются следующие группы: люди, экологические объекты, вещи, информация. Основанием классификации «по-горизонтали» является социальное свойство предмета, которое учитывается законодателем для включения того или иного предмета в диспозицию уголовно-правовой нормы. Данное основание позволяет выделить следующие группы предметов: 1) предметы, представляющие экономическую ценность; 2) предметы, представляющие особую общественную значимость; 3) предметы, являющиеся источниками повышенной опасности; 4) предметы, ограниченные в обороте по иным, помимо повышенной опасности, причинам.

9. Такие блага невещественного характера, как информация, безналичные деньги и бездокументарные ценные бумаги, не будучи вещами, тем не менее являются предметами соответствующих преступлений в сфере экономики наравне с носителями информации, наличными деньгами и ценными бумагами в документарной форме. Особая форма существования данных предметов не делает их недоступными для преступного воздействия или создания виновным, она лишь обусловливает различия в способах посягательства соотносительно с традиционными предметами – вещами. Данные различия определяются необходимостью использования компьютерной техники при совершении преступления.

10. Употребляемые в УК термины «заработная плата», «пенсии», «стипендии», «пособия», «средства на содержание детей или нетрудоспособных родителей», «таможенные платежи», «налоги и сборы» не являются обозначением предметов преступлений, предусмотренных ст.ст. 145.1, 157, 194, 198, 199, 199.1 УК, объективная сторона которых состоит в уклонении от уплаты должного.

11. Целесообразно внести следующие изменения и дополнения в действующий УК РФ:

а) диспозицию ст.284 УК сформулировать следующим образом: «Нарушение лицом, имеющим допуск к государственной тайне, установленных правил обращения с носителями государственной тайны, если это повлекло по неосторожности утрату сведений, составляющих государственную тайну, и наступление тяжких последствий…»;

б) дополнить примечание к ст.158 УК РФ пунктом 5 следующего содержания: «5. Под имуществом в статьях настоящей главы понимаются вещи, наличные и безналичные денежные средства, документарные и бездокументарные ценные бумаги»;

в) заменить используемый в ст.159 УК РФ термин «право на чужое имущество» термином «чужое имущественное право», а используемый в ст.163 УК РФ термин «право на имущество» - на термин «имущественное право».

12. В целях формирования стабильной и единообразной правоприменительной практики предлагаются следующие правила квалификации преступлений, предметом которых являются денежные средства и ценные бумаги:

а) преступное обращение в пользу виновного или других лиц безналичных денежных средств и бездокументарных ценных бумаг в зависимости от способа обращения данного имущества в пользу виновного должно быть квалифицировано по соответствующей статье УК как их хищение, а не приобретение права на чужое имущество путем обмана или злоупотребления доверием;

б) хищение безналичных денежных средств следует считать оконченным с момента их списания со счета собственника или иного владельца денежных средств; последующее обналичивание списанных денежных средств лежит за рамками состава преступления, поскольку является лишь одним из возможных вариантов распоряжения уже похищенным имуществом;

в) хищение ценной бумаги следует считать оконченным с момента получения виновным всех полномочий по похищенной ценной бумаге: в случае похищения предъявительских ценных бумаг этот момент наступает непосредственно при обращении ценной бумаги виновным в свою пользу или в пользу других лиц, а при хищении именных ценных бумаг – только после легитимации виновного или других лиц в качестве субъекта закрепленного в бумаге права. Фактическая реализация прав по ценной бумаге не влияет на момент окончания хищения и лежит за рамками состава хищения.

Теоретическая и практическая значимость исследования. Теоретическая значимость исследования состоит в том, что оно содержит в себе выводы, позволяющие совершенствовать имеющуюся концепцию предмета преступления с учетом существенно изменившихся за последнее время потребностей современного общества в обеспечении уголовно-правовой охраны невещественных материальных ценностей. Сформулированные в диссертации предложения и рекомендации  могут быть использованы в качестве методологической основы для дальнейших научных исследований по проблеме предмета преступления и составу преступления в целом.

Полученные результаты научного исследования привели автора к выводам, которые могут быть использованы при совершенствовании действующего уголовного законодательства и в правоприменительной деятельности. Высказаны предложения по совершенствованию действующего уголовного законодательства в части уголовно-правовой охраны государственной тайны, имущественных прав, а также имеющих информационную природу традиционных предметов – денег и ценных бумаг. Анализ соотношения предмета преступления с орудиями и средствами совершения преступления позволил сформулировать рекомендации по квалификации сложных и спорных случаев в практической деятельности правоохранительных органов.

Материалы исследования могут быть востребованы в учебном процессе: при написании учебных пособий, проведении лекционных и практических занятий по соответствующим разделам Общей и Особенной частей уголовного права, спецкурсу по квалификации преступлений для студентов высших учебных заведений, а также специалистов правоохранительной системы, проходящих профессиональную переподготовку.

Апробация результатов исследования. Работа подготовлена и обсуждена на кафедре уголовного права и процесса Института права Башкирского государственного университета.

Основные положения диссертации отражены автором в семи научных публикациях и были обсуждены на Международных научно-практических конференциях, проведенных в 2002 – 2004г.г. в городах Москве, Саратове, Уфе и Челябинске.

Отдельные результаты диссертационного исследования используются автором в процессе преподавания курса Общей части уголовного права в Институте права Башкирского государственного университета.

Структура работы. Диссертационное исследование состоит из введения, трех глав, включающих 12 параграфов, заключения, списка использованной литературы и приложения.


ГЛАВА 1. ЭВОЛЮЦИЯ ВЗГЛЯДОВ НА ПРЕДМЕТ

ПРЕСТУПЛЕНИЯ В РОССИЙСКОЙ НАУКЕ

УГОЛОВНОГО ПРАВА

В современном российском уголовном праве не имеется опубликованных научных трудов, специально посвященных вопросу о предмете преступления. Концепция предмета преступления, согласно которой он определяется как «овеществленный элемент материального мира, воздействуя на который виновный осуществляет посягательство на объект преступления»5 и включается в число факультативных признаков объекта преступления, прочно закрепилась в теории уголовного права. Альтернативных взглядов на предмет преступления в настоящее время почти не встречается.

Тем не менее представляется, что вопросы о понятии предмета преступления и его месте в составе преступления требуют дальнейшей разработки. С этой целью необходимо изучить основные этапы развития учения о предмете преступления, сформировавшегося в ходе длительных научных дискуссий.

Хронологически эволюцию взглядов на предмет преступления в российском уголовном праве условно можно разделить на три периода: дореволюционный (со второй половины XIX века до 1917 года), советский (с 1917 года до начала 1990-х годов) и постсоветский (с начала 1990-х годов до настоящего времени). Границы этих временных интервалов не только совпадают с общепринятой хронологией, но и в немалой степени очерчивают действительные этапы становления понятия предмета преступления.

§1. Развитие учения о предмете преступления

в дореволюционный период

Во второй половине XIX века большинство правоведов не разграничивали понятия объекта и предмета преступления. Более того, зачастую понятие объекта преступления определялось через предмет воздействия, и наоборот, предмет преступления характеризовался как объект приложения усилий виновного. К примеру, глава книги Г.Е. Колоколова так и называется: «Предмет или объект преступления»6.

Тот же подход у В.Д. Спасовича7, А.Ф. Кистяковского, П.Д. Калмыкова8, П.П. Пусторослева9. В частности, в своем учебнике А.Ф. Кистяковский приводит следующее определение: «Объектом преступления называется предмет, на который направлено или над которым совершено преступление»10. Таким образом, для многих ученых второй половины XIX – начала XX характерным было употребление терминов «объект» и «предмет» преступления в качестве синонимов.

Предпосылки для теоретического различения объекта и предмета преступления появляются одновременно с внедрением в российскую науку так называемого нормативного подхода к праву. Л.С. Белогриц-Котляревский, например, полагал, что «…объектом преступления с формальной стороны является правопорядок государства. С материальной же стороны объектом преступления являются те жизненные блага или интересы, которые охраняются юридическими нормами»11. В этой концепции уже явно просматривается двойственная природа направленности преступного деяния – с одной стороны, это общее право, поскольку оно нарушается преступлением как таковое, с другой стороны – частное право и интересы определенных лиц.

Еще более четко мысль о необходимости выделения предмета воздействия преступника сформулировал Н.С. Таганцев: «Для бытия преступного деяния необходим определенный, материально или идеально существующий, правопроявляющий предмет. Субъективное право делается доступным для посягательства на него только тогда, когда оно реализовалось, воплотилось в сочинении, картине, доме, поместье и т.п.»12. В связи с этим необходимо подчеркнуть, что позиция Н.С. Таганцева не сводилась лишь к поддержке нормативной теории права в учении об объекте преступления, как об этом заявляли некоторые представители науки уголовного права советского периода13. От такого одностороннего подхода к признанию нормы права объектом преступления как раз и предостерегал ученый, указывая, что «в противном случае преступление сделается формальным, жизненепригодным понятием, напоминающим у нас воззрения эпохи Петра Великого, считавшего и мятеж, и убийство, и ношение бороды, и срубку заповедного дерева равно важными деяниями, достойными смертной казни, ибо все это виновный делал, одинаково не страшась царского гнева»14.

Эволюция дореволюционных теоретических воззрений на предмет (объект) преступления нашла свое логическое завершение в работах Н.Д. Сергиевского и А.Н. Круглевского.

«Таким образом, - писал Н.Д. Сергиевский, - возникает как бы двойной объект преступных деяний: во-первых, в качестве объекта представляется, ближайшим образом, непосредственный предмет посягательства, а затем, во-вторых, отвлеченный интерес всего общежития, нарушаемый неисполнением соответствующего предписания закона. Только соединение обоих моментов образует понятие объекта, вместе с тем обосновывает состав преступного деяния: нарушение нормы закона невозможно без посягательства на конкретные блага или интересы…»15.

Обобщив имеющиеся в русской уголовно-правовой литературе подходы к объекту преступления, А.Н. Круглевский четко поставил вопрос о необходимости разграничения того, что именовалось объектом защиты, с одной стороны, и объектом действия – с другой16 (курсив наш – авт.). В уголовно-правовой литературе последних лет было высказано обоснованное мнение, что соотношение объекта защиты и объекта действия у А.Н. Круглевского интерпретируется именно как соотношение объекта и предмета преступления в их современном понимании17.

Примечательно, что уже тогда А.Н. Круглевский обращал внимание на то, что объект действия (предмет преступления –  авт.) часто бывает сложно отграничить от средств совершения преступлений, а также на то, что на него происходит воздействие, отличающееся от воздействия на объект защиты. Имея в виду последний (объект преступления –  авт.), он писал: «Ошибочно было бы думать, что объектом деликта является все то, что изменяется лежащим в его основе действием. Для деликта вовсе не характерны производимые им химические или механические эффекты»18.

Суть данной концепции уже в советский период была емко сформулирована А.А. Пионтковским: «Объект действия – с этой точки зрения – всегда предмет нашего чувственного восприятия (человек, имущество). При этом так называемые формальные преступления признаются не имеющими объекта действия. Объектом защиты выступают государственные интересы или интересы отдельного лица, которые служили законодательно основанием для установления соответствующих карательных санкций. Это не материальный объект, а всего лишь мыслимый, абстрактный»19.

Думается, приведенные воззрения на предмет преступления, существовавшие в дореволюционный период, не потеряли свою актуальность. Как бы мы ни воспринимали уровень знаний об объекте и предмете преступления, достигнутый в то время, нельзя не считаться с тем, что всякая теория в своем развитии проходит определенные этапы, каждый из которых должен основываться на предшествующем в целях обеспечения преемственности развития, учета результатов уже проведенных исследований. Так, употребляемые дореволюционными учеными термины «объект защиты» и «объект действия» во многих отношениях являются более удачными, чем термины, используемые современной наукой, - хотя бы потому, что они выражают действительное соотношение обозначаемых понятий. Что касается современных терминов «объект преступления» и «предмет преступления», то их использование даже в опубликованной судебной практике не отличается единообразием. Зачастую они используются в значении, не совпадающем со значением данных терминов в доктрине уголовного права. Может быть, именно по той причине, что долгое время «досоциалистический» период развития отечественного уголовного права был предметом критики, осуществляемой не по научным, а исключительно по идеологическим соображениям, понятия предмета и объекта преступления на послереволюционном этапе развития российского уголовного права создавались «с чистого листа».

§ 2. Концепции предмета преступления в науке

советского уголовного права

После революции 1917 года вплоть до конца 30-х годов прошлого века практически отсутствовали сколько-нибудь значительные исследования в области учения об объекте и предмете преступления.

Отчетливая теоретическая дифференциация объекта и предмета преступления появляется лишь в монографии А.В. Лаптева, опубликованной в 1939 году. На примере тайного хищения имущества автором убедительно доказывается, что следует различать объект и предмет преступления20. Нет ничего удивительного в том, что сама идея разграничения этих понятий возникает при изучении составов преступлений, связанных с посягательствами на собственность. Именно в таких составах в наиболее наглядной форме демонстрируются различия между уголовно-правовым воздействием на имущество, которое не терпит никакого ущерба, и наказуемым посягательством на отношения собственности, которым причиняется вред. Показательно, что сама суть теоретического разграничения объекта и предмета преступления с того времени остается практически неизменной.

В учебнике для юридических школ 1940 года появляется одна из первых дефиниций: «предмет преступления – это вещи, материальные предметы, с которыми связано осуществление преступления»21.

Развивая идею о том, что предмет преступления должен получить в учении о составе преступления право на самостоятельное существование, А.А. Герцензон в 1948 году писал: «Преступление в своем конкретном выражении посягает на предметы, принадлежащие отдельным гражданам, государственным или общественным учреждениям, на самих людей, на деятельность органов государственной власти или их представителей. Поэтому наряду с понятием объекта преступления, как общественного отношения, необходимо выделить и предмет преступления, в котором этот объект находит свое конкретное и непосредственное выражение»22.

Дальнейшее активное развитие учения о предмете преступления характеризовалось большим разнообразием взглядов теоретиков уголовного права, которые с некоторой степенью условности могут быть объединены в два основных направления – в зависимости от места, отводимого предмету преступления в составе преступления:

1) предмет преступления – признак состава, характеризующий объективную сторону преступления и независимый от объекта преступления;

2) предмет преступления – признак состава, характеризующий объект преступления и неразрывно связанный с ним.

Первое из выделенных направлений исследования предмета преступления представлено противниками отнесения предмета преступления к числу признаков, характеризующих объект преступления. В рамках данного направления существовало две самостоятельные позиции.

Одну из них занимал А.Н. Трайнин, полагавший необходимым отделять предмет преступления от объекта преступления по тому основанию, что в отличие от объекта предмет преступления не терпит ущерба от преступного посягательства. «Отождествление предмета преступления с его объектом неизбежно должно приводить к одному из следующих глубоко ошибочных утверждений: или объектом преступления оказываются товары спекулянта, одурманивающие вещества, взятки и т.п., или же все эти элементы состава оказываются без определенного места и значения в системе элементов состава: это и не объект, и не предмет. Неустранимо встает вопрос, что же они собой представляют?»23. Предметом преступления А.Н. Трайнин называл только вещи, в связи с которыми или по поводу которых совершается преступление. Наряду со способом посягательства, его местом, временем и обстановкой, предмет преступления он относил к числу факультативных признаков, характеризующих объективную сторону преступления24.

Б.А. Куринов также считал, что предмет преступления представляет собой вещь и его необходимо рассматривать в группе признаков состава, характеризующих объективную сторону преступления. При этом он указывал, что предмет преступления является непосредственной «целью», на которую направлены действия преступника. В отличие от А.Н. Трайнина, Б.А. Куринов не исключал возможности уничтожения предмета или причинения ему иного ущерба. Он полагал, что в таких случаях «отрицательное изменение его (предмета) физических свойств и качеств является способом преступного воздействия на непосредственный объект преступления»25.

Иная точка зрения в рамках первого направления исследования предмета преступления наиболее последовательно отстаивалась А.А. Пионтковским, который указывал на нецелесообразность и безосновательность выделения предмета преступления в системе признаков объекта преступления. По его мнению, подобный подход – не более чем переименование непосредственного объекта преступления, в роли которого могут быть не только сами общественные отношения, но и их материальное выражение (имущество) или субъекты (личность)26. Частично солидаризируясь с А.Н. Трайниным, А.А. Пионтковский писал, что «о предмете как элементе состава преступления можно и должно говорить лишь тогда, когда в отличие от объекта преступления на него (предмет) не происходит посягательства»27. Например, предметом взяточничества он считал материальные ценности, переданные взяткополучателю; предметом контрабанды – товары, перевозимые через границу. Таким образом, именно А.А. Пионтковским была впервые поставлена проблема отнесения к предмету преступления тех явлений материальной действительности, которые не входят в структуру охраняемых общественных отношений и являются чуждыми им предметами. «При таком понимании предмета преступления он не относится к объекту, а является принадлежностью объективной стороны состава этих преступлений»28.

Позицию А.А. Пионтковского разделяли А.Н. Васильев, М.П. Михайлов29 и некоторые другие исследователи.

Рассмотренные взгляды на предмет преступления объединяло признание его факультативным признаком, независимым от объекта преступления, и характеризующим объективную сторону состава преступления. Кроме того, все они исходили из понимания сущности предмета преступления как вещи материального мира.

Однако наибольшее число сторонников имело противоположное направление, в котором предмет преступления рассматривался как признак объекта преступления. В рамках данного направления можно выделить несколько основных позиций – в зависимости от того, какой точки зрения на сущность предмета преступления придерживался тот или иной автор.

Согласно первой из них, предметом преступления может быть любой из элементов структуры объекта преступления (охраняемого общественного отношения). Некоторые ученые, придерживающиеся такого взгляда на предмет преступления, доказывали, что беспредметных преступлений не существует. К их числу относились Н.А. Беляев и П.Н. Панченко.

Н.А. Беляев выделял в структуре общественного отношения три элемента – субъектов, их деятельность и материальные вещи. Он полагал, что любой из этих элементов может быть предметом преступления; общественное отношение можно нарушить только путем воздействия на его элемент, который в таком случае выступает как предмет преступления. «Отсюда следует, что так называемых «беспредметных» преступлений не существует, ибо совершить посягательство на общественное отношение невозможно без воздействия на его элементы, то есть на предметы посягательства»30.

П.Н. Панченко писал, что «под предметом преступления должен пониматься только тот элемент общественного отношения, посредством воздействия на который осуществляется посягательство на общественное отношение (объект посягательства). Это могут быть люди (а точнее, их жизнь, здоровье, духовная сфера), поведение людей (активное, пассивное, смешанное), позволяющее им вступать в общественные отношения, и, наконец, блага, в том числе и материальные, по поводу которых люди вступают в отношения»31. По его мнению, в случае признания существования беспредметных преступлений, будет невозможно выявить механизм причинения вреда их объекту.

Другие авторы, считавшие, что предметом преступления может быть любой из элементов общественного отношения, были против признания предмета преступления обязательным признаком состава преступления.

Так, В.Н. Кудрявцев указывал, что наличие предмета преступления характерно не для всякого преступного посягательства. «Предмет преступления – это вещь или процесс, служащие условием (предпосылкой) существования или формой выражения или закрепления конкретного социалистического общественного отношения и подвергающиеся непосредственному воздействию со стороны преступника при посягательстве на эти общественные отношения. Предметом преступления могут служить люди – субъекты социалистических общественных отношений, их действия как материальное выражение этих отношений, а также материальные предметы (вещи), являющиеся предпосылками или формами закрепления социалистических общественных отношений»32. К примеру, при сопротивлении представителям власти при исполнении возложенных на них обязанностей субъект посягает на социалистические отношения путем прямого влияния на действия управомоченных лиц; эти действия, по мнению В.Н. Кудрявцева, и являются предметом данного преступления. Но, как утверждал он, в тех составах, в которых преступник сам является стороной нарушаемого им общественного отношения, а деяние состоит в невыполнении  обязанностей участника правоотношения, предмет преступления отсутствует. К числу таких преступлений В.Н. Кудрявцев относил, в частности, халатность, уклонение от уплаты налогов или злостное уклонение от уплаты алиментов33.

Точку зрения В.Н. Кудрявцева разделяли и такие видные теоретики уголовного права, как А.А. Герцензон34, Г.А. Кригер35.

Вторая позиция основывалась на признании предметом преступления двух из трех элементов, образующих структуру общественного отношения: предмета общественного отношения и его субъектов. Такой точки зрения придерживался Н.И. Коржанский: «Предметом преступления следует признать материальный объект, в котором проявляются общественные отношения, и воздействуя на который, субъект изменяет их. Однако такое определение предмета окажется неполным, если не учитывать, что под материальным объектом в данном определении понимается как объект, так и субъект… Это обстоятельство необходимо учитывать потому, что общественные отношения могут быть нарушены воздействием как на материальный объект, так и на субъект отношения, то есть путем воздействия на любую сторону общественного отношения»36. Он полагал, что существует значительное число преступлений, которые не имеют предмета воздействия и которые условно можно именовать беспредметными.

В соответствии с третьей позицией, предмет преступления – это предмет нарушаемого преступлением общественного отношения. Поскольку любое общественное отношение имеет тот или иной предмет, то есть материальное или нематериальное явление, по поводу которого существует данное отношение, некоторые сторонники данной позиции полагали несуществующими беспредметные преступления.

К примеру, В.К. Глистин отождествлял предмет преступления и предмет охраняемого общественного отношения. В свою очередь, «применительно к нуждам уголовного права все то, по поводу чего или в связи с чем существуют отношения, целесообразно называть предметом отношения. Если отсутствует материальный предмет, вещь, по поводу которой возникло отношение, место вещи занимает какое-либо иное благо, духовная, социальная ценность. По поводу них также возникают, существуют общественные отношения. В уголовном законе значительная часть норм посвящена охране отношений именно с таким предметом»37. Вслед за А.А. Пионтковским, он рассматривал вопрос о необходимости отнесения к объективной стороне преступления всех тех объектов материального мира, которые являются чуждыми охраняемым общественным отношениям. «Те предметы, которые стоят вне охраняемого отношения, не относятся к объекту. Будучи компонентами преступления, они служат орудием воздействия на общественное отношение. В этом случае они являются элементом объективной стороны преступления»38. Применительно к составу нарушения тайны переписки он указывал следующее: «В основе отношений между людьми при их личной переписке лежит такая духовная, социальная ценность, как обеспечение неразглашения их связи… В таких отношениях легко и соблазнительно подменить действительный предмет вещным предметом, например, конвертом, который был вскрыт, или прочитанным письмом. Однако упомянутые предметы лишь инструменты нарушения существующих отношений и ничего общего с предметом не имеют, они принадлежат к объективной стороне преступления»39.

Е.В. Благов также считал предметом преступления предмет нарушаемого виновным общественного отношения. «Предмет общественного отношения при совершении преступления выступает в качественно ином состоянии. Он становится предметом преступления… Поскольку предмет преступления тождественен предмету общественного отношения, а последнее возникает лишь в результате и ходе предметной деятельности, то именно в силу данного факта следует согласиться с теми, кто считает несуществующими беспредметные преступления» 40. По его мнению, предметом преступления могут быть вещи, жизнь, здоровье, честь, достоинство и иные материальные и нематериальные блага.

Другие авторы не признавали предмет преступления обязательным признаком состава каждого преступления.

С.Ф. Кравцов, целиком посвятивший проблеме предмета преступления свое диссертационное исследование, относил к предметам преступления не все предметы охраняемых общественных отношений. Соглашаясь с В.К. Глистиным в том, что в роли предмета общественного отношения выступают материальные и нематериальные явления, он отмечал, что «к предметам преступления целесообразно относить лишь ту часть объектов общественных отношений, которая в отличие от духовных ценностей или идеальных явлений (например, авторитета советского государства, чести или достоинства гражданина и т.п.) имеет вещественный характер, является материальным образованием… Отсюда следует, что предмет преступления имеет значение признака не во всех составах преступлений, а лишь в тех случаях, когда на необходимость его наличия прямо указывает соответствующая уголовно-правовая норма»41. С.Ф. Кравцов предлагал следующее определение предмета преступления: «Предмет преступления – это вещи, предметы, природные богатства и другие материальные образования внешнего объективного мира как созданные человеком, так и находящиеся в естественном состоянии, на которые непосредственно воздействует виновный, совершая посягательство»42.

Особенностью четвертой позиции, отличающей ее от трех предыдущих, являлось отсутствие жесткой связки между сущностью предмета преступления и структурой общественного отношения.

М.А. Гельфером предмет преступления определялся как предмет внешнего мира, на который непосредственно воздействует преступник при посягательстве на объект преступления43. По его мнению, «предмет преступления находится в определенном соотношении с общественными отношениями, составляющими объект преступления, но не сливается с ними…, он является материальным выражением соответствующих общественных отношений, материальной предпосылкой, необходимым условием существования и развития определенных общественных отношений, … либо формой их закрепления»44. М.А. Гельфер считал, что человек или его действия предметом преступления быть не могут.

Е.А. Фролов понимал под предметом преступления «такие предметы или вещи, которые служат материальным (вещественным) поводом, условием либо свидетельством существования определенных общественных отношений и посредством изъятия, уничтожения, создания либо видоизменения которых причиняется ущерб объекту преступления»45. Тем не менее, Е.А. Фролов уже не занимал непримиримой позиции по отношению к сторонникам признания предмета преступления признаком объективной стороны преступления. Он полагал, что связь предмета преступления с объективной стороной объясняется его особой ролью в составе преступления: «предмет преступления, являясь частью соответствующего общественного отношения, с одной стороны, помогает при практическом применении закона правильно определить непосредственный объект преступления, а с другой, поскольку он подвергается непосредственному воздействию со стороны преступника, помогает правильно определить признаки, содержание объективной стороны преступления»46.

Данная позиция создала определенные предпосылки для дальнейшего смещения акцента в определении предмета преступления: вместо связи предмета преступления со структурой общественного отношения в дальнейшем будет подчеркиваться «материальность», «вещная природа» предмета преступления.

Отдельного внимания заслуживает концепция предмета преступления, разработанная В.Я. Тацием. Не умаляя заслуг в исследовании предмета преступления Н.И. Коржанского, С.Ф. Кравцова, Е.А. Фролова и других авторов, В.Я. Таций не без оснований подмечал, что понимание предмета преступления как элемента общественного отношения привело их к тому, что в число предметов преступления они были вынуждены включить все овеществленные предметы, о каких имеется только какое-либо указание в уголовном законе47.

Применительно к потребностям уголовного права этот исследователь считал необходимым выделять три группы предметов: 1) предмет охраняемого общественного отношения; 2) предмет преступления; 3) предмет преступного воздействия. При этом понятие предмета общественного отношения заимствуется из теории общественных отношений без существенных изменений. Предметом преступного воздействия, по его мнению, является тот элемент охраняемого общественного отношения, который подвергается непосредственному преступному воздействию – субъект, предмет или социальная связь (примечательно, что Н.А. Беляевым, В.Н. Кудрявцевым, Г.А. Кригером и другими сторонниками первой из рассмотренных позиций так характеризовался предмет преступления). Предмет общественного отношения и предмет преступного воздействия в концепции В.Я. Тация не включаются в число признаков состава преступления, а выделяются лишь для более углубленного анализа механизма преступного воздействия на объект преступления. «Предметом же преступления следует считать любые вещи материального мира, с определенными свойствами которых уголовный закон связывает наличие в действиях лица признаков конкретного состава преступления. Предмет преступления является признаком, характеризующим объект преступления»48. В.Я. Таций особое внимание уделил обоснованию нецелесообразности отделения от объекта тех предметов, которые не входят в состав объекта охраняемого отношения, доказывая, что иное решение вопроса привело бы к тому, что одни предметы преступления рассматривались бы как факультативный признак объекта, а другие – как какие-то новые признаки объективной стороны состава преступления.

Изложенное свидетельствует о том, что на советский период приходится расцвет теоретических исследований в области предмета преступления. Включение предмета преступления в числе признаков объективной стороны, характерное для первого направления (работы А.Н. Трайнина и А.А. Пионтковского) периода пятидесятых-шестидесятых годов прошлого века, не было поддержано большинством теоретиков уголовного права. Возможно, это было вызвано недостаточной аргументированностью в обосновании данного направления. Однако и противоположное направление, сторонники которого считали предмет преступления признаком объекта преступления, не отличалось детальным обоснованием. В подавляющем большинстве работ аргументация отнесения предмета преступления к числу признаков объекта преступного посягательства вообще не приводилась. Ряд авторов ограничивались лишь констатацией того факта, что предмет является выражением соответствующих общественных отношений. Тем не менее, наличие многочисленных чуждых охраняемым общественным отношениям предметов преступного воздействия заставляло некоторых исследователей (А.А. Пионтковский, В.К. Глистин, В.Я. Таций) задуматься о правильности такого подхода.

Несмотря на то, что многие концепции предмета преступления разрабатывались одновременно, можно выделить одну историческую закономерность развития взглядов на сущность предмета преступления: начав с разработки учения о предмете преступления как вещи материального мира, независимо от ее места в структуре нарушаемого виновным общественного отношения, теория уголовного права затем неразрывно связала предмет преступления со строением объекта преступления – охраняемого общественного отношения. При этом объем понятия предмета преступления был существенно расширен за счет включения в него помимо вещей также нематериальных благ, являющихся предметами нарушаемых общественных отношений; людей, являющихся субъектами общественных отношений; поведения людей, выступающего в качестве содержания общественных отношений. К концу советского периода акцент в определении понятия предмета преступления снова стал сдвигаться в сторону его «материальной», «вещественной» природы.

Характерно, что современные взгляды на сущность предмета преступления и его место в составе преимущественно основываются именно на такой концепции предмета - М.А. Гельфера, Е.А. Фролова, С.Ф. Кравцова и других авторов.

§ 3. Современное состояние учения о предмете преступления

После активного обсуждения проблемы предмета преступления в связи с разработкой теории общественных отношений и ее имплементацией в науку советского уголовного права, внимание к данной проблеме к девяностым годам прошлого столетия существенно ослабло. Думается, что все же возобладало мнение Б.С. Никифорова о том, что необходимость самостоятельного исследования предмета преступления может быть снята при рассмотрении соотношения между объектом и предметом преступления как соотношения целого и части.

Специальных монографических исследований по теме предмета преступления в рассматриваемый период не проводится. Взгляды ученых в основном излагаются в научных статьях и учебной литературе, изредка – в монографических работах, посвященных объекту преступления.

В настоящее время все теоретики уголовного права включают предмет преступления в объект преступления и подавляющее большинство из них понимают под предметом преступления вещь материального мира.

К примеру, В.Е. Мельникова дает следующее определение: «Предмет преступления – это материальная вещь внешнего мира, по поводу которой совершается преступление»49.

По мнению Н.Г. Иванова, предметом преступления являются «предметы материального мира, посредством воздействия на которые преступник изменяет общественные отношения»50.

А.Э. Жалинский считает, что «предмет преступления понимается как элемент объекта преступления, на который непосредственно воздействует преступник в процессе преступного посягательства. …Предметом преступления являются материальные феномены: вещи, ценности, материально выраженные части окружающей среды и пр.»51.

А.В. Пашковская понимает под предметом преступления «овеществленный элемент материального мира, воздействуя на который виновный осуществляет посягательство на объект преступления»52.

А.В. Наумов определяет понятие предмета преступления как «материальный предмет внешнего мира, на которые непосредственно воздействует преступник, осуществляя преступное посягательство на соответствующий объект»53.

Л.Д. Гаухман полагает, что «предмет преступления – это материальный субстрат, предмет материального мира, одушевленный или неодушевленный, в связи с которым или по поводу которого совершается преступление, на который непосредственно воздействует преступник, совершая преступление»54.

Б.В. Яцеленко под предметом преступления понимаются «вещи материального мира, воздействуя на которые виновный осуществляет посягательство на охраняемые уголовным законом общественные отношения и блага (интересы)»55.

Следует, однако, отметить, что наряду с традиционным пониманием предмета преступления как вещи, в последние годы появились альтернативные взгляды на сущность предмета преступления. Ряд исследователей выступает за расширение объема понятия предмета преступления, путем включения в него помимо вещей также поведения людей, нематериальных благ, либо интеллектуальных ценностей.

К примеру, в Курсе российского уголовного права Дальневосточного университета дается следующее определение понятия предмета преступления: «Предмет преступления – это то, по поводу чего совершается преступление. Воздействуя на предмет, преступник нарушает или пытается нарушить общественное отношение», при этом в объем понятия предмета преступления включаются вещи и деятельность субъектов общественного отношения56 (курсив наш – авт.). Предмет преступления наряду с потерпевшим от преступления относится к числу признаков, характеризующих объект преступления.

Г.П. Новоселовым предмет преступления определяется как «различного рода материальные и нематериальные блага, способные удовлетворять потребности людей, преступное воздействие на которые (или незаконное обращение с которыми) причиняет или создает угрозу причинения вреда»57 (курсив наш – авт.).

Сходное понимание предмета преступления у С.В. Землюкова. Он полагает, что «под предметом преступления понимается то материальное или нематериальное благо, по поводу которого существует данное общественное отношение, охраняемое уголовным законом. К числу предметов преступления он относит: жизнь, здоровье, честь, достоинство личности, права и свободы человека и гражданина, имущество, безопасность и спокойствие граждан, охраняемые законом функции власти и виды общественно полезной деятельности»58.

С.И. Улезько указывает, что в современной доктрине уголовного права предмет преступления понимается как материальная вещь объективно существующего мира, в связи и по поводу которой совершается преступление, но полагает целесообразным расширить объем понятия предмета преступления, включив в него кроме вещей также «материализованные результаты человеческой деятельностиработы, услуги, имущественные права»59 (курсив наш – авт.). Вслед за В.Я. Тацием, он на наш взгляд методологически верно наряду с предметом преступления выделяет предмет общественного отношения, который не всегда совпадает с предметом преступления, а также предмет преступного воздействия. Соотношение предмета преступления, предмета общественного отношения и предмета преступного воздействия интерпретируется им аналогично концепции В.Я. Тация. С.И. Улезько доказывает, что предмет преступного воздействия «помогает глубже понять суть уголовного закона, общественную опасность деяния», приводя в качестве примера состав уклонения физического лица от уплаты налога (ст.198 УК): «Общепризнанно, что предметом преступления в этом случае выступает декларация о доходах. Предметом общественного отношения в этом случае выступает налог. Но эти категории не помогут нам понять суть преступления, его общественную опасность. Она заключается в том, что налогоплательщик пытается скрыть от государства наличие у него конституционной обязанности уплатить налог. Именно эта конституционная обязанность и является предметом преступного воздействия»60. Однако, как думается, уголовно-правовое значение предмета преступного воздействия на этом примере автору показать не удалось. Во-первых, остается неясным, каким образом на конституционную обязанность можно оказать какое-либо воздействие, тем более преступное – ведь уклоняться можно лишь от ее исполнения, в то время как сама обязанность остается неизменной. Во-вторых, не обязанность по уплате налога, а именно неуплаченный налог указывает на степень общественной опасности данного преступления: чем больше сумма неуплаченного налога, тем выше степень общественной опасности преступления, при прочих равных условиях.

Д.А. Семенов также считает, что предмет преступления необходимо понимать более широко, чем вещь. «Предмет преступления – это вещи или иные предметы внешнего мира, а также интеллектуальные ценности, воздействуя на которые виновный причиняет вред охраняемым законом общественным отношениям»61 (курсив наш – авт.). Под интеллектуальными ценностями он понимает различные виды информации, в том числе недокументированную информацию. Поскольку воздействие на такую информацию возможно без посредства физического носителя (разглашение сведений, составляющих государственную тайну – ст.283 УК; незаконный сбор сведений, составляющих коммерческую, налоговую или банковскую тайну – ст.183 УК), она не охватывается понятием овеществленного предмета. Кроме того, Д.А. Семенов подчеркивает, что предмет преступления в целом ряде случаев не является выражением объекта преступления – например, в составе фальшивомонетничества (ст.186 УК).

Мысль о нецелесообразности включения в понятие предмета преступления признака вещественности была высказана и в ряде работ по Особенной части уголовного права. Так, А.Г. Безверхов справедливо замечает, что «предметом имущественных преступлений в условиях рыночной экономики выступают не только вещи (res corporales), но и иные объекты имущественных отношений (res incorporales) в той части, в какой они составляют экономическую ценность, имеют стоимостное выражение и подлежат денежной оценке»62. К «иным объектам имущественных отношений» он относит имущественные права, энергию, информацию, интеллектуальные ценности.

Аналогичное предложение о расширении объема понятия предмета преступления высказывает О.Е. Спиридонова: «Классическое понимание предмета преступления как вещей и иных предметов материального мира требует усовершенствования ввиду наличия в УК РФ таких предметов преступного воздействия, как электрическая энергия (ст.215.1 УК), атмосфера (ст.251 УК), авторские и смежные права (ст.146 УК) и т. п. …С этой позиции и энергия, и интеллектуальные ценности, и различные права и блага составляют реальность, то есть они материальны, поскольку существуют здесь и сейчас, в этом мире» 63.

Свои суждения о необходимости расширения объема понятия предмета преступления приводят и некоторые другие авторы. В частности, Л.А. Букалерова, А.В. Остроушко и А.С. Денисова предлагают включать в понятие предмета преступления информацию64.

Таким образом, в современной доктрине российского уголовного права наметилась тенденция к расширению объема понятия предмета преступления.

С учетом изложенного в настоящем и предыдущих параграфах можно сформулировать две основные проблемы, вытекающие из традиционной концепции предмета преступления, имеющие методологическое значение.

Первая из них заключается в установлении круга явлений объективного мира, охватываемых понятием предмета преступления. В настоящее время стало уже очевидно, что ограничение объема понятия предмета преступления только вещами не соответствует реалиям современного информационного общества.

Вторая проблема состоит в определении места в составе преступления тех предметов преступления, которые не являются выражением охраняемых уголовным законом объектов преступления. Современной доктриной уголовного права была избрана позиция, согласно которой любые овеществленные предметы воздействия виновного должны признаваться предметом преступления - независимо от степени связи этих предметов с охраняемыми законом объектами. При этом предмет преступления признается факультативным признаком, характеризующим объект преступления и неразрывно связанным с ним. Однако при такой трактовке предмета преступления без определенного места в составе преступления остается большая группа явлений материального мира, прямо указанных в нормах Особенной части УК.

Решению этих проблем посвящена следующая глава настоящей диссертационной работы.


ГЛАВА 2.
 ПОНЯТИЕ ПРЕДМЕТА ПРЕСТУПЛЕНИЯ И ЕГО

МЕСТО В СОСТАВЕ ПРЕСТУПЛЕНИЯ

§ 1. Понятия «предмет» и «объект» в действующем уголовном

законодательстве, судебной практике, философии и правоведении

Выяснению того, насколько обоснована традиционная трактовка соотношения предмета и объекта преступления как части и целого, может способствовать исследование соотношения понятий предмета и объекта в философии, общей теории права и гражданском праве. Кроме того, необходимо уяснить значение терминов «объект» и «предмет» в действующем уголовном законодательстве и судебной практике.

По вопросу о соотношении объекта и предмета преступления имеются обстоятельные исследования, суть некоторых из них уже была изложена в предыдущей главе настоящей работы. Подавляющее большинство теоретиков уголовного права полагают, что объект преступления и предмет преступления – разные правовые понятия, обозначаемые соответствующими терминами. Однако в действующем уголовном законодательстве и судебной практике, а также в философии и правоведении, не наблюдается столь четкого разделения понятий, обозначаемых терминами «объект» и «предмет».

Термин «предмет» встречается в двенадцати статьях УК: «предметы, добытые преступным путем» в ст.33; «предметы, имеющие особую ценность» в ст.164; «предметы художественного, исторического и археологического достояния народов РФ» в ст.190; «предметы, указанные в настоящей статье» (огнестрельное оружие, его основные части, боеприпасы, взрывчатые вещества и взрывные устройства, газовое оружие, холодное оружие – авт.) в примечаниях к ст.ст.222, 223; «порнографические материалы и предметы» в ст.242; «предметы с порнографическими изображениями несовершеннолетних» в ст.242.1; «предметы или документы, имеющие историческую или культурную ценность» в ст.243; «предметы военной техники» в ст.ст.346, 347, 348; «предметы, представляющие повышенную опасность для окружающих» в ст.349.

Термин «объект» употребляется в одиннадцати статьях Особенной части УК: «объекты авторского права или смежных прав» в ч.2 ст.146; «объекты использования атомной энергии» в ч.3 ст.205; «объекты атомной энергетики» в ст.215; «объекты жизнеобеспечения» в ст.ст.215.2, 281; «взрывоопасные объекты» в ст.217; «объекты, взятые под охрану государства» в ст.243; «промышленные, сельскохозяйственные, научные и иные объекты» в ст.246; «установки, сооружения и иные объекты» в ст.251; «особо охраняемые природные объекты» в ст.262; «охраняемые караулом (вахтой) объекты» в ст.342.

Очевидно, что использование терминов «предмет» и «объект» в большинстве из приведенных статей УК служит для обозначения двух групп явлений материальной действительности, с которыми взаимодействует (либо которые создает) виновный: термином «предмет», как правило, обозначаются движимые вещи, тогда как термин «объект» обычно обозначает недвижимость – здания, установки, сооружения и т.д. При этом оба вида явлений материальной действительности выступают в роли предмета преступления. Таким образом, законодатель использует термины «предмет» и «объект» для обозначения двух видовых понятий, входящих в один род – вещь. Но такое соотношение данных понятий не совпадает с соотношением понятий объекта и предмета преступления в науке уголовного права как целого и части.

В действующем российском неуголовном законодательстве разграничение понятий, обозначаемых терминами «объект» и «предмет» не встречается. Однако в ведомственном правотворчестве такие примеры все же имеются. Так, Положение о проведении торгов на право заключения договора аренды объектов недвижимости, находящихся в федеральной собственности, утвержденное распоряжением Мингосимущества РФ от 28 июля 1998 года №774-р, разграничивает понятия «объектов торгов» как объектов недвижимости (зданий, строений, сооружений и нежилых помещений), находящихся в федеральной собственности, и «предмета торгов», под которым понимается право заключения договора аренды соответствующего объекта на определенных условиях65.

В судебной практике по уголовным делам термин «предмет преступления» используется в том же значении, что и в уголовно-правовой доктрине. Так, в п.12 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 5 июня 2000 года №14 «О судебной практике по делам о нарушении правил пожарной безопасности, уничтожении или повреждении имущества путем поджога либо в результате неосторожного обращения с огнем»66 приводится перечень предметов преступления, ответственность за которое предусмотрена ст.261 УК РФ. К ним относятся: леса, входящие и не входящие в лесной фонд, а также древесно-кустарниковая растительность (включая насаждения, выполняющие защитные и другие экологические функции). В п.11 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 5 ноября 1998 года №14 «О практике применения судами законодательства об ответственности за экологические правонарушения»67 указывается, что предметом незаконной порубки деревьев и кустарников (ст.260 УК) являются деревья, кустарники и лианы, произрастающие на землях лесного фонда, в лесах, не входящих в лесной фонд, на землях транспорта, населенных пунктов (поселений), на землях водного фонда и землях иных категорий.

Термин «объект преступления» в судебной практике используется в двух значениях: для обозначения того, что в науке уголовного права принято называть предметом преступления, и для обозначения собственно объекта преступления.

В первом значении он использован, к примеру, в постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 25 апреля 1995 года №5 «О некоторых вопросах применения судами законодательства об ответственности за преступления против собственности», где в п.6 указано следующее: «При определении стоимости имущества, ставшего объектом преступления, следует исходить, в зависимости от обстоятельств приобретения его собственником, из государственных розничных, рыночных или комиссионных цен на момент совершения преступления. При отсутствии цены стоимость имущества определяется на основании заключения экспертов»68 (курсив наш – авт.). В том же значении этот термин употребляется в Определении Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ от 6 декабря 2001 года: «В обоснование своего вывода о правильной квалификации действий Терешонка по п."б" ч.3 ст.160 УК РФ президиум областного суда указал, что объектом преступления, предусмотренного ст.201 УК РФ, является имущество коммерческой организации. Терешонок же растратил зерно Госкомрезерва России, вверенного ему на ответственное хранение, и его действия полностью охватываются диспозицией п."б" ч.3 ст.160 УК РФ»69 (курсив наш – авт.). Как видим, в приведенных судебных актах термином «объект преступления» обозначается то, что в науке уголовного права принято называть предметом преступления.

В других опубликованных судебных актах термин «объект преступления» обозначает то, что в науке уголовного права принято называть объектом преступления. Так, в п.4 постановления Пленума Верховного Суда СССР от 5 декабря 1986 года №16 «О практике применения судами уголовного законодательства, направленного на охрану безопасных условий труда и безопасности
горных, строительных и иных работ» этот термин применительно к составу ст.140 УК РСФСР 1960 года обозначает «безопасные условия труда работников предприятия, организации, колхоза и иных лиц, постоянная либо временная деятельность которых связана с данным производством»
70. Другой пример: Военная коллегия Верховного Суда РФ в своем Определении от 30 января 1996 года указала, что «объектом преступления, предусмотренного ст. 218.1 УК РСФСР, являются общественная безопасность и собственность»71.

Таким образом, судебная практика для обозначения предмета преступления использует термины «предмет преступления», «объект преступления».

Все изложенное свидетельствует о том, что в уголовном законодательстве и судебной практике слова «объект» и «предмет» употребляются то в одном, то в различных значениях. Термин «объект» используется для обозначения недвижимого имущества, предмета преступления, объекта преступления. Термин «предмет» употребляется в значении движимого имущества и предмета преступления. В одних случаях они обозначают тождественные понятия, в других – разные, и не совпадают со значениями тех же терминов в доктрине уголовного права.

Следует подчеркнуть, что многозначность терминов «объект» и «предмет», их синонимичность наблюдаются также в философии и общей теории права.

В философии не имеется четкого разграничения значения данных терминов. Более того, сложившееся в русском языке и философии словоупотребление, по мнению некоторых авторов, позволяет рассматривать слова «вещь», «предмет» и «объект» как лексические синонимы, которые заменяются друг другом лишь из стилистических соображений72.

В словаре русского языка С.И. Ожегова объект определяется как «явление, предмет, на который направлена какая-нибудь деятельность»73.

Согласно данным философского энциклопедического словаря, «категория вещь широко использовалась в философии до XIX в., причем основным признаком вещи считалась ее телесность. В современной литературе вместо категории вещи обычно употребляют категории объекта и предмета»74.

По определению Брокгауза и Эфрона, «объект (предмет) есть вообще то, что дано в познании, или на что обращена наша познавательная деятельность. Противоположность ему субъект – мыслящее, чувствующее, желающее «я»… В обычном словоупотреблении объективным называется то, что имеет свое основание в природе вещей, независимо от познающего субъекта»75.

Само слово «объект» произошло от латинского «objectum» – предмет. В философии оно обозначает «то, на что направлена активность (реальная и познавательная) субъекта. Объект не тождественен объективной реальности, а выступает как такая ее часть, которая вступает в отношение с субъектом»76.

«Предмет – это категория, обозначающая некоторую целостность, выделенную из мира объектов в процессе человеческой деятельности и познания. В общегносеологическом плане противопоставление предмета и объекта является относительным. Основное структурное отличие предмета от объекта заключается в том, что в предмет входят лишь главные, наиболее существенные (с точки зрения данного исследования) свойства и признаки»77.

Как видно, такое соотношение понятий объекта и предмета в философии не соответствует соотношению понятий объекта преступления и предмета преступления в науке уголовного права и не позволяет четко выделить разграничительные признаки объекта и предмета.

Помимо философии, соотношение понятий объекта и предмета глубоко анализировалось также общей теорией права применительно к учению о правовом отношении. Свой вклад в исследование соотношения этих понятий в рамках теории гражданского правоотношения внесли и представители отечественной цивилистики. Более того, по справедливому выражению В.А. Лапача, теория правового отношения обязана своим рождением и разработкой принципиальных положений именно доктрине гражданского права78. В частности, положения о структуре и сущности правоотношения полностью заимствованы общей теорией права из учения о гражданском правоотношении.

Проблема объекта правоотношения является едва ли не одной из самых дискуссионных в теории права, и до сегодняшнего времени не находит единообразного разрешения. Такое положение обусловлено в первую очередь чрезвычайной сложностью согласования правовой формы и фактического содержания правоотношения.

Ряд исследователей вообще не признает объект правоотношения элементом его структуры. Основным аргументом того, что объект не входит в состав правоотношения Р.О.Халфина считает следующий: «Поскольку правоотношения представляет собой идеологическое отношение, в его содержание не могут входить предметы материального мира, являющиеся объектом различных видов правоотношений»79. Она полагает, что, представляя собой предпосылку возникновения и развития правоотношения, объект остается внешним по отношению к правоотношению, не включается в элемент его структуры. Примечательно, что некоторые теоретики уголовного права, следуя той же логике, при исследовании общественного отношения как объекта преступления также выводили объект общественного отношения за рамки структуры общественного отношения80.

Однако большинство ученых придерживаются иного мнения. К примеру, О.С. Иоффе указывал, что «субъекты и объект, правомочия и обязанность – таковы элементы всякого, в том числе и гражданского правоотношения»81. Соглашаясь с таким пониманием структуры правового отношения в целом, ученые по-разному формулируют определение объекта правоотношения. Одни понимают под объектом правоотношения предметы материального и духовного мира82, другие – действия участников правоотношения, вещи и нематериальные блага83, третьи – поведение обязанного лица84, четвертые – фактическое поведение участников правоотношения85. При этом в качестве исходного положения принимается то, что объект правоотношения должен поддаваться правовому регулированию, изменяться или создаваться в процессе реализации правового отношения. Нетрудно заметить некоторое сходство между трактовкой объекта правоотношения и объекта преступления: в обоих случаях под объектом понимается то, на что направлена деятельность людей, нечто изменяющееся (терпящее ущерб – в уголовном праве) от такой деятельности.

Аналогично тому, как в науке уголовного права дореволюционного периода был поднят вопрос о двойственной природе объекта преступления (нарушаемое благо с одной стороны, и норма права – с другой), общая теория права и цивилистика также выделяют два вида объектов правового регулирования. Так, Н.Г. Александров под объектом правоотношения понимал тот имущественный объект, по поводу которого существует данное отношение между субъектами, а под объектом правового воздействия – поведение людей86. Применительно к правоотношениям, вытекающим из договоров о передаче имущества, по мнению М.И.Брагинского, следует выделять «два рода объектов: объектом первого рода служат действия обязанного лица, а роль объекта второго рода играет вещь, которая в результате такого действия должна быть передана»87. Такую же позицию применительно к любому правовому отношению занимает В.Н. Протасов88.

Четкое разграничение уже объекта и предмета правового отношения приводится у В.С. Нерсесянца: «Объект правоотношения – это абстрактное содержание реализуемой нормы действующего объективного права, то есть соответствующие абстрактные положения ее гипотезы, диспозиции и санкции. Предмет правоотношения – это те конкретные субъективные права и конкретные юридические обязанности, для приобретения, осуществления и исполнения которых конкретные субъекты права вступают в конкретные правоотношения…»89.

А.И. Коваленко полагает, что права и обязанности участников правоотношений обретают индивидуальный характер именно в предмете, служащем способом существования соответствующего объекта правоотношения. В правоотношении, как он полагает, предметом является осязаемая реальность, то, что дает лицу возможность удовлетворять его потребности; что же касается объекта правоотношения, то он незримо присутствует и воплощается в предмете. Им приводится следующий пример: «Лицо приобретает товар в частном магазине. Участниками этого правоотношения являются покупатель и продавец. Объектом же выступает частная собственность продавца, представленная в товаре. Когда же покупатель приобретает товар в государственном магазине, то объектом уже является государственная собственность, но выраженная, «опредмеченная» в товаре. Как видно, здесь предмет один и тот же – товар, а объекты различные»90. Такое понимание соотношения объекта и предмета правоотношения в точности соответствует положениям о взаимосвязи объекта и предмета преступления в современном уголовном праве.

Л.И. Спиридонов и А.Г. Братко также считают необходимым различать объект и предмет правоотношения. Так, А.Г. Братко предлагает называть предметом правоотношения материальное или нематериальное благо, а объектом – фактическое общественное отношение, урегулированное правом91. Л.И. Спиридонов указывает: «Неразличение предмета и объекта правоотношения неминуемо привело бы к тому, что самые разные правоотношения обладали бы одним объектом. Убийство одного и того же гражданина в одном случае из ревности, а в другом тем же лицом – по политическим мотивам образуют при одном и том же предмете совершенно различные преступления. В первом случае речь идет о бытовом убийстве, а во втором – о террористическом акте»92. Аналогия с уголовно-правовыми понятиями объекта и предмета преступления в данном случае представляется очевидной.

Как видно из изложенного, разделение понятий объекта и предмета характерно не только для гражданского права, но и для общей теории права. При всем многообразии точек зрения на соотношение этих понятий, подавляющее большинство авторов считают, что объектом правоотношения следует признавать явление невещественное (поведение, общественное отношение, право собственности) в отличие от вещественного предмета правоотношения (материального блага, вещи). «Предмет правоотношения – это реализованное, индивидуально-конкретизированное выражение объекта»93. Объект и предмет рассматриваются как неразрывные части одного и того же правоотношения.

Проведенный обзор использования в законодательстве и судебной практике терминов «объект» и «предмет», а также краткий анализ соотношения понятий объекта и предмета в философии и правоведении позволяют сделать следующие выводы. Синонимичность общеупотребительных слов «объект» и «предмет» в русском языке (тот факт, что слова «объект» и «предмет» обозначают одно и то же, признают и некоторые теоретики уголовного права94) влечет отсутствие однозначности каждого из этих терминов в законодательстве, судебной практике, философии, общей теории права, отраслевых правовых науках. Нередко термины «объект» и «предмет» употребляют для обозначения одного и того же понятия. Однако и в тех случаях, когда каждый из этих терминов используется в строго оговоренном значении, отсутствует единое основание разделения обозначаемых данными терминами понятий. В одном только учении о правовом отношении выше были выделены четыре различных, но имеющих равные права на существование, позиции по вопросу о том, что в структуре правоотношения следует понимать под его объектом, а что – под предметом правоотношения. Такое положение наглядно иллюстрирует отсутствие четкого понимания того, что именно в паре взаимосвязанных понятий следует обозначать термином «объект», а что – термином «предмет». Думается, что употребление в русском языке и философии терминов «объект» и «предмет» как взаимозаменяемых слов-синонимов, используемых в паре друг с другом, в значительной степени повлияло на незыблемость устоявшегося в современной науке уголовного права взгляда об органическом единстве предмета и объекта преступления.

§ 2. Понятие предмета преступления.

При определении понятия предмета преступления необходимо установить все существенные признаки отражаемого этим понятием явления. Представляется, что таких признаков два: формы существования предмета преступления и формы преступной деятельности с ним.

Подавляющее большинство современных авторов полагают, что предмет преступления должен иметь вещную, телесную природу, то есть существует только в форме вещи.

Понимание предмета преступления как вещи присуще большинству дореволюционных криминалистов. А.Н. Круглевский, одним из первых поставивший вопрос о необходимости разграничения объекта защиты (объекта преступления) и объекта действия (предмета преступления), указывал, что объект действия – это всегда предмет нашего чувственного восприятия (человек, имущество). В отличие от него, объект защиты – это то фактическое отношение, изменить которое имел в виду преступник, решаясь на преступление95.

Н.С. Таганцев приводит следующий пример: «Говоря, что воровство есть похищение чужого имущества, мы этим указываем, что конкретным предметом, на который направляется преступное деяние, является часы, кошелек и т.п., находящиеся в чьем-либо обладании, а объектом – норма права…»96.

Выделение предмета преступления как изымаемой вещи в составах преступлений против собственности характерно и для первых изданий советского периода97.

На последующем этапе развития советской уголовно-правовой науки перечень явлений материального мира, способных выступать в качестве предмета преступления, был существенно расширен. Т.Л. Сергеева, помимо имущества, включала в этот перечень документы98. В.Н. Кудрявцев полагал, что помимо вещей и документов предметом преступления могут служить также люди – субъекты общественных отношений и их действия как материальное выражение этих отношений99.

Данную позицию в части признания поведения субъектов отношения предметом преступления ранее разделяли А.А. Герцензон100, Н.А. Беляев101, Г.А. Кригер, а в настоящее время - А.И. Коробеев102. Г.А. Кригер, например, указывал на необходимость признания предметом преступления также и технических процессов, служащих условием существования общественных отношений103.

В отличие от указанных выше авторов, Н.И. Коржанский полагал, что «нет оснований относить к предмету преступления поведение, так как субъект воздействует не на поведение, а на волю или на тело действующего лица, то  есть воздействует на другого субъекта физически или психически»104. Он считал, что «нельзя признать предметом преступления такие явления материальной действительности, на которые воздействие невозможно оказать непосредственно. Например, действия, процессы, идеальные вещи»105. Большинство ученых также отказались от включения действий субъектов общественного отношения в предмет преступления.

Придерживаясь мнения о вещной природе предмета преступления, многие ученые категорически отказывались от включения в число явлений, образующих предмет преступления, субъектов отношений – людей106. Е.А. Фролов, например, указывал, что человек есть совокупность общественных отношений, всегда лишь социальная категория, воплощающая в себе множество тех или иных общественных связей. В отличие от человека, предмет преступления может быть представлен как явление природы, вне общественного отношения107.

В настоящее время в доктрине уголовного права признание вещной формы предмета преступления является преобладающим108. Однако некоторые авторы считают, что подвергшийся преступному воздействию человек охватывается понятием предмета преступления. При этом термин «предмет преступления» заменяют термином «потерпевший» лишь из этических соображений109. В ряде учебников по уголовному праву используется следующий прием: о потерпевшем пишут в параграфе «Предмет преступления», никак не аргументируя отнесение человека к предмету110.

Последовательными являются те авторы, которые включают человека, повергшегося преступному воздействию, в объем понятия предмета преступления. Действительно, человек, как и другие живые существа, является одной из форм существования высокоорганизованной материи. «Физическая, морфологическая организация человека является высшим уровнем организации материи в известной нам части мироздания»111. Основываясь на таком материалистическом понимании человека, как единства физического и духовного, нельзя отрицать и возможности оказания на него воздействия, подобного тому, которое оказывается на любые другие «овеществленные элементы материального мира». Человек, так же как и вещь, может быть перемещен в пространстве, на его тело может быть оказано физическое воздействие, он может эксплуатироваться и т.д. Таким образом, человек в своей физической сущности имеет большое сходство с вещами. Так как предмет преступления в уголовном праве рассматривается именно с позиции оказания на него физического воздействия, следовательно, человека можно признать особой формой предмета преступления. Более подробно этот вопрос будет рассмотрен при анализе соотношения предмета преступления и потерпевшего.

Объем понятия предмета преступления по признаку формы, на наш взгляд, следует расширить не только за счет включения в него человека. В последнее время все чаще аргументированной критике подвергается ограничение содержания понятия предмета преступления признаком «вещественности»112. Действительно, одна из главных тенденций современной жизни – повышение роли невещественных факторов производства при одновременном снижении роли вещественных средств производства. Преступные устремления также не остаются неизменными – они сдвигаются в сторону незаконного получения экономических благ невещественного характера. Данные обстоятельства являются основанием для «критической оценки положений науки уголовного права о предмете преступления как вещи. С учетом современных реалий предметом преступления … может быть любое благо, имеющее как материальный, так и нематериальный характер»113.

Необходимость расширения понятия предмета преступления за счет включения в него невещественных объектов внешнего мира подчеркивается и в целом ряде специальных исследований, посвященных проблемам отдельных видов предметов преступления, о чем уже упоминалось в §3 главы 1 настоящей работы. В частности, М.М. Ветошкина предлагает относить к предмету хищений не только вещи, материальные ценности, но и имущественные права, основывая свое мнение на гражданско-правовом определении имущества114. О.Е. Спиридонова считает, что и энергия, и интеллектуальные ценности являются предметами материального мира. Следовательно, они должны охватываться понятием предмета преступления115.

Однако при расширении объема понятия предмета преступления за счет включения в него невещественных явлений материальной действительности нельзя пренебрегать целями выделения предмета преступления в составе преступления. Способность подвергаться непосредственному воздействию виновного и, следовательно, доступность чувственному восприятию, – необходимое свойство предмета преступления как ориентира для законодателя и практического работника. Руководствуясь данной верной посылкой, большинство криминалистов, как думается, необоснованно не признают предметом преступления все то, что не обладает признаками вещи. Примечательно, что многие из них употребляют слова «материальный» и «вещественный» в качестве синонимов116. Действительно, «материя» в переводе с латинского означает «вещество»117. Но в современном естествознании категория «материальное» существенно шире понятия «вещи».

В философии вещь понимается как отдельный предмет материальной действительности, обладающий относительной независимостью и устойчивостью существования118. Вещи выделяются из внешнего мира с помощью чувств, среди которых наибольшее значение имеют зрение и осязание. Таким образом, отдельность, индивидуальность вещей, их предметность, то есть способность восприниматься органами чувств человека, приводит к представлению о телесности вещей как их обязательном признаке. «Вещь – это относительно устойчивое тело, перемещающееся в пространстве с течением времени, поведение которого можно предсказать, зная его начальные условия»119.

В отличие от вещи, материя – это философская категория для обозначения объективной реальности, которая дана человеку в его ощущениях, которая копируется, фотографируется, отображается нашими чувствами, существуя независимо от них. Современной науке известны следующие уровни материи: элементарные частицы и поля (электромагнитные, гравитационные и др.); атомы, молекулы, макроскопические тела различных размеров, геологические системы, Земля и другие планеты, звезды, Галактика, системы галактик. Современные границы познания материи простираются от 10-14 см до 1028см120. В этом перечне элементарные частицы, поля, атомы и молекулы не являются вещами.

«Материя только до второй половины XIX в. отождествляется с вещью. Дальнейшее развитие науки показало, что каждое силовое поле содержит энергию, а потому может рассматриваться как особая форма материи. То есть к пониманию материи как вещи было добавлено понимание ее как поля (электромагнитного или гравитационного), не исключены и какие-либо неизвестные науке виды материи. Важно то, что материальная субстанция не может быть сведена к какому-либо конкретному виду материи и что все совокупные виды материи образуют объективную реальность»121.

В отечественном правоведении понятие вещи получило наибольшую разработку в гражданском праве. По мнению Е.А. Суханова, вещами признаются материальные, физически осязаемые объекты122. Более развернутая дефиниция предложена В.А. Пантелеенко: «Вещи – это существующие независимо от субъекта пространственно ограниченные предметы и явления материального мира (курсив наш – авт.) как в их естественном состоянии, так и приспособленные человеком к его потребностям, признаваемые объективным правом в качестве объекта субъективных прав»123. Показательно, что проблема невещественных объектов материального мира в качестве объектов гражданских прав активно обсуждается в современной цивилистике: «Развитие науки и техники привело со временем к тому, что человечество освоило в практической деятельности невещественные материальные объекты (курсив наш – авт.) и сразу же вслед за их освоением возникла проблема их юридического закрепления. Это относится прежде всего к различного рода энергиям, полям и воздействиям, которые в соответствии с традиционными частно-правовыми воззрениями не являются вещами, однако обладают способностью удовлетворять человеческие потребности и допускают учет количественных параметров и качественных свойств»124.

Таким образом, вещь – лишь одна из форм существования материи. Существуют материальные, но не вещественные явления действительности, вовлеченные в сферу практической деятельности человека – энергия, поля, газы. Проблема количественной и качественной определенности таких объектов также разрабатывается отечественной цивилистикой применительно к учению об объектах гражданских прав. Согласно данным гражданско-правовых исследований, пространственное обособление объектов материального мира представляет собой лишь частный, хотя и наиболее распространенный, случай дискретности, характеризующий только вещи. Общим же признаком всех объектов гражданских прав является их дискретность (от лат. diskretus – разделенный, прерывистый) – то есть их качественная, а также физическая определенность и обособленность от всех других объектов. Так, очевидно, что во многих случаях одного лишь пространственного обособления недостаточно. К примеру, при подаче произведенной тепловой энергии в каждый данный момент времени у потребителя находится пространственно ограниченная вода или пар, масса которых может быть исчислена. Однако для применения в гражданском обороте этих данных недостаточно, и требуется специальный учет тепловой энергии с применением особых приборов. Еще более настоятельной является необходимость специального учета безналичных денег и бездокументарных ценных бумаг. Такими специальными способами учета являются банковский счет (для денежных средств), лицевой счет владельца ценных бумаг в системе ведения реестра и счет депо при депозитарном хранении ценных бумаг125.

Итак, вещь – далеко не единственная форма существования материи. В связи с этим предметом преступления должны признаваться любые материальные объекты, в том числе невещественной природы, поскольку и они могут быть подвергнуты воздействию, учтены и зафиксированы (энергия, поля, газы). Анализ данных объектов материального мира как форм предмета преступления проводится нами в главе 3 настоящей диссертационной работы.

Полагаем также, что объем понятия предмета преступления не может быть ограничен только объектами материального мира. Как следует из анализа УК, информация тоже выполняет роль одного из признаков состава преступления. Она имеет криминообразующее значение в составах преступлений, предусмотренных ст.ст. 137, 138, 142.1, 147, 155, 170, 171, 183, 185.1, 237, 272-276, 283, 287, 310, 311, 320. Различные виды тайны, данные предварительного расследования, компьютерная информация, заведомо неполная или ложная информация – это далеко не полный перечень информации, которая прямо указана в диспозициях уголовно-правовых норм. Следовательно, взаимодействие преступника с данными видами информации имеет уголовно-правовое значение, аналогичное значению признаков воздействия виновного на указанные в УК материальные объекты. Так же, как и в составах преступлений, предметом которых являются материальные объекты, информация может быть уничтожена, изменена, распространена, приобретена незаконными способами. В 20 из 274 статей Особенной части УК включено прямое указание на информацию. Еще в 18 статьях Особенной части указывается на документы и средства идентификации, содержащие социально значимую информацию и подвергающиеся воздействию при совершении преступного деяния. При этом уголовно наказуемым является собственно изменение или уничтожение содержащейся на данных материальных носителях информации. Сами по себе носители, имеющие вещную природу, не обеспечиваются уголовно-правовой охраной. В качестве примеров можно назвать составы фальсификации итогов голосования путем представления заведомо неверных сведений об избирателях либо заведомо неправильного составления списков избирателей (ст. 142.1 УК), подделки или уничтожения идентификационного номера транспортного средства (ст. 326 УК). В составах, предусмотренных этими статьями УК, информация не может считаться ни одним из признаков состава, кроме как предметом преступления.

Признавая информацию одной из форм предмета преступления, автор настоящей работы может получить упрек в том, что отстаиваемое положение противоречит основному тезису о дискретности предмета преступления. Действительно, в философии информация – это всего лишь одно из основных свойств материи, которое связано с наличием в объективном мире особого рода информационных процессов126.

Тем не менее, теория информации уже давно способна обеспечить количественный учет информации, единицей измерения которой является бит. Что касается кажущегося противоречия относительно возможности физического воздействия на информацию, то оно легко снимается как только мы переходим к изучению информации с точки зрения правоведения. Информация – это особый объект права, существенно отличающийся от имущества, имеющего материальную природу. Это положение нормативно закреплено в ст.128 ГК РФ, выделяющей информацию в качестве самостоятельного объекта гражданских прав. Информация – это нематериальное по своей природе благо127, и в этом качестве она неосязаема и не потребляема. Это, однако, не означает, что взаимодействие (в том числе незаконное) с ней невозможно – так как, во-первых, для сбора или разглашения информации достаточно лишь ее отражения в сознании виновного, во-вторых, информация не может быть объектом гражданских правоотношений без своего материального носителя. Именно через него в большинстве случаев и происходит воздействие субъекта на информацию. Однако отождествление информации с ее материальным носителем недопустимо по следующим основаниям.

1. УК в целом ряде норм придает уголовно-правовое значение собственно информации, безотносительно к ее материальному носителю. К примеру, состав разглашения тайны усыновления (удочерения), предусмотренный ст.155 УК, будет иметь место при любом способе распространения информации – как на материальных носителях (пересылка документов, отправка электронного письма), так и в устной форме. Признание предметом преступления документов, содержащих тайну усыновления (удочерения) означало бы, что при распространении охраняемой информации в устной форме данное преступление не имеет своего предмета. Тогда тайна усыновления (удочерения) оказалась бы без определенного места в составе данного преступления, хотя она имеет криминообразующее значение.

2. Уголовным законом охраняется достоверность информации. При этом роль ее материального носителя нивелируется, хотя именно этот материальный носитель подвергается непосредственному воздействию. К примеру, ст.186 УК устанавливает ответственность за изготовление или сбыт поддельных денег или ценных бумаг, в том числе за изготовление в целях сбыта поддельных банковских билетов Центрального банка РФ. Возможны ситуации, когда поддельные купюры могут быть выполнены с качеством, не уступающим, а может быть и превосходящим качество купюр Госзнака. Данное обстоятельство не будет иметь никакого значения для квалификации деяния, поскольку наказуемым является посягательство на денежно-кредитную сферу экономики, ее информационную составляющую. Преступно само изменение информации о количестве условных денежных единиц, принадлежащих определенному лицу и дающих ему право на присвоение определенного количества общественного труда. О том, что деньги имеют информационную природу и не являются вещами, будет подробнее изложено далее.

3. Принадлежность материального носителя определенному лицу на законных основаниях не означает безусловной легализации содержащейся на данном носителе информации. Подобно тому, как в соответствии с п.5 ст.6 Закона РФ от 9 июля 1993 года №5351-I «Об авторском праве и смежных правах»128 (с изменениями от 19 июля 1995г., 20 июля 2004г.), авторское право на произведение не связано с правом собственности на материальный объект, в котором  произведение выражено, так же и права на информацию не связаны с правами на ее материальный носитель.

Таким образом, как бы информация ни была объективно выражена (в письменной форме, зафиксированной на бумажном носителе, в форме физического поля, различного рода электромагнитных, электрических, оптических или акустических сигналов во время ее передачи по коммуникационным каналам связи, устного сообщения), являя собой невещную сущность образующих ее содержание сведений, информация не сводима к ее материальным носителям, служащих только средством ее физической фиксации, а тем более – не может быть отождествлена с ними. Как справедливо замечает А.И. Бойцов, «выделение информации в качестве особого предмета в уголовном праве обусловлено не только ее коммерческой ценностью в обороте, но и государственной значимостью, необходимостью защиты прав личности и т. д.»129.

О том, что информация играет все большую роль в качестве предмета преступления свидетельствуют следующие данные. В первоначальной редакции УК РСФСР 1960 года насчитывалось всего 7 статей, содержащих указание на различные виды информации, подвергающейся преступному воздействию: ст.64 «Измена Родине», ст.65 «Шпионаж», ст.75 «Разглашение государственной тайны», ст.135 «Нарушение тайны переписки, телефонных переговоров и телеграфных сообщений», ст.184 «Разглашение данных предварительного следствия или дознания», ст.204 «Неоказание помощи при столкновении судов или несообщение названия судна», ст.259 «Разглашение военной тайны». В 1970 году УК РСФСР был дополнен статьей 124.1 об уголовной ответственности за разглашение тайны усыновления, в 1974 году – статьей ст.223.1 об уголовной ответственности за несообщение сведений о готовящемся или произведенном сбросе веществ, вредных для здоровья людей или для живых ресурсов моря, в 1984 году – статьей 76.1 об уголовной ответственности за передачу иностранным организациям сведений, составляющих служебную тайну. В 1994 году вводится в действие статья 128.1, устанавливающая уголовную ответственность за разглашение сведений, составляющих врачебную тайну, в 1995 году – статья 184.1, устанавливающая уголовную ответственность за разглашение сведений о мерах безопасности, применяемых в отношении должностных лиц правоохранительных или контролирующих органов.

УК РФ 1996 года первоначально содержал 18 статей с описанием или указанием на социально значимую информацию, которые были перечислены выше. В 2002 году УК РФ был дополнен статьей 185.1 об уголовной ответственности за злостное уклонение от предоставления информации, определенной законодательством Российской Федерации о ценных бумагах, в 2003 году – статьей 142.1 об уголовной ответственности за фальсификацию итогов голосования. Высказываются также предложения о дополнении УК нормой об уголовной ответственности за разглашение медицинской тайны130.

Таким образом, перечень информации, имеющей уголовно-правовое значение, постоянно пополняется. Имеются все основания полагать, что и в дальнейшем эта тенденция сохранится.

С учетом всего изложенного, думается, что традиционное понимание формы предмета преступления как вещи пережило свое время. Нельзя не согласиться с мнением В.А. Лапача о том, что «интересы сохранения неприкосновенности существующих институтов могут оставаться «священной коровой» для юриста лишь до тех пор, пока объективно протекающие в нашей жизни процессы не потребуют настоятельно определенного пересмотра существующих положений»131.

Итак, формами предмета преступления на наш взгляд являются: объекты материального мира, имеющие социально значимые свойства, в том числе человек, либо объекты материального мира, содержащие социально значимую информацию. Помимо них, предметом преступления может выступать также социально значимая информация, не опосредованная какими-либо объектами материального мира.

Подчеркнем, что объекты материального мира и социально значимая информация выступают в качестве предмета преступления только тогда, когда они включаются в диспозицию уголовно-правовой нормы. Предмет преступления может быть описан в уголовном законе несколькими способами. Избрание того или иного способа описания во многом зависит от цели законодателя.

Так, во многих случаях законодатель называет лишь определенный род предметов, максимально расширяя объем понятия предмета того или иного состава преступления. Такой подход может быть обусловлен несколькими причинами. Во-первых, в целях словесной экономии это позволяет избежать необоснованного загромождения уголовного закона перечислением конкретных предметов. Во-вторых, указание только родовых признаков предмета означает, что любой предмет данного рода имеет одинаковое правовое значение для квалификации. В-третьих, во многих случаях просто невозможно дать исчерпывающий перечень предметов преступления, так как жизнь обусловливает появление все новых и новых предметов. Например, в ст. 175 УК установлена уголовная ответственность за приобретение или сбыт имущества, заведомо добытого преступным путем. Данная формулировка позволяет заключить, что предметом данного преступления могут быть любые материальные ценности, охватываемые понятием имущества: транспортные средства, носимые вещи, бытовая техника, недвижимость и т. д.

В других случаях законодатель непосредственно в самом уголовном законе дает исчерпывающий перечень предметов состава конкретного преступления с целью максимально точно указать сферу действия уголовно-правовой нормы. Это необходимо для обеспечения гарантий прав и интересов граждан, в том числе от необоснованного уголовного преследования. К примеру, в ст.326 УК, устанавливающей уголовную ответственность за подделку или уничтожение идентификационного номера транспортного средства, в качестве предмета преступления перечислены идентификационный номер, номер кузова, шасси, двигателя, государственный регистрационный знак транспортного средства. Следовательно, подделка или уничтожение иных номеров, знаков и защитной маркировки транспортных средств не может влечь уголовной ответственности по данной статье УК.

В тех случаях, когда диспозиция уголовно-правовой нормы является бланкетной, перечень предметов состава конкретного преступления приводится в иных, неуголовных нормативно-правовых актах. Так, например, перечень памятников федерального значения, являющихся предметом уничтожения или повреждения памятников истории и культуры общероссийского значения (ч.2 ст.243) утвержден Указом Президента РФ от 20 февраля 1995 года №176 «Об утверждении Перечня объектов исторического и культурного наследия федерального (общероссийского) значения»132.

Следующий признак, необходимый для определения понятия предмета преступления – это формы преступной деятельности субъекта с предметом в процессе совершения им преступления. Если относительно объекта преступления данный вопрос имеет однозначное решение, поскольку объект преступления определяется как нечто нарушаемое, терпящее ущерб от преступления, то в отношении предмета преступления такой ясности не имеется.

А.Н. Трайнин считал, что «в отличие от объекта предмет преступления не терпит ущерба от преступного посягательства»133. Аналогичной позиции придерживались Н.И. Загородников134, А.А. Пионтковский135. В самом деле, во многих случаях виновный не только не причиняет предмету преступления никакого вреда, но и стремится сохранить его в целости и сохранности (например, при получении взятки).

Иную точку зрения на формы преступной деятельности виновного с предметом преступления высказывала Т.Л. Сергеева. Она полагала, что в отличие от объекта преступления, которому всегда причиняется вред нематериального характера, «предмету преступления вред либо не причиняется вовсе (вещи при краже), либо причиняется материальный, физический вред (вещи при повреждении)»136. О возможности повреждения предмета преступления, хотя и в виде исключения, указывал Н.И. Коржанский: «В отличие от объекта предмет преступного посягательства повреждается лишь в виде исключения»137. Об уничтожении предмета, причинении ему ущерба, отрицательном изменении его физических свойств и качеств как способах преступного воздействия на непосредственный объект преступления писал и Б.А. Куринов138.

Еще более широкий перечень форм преступной деятельности с предметом преступления приводит Е.А. Фролов. По его мнению, ущерб объекту преступления может причиняться посредством изъятия, уничтожения, создания либо видоизменения предмета преступления139. Тот же перечень форм преступной деятельности с предметом преступления приведен у С.Ф. Кравцова140.

Думается, что последняя позиция, получившая наибольшее распространение в современной уголовно-правовой литературе, полнее отражает спектр форм преступной деятельности субъекта, совершающего преступное посягательство, с объектами материального мира, указанными в диспозициях уголовно-правовых норм.

Действующий УК предусматривает больше чем два десятка форм преступной деятельности виновного с предметами преступления. Эти формы прямо указаны или подразумеваются в статьях Особенной части. Для более глубокого уяснения логики законодателя и с целью сведения множества форм преступной деятельности с предметами преступления в небольшое количество групп, необходимо произвести их классификацию. Классификация может быть проведена по различным основаниям в зависимости от ее целей. В данном случае такой целью является выяснение роли и места предмета в механизме совершения преступления. Следовательно, наиболее обоснованным критерием может служить результат преступной деятельности. По данному признаку все разнообразие форм преступной деятельности с предметом преступления можно разделить на четыре группы:

  1.  изменение свойств предмета преступления, вплоть до полной их утраты, носящее антисоциальный характер (например, уничтожение, повреждение, утрата, разрушение, фальсификация в виде частичной подделки);
  2.  воздействие, не связанное с изменением свойств предмета преступления (например, изъятие, сокрытие, перемещение, хранение, ношение, распространение, сбыт, сбор, разглашение, приобретение, невозвращение, предоставление, принятие);
  3.  деятельность, актуализирующая те или иные свойства предмета, то есть деятельность, посредством которой используются или в результате которой проявляются свойства предмета, безотносительно к сохранению или нарушению его физической целостности (например, посягательства на свободу и неприкосновенность человека, нарушение правил использования и эксплуатации опасных объектов);
  4.  создание предмета (изготовление, производство, фальсификация в виде полной подделки).

Примерами первой группы форм преступной деятельности могут служить умышленное причинение тяжкого вреда здоровью (ст.111 УК), умышленное уничтожение или повреждение чужого имущества (ст.167 УК), искажение информации о событиях, фактах или явлениях, создающих опасность для жизни и здоровья людей (ст. 237 УК).

Вторая группа представлена такими формами преступной деятельности, как похищение человека (ст.126 УК), торговля людьми (ст.127.1 УК), нарушение правил сдачи государству драгоценных металлов и драгоценных камней (ст.192 УК), незаконное приобретение, передача, сбыт, хранение, перевозка или ношение огнестрельного оружия (ст.222 УК); разглашение государственной тайны (ст.283 УК) и другими.

К третьей группе могут быть отнесены: использование рабского труда (ст.127.2 УК), совершение насильственных действий сексуального характера (ст.132 УК), нарушение правил обращения с оружием и предметами, представляющими повышенную опасность для окружающих (ст.349 УК) и другие.

В четвертую группу входят такие формы преступной деятельности, как фальсификация избирательных документов, документов референдума – в случае полной подделки соответствующих документов (ст.142 УК), незаконное изготовление оружия (ст.223 УК) и другие.

Обобщив все указанные в уголовном законе формы преступной деятельности субъекта с предметом преступления можно сделать вывод, что они заключаются в воздействии на существующий предмет преступления либо в создании нового предмета. Поэтому неполным является перечисление форм преступной деятельности, приведенное в определении предмета преступления Н.И. Коржанского: «Предмет преступления – это конкретный материальный объект, в котором проявляются определенные стороны, свойства общественных отношений, путем физического или психического воздействия на который причиняется социально опасный вред в сфере этих общественных отношений»141. Данный перечень обязательно должен быть дополнен указанием на такую форму деятельности субъекта, как создание предмета преступления, что имеет место в составах, предусмотренных ст.ст. 142, 186, 187, 223, 228.1, 242, 355 УК (в уголовном законе используются термины «изготовление», «производство»).

С учетом всего вышеизложенного, можно предложить следующее определение понятия предмета преступления: предмет преступления – это указанные в уголовном законе объект материального мира или информация, путем создания которых или воздействия на которые виновный непосредственно осуществляет посягательство на объект преступления.

§ 3. Место предмета преступления в составе преступления

Следуя положениям учения А.Н. Трайнина о составе преступления, элементом состава должен признаваться каждый из фактических признаков, который в совокупности с остальными определяет характер и степень общественной опасности предусмотренного уголовным законом преступления. В теории уголовного права различают четыре группы признаков состава преступления: 1) признаки состава, характеризующие объект преступления; 2) признаки состава, характеризующие объективную сторону преступления; 3) признаки состава, характеризующие субъекта преступления; 4) признаки состава, характеризующие субъективную сторону преступления. По мнению А.Н. Трайнина, термины «элемент состава» и «признак состава» являются синонимами142. В современной доктрине уголовного права имеется и другая точка зрения, согласно которой элементами состава являются объект, объективная сторона, субъект и субъективная сторона преступления, а признаки состава входят в эти элементы в качестве составных частей143. Поскольку эти расхождения не имеют принципиального значения для целей настоящего исследования, представляется возможным принять позицию А.Н. Трайнина как одного из основоположников общего учения о составе преступления.

Признаки состава преступления делятся на две группы. Одна группа элементов неизменно и обязательно присуща каждому составу преступления: без этих элементов состав любого преступления немыслим (объект преступления, действие или бездействие, преступные последствия, причинная связь, субъект преступления, вина). Другая группа элементов носит, напротив, факультативный характер: элементы этой группы могут присутствовать, но их может и не быть в составе конкретных преступлений (большинство ученых относят к числу таких элементов предмет преступления, время и место совершения преступления, обстановку, способ действия, орудия и средства совершения преступления, мотив, цель). Это, однако, не означает, что среди указанных в законе элементов есть «избранные», более или менее важные, главные и второстепенные. Для наличия состава конкретного преступления необходимо наличие всех образующих его элементов. Отсутствие любого из них ведет к отсутствию данного состава.

Спор о том, считать ли предмет преступления обязательным или факультативным признаком состава имеет давнюю историю. Данный вопрос не является сугубо догматическим, так как ответ на него вытекает из понимания тем или иным ученым самой природы предмета преступления.

В соответствии с первой точкой зрения, всегда имевшей наибольшее число сторонников, предмет преступления – это факультативный признак: «Имеются составы, в которых указания на предмет отсутствуют. Искусственно измышлять в подобных случаях «предмет» нет оснований»144. Н.И. Коржанский также полагал, что «существует значительное число преступлений, которые не имеют предмета воздействия и которые условно можно именовать беспредметными»145.

Присоединяясь к данной точке зрения, Е.А. Фролов указывал следующее: «В случае, когда они (объекты отношения –  авт.) являются материальными образованиями, воздействие на объект отношения становится легко доступным для восприятия со стороны. В этом случае воздействие на объект отношения (предмет) может быть зафиксировано, измерено; оно оставляет внешние, объективные следы… Это обстоятельство использует законодатель, характеризуя в норме права объективные признаки поведения, признаваемого преступным; он указывает на эти внешние установленные изменения как на тот ориентир, который необходим судебно-следственным органам»146. И далее: «О предмете преступления как самостоятельном признаке состава преступления правомерно ставить вопрос лишь там, где происходит преступное посягательство на такие общественные отношения, само существование которых тесно связано с наличием соответствующих материальных предметов»147.

К числу сторонников такой позиции также можно отнести Б.С. Никифорова, С.Ф. Кравцова, В.Я. Тация. В современной уголовно-правовой литературе данная позиция не ставится под сомнение148.

Принципиально иного мнения по данному вопросу придерживался Н.А. Беляев. Определяя предмет преступления как элемент объекта посягательства (предмет, субъект или деятельность субъекта общественного отношения), он писал, что «так называемых «беспредметных» преступлений не существует, ибо совершить посягательство на общественное отношение невозможно без воздействия на его элементы, то есть на предметы посягательства. Составы преступлений отличаются с этой точки зрения не тем, что в одних предусмотрены преступления, где имеется предмет посягательства, а в других – такие, где предмета нет, а тем, что в одних составах предмет введен к качестве обязательного признака, а в других он лишь подразумевается»149. Позицию данного автора полностью разделял П.Н. Панченко, который критиковал Н.И. Коржанского за определение предмета преступления только как материального объекта. Автор считал, что «беспредметных» преступлений не существует, так как иначе будет невозможно выявить механизм причинения вреда объекту в таких преступлениях150. А.А. Герцензон также признавал предмет преступления обязательным элементом каждого состава преступления151.

Во многом оригинальной является концепция В.К. Глистина, построенная на отождествлении понятий предмета преступления и предмета общественного отношения. Согласно его точке зрения, «признание положения о существовании беспредметных преступлений по существу означало бы признание существования и беспредметных общественных отношений. Однако общепризнанным является отсутствие таковых»152. По мнению В.К. Глистина, «неправилен … сам подход к решению вопроса о предмете преступления с позиции наличия или  отсутствия материального предмета как компонента объекта. Любое материальное отношение содержит ничуть не больше «материала», чем нравственное, религиозное и т.п. отношение. Отношение есть отношение, его нисколько не делает ощутимее или весомее наличие в нем в качестве элемента вещи, а точнее, социальных свойств данной вещи»153. В.К. Глистин, однако, отвергал и предложенное Н.А. Беляевым понятие предмета преступления как любого элемента охраняемого общественного отношения, на который воздействует преступник. Поддерживая деление общественных отношений на материальные и нематериальные (идеологические), он полагал необходимым установление и исследование предмета в любом терпящем ущерб общественном отношении: «Если отсутствует материальный предмет, вещь, по поводу которой возникло отношение, место вещи занимает какое-либо иное благо, духовная, социальная ценность. По поводу них также возникают, существуют общественные отношения. В уголовном законе значительная часть норм посвящена охране отношений именно с таким предметом…»154. И далее: «Хотя предмет как элемент объекта не всегда подвержен преступному воздействию, его точная характеристика обязательна в любых составах преступлений»155.

Таким образом, еще В.К. Глистиным был обоснованно поднят вопрос о том, что предмет преступления может быть и невещественным.

Тем не менее, отождествление предмета преступления и предмета охраняемого общественного отношения, равно как и отрицание существования «беспредметных» преступлений нельзя считать правильным по следующим основаниям.

Уголовное право, как и любая другая отрасль права, имеет предметом своего регулирования общественные отношения. Последние не могут быть сведены лишь к отношениям, возникающим по поводу вещей. В сферу человеческой деятельности могут вовлекаться как материальные, так и идеальные объекты. А.В. Дроздов отмечает, что «экономические отношения есть по своей сущности отношения по поводу вещей, а идеологические - отношения по иным поводам»156. Подобное деление общественных отношений является общепринятым в философской и социологической литературе.

Большинство ученых-специалистов в сфере уголовного права также сходятся во мнении, что все общественные отношения можно разделить на две группы: материальные и нематериальные157.

Кроме того, многие авторы полагают, что блага и интересы являются составной частью общественных отношений, находясь в тесной взаимосвязи с ними. К примеру, Э.С. Тенчов указывает, что «блага – это объект (предмет) интереса, а интересы – это одна из основ общественных отношений, их составная часть»158. А.В. Наумов, О.А. Борисов, С. Расторопов, О. Зателепин считают понятия благ и интересов тождественными, но также тесно связывают эти явления с общественными отношениями159. С учетом изложенного, к охраняемым уголовным законом социально значимым интересам, благам, на которые посягает лицо, совершающее преступление, также возможно применить деление на материальные и нематериальные блага и интересы.

С этой позиции является верным, в соответствии с приведенным делением, разграничить преступления согласно их объекту на преступления, имеющие предмет, и беспредметные преступления. К «предметным» преступлениям следовало бы отнести деяния, имеющие своим объектом материальные отношения, ценности, интересы, блага. К беспредметным – все иные преступления.

В.К. Глистин прав в том, что «исключение предмета из общественного отношения и изучение его значения немыслимы вне отношения: это вправе делать лишь тот исследователь, которого не интересуют социальные вопросы»160.Безусловно, предмет преступления не может находиться вне социальных связей. Это, однако, не означает отсутствия беспредметных преступлений в силу следующего. Во-первых, не каждый предмет охраняемого общественного отношения может выполнять функции предмета преступления. В случае, когда предметом общественного отношения являются идеальные объекты, не имеющие материального выражения (честь, достоинство, деловая репутация, общественная безопасность и т. д.), нет никакого смысла искусственно наделять их свойствами предмета преступления. Они не поддаются измерению и фиксации и не способны выполнять роль материального «ориентира» в законотворчестве и правоприменении. Во-вторых, существует целый ряд предметов, которые не являются элементами охраняемых общественных отношений, но тем не менее единогласно признаются предметами преступления в уголовно-правовой науке и практике. Это такие объекты материального мира, как поддельные деньги и документы, наркотические средства и психотропные вещества, порнографические предметы, оружие массового поражения и другие предметы, являющиеся элементами социально опасных, негативных общественных отношений161. В то же время, при посягательстве на объект преступления виновный может непосредственно воздействовать на множество объектов материального мира. Уголовно-правовое значение предмета преступления они приобретают лишь тогда, когда указываются в уголовном законе.

Схематично соотношение объектов материального мира, вовлекаемых в сферу действия уголовного права, можно выразить следующим образом (заштрихованные области соответствуют объему понятия предмета преступления):

Учитывая изложенное, нельзя согласиться с распространенным определением предмета преступления как «любого объекта материального мира, на который непосредственно воздействует преступник при посягательстве на объект»162. Если на него нет указания непосредственно в самом уголовном законе, предмет не может быть признаком состава преступления.

Обоснованным является мнение А.Н. Трайнина о том, что «одинаково ошибочными являются как попытки упразднения предмета как одного из элементов состава преступления, так и признание предмета обязательным элементом каждого состава. Предмет бесспорно имеет существенное значение, но там, где законом это значение предусмотрено»163. Поэтому предмет преступления не обязательный, а  факультативный признак состава преступления.

Теперь необходимо выяснить, в какой элемент состава преступления входит предмет преступления как один из его факультативных признаков. Думается, что решение этого вопроса должно основываться на уголовно-правовом значении предмета преступления.

По мнению многих исследователей предмета преступления, он призван служить конкретным ориентиром, облегчающим задачи законодателя в формулировании объекта преступного посягательства и правоприменителя в его установлении. Н.И. Коржанский так выразил эту мысль: «…Преступление как явление реальной действительности всегда проявляется вовне, находит какое-то внешнее выражение. Наиболее общим объективным признаком преступного деяния являются те изменения в окружающем мире, которые оно производит. Вызвать эти изменения  в большинстве случаев можно путем реального и действительного воздействия на окружающий мир, который выступает в виде материальных объектов: предметов, вещей, живых существ»164. Н.Ф. Кузнецова также отмечает служебную роль предмета преступления: «По правилам законодательной техники в интересах словесной экономии законодатель чаще всего описывает в диспозициях норм объект через описание признаков ущерба, предметов посягательства либо потерпевших и места совершения преступления»165 (курсив наш –  авт.).

Автор настоящей работы не поддерживает сугубо утилитарный подход к исследованию правовых явлений, убедительно раскритикованный Ю.В. Голиком166. Тем не менее, приведенные положения заслуживают того, чтобы быть учтенными при определении направления дальнейшего исследования предмета преступления.

Кроме того, необходимо учитывать, что уголовное право как часть системы права служит регулятором отношений между людьми. Оно же призвано охранять социально значимые ценности, блага, интересы.

В то же время, преступление, как любой акт человеческого поведения, есть явление материальной действительности. Поступки приобретают социальное значение лишь постольку, поскольку они касаются других людей.

Формулируя норму уголовного права, законодатель должен не только указать на защищаемое благо (ценность, интерес), но и описать признаки акта человеческого поведения, объективно опасного для данного блага (ценности, интереса). «Законодатель … не делает законов, он не изобретает их, а только формулирует, он выражает в сознательных положительных законах внутренние законы духовных отношений»167.

Поскольку поведенческий акт, в большинстве случаев, связан с реальным и действительным воздействием на материальные объекты (предметы, вещи, живые существа), во многих случаях указание именно на такие объекты включается в диспозицию уголовно-правовой нормы. Данные материальные объекты делятся на две группы – в зависимости от той роли, которую они выполняют в механизме преступного посягательства на объект преступления.

Взаимодействие с предметами одной из этих групп при определенных условиях необходимо и достаточно для причинения вреда социально значимым ценностям (изъятие имущества у законного владельца, распространение наркотических средств), в то время как взаимодействие с материальными объектами другой группы лишь способствует причинению вреда или его увеличению (использование оружия при разбое).

Необходимо заметить, что материальные объекты, принадлежащие к первой группе, могут иметь тесную связь с той социальной ценностью, на которую посягает преступник (так, имущество неразрывно связано с правом собственности на него). Однако с равной степенью вероятности, они могут быть прямо противоположны охраняемому благу (наркотические средства и психотропные вещества вовлекаются в сферу действия уголовного закона лишь постольку, поскольку они вредны для здоровья и нравственности – тех социальных ценностей, на которые посягает виновный). Данное обстоятельство не может изменить уголовно-правового значения таких материальных объектов – они призваны служить материальными ориентирами при определении круга охраняемых социальных благ и степени причинения им вреда. Полагаем, что именно эти материальные объекты составляют содержание понятия предмета преступления.

Что касается второй группы объектов материального мира, вовлеченных в сферу действия уголовного закона, данные объекты принято именовать орудиями и средствами совершения преступного деяния. Они также могут иметь некоторую связь с охраняемыми уголовным законом ценностями (документ, используемый для мошеннического завладения имуществом), хотя, как правило, не имеют с ними ничего общего.

Начиная с 60-х годов прошлого столетия ученые традиционно относят предмет преступления к числу признаков, характеризующих объект преступления; орудия и средства совершения преступления – к числу признаков, характеризующих внешнюю сторону преступного деяния. Учитывая приведенные соображения, такая позиция может быть подвергнута сомнению.

Примечателен следующий факт. Большинство современных исследователей, нимало не сомневаясь, относят наркотические средства и психотропные вещества, ядерные материалы и радиоактивные вещества, оружие и боеприпасы, взрывчатые вещества и взрывные устройства к предметам соответствующих преступлений, предусмотренных ст. 220 – 226, 228 – 230 УК РФ. Это положение приводится во всех изученных автором учебниках по Особенной части уголовного права, при этом во многих из них обоснованно отмечается, что объектом преступлений, предусмотренных ст.ст. 220 – 226 УК, является общественная безопасность, а объектом преступлений, предусмотренных ст.ст. 228 – 230 УК, – здоровье населения и общественная нравственность168. Признание наркотических средств и психотропных веществ предметами преступлений, предусмотренных ст.ст.228-230 УК, характерно и для судебной практики169.

В то же время, как было указано выше, в современной доктрине уголовного права предмет преступления относится к признакам, характеризующим объект преступления. Но как может предмет, объективно опасный для того или иного социального блага, одновременно характеризовать данное благо? Это противоречие нелегко разрешить. Наиболее распространенным является следующий прием: автор указывает, что преступные деяния посягают на общественные отношения в сфере оборота соответствующих опасных предметов170. Следовательно, данные предметы непосредственно связаны с такими отношениями. Однако при более пристальном рассмотрении становится весьма затруднительным уяснить роль и значение, например, наркотических средств, в общественных отношениях по охране здоровья населения и общественной нравственности. Некоторые ученые прямо указывают, что «оружие, наркотические вещества … объективно представляют угрозу общественной безопасности и здоровью населения»171.  Что касается особого порядка оборота данных предметов (веществ), очевидно, что он не имеет самостоятельной ценности и служит лишь средством охраны позитивных общественных отношений. Таким же средством охраны является и сам уголовный закон, рассмотрение которого в качестве объекта преступления представляет собой пройденный этап в развитии науки уголовного права172.

Положение о том, что специальный правовой режим оборота опасных предметов (веществ) является лишь средством охраны, а не объектом преступления,  подтверждают и авторы указанных выше учебников по уголовному праву. К примеру, В.С. Комиссаров следующим образом характеризует предмет преступления в группе составов преступлений, предусмотренных ст.ст. 220 – 226 УК: «общеопасные - это предметы (ядерные материалы, радиоактивные вещества, оружие, боеприпасы, взрывчатые вещества и т.п.), которые в силу имманентно присущих им внутренних свойств обладают потенциальной опасностью причинения вреда личности, обществу. Для недопущения причинения вреда государство устанавливает в отношении таких предметов специальный правовой режим (разрешительную систему)»173.

Аналогичное суждение применительно к объекту транспортных преступлений высказывали В.К. Глистин174, Ф.А.Гусейнов175. По их мнению, уголовно-правовые нормы имеют своей целью не охрану безопасности движения как таковую, а исключительно охрану жизни и здоровья людей и сохранность имущества в процессе эксплуатации транспортных средств. Безопасность же движения и эксплуатации как определенный способ организации работы транспорта есть средство охраны названных социальных ценностей.

На протяжении многих лет главным аргументом сторонников отнесения предмета преступления к объекту преступления служил довод о тесной взаимной связи предмета преступления с нарушаемыми преступником общественными отношениями. Считая неверными «попытки отрыва предмета от объекта посягательства и отнесение его к объективной стороне преступления», М.А. Гельфер указывал: «Предмет преступления является материальным выражением соответствующих общественных отношений, материальной предпосылкой или необходимым условием существования или развития определенных общественных отношений»176.

Попытки противостоять данной позиции были немногочисленны. Пожалуй, наиболее обоснованной можно считать концепцию А.А. Пионтковского, который категорически отвергал «введение в учение об объекте преступления понятия предмета посягательства». Однако поскольку неразрывная связь целого ряда предметов с нарушаемыми преступлениями общественными отношениями была очевидна, А.А. Пионтковскому пришлось признать, что «непосредственным объектом посягательства при совершении ряда преступлений могут быть не сами общественные отношения, а их элементы, их материальное выражение – при посягательстве на социалистическую и личную собственность, их субъекты – при посягательстве на личность советского гражданина»177. Именно таким образом этот ученый попытался разрешить проблему двойственной природы предмета преступления. Но такое решение порождало другую, не менее важную проблему. В концепции А.А. Пионтковского двойственным оказывался уже объект преступления, ибо в целом ряде преступлений, например, в корыстных посягательствах на собственность, «материальное выражение» отношений собственности не терпит никакого ущерба от действий виновного. Такой подход не получил широкого признания ученых.

В дальнейшем проблема включения в содержание понятия предмета преступления двух разновидностей объектов материального мира, имеющих принципиально различные свойства, либо не ставилась вовсе, либо лишь упоминалась. К примеру, Е.А. Фролов признавал, что «предмет преступления относится не только к сфере объекта посягательства, но и к сфере объективной стороны преступления, принадлежа и тому и другому одновременно, и являясь, таким образом, своеобразным связующим звеном, «переходным мостиком» между ними»178 (курсив наш –  авт.). С.Ф. Кравцов в качестве разновидности предмета преступления выделял «продукты преступной деятельности, которые, подобно предмету преступления, испытывают на себе воздействие со стороны преступника и тех орудий и средств совершения преступления, которые он применяет, создавая или добывая данные предметы»179. К числу таких предметов он относил поддельные деньги и ценные бумаги, оружие, наркотические средства, порнографические предметы и т. д., полагая, что изготовление перечисленных предметов свидетельствует о возникновении отношений, запрещаемых уголовным правом. В этих отношениях указанные предметы выступают в качестве объекта отношения. Однако здесь С.Ф. Кравцов незаметно для себя впадал в явное противоречие с собственным принципиально важным утверждением о том, что в качестве предмета преступления могут выступать лишь объекты охраняемых общественных отношений180.

Лишь в работе В.Я. Тация, изданной в 1988 году, вопрос о предметах преступления, не входящих в состав охраняемых общественных отношений, был поставлен в качестве самостоятельной проблемы. Он писал: «…Остается неясным, как быть с теми предметами, которые не входят в состав охраняемых общественных отношений, но с которыми действующее уголовное законодательство связывает определенные правовые последствия, влияющие на ответственность, квалификацию и т.д. Так, поддельные денежные знаки, порнографические предметы, самогон и другие крепкие спиртные напитки домашней выработки не входят в состав охраняемых общественных отношений… С другой стороны их нельзя отнести и к объективной стороне, ибо они не могут рассматриваться как орудие совершения преступления. Вместе с тем с этими предметами, а точнее, с их признаками, действующее уголовное законодательство связывает ряд вопросов уголовно-правовой ответственности и поэтому они не могут быть вынесены за пределы состава преступления»181.

Понимая всю остроту и сложность вопроса, В.Я. Таций попытался найти аргументы в пользу традиционного представления о месте предмета преступления в составе преступления. «Следует считать, что предмет преступления наиболее тесно связан с объектом. Об этом, в частности, свидетельствует то, что многие предметы преступления одновременно входят в состав охраняемого общественного отношения в качестве его предмета. В свою очередь, нецелесообразно отделять от объекта и те предметы, которые не входят в состав объекта охраняемого отношения. Иное решение вопроса привело бы к тому, что одни предметы преступления мы рассматривали бы наряду с объектом, а другие – как какие-то новые признаки объективной стороны состава преступления. Однако относить один и тот же признак преступления и к объекту и к объективной стороне нелогично»182.

Действительно, общее учение о составе преступления обязывает нас однозначно определиться с местом того или иного признака в системе элементов состава. Однако на сегодняшний день многое складывается не в пользу традиционного представления о месте предмета преступления в составе преступления. Для того, чтобы обосновать это утверждение, необходимо последовательно рассмотреть соотношение предмета преступления с объектом преступления, с общественно опасными последствиями, а также с орудиями и средствами совершения преступления.

«Объект преступления – это то, на что направлено посягательство, чему причиняется или может быть причинен вред в результате совершения преступления»183 (курсив наш – авт.). «В отличие от объекта преступления, … предмет может не только претерпевать ущерб от преступления, но также может и оставаться неизменным, просто видоизменяться, а иногда даже и улучшать свои качества»184.

Приведенные суждения типичны для современной науки уголовного права. Их обоснованность не ставится под сомнение и автором настоящей работы. Однако именно из этих суждений вытекают вопросы о месте предмета преступления в составе преступления. Почему предмет материального мира, вовлеченный в орбиту преступного деяния, но не терпящий никакого ущерба от данного преступления, тем не менее должен характеризовать повреждаемые деянием социально значимые ценности, а не внешнюю сторону собственно деяния? На каком основании предметы, служащие во многих преступлениях «инструментом взлома» общественных отношений, относятся к числу признаков, характеризующих эти общественные отношения?

Вероятно, отход от универсальной теории объекта преступления как охраняемых уголовным законом общественных отношений заставит ученых искать новые аргументы в защиту традиционного подхода к определению природы предмета преступления. Однако, и будучи господствующей в уголовном праве, теория объекта преступления как общественного отношения заставляет сомневаться в правильности определения места предмета в составе преступления. Такие сомнения порождены некоторыми исследованиями механизма причинения вреда объекту преступления.

К примеру, Ю.И. Ляпунов полагал, что общественное отношение как отношение между людьми не включает в качестве структурных элементов ничего вещественного, никаких одушевленных и неодушевленных субстанций (людей, вещей, предметов и т. д.). Характеризуя, в частности, природные богатства как предмет преступления, он считал, что они «не входят в структурный состав … отношений, … не являются ни их элементами, ни их составной частью»185.

Согласно другим высказанным в научной литературе взглядам, объект общественного отношения не является его элементом: «…определяя объект как то, на что направлено правоотношение, мы тем самым исключаем объект из числа элементов правоотношения, ибо последнее не может быть направлено на самое себя»186. То же относится и к субъектам общественного отношения, так как оно возникает и существует между людьми. Как утверждают Е.А. Сухарев и А.Д. Горбуза, «ни сами люди – субъекты отношений, ни материальные предметы – объекты отношений … не являются структурными элементами общественных отношений»187. В.С. Прохоров указывает следующее: «Действительно, общественные отношения – это всегда такие социальные связи, которые опосредованы «социальными предметами». В качестве таких социальных предметов могут выступать либо средства производства и его продукты, либо такие вторичные факторы, как государственная власть, нормы права и морали, эстетические ценности, предметы религиозного культа и т. п. Однако то, по поводу чего складываются общественные отношения, вовсе не является элементом самого отношения»188. Опираясь на данные исследований этих авторов, Е.В. Благов делает интересный вывод о том, что предмет преступления (в его понимании он тождественен предмету общественного отношения) лежит за рамками объекта преступления189.

Основным аргументом сторонников рассмотрения предмета преступления в числе признаков, характеризующих объект преступления, является тесная связь предмета преступления с объектом преступления. Во многих случаях такая взаимосвязь действительно очевидна. Однако те же самые исследователи признают и тесную взаимную связь между объектом преступления и общественно опасными последствиями. Тем не менее, общественно опасные последствия относятся ими к числу признаков объективной стороны преступления. «Преступное последствие является связующим звеном между объектом и преступным деянием. Поэтому преступное последствие характеризуется, с одной стороны, преступным действием, а с другой – объектом посягательства»190. «Можно сказать, что последствие преступления есть связующий элемент между преступным действием (бездействием) и объектом преступного посягательства»191. Следует заметить, что общественно опасные последствия не менее тесно связаны и с предметом преступления: во многих случаях характеристики предмета преступления обусловливают характер и степень общественно опасных последствий. Почти во всех случаях  формализации причиняемого преступлением вреда законодатель закрепляет в уголовном законе признаки предмета, а не объекта преступления (крупный и особо крупный размер, степень тяжести вреда, причиненного здоровью человека и т.п.). По обоснованному мнению Е.А. Фролова «физические (природные) признаки предмета во многом предопределяют внешнюю форму преступных последствий, а подчас могут свидетельствовать и о тяжести (размерах) причиняемого объекту ущерба»192.

С учетом приведенных соображений соотношение общественно опасных последствий с предметом преступления стоит рассмотреть более обстоятельно.

Приступая к рассмотрению этого вопроса следует оговориться, что в уголовно-правовой литературе для обозначения общественно опасных последствий используются различные термины: «преступные последствия», «последствия преступления», «преступный вред». Как полагают Н.Ф. Кузнецова и М.Б. Кострова, они являются  малоудачными: «Пока общественно опасные последствия не наступили, их нельзя назвать преступными. Термин «последствия преступления» тоже неточен. Преступление имеет место только при наличии общественно опасных последствий… Термин «общественно опасные последствия» лишен этих неточностей и к тому же обозначаемое им понятие выступает родовым понятием двух его видов – «вреда» и «ущерба»193.  Поэтому в дальнейшем мы будем использовать термин «общественно опасные последствия», говоря о преступных последствиях, последствиях преступления и преступном вреде.

Любая деятельность человека вызывает изменения в окружающей действительности. Точно также и общественно опасное деяние влечет определенные негативные изменения в окружающем мире, которые выражаются в виде наступления определенных последствий, вредных для охраняемых уголовным законом благ. Не вдаваясь в дискуссию о том, являются ли общественно опасные последствия элементом самого действия (Н.Д. Дурманов194), либо относятся к сфере внешнего мира (Н.Ф. Кузнецова195), можно принять за исходное распространенное определение В.Н. Кудрявцева: «Преступное последствие – это предусмотренный уголовно-правовой нормой материальный и нематериальный вред, причиненный действием (бездействием) объекту посягательства»196.

В науке уголовного права одни исследователи понимают под общественно опасными последствиями вред, причиняемый объекту преступления, другие различают последствия в широком смысле слова – как вред, причиняемый объекту, и в узком смысле – как вред, причиняемый предмету преступления. Между тем, как думается, данные точки зрения не являются диаметрально противоположными.

Являясь сторонником первой из них, Н.Ф. Кузнецова указывала следующее: «Преступные последствия являются общественно вредными изменениями в объектах, охраняемых социалистическим уголовным правом. Изменения в предметах посягательства, хотя бы они были повреждены или даже вовсе уничтожены, имеют значение лишь доказательства вредных изменений в объекте»197 (курсив наш – авт.). Критикуя позицию Т.В. Церетели и В.Г. Макашвили, предлагавших выделять общественно опасные последствия в широком и узком смысле слова, Н.Ф. Кузнецова пишет: «При квалификации преступлений, то есть при установлении в действиях лица признаков соответствующего состава преступления, нас интересуют только объект – элемент состава и ущерб – также элемент состава. Дальнейшие последствия, наступающие вслед за выполнение оконченного состава преступления, учитываются лишь как отягчающие наказуемость обстоятельства»198.

Однако немало авторов придерживаются иного мнения.  В частности, Т.В. Церетели полагала, что «нанесение вреда социалистическим общественным отношениям является последствием в широком смысле слова, последствие в узком смысле слова – это конкретный ущерб, предусмотренный каждым данным составом преступления. В составе убийства – это смерть человека, в составе телесных повреждений – соответствующие изменения в организме человека и т.д.»199. Обобщенно данное разграничение проведено у В.Г. Макашвили, который считает последствием в «узком смысле слова» «нанесение определенного вреда предмету посягательства»200. Еще раньше Н.Д. Дурманов выдвигал тезис о том, что «под последствиями советское уголовное законодательство понимает не только изменения в предметах, но и изменения общественных отношений…»201. О том, что преступными последствиями могут признаваться изменения в предмете преступления, писал и В.Н. Кудрявцев202.

Частично присоединяясь ко второй точке зрения, В.Б. Малинин и А.Ф. Парфенов указывают: «Говоря о преступных последствиях в их реальном, действительном смысле, мы всегда имеем в виду только сам факт порождаемых преступлением изменений окружающего мира. Столь же несомненно, надо полагать, и то, что понятием преступного вреда фиксируется уже не столько сам факт изменений, сколько их значение для людей»203 (курсив наш – авт.). Однако эти ученые идут еще дальше и утверждают, что общественно опасным последствием в объективной стороне преступления следует считать не вред объекту преступления, а вред предмету, то есть только материальное последствие (под ним понимается имущественный и физический вред). Вред объекту преступления относится к характеристике собственно объекта204. При спорности такой концепции общественно опасных последствий, суждения этих исследователей заслуживают внимания, в том числе и при анализе предмета преступления. Тем более, что возможность широкого и узкого понимания общественно опасных последствий фактически признавалась Н.Ф. Кузнецовой, призывавшей не путать «преступные последствия – элементы состава и преступные последствия, виновно причиненные общественно опасными действиями лица, не являющиеся элементом состава, но учитываемые судом при индивидуализации наказания»205.

Верным является утверждение В.Б. Малинина и А.Ф. Парфенова о том, что преступное последствие является фактическим моментом окончания преступления и в то же время выступает фактической основой, объективной формой проявления преступного вреда, который имеет социально-правовое содержание. Очевидно, что «установление и изучение последствия (результата) преступного деяния является первой ступенью в познании преступного вреда»206 - также как и то, что «выделение предмета преступления необходимо не для определения возникновения общественных отношений, а с целью определить их нарушение»207. Таким образом, и общественно опасные последствия, и предмет преступления тесно связывает единая цель выделения их в составе преступления – быть ориентиром в установлении объекта посягательства и степени причинения ему вреда.

Помимо этого, вывод о неразрывной связи общественно опасных последствий с предметом преступления следует из анализа механизма преступного посягательства. Наглядно и обстоятельно этот механизм раскрыт Г.П. Новоселовым: «Решение вопроса  проясняется, если преступные последствия характеризуются как результат взаимодействия, ибо во всяком взаимодействии предполагается несколько сторон, одна из которых при совершении преступления – сам действующий виновный, а другая – предмет посягательства, или, точнее, предмет действия (бездействия) (курсив наш –  авт.). Не будет лишним подчеркнуть, что в данном случае речь идет не о социальном, а, скажем так, о физическом (то есть изучаемом в рамках естествознания) взаимодействии. Думается, что оно как раз и имеется в виду в случаях, когда в юридической литературе при разграничении объекта и предмета с последним увязывается оказание на него непосредственного воздействия… Под преступным воздействием нужно понимать не только физический контакт, но и все иные формы незаконного обращения виновного с предметом преступления»208. Г.П. Новоселов предлагает рассматривать как вред «не сами по себе изменения, производимые в результате преступного воздействия, а некоторого рода их оценку, отражающую значимость данных изменений для людей. Действия людей способны уничтожить, повредить, видоизменить какую-либо вещь, однако изменения окружающей действительности, порождаемые деянием, вне связи их с отношением к человеку не являются отрицательными или положительными»209. Такое понимание взаимосвязи преступных последствий и преступного вреда наглядно демонстрирует их тесную взаимосвязь.

О тесной взаимной связи предмета преступления с общественно опасными последствиями свидетельствует и то, что множество видов общественно опасных последствий закрепляется в диспозициях уголовно-правовых норм посредством указания на предмет преступления. Е.В. Благов даже полагает, что «в Особенной части уголовного законодательства указано на вред лишь в отношении предмета преступления, причем он предусмотрен во всех составах»210. С таким мнением нельзя согласиться полностью, однако в ряде случаев законодатель действительно указывает на общественно опасные последствия через предмет преступления. К примеру, термины «значительный размер», «крупный размер», «особо крупный размер» обозначают общественно опасные последствия через оценку предмета преступления:

1) «значительный размер» в ст.257 - уничтоженных кормовых запасов, в ч.1 ст.260 – незаконно порубленных деревьев и кустарников;

2) «крупный размер» в ст.141.1 - незаконно переданных денежных средств и материальных ценностей, ч.2 ст.146 – контрафактных экземпляров произведений и фонограмм, п. «в» ч.3 ст.158, ч.3 ст.159, ч.3 ст.160, п. «д» ч.2 ст.161, ч.3 ст.162  – похищенного имущества, п. «г» ч.2 ст.163 - вымогаемого имущества, ст.168 – поврежденного или уничтоженного имущества, ч.1 ст.171.1 – немаркированных товаров и продукции, ч.2 ст.174, ч.2 ст.174.1 – легализуемых денежных средств или иного имущества, п. «б» ч.2 ст.175 - имущества добытого преступным путем, ч.2 ст.186 – поддельных денег или ценных бумаг, ч.1 ст.188 – перемещаемых товаров или иных предметов, п. «б» ч.2 ст.191, 192 – драгоценных металлов, природных драгоценных камней или жемчуга, ст.193 – средств в иностранной валюте, ст.199.2 – денежных средств либо иного имущество, за счет которого должно производиться взыскание налогов и сборов, ч.1 ст.228, п. «б» ч.2 ст.228.1, п. «б» ч.3 ст.229  – наркотических средств и психотропных веществ, п. «в» ч.2 ст.231 – растений, содержащих наркотические вещества, ч.3 ст.234 – сильнодействующих или ядовитых веществ, п. «г» ч.2 ст.260 – незаконно порубленных деревьев и кустарников, ч.1 ст.285.1 – бюджетных средств, ч.1 ст.285.2 - средств государственных внебюджетных фондов, п. «г» ч.4 ст.290 – взятки;

3) «особо крупный размер» в ч.2 ст.146 - контрафактных экземпляров произведений и фонограмм, п. «б» ч.4 ст.158, ч.4 ст.159, ч.4 ст.160, п. «б» ч.3 ст.161,  п. «б» ч.4 ст.162 -  похищенного имущества, п. «б» ч.3 ст.163 – вымогаемого имущества, п. «в» ч.2 ст.171.1 – немаркированных товаров и продукции, ч.2 ст.228, п. «г» ч.3 ст.228.1 – наркотических средств и психотропных веществ, ч.3 ст.260 – незаконно порубленных деревьев и кустарников, п. «б» ч.2 ст.285.1 – бюджетных средств, п. «б» ч.2 ст.285.2 - средств государственных внебюджетных фондов.

Все изложенные выше обстоятельства вынуждают даже убежденных критиков отнесения предмета преступления к объективной стороне преступления к признанию того, что «во многих случаях предмет преступления является связующим звеном между объектом преступления и объективной стороной, так как последствия деяния принадлежат одновременно и действию и объекту»211.

Не менее тесной является взаимосвязь предмета преступления с другим признаком объективной стороны преступления – орудиями и средствами совершения преступления. Соотношению между данными факультативными признаками состава ниже будет уделено особое внимание. Здесь же представляется необходимым лишь подчеркнуть их тесную взаимосвязь.

По существу, различия в понятиях данных признаков состава преступления в современном уголовном праве сводятся к одному: предмет преступления подвергается непосредственному воздействию преступника, а орудия и средства преступления для оказания такого воздействия используются212. Думается, что следуя только такому разграничению в целом ряде случаев будет непросто определить роль той или иной вещи в составе совершенного преступления, поскольку на орудия и средства совершения преступления также оказывается определенное воздействие с целью извлечения нужных преступнику свойств.

Второй критерий разграничения предмета преступления с орудиями и средствами совершения преступления, на наш взгляд, вытекает из традиционного положения о месте данных признаков в учении о составе преступления. Оно заключается в том, что предмет преступления всегда состоит в связи с объектом, на который совершается посягательство. Но, как справедливо замечает А.С. Денисова, орудия и средства совершения преступления, напротив, ни в какой связи с теми общественными отношениями, на которые совершается посягательство, не состоят213.

Однако даже используя оба критерия разграничения предмета преступления с орудиями и средствами совершения преступления, мы обнаруживаем неустранимую неопределенность уголовно-правового статуса целого ряда объектов материального мира. Это вещи, потенциально опасные для объекта, - источники повышенной опасности, запрещенные вещи, фальсифицированные документы. Любое нерегламентированное взаимодействие с ними вызывает причинение вреда охраняемым ценностям или создает угрозу причинения вреда. Сама норма уголовного закона создается вследствие их существования.

Как видно, на стыке традиционного понимания предмета преступления и орудий и средств совершения преступления расположилась отдельная категория явлений материального мира, которые обладают свойствами одновременно двух признаков состава преступления: они являются целью воздействия преступника (как и предмет преступления), но чужды охраняемым уголовным законом благам (подобно орудиям и средствам совершения преступления). Их существование приводит к выводу о необходимости пересмотра традиционного представления о месте предмета преступления в составе преступления как факультативного признака объекта преступления. С одной стороны, признать их признаком объекта преступления невозможно. С другой стороны, признав только эти предметы их признаком объективной стороны, мы тем самым относим предмет преступления одновременно к двум элементам состава преступления: к объекту и объективной стороне. Но, как справедливо указывал В.Я. Таций, относить один и тот же признак преступления и к объекту, и к объективной стороне нелогично.

Последнее, а также все изложенные выше соображения о необходимости выделения предмета общественного отношения из структуры общественного отношения, об отсутствии органической взаимосвязи между «общеопасными» предметами и охраняемыми уголовным законом благами, о наличии тесной взаимной связи предмета преступления с общественно опасными последствиями, а также с орудиями и средствами совершения преступления, подтверждают выдвинутую Б.А. Куриновым гипотезу о том, что различные формы взаимодействия с предметом преступления являются лишь «способом преступного воздействия на непосредственный объект преступления»214. Однако способ совершения преступления является признаком, характеризующим преступление с внешней стороны и включается в объективную сторону состава преступления. Поэтому представляется целесообразным включить предмет преступления в группу признаков состава, характеризующих объективную сторону преступления.

§ 4. Соотношение предмета преступления с орудиями и средствами

совершения преступления

Исходя из обоснованного в §3 настоящей главы положения о месте предмета преступления как факультативного признака состава, входящего в объективную сторону преступления, необходимо рассмотреть проблему соотношения предмета преступления с орудиями и средствами совершения преступления. Анализируя связь предмета преступления с объективной стороной преступления, некоторые авторы по существу останавливаются лишь на этой проблеме215. Это обстоятельство подтверждает ее значимость.

Методологическую основу для понимания различия между анализируемыми явлениями дает высказывание К.Маркса по поводу средств и предметов труда, которое может быть спроецировано на любую деятельность человека, в том числе и противоправную: «Средство труда есть вещь или комплекс вещей, которые рабочий помещает между собою и предметом труда и которые служат для него в качестве проводника воздействия на этот предмет»216. И далее: «… в процессе труда деятельность человека при помощи средств труда производит заранее намеченное изменение предмета труда»217.

При анализе соотношения предмета преступления с орудиями и средствами совершения преступления необходимо также учитывать, что один и тот же объект материального мира может выступать в качестве предмета преступления в одном составе преступления, и в качестве орудия или средства его совершения – в другом. Поэтому здесь и далее определение места того или иного предмета в составе преступления будет производиться только в рамках конкретного состава преступления.

В современной уголовно-правовой литературе основное различие между понятиями предмета преступления и орудиями и средствами совершения преступления проводится по характеру воздействия виновного на эти материальные объекты в процессе совершения преступления. «Если вещь или иной материальный объекты выступает в качестве средства, то он используется виновным как инструмент для воздействия на окружающие предметы. Что же касается предмета, то он, наоборот, сам подвергается воздействию со стороны преступника и используемых им средств и орудий при посягательстве на объект преступления»218. Именно такое понимание вопроса о соотношении анализируемых понятий дается и в современной учебной литературе219.

Однако такой разграничительный признак во многих случаях недостаточен для четкого различения предмета преступления и орудий и средств совершения преступления. Во многих составах преступлений объект материального мира одновременно подвергается преступному воздействию со стороны виновного и используется им как «инструмент» в преступной деятельности. К примеру, сложно определить, чем является государственное пробирное клеймо в составе нарушения правил изготовления и использования пробирного клейма (ст.181 УК): оно не только подвергается преступному воздействию, но и само используется для причинения вреда охраняемым уголовным законом благам. Аналогичные проблемы возникают при анализе составов незаконного обращения с ядерными материалами и радиоактивными веществами (ст.220 УК); нарушения правил обращения экологически опасных веществ и отходов (ст.247 УК) и других.

Существенную помощь в разрешении данного вопроса способно оказать понятие предмета преступления, данное В.Н. Кудрявцевым, который указывал, что характерной особенностью предмета преступления является не только то, что он подвергается непосредственному воздействию со стороны субъекта, но также и то, что он находится в определенном соотношении с объектом посягательства: предмет служит либо необходимой материальной предпосылкой, либо формой закрепления того общественного отношения, на которое посягает преступление. «Ни документ, используемый при мошенничестве, ни оружие при убийстве не являются предметами преступлений, а служат лишь средствами их совершения. Даже если эти вещи и подвергаются определенному воздействию со стороны преступника (например, применение огнестрельного оружия при убийстве), они не обладают вторым необходимым признаком предмета преступления, ибо не находятся в указанном соотношении с объектом посягательства»220. Аналогичной позиции придерживался М.А. Гельфер221. Принимая во внимание то, что нарушение правил изготовления и использования государственных пробирных клейм посягает на отношения в сфере экономической деятельности, и само государственное пробирное клеймо неразрывно связано с данными отношениями, оно безусловно должно быть отнесено к предмету преступления.

Однако приведенным примером соотношение предмета преступления с орудиями и средствами совершения преступления иллюстрируется лишь в части. В науке уголовного права в течение продолжительного времени ставился вопрос о том, как быть с поддельными денежными знаками, порнографическими предметами, наркотическими средствами и психотропными веществами, которые не входят в состав охраняемых общественных отношений, но с которыми уголовное законодательство связывает вопросы уголовной ответственности за совершение соответствующих преступлений222. Тезис о том, что данные предметы не могут быть вынесены за пределы состава преступления не оспаривался криминалистами. Разногласия имелись лишь по вопросу о том, к какому элементу состава преступления необходимо относить их.

В.К. Глистин считал, что «те предметы, которые стоят вне охраняемого общественного отношения, не относятся к объекту. Будучи компонентами преступления, они служат орудием воздействия на общественное отношение. В этом случае они являются элементом объективной стороны состава преступления»223. Он полагал, что «трактовка предмета общественного отношения как материальной вещи, с одной стороны, оставляет вне рассмотрения сущность предмета в той группе, которую называют идеологическими отношениями (социальные, политические, духовные отношения), а с другой – относит по признаку материальности к объекту вещи, которые принадлежат другим компонентам преступления»224. Таким образом, к объективной стороне им были отнесены названные «инструментами взлома общественных отношений»: прочитанное виновным письмо в составе нарушения тайны переписки, перевозимые товары в составе контрабанды, государственный флаг и герб в составе надругательства над символами государственной власти, документы отчетности в составе приписок о выполнении народнохозяйственных планов.

Близкую позицию по данному вопросу занимал А.А. Пионтковский, который писал: «объектом взяточничества является нормальная работа государственного аппарата, а предметом взяточничества являются определенные материальные ценности; объектом спекуляции являются советская торговля и интересы потребителя, а предметом спекуляции являются продукты сельского хозяйства промышленные товары или иные предметы; объектом контрабанды является монополия внешней торговли Советского Союза, а предметом контрабанды являются товарно-материальные ценности, незаконно перевозимые через советскую границу и т. д. При таком понимании предмета преступления он не относится к объекту, а является принадлежностью объективной стороны состава этих преступлений»225.

Стоит заметить, что точка зрения А.А. Пионтковского является более последовательной и соответствующей общему учению о составе преступления, чем позиция В.К. Глистина. В самом деле, в структуре признаков состава преступления не имеется такого элемента, как «орудие воздействия» или «орудие взлома» охраняемых уголовным законом общественных отношений. Называя таким образом перечисленные материальные предметы, В.К. Глистин ничем не обосновывает необходимость введения в общее учение о составе преступления нового элемента. В отличие от данного автора, А.А. Пионтковский лишь иным образом расположил общепризнанный элемент – предмет преступления – в системе признаков состава преступления.

С таким решением вопроса о месте «антиобщественных» предметов в составе преступления не согласился В.Я. Таций: «с одной стороны, указанные предметы не являются элементами охраняемого отношения, а с другой стороны их нельзя отнести и к объективной стороне, ибо они не могут рассматриваться как орудие совершения преступления»226. Рассматривая в качестве примера состав подделки, изготовления или сбыта поддельных документов, штампов, печатей и бланков (ст. 196 УК РСФСР 1960 года, в действующем уголовном законодательстве за аналогичное преступление ответственность предусмотрена ст.327 УК РФ), В.Я. Таций считает, что «объектом уголовно-правовой охраны не могут быть отношения, возникающие по поводу поддельных документов, штампов, печатей. Таким объектом являются как раз те общественные отношения, которые направлены на предотвращение подделки и использования этих предметов. Предметом же отношений, охраняемых уголовным законом, выступает установленный порядок изготовления, выдачи и использования документов, штампов и печатей. Поэтому поддельные документы, бланки, печати не входят в структуру охраняемого общественного отношения и должны признаваться предметами преступления»227.

Принципиальность рассматриваемого дискуссионного вопроса не позволяет ограничиться выбором одной из перечисленных выше позиций с приведением критики остальных. Необходимо остановиться на нем более подробно.

Из приведенной в приложении таблицы, отражающей классификацию предметов преступления по различным основаниям, видно, что в силу обладания признаками повышенной опасности законодатель придает уголовно-правовое значение тем или иным предметам в 36 статьях УК (они указаны в столбце таблицы «Повышенная опасность»), что составляет 13% от общего количества статей Особенной части УК и 24% от общего числа названных в УК предметов преступления. При условии исключения из общей массы предметов «нетрадиционных» предметов преступления – людей и информации – доля этих предметов увеличивается до 43%. На то, что особый правовой режим, вызванный полезными или вредными свойствами предмета, чаще всего служит причиной выделения объекта материального мира в качестве предмета преступления указывал и В.Я. Таций228.

Другую группу предметов составляют обозначенные в УК поддельные, фальсифицированные документы и средства идентификации: избирательные документы в ст.142, 142.1, государственное пробирное клеймо в ст.181, проспект эмиссии или отчет об итогах выпуска ценных бумаг в ст.185, деньги и ценные бумаги в ст.186, кредитные или платежные карты в ст.187, бухгалтерские и иные учетные документы в ст.195, доказательства по гражданскому или уголовному делу в ст.303, рецепты на получение наркотических средств и психотропных веществ в ст.233, номера транспортных средств в ст.326, официальные документы, государственные награды, штампы, печати, бланки в ст.327, марки акцизного сбора, специальные марки или знаки соответствия в ст.327.1  (всего в 12 статьях УК).

Отдельную группу образуют денежные средства, ценные бумаги и иное имущество, которые используются в качестве предмета подкупа в преступлениях, предусмотренных ст.ст. 184, 204, 290, 291, 304 УК. Данные предметы преступления, не обладая социально опасными свойствами, тем не менее не находятся в объективной взаимосвязи с объектами соответствующих преступлений. К примеру, передаваемые в качестве взятки денежные средства не имеют ничего общего с нарушаемыми взяточничеством отношениями государственной власти, интересами государственной и муниципальной службы.

Таким образом, в общей сложности в 53 статьях Особенной части УК названы предметы, не состоящие в какой-либо объективно необходимой связи с теми благами, которые призваны защищать соответствующие нормы уголовного закона. Во-первых, это объективно опасные для жизнедеятельности человека предметы, требующие соблюдения особых правил обращения (наркотические средства и психотропные вещества, взрывчатые, легковоспламеняющиеся вещества и пиротехнические изделия, оружие, ядовитые материалы и ядовитые вещества, опасные отходы и т. д.), или вовсе запрещенные в обороте (порнографические материалы  и предметы, оружие массового поражения). Во-вторых, это предметы материального мира, служащие средством изменения достоверной, общественно значимой информации (поддельные документы и средства идентификации). В-третьих, это предметы, не ограниченные в обороте, но чуждые охраняемому данной уголовно-правовой нормой объекту.

В современной уголовно-правовой литературе все они, как правило, признаются предметами соответствующих преступлений, при этом предмет преступления понимается как признак, характеризующий объект преступления.

Очевидно, что столь существенное противоречие может быть разрешено одним из двух способов: либо все перечисленные выше предметы материального мира не могут быть охвачены понятием предмета преступления, оставленного в числе признаков объекта преступления, либо предмет преступления не может быть отнесен к числу признаков, характеризующих объект преступления и должен быть помещен среди элементов объективной стороны состава преступления.

Оба варианта уже были предложены для решения вопроса о месте предмета взяточничества в составах дачи и получения взятки. Так, Н.И. Коржанский указывал, что «имущество, ценности при взяточничестве служат средством воздействия на должностное лицо и в этом смысле они ничем не отличаются от всякого иного орудия совершения преступления»229. Аналогичного мнения придерживались А.Ф. Оспинников230, А.К. Квициниа231. Однако такая позиция оставляет открытым вопрос о том, как быть с получаемым взяткополучателем имуществом в составе получения взятки. Считать его орудием преступления – значит коренным образом изменять сложившееся представление об орудиях и средствах совершения преступления, поскольку передаваемое в качестве взятки имущество не используется взяткополучателем как инструмент воздействия на охраняемый уголовным законом объект или самого себя. Получение взятки считается оконченным преступлением уже с момента принятия предмета взятки, следовательно, состав данного преступления не охватывает дальнейшие действия виновного с принятым предметом. В связи с этим нельзя согласиться с С.М. Будатаровым, полагающим, что в составе получения взятки «взятка является средством совершения преступления, поскольку она дается для склонения лица к совершению действия в будущем или за уже совершенное действие по службе. Соответственно, в первом случае взятка является средством подкупа, а во втором – средством вознаграждения за содеянное»232. Полагаем, что обоснованным является мнение Б.В. Здравомыслова, который рассматривал незаконную выгоду имущественного характера в качестве предмета взятки, относя этот предмет не к объекту, а к объективной стороне состава взяточничества233.

Тем не менее, попытаемся воспользоваться первым из предложенных вариантов. Очевидно, что в таком случае необходимо все анализируемые нами в настоящем параграфе объекты материального мира отнести не к предмету преступления, а к орудиям и средствам совершения преступления.

В уголовно-правовой литературе приводится множество определений орудий и средств совершения преступления. В.Б. Малинин и А.Ф. Парфенов предлагают следующее: «Орудия и средства совершения преступления – это предметы и процессы, используемые преступником при воздействии на потерпевшего и предмет преступления, то есть для причинения вреда объекту посягательства»234. В.И. Гуров также полагает, что «… орудия и средства употребляются для непосредственного посягательства на охраняемые уголовным законом материальные элементы общественных отношений или личность либо создания условий для такого посягательства»235. В.И. Сахаров считает, что «орудия и средства совершения преступления воздействуют при посягательстве не непосредственно на общественные отношения как на объект преступления, а на их материальное выражение (предметы) или на человека как субъекта - носителя этих отношений»236. Аналогичной позиции придерживается А.С. Денисова237. В понимании этих авторов средства и орудия совершения преступления воздействуют не непосредственно на общественные отношения, а на их материальное выражение (предметы) или на человека как носителя этих отношений. А.В. Наумов менее категоричен, но также связывает применение орудий и средств с воздействием на предмет (потерпевшего): «Средства совершения преступления – это те предметы внешнего мира, которые использует преступник для воздействия на потерпевшего, предмет и объект преступления»238.

Действительно, применяемые при совершении преступления и имеющие уголовно-правовое значение вещи (механизмы, приспособления), указанные в УК, всегда воздействуют на объект преступления через предмет преступления (в том числе потерпевшего). К ним можно отнести взрывчатые и химические вещества, электрический ток, самоходные транспортные средства, используемые при незаконной добыче животных и растений (п.«б» ч.1 ст.256, п.«б» ч.1 ст.258 УК); оружие, предметы используемые в качестве оружия и специальные средства, которые используются для воздействия на потерпевшего (п.«г» ч.2 ст.126, п.«г» ч.2 ст.127, ч.2 ст.162, п.«в» ч.2 ст.205, п.«г» ч.2 ст.206, п.«г» ч.2 ст.211, ч.1 ст.213, ч.2 ст.227, п.«б» ч.3 ст.286, ч.3 ст.313, п.«б» ч.2 ст.333, п.«б» ч.2 ст.334, п.«г» ч.2 ст.335 УК); специальные технические средства, предназначенные для негласного получения информации (ч.2 ст.138 УК).

Кроме того, многие ученые аргументировано отказываются от выделения орудий и средств совершения преступления в неосторожных преступлениях, полагая, что в случае причинения вреда по неосторожности «способ совершения преступления нацелен на достижение иных, не связанных с причинением вреда объекту преступления, целей, и поэтому предметы, признаваемые средствами и орудиями такой деятельности, не должны рассматриваться в качестве средств и орудий совершения преступления»239.

Приведенные положения о том, что орудия и средства совершения преступления применяются виновным только для опосредованного  воздействия на объект преступления через предмет преступления, а также о том, что орудия и средства совершения преступления не следует выделять в составах неосторожных преступлений, применительно к составам, в которых нами выше были выделены чуждые объектам уголовно-правовой охраны объекты материального мира, позволяют сделать следующие выводы. В тех составах, признаком которых является вина в форме только умысла либо в формах умысла и неосторожности, перечисленные объекты материального мира не используются для оказания воздействия на предмет преступления (потерпевшего). Следовательно, они не являются орудиями и средствами совершения преступления. Во всех иных составах, признаком которых является только неосторожная форма вины, выделение орудий и средств совершения преступления также необоснованно по приведенному ранее соображению.

Необходимо учитывать и тот факт, что в монографиях, посвященных исследованию соответствующих преступлений, равно как и в другой уголовно-правовой учебной и научной литературе, анализируемые материальные предметы не упоминаются в качестве орудий и средств совершения преступления, но всегда именуются предметами преступления.

Изложенное еще раз подтверждает вывод о том, что единственно возможным вариантом определения места чуждых объекту уголовно-правовой охраны предметов в составах соответствующих преступлений является отнесение их к числу предметов преступления с одновременным включением данного признака в объективную сторону состава преступления. Многочисленность данной группы предметов (35% от общего числа статей, содержащих указание на предмет преступления) не позволяет называть ее лишь «исключением, подтверждающим общее правило». Более того, если тенденция, связанная с усилением роли источников повышенной опасности в нашей жизни сохранится, исключением вполне можно будет именовать как раз предметы преступления, связанные с охраняемыми законом благами.

Таким образом, можно сформулировать следующие основания отграничения предмета преступления от орудий и средств совершения преступления:

1) предмет преступления подвергается преступному воздействию со стороны виновного или создается им, в том числе с использованием орудий и средств совершения преступления, в то время как орудия и средства совершения преступления не могут подвергаться воздействию с использованием предмета преступления;

2) предмет преступления может находиться в объективной взаимосвязи с нарушаемым преступлением благом, орудия и средства совершения преступления в такой взаимосвязи не находятся;

3) предмет преступления выделяется в составах преступлений с любыми формами вины, орудия и средства совершения преступления – только в составах с умышленной формой вины.

Особое значение правильного отграничения предмета преступления от орудий и средств его совершения проявляется в связи с отменой конфискации имущества как вида уголовного наказания Федеральным законом от 8 декабря 2003 года №162-ФЗ «О внесении изменений и дополнений в Уголовный кодекс Российской Федерации». В соответствии со ст.52 УК, применявшейся до вступления в силу указанного Федерального закона, конфискации могло быть подвергнуто все или часть имущества, являющегося собственностью осужденного, в том числе имущество, являвшееся предметом преступления. Помимо этого, существовал и остается неизменным до настоящего времени институт так называемой процессуальной или специальной конфискации: в соответствии с п.1 ч.3 ст.81 УПК РФ конфискации подлежат орудия преступления, принадлежащие обвиняемому; согласно п.4 ч.3 ст.81 УПК РФ, имущество, деньги и иные ценности, полученные в результате преступных действий либо нажитые преступным путем, по приговору суда подлежат возвращению законному владельцу либо обращению в доход государства. Отмена конфискации как вида уголовного наказания никак не колеблет названных положений УПК РФ.

В такой ситуации в целом ряде случаев правильное определение орудий совершения преступления и их отграничение от предметов преступления немаловажно для соблюдения прав осужденного. Примером неоднозначного практического и теоретического решения данного вопроса может служить состав контрабанды, предусмотренный ст. 188 УК. Ранее ответственность за данное преступление была предусмотрена ст.78 УК РСФСР 1960 года, анализируя которую В.К. Глистин указывал, что товарно-материальные ценности в составе контрабанды – это «орудие посягательства, предмет же охраняемого отношения – порядок перемещения товаров через границу»240. Примечательно, что практические работники таможенных органов также во многих случаях признают незаконно перевозимые деньги и иное имущество орудием совершения преступления, конфисковывая данное имущество в соответствии с п.1 ч.3 ст.81 УПК РФ241. Дело в том, что эти ценности не подпадают под действие п.4 ч.3 ст.81 УПК, согласно которому имущество, деньги и иные ценности, полученные в результате преступных действий либо нажитые преступным путем, по приговору суда подлежат возвращению законному владельцу либо обращению в доход государства в порядке, установленном Правительством Российской Федерации. Как правило, незаконно перевозимое через таможенную границу имущество – это иностранная валюта, вырученная от продажи принадлежащей виновному недвижимости или имеющая иное законное происхождение.  Единственное правовое основание для его конфискации – признание данного имущества орудием совершения преступления. В любом другом случае это имущество после вынесения приговора по делу, согласно п.6 ч.3 ст.81 УПК РФ, должно быть возвращено его законному владельцу, то есть виновному.

Очевидная несправедливость изъятия такого рода имущества в условиях отмены конфискации как вида уголовного наказания повлекла обращение граждан в Конституционный Суд Российской Федерации. Однако в своем Определении от 8 июля 2004 года № 251-О «Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы Уполномоченного по правам человека в Российской Федерации на нарушение конституционных прав гражданина Яковенко Андрея Федоровича пунктом 1 статьи 86 УПК РСФСР и гражданина Исмайлова Адиля Юнус оглы - пунктом 1 части третьей статьи 81 УПК Российской Федерации, а также жалобы гражданина Кузьмина Владимира Клавдиевича на нарушение его конституционных прав положениями статьи 81 УПК Российской Федерации» 242 высший орган конституционного судопроизводства не указал, чем является иностранная валюта применительно к составу контрабанды. Не разрешив этот вопрос по существу, Конституционный Суд РФ двусмысленно определил, что вопрос о том, «чем в уголовно-процессуальном смысле является незаконно перемещавшееся через таможенную границу РФ имущество и подпадает ли оно под признаки вещественного доказательства, подлежащего уголовно-процессуальной конфискации в соответствии с нормой, содержащейся в пункте 1 части третьей статьи 81 УПК Российской Федерации (орудия преступления, принадлежащие обвиняемому –  авт.), находится в ведении суда общей юрисдикции, осуществляющего на основе установления и исследования фактических обстоятельств правосудие по рассматриваемому им уголовному делу». Остается неясным, что имел в виду Конституционный Суд, ставя вопрос о правомерности признания незаконно перемещаемого через границу имущества орудием преступления.

В то же время большинство специалистов в сфере уголовного права придерживаются однозначного мнения о том, что такие предметы являются не орудием совершения контрабанды, а предметом данного преступления243. Данная позиция представляется единственно верной. Однако такое решение вопроса возможно лишь при условии отказа от признания неразрывной связи между предметом и объектом преступления, поскольку большинство из перечисленных в диспозиции ст.188 УК объектов материального мира не являются элементами нарушаемых данным преступлением экономических отношений. Еще А.А. Пионтковский признавал незаконно перевозимые через границу товарно-материальные ценности предметом контрабанды именно в силу принадлежности данного признака к объективной стороне состава данного преступления244.

§ 5. Соотношение предмета преступления и потерпевшего

Поскольку в параграфе о понятии предмета преступления нами был сделан вывод о том, что повергшийся преступному воздействию человек должен включаться в содержание понятия предмета преступления, но в науке уголовного права человек обычно ассоциируется с понятием потерпевшего, необходимо исследовать соотношение предмета преступления с потерпевшим от преступления.

В уголовном праве имеется несколько точек зрения относительно потерпевшего от преступления. В соответствии с первой из них, потерпевший не выделятся в качестве самостоятельного признака состава преступления. К числу ученых, придерживающихся такой точки зрения, относятся А.А. Пионтковский, А.Н. Трайнин, П.С. Дагель. По мнению П.С. Дагеля, признаки потерпевшего «могут характеризовать различные элементы состава преступления – вопрос о потерпевшем возникает при анализе и объекта, и объективной, и субъективной сторон преступления»245.  Он не видел никакого смысла в конструировании отдельных для каждой науки криминального цикла определений понятия потерпевшего, считая верным данное в ст.53 УПК РСФСР определение: «Потерпевшим признается лицо, которому преступлением причинен моральный, физический или имущественный вред». По его мнению, данное определение следует признать единым для уголовного и уголовно-процессуального права246. Аналогичной позиции по этому вопросу придерживался И.А. Ребане247. В настоящее время такой взгляд на понятие потерпевшего отстаивает В.Е. Батюкова248.

Согласно второй точки зрения, разделяемой Б.А. Протченко и П.С. Яни, уголовно-процессуальное понятие потерпевшего нельзя в неизменном виде использовать в уголовном праве. Основным аргументом этих авторов является то, что уголовно-процессуальной фигуре «потерпевший от преступления» обязательно должна предшествовать фигура уголовно-материальная - по аналогии с субъектом преступления, который последовательно «превращается» в уголовно-процессуальные фигуры задержанного, подозреваемого, обвиняемого, подсудимого249. Для избежания терминологической путаницы П.С. Яни предлагает в уголовном праве именовать потерпевшего пострадавшим, понимая под ним «лицо, на чьи охраняемые уголовным законом блага – жизнь, здоровье, честь и достоинство, а также политические, трудовые, имущественные и другие права и свободы было направлено преступное посягательство»250.

Третья точка зрения заключается в признании потерпевшего самостоятельным признаком состава преступления, относящимся к объекту преступления. По мнению С.Ф. Кравцова, «понятие потерпевшего означает физического субъекта отношения, которому преступлением причиняется вред»251. Он подчеркивал важное значение признаков потерпевшего для установления непосредственного объекта преступного посягательства, однако категорически отказывается признавать субъекта отношения предметом преступления. В качестве аргумента С.Ф. Кравцов приводил состав разбоя, в котором должны были бы возникать два предмета преступления: с одной стороны вещь, которую похищают, с другой стороны гражданин, на которого совершается нападение. Такой дуализм, по его мнению, недопустим. Однако автор не поясняет, что именно он полагает недопустимым при такой двойственности предмета – ведь двухобъектность разбоя широко признается в теории и практике уголовного права.

Современные последователи такого взгляда на понятие потерпевшего от преступления несколько расширяют его объем, включая в него не только физических, но и юридических лиц – в точном соответствии с определением понятия потерпевшего, данном в ч.1 ст.42 УПК РФ: «Потерпевшим является физическое лицо, которому преступлением причинен физический, имущественный, моральный вред, а также юридическое лицо в случае причинения вреда его имуществу и деловой репутации». К примеру, В.А. Краснопеев определяет потерпевшего как физическое или юридическое лицо, которому в результате преступления причинен моральный, материальный или физический вред. По мнению автора, потерпевший является отдельным признаком, характеризующим объект преступления, и должен выделяться наряду с предметом преступления252.

В соответствии с четвертой точкой зрения, потерпевший как физическое лицо, на которое непосредственно воздействует преступник, охватывается родовым понятием предмета преступления, и является видовым по отношению к нему, наряду с другими предметами материального мира. «Когда … предметом воздействия является человек, то он именуется потерпевшим, понимаемым в уголовно-правовом смысле»253. Такой позиции придерживаются Г.А. Кригер254, В.Н. Кудрявцев, Н.И. Коржанский255, Л.И. Спиридонов256 и многие современные исследователи. В частности, А.В. Пашковская пишет: «Иногда, чаще при посягательствах на личность, признак «предмет преступления» подразумевает человека, путем воздействия на тело которого совершается посягательство против объекта (при убийстве, причинении вреда здоровью, изнасиловании и др.). При этом объектом преступления признаются какие-либо личностные интересы, блага, в качестве же предмета преступления выступает человек как физическое лицо. В таких случаях термин «предмет преступления» заменяют понятием «потерпевшего»257.

Подобная замена терминов расценивается сторонниками излагаемой позиции лишь как дань традиции, «устоявшейся терминологии». В связи с этим В.Н. Кудрявцев писал следующее: «…Неудачно употребление термина предмет в отношении людей – носителей общественных отношений. Поэтому в практическом применении этот термин можно было бы ограничить лишь кругом материальных предметов (вещей)…, учитывая, что, строго говоря, в понятие предмета преступного посягательства входят также … и сами субъекты социалистических общественных отношений»258.

Насколько можно судить, сторонником данной позиции являлся также Н.И. Загородников и некоторые другие авторы учебной литературы, которые рассматривают вопрос о потерпевшем в параграфе о предмете преступления259.

Думается, наиболее обоснованной является именно последняя точка зрения, которая, однако, нуждается в дополнительной аргументации.

Необходимость выделения наряду с предметом преступления потерпевшего от преступления приверженцами второй и третьей из приведенных позиций либо не обосновывается вовсе, либо объясняется неэтичностью отождествления человека с иными явлениями материальной действительности. А.Э. Жалинский, критикуя такой «излишне деликатный подход», справедливо замечает, что «тело человека, части человека являются, по здравому смыслу, предметом посягательства, вещественным базисом жизни, здоровья, иногда чести и достоинства личности»260.

Следует признать обоснованным мнение А.И. Марцева и Н.В. Вишняковой о том, что «поскольку человек как биологическая единица неразрывно связан с такими благами, как жизнь, здоровье, честь, достоинство, свобода и т.п., то он может рассматриваться предметом общественных отношений и, следовательно, предметом преступлений»261.

Как известно, человек объединяет в себе биологические и социальные свойства: тело и психику, с одной стороны, и личность – с другой. Думается, что именно нежелание разграничивать эти стороны человеческой натуры приводит исследователей к ошибочному выводу о том, что «признание людей предметом преступления выглядит весьма спорным не только по этическим, но и логическим соображениям»262. Примечательно, что наличие у материальных ценностей физических (вес, объем, цвет) и социальных (стоимость, полезные или вредные свойства) характеристик не колеблет уверенности тех же исследователей в том, что такие элементы материального мира нужно называть предметами соответствующих преступлений.

Приведенное замечание не призывает к рассмотрению человека как некоей разновидности вещи263. Статья 2 Конституции РФ устанавливает, что человек, его права и свободы являются высшей ценностью. Признание, соблюдение и защита прав и свобод человека и гражданина – обязанность государства. Однако именно в целях эффективной реализации этих конституционных положений и необходимо определить место потерпевшего в учении о составе преступления как составную часть предмета преступления. В противном случае имеющие уголовно-правовое значение признаки человека, подвергнувшегося преступному воздействию, остаются без определенного места в системе признаков состава преступления.

Само собой разумеется, что уголовный закон охраняет человека не только как живое биологическое существо, но и как личность в ее социальном значении. Потерпевшего как разновидность предмета преступления целесообразно выделять лишь в тех составах, в которых происходит непосредственное воздействие на тело или психику человека. Иначе выделение потерпевшего в уголовном праве лишается всякого юридического значения, приводит к ненужному дублированию уголовно-процессуального определения.

Заимствование уголовно-процессуального понятия потерпевшего для целей его использования в уголовном праве необоснованно по следующим причинам. Во многих случаях лицо, признаваемое потерпевшим в уголовном процессе, не является предметом воздействия виновного. Например, при совершении кражи имущества гражданина последний, безусловно, должен быть признан потерпевшим в уголовном судопроизводстве. Однако предметом данного преступления является чужое имущество, а не его собственник. Точно так же близкие родственники убитого, признанные потерпевшими, не будут являться предметом воздействия убийцы.

Кроме того, в соответствии со ст.42 УПК РФ, потерпевшим может быть как физическое, так и юридическое лицо. Очевидно, что юридическое лицо никак не может являться предметом непосредственного воздействия преступника при посягательстве на объект преступления. Являясь юридической конструкцией, юридическое лицо не подвержено каким-либо формам физического воздействия.

Таким образом, потерпевший - это физическое лицо, подвергнувшееся непосредственному преступному воздействию. Он является одной из разновидностей предмета преступления. Его качества, указанные в законе, так же, как и признаки любого другого предмета преступления, служат ориентиром, помогающим установить объект преступления.

Изложенное в настоящей главе позволяет сделать следующие выводы. Под предметом преступления следует понимать указанный в уголовном законе объект материального мира либо информацию, путем создания которых или воздействия на которые виновный непосредственно осуществляет посягательство на объект преступления. Содержанием понятия предмета преступления охватываются вещи, энергия, поля, информация, а также человек. Тем не менее, в уголовном праве целесообразно сохранить термин «потерпевший» с целью подчеркнуть особое значение человека как объекта уголовно-правовой охраны. Предмет преступления является факультативным признаком, входящим в объективную сторону преступления, наряду с орудиями и средствами совершения преступления. Такое понимание предмета преступления позволяет включить в содержание его понятия чуждые объекту преступления явления материальной действительности, а также закрепить тесную взаимосвязь предмета преступления с общественно опасными последствиями, характеризующими объективную сторону преступления.


ГЛАВА 3. ВИДЫ ПРЕДМЕТОВ ПРЕСТУПЛЕНИЯ

§ 1. Классификация предметов преступления

Классификация предметов преступления представляет собой подразделение предметов на группы, исходя из того или иного критерия. Значение классификации состоит в выявлении общих свойств и отличительных особенностей отдельных видов предметов преступления, в уяснении их характера и установлении связей между ними.

Попытки классификации предметов преступления в научной литературе предпринимались неоднократно. К примеру, С.Ф. Кравцов предлагал классифицировать предметы преступления по их социально-экономическим признакам на пять групп: имущество (экономически полезные вещи); природные богатства в естественно-природном состоянии; предметы опасные для жизни, здоровья или нравственности (оружие, наркотические средства и т. д.); различного рода произведения, документы, печати; предметы – символы (герб, флаг)264. Нетрудно заметить, что такая классификация допускает смешение оснований деления на группы: к примеру, порнографические материалы, которые по своим социальным свойствам могут быть отнесены к предметам, опасным для нравственности, по форме выражения относятся к «различного рода произведениям, документам и печатям». В то же время, вызывает сомнение целесообразность выделения в особую группу предметов-символов, которые могут быть включены в предшествующую им группу произведений и документов.

Н.И. Коржанский называет основанием своей классификации предметов преступления такой социальный критерий, как социальное назначение предмета, его особенность, ценность. В данной классификации выделяются общий, родовой и видовой предметы. Все материальные объекты, воздействием на которые изменяются общественные отношения, являются общим предметом. Вещи, люди, растения и животные – родовые предметы. В свою очередь, родовая группировка распадается на несколько видовых. К примеру, человек как предмет преступления объединяет видовые предметы – тело и психику, вещи подразделяются на имущество, деньги, документы, оружие и иные предметы265. Нельзя не заметить, что деление «общего предмета» на вещи, людей, растения и животных не имеет своим основанием социальное назначение предмета. В классификации Н.И. Коржанского социальные свойства предмета преступления используются в качестве основания деления внутри лишь одной группы предметов – вещей. По данному основанию выделяются имущество, деньги, документы, оружие и иные предметы.

Для целей настоящего исследования может быть использован и опыт отечественной цивилистики в разрешении проблемы классификации объектов гражданских прав, которые так или иначе оказываются вовлеченными в сферу действия уголовного закона. В науке гражданского права предлагается все объекты гражданских прав распределить по трем исходным группам:

- имущественные блага (имущество);

- имущественно-неимущественные блага;

- связанные с личностью неимущественные блага.

В группу имущественных благ входят вещи, деньги, ценные бумаги, имущественные права.

Группа имущественно-неимущественных благ образуется из работ и услуг, объектов интеллектуальной собственности, информации, служебной и коммерческой тайны.

Третья группа представлена нетоварными благами, связанными с личностью их носителя. Часть таких благ является полностью необоротоспособной в силу прямого указания закона (жизнь и здоровье, достоинство личности, честь и доброе имя и т. п.). К таким неотчуждаемым благам тесно примыкают иные объекты – фирменное наименование, товарный знак, наименование места происхождения товаров266.

Основываясь на исследованиях названных авторов, в настоящей работе предлагается использовать несколько критериев классификации.

Первое, и наиболее часто используемое основание деления – это форма существования того или иного предмета. По этому основанию все разнообразие предметов преступления можно разделить на группы: 1) люди; 2) экологические объекты; 3) вещи; 4) информация. Поскольку группа вещей объединяет большое число разновидностей предметов преступления, в ней в свою очередь можно выделить следующие подгруппы: а) документы и средства идентификации; б) транспортные средства; в) иное имущество.

Такая классификация представляет собой деление предметов преступлений по их внешним признакам. Эти признаки воспринимаются органами чувств, могут быть выявлены и зафиксированы в первую очередь, и поэтому служат необходимой основой для дальнейшего исследования предмета. Однако такая классификация не затрагивает положения того или иного предмета преступления в конкретном составе преступления относительно системы социальных признаков материальных объектов: полезности или вредности для общества, экономической ценности или повышенной опасности и т. д.

Между тем, «всякий предмет (вещь) представляет интерес в области права лишь в связи с его социальными свойствами, и только лишь в составе конкретных отношений, так как одна и та же вещь может быть предметом самых различных отношений»267. К примеру, угон транспортного средства будет квалифицироваться по разным статьям УК в зависимости от вида транспортного средства и обусловленных этим социальных свойств, признаваемых законодателем имеющими уголовно-правовое значение: угон автомобиля квалифицируется по ст.166 УК и признается преступлением против собственности, а угон судна воздушного или водного транспорта – по ст.211 УК и признается преступлением против общественной безопасности. Очевидно, что все указанные виды транспортных средств обладают признаками экономической ценности и повышенной опасности для окружающих. Однако в первом случае законодатель признает имеющим уголовно-правовое значение только признак экономической ценности, во втором – только признак повышенной опасности для окружающих.

Таким образом, предметы преступления, входящие в группы экологических объектов, вещей и информации, могут быть классифицированы в зависимости от своих социальных свойств. Люди, составляющие особую группу предметов преступления, исключены из этой классификации, поскольку они охраняются уголовным законом как самостоятельная ценность. Основанием классификации является социальное свойство предмета, которое учитывается законодателем для включения описания того или иного предмета в диспозицию уголовно-правовой нормы. Данное основание позволяет выделить следующие группы предметов внутри уже выделенных по форме существования групп (вещи, экологические объекты, информация):   1) предметы, представляющие экономическую ценность; 2) предметы, представляющие особую общественную значимость; 3) предметы, являющиеся источниками повышенной опасности; 4) предметы, ограниченные в обороте по иным, помимо повышенной опасности, причинам.

Очевидно, что все относящиеся к той или иной группе предметы обладают также иными социальными свойствами. Однако среди них всегда можно выделить одно, которое и обусловливает необходимость своего учета при построении уголовно-правового запрета. Это может быть экономическая ценность предмета, его потенциальная опасность для позитивных общественных отношений, особая роль предмета в реализации функций государственной власти либо в качестве основы жизни и деятельности всего общества и т. д.

Несомненно, названные группы предметов тесно соприкасаются друг с другом, что создает дополнительные трудности для классификации. Например, предметы и документы, имеющие особую историческую, научную, художественную или культурную ценность в составе хищения предметов, имеющих особую ценность (ст. 164 УК), обладают признаком экономической ценности. Это обстоятельство послужило основанием для включения статьи с описанием признаков данного состава в главу УК о преступлениях против собственности. Однако признак особой исторической, научной, художественной или культурной ценности, а значит общественной значимости данных предметов, обусловливает необходимость выделения данного состава из состава хищения чужого имущества. В силу этого, последний признак и был принят автором настоящей работы в качестве основания классификации данной разновидности предмета преступления.

Тесная взаимосвязь различных групп предметов не может поколебать того положения, что все указанные группы предметов преступления обладают относительной самостоятельностью и именно предложенная классификация в наибольшей степени отражает логику законодателя, позволяет уяснить цель выделения целого ряда специальных составов преступления.

Более наглядно классификация предметов преступления по форме их существования и социальным свойствам отражена в сводной таблице, объединяющей оба основания деления (см. приложение). При этом классификация предметов по форме существования может условно именоваться «делением по-вертикали», а классификация по социальным свойствам – «делением по-горизонтали». Необходимо также учитывать, что люди как особая группа предметов преступления не подпадают под «деление по-горизонтали».

Помимо приведенных критериев деления, необходимо остановиться еще на одном возможном основании классификации предметов преступления. Как в повседневной жизни, так и при анализе уголовно-правовых явлений, мы имеем дело с двумя категориями объектов материальной действительности. Это предметы, имеющие социально значимые свойства, и предметы, содержащие социально значимую информацию. Других категорий материальных объектов нет в жизни человека как социального существа. Кроме объектов материального мира имеется еще социально значимая информация. Исходя из критерия наличия или отсутствия информативности можно выделить две группы предметов преступления. Первую из них составляют предметы, имеющие социально значимые свойства – к ним относятся люди, экологические объекты, транспортные средства, иное имущество – кроме денег, ценных бумаг. Вторая группа состоит из предметов, содержащих социально значимую информацию (деньги, ценные бумаги, документы, средства идентификации) и собственно информации независимо от ее материального носителя. Включение в одну группу нематериальной информации вместе с деньгами, ценными бумагами и документами, традиционно относимыми к вещам по своим физическим признакам, позволяет подчеркнуть их внутреннее единство. Такая группировка показывает, почему наличные денежные средства и документарные ценные бумаги, относящиеся к «вещественным» предметам, имеют те же самые уголовно-правовые признаки, что и лишенные  вещественной формы безналичные денежные средства и бездокументарные ценные бумаги. Следовательно, по своим криминообразующим свойствам, обладая одинаковой информационной природой, и те и другие виды явлений действительности имеют равные основания для признания их предметами преступления. Различия в форме представления могут породить лишь различия в способах посягательств на данные предметы, но не ставит под сомнение необходимость признания их предметами преступления.

Далее в настоящей главе будут рассмотрены в первую очередь те виды предметов, за счет которых предлагается расширить объем общего понятия предмета преступления, – невещественные объекты материального мира и информация. Также будут затронуты актуальные вопросы, связанные с  «традиционными» предметами преступления, – недвижимыми вещами, деньгами и ценными бумагами – с учетом современного гражданско-правового регулирования их оборота. Данные виды предметов преступления необходимо проанализировать более подробно, поскольку до настоящего времени по связанным с ними актуальными вопросами уголовно-правового характера не сложилось устоявшейся судебной практики и общепризнанных положений науки уголовного права. Что касается подавляющего большинства вещественных предметов преступления – источников повышенной опасности, экологических объектов, различного рода имущества и документов, – то объем настоящей работы не позволяет рассмотреть их все. Кроме того, им уже посвящено большое количество научных исследований – трудов таких авторов, как  Л.А. Букалерова268, Б.В. Волженкин269, Э.Н. Жевлаков270, А.И. Коробеев271, Н.А. Лопашенко272, С.Ф. Милюков273, А.А. Майоров, В.Б.Малинин274, И.М. Тяжкова275, А.И. Чучаев276 и других.

§2. Информация и объекты интеллектуальной собственности

Информация традиционно считается особым объектом права, обособленным как от материальных благ, так и от личных неимущественных благ. Это положение зафиксировано в ст.128 ГК РФ, которая наряду с такими материальными благами, как вещи (включая деньги и ценные бумаги), иное имущество (в том числе имущественные права), работы и услуги, а также результаты интеллектуальной деятельности (в том числе исключительные права на них), отдельно называет информацию в качестве самостоятельного объекта гражданских прав.

В правоведении имеется множество определений понятия информации, однако нормативно закреплено лишь одно. Оно содержится в ст.2 Федерального закона «Об информации, информатизации и защите информации» от 20 февраля 1995 года №24-ФЗ277 (с изменениями от 10 января 2003г.): «Информация – это сведения о лицах, предметах, фактах, событиях, явлениях и процессах независимо от формы их представления». Специфичность информации, как в качестве объекта нормального гражданского оборота, так и в качестве предмета преступления, определяется рядом характерных только для нее свойств:

1) информация как таковая является благом нематериальным и в этом своем качестве неосязаемым и непотребляемым, то есть подвергается только моральному старению;

2) она может практически неограниченно дублироваться, копироваться, распространяться, воспроизводиться, преобразовываться в различные формы фиксации. В отличие от вещей, каждая из которых уникальна, информация может быть доступна одновременно множеству субъектов. Именно поэтому неправомерное получение информации, как правило, не приводит к уменьшению ее объема у законного пользователя, чего не может быть при изъятии других предметов преступления;

3) несомненно обладая свойствами товара, экономическая информация крайне тяжело поддается стоимостной оценке: величина ее стоимости зависит не столько от затрат на изготовление информационного продукта, сколько от актуальности, адресности, размера потенциальных потерь от незаконного присвоения информации.

Информация в зависимости от возможности доступа к ней делится на две группы: общедоступная информация и информация ограниченного доступа (ст.10 Федерального закона «Об информации, информатизации и защите информации»). Последняя группа сведений в первую очередь может стать предметом преступного посягательства. Она подразделяется на информацию, составляющую государственную тайну (является предметом преступлений, предусмотренных ст.ст. 275, 276, 283 УК), и конфиденциальную информацию. Согласно Указу Президента РФ от 6 марта 1997 года №188 «Об утверждении перечня сведений конфиденциального характера»278, таковой информацией являются: а) сведения о фактах, событиях и обстоятельствах частной жизни гражданина, позволяющие идентифицировать его личность; б) сведения, составляющие тайну следствия и судопроизводства; в) служебные сведения, доступ к которым ограничен органами государственной власти – служебная тайна; г) сведения, связанные с профессиональной деятельностью – врачебная, нотариальная, адвокатская тайна, тайна переписки, телефонных переговоров, почтовых отправлений, телеграфных и иных сообщений; д) сведения, связанные с коммерческой деятельностью; е) сведения о сущности изобретения, полезной модели или промышленного образца до официальной публикации информации о них.

Почти все виды конфиденциальной информации включены в УК в качестве предметов преступления: а) сведения о частной жизни лица, составляющие его личную или семейную тайну, - в ст. 137 УК; б) данные предварительного расследования - в ст. 310 УК, сведения о мерах безопасности, применяемых к участникам уголовного судопроизводства, - в ст.ст. 311, 320 УК; в) тайна переписки - в ст.138 УК; г) коммерческая, налоговая или банковская тайна - в ст.183 УК; д) сведения о сущности изобретения, полезной модели или промышленного образца до официальной публикации информации о них - в ст.147 УК; е) служебная тайна прямо не указана в действующем УК, но ст. 76.1 УК РСФСР 1960 года устанавливала уголовную ответственность за передачу иностранным организациям сведений, составляющих служебную тайну.

Как видно, большинство видов информации с ограниченным доступом защищаются уголовным законом от преступных посягательств. Это не означает, что общедоступная информация не может быть предметом преступления. К примеру, Б.В. Волженкин правильно относит к предмету незаконного отказа в предоставлении информации Федеральному Собранию РФ или Счетной палате РФ (ст.287 УК) любые, в том числе общедоступные, сведения о лицах, предметах, фактах, событиях, явлениях и процессах, истребуемые Федеральным Собранием или Счетной палатой279.

Однако особую актуальность в связи с широчайшим распространением информационных технологий приобрело понятие компьютерной информации. В соответствии со ст.272 УК, компьютерная информация определяется как информация на машинном носителе, в электронно-вычислительной машине (ЭВМ), системе ЭВМ или их сети. Использование в уголовно-правовой практике этого определения соответствует международным соглашениям Российской Федерации. Согласно п.«б» ст.1 Соглашения о сотрудничестве государств – участников СНГ в борьбе с преступлениями в сфере компьютерной информации от 1 июня 2001 года, компьютерная информация - это информация, находящаяся в памяти компьютера, на машинных или иных носителях в форме, доступной восприятию ЭВМ, или передающаяся по каналам связи280. Данное определение поддерживается многими криминалистами281.

Таким образом, обладая всеми признаками информации как таковой, компьютерная информация отличается лишь формой своей фиксации. Следовательно, любые охраняемые уголовным законом сведения могут быть представлены в виде компьютерной информации – в таком случае преступное воздействие на них должно квалифицироваться по соответствующей специальной норме. Высокий уровень распространения в жизни современного общества именно компьютерной информации побудил законодателя к выделению в УК отдельной главы 28 о преступлениях в сфере компьютерной информации, насчитывающей 3 статьи. В Модельном УК для государств – участников СНГ282 предлагалось объединить в главу о преступлениях против информационной безопасности 7 статей (ст.286 «Несанкционированный доступ к компьютерной информации», ст.287 «Модификация компьютерной информации», ст.288 «Компьютерный саботаж», ст.289 «Неправомерное завладение компьютерной информацией», ст.290 «Изготовление и сбыт специальных средств для получения неправомерного доступа к компьютерной системе или сети», ст.291 «Разработка, использование и распространение вредоносных программ», ст.292 «Нарушение правил эксплуатации компьютерной системы или сети»).

Понятие компьютерной информации имеет важное уголовно-правовое значение. С учетом постепенного отказа современного общества от бумажных носителей данных, перехода на электронный документооборот, такая информация будет являться наиболее вероятным предметом преступных посягательств. Так, по данным МВД РФ в 2003году в нашей стране было совершено 12 334 преступления, предметом или средством совершения которых  стала компьютерная информация. Из них лишь 63 % составляют собственно компьютерные преступления, квалифицированные по ст.ст. 272 – 274 УК283.

Немаловажным является тот факт, что, несмотря на относительно малую распространенность мнения об информации как разновидности предмета преступления среди ученых, освещающих проблемы Общей части уголовного права, компьютерная информация почти единогласно признается предметом компьютерных преступлений в исследованиях по Особенной части284. По данным Д.Г. Малышенко, 60% опрошенных им респондентов из числа практических работников также относят компьютерную информацию к предмету компьютерных преступлений285.

Более того, на международном уровне уже давно ставится вопрос о приравнивании компьютерной информации к материальному имуществу по своему правовому режиму. Согласно п.166 Резолюции, принятой на Х Конгрессе ООН по предупреждению преступности и обращению с правонарушителями, состоявшемся 10-17 апреля 2000 года в Вене, «если компьютерные данные поддаются идентификации и контролю по конкретному носителю данных, то с юридической точки зрения они могут рассматриваться как единый и ощутимый материальный предмет»286. На это же указывает А.И. Бойцов, называющий информационный продукт «сложным объектом, состоящим из собственно информации (нематериальная часть) и его физического носителя287.

Тенденция к «дематериализации» предмета преступления обнаруживает себя в уголовном законодательстве и судебной практике зарубежных стран. Примером может служить решение французского Кассационного суда, квалифицировавшего изготовление сотрудником ксерокопированных документов, принадлежащих его работодателю, как кражу, несмотря на то, что содержащаяся в них информация не было признана материальным имуществом288.

Согласно ст.502 УК штата Калифорния (США), понятие собственности включает в себя: данные, компьютерные программы и системы, или их копии, осязаемые или неосязаемые, включая данные, которые могут быть прочитаны как человеком, так и ЭВМ, в том числе данные в процессе обработки.

Однако такое широкое понимание имущества характерно лишь для стран англо-саксонской системы права. Судебная практика Германии не отступает от классического понимания материальной вещи. Показательно в этом отношении гражданское дело, рассмотренное судом германской Федеральной земли Баден-Вюртембург (г.Констанц) по иску предпринимателя, понесшего убытки вследствие уничтожения в памяти его компьютера коммерческой информации. Потеря информации была вызвана аварией линии электропередач, по которой к компьютеру поступала электрическая энергия. Отказывая в иске к электроснабжающей организации, суд в решении от 10 мая 1996 года указал, что перерыв в энергоснабжении не причинил ущерб имуществу истца. Утерянная информация не является собственностью истца в смысле ч.1 §823 и §90 ГГУ. Вещами, указал суд, могут быть лишь телесные предметы в одном из трех возможных агрегатных состояний. Электронная же информация независимо от места ее фиксации (в рабочей памяти компьютера, на дискете или компакт-диске), состоит из последовательности электрических напряжений и поэтому не охватывается понятием вещи289.

Таким образом, отнесение информации к имущественным благам принимается не всеми правовыми системами зарубежных стран. Тем не менее, выделение информации в качестве самостоятельного объекта права общепризнанно, так же как признана невозможность отождествления данных с их материальным носителем. В связи с этим представляется обоснованным мнение Л.А. Букалеровой и А.В. Остроушко о необходимости расширения понятия предмета преступления, которым, наряду с предметами материального мира, должны признаваться охраняемые законом сведения о лицах, предметах, фактах, событиях, явлениях и процессах независимо от формы их представления290. Необходимо лишь исключить из определения признак охраняемости законом таких сведений – он не является обязательным, поскольку, как уже было указано выше, предметом преступления в отдельных случаях может стать и общедоступная информация. Подобное же уточнение необходимо сделать и в отношении позиции А.И. Чучаева, понимающего под предметом преступления вещи материального мира и интеллектуальные ценности (в качестве примера приводится государственная тайна)291. Являясь, несомненно, концептуально верной, данная позиция не учитывает того обстоятельства, что подвергающаяся воздействию информация может и не являться интеллектуальной ценностью, так как интеллектуальная ценность является результатом творческого, мыслительного процесса. Даже приведенные в качестве примера сведения, составляющие государственную тайну, далеко не всегда являются результатом интеллектуальной деятельности. Это могут быть объективные данные о численности вооруженных сил и характеристиках вооружения, местах дислокации стратегических объектов, и т. д. Тем не менее, такая информация охраняется законом в силу ее действительной или потенциальной ценности.

Утверждение статуса информации как одной из разновидностей предмета преступления позволит обеспечить более действенную охрану многих объектов преступления, поскольку избавит законодателя от необходимости приводить в диспозиции уголовно-правовой нормы перечень конкретных материальных носителей информации. Такие перечни необоснованно загромождают текст уголовного закона и не являются исчерпывающими. К примеру, в составе утраты документов, содержащих государственную тайну (ст.284 УК), в качестве предмета преступления названы содержащие государственную тайну документы и предметы, сведения о которых составляют государственную тайну. Очевидно, что их утрата может нанести существенный вред государственной безопасности Российской Федерации. Однако документ – далеко не единственный возможный носитель составляющих государственную тайну сведений. Согласно ст.2 Закона РФ от 21 июля 1993 года №5485-1 «О государственной тайне» (с изменениями от 6 октября 1997г., 30 июня, 11 ноября 2003г., 29 июня, 22 августа 2004г.)292, носители сведений, составляющих государственную тайну, – это любые материальные объекты, в том числе физические поля, в которых сведения, составляющие государственную тайну, находят свое отображение в виде символов, образов, сигналов, технических решений и процессов. Помимо документов, такими объектами в первую очередь могут являться носители электронной информации – диски, дисковые накопители, карты памяти и т. п. Тем не менее, утрата таких носителей даже при наступлении тяжких последствий не подпадает под признаки преступления, предусмотренного ст.284 УК. Данные предметы не являются ни документами, содержащими государственную тайну, ни предметами, сведения о которых составляют государственную тайну. Это – предметы, содержащие государственную тайну. С учетом изложенного, диспозицию ст.284 УК предлагается сформулировать следующим образом: «Нарушение лицом, имеющим допуск к государственной тайне, установленных правил обращения с носителями государственной тайны, если это повлекло по неосторожности утрату сведений, составляющих государственную тайну, и наступление тяжких последствий».

Наряду с информацией следует рассмотреть объекты интеллектуальной собственности, которые также существенно отличаются от материального имущества. В международном частном праве под интеллектуальной собственностью понимается совокупность исключительных прав на литературные, художественные и научные произведения, звукозаписи, радио- и телевизионные передачи, изобретения во всех областях человеческой деятельности, научные открытия, промышленные образцы, товарные знаки, знаки обслуживания, фирменные наименования и коммерческие обозначения293.

Законодательство Российской Федерации не содержит определения данного понятия – в ст.44 Конституции подчеркнуто лишь, что «интеллектуальная собственность охраняется законом». Тем не менее, в Законе РФ от 9 июля 1993 года №5351-1 «Об авторском праве и смежных правах» 294 (с изменениями от 19 июля 1995г., 20 июля 2004г.), Патентном законе от 23 сентября 1992 года №3517-1295 (с изменениями от 27 декабря 2000г., 30 декабря 2001г., 24 декабря 2002г., 7 февраля 2003г.), Законе РФ от 23 сентября 1992 года №3521-1 «О товарных знаках, знаках обслуживания и наименованиях мест происхождения товаров»296 (с изменениями от 27 декабря 2000г., 30 декабря 2001г., 11, 24 декабря 2002г.) содержится полный перечень объектов интеллектуальной собственности. К ним относятся: произведения науки, литературы и искусства, программы для ЭВМ, базы данных, изобретения, полезные модели, промышленные образцы, ноу-хау, товарные знаки, знаки обслуживания, фирменные наименования. Специалисты в сфере уголовного права не занимаются специальной разработкой понятия интеллектуальной собственности. Тем не менее, некоторыми учеными высказываются предложения об отнесении, например, к предмету состава незаконного использования товарного знака, помимо самого зарегистрированного товарного знака также и незарегистрированных обозначений, используемых в качестве товарного знака, знака обслуживания или наименования места происхождения товаров, сходных с охраняемыми до степени смешения, либо предупредительной маркировки297.

В отличие от права собственности в его традиционном смысле, интеллектуальные права имеют двойственную природу. С одной стороны, они являются личными неимущественными правами, неотчуждаемыми от их обладателя в силу самой их природы (к примеру, право автора на имя). С другой стороны, интеллектуальные права являются имущественными, предполагающими их свободную передачу другим лицам (например, право на использование результатов интеллектуальной деятельности).

Так же как и информация, указанные объекты интеллектуальной собственности – результаты творческой деятельности, по существу нематериальны. Однако все они могут участвовать в обороте лишь после того, как облекаются в какую-либо объективную форму, обеспечивающую их восприятие другими людьми, обретая таким образом внешнее сходство с вещами. Тем не менее, передача права собственности на рукопись, картину, чертеж, скульптуру не влечет сама по себе  передачи каких-либо авторских прав на произведение, выраженное в этом материальном объекте. Согласно ч.2 ст.138 ГК РФ, использование результатов интеллектуальной деятельности  и средств индивидуализации, которые являются объектами исключительных прав, может осуществляться третьими лицами только с согласия правообладателя.

Принципиальное единство объектов интеллектуальной собственности и информации, по мнению В.А. Лапача, состоит в том, что все произведения науки, литературы и искусства, изобретения, промышленные образцы, полезные модели, алгоритмы и программы для ЭВМ, товарные знаки, знаки обслуживания и приравненные к ним средства индивидуализации являются «носителями тех или иных сведений, данных, информации»298.

Этих особенностей объектов интеллектуальной собственности не учитывают те авторы, которые, руководствуясь строго «вещественным» пониманием предмета преступления, называют предметом предусмотренных ст.ст. 146 – 147 УК преступлений только материальный носитель объекта исключительного права. К примеру, предметом преступления, предусмотренного  ст.147 УК «Нарушение изобретательских и патентных прав» предлагается считать чертежи изобретения, запись изобретения на кассете и т.п299. Допустив такое понимание предмета данного преступления, мы вынуждены будем констатировать, что при незаконном использовании изобретения, полезной модели или промышленного образца виновный не взаимодействует с предметом преступления. Такой вывод следует из буквального толкования термина «незаконное использование», который согласно п.3 ст.10 Патентного закона обозначает несанкционированное изготовление, применение, ввоз, предложение к продаже, продажа, иное введение в хозяйственный оборот или хранение с этой целью продукта, содержащего запатентованное изобретение, полезную модель, промышленный образец, а также применение способа, охраняемого патентом на изобретение. Как видно, любое взаимодействие виновного с материальным носителем информации о сущности изобретения, полезной модели и промышленного не подпадает под признаки их незаконного использования. Само по себе изъятие или ознакомление виновного с материальным носителем вообще не является уголовно наказуемым и может квалифицироваться (при наличии умысла на дальнейшее использование) как приготовление к совершению преступления, предусмотренного ч.1 ст.147 УК.

Что касается разглашения без согласия автора или заявителя сущности изобретения, полезной модели или промышленного образца до официальной публикации сведений о них, то распространение принадлежащих автору материальных носителей объектов исключительных прав является лишь одним из способов совершения данного преступления. Вполне возможно распространение информации об объектах исключительных прав и в иных формах, не связанных с воздействием на принадлежащий автору материальный носитель (например, распространение копий с носителя автора). Это, однако, не превращает совершаемое преступление в «беспредметное», поскольку существо посягательства остается во взаимодействии с объектом изобретательского или патентного права.

Таким образом, уголовный закон охраняет от преступного воздействия не материальный носитель, а информационную составляющую изобретения, полезной модели или промышленного образца. Форма выражения охраняемых идей может иметь лишь криминалистическое или уголовно-процессуальное значение. Учитывая изложенное, необходимо согласиться с Э.С. Тенчовым, утверждающим, что в качестве предмета состава нарушения изобретательских или патентных прав «выступает само изобретение автора, полезная модель или его промышленный образец»300.

Традиционно объекты интеллектуальной собственности не признаются предметами преступления против собственности. По мнению А.И. Бойцова, «о хищении таких неосязаемых и бестелесных «предметов», как научная идея, сюжет художественного произведения и др., можно говорить лишь в фигуральном смысле, помня, что в строго юридическом смысле можно похитить книгу, аудиокассету и прочие материальные носители творческого труда, а также вещественные предметы, изготовленные в силу осуществления этих прав, но не произведение, мелодию и другие подобные продукты человеческого разума как таковые»301. Законодатель также относит преступления, связанные с нарушением исключительных прав, к преступлениям против конституционных прав и свобод человека и гражданина (ст. 146, 147 УК) либо к преступлениям в сфере экономической деятельности (ст.180 УК).

Однако в последнее время эта позиция подвергается сомнению. Так, Л.В. Григорьева полагает, что в перечень предметов мошенничества можно включить и интеллектуальную собственность302. Ее поддерживает А.В. Наумов, который считает, что «интеллектуальная собственность в ее материальном выражении … может быть и объектом (предметом) преступлений против собственности». В связи с этим он высказывает вполне обоснованно недоумение относительно санкций ст.ст. 146, 147 УК. Ученый приводит пример, в котором «кража» листка бумаги с формулой изобретения, приносящая производителю миллиардные прибыли, квалифицированная по ч.1 ст.147 УК может наказываться даже штрафом, а кража автомобиля квалифицируется как совершенная в крупном размере по п. «б» ч.4 ст.158 УК и наказывается лишением свободы на срок от 5 до 10 лет. По его обоснованному мнению, «это явно противоречит элементарному пониманию принципа справедливости уголовного закона»303.

Точка зрения о включении интеллектуальной собственности в перечень предметов преступлений против собственности, не будучи бесспорной, тем не менее, подтверждает актуальность постановки вопроса об отнесении информации и объектов интеллектуальной собственности к предметам преступления. Кроме того, нельзя не согласиться с мнением А.В. Наумова о необходимости уравнивания санкций ст.ст. 146, 147 УК с санкциями статей о преступлениях против собственности. Снисходительное отношение законодателя к преступлениям в сфере интеллектуальной собственности не соответствует интересам информационного общества.

§3. Имущество

Наиболее развернутый перечень объектов, охватываемых термином «имущество», дан в действующем гражданском законодательстве. Согласно ст.128 ГК РФ, имущество как род объектов гражданских прав включает в себя: вещи, деньги и ценные бумаги, имущественные права, иное имущество. В дальнейшем каждый из перечисленных видов имущества подразделяется на более мелкие группы. Так, вещи могут быть движимыми и недвижимыми, сложными и простыми, делимыми и неделимыми. Само понятие имущества ГК РФ не определяет. Согласно ГОСТ Р51195. 0.02-98 «Единая система оценки имущества. Термины и определения», введенному в действие постановлением Госстандарта РФ от 18 августа 1998 года №328, «имущество - это объекты окружающего мира, обладающие полезностью, и права на них». Такое понимание имущества, охватывающее помимо вещей еще и права на имущество, вполне соответствует ст. 128 ГК РФ, что было подтверждено и высшей судебной инстанцией РФ. Решением Верховного Суда РФ от 19 марта 1999 года по делу №ГКПИ 99-113, было отказано в удовлетворении жалобы о признании недействительным Приказа Министерства Юстиции РФ от 3 июля 1998 года №76 «Об утверждении Временной инструкции о порядке ареста и реализации прав (требований), принадлежащих должнику как кредитору по неисполненным денежным обязательствам третьих лиц по оплате фактически поставленных товаров, выполненных работ или оказанных услуг (дебиторская задолженность) при обращении взыскания на имущество организаций-должников». В мотивировочной части решения Верховный Суд РФ указал, что «в соответствии со ст.128 ГК РФ … права (требования), принадлежащие должнику как кредитору по неисполненным денежным обязательствам … являются имуществом должника» 304. Таким образом, понятие имущества существенно шире понятия вещи и не может быть отождествлено с ним.

Уголовное законодательство не содержит ни определения понятия имущества, ни примерного перечня объектов материального мира, охватываемых этим понятием. Тем не менее, в теории уголовного права вопрос об имуществе как предмете преступления уже давно и плодотворно разрабатывается305. Большинство ученых сходятся во мнении, что уголовно-правовое понятие имущества существенно уже гражданско-правового: «Уголовное право не включает, как правило, в понятие имущества вещи, изъятые из оборота и не являющиеся товаром (оружие, наркотические средства и психотропные вещества и др.). Кроме того, уголовное право в отличие от гражданского права рассматривает в качестве имущества лишь такие вещи и предметы, … в изготовление, добычу, выращивание или иное производство которых был вложен общественно полезный труд»306. Таким образом, из состава имущества исключаются опасные вещи и экологические объекты.

По вопросу о том, может ли имущественное право быть предметом преступления во всех составах, предусматривающих воздействие на различные виды имущества, в доктрине уголовного права нет единства мнений. Несомненно, что имущественные права307 представляют собой определенную экономическую ценность. Это подтверждается и тем фактом, что в отдельных составах преступления имущественные права признаются предметом преступления как в теории, так и на практике. К примеру, Б.В. Волженкин полагает, что предметом взяточничества может быть любое имущество, в том числе и недвижимое, а также права и услуги, получение которых приносит должностному лицу имущественную выгоду308. Насколько можно судить, в судебной практике имущественные права также относят к предмету взяточничества, охватывая их более широким понятием «выгоды имущественного характера». Согласно п.9 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 10 февраля 2000 года №6 «О судебной практике по делам о взяточничестве и коммерческом подкупе», «предметом взятки или коммерческого подкупа наряду с деньгами, ценными бумагами и иным имуществом могут быть выгоды или услуги имущественного характера»309.

Сложнее обстоит дело с признанием имущественных прав предметом преступлений против собственности. В советской уголовно-правовой литературе имелись как сторонники, так и противники широкого понимания имущества. Б.С. Никифоров, Г.А. Кригер исключали из понятия имущества имущественные права «в интересах отграничения объекта преступления – общественного отношения – от его предмета, общественным отношением не являющегося»310. М.М. Исаев и З.А. Вышинская придерживались иного мнения, причем М.М. Исаев относил к предмету хищения имущественные права311, а З.А. Вышинская – права на имущество312. Казалось бы, формулировки диспозиций ст.ст. 159 и 163 действующего УК РФ 1996 года должны были положить конец этому спору, поскольку данные статьи содержат прямое указание на право на имущество, незаконно приобретаемое виновным. Однако это обстоятельство не повлекло однозначного признания учеными права на имущество или имущественного права предметом данных преступлений.

Л.Д. Гаухман, С.В. Максимов, А.И. Бойцов, З.А. Незнамова, В.Н. Лимонов, В.Н. Сафонов полагают, что право на имущество в составах мошенничества и вымогательства не является предметом преступления. При этом Л.Д. Гаухман, С.В. Максимов и В.Н. Лимонов указывают, что в такой разновидности мошенничества, как приобретение права на чужое имущество, предмет отсутствует313. Аналогичные суждения высказываются этими авторами и по поводу вымогательства права на чужое имущество. А.И. Бойцов и В.Н. Сафонов считают, что предметом мошенничества и вымогательства, в том числе в случаях незаконного приобретения права на имущество, является само имущество314. Особого мнения придерживается З.А. Незнамова, которая пишет: «имущественные права могут выступать в качестве предмета преступлений против собственности, но не хищений, а такого преступления, как причинение имущественного ущерба собственнику путем обмана или злоупотребления доверием, ибо материальный ущерб причиняется в данном случае в виде непередачи должного»315.

Тем не менее большинство авторов относят к предмету мошенничества и вымогательства не только имущество, но и права на него316.

Позиция ученых, не признающих право на имущество предметом какого-либо преступления (Л.Д. Гаухман, С.В. Максимов, В.Н. Лимонов), основывается на понимании предмета преступления как вещи. Выше уже было указано, что такое понимание предмета преступления не способствует обеспечению надлежащей уголовно-правовой защиты экономических благ невещественного характера.

Авторы, указывающие на то, что предметом мошенничества и вымогательства может быть лишь имущество, в том числе и в тех случаях, когда происходит преступное приобретение виновным права на чужое имущество, обосновывают свою точку зрения следующим. Понятие права на имущество существенно отличается от понятия имущественного права, которое включает в себя только обязательственные права требования, вытекающие из договоров. Что касается права на имущество, то оно не может быть обязательственным. В трактовке данной группы исследователей, оно представляет собой не что иное, как ограниченное вещное право, производное от права собственности (право хозяйственного ведения, право оперативного управления, право члена семьи собственника жилого помещения на пользование этим помещением и т.д.). «Соответственно, требование передачи чужого имущества сопряжено с претензией на смену собственника, тогда как при требовании права на чужое имущество вымогатель добивается лишь предоставления ему полномочий владения чужим имуществом»317.

На первый взгляд такая аргументация выглядит соответствующей логике законодателя. Действительно, право на имущество не может быть отождествлено с имущественным правом. В гражданском праве под имущественным правом понимается «потенциальная вещь или стоимостной ее эквивалент, производный от имущества – вещи. Право на имущество – абсолютное, вещное право, производное от права собственности»318. В связи с этим представляются неудачными редакции ст.ст. 159, 163 УК РФ, в которых используется формулировка «право на имущество». В результате принадлежащие субъектам экономической деятельности имущественные права требования долга (передачи денег, имущества, и т. д.), приобретение которых зачастую и являются целью преступных действий виновного, остаются без надлежащей уголовно-правовой охраны.

Однако при более пристальном рассмотрении, само имущество не может быть признано предметом преступного приобретения права на чужое имущество по следующим основаниям.

Во-первых, изъятие и обращение в пользу виновного чужого имущества без приобретения прав на него существенно отличается от незаконного приобретения ограниченного вещного права на это же имущество: при прочих равных условиях, выбытие имущества из фондов законного собственника наносит последнему существенно больший ущерб, чем лишение отдельных правомочий собственника, которые всегда могут быть восстановлены. Думается, что степень общественной опасности преступного приобретения права на чужое имущество настолько ниже степени общественной опасности обращения данного имущества в пользу виновного, что необходимо внести изменения в ст.ст. 159 и 163 УК. В связи с этим предлагается заменить используемый в ст.159 термин «право на чужое имущество» термином «чужое имущественное право», а используемый в ст.163 термин «право на имущество» - на термин «имущественное право».

Во-вторых, действия виновного, стремящегося к приобретению лишь права на чужое имущество, могут быть не направлены на фактическое завладение или пользование имуществом. К примеру, виновный может получать экономическую выгоду от продажи самого права пользования имуществом на определенный срок, нисколько не интересуясь имуществом как таковым.

В-третьих, после приобретения права на чужое имущество виновный может и не иметь возможности реально пользоваться имуществом по тем или иным причинам (умышленное блокирование работы предприятия прежним владельцем, смена замков в квартире прежним квартиросъемщиком и т.д.). Однако эти обстоятельства не будут влиять на квалификацию мошенничества или вымогательства как оконченного преступления, что, очевидно, не может считаться правильным в случае признания предметом преступления только имущества.

Таким образом, единственно приемлемой может быть признана та точка зрения, в соответствии с которой имущественное право выделяется в качестве самостоятельного предмета мошенничества и вымогательства, наряду с собственно имуществом. Такая широкая трактовка предмета преступления отвечает требованиям международного уголовного права. К примеру, согласно Конвенции об отмывании, выявлении, изъятии и конфискации доходов от преступной деятельности, подписанной в Страсбурге 8 ноября 1990 года319, термин «имущество» означает «имущество любого рода – вещественное или невещественное, движимое или недвижимое». В статье 2 Конвенции ООН против транснациональной организованной преступности, принятой 15 ноября 2000 года, также указывается, что «имущество означает любые активы, будь то материальные или нематериальные, движимые и недвижимые, выраженные в вещах или в правах…»320.

Невещественная природа такого предмета преступления не противоречит основному назначению предмета преступления – служить ориентиром в установлении объекта преступления.  Это становится возможным благодаря неотъемлемому свойству субъективного права, являющегося объектом товарного оборота, быть зафиксированным в той или иной объективной форме: письменного или электронного документа, платежной банковской пластиковой карты и т.д. Необходимо подчеркнуть, что, как и в случае посягательства на объекты интеллектуальной собственности, целью виновного является определенное изменение содержащейся в документах (базах данных) информации, обеспечивающее беспрепятственную, юридически защищенную реализацию незаконно полученного права. К примеру, получив свидетельство о государственной регистрации права на недвижимое имущество, после регистрации своих правомочий в Едином государственном реестре, виновный имеет возможность считаться  законным пользователем того или иного имущества.

В связи с изложенным следует критически отнестись к предложению некоторых исследователей «овеществить» имущественное право путем признания предметом преступления документов, в которых это право закрепляется. В частности, В.Н. Куц пишет: «Что касается права на имущество, то … его можно рассматривать в качестве предмета лишь условно. В реальной действительности предметом преступления является не право в собственном смысле, а свидетельствующие о его наличии документы»321 (курсив наш – авт.). Л.К. Малахов также считает, что «под правом на имущество … понимаются документы, дающие право на получение имущества граждан, юридических лиц и государства в данный момент или в будущем»322.

Необходимо заметить, что подтверждающие имущественное право документы не представляют экономической ценности и не могут являться предметом преступления против собственности, поскольку их приобретение само по себе не означает перехода имущественных прав (за исключением ценных бумаг на предъявителя, вопрос о которых будет рассмотрен ниже). Только внесение в документы определенных сведений о правомочиях конкретного лица служит свидетельством наличия имущественного права. Кроме того, для случая незаконного приобретения права на недвижимое имущество, в соответствии с Федеральным законом от 21 июля 1997 года №122-ФЗ «О государственной регистрации прав на недвижимое имущество и сделок с ним»323 (с посл. изменениями от 30 декабря 2004г.), подтверждением и основанием перехода права на него является запись в Едином государственном реестре прав на недвижимое имущество. Данный реестр никакому воздействию со стороны виновного не подвергается, в связи с чем он не может быть признан предметом незаконного приобретения права на чужое недвижимое имущество.

Далее мы рассмотрим некоторые актуальные вопросы, связанные с отдельными видами имущества (недвижимость, энергия, денежные средства, ценные бумаги).

Недвижимое имущество. Недвижимость указывается в качестве признака многих составов преступлений, например: вандализма в ст.214 УК (здания и иные сооружения), нарушения правил безопасности при строительстве, эксплуатации или ремонте магистральных трубопроводов в ст.269 УК (магистральные трубопроводы), диверсии в ст.281 УК (предприятия, сооружения, пути и средства сообщения). Однако в силу своей экономической ценности, наибольший теоретический и практический интерес представляет недвижимое имущество в качестве признака составов преступлений против собственности324.

Большинство ученых сходятся во мнении, что предметом преступления при уничтожении или повреждении имущества (ст.ст. 167, 168 УК) может быть любое имущество, в том числе недвижимое, обладающее свойствами, позволяющими тем или иным образом влиять на его материальную форму. Гораздо меньше ясности в вопросе о признании недвижимого имущества предметом хищения. Думается, что абсолютно одинаковое решение этого вопроса для всех форм хищения невозможно.

Содержание понятия объектов недвижимого имущества раскрыто в ст.130 ГК РФ, которая выделяет следующие виды недвижимости:

1) прочно связанные с землей объекты, перемещение которых без их повреждения или утраты хозяйственных свойств невозможно (здания, сооружения, помещения, многолетние насаждения и т.п.);

2) предприятия как имущественные комплексы, используемые для осуществления предпринимательской деятельности – включая как недвижимые (земельные участки, здания), так и движимые вещи (оборудование, инвентарь, сырье, продукция), а также бестелесные объекты гражданских прав (права требования, долги, средства индивидуализации, исключительные права);

3) объективно движимые вещи, перемещение которых не только возможно, но и необходимо для достижения их основного экономического назначения (подлежащие государственной регистрации воздушные и морские суда, суда внутреннего плавания, космические объекты).

В силу существенно разных физических свойств перечисленных видов предметов, возможности их похищения также неодинаковы. Относительно первых двух групп в современной уголовно-правовой литературе обоснованно указывается, что посягательство на них возможно не во всех формах. Присущие им физические свойства исключают возможность их похищения тайным, открытым или насильственным способами, характерными, соответственно, для кражи, грабежа и разбоя325. Такие объективно неперемещаемые объекты не могут быть предметом указанных способов хищения еще и в силу своих юридических свойств. Особая ценность недвижимости предопределила специальный правовой режим, обеспечивающий публичность и гласность приобретения и перехода вещных прав на такие объекты. В соответствии со ст.131 ГК РФ, в Российской Федерации реализуется принцип публичной регистрации прав на недвижимое имущество. Согласно п.2 ст.223 ГК РФ, право собственности у приобретателя имущества возникает с момента такой регистрации. При таких обстоятельствах самовольное завладение недвижимостью само по себе ничего не решает. По меткому выражению А.И. Бойцова, недвижимость в этом смысле напоминает «чемодан без ручки, ставящий перед необходимостью либо бросить его и уйти, либо приделать ручку – такую (в случае хищения), которая юридически обеспечивает возможность хозяйственного господства псевдособственника над вещью»326. Первый вариант преступного посягательства, представляющий собой «временное заимствование» чужой недвижимости, не может рассматриваться в качестве хищения и должен быть квалифицирован в зависимости от способа совершения преступления по другим статьям УК (например, ст.165, 330). Для обретения же полного и постоянного господства в отношении недвижимости не остается иного способа, как побуждение или принуждение собственника к передаче виновному прав на имущество, что по прямому указанию закона возможно лишь путем мошенничества или вымогательства. Не ставит под сомнение тезис о несовместимости природы объектов недвижимости с кражей, грабежом и разбоем и то обстоятельство, что в некоторых случаях возможна полная разборка недвижимой вещи с завладением всеми образовавшимися в результате этого компонентами (разборка и перевозка деревянного сооружения «по бревнышку», снятие и увоз металлической ограды). Как полагает И.А. Клепицкий, в данном случае «похищается не недвижимость, а строительные материалы, которые недвижимостью не являются»327. В качестве исключения, лишь подтверждающего общее правило, можно рассматривать хищение многолетних насаждений (плодовых деревьев) с садового участка.

Особым видом недвижимости в силу прямого указания ГК РФ являются воздушные и морские суда, суда внутреннего плавания, космические и иные объекты. Функциональная подвижность этих предметов позволяет считать, что их хищение в полной мере подчинено правилам квалификации тех же действий в отношении движимых вещей. Такого мнения придерживается большинство ученых – специалистов в сфере уголовного права. В частности, С.Скляров утверждает, что «последние разновидности недвижимого имущества можно похитить путем перемещения его в пространстве с постоянного или временного местонахождения»328. Повод для сомнений в возможности квалификации таких действий в качестве кражи, грабежа или разбоя дает то, что права на указанные объекты недвижимости также подлежат публичной регистрации. В связи с необходимостью такой регистрации, как считает И.А. Клепицкий, вряд ли возможно их дальнейшее использование по назначению. Однако такая позиция опровергается многочисленными примерами из международной практики, которой хорошо известны случаи захвата морских судов, на время выбывающих из эксплуатации, а затем продолжающих использоваться под другим флагом329. Тем не менее, действующий УК содержит специальные нормы, выделенные из общих норм о посягательствах на собственность по признаку предмета преступления. Самостоятельной квалификации в качестве преступлений против общественной безопасности требуют, в частности, угон судна воздушного или водного транспорта либо железнодорожного подвижного состава (ст. 211 УК), а также пиратство – нападение на морское или речное судно в целях завладения чужим имуществом, совершенное с применением насилия либо с угрозой его применения (ст. 227 УК).

Энергия. Несколько менее определенной представляется физическая и юридическая природа такого имущества, как тепловая, электрическая и прочие виды энергии. Электрическая энергия в качестве предмета преступления прямо названа в ст.215.1 УК РФ, предусматривающей уголовную ответственность за прекращение или ограничение подачи электрической энергии либо отключение от других источников жизнеобеспечения330. Некоторые авторы рассматривают электрическую, тепловую и иные виды энергии в качестве предметов контрабанды331.

Относительно возможности хищения энергии в отечественной уголовно-правовой литературе не имеется единства мнений. Некоторые специалисты полагают, что электроэнергия и другие виды энергии, за пользование которыми взимается плата, обладают всеми признаками предмета хищения332.

На такой позиции стоит законодательная и судебная практика ряда европейских стран.

Статья 311-2 УК Франции гласит: «Обманное изъятие энергии в ущерб другому лицу приравнивается к хищению»333. Статья 255 УК Испании  1995 года также расценивает незаконное использование энергии, газа, воды и т.п. стоимостью свыше 50 000 песет в качестве разновидности обманного присвоения чужого имущества наряду с мошенничеством334. В статье 208 УК Румынии, устанавливающей ответственность за кражу и определяющей ее признаки, указывалось, что «под движимым имуществом понимается также и какая-либо энергия, имеющая экономическую ценность»335.

Верховный Суд Нидерландов в одном из своих решений постановил, что «электричество можно было бы рассматривать как собственность в значении ст.310 УК Нидерландов (статья предусматривает уголовную ответственность за кражу –  авт.), так что обвиняемый, подсоединившийся к электрической сети, не платя за это, может быть осужден за кражу»336.

В российском неуголовном законодательстве встречается уравнивание энергии с вещами в их жидком или газообразном состоянии. К примеру, ст.7.19 Кодекса РФ об административных правонарушениях предусматривает административную ответственность за самовольное подключение к энергетическим сетям, нефтепроводам, нефтепродуктопроводам и газопроводам, а равно самовольное (безучетное) использование электрической, тепловой энергии, нефти, газа или нефтепродуктов.

Тем не менее в науке российского уголовного права до настоящего времени господствует иная позиция по вопросу о возможности хищения энергии. Большинство ученых полагают, что незаконное пользование энергией необходимо отграничивать от хищения, так как энергия не может быть физически изъята и, следовательно, не обладает необходимыми свойствами предмета хищения337.

В естествознании термин «энергия» (от греч. energeia - действие, деятельность) служит для обозначения общего количества, меры движения и взаимодействия всех видов материи. В природе энергия не возникает из ничего и не исчезает, она лишь может переходить из одной формы в другую338. Отсюда вытекают такие важнейшие свойства энергии, как невозможность ее существования вне энергетической системы, а также неотторжимость процессов ее получения, распределения, преобразования и потребления.

Правовые вопросы, связанные с использованием энергии, до настоящего времени не получили достаточной разработки не только в уголовном праве, но и в отечественной цивилистике. Бесспорным является лишь то, что все известные виды энергии допускают учет количественных параметров и качественных свойств, а принадлежность энергии определяется совершенно особым образом – через принадлежность определенным субъектам источников или средств передачи соответствующих энергий и воздействий. Место энергии в системе объектов гражданских прав до настоящего времени законодательно не определено, и можно лишь прогнозировать, что дальнейшее развитие гражданского права «приведет к включению таких объектов в имущественную группу в качестве промежуточных (между вещами и имущественными правами) объектной категории»339.

Учитывая тот факт, что энергия не является разновидностью вещи, противоправное воздействие на нее не может быть признано хищением. Норма об ответственности за кражу электрической энергии присутствовала лишь в УК РСФСР 1926 года340 и была закреплена в ст.163. В современной уголовно-правовой литературе высказывается обоснованное мнение, что противоправное, корыстное пользование любыми видами энергии при определенных условиях может расцениваться как причинение имущественного ущерба собственнику путем обмана или злоупотребления доверием при отсутствии признаков хищения по ст.165 УК341. А.Г. Безверхов предлагает также предусмотреть в УК РФ специальную (по признаку предмета преступления) норму об ответственности за незаконное безвозмездное использование подаваемой через присоединенную сеть электрической или тепловой энергии либо газа, если это деяние совершено в значительном размере342.

Принимая во внимание все вышеизложенное, становится очевидной необходимость расширения содержания понятия предмета преступления за счет включения в него такого невещественного явления, как энергия.

Деньги как предмет различных преступлений представляют собой российскую и иностранную валюту, имеющую хождение, то есть находящуюся в финансовом обороте на момент совершения преступления. Деньги являются предметом многих преступлений – они могут быть прямо названы в статьях уголовного закона, но могут лишь подразумеваться как разновидность имущества. В качестве примера прямого указания денег в УК можно привести ст.184 «Подкуп участников и организаторов профессиональных спортивных соревнований и зрелищных коммерческих конкурсов» (ч.3 – «незаконное получение спортсменами денег…»), ст.186 «Изготовление или сбыт поддельных денег или ценных бумаг», ст.193 «Невозвращение из-за границы средств в иностранной валюте», ст.285.1 «Нецелевое расходование бюджетных средств», ст.285.2 «Нецелевое расходование средств государственных внебюджетных фондов», ст.290 «Получение взятки» (ч.1 – «получение должностным лицом лично или через посредника взятки в виде денег…»).

Денежные средства прямо не названы в диспозициях норм, но могут служить предметами преступлений, предусмотренных, например, ст.ст.158-162 УК (различные формы хищений), ст.163 «Вымогательство», ст.188 «Контрабанда», ст.291 УК «Дача взятки».

Согласно п.п. 1, 2 ч.1 ст.1 Федерального закона от 10 декабря 2003 года №173-ФЗ «О валютном регулировании и валютном контроле»343, валюта РФ и иностранная валюта представляют собой: а) денежные знаки в виде банкнот, казначейских билетов, монеты, находящиеся в обращении и являющиеся законным платежным средством в соответствующем государстве; б) средства на счетах в банках и иных кредитных учреждениях в денежных единицах соответствующих государств.

Хотя деньги как объект гражданских прав непосредственно указаны в ст.ст. 128, 130 ГК РФ в качестве разновидности движимых вещей, научное исследование их правовой природы не перестает быть актуальным. Это связано с особой ролью денег в экономической жизни любого общества, так как деньги одновременно являются: а) средством обращения; б) законным платежным средством; в) мерой стоимости всех товаров; г) средством накопления; д) средством выражения абстрактной ценности. В отличие от товара, деньги имеют только количественную характеристику, они не имеют каких-либо натуральных полезных свойств, позволяющих потреблять деньги. «Деньги – это знак, символ, который определяет, сколько потенциально может их владелец приобрести, присвоить конкретных благ как товаров»344.

Отнесение денег к вещам, которое имеет определенные основания применительно к наличным денежным средствам, не столь очевидно при решении правовых вопросов, связанных с безналичными денежными средствами. Актуальность этих вопросов особенно проявляется в настоящее время, учитывая то обстоятельство, что ныне подавляющий объем всех расчетов производится в безналичной форме.

Существует несколько позиций по вопросу о правовой природе безналичных денег. Согласно первой из них, безналичные деньги не являются вещественными объектами гражданского оборота, а представляют из себя имущественные обязательственные права, содержание которых образует обязательство банка выплатить клиенту определенную денежную сумму или перечислить ее345. Ученые, отстаивающие вторую точку зрения, считают безналичность лишь формой существования денег – безналичные деньги являются объектом права собственности в силу юридической фикции, предписывающей относиться к ним как к наличным деньгам346. Третья позиция сводится к тому, что только наличные денежные средства признаются законным платежным средством, безналичные расчеты – лишь способ прекращения денежного обязательства путем его замены на обязательство банка, обслуживающего получателя платежа347.

Однако история возникновения денег и их современная трактовка не подтверждают мнение о том, что наличные и безналичные денежные средства являются разными объектами гражданских прав, равно как и утверждение о придании свойства законного платежного средства лишь наличным деньгам. Современная наука обладает достаточными доказательствами того, что и в древних цивилизациях еще до появления металлических монет возникали платежные системы как своеобразные прототипы современных безналичных расчетов. В гражданско-правовой литературе отмечается, что в Древнем Египте издавна существовала условная единица, именуемая «шетит». Египтяне хорошо знали, какое количество золота, серебра или меди соответствовало одному шетит. Таким образом, товар не обменивался на традиционные деньги. Но тот, кто хотел продать дом и договаривался о его стоимости в шетит, получал зерна или скота на эту сумму348. На другой пример «безналичного» товарообмена из истории Египта ссылается А.С. Генкин: «Хранилище пищевых продуктов лежало в основе египетской валютной системы. Каждый фермер, который вносил свой вклад в коллективное хранилище, получал черепок, на котором указывалось количество и дата вложения. Затем он мог его использовать, чтобы получить другие товары»349. Слово, черепок, запись в книге, отчеканенный на монете или отпечатанный на купюре номинал денежной единицы, электронная запись в банковском счете – этот ряд не может не натолкнуть на мысль об информационной природе денег.

Д. Потяркин отмечает, что «деньги – это своего рода информация. Банки оперируют информацией о движении денег. Безналичные расчеты – это передача информации о платежах. Раньше общество переходило от золотых монет к бумажным деньгам; теперь имеет место постепенный переход от бумажных к так называемым информационным или, иначе говоря, безналичным деньгам»350. С.Тараканов также признает безналичные деньги документированной информацией, которая, наряду с банковским законодательством, подпадает под правовой режим, установленный Федеральным законом от 20 февраля 1995 года  №24-ФЗ «Об информации, информатизации и защите информации»351. С учетом этих аргументов, нельзя не согласиться с мнением В.А. Лапача, что «вещественное понимание денег и распространение на них вещно-правовых режимов есть в современных условиях уже некий анахронизм, требующий серъезного пересмотра теоретических подходов и, в определенной части, действующего законодательства. Деньги, бесспорно, входят в имущество, но не как разновидность вещей, а как вполне самостоятельные объекты гражданских прав, имеющие собственный юридический статус»352. С некоторой иронией эта же мысль выражена в работе А.Ю. Грибова: «Со времен Древнего Рима жизнь несколько изменилась. Естественно, эволюция коснулась и денег. А современные законотворцы, реципировавшие римское право в ГК РФ, просто не потрудились заметить, что металл уже давно не выполняет функции меры стоимости и при проведении сделки уже не нужен весовщик с весами и гирями»353.

В уголовном праве безналичные денежные средства являются предметом таких преступлений, как: нецелевое расходование бюджетных средств (ст.285.1 УК), нецелевое расходование средств государственных внебюджетных фондов (ст.285.2 УК), незаконные действия в отношении имущества, подвергнутого описи или аресту либо подлежащего конфискации (ст.312 УК) - в форме осуществления служащим кредитной организации банковских операций с денежными средствами (вкладами), на которые наложен арест. Более того, предметом указанных преступлений могут быть только безналичные денежные средства. Это объясняется тем, что при совершении двух первых преступлений нецелевое расходование может быть осуществлено только с банковских счетов Федерального казначейства или организаций-получателей денежных средств (согласно ст.227 Бюджетного кодекса РФ расходование средств осуществляется только путем списания денежных средств с единого счета бюджета). В последнем случае также объективно невозможно преступное воздействие на наличные денежные средства, поскольку таковые находятся в собственности кредитной организации и не могут быть арестованы для целей исполнения судебного акта в отношении клиента банка. С момента внесения наличных денег в кассу кредитного учреждения, они перестают быть собственностью клиента – последний имеет лишь обязательственное право требования возврата внесенной суммы или перевода ее в пользу третьих лиц. Арест, а следовательно и неправомерные действия, могут совершаться только с безналичными деньгами, находящимися на счете клиента.

Что касается возможности хищения безналичных денежных средств, то в этом случае признание информационной природы денег, равно как и отстаивание самостоятельности статуса безналичных денежных средств в гражданском обороте, имеет принципиальное значение для разрешения спорных уголовно-правовых вопросов. В частности, сторонники узкого «вещественного» подхода к понятию предмета преступления не признают возможности хищения безналичных денег. К примеру, А.И. Бойцов не допускает возможности мошеннического завладения безналичными денежными средствами354. Аналогичной позиции придерживается В.В. Векленко355.  Б.В. Волженкин356 и Е.Ю. Сабитова357, напротив, считают, что завладение безналичными денежными средствами должно быть квалифицировано по ст.159 УК, поскольку в данном случае происходит приобретение права на чужое имущество путем обмана или злоупотребления доверием.

В качестве примера перечисленные авторы рассматривают широко известные случаи хищения денежных средств с помощью поддельных банковских авизо, когда на расчетный счет организации-получателя на основании этих документов зачислялись денежные средства, фактически не списанные со счета организации-отправителя. Используя механизм расчетов с участием расчетно-кассовых центров ЦБ РФ (РКЦ), преступники предоставляли в РКЦ фальшивые банковские авизо о якобы произведенном перечислении на корреспондентский счет РКЦ соответствующей денежной суммы. Не обнаружив признаков подделки, РКЦ зачислял деньги на корреспондентский счет банка-получателя, указанного в авизо, фактически незаконно финансируя его и фирму-получателя, одновременно являясь потерпевшим. Как полагает А.И. Бойцов, при таких обстоятельствах расчет преступников может строиться лишь на последующем обналичивании в кратчайшие сроки и снятии со счетов данных денежных сумм. Снятые денежные средства и являются в данном случае предметом хищения358. По его мнению, аналогичным образом решается вопрос, если для обналичивания и снятия с банковского счета денежных средств используются персональные компьютеры, обеспечивающие получение несанкционированного доступа и возможность манипуляций с данными банка в целях хищения, и другие инструменты перевода безналичных денежных средств в наличные. Так называемые «электронные формы расчетов» сами по себе не могут составлять предмет оконченного хищения чужого имущества359.

Данная позиция вызывает сомнение уже в связи с упоминанием самим автором о том, что такое «мошенническое посягательство на вещные отношения собственности должно считаться оконченным с момента исполнения банком данного «обязательства», то есть выдачи ему наличных сумм со счета или выполнения его распоряжения о перечислении средств с его счета на его же счет в ином банке либо на счет его кредитора в любом (в том числе данном) банке»360 (курсив наш – авт.). В самом деле, если применительно к краже и грабежу преступление считается оконченным с момента появления у виновного реальной возможности пользоваться или распоряжаться изъятым имуществом по своему усмотрению361, то неясны причины, по которым то же правило нельзя применять при квалификации хищения безналичных денежных средств. Очевидно, что реальная возможность распорядиться по своему усмотрению безналичными денежными средствами возникает у виновного с момента зачисления денег на его банковский счет, а в ряде случаев – уже в момент обманного списания денег со счета законного собственника на счет третьего лица (в оплату долга виновного, с целью приобретения товаров, работ или услуг третьего лица и т.д.). Ущерб собственнику причиняется именно с этого момента. В таких случаях было бы неверно связывать момент окончания хищения с обналичиванием списанных у собственника денежных средств, поскольку обналичивание является лишь одним из возможных вариантов распоряжения уже похищенным имуществом. Иначе, следуя позиции А.И. Бойцова и В.В. Векленко, похищенные виновным для приобретения автомобиля наличные денежные средства также невозможно было бы признать предметом хищения – им являлся бы автомобиль. Однако общепризнанным является тот факт, что уголовно-правовое значение имеет только тот предмет, на который осуществляется преступное воздействие.

Тем не менее, для избежания неопределенности статуса безналичных денежных средств как предмета преступлений против собственности, следует поддержать высказанное в уголовно-правовой литературе мнение о необходимости криминализации незаконного завладения чужими безналичными денежными средствами, в том числе с использованием компьютерной техники362. В современных условиях повсеместного внедрения электронных форм расчетов этот вопрос приобретает особое значение.

Подобное предложение уже реализовано в ст.212 УК Республики Беларусь 1999 года, устанавливающей ответственность за хищение имущества «путем изменения информации, обрабатываемой в компьютерной системе, хранящейся на машинных носителях или передаваемой по сетям передачи данных, либо путем введения в компьютерную систему ложной информации»363.

Однако более обоснованным представляется легальное расширение понятия имущества путем включения в его содержание безналичных денежных средств, с сохранением существующей в УК РФ системы норм об ответственности за различные формы хищений. Для реализации данного предложения достаточно было бы дополнить приложение к ст.158 УК новым пунктом, в котором содержался бы перечень объектов материального мира, охватываемых понятием имущества, с включением в этот перечень безналичных денежных средств (полный текст предлагаемого дополнения приводится в конце настоящего параграфа).

По спорным вопросам квалификации преступлений, предметом которых являются безналичные денежные средства, полагаем возможным предложить следующие решения.

1. Преступное завладение безналичными денежными средствами в зависимости от способа изъятия и обращения данного имущества в пользу виновного должно быть квалифицировано по соответствующей статье УК как их хищение, а не приобретение права на чужое имущество путем обмана или злоупотребления доверием.

2. Хищение безналичных денежных средств следует считать оконченным с момента их списания со счета собственника или иного владельца денежных средств. Последующее обналичивание списанных денежных средств лежит за рамками состава преступления, поскольку является лишь одним из возможных вариантов распоряжения уже похищенным имуществом.

Ценные бумаги. Правовая природа ценных бумаг как особой разновидности предмета преступления близка к правовой природе денег364.

Согласно ст. 142 ГК РФ, ценной бумагой является документ, удостоверяющий с соблюдением установленной формы и обязательных реквизитов имущественные права, осуществление или передача которых возможны только при его предъявлении. В данном определении отражена вся совокупность характеризующих ценную бумагу признаков: ценная бумага есть документ; данный документ составляется с соблюдением установленной формы и реквизитов; документ удостоверяет имущественные права; осуществление имущественных прав возможно только при предъявлении документа; передача ценной бумаги влечет переход всех удостоверенных ею прав в совокупности.

С точки зрения физических свойств, ценная бумага является лишь «клочком бумаги», а во многих случаях и вовсе записью в электронном реестре. Н.О. Нерсесов в связи с этим указывал: «Ценные бумаги становятся таковыми вследствие права, которое заключается в документе. Бумага сама по себе не имеет ценности (не считая, понятно, материала), делается же ценной лишь благодаря тому праву, выражением которого она является»365. Это обстоятельство является немаловажным для уяснения правовой природы ценных бумаг и решения многих связанных с ценными бумагами уголовно-правовых вопросов.

По степени оборотоспособности ценные бумаги делятся на предъявительские, именные и ордерные. Наиболее оборотоспособными являются ценные бумаги на предъявителя. Из их содержания и формы следует, что лицом, управомоченным на осуществление выраженного в данном документе права признается любой владелец, который ее предъявит. Более того, согласно господствующей в гражданском праве позиции, «должник не может уклониться от исполнения даже по тому основанию, что владелец документа приобрел его недобросовестным способом»366.  «Неизбежно, что во многих случаях этим окажутся в состоянии воспользоваться и несобственники, даже воры и грабители. Но это уже необходимое зло, с которым  необходимо смириться. Как солнце светит на правых и виноватых, так и владельческая защита распространяет свои благодеяния на лиц управомоченных и правонарушающих»367. Таким образом, высокая оборотоспособность предъявительских ценных бумаг (облигации, банковские сберкнижки на предъявителя, и др.) объясняет то обстоятельство, что такого рода документы признаются предметом оконченного хищения, получения взятки и иных связанных с завладением имуществом преступлений.

Иначе обстоит дело с именными ценными бумагами, содержащими в себе обозначение конкретного лица, только которое может осуществить выраженное в них право. Поэтому сама по себе передача (изъятие) таких документов не обеспечивает приобретателю возможности реализации закрепленных в них прав. Для легитимации приобретателя в качестве субъекта имущественного права необходимо совершение целого ряда формальностей и выполнения определенных процедур, предусмотренных ст.29 Федерального закона от 22 апреля 1996 года № 39-ФЗ «О рынке ценных бумаг» 368 (с посл. изменениями от 28 июля 2004г.). Поэтому некоторые ученые полагают, что изъятие таких документов с целью их последующей фальсификации и выдачи себя за их собственника можно рассматривать лишь как приготовление к хищению. Оконченным же данное хищение будет лишь тогда, когда будет получено имущество, право требования которого закрепляет бумага. «Но тогда и предметом хищения будет это имущество, а не именная ценная бумага, с помощью которой (как средства хищения) оно получено»369. Т.Л. Сергеева, в частности считала, что «… не ценные бумаги как таковые могут послужить незаконному обогащению преступника, а материальные ценности, полученные в результате использования этих документов. Конечной целью преступника при изъятии документов является не получение этих документов, а незаконное безвозмездное получение по ним для себя или для других лиц имущества»370.

Некоторые исследователи полагают, что именные ценные бумаги не могут быть предметом оконченного хищения, «поскольку они не обладают всеми признаками имущества, … предметом оконченного хищения являются только те ценные бумаги, которые выступают в качестве заменителя денег и с момента незаконного изъятия которых виновный получает реальную возможность распоряжаться по своему усмотрению материальными носителями этих ценностей и закрепленными в них правами»371. Очевидно, что данная позиция прямо противоречит ст.128 ГК РФ, которая относит ценные бумаги к имуществу как разновидность вещей.

Ряд ученых и вовсе не поясняют, почему именная ценная бумага при изъятии у законного владельца не составляет предмета оконченного хищения. Но обосновать данное утверждение необходимо, поскольку большинство их указанных в п.1 примечания к ст. 158 УК РФ признаков хищения в таком деянии имеется: оно является противоправным, представляет собой изъятие ценной бумаги, совершается с корыстной целью, причиняет ущерб собственнику или иному владельцу ценной бумаги. Такого рода логические построения привели некоторых авторов к выводу о том, что хищение любых ценных бумаг следует считать оконченным с момента завладения материальным носителем имущественного права, который  и является предметом хищения372. На данном примере становится очевидным, что понимание ценных бумаг как вещей, равно как и ограничение предмета преступления исключительно вещами, влечет существенные затруднения для уголовно-правовой оценки деяний лиц, совершивших преступления, связанные с ценными бумагами. Односторонний взгляд в уголовном праве на ценную бумагу только как на вещь приводит к тому, что из поля зрения правоприменителя ускользает истинная опасность этих преступлений. Подлинная сущность ценной бумаги состоит в том, что она должна рассматриваться одновременно и как объект вещных прав  (права на бумагу), и как воплощенное в бумажном носителе обязательственное право требования владельца (кредитора) к должнику (право из бумаги). Только при таком понимании правовой природы ценных бумаг возможно объяснить, почему изъятие именных ценных бумаг само по себе не является оконченным преступлением против собственности. Такое изъятие, способное создать видимость существования «права на бумагу», не переносит и не может перенести на похитителя «прав из бумаги». Именно поэтому изъятие имущества в данном случае не может быть признано состоявшимся. Однако в случае последующей легализации виновного в качестве субъекта «права из бумаги» (например, путем обманного или насильственного принуждения законного владельца к выдаче доверенности на имя виновного или указанного им лица), последний становится полновластным владельцем ценной бумаги.

При этом было бы ошибочным считать, что данное преступление является оконченным лишь с момента реализации закрепленного в бумаге права требования к должнику (получение по ценной бумаге денежных средств, иного имущества), называя предметом преступления полученное от третьего лица имущество. В таком понимании именная ценная бумага низводится до положения орудия совершения преступления. Во-первых, наиболее распространенные именные ценные бумаги – акции акционерных обществ – не представляют их владельцу безусловных прав на получение имущества, но лишь дают возможность участвовать в управлении делами такого общества. Приобретатель акций, как правило, заинтересован именно в получении возможности влиять на принятие органами управления обществом тех или иных решений, а не в получении части имущества общества после его ликвидации. Следовательно, практическое применение критикуемого предложения по квалификации хищения именных ценных бумаг, привело бы нас к неверному выводу об отсутствии предмета преступления в составе хищения именных акций, поскольку никакого имущества по таким ценным бумагам получено быть не может. Во-вторых, ценная бумага сама по себе является имуществом, поэтому изъятие такого имущества у законного собственника причиняет ему ущерб независимо от того, каким образом распорядится такой ценной бумагой похититель – оставит ли ее у себя, передаст ли ее третьему лицу, или реализует закрепленное в бумаге требование. Аналогичным образом, имущественный фонд виновного увеличивается непосредственно с момента получения всех правомочий по ценной бумаге, независимо от фактической реализации таких правомочий. «Нетрудно видеть, что … в этих случаях (при хищении ценных бумаг –  авт.) завладение документом означает вместе с тем и получение соответствующего имущественного права … с одним и тем же результатом – причинением имущественного ущерба потерпевшему и получением имущества или имущественной выгоды»373. Очевидно, что похищенная ценная бумага не обладает свойством непосредственно удовлетворить ту или иную материальную потребность виновного. Таким свойством обладают лишь вещи, а для их приобретения виновный должен либо получить эти вещи, предъявив ценную бумагу, либо получить по данной ценной бумаге денежные средства, для последующего приобретения интересующей вещи. Но и в случае хищения денежных средств виновный также не удовлетворяет свои материальные потребности непосредственно. Сами по себе деньги, как и ценные бумаги, не обладают свойством полезности. Тем не менее, денежные средства признаются предметом оконченного хищения.

Вопрос о том, с какого момента считается оконченным хищение предъявительских и именных ценных бумаг, не нашел отражения в опубликованной судебной практике Пленума Верховного Суда РФ. Однако имеются разъяснения высшей судебной инстанции по вопросу о квалификации хищения документов, дающих право пользования транспортными услугами, которыми можно воспользоваться, так как данные документы именуются «суррогатными» ценными бумагами. Согласно этим разъяснениям, решение вопроса о моменте окончания такого хищения зависит от того, дают ли похищенные документы право воспользоваться транспортными услугами непосредственно, или для этого необходимо совершение виновным дополнительных действий.

В своем постановлении от 23 декабря 1980 года №6 «О практике применения судами РСФСР законодательства при рассмотрении дел о хищениях на транспорте» (п.6) Пленум Верховного Суда РСФСР разъяснил, что «действия лиц, совершивших хищение талонов на горючее и смазочные материалы, которые непосредственно дают право на получение имущества, а равно хищение абонементных книжек, проездных и единых билетов на право проезда в метро и на других видах городского транспорта, находящихся в обращении как документы, удостоверяющие оплату транспортных услуг, независимо от использования похищенных знаков по назначению или сбыта их другим лицам должны квалифицироваться как оконченное преступление.

Действия лиц, похитивших билеты для проезда на железнодорожном, воздушном, водном и автомобильном транспорте или другие знаки, которые могут быть использованы по назначению лишь после внесения в них дополнительных данных (заполнение текста, скрепление печатью, компостирование и т.п.) … должны квалифицироваться как приготовление к хищению государственного имущества»374 (курсив наш – авт.).

Таким образом, хищение ценных бумаг следует считать оконченным с момента получения виновным всех полномочий по похищенной ценной бумаге. В случае похищения предъявительских ценных бумаг этот момент наступает непосредственно при обращении ценной бумаги виновным в свою пользу, а при хищении именных ценных бумаг – только после легитимации виновного в качестве субъекта закрепленного в бумаге права. Фактическая реализация прав по ценной бумаге не влияет на момент окончания хищения и лежит за рамками состава хищения. Это объясняется тем, что также как и деньги, ценные бумаги – это знак, символ, содержащий определенное количество учетных единиц абстрактного труда, который определяет, сколько потенциально может их владелец приобрести, присвоить конкретных благ как товаров. Нельзя не согласиться с М.М. Ветошкиной в том, что «именно права имущественного характера составляют сущность ценной бумаги, на них, а не на сам документ, совершается преступное посягательство»375.

Особого внимания заслуживает вопрос о бездокументарных именных ценных бумагах как предмете преступления. Среди цивилистов нет единого мнения относительно того, чем являются бездокументарные ценные бумаги. Некоторые ученые полагают, что используемый ГК РФ термин «бездокументарные ценные бумаги» обозначает один из электронных способов расчетов, который не существует как объект вещного права – следовательно, он не относятся к категории ценных бумаг376. Другие исследователи утверждают, что «бездокументарная ценная бумага – это тоже вещь, но только бестелесная, которая представляет собой обязательственное договорное право, регулируемое нормами вещного права… Бездокументарная ценная бумага, будучи вещью, … является объектом права собственности»377. Третья позиция сводится к тому, что различия между обычными и бездокументарными ценными бумагами проводится лишь в способе фиксации  «прав из бумаги». Для традиционных бумаг, выполненных на бумажном носителе, фиксация прав состоит в указании обязательных реквизитов. Для бездокументарных же бумаг закрепление прав заключается в соблюдении определенного «порядка официальной фиксации прав и правообладателей  и документального подтверждения записей» (п.1 ст. 149 ГК РФ) в специальном реестре. Бездокументарные ценные бумаги как разновидность ценных бумаг – это и не вещи, и не имущественные права, но невещественные материальные объекты гражданского права, охватываемые понятием имущества378.

Для целей уголовного права наиболее приемлемой является последняя позиция. По тем же основаниям, которые были приведены выше при анализе безналичных денежных средств, бездокументарные ценные бумаги должны признаваться предметом преступления, поскольку обладают всеми необходимыми признаками последнего: представляют собой экономическую ценность, могут подвергаться преступному воздействию, указаны в уголовном законе. В ценной бумаге важна не форма (документарная или бездокументарная), а удостоверяемая ею совокупность имущественных прав. И в этом смысле бездокументарные ценные бумаги должны признаваться такими же ценными бумагами, как и классические ценные бумаги, имеющие форму документа. Особенности бумажного или электронного способа фиксации прав могут обусловливать лишь различия в способах посягательства на ценные бумаги. Данной позиции придерживаются М.М.Ветошкина, В.Плохова, А.В.Хабаров379. В случае с бездокументарными ценными бумагами завладение имущественными правами происходит путем изменения информации о правообладателе в электронной системе ведения реестра того или иного эмитента.

С учетом приведенных в настоящем параграфе соображений, можно сделать вывод, что хищение с использованием компьютерной техники не может быть квалифицировано по ст.159 УК как мошенничество. Состав мошенничества охватывает только такие способы совершения преступления, как обман или злоупотребление доверием. Однако повсеместное развитие компьютерных технологий позволяет совершать противоправные действия с безналичными деньгами и бездокументарными ценными бумагами без использования обмана и злоупотребления доверием собственника. Нельзя не согласиться с утверждением Е.Ю. Сабитовой о том, что «если виновный с помощью поддельной карты получил из банкомата чужие деньги, то его действия подпадают под признаки кражи, а не мошенничества, так как машина – не человек и ее нельзя ввести в заблуждение»380. Аналогичное решение вопроса должно даваться и в случае тайного перевода чужих денежных средств (ценных бумаг) со счета законного собственника на счета виновного или указанных им третьих лиц. Но такая квалификация будет бесспорной лишь при условии легального включения в объем понятия имущества невещественных экономических благ.

Данное предложение можно реализовать путем дополнения примечания к ст.158 УК РФ пунктом 5 следующего содержания: «5. Под имуществом в статьях настоящей главы понимаются вещи, наличные и безналичные денежные средства, документарные и бездокументарные ценные бумаги».

§4. Платежи, имеющие целевое назначение

Отдельно необходимо рассмотреть вопрос о месте и роли в составе преступления тех целевых платежей, наименования которых указываются в диспозициях уголовно-правовых норм. Имеются в виду денежные средства, обозначенные в УК терминами «заработная плата, пенсии, стипендии, пособия и иные установленные законом выплаты» - в ст.145.1, «средства на содержание несовершеннолетних детей», «средства на содержание нетрудоспособных родителей» - в ст.157, «кредит», «государственный целевой кредит» - в ст.176, «кредиторская задолженность» - в ст.177, «средства в иностранной валюте» - в ст.193, «таможенные платежи» - в ст.194, «налоги и сборы» - в ст.ст.198, 199, 199.1.

В доктрине уголовного права нет единообразия в понимании места таких платежей в составе преступления: одни ученые относят указанные платежи к предмету соответствующих преступлений, другие избегают столь однозначного определения их места в составе.

Наиболее широко представлен спектр мнений относительно таможенных платежей, налогов и сборов в составах уклонения от их уплаты (ст.ст. 194, 198, 199, 199.1 УК).

Многие ученые полагают, что неуплаченный таможенный платеж, налог или сбор является предметом налоговых и таможенных преступлений. Такого мнения придерживаются В.А. Егоров381, Л.Д. Ермакова382, А.П. Зрелов, М.В. Краснов383, Б.М. Леонтьев384, Н.А. Лопашенко385.

Вторая позиция сводится к признанию предметом деяний, предусмотренных ст.ст. 194, 198, 199, 199.1 УК, удерживаемых денежных средств, которые налогоплательщик не уплатил в установленный законом срок386.

Третья группа авторов избегает называть предметом преступления как таможенные платежи, налоги и сборы, так и подлежащие перечислению в счет их уплаты денежные средства387, никак не определяя место данных платежей в составах соответствующих преступлений.

Схожее положение складывается в уголовно-правовой литературе и по вопросу о предмете преступления в составе незаконного получения кредита (ст.176 УК). Одни авторы полагают необходимым выделение предмета преступления в данном составе, понимая под предметом кредит или льготные условия кредитования (Н.А. Лопашенко388, М.В. Феоктистов389, Б.В. Яцеленко390, Б.М. Леонтьев391). Другие считают, что в данном составе не имеется предмета преступного воздействия (Б.В. Волженкин392).

Подобные разногласия наблюдаются и относительно состава невозвращения из-за границы средств в иностранной валюте. В.Г. Баяхчев393, Н.А. Лопашенко394, В.И. Михайлов, А.В. Федоров395, Б.В. Яцеленко396 признают предметом данного преступления находящиеся за границей средства в иностранной валюте в крупном размере. Б.В. Волженкин397 не выделяет предмета данного преступления.

Сложившееся положение свидетельствует об отсутствии четких признаков предмета преступления в теории уголовного права. Думается, что для выработки обоснованной позиции по вопросу о возможности признаний тех или иных видов платежей предметом преступления необходимо уяснить значение терминов, используемых в соответствующих статьях УК. Следует подчеркнуть, что диспозиции всех норм, содержащихся в ст.ст. 145.1, 157, 176, 177, 193, 194, 198, 199, 199.1 УК, являются бланкетными, и определение понятий, обозначаемых соответствующими терминами, дается в неуголовных законах и подзаконных нормативно-правовых актах.

«Заработная плата» - согласно ст.129 Трудового кодекса РФ означает вознаграждение за труд в зависимости от квалификации работника, сложности, количества, качества и условий выполняемой работы, а также выплаты компенсационного и стимулирующего характера.

«Пенсия» - в соответствии со ст.2 Федерального закона от 15 декабря 2001 года №166-ФЗ «О государственном пенсионном обеспечении в РФ»398 (с изменениями от 25 июля 2002г., 30 июня, 11 ноября 2003г., 8 мая, 22 августа 2004г.) представляет собой ежемесячную денежную выплату, право на получение которой определяется в соответствии с условиями и нормами, установленными федеральным законом, и которая предоставляется гражданам в целях компенсации им заработка (дохода), утраченного в связи с прекращением государственной службы при достижении установленной законом выслуги при выходе на трудовую пенсию по старости (инвалидности); либо в целях компенсации вреда, нанесенного здоровью граждан при прохождении военной службы, в результате радиационных или техногенных катастроф, в случае наступления инвалидности или потери кормильца, при достижении установленного законом возраста; либо нетрудоспособным гражданам в целях предоставления им средств к существованию.

«Стипендия» - согласно п.2 Типового положения
о стипендиальном обеспечении и других формах материальной поддержки студентов федеральных государственных образовательных учреждений высшего и среднего профессионального образования, аспирантов и докторантов
(утверждено
Постановлением Правительства РФ от 27 июня 2001г. №487) является денежной выплатой, назначаемой студентам, аспирантам и докторантам, обучающимся по очной форме обучения в образовательных учреждениях и научных организациях399.

«Алименты (средства средства на содержание детей, средства на содержание родителей)» – согласно ст.80 Семейного кодекса РФ это средства на содержание, которые обязаны предоставлять по закону одни лица другим (на несовершеннолетних, а также нетрудоспособным и нуждающимся) в силу существующих между ними брачных и семейных отношений.

«Кредит» - в соответствии с п.1 ст.819 Гражданского кодекса РФ это денежные средства, предоставляемые кредитной организацией заемщику в размере и на условиях, предусмотренных кредитным договором.

«Налог» - в соответствии с п.1 ст.8 Налогового кодекса РФ, под налогом понимается обязательный, индивидуально безвозмездный платеж, взимаемый с организаций и физических лиц в форме отчуждения принадлежащих им на праве собственности, хозяйственного ведения или оперативного управления денежных средств в целях финансового обеспечения деятельности государства и (или) муниципальных образований.

«Сбор» - согласно п.2 ст.8 Налогового кодекса РФ, под сбором понимается обязательный взнос, взимаемый с организаций и физических лиц, уплата которого является одним из условий совершения в отношении плательщиков сборов государственными органами, органами местного самоуправления, иными уполномоченными органами и должностными лицами юридически значимых действий, включая предоставление определенных прав или выдачу лицензий.

«Таможенный платеж» - в соответствии с подп.31 п.1 ст.11 Таможенного кодекса РФ это платеж, уплата которого является одним из условий совершения таможенными органами действий, связанных с таможенным оформлением, хранением, сопровождением товаров.

Из приведенных определений видно, что одинаковое решение вопроса о возможности признания различных платежей, имеющих целевое назначение, предметами преступления для всех рассматриваемых составов преступлений невозможно.

В тех случаях, когда объективная сторона преступления выражается в уклонении от уплаты должного, непроизведенные платежи не могут охватываться понятием предмета преступления. Основания для такого вывода следующие. Во-первых, имеющиеся у виновного денежные средства, из которых надлежит произвести соответствующие выплаты и которые являются предметом непосредственного воздействия, сами по себе не могут именоваться заработной платой, пенсией, стипендией, пособием, алиментами, таможенными платежами, налоги или сборами. Таковыми они становятся с момента их фактической уплаты – но в этом случае отсутствует событие преступления. Необходимо согласиться с Д.Ю. Кашубиным в том, что «налоги нельзя рассматривать в качестве предмета преступления, так как в налоговом праве термин «налог» понимается как механизм отчуждения собственности физических и юридических лиц»400.

Во-вторых, при уклонении от вышеперечисленных платежей денежные средства у виновного могут вообще отсутствовать. К примеру, при проведении широко распространенных в недавнем прошлом товарообменных (бартерных) операций деньги не получала ни одна из сторон. Это обстоятельство, тем не менее, не освобождало участников хозяйственного оборота от обязанности уплатить налоги с суммы реализации и выплатить заработную плату своим работникам. Причем данные выплаты, согласно положениям действующего налогового и трудового законодательства, могут производиться только в денежной форме. Возможны и другие причины отсутствия денежных средств – убыточная деятельность предприятия, намеренный отказ от получения оплаты в денежной форме с целью уклонения от уплаты алиментов и т. д.

Таким образом, указанные в диспозициях уголовно-правовых норм платежи не могут быть признаны предметом преступлений, предусмотренных ст.ст. 145.1 «Невыплата заработной платы, пенсий, стипендий, пособий и иных выплат», 157 «Злостное уклонение от уплаты средств на содержание детей или нетрудоспособных родителей», 194 «Уклонение от уплаты таможенных платежей», 198 «Уклонение от уплаты налогов и (или) сборов с физического лица», 199 «Уклонение от уплаты налогов и (или) сборов с организации», 199.1 «Неисполнение обязанностей налогового агента». Перечисленные преступления следует отнести к группе так называемых беспредметных преступлений401.

По-иному решается вопрос о предмете в составах преступлений, которые предполагают те или иные формы взаимодействия виновного с денежными средствами, обозначенными в уголовном законе терминами «кредит», «государственный целевой кредит», «средства в иностранной валюте». В этих случаях обязательно наличествуют как сами денежные средства, так и незаконное воздействие на них. Думается, есть все основания называть предметом незаконного получения кредита (ст.176 УК) и невозвращения из-за границы средств в иностранной валюте (ст.193 УК) названные в диспозициях соответствующих норм денежные средства.

Суммируя изложенное в параграфах 2-5 настоящей главы, подчеркнем следующее. В качестве предмета преступления могут выступать: информация на материальном носителе и без него, причем как с ограниченным доступом, так и общедоступная; объекты интеллектуальной собственности – независимо от формы своего представления и фиксации; имущественные права; различные виды энергии; денежные средства – в наличной и безналичной форме, в том числе обозначенные терминами «кредит», «государственный целевой кредит», «средства в иностранной валюте»; ценные бумаги – как документарные, так и бездокументарные. Критикуемая в настоящей диссертационной работе концепция, согласно которой предметом преступления являются только вещи, и в их числе – материальные носители информации и объектов интеллектуальной собственности, наличные денежные средства и документарные ценные бумаги, имеет два существенных недостатка. Во-первых, она не позволяет выявить истинный характер и степень общественной опасности преступлений, в которых виновный воздействует на проанализированные нами предметы. Общественная опасность таких преступлений заключается в преступном воздействии именно на информацию или информационную составляющую объектов интеллектуальной собственности, денег и ценных бумаг, но не на их материальные носители – бумагу, ЭВМ, пластиковые карты и т. д. Во-вторых, данная концепция оставляет без определенного места в составе преступления имущественные права, безналичные денежные средства и бездокументарные ценные бумаги, которые все чаще подвергаются преступному воздействию в условиях современного информационного  общества.


ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Проведенное диссертационное исследование позволяет сделать следующие выводы и сформулировать соответствующие рекомендации и предложения.

1. Предмет преступления – это указанный в уголовном законе объект материального мира либо информация, путем создания которых или воздействия на которые виновный непосредственно осуществляет посягательство на объект преступления.

2. В качестве предмета преступления могут выступать не только вещи, но и люди, природные объекты, имущественные права, энергия, информация, объекты интеллектуальной собственности, безналичные денежные средства и бездокументарные ценные бумаги. Особая форма существования невещественных предметов не делает их недоступными для преступного воздействия или создания виновным, она лишь обусловливает особенности в способах посягательства. Основными признаками, объединяющими все невещественные формы существования предметов преступления с традиционными вещами, является возможность их фиксации для восприятия органами чувств, количественная и качественная определенность.

3. Формами преступной деятельности виновного с предметом преступления являются:

а) воздействие на существующий предмет преступления;

б) создание предмета преступления.

4. Предмет преступления является признаком, характеризующим объективную сторону состава преступления, но не его объект. При ином решении вопроса о расположении предмета преступления в системе признаков состава преступления, без определенной роли в составе остаются предметы, чуждые объекту преступного посягательства, – опасные вещи, недостоверная информация, предметы подкупа. В современном уголовном законодательстве эти предметы без какого-либо обоснования включаются в объем понятия предмета преступления, что входит в явное противоречие с положением о месте предмета преступления в объекте преступления. Предлагаемое перемещение предмета преступления в объективную сторону преступления позволяет разрешить это противоречие.

5. Имеющий важное практическое значение вопрос о соотношении предмета преступления с орудиями и средствами совершения преступления должен разрешаться исходя из трех основных критериев: характера воздействия на предмет материального мира, взаимосвязи с объектом преступления, форм вины. Предмет преступления подвергается преступному воздействию со стороны виновного, в том числе воздействию с использованием орудий и средств совершения преступления, однако орудия и средства совершения преступления не могут подвергаться воздействию с использованием предмета преступления. Предмет преступления может находиться в объективной взаимосвязи с нарушаемым преступлением благом, орудия и средства совершения преступления в такой взаимосвязи не находятся. Предмет преступления может быть выделен в составах преступлений с любыми формами вины, орудия и средства совершения преступления – только в составах с умышленной формой вины.

6. Потерпевший в уголовном праве является разновидностью предмета преступления. Тем не менее, с целью подчеркнуть особое значение человека как социальной ценности, а также с учетом сложившейся в доктрине традиции, человек, подвергшийся непосредственному преступному воздействию виновного, в уголовном праве именуется не предметом преступления, а потерпевшим. Уголовно-правовое понятие потерпевшего существенно отличается от уголовно-процессуального понятия по объему и содержанию.

7. Предметы преступления могут быть классифицированы «по-вертикали» и «по-горизонтали». «По-вертикали» по форме своего существования выделяются следующие группы: люди, экологические объекты, вещи, информация. Основанием классификации «по-горизонтали» является социальное свойство предмета, которое учитывается законодателем при включении описания того или иного предмета в диспозицию уголовно-правовой нормы. Данное основание позволяет выделить следующие группы предметов: 1) предметы, представляющие экономическую ценность; 2) предметы, представляющие особую общественную значимость; 3) предметы, являющиеся источниками повышенной опасности; 4) предметы, ограниченные в обороте по иным, помимо повышенной опасности, причинам.

8. Употребляемые в УК термины «заработная плата», «пенсии», «стипендии», «пособия», «средства на содержание детей или нетрудоспособных родителей», «таможенные платежи», «налоги и сборы» не являются обозначением предметов преступлений, предусмотренных ст.ст. 145.1, 157, 194, 198, 199, 199.1 УК, объективная сторона которых состоит в уклонении от уплаты должного.

9. Проведенный анализ норм действующего УК РФ, с учетом проблемных ситуаций их применения, позволил выдвинуть следующие предложения по их совершенствованию:

а) диспозицию ст.284 УК сформулировать следующим образом: «Нарушение лицом, имеющим допуск к государственной тайне, установленных правил обращения с носителями государственной тайны, если это повлекло по неосторожности утрату сведений, составляющих государственную тайну, и наступление тяжких последствий»;

б) дополнить примечание к ст.158 УК РФ пунктом 5 следующего содержания: «5. Под имуществом в статьях настоящей главы понимаются вещи, наличные и безналичные денежные средства, документарные и бездокументарные ценные бумаги»;

в) заменить используемый в ст.159 УК РФ термин «право на чужое имущество» термином «чужое имущественное право», а используемый в ст.163 УК РФ термин «право на имущество» - на термин «имущественное право».

10. Кроме того, проведенное исследование позволило сформулировать следующие рекомендации по квалификации преступлений, предметом которых являются денежные средства и ценные бумаги:

а) преступное завладение безналичными денежными средствами и бездокументарными ценными бумагами в зависимости от способа изъятия и обращения данного имущества в пользу виновного должно быть квалифицировано по соответствующей статье УК как их хищение, а не приобретение права на чужое имущество путем обмана или злоупотребления доверием.

б) хищение безналичных денежных средств следует считать оконченным с момента их списания со счета собственника или иного владельца денежных средств. Последующее обналичивание списанных денежных средств лежит за рамками состава преступления, поскольку является лишь одним из возможных вариантов распоряжения уже похищенным имуществом.

в) хищение ценной бумаги следует считать оконченным с момента получения виновным всех полномочий по похищенной ценной бумаге. В случае похищения предъявительских ценных бумаг этот момент наступает непосредственно при обращении ценной бумаги виновным в свою пользу или в пользу других лиц, а при хищении именных ценных бумаг – только после легитимации виновного или других лиц в качестве субъекта закрепленного в бумаге права. Фактическая реализация прав по ценной бумаге не влияет на момент окончания хищения и лежит за рамками состава хищения.

Автор настоящей диссертационной работы далек от мысли о том, что им поставлены и разрешены все имеющие уголовно-правовое значение вопросы, связанные с предметом преступления. Но надеется, что сформулированные в диссертации положения смогут быть использованы в качестве методологической основы для дальнейших научных исследований по проблеме предмета преступления и составу преступления в целом.


СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ

I. Международные документы

  1.  Конвенция об отмывании, выявлении, изъятии и конфискации доходов от преступной деятельности. Принята 08 ноября 1990г. в Стокгольме //Собрание законодательства Российской Федерации. 2003. № 3. Ст. 203.
    1.  Конвенция ООН против транснациональной организованной преступности. Принята 15 ноября 2000г. в Палермо //Собрание законодательства Российской Федерации. 2004. №40. Ст.3882.
    2.  Конвенция, учредившая Всемирную организацию интеллектуальной собственности. Принята 14 июля 1967г. в Стокгольме //Справочная правовая система «ГАРАНТ-СтройМаксимум. Практика ФАС округов».
    3.  Модельный Уголовный кодекс для государств – участников СНГ //Правоведение. 1996. №1. С.91-150.
    4.  Соглашение о сотрудничестве государств – участников СНГ в борьбе с преступлениями в сфере компьютерной информации от 01 июня 2001г. //Справочная правовая система «ГАРАНТ-СтройМаксимум. Практика ФАС округов».
    5.  Доклад X Конгресса ООН по предупреждению преступности и обращению с правонарушителями //Десятый Конгресс ООН по предупреждению преступности и обращению с правонарушителями: Сборник документов /Сост. А.Г. Волеводз. – М.: «Юрлитинформ», 2001. С.401-426.

II. Нормативно-правовые акты Российской Федерации

1. Подзаконные нормативные правовые акты

  1.  Конституция Российской Федерации. Принята всенародным голосованием 12 декабря 1993г. - М.: «Приор», 2001. – 32с.
  2.  Уголовный кодекс Российской Федерации от 13 июня 1996г. №63-ФЗ (с посл. изменениями от 21 июля 2005г.) – М.: «Проспект», 2005. – 192с.
  3.  Уголовный кодекс РСФСР от 27 октября 1960г. (с посл. изменениями от 30 июня 1996г.) //Источники права /Сост. Р.Л. Хачатуров. Выпуск восемнадцатый. Серия «Юриспруденция». – Тольятти: Волжский университет им. В.Н. Татищева, 2002. С.94-229.
  4.  Уголовный кодекс РСФСР от 22 ноября 1926г. //Источники права /Сост. Р.Л. Хачатуров. Выпуск восемнадцатый. Серия «Юриспруденция». – Тольятти: Волжский университет им. В.Н. Татищева, 2002. С.50-93.
  5.  Уголовный кодекс РСФСР от 01 июня 1922г. //Источники права /Сост. Р.Л. Хачатуров. Выпуск восемнадцатый. Серия «Юриспруденция». – Тольятти: Волжский университет им. В.Н. Татищева, 2002. С.12-49.
  6.  Гражданский кодекс Российской Федерации. Часть первая от 30 ноября 1994г. № 51-ФЗ; Часть вторая от 26 января 1996г. № 14-ФЗ; Часть третья от 26 ноября 2001г. № 146-ФЗ (с посл. изменениями от 21 июля 2005г.) – М.: «Проспект», 2005. – 445с.
  7.  Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях от 30 декабря 2001 г. №195-ФЗ (с посл. изменениями от 22 июля 2005 г.) – М.: «Проспект», 2005. – 304с.
  8.  Налоговый кодекс Российской Федерации. Часть первая от 31 июля 1998г. № 146-ФЗ; Часть вторая от 5 августа 2000г. № 117-ФЗ (с посл. изменениями от 22 июля 2005г.) – М.: «Проспект», 2005. – 624с.
  9.  Семейный кодекс Российской Федерации от 29 декабря 1995 г. № 223-ФЗ (с изменениями от 15 ноября 1997 г., 27 июня 1998 г., 2 января 2000 г., 22 августа, 28 декабря 2004 г.) – М.: «Проспект», 2005. – 110с.
  10.  Таможенный кодекс Российской Федерации от 28 мая 2003 г. № 61-ФЗ (с изменениями от 23 декабря 2003 г., 29 июня, 20 августа, 11 ноября 2004 г., 18 июля 2005 г.) – М.: «Проспект», 2005. – 276с.
  11.  Трудовой кодекс Российской Федерации от 30 декабря 2001г. № 197-ФЗ (с посл. изменениями от 9 мая 2005г.) – М.: «Проспект», 2005. – 205с.
  12.  Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации от 18 декабря 2001г. №174-ФЗ (с посл. изменениями от 01 июня 2005г.) – М.: «Питер», 2005. – 624с.
  13.  Уголовно-процессуальный кодекс РСФСР от 27 октября 1960 г.
  14.  Закон РФ от 21 июля 1993г. №5485-1 «О государственной тайне» (с изменениями от 6 октября 1997г., 30 июня, 11 ноября 2003г., 29 июня, 22 августа 2004г.) – М.: «Ось-89», 2005. – 32с.
  15.  Закон РФ от 9 июля 1993г. №5351-1 «Об авторском праве и смежных правах» //Российская газета. 1993. 3 августа; с изменениями от 19 июля 1995г., 20 июля 2004г. //Справочная правовая система «ГАРАНТ-СтройМаксимум. Практика ФАС округов».
  16.  Закон РФ от 23 сентября 1992г. №3520-1 «О товарных знаках, знаках обслуживания и наименованиях мест происхождения товаров» //Российская газета. 1992. 17 октября; с изменениями от 27 декабря 2000г., 30 декабря 2001г., 11, 24 декабря 2002г. //Справочная правовая система «ГАРАНТ-СтройМаксимум. Практика ФАС округов».
  17.  Патентный закон РФ от 23 сентября 1992г. №3517-1 //Российская газета. 1992. 14 октября; с изменениями от 27 декабря 2000г., 30 декабря 2001г., 24 декабря 2002г., 7 февраля 2003г. //Справочная правовая система «ГАРАНТ-СтройМаксимум. Практика ФАС округов».
  18.  Федеральный закон от 15 декабря 2001г. №166-ФЗ «О государственном пенсионном обеспечении в Российской Федерации» //Собрание законодательства Российской Федерации. 2001. №51. Ст. 4831; с изменениями от 25 июля 2002г., 30 июня, 11 ноября 2003г., 8 мая, 22 августа 2004г. //Справочная правовая система «ГАРАНТ-СтройМаксимум. Практика ФАС округов».
  19.  Федеральный закон от 20 февраля 1995г. №24-ФЗ «Об информации, информатизации и защите информации» //Собрание законодательства Российской Федерации. 1995. №8. Ст.609; с изменениями от 10 января 2003г. //Справочная правовая система «ГАРАНТ-СтройМаксимум. Практика ФАС округов».
  20.  Федеральный закон от 21 июля 1997г. № 122-ФЗ «О государственной регистрации прав на недвижимое имущество и сделок с ним» //Собрание законодательства Российской Федерации. 1997. №30. Ст.3594; с посл. изменениями от 30 декабря 2004г. //Справочная правовая система «ГАРАНТ-СтройМаксимум. Практика ФАС округов».
  21.  Федеральный закон от 22 апреля 1996г. № 39-ФЗ «О рынке ценных бумаг» //Собрание законодательства Российской Федерации. 1996. №17. Ст.1918; с посл. изменениями от 18 июня 2005г. //Справочная правовая система «ГАРАНТ-СтройМаксимум. Практика ФАС округов».
  22.  Федеральный закон от 28 мая 2001г. № 62-ФЗ «О ратификации Конвенции об отмывании, выявлении, изъятии и конфискации доходов от преступной деятельности» //Собрание законодательства Российской Федерации. 2001. №23. Ст.2280.
  23.  Федеральный закон от 10 декабря 2003г. №173-ФЗ «О валютном регулировании и валютном контроле» //Собрание законодательства Российской Федерации. 2003. №50. Ст.4859; с изменениями от 29 июня 2004г., 18 июля 2005г. //Справочная правовая система «ГАРАНТ-СтройМаксимум. Практика ФАС округов».

2. Подзаконные нормативно-правовые акты Российской Федерации

  1.  Указ Президента РФ от 20 февраля 1995г. №176 «Об утверждении Перечня объектов исторического и культурного наследия федерального (общероссийского) значения» //Собрание законодательства Российской Федерации. 1995. №9. Ст.734.
  2.  Указ Президента РФ от 6 марта 1997г. №188 «Об утверждении перечня сведений конфиденциального характера» //Собрание законодательства Российской Федерации. 1997. №10. Ст.1127.
  3.  Постановление Правительства РФ от 27 июня 2001г. N 487 «Об утверждении Типового положения о стипендиальном обеспечении и других формах материальной поддержки студентов федеральных государственных образовательных учреждений высшего и среднего профессионального образования, аспирантов и докторантов» //Собрание законодательства Российской Федерации. 2001. №28. Ст.2888.
  4.  Распоряжение Мингосимущества РФ от 28 июля 1998г. №774-р «Об утверждении Положения о проведении торгов на право заключения договора аренды объектов недвижимости, находящихся в федеральной собственности» //Бюллетень нормативных актов федеральных органов исполнительной власти. 1998. №20.

III. Зарубежное уголовное законодательство

  1.  Уголовный кодекс Голландии /Науч. ред. Б.В. Волженкин, пер. с англ. И.В. Мироновой. – СПб.: «Юридический центр Пресс», 2001. – 509с.
    1.  Уголовный кодекс Испании /Под ред. Н.Ф. Кузнецовой, Ф.М.Решетникова, пер. с исп. В.П. Зыряновой, Л.Г. Шнайдер. – М.: «Зерцало», 1998. – 213с.
    2.  Уголовный кодекс Франции. Принят в 1992г., вступил в силу с 1 марта 1994г., с изм. и доп. на 1 янв. 2002г. /Науч. редактирование Л.В. Головко, Н.Е. Крыловой; пер. с фр. и предисл. Н.Е. Крыловой – СПб.: Изд-во «Юридический центр Пресс», 2002. – 648с.
    3.  Уголовный кодекс ФРГ /Пер. с нем. А.В. Серебренниковой. – М.: «Зерцало», 2000. – 208с.
    4.  Уголовный кодекс Республики Беларусь от 09 июля 1999г. – Минск, «Тесей», 1999. – 288с.

IV. Материалы судебной практики

  1.  Определение Конституционного Суда РФ от 8 июля 2004г. № 251-О «Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы Уполномоченного по правам человека в Российской Федерации на нарушение конституционных прав гражданина Яковенко Андрея Федоровича пунктом 1 статьи 86 УПК РСФСР и гражданина Исмайлова Адиля Юнус оглы - пунктом 1 части третьей статьи 81 УПК Российской Федерации, а также жалобы гражданина Кузьмина Владимира Клавдиевича на нарушение его конституционных прав положениями статьи 81 УПК Российской Федерации» //Собрание законодательства Российской Федерации. 2004. №40. Ст.3992.
  2.  Постановление Пленума Верховного Суда РСФСР от 23 декабря 1980г. №6 «О практике применения судами РСФСР законодательства при рассмотрении дел о хищениях на транспорте» //Судебная практика по уголовным делам /Сост. Г.А.Есаков. – М.: Изд-во Проспект, 2005. С.91-94
  3.  Постановление Пленума Верховного Суда СССР от 5 декабря 1986г. №16 «О практике применения судами уголовного законодательства, направленного на охрану безопасных условий труда и безопасности горных, строительных и иных работ» //Судебная практика по уголовным делам /Сост. Г.А.Есаков. – М.: Изд-во Проспект, 2005. С.59-63.
  4.  Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 25 апреля 1995г. N 5 «О некоторых вопросах применения судами законодательства об ответственности за преступления против собственности» //Судебная практика по уголовным делам /Сост. Г.А.Есаков. – М.: Изд-во Проспект, 2005. С.108-109.
  5.  Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 5 ноября 1998г. №14 «О практике применения судами законодательства об ответственности за экологические правонарушения» //Судебная практика по уголовным делам /Сост. Г.А. Есаков. – М.: Изд-во Проспект, 2005. С.131-135.
  6.  Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 10 февраля 2000г. №6 «О судебной практике по делам о взяточничестве и коммерческом подкупе» //Судебная практика по уголовным делам /Сост. Г.А. Есаков. – М.: Изд-во Проспект, 2005. С.147-152.
  7.  Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 5 июня 2002г. №14 «О судебной практике по делам о нарушении правил пожарной безопасности, уничтожении или повреждении имущества путем поджога либо в результате неосторожного обращения с огнем» //Судебная практика по уголовным делам /Сост. Г.А. Есаков. – М.: Изд-во Проспект, 2005. С.166-168.
  8.  Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 27 декабря 2002г. №29 «О судебной практике по делам о краже, грабеже и разбое» //Судебная практика по уголовным делам /Сост. Г.А. Есаков. – М.: Изд-во Проспект, 2005. С.168-174.
  9.  Обзор судебной практики Верховного Суда РФ за второй квартал 2003 года (по уголовным делам), утв. постановлением Президиума Верховного Суда РФ от 16 июля 2003г. //Бюллетень Верховного Суда Российской Федерации. 2004г. №1. С.3-8.
  10.  Обзор судебной практики по уголовным делам Верховного Суда РФ за третий квартал 1998г. //Бюллетень Верховного Суда РФ. 1999. №3. С.18-25.
  11.  Определение Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ от 6 декабря 2001г. //Судебная практика по уголовным делам /Сост. Г.А.Есаков. – М.: Изд-во Проспект, 2005. С.574-575.
  12.  Определение Военной коллегии Верховного Суда РФ от 30 января 1996г. //Бюллетень Верховного Суда Российской Федерации. 1997. №2. С.11.

V. Монографии, книги, сборники

  1.  Александров Н.Г. Правовые отношения в социалистическом обществе. – М.: Изд-во Моск. ун-та, 1959. – 45с.
  2.  Алексеев С.С. Об объекте права и правоотношения //Вопросы общей теории права. – М.: «Госюриздат», 1960. – 461с.
  3.  Бойцов А.И. Преступления против собственности. – СПб.: Изд-во «Юридический центр Пресс», 2002. – 775с.
  4.  Брагинский М.И., Витрянский В.В. Договорное право. Книга вторая: Договоры о передаче имущества. – М.: «Статут», 2003. – 800с.
  5.  Векленко В.В. Квалификация хищений. – Омск: Омская Академия МВД России, 2001. – 254с.
  6.  Волженкин Б.В. Мошенничество /Серия «Современные стандарты в уголовном праве и уголовном процессе». – СПб.: Санкт-Петербургский институт Генеральной прокуратуры РФ, 1998. – 35с.
  7.  Волженкин Б.В. Преступления в сфере экономической деятельности (экономические преступления). – СПб.: Изд-во «Юридический центр Пресс», 2002. – 641с.
  8.  Волженкин Б.В. Служебные преступления. – М.: Юристъ, 2000. – 368с.
  9.  Ворошилин Е.В. Ответственность за мошенничество. Учебное пособие. – М.: ВЮЗИ, 1980. – 70с.
  10.  Вышинская З.А. Об уголовной ответственности за хищение государственного и общественного имущества. – М.: Изд-во МИД СССР, 1948. – 36с.
  11.  Гаухман Л.Д., Максимов С.В. Уголовная ответственность за преступления в сфере экономики. – М.: «Юринфор», 1996. – 290с.
  12.  Гельфер М.А. Объект преступления //Лекции по Общей части уголовного права. Вып. 5. – М., 1969. – 20с.
  13.  Генкин А.С. Частные деньги: история и современность. – М.: «Альпина», 2002. – 518с.
  14.  Герцензон А.А. Уголовное право. Часть Общая. – М., Изд-во РИО ВЮА, 1948. - 496с.
  15.  Глистин В.К. Проблема уголовно-правовой охраны общественных отношений (объект и квалификация преступлений). – Л.: Изд-во ЛГУ, 1979. – 127с.  
  16.  Гражданское право России. Часть первая: Учебник /Под ред. З.И. Цыбуленко. – М.: «Приор», 1998. - 564с.
  17.  Гражданское право: в 2 т. Т.1. Учебник /Отв. ред. Е.А. Суханов. – М.: «БЕК», 1998. - 816с.
  18.  Грибов А.Ю. Ошибки законодательства. Сущность и правовой режим денег и ценных бумаг. – М.: «Инфра-М», 2000. – 111с.
  19.  Григорьева Л.В. Уголовная ответственность за мошенничество. – Саратов: Изд-во Сарат. Акад. права, 1999. – 114с.
  20.  Гусейнов Ф.А. Автомобиль и безопасность. – Баку: «Азернешр», 1973. – 184с.
  21.  Дроздов А.В. Ленин о проблеме общественных отношений. – М.: «Наука», 1980. – 112с.
  22.  Дурманов Н.Д. Понятие преступления. – М.-Л.: Изд-во АН СССР, 1948. – 311с.
  23.  Завидов Б.Д., Гусев О.Б., Коротков А.П., Попов И.А., Сергеев В.И. Преступления в сфере экономики. – М.: «Экзамен», 2001. – 224с.
  24.  Здравомыслов Б.В. Должностные преступления. Понятие и квалификация. – М.: «Юрид. лит.», 1975. – 168с.
  25.  Зрелов А.П., Краснов М.В. Налоговые преступления /Под ред. К.К. Саркисова. – М.: «Налог-Инфо», 2004. – 191с.
  26.  Иванов Н.Г. Уголовное право Российской Федерации: Общая и Особенная части: Учебное пособие. – М.: Изд. центр «Академия», 2000. – 544с.
  27.  Иоффе О.С. Правоотношение по советскому гражданскому праву. – Л.: Изд-во Ленингр. ун-та, 1949 //Иоффе О.С. Избранные труды по гражданскому праву. – М.: «Статут», 2003. С.512-700.
  28.  Исаев М.М. Указы Президиума Верховного Совета СССР от 4 июня 1947г. – М.: «Красная звезда», 1948. – 40с.
  29.  Квициниа А.К. Взяточничество и борьба с ним. – Сухуми: Изд-во «Алашара», 1980. – 182с.
  30.  Кечекьян С.Ф. Правоотношения в социалистическом обществе. – М.: Изд-во АН СССР, 1958. – 187с.
  31.  Кистяковский А.Ф. Элементарный учебник общего уголовного права. Часть Общая. Киев, 1882. – 930с.
  32.  Коваленко А.И. Теория государства и права. – М.: «Новый Юрист», 1997. – 208с.
  33.  Колоколов Г.Е. Общая часть уголовного права. Лекции. - М., 1897.
  34.  Комментарий к Уголовному кодексу РФ /Отв. ред. А.И. Рарог. – М.: «Проспект», 2004. – 639с.
  35.  Комментарий к Уголовному кодексу РФ /Под ред. А.В. Наумова. – М.: «Юристъ», 2000. – 824с.
  36.  Конспект курса уголовного права, читанного проф. Л.С. Белогриц-Котляревским. – Киев, 1892. – 223с.
  37.  Коржанский Н.И. Объект и предмет уголовно-правовой охраны. – М.: Акад. МВД СССР, 1980. – 248с.
  38.  Коробеев А.И. Транспортные преступления. – СПб.: Изд-во «Юридический центр Пресс», 2003. – 406с.
  39.  Кочои С.М. Ответственность за корыстные преступления против собственности. – М.: «Антэй», 2000. – 286с.
  40.  Краткий словарь по философии /Под общ. ред. И.В. Блауберга, И.К. Пантина. – М.: «Политиздат», 1982. – 431с.
  41.  Кригер Г.А. Ответственность за хищение государственного и общественного имущества по советскому уголовному праву. – М.: Изд-во Моск. ун-та, 1957. – 208с.
  42.  Круглевский А.Н. Имущественные преступления. – М., 1915.
  43.  Кудрявцев В.Н. Объективная сторона преступления. – М.: «Юрид. лит.», 1960. – 244с.
  44.  Кузнецова Н.Ф. Значение преступных последствий для уголовной ответственности. – М.: «Госюриздат», 1958 /Кузнецова Н.Ф. Избранные труды. – СПб.: Изд-во «Юридический центр Пресс», 2003. – С.26-209.
  45.  Кузнецова Н.Ф. Преступление и преступность. – М.: Изд-во Моск. ун-та, 1969 /Кузнецова Н.Ф. Избранные труды. – СПб.: Изд-во «Юридический центр Пресс», 2003. – С.400-531.
  46.  Куринов Б.А. Научные основы квалификации преступлений. – М.: Изд-во Моск. ун-та, 1984. - 184с.
  47.  Курс российского уголовного права. Общая часть /Под ред. В.Н. Кудрявцева, А.В. Наумова. – М.: «Спарк», 2001. – 767с.
  48.  Курс российского уголовного права. Особенная часть /Под ред. В.Н. Кудрявцева, А.В. Наумова. – М.: «Спарк», 2002. – 1040с.
  49.  Курс советского уголовного права. Часть Общая. Т.1 /Отв. ред. Н.А. Беляев, М.Д. Шаргородский. – М.: Издательство Ленингр. ун-та, 1968. – 646с.
  50.  Курс уголовного права. Общая часть. Т.1 /Под ред. Н.Ф. Кузнецовой, И.М. Тяжковой. - М.: ИКД «Зерцало-М», 2002. – 624с.
  51.  Курс уголовного права. Особенная часть. Т.3 /Под ред. Г.Н. Борзенкова, В.С. Комисарова. – М.: ИКД «Зерцало-М», 2002. - 468с.
  52.  Курс уголовного права. Особенная часть. Т.4 /Под ред. Г.Н. Борзенкова, В.С. Комисарова. – М.: ИКД «Зерцало-М», 2002. - 672с.
  53.  Лавров Д.Г. Денежные обязательства в российском гражданском праве. – СПб.: «Юридический центр Пресс», 2001. – 247с.
  54.  Лапач В.А. Система объектов гражданских прав. Теория и судебная практика. – СПб.: Изд-во «Юридический центр Пресс», 2002. – 544с.
  55.  Лаптев А.В. Состав преступления и квалификация уголовных деяний. М., 1939. – 41с.
  56.  Лопашенко Н.А. Преступления в сфере экономической деятельности. Комментарий к главе 22 УК РФ. - Ростов-на-Дону: «Феникс», 1999. – 384с.
  57.  Лопашенко Н.А. Экологические преступления. Комментарий к главе 26 УК РФ. – СПб.: «Юридический центр Пресс», 2002. – 802с.
  58.  Лунц Л.А. Денежные обязательства в гражданском и коллизионном праве капиталистических стран //Лунц Л.А. Деньги и денежные обязательства в гражданском праве. – М.: Статут, 1999. – 351с.
  59.  Ляпунов Ю.И. Уголовно-правовая охрана природы органами внутренних дел. – М.: Акад. МВД СССР, 1974. – 117с.
  60.  Майоров А.А., Малинин В.Б. Наркотики: Преступность и преступления. – СПб.: Юридический центр Пресс, 2002. – 288с.
  61.  Макашвили В.Г. Уголовная ответственность за неосторожность. - М.: Госюриздат, 1957. – 211с.
  62.  Малахов Л.К. Ответственность за вымогательство: квалификация и наказание по российскому и зарубежному праву. Учебное пособие. – Н.Новгород: Изд-во Нижегород. ун-та, 1995. – 126с.
  63.  Малинин В.Б., Парфенов А.Ф. Объективная сторона преступления. – СПб.: Изд-во Юридического института (Санкт-Петербург), 2004. – 301с.
  64.  Маркс К. Капитал //Маркс К., Энгельс Ф. Сочинения. Т.23. – М.: «Прогресс», 1988. – 808с.
  65.  Марцев А.И., Вишнякова Н.В. Развитие учения об объекте преступления: Лекция. – Омск: Омская академия МВД России, 2002. – 48с.
  66.  Сборник материалов III международной научно-практической конференции «Международное и национальное уголовное законодательство: проблемы юридической техники». – М.: «ЛексЭст», 2004. – 456с.
  67.  Сборник материалов Второй международной научно-практической конференции «Уголовное право: стратегия развития в XXI веке». – М.: Изд-во «Проспект», 2005. – 336с.
  68.  Сборник материалов международной научной конференции «Татищевские чтения: актуальные проблемы науки и практики». – Тольятти: Волжский университет им. В.Н.Татищева, 2004. – 236с.
  69.  Сборник материалов международной научно-практической конференции «Экономические правонарушения: история, состояние, проблемы борьбы». – Екатеринбург: Изд-во УрГЮА, 2002. – 484с.
  70.  Михайлов В.И. Федоров А.В. Таможенные преступления. – СПб.: Изд-во «Юридический центр Пресс», 1999. – 336с.
  71.  Михайлов М.П. Уголовная ответственность за кражу личного имущества и разбой. – М.: «Юрид. лит.», 1958. – 218с.
  72.  Мурзин Д.В. Ценные бумаги – бестелесные вещи: Правовые проблемы современной теории ценных бумаг. – М.: «Статут», 1998. – 171с.
  73.  Наумов А.В. Российское уголовное право. Курс лекций. В двух томах. Т.1. Общая часть. – М.: «Юрид. лит.», 2004. – 496с.
  74.  Научные труды РАЮН. Вып.2. В 2-х тт. Т.1. – М., 2002. - 862с.
  75.  Нерсесов Н.О. Избранные труды по представительству и ценным бумагам в гражданском праве. – М.: «Статут», 1998. – 285с.
  76.  Нерсесянц В.С. Общая теория права и государства. – М.: Изд-во НОРМА, 2002. – 552с.
  77.  Никифоров Б.С. Борьба с мошенническими посягательствами на социалистическую и личную собственность по советскому уголовному праву. – М.: Изд-во АН СССР, 1952. - 180с.
  78.  Никифоров Б.С. Объект преступления по советскому уголовному праву. - М.: Госюриздат, 1960. – 229с.
  79.  Новая философская энциклопедия. В 4-х тт. Т.3. – М.: «Мысль», 2001. – 692с.
  80.  Новейший философский словарь /Сост. А.А. Грицанов. – Минск: Изд-во В.М. Скакун, 1998. – 896с.
  81.  Новоселов Г.П. Учение об объекте преступления. Методологические аспекты. - М.: Изд-во НОРМА, 2001. – 208с.
  82.  Ожегов С.И. Словарь русского языка. – М.: ООО «Издательский дом «ОНИКС 21 век», 2003. – 896с.
  83.  Пионтковский А.А. Уголовное право. Общая часть. – М., 1948. – 439с.
  84.  Пионтковский А.А. Учение о преступлении по советскому уголовному праву. -  М.: «Юрид. лит.», 1961. – 666с.
  85.  Потерпевший от преступления (уголовно-правовые, уголовно-процессуальные, криминологические и психологические аспекты). Труды по правоведению. – Тарту, 1987. – 85с.
  86.  Потерпевший от преступления: Сборник статей /Под ред. П.С. Дагеля. – Владивосток, 1974. – 216с.
  87.  Проблемы борьбы с преступностью. Сборник научных трудов. – Омск, 1979. – 171с.
  88.  Проблемы совершенствования уголовного законодательства на современном этапе. Мезвуз. сб. науч. тр. – Свердловск, 1985. – 151с.
  89.  Протасов В.Н. Правоотношение как система. – М.: «Юрид. лит.», 1991. – 141с.
  90.  Прохоров В.С. Преступление и ответственность. – Л.: Издательство Ленингр. ун-та, 1984. – 136с.
  91.  Пусторослев П.П. Русское уголовное право. Лекции по Особенной части. Вып.1. – Юрьев, 1908. – 325с.
  92.  Российское уголовное право. Курс лекций. Т.1. Преступление /Под ред. А.И. Коробеева. - Владивосток: Изд-во Дальневост. ун-та, 1999. – 604с.
  93.  Российское уголовное право. Общая часть /Под ред. В.С. Комиссарова. – СПб.: «Питер», 2005. – 560с.
  94.  Сафонов В.Н. Организованное вымогательство: уголовно-правовой и криминологический анализ. – СПб.: СПбИВЭСЭП, 2000. – 236с.
  95.  Сахаров В.И. Средства и орудия совершения преступления и их уголовно-правовое значение. – М.: МЮИ МВД России, 1996. – 60с.
  96.  Сборник ученых трудов. Свердловский юридический институт. Вып. 10. – Свердловск, 1969. – 312с.
  97.  Сергеева Т.Л. Борьба с подлогами документов по советскому уголовному праву. – М.-Л.: Изд-во АН СССР, 1949. – 148с.
  98.  Сергеева Т.Л. Уголовно-правовая охрана социалистической собственности в СССР. – М.: Изд-во АН СССР, 1954. – 156с.
  99.  Сергиевский Н.Д. Русское уголовное право: Пособие к лекциям. Часть Общая.  – СПб., 1913. – 395с.
  100.  Словарь философских терминов /Под науч. ред. В.Г. Кузнецова. – М.: «ИНФРА-М», 2004. – 731с.
  101.  Совершенствование уголовного законодательства и практики его применения. Межвузовский сборник. Красноярск, 1989. - 182с.
  102.  Советское уголовное право. Общая и Особенная части. -  М.: «Юрид. лит.», 1975. – 568с.
  103.   Соловьев И.Н. Уголовная ответственность за уклонение от уплаты налогов и сборов. – М.: «Главбух», 2000. – 160с.
  104.   Спасович В.Д. Учебник уголовного права. Часть Общая. – СПб., 1863. – 386с.
  105.   Спиридонов Л.И. Общественные отношения как объект уголовно-правовой охраны. – М.: Акад. МВД СССР, 1977. – 30с.
  106.   Спиридонов Л.И. Теория государства и права. Учебник. – М.: Изд-во «Проспект», 1995. – 304с.
  107.   Таганцев Н.С. Русское уголовное право. Лекции. Часть Общая. В 2 т. Т.1. – СПб., 1902 //М.: «Наука», 1994. – 380с.
  108.   Таций В.Я. Объект и предмет преступления в советском уголовном праве. – Харьков: «Высшая школа», 1988. – 198с.
  109.  Тенчов Э.С. Уголовный закон и преступление. – Иваново: Ивановский гос. ун-т, 1997. – 111с.
  110.   Теория права и государства. Учебник для юридических вузов /Под ред. В.В. Лазарева. – М.: «Право и закон», 1996. – 421с.
  111.   Толстой Ю.К. К теории правоотношения. – Л.: Изд-во Ленингр. ун-та, 1959. – 87с.
  112.   Трайнин А.Н. Общее учение о составе преступления.  - М.: «Госюриздат», 1957 /Трайнин А.Н. Избранные труды. – СПб.: «Юридический центр Пресс», 2004. – С.15-246.
  113.   Тяжкова И.М. Неосторожные преступления с использованием источников повышенной опасности. – СПб.: «Юридический центр Пресс», 2002. – 278с.
  114.   Уголовное право России. Учебник для вузов. В 2-х тт. Т.1. Общая часть /Под ред. А.Н. Игнатова, Ю.А. Красикова. – М.: Изд-во НОРМА, 2000. – 639с.
  115.   Уголовное право России. Учебник для вузов. В 2-х тт. Т.2. Особенная часть /Под ред. А.Н.Игнатова, Ю.А.Красикова. – М.: Изд-во НОРМА, 2000. – 816с.
  116.   Уголовное право России. Части Общая и Особенная /Под ред. А.И. Рарога. – М.: Изд-во Проспект, 2003. – 720с.
  117.   Уголовное право России. Часть Особенная /Отв. ред. Л.Л. Кругликов. –  М.: «Волтерс Клувер», 2004. – 880с.
  118.   Уголовное право Российской Федерации. Особенная часть: Учебник /Под ред. А.И. Рарога. – М.: «Юристъ», 2004. – 672с.
  119.   Уголовное право Российской Федерации. Общая часть: Учебник /Под ред. А.И. Рарога. – М.: «Юристъ», 2004. – 496с.
  120.   Уголовное право Российской Федерации. Общая часть: Учебник /Под ред. Б.В. Здравомыслова. – М.: «Юристъ», 1999. – 480с.
  121.   Уголовное право Российской Федерации. Особенная часть: Учебник /Под ред. Б.В. Здравомыслова. – М.: «Юристъ», 1999. – 552с.
  122.   Уголовное право Российской Федерации: Общая часть: Учебник /Под ред. Л.В. Иногамовой-Хегай. – М.: «ИНФРА-М», 2005. – 347с.
  123.   Уголовное право. Общая часть: Учебник для вузов /Отв. ред. И.Я. Козаченко, З.А. Незнамова. – М.: Изд-во  НОРМА, 1999. – 503с.
  124.   Уголовное право. Особенная часть. Учебник для вузов /Отв. ред. И.Я. Козаченко, З.А. Незнамова, Г.П. Новоселов. – М.: Изд-во  НОРМА, 1997. – 754с.
  125.   Уемов А.И. Вещи, свойства и отношения. – М.: Изд-во Акад. наук, 1963. – 184с.
  126.   Учебник уголовного права, составленный по лекциям проф. П.Д. Калмыкова. Части Общая и Особенная. – СПб., 1866. – 535с.
  127.   Философия уголовного права /Сост. Голик Ю.В. – СПб.: «Юридический центр Пресс», 2004. – 348с.
  128.   Философский энциклопедический словарь /Редкол.: С.С. Аверинцев, Э.А. Араб-Оглы, Л.Ф. Ильичев и др.  – М.: «Сов. энциклопедия», 1989. – 815с.
  129.   Халфина Р.О. Общее учение о правоотношении. – М.: «Юрид. лит.», 1974. – 351с.
  130.   Хропанюк В.Н. Теория государства и права /Под ред. проф. В.Г. Стрекозова. – М.: «Интерстиль», 2000. – 378с.
  131.   Церетели Т.В. Причинная связь в уголовном праве. – Тбилиси: Изд-во Тбилис. ун-та, 1957. – 276с.
  132.   Энциклопедический словарь. Современная версия /Ф.А. Брокгауз, И.А. Ефрон. – М.: «ЭКСМО-Пресс», 2002. – 667с.
  133.   Юлдашбаева Л.Р. Правовое регулирование оборота эмиссионных ценных бумаг (акций, облигаций). – М: «Статут», 1999. – 202с.

VI. Научные статьи

  1.  Баяхчев В.Г. Уголовная ответственность за невозвращение из-за границы средств в иностранной валюте //Законодательство. 1999. №12. С.61-71
  2.  Благов Е.В. Механизм причинения вреда объекту преступления //Совершенствование уголовного законодательства и практики его применения. Межвузовский сборник. Красноярск, 1989. С.63-69.
  3.  Букалерова Л.А., Остроушко А.В. Некоторые вопросы квалификации преступлений с использованием информации как предмета преступлений и предмета совершения корыстных преступлений //Научные труды РАЮН. Вып.2. В 2-х тт. Т.1. – М., 2002. С.405-411.
  4.  Васильев А.Н. Рецензия на учебник «Советское уголовное право» //Соц. законность. 1953. №8. С. 89-93.
  5.  Вехов В. Проблемы определения понятия компьютерной информации в свете унификации уголовных законодательств стран СНГ //Уголовное право. 2004. №4. С.15-17.
  6.  Гельфер М.А. О квалификации незаконного пользования электрической и другой энергией //Соц. законность. 1983. №8. С.48-49.
  7.  Голубев В.В. Компьютеризация и уголовное право //Законодательство. 1999. №8. С.66-73
  8.  Дагель П.С. Потерпевший в советском уголовном праве //Потерпевший от преступления: Сборник статей. Под ред. П.С. Дагеля. – Владивосток, 1974. С.16-37.
  9.  Денисова А.С. Отграничение орудий и средств совершения преступления от предмета преступления //Сборник материалов Второй международной научно-практической конференции «Уголовное право: стратегия развития в XXI веке». – М.: Изд-во «Проспект», 2005. С.121-125.
  10.  Ефимичев П.С. Уголовно-правовые и уголовно-процессуальные отношения при привлечении в качестве обвиняемого по делам о налоговых преступлениях //Журнал российского права. 2002. №6. С.46-55
  11.  Ефимова Л.Г. Правовые проблемы безналичных денег //Хозяйство и право. 1997. №2. С.39-68.
  12.  Завидов Б.Д. О понятии мошенничество и его «модификациях» //Право и экономика. 1998. №10. С.63-64.
  13.  Зателепин О. К вопросу о понятии объекта преступления в уголовном праве //Уголовное право. 2003. №1. С.29-31.
  14.  Клепицкий И.А. Недвижимость как предмет хищения и вымогательства //Государство и право. 2000. №12. С.11-19.
  15.  Кочои С., Савельев Д. Ответственность за неправомерный доступ к компьютерной информации //Российская юстиция. 1999. №1. С.44-46.
  16.  Кригер Г.А. К вопросу о понятии объекта преступления в советском уголовном праве //Вестник Московского университета. 1955. №1. С.111-123.
  17.  Крылова Н. Определение и возможность конфискации предмета контрабанды в виде наличной иностранной валюты //Уголовное право. 2004. №3. С.128-130.
  18.  Кудрявцев В.Н. К вопросу о соотношении объекта и предмета преступления //Советское государство и право. 1951. №8. С.51-60.
  19.  Кузнецова Н.Ф., Кострова М.Б. Общественно опасные последствия: лингвистический аспект //Вестник Московского университета. 2001. №6. С.23-36.
  20.  Лапач В.А. Субъективные гражданские права и основания их возникновения //Журнал российского права. 2001. №10. С.90-106.
  21.  Лимонов В.Н. Уголовно-правовая оценка мошенничества //Журнал российского права. 2002. №12. С.81-83.
  22.  Ляпунов Ю.И., Максимов С.В. Ответственность за компьютерные преступления //Законность. 1997. №1. С.8-15.
  23.  Навроцкий В.А. Уголовная ответственность за незаконное пользование электрической и другими видами энергии //Соц. законность. 1984. №2. С.49-50.
  24.  Найденко Н.А. Активнее защищать социалистическую собственность от посягательств //Соц. законность. 1984. №1. С.12-14.
  25.  Наумов А.В. Средства и орудия совершения преступления //Сов. юстиция. 1986. №14. С.24-27.
  26.  Наумов А.В. Хищение интеллектуальной собственности //Уголовное право. 2004. №4. С.39-40.
  27.  Олейник О. Банковский счет: законодательство и практика //Закон. 1997. №1. С.92-97.
  28.  Панченко П.Н. Исследование объекта и предмета преступления. Рецензия на книгу Коржанского Н.И. «Объект посягательства и квалификация преступлений» //Проблемы борьбы с преступностью. Сборник научных трудов. – Омск, 1979. С.159-163.
  29.  Папеева К.О. Некоторые проблемы уголовно-правовой охраны медицинской тайны //Сборник материалов международной научной конференции «Татищевские чтения: актуальные проблемы науки и практики». – Тольятти: Волжский университет им. В.Н.Татищева, 2004. С.154-159.
  30.  Плохова В. Деньги и ценные бумаги как предмет преступлений против собственности //Уголовное право. 2002. №4. С.30-34.
  31.  Потяркин Д. Безналичные деньги – имущество //Хозяйство и право. 1997. №3. С.136-140.
  32.  Поцелуев Е.Л. Понятие объекта правоотношения: монистическая и плюралистическая теории //Научные труды РАЮН. Вып.2. Том 1. – М., 2002. С.195-199.
  33.  Протченко Б.А. Потерпевший как субъект уголовных правоотношений //Государство и право. 1989. №11. С.78-83.
  34.  Расторопов С. Понятие объекта преступления: история, состояние, перспектива //Уголовное право. 2002. №1. С.37-40.
  35.  Ребане И.А. О виктимологическом аспекте при назначении наказания //Потерпевший от преступления (уголовно-правовые, уголовно-процессуальные, криминологические и психологические аспекты). Труды по правоведению. – Тарту, 1987. С.5-14.
  36.  Скляров С. Уголовная ответственность за хищение недвижимого имущества //Российская юстиция. 2001. №6. С.52-54.
  37.  Сухарев Е.А., Горбуза А.Д. Традиционные представления о механизме преступного посягательства //Проблемы совершенствования уголовного законодательства на современном этапе. Мезвуз. сб. науч. тр. – Свердловск, 1985. С.16-29.
  38.  Тараканов С. Информационная природа безналичных денег //Хозяйство и право. 1998. №9. С.68-73.
  39.  Трунцевский Ю., Козлов А. Незаконное использование товарного знака (ст.180 УК РФ) в системе преступлений в сфере экономической деятельности //Уголовное право. 2004. №3. С.66-69.
  40.  Улезько С.И. Предмет преступления, предмет общественного отношения, предмет преступного воздействия //Материалы III Междунар. науч.-практ. конф-ции «Междунар. и нац. угол. зак-во: проблемы юрид. техники». – М.: «ЛексЭст», 2004. С.178-182.
  41.  Феоктистов М.В. Ответственность за незаконное получение кредита и уклонение от погашения кредиторской задолженности: проблемы теории и практики //Банковское право. 2001. №1. С.17-23.
  42.  Фролов Е.А. Спорные вопросы общего учения об объекте преступления //Сборник ученых трудов. Свердловский юридический институт. Вып. 10. Свердловск. 1969. С.184-225.
  43.  Якимов О.Ю. Уголовно-правовые проблемы противодействия легализации (отмыванию) доходов, полученных преступным путем //Материалы международной научно-практической конференции «Экономические правонарушения: история, состояние, проблемы борьбы». – Екатеринбург, Изд-во УрГЮА, 2002. С.171-178.
  44.  Яни П.С. Законодательное определение потерпевшего от преступления //Российская юстиция. 1995. №4. С.19-23.

VII. Диссертации и авторефераты диссертаций

  1.  Батюкова В.Е. Потерпевший в уголовном праве. Дисс. … канд. юрид. наук. – М., 1995. – 212с.
  2.  Безверхов А.Г. Имущественные преступления. Автореф. дисс. … д-ра. юрид. наук. – Ижевск, 2002. - 41с.
  3.  Бондарев В.Н. Уголовно-правовая охрана интеллектуальной собственности. Автореф. дисс. … канд. юрид. наук. – Ростов-на-Дону, 2002. – 26с.
  4.  Борисов О.А. Взаимосвязь объекта и мотива преступления. Дисс. … канд. юрид. наук. – Волгоград, 1996. – 176с.
  5.  Будатаров С.М. Получение взятки: уголовно-правовая характеристика. Автореф. дисс. … канд. юрид. наук. – Томск, 2004. – 26с.
  6.  Букалерова Л.А. Уголовно-правовая охрана официального документооборота. Дисс. … канд. юрид. наук. – Волгоград, 1997. – 166с.
  7.  Ветошкина М.М. Ценные бумаги как предмет хищений. Дисс. … канд. юрид. наук. – Екатеринбург, 2001. – 157с.
  8.  Гуров В.И. Орудия и средства совершения преступления в советском уголовном праве. Дисс. … канд. юрид. наук. - Свердловск, 1983. – 180с.
  9.  Дубовицкий Р.В. Уголовная ответственность за уклонение от уплаты налогов с организаций. Автореф. дисс. … канд. юрид. наук. – М., 2004. – 30с.
  10.  Егоров В.А. Налоговые преступления и их предупреждение. Автореф. дисс. … канд. юрид. наук. – Самара, 1999. – 30с.
  11.  Карпов В.С. Уголовная ответственность за преступления в сфере компьютерной информации. Автореф. дисс. … канд. юрид. наук. – Красноярск, 2002. – 26с.
  12.  Кашубин Д.Ю. Налоговые преступления в уголовном праве России. Автореф. дисс. … канд. юрид. наук. – М., 2002. – 29с.
  13.  Кондрашина В.А. Уголовная ответственность за незаконное использование товарного знака по законодательству России и зарубежных стран. Автореф. дисс. … канд. юрид. наук. – Самара, 2004. – 21с.
  14.  Коржанский Н.И. Объект и предмет уголовно-правовой охраны в СССР. Автореф. дисс. … д-ра. юрид. наук. – М., 1981. – 35с.
  15.  Кравцов С.Ф. Предмет преступления. Дисс. … канд. юрид. наук. - Ленинград, 1976. - 183с.
  16.  Краснопеев В.А. Объект преступления в российском уголовном праве. Дисс. … канд. юрид. наук. – Кисловодск, 2001. – 186с.
  17.  Кругликов Л.Л. Способ совершения преступления. Автореф. дисс. … канд. юрид. наук. – Свердловск, 1971. – 20с.
  18.  Малышенко Д.Г. Уголовная ответственность за неправомерный доступ к компьютерной информации. Автореф. дисс. … канд. юрид. наук. – М., 2002. – 24с.
  19.  Новоселова Л.А. Проблемы гражданско-правового регулирования расчетных отношений. Автореф. дисс. … канд. юрид. наук. – М., 1997. – 26с.
  20.  Оспинников А.Ф. Ответственность за взяточничество по советскому уголовному праву. Дисс. … канд. юрид. наук. – М., 1973. – 194с.
  21.  Сабитова Е.Ю. Документы как объективный признак составов преступлений. Автореф. дисс. … канд. юрид. наук. - Саратов, 2005. – 30с.
  22.  Спиридонова О.Е. Символ как предмет преступления. Автореф. дисс. … канд. юрид. наук. – Казань, 2002. – 20с.
  23.  Сырков С.М. Орудия преступления. Дисс. … канд. юрид. наук. – Л., 1973. – 205с.
  24.  Фролов Е.А. Объект уголовно-правовой охраны и его роль в организации борьбы с посягательствами на социалистическую собственность. Дисс. … д-ра. юрид. наук. Свердловск, 1971. – 575с.
  25.  Фролов М.В. Имущество как предмет хищения: единство и дифференциация гражданско-правового и уголовно-правового моментов понятия. Автореф. дисс. … канд. юрид. наук. – Екатеринбург, 2002. – 29с.
  26.  Хабаров А.В. Преступления против собственности: влияние гражданско-правового регулирования. Дисс. … канд. юрид. наук. – Тюмень, 1999. – 213с.






1 Кравцов С.Ф. Предмет преступления. Дисс. … канд. юрид. наук. – Л., 1976.

2 Никифоров Б.С. Объект преступления по советскому уголовному праву. -  М.: «Госюриздат», 1960. С.130.

3 Курс уголовного права. Общая часть. Т.1 /Под ред. Н.Ф. Кузнецовой, И.М. Тяжковой. – М.: ИКД «Зерцало-М», 2002. С.216; Уголовное право России. Учебник для вузов. В 2-х тт. Т.1. Общая часть /Под ред. А.Н. Игнатова, Ю.А. Красикова. – М.: Изд-во НОРМА, 2000. С.111; Наумов А.В. Российское уголовное право. Курс лекций. В двух томах. Т.1. Общая часть. – М.: «Юрид. лит.», 2004. С.184; Курс российского уголовного права. Общая часть /Под ред. В.Н. Кудрявцева, А.В. Наумова. – М.: «Спарк», 2001. С.173; Уголовное право. Общая часть: Учебник /Под ред. Л.Д. Гаухмана и С.В. Максимова. – М.: Изд-во ЭКСМО, 2004. С.125; Уголовное право Российской Федерации: Общая часть: Учебник /Под ред. Л.В. Иногамовой-Хегай. – М.: «ИНФРА-М», 2005. С.79.

4 Иная точка зрения по вопросу о сущности предмета преступления излагается в: Уголовное право. Общая часть. Учебник для вузов /Отв. ред. И.Я. Козаченко, З.А. Незнамова. – М.: Изд-во  НОРМА, 1999. С.133-134; Российское уголовное право. Общая часть /Под ред. В.С. Комиссарова. – СПб.: «Питер», 2005. С.154; Уголовное право Российской Федерации. Общая часть: Учебник /Под ред. А.И. Рарога. – М.: «Юристъ», 2004. С.115.

5 См., напр.: Курс уголовного права. Общая часть. Т.1 /Под ред. Н.Ф. Кузнецовой, И.М. Тяжковой. С.216.

6 Колоколов Г.Е. Общая часть уголовного права. Лекции. – М., 1897. С.136.

7 Спасович В.Д. Учебник уголовного права. Часть Общая. – СПб., 1863. С.94.

8 Учебник уголовного права, составленный по лекциям проф. П.Д. Калмыкова. Части Общая и Особенная. – СПб., 1866. С.49.

9 Пусторослев П.П. Русское уголовное право. Лекции по Особенной части. Вып.1. – Юрьев, 1908. С.20.

10 Кистяковский А.Ф. Элементарный учебник общего уголовного права. Часть Общая. – Киев, 1882. С.308.

11 Конспект курса уголовного права, читанного проф. Л.С. Белогриц-Котляревским. – Киев, 1892.  С.146.

12 Таганцев Н.С. Русское уголовное право. Лекции. Часть Общая. Т.1. – СПб., 1902 //М.: «Наука», 1994. С.32.

13 См.: Пионтковский А.А. Учение о преступлении по советскому уголовному праву. – М.: «Юрид. лит.», 1961. С.151.

14 Таганцев Н.С. Указ. соч. С.34.

15 Сергиевский Н.Д. Русское уголовное право: Пособие к лекциям. Часть Общая. – СПб., 1913. С.243.

16 Круглевский А.Н. Имущественные преступления. – М., 1915. С.13-14

17 Новоселов Г.П. Учение об объекте преступления. Методологические аспекты. - М.: Изд-во НОРМА, 2001. С.13.

18 Там же. С.14.

19 Пионтковский А.А. Указ. соч. С.152.

20 Лаптев А.В. Состав преступления и квалификация уголовных деяний. – М., 1939. С.6.

21 Цит. по: Никифоров Б.С. Объект преступления по советскому уголовному праву. С.122.

22 Герцензон А.А. Уголовное право. Часть Общая. – М.: Изд-во РИО ВЮА, 1948. С.137.

23 Трайнин А.Н. Общее учение о составе преступления. – М., 1957 /Трайнин А.Н. Избранные труды. – СПб.: «Юридический центр Пресс», 2004. С.125.

24 Там же. С.124-125.

25 Куринов Б.А. Научные основы квалификации преступлений. – М.: Изд-во Моск. ун-та, 1984. С.64.

26 Пионтковский А.А. Уголовное право. Общая часть. – М., 1948. С.292.

27 Там же. С.293.

28 Пионтковский А.А. Учение о преступлении по советскому уголовному праву. С.152.

29 См.: Васильев А.Н. Рецензия на учебник «Советское уголовное право» //Соц. законность. 1953. №8. С.89; Михайлов М.П. Уголовная ответственность за кражу личного имущества и разбой. – М.:«Юрид. лит.», 1958. С.42, 46.

30 Курс советского уголовного права. Часть общая. Т.1 /Отв. ред. Н.А. Беляев, М.Д. Шаргородский. – М.: Издательство Ленингр. ун-та, 1968. С.305.

31 Панченко П.Н. Исследование объекта и предмета преступления //Проблемы борьбы с преступностью. Сборник научных трудов. – Омск, 1979. С.163.

32 Кудрявцев В.Н. К вопросу о соотношении объекта и предмета преступления //Советское государство и право. 1951. №8. С.57.

33 Там же. С.52-53.

34 Герцензон А.А. Указ. соч. С.291

35 Кригер Г.А. К вопросу о понятии объекта преступления в советском уголовном праве //Вестник Московского ун-та. 1955. №1. С.123.

36 Коржанский Н.И. Объект и предмет уголовно-правовой охраны. – М.: Акад. МВД СССР, 1980. С.99.

37 Глистин В.К. Проблема уголовно-правовой охраны общественных отношений (объект и квалификация преступлений). – Л.: Изд-во ЛГУ, 1979. С.47.

38 Там же. С.50.

39 Там же. С.56.

40 Благов Е.В. Механизм причинения вреда объекту преступления //Совершенствование уголовного законодательства и практики его применения. Межвузовский сборник. – Красноярск, 1989. С.65.

41 Кравцов С.Ф. Указ. соч. С.34.

42 Там же.

43 Гельфер М.А. Объект преступления //Лекции по Общей части уголовного права. Вып. 5. - М., 1969. С.16.

44 Там же. С.16-17.

45 Фролов Е.А. Спорные вопросы общего учения об объекте преступления //Сборник ученых трудов. Свердловский юридический институт. Вып. 10. Свердловск. 1969. С.222.

46 Там же. С.219.

47 Таций В.Я. Объект и предмет преступления в советском уголовном праве. – Харьков: «Высшая школа», 1988. С.37.

48 Там же. С.47.

49 Уголовное право Российской Федерации. Общая часть: Учебник /Под ред. Б.В. Здравомыслова. – М.: «Юристъ», 1999. С.125.

50 Иванов Н.Г. Уголовное право Российской Федерации: Общая и Особенная части: Учебное пособие. – М.: Изд. центр «Академия», 2000. С.98-99.

51 Уголовное право России. Учебник для вузов. В 2-х тт. Т.1. Общая часть /Под ред. А.Н. Игнатова, Ю.А. Красикова. С.111.

52 Курс уголовного права. Общая часть. Т.1 / Под ред. Н.Ф. Кузнецовой, И.М. Тяжковой. С.216.

53 Наумов А.В. Российское уголовное право. Курс лекций. В двух томах. Т.1. Общая часть. С.184; Курс российского уголовного права. Общая часть /Под ред. В.Н. Кудрявцева, А.В. Наумова. С.173.

54 Уголовное право. Общая часть: Учебник /Под ред. Л.Д. Гаухмана и С.В. Максимова. С.125.

55 Уголовное право Российской Федерации: Общая часть: Учебник /Под ред. Л.В. Иногамовой-Хегай. С.79.

56 Российское уголовное право. Курс лекций. Т.1. Преступление /Под ред. А.И. Коробеева. – Владивосток: Изд-во Дальневост. ун-та, 1999. С.309.

57 Новоселов Г.П. Указ. соч. С.53; Уголовное право. Общая часть. Учебник для вузов /Отв. ред. И.Я. Козаченко, З.А. Незнамова. С.133-134.

58 Российское уголовное право. Общая часть /Под ред. В.С. Комиссарова. С.154.

59 См.: Улезько С.И. Предмет преступления, предмет общественного отношения, предмет преступного воздействия //Материалы III Междунар. науч.-практ. конф-ции «Междунар. и нац. угол. зак-во: проблемы юрид. техники». – М.: «ЛексЭст», 2004. С.180.

60 Там же. С.182.

61 Уголовное право Российской Федерации. Общая часть: Учебник /Под ред. А.И. Рарога. С.115.

62 Безверхов А.Г. Указ. соч. С.11.

63 Спиридонова О.Е. Символ как предмет преступления. Автореф. дисс. … канд. юрид. наук. – Казань, 2002. С.11.

64 Букалерова Л.А., Остроушко А.В. Некоторые вопросы квалификации преступлений с использованием информации как предмета преступлений и предмета совершения корыстных преступлений //Научные труды РАЮН. Вып.2. В 2-х тт. Т.1. – М., 2002. С.411; Денисова А.С. Отграничение орудий и средств совершения преступления от предмета преступления //Материалы Второй международной научно-практической конференции «Уголовное право: стратегия развития в XXI веке». – М.: Изд-во «Проспект», 2005. С.124.

65 Бюллетень нормативных актов федеральных органов исполнительной власти. 1998. №20.

66 Судебная практика по уголовным делам /Сост. Г.А. Есаков. – М.: Изд-во «Проспект», 2005. С.166-168.

67 Там же. С.131-135.

68 Там же. С.108-109; см. также: п.7 Обзора судебной практики по уголовным делам Верховного Суда РФ за третий квартал 1998г. //Бюллетень Верховного Суда РФ. 1999. №3. С.18-25.

69 Там же. С.574-575.

70 Там же. С.59-63.

71 Бюллетень Верховного Суда Российской Федерации. 1997. №2. С.11

72 См.: Уемов А.И. Вещи, свойства и отношения. – М.: Изд-во Акад. наук, 1963. С.6; Лапач В.А. Система объектов гражданских прав. – СПб.: «Юридический центр Пресс», 2002. С.145-146.

73 Ожегов С.И. Словарь русского языка. – М.: ООО «Издательский дом «ОНИКС 21 век», 2003. С.428.

74 Философский энциклопедический словарь. – М.: «Сов. энциклопедия», 1989. С.88.

75 Энциклопедический словарь. Современная версия /Ф.А. Брокгауз, И.A. Эфрон.  – М.: «ЭКСМО-Пресс», 2002. С.453.

76 Новая философская энциклопедия. В 4-х тт. Т.3. – М.: «Мысль», 2001. С.136.

77 Там же. С.329-330.

78 Лапач В.А. Указ. соч. С.57

79 Халфина Р.О. Общее учение о правоотношении. – М., 1974. С.212-213.

80 Благов Е.В. Указ. соч. 1989. С.65; Прохоров В.С. Преступление и ответственность. – Л.: Изд-во Ленингр. ун-та, 1984. С.41-42; Сухарев Е.А., Горбуза А.Д. Традиционные представления о механизме преступного посягательства //Проблемы совершенствования уголовного законодательства на современном этапе. – Свердловск, 1985. С.21.

81 Иоффе О.С. Правоотношение по советскому гражданскому праву. – Л.: Изд-во Ленингр. ун-та, 1949 //Иоффе О.С. Избранные труды по гражданскому праву. – М.: «Статут», 2003. С.549.

82 Алексеев С.С. Об объекте права и правоотношения //Вопросы общей теории права. – М.: «Госюриздат», 1960. С.392; Поцелуев Е.Л. Понятие объекта правоотношения: монистическая и плюралистическая теории //Научные труды РАЮН. Вып.2. Том 1. – М., 2002, С.197.

83 Кечекьян С.Ф. Правоотношения в социалистическом обществе. – М.: Изд-во АН СССР, 1958. С.142.

84 Иоффе О.С. Указ. соч. С.589.

85 Хропанюк В.Н. Теория государства и права /Под ред. проф. В.Г. Стрекозова. – М.: «Интерстиль», 2000. С.313.

86 Александров Н.Г. Правовые отношения в социалистическом обществе. – М.: Изд-во Моск. ун-та, 1959. С.38-40.

87 Брагинский М.И., Витрянский В.В. Договорное право. Книга вторая: Договоры о передаче имущества. – М.: «Статут», 2003. С.23.

88 Протасов В.Н. Правоотношение как система. – М.: «Юрид. лит.», 1991. С.91-92.

89 Нерсесянц В.С. Общая теория права и государства. – М.: Изд-во НОРМА, 2002. С.503-504.

90 Коваленко А.И. Теория государства и права. – М.: «Новый Юрист», 1997. С.161.

91 Теория права и государства. Учебник для юридических вузов /Под ред. В.В. Лазарева. – М.: «Право и закон», 1996. С.268.

92 Спиридонов Л.И. Теория государства и права. Учебник. – М.: Изд-во «Проспект», 1995. С.197.

93 Нерсесянц В.С. Указ. соч. С.504.

94 См., напр.: Никифоров Б.С. Указ. соч. С.127.

95 Круглевский А.Н. Указ. соч. С.13-14.

96 Таганцев Н.С. Указ. соч. С.178.

97 Лаптев А.В. Указ. соч. С.6.

98 Сергеева Т.Л. Борьба с подлогами документов по советскому уголовному праву. – М.-Л.: Изд-во АН СССР, 1949. С.39-41.

99 Кудрявцев В.Н. К вопросу о соотношении объекта и предмета преступления. С.56.

100 Герцензон А.А. Указ. соч. С.291.

101 Курс советского уголовного права. Часть Общая. Т.1 /Отв. ред. Н.А. Беляев, М.Д. Шаргородский. С.304-305.

102 Российское уголовное право. Курс лекций. Т.1. Преступление /Под ред. А.И. Коробеева. С.310.

103 Кригер Г.А. Указ. соч. С.123.

104 Коржанский Н.И. Указ. соч. С.97.

105 Там же. С.98.

106 См., напр.: Фролов Е.А. Спорные вопросы общего учения об объекте преступления. С.218; Кравцов С.Ф. Указ. соч. С.31.

107 Фролов Е.А. Указ. соч. С.218.

108 См., напр.: Курс уголовного права. Общая часть. Том 1 /Под ред. Н.Ф. Кузнецовой, И.М. Тяжковой. С.216; Курс российского уголовного права. Общая часть /Под ред. В.Н. Кудрявцева, А.В. Наумова. С.173; Уголовное право России: Учебник для вузов. В 2 т. Т.1. Общая часть /Под ред. А.Н. Игнатова, Ю.А. Красикова. С.111; Наумов А.В. Российское уголовное право. Курс лекций. В двух томах. Т.1. Общая часть. С.184.

109 См.: Курс уголовного права. Общая часть. Том 1 /Под ред. Н.Ф. Кузнецовой, И.М. Тяжковой.. С.217; Уголовное право Российской Федерации. Общая часть: Учебник /Под ред. А.И. Рарога. С.117; Уголовное право России: Учебник для вузов. В 2 т. Т.1. Общая часть /Под ред. А.Н. Игнатова, Ю.А. Красикова. С.111.

110 Курс российского уголовного права. Общая часть /Под ред. В.Н. Кудрявцева, А.В. Наумова. С.174; Наумов А.В. Российское уголовное право. Курс лекций. В двух томах. Т.1. Общая часть. С.184-185; Уголовное право России. Общая часть: Учебник /Отв. ред. Б.В. Здравомыслов. С.124-125; Уголовное право Российской Федерации: Общая часть: Учебник /Под ред. Л.В. Иногамовой-Хегай. С.82.

111 Философский энциклопедический словарь. – М., 1989. С.737.

112 См., напр.: Безверхов А.Г. Указ. соч. С.27-28.

113 Там же. С.28.

114 Ветошкина М.М. Ценные бумаги как предмет хищений. Дисс. … канд. юрид. наук. – Екатеринбург, 2001. С.14.

115 Спиридонова О.Е. Указ. соч. С.11.

116 См., напр.: Таций В.Я. Указ. соч. С.43; Коржанский Н.И. Указ. соч. С.103; Глистин В.К. Указ. соч. С.44.

117 Новая философская энциклопедия. В 4-х тт. Т.2. С.509.

118 Уемов А.И. Указ. соч. С.6.

119 Новейший философский словарь /Сост. А.А. Грицанов. – Минск: Изд-во В.М. Скакун, 1998. С.408.

120 Новая философская энциклопедия. В 4-х тт. Т.2. С.509-510.

121 Словарь философских терминов /Под науч. ред. В.Г. Кузнецова. – М.: «ИНФРА-М», 2004. С.314.

122 Гражданское право: в 2 т. Т.1. Учебник /Отв. ред. Е.А. Суханов. – М.: «БЕК», 1998. С.301.

123 Гражданское право России. Часть первая: Учебник /Под ред. З.И. Цыбуленко. – М.: «Приор», 1998. С.134.

124 Лапач В.А. Указ. соч. С.311.

125 См.: Лапач В.А. Указ. соч. С.140-142.

126 Краткий словарь по философии /Под общ. ред. И.В. Блауберга, И.К. Пантина. – М., 1982. С.120.

127 Нематериальность информации не означает ее инертности для экономических отношений, поскольку в экономике функционируют и материальные, и нематериальные блага. О том, что информация может обладать стоимостью прямо указывается в ст.139 ГК РФ: «Информация составляет служебную или коммерческую тайну в случае, когда информация имеет действительную или потенциальную коммерческую ценность в силу неизвестности ее третьим лицам…» (курсив наш – авт.).

128 Российская газета. 1993. 3 августа.

129 Бойцов А.И. Преступления против собственности. – СПб.: «Юридический центр Пресс», 2002. С.119.

130 Папеева К.О. Некоторые проблемы уголовно-правовой охраны медицинской тайны //Материалы международной научной конференции «Татищевские чтения: актуальные проблемы науки и практики». – Тольятти: Волжский университет им. В.Н.Татищева, 2004. С.154-156.

131 Лапач В.А. Указ. соч. С.394.

132 Собрание законодательства Российской Федерации. 1995.  №9. Ст.734.

133 Трайнин А.Н. Указ. соч. С.124.

134 Загородников Н.И. Понятие объекта преступления в советском уголовном праве //Труды Военно-юридической академии. Вып.XIII. – М., 1951. С.44.

135 Пионтковский А.А. Указ. соч. С.141.

136 Сергеева Т.Л. Указ. соч. С.40-41.

137 Коржанский Н.И Указ. соч. С.101.

138 Куринов Б.А. Указ. соч. С.64.

139 Фролов Е.А. Указ. соч. С.222.

140 Кравцов С.Ф. Указ. соч. С.57.

141 Коржанский Н.И. Указ. соч. С.103.

142 См.: Трайнин А.Н. Указ. соч. С.26-81.

143 Наумов А.В. Российское уголовное право. Курс лекций. В двух томах. Т.1. Общая часть. С.171; Уголовное право Российской Федерации. Общая часть: Учебник /Под ред. А.И. Рарога. С.87.

144 Трайнин А.Н. Указ. соч. С.125.

145 Коржанский Н.И. указ. соч. С.100.

146 Фролов Е.А. Указ. соч. С.308.

147 Там же. С.312.

148 См. напр.: Краснопеев В.А. Указ. соч. С.173; Наумов А.В. Российское уголовное право. Курс лекций. В двух томах. Т.1. Общая часть. С.184; Уголовное право Российской Федерации. Общая часть: Учебник /Под ред. А.И. Рарога. С.113; Курс российского уголовного права. Общая часть /Под ред. В.Н. Кудрявцева, А.В. Наумова. С.173.

149 Курс советского уголовного права. Часть Общая. Т.1 /Отв. ред. Н.А. Беляев, М.Д. Шаргородский. С.395.

150 Панченко П.Н. Исследование объекта и предмета преступления. Рецензия на книгу Коржанского Н.И. «Объект посягательства и квалификация преступлений», Волгоград, 1976 //Проблемы борьбы с преступностью. Сборник научных трудов. – Омск, 1979. С.161.

151 Герцензон А.А. Указ. соч. С.291.

152 Глистин В.К. Указ. соч. С.43.

153 Там же. С.44.

154 Там же. С.56.

155 Там же. С.58.

156 Дроздов А.В. Ленин о проблеме общественных отношений. – М.,1980. С.30.

157 См.: Краснопеев В.А. Указ. соч. С.77; Глистин В.К. Указ. соч. С.48; Таций В.Я. Указ. соч. С.43.

158 Тенчов Э.С. Уголовный закон и преступление. – Иваново: Ивановский гос. ун-т, 1997. С.48.

159 Наумов А.В. Российское уголовное право. Курс лекций. В двух томах. Т.1. Общая часть. С.180; Борисов О.А. Взаимосвязь объекта и мотива преступления. Дисс. … канд. юрид. наук. – Волгоград, 1996. С.50; Расторопов С. Понятие объекта преступления: история, состояние, перспектива //Уголовное право. 2002. №1. С.40; Зателепин О. К вопросу о понятии объекта преступления в уголовном праве //Уголовное право. 2003. №1. С.29.

160 Там же. С.54.

161 Указанные предметы, бесспорно, могут быть использованы и в социально полезных целях. Так, многие виды наркотических средств и психотропных веществ широко применяются в медицинских целях; поддельные денежные средства и документы могут использоваться в оперативно-розыскной деятельности. Однако в сферу действия уголовного закона данные предметы вовлекаются только в связи со своими социально опасными свойствами. Именно поэтому здесь и далее они именуются опасными предметами.

162 Гаухман Л.Д. Указ. соч. С.23.

163 Трайнин А.Н. Указ. соч. С.125.

164 Коржанский Н.И. Указ. соч. С.97-98.

165 Кузнецова Н.Ф. Преступление и преступность. – М.: Изд-во Моск. ун-та, 1969 /Кузнецова Н.Ф. Избранные труды. – СПб.: «Юридический центр Пресс», 2003. С.401.

166 Описывая положение дел в прошлом, когда в определенный период времени справка о внедрении из практических органов входила в обязательный перечень документов, представляемых в ВАК при защите докторских и кандидатских диссертаций, Ю.В. Голик риторически вопрошает: «Скажите на милость, где брать справку о внедрении работы, посвященной сущности права? В суде? В прокуратуре?» (Философия уголовного права /Сост. Голик Ю.В. – СПб.: «Юридический центр Пресс», 2004. С.10).

167 Маркс К. Сочинения. Т.1. – М.: «Прогресс», 1980. С.162.

168 Курс российского уголовного права. Особенная часть /Под ред. В.Н. Кудрявцева, А.В. Наумова. – М.: «Спарк», 2002. С.580-598, 609-631; Уголовное право Российской Федерации. Особенная часть: Учебник /Под ред. А.И. Рарога. – М.: Изд-во «Проспект», 2004. С.352-366, 371-381; Уголовное право России: Учебник для вузов. В 2 т. Т.2. Особенная часть /Под ред. А.Н. Игнатова, Ю.А. Красикова. – М.: Изд-во НОРМА, 2000. С.383-408, 420-443; Уголовное право России. Часть Особенная: Учебник для вузов /Отв. ред. Л.Л. Кругликов. – М.: «Волтерс Клувер», 2004. С.450-469, 480-481, 500-514; Курс уголовного права Т.4. Особенная часть /Под ред. Г.Н. Борзенкова, В.С. Комиссарова. – М.: ИКД «Зерцало», 2002. С.206-346, 357-462; Уголовное право Российской Федерации. Особенная часть: Учебник /Под ред. Б.В. Здравомыслова. – М.: «Юристъ», 1999. С.272-281, 284-289; Уголовное право. Особенная часть: Учебник /Под ред. Л.Д. Гаухмана, С.В. Максимова. – М.: Изд-во «Эксмо», 2004. С.376-386, 388-407.

169 См., напр.: Пункт 1 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27 мая 1998г. №9 «О судебной практике по делам о преступлениях, связанных с наркотическими средствами, психотропными, сильнодействующими и ядовитыми веществами» //Судебная практика по уголовным делам /Сост. Г.А. Есаков. С.125.

170 Курс российского уголовного права. Особенная часть /Под ред. В.Н. Кудрявцева, А.В. Наумова. С.610; Курс уголовного права Т.4. Особенная часть /Под ред. Г.Н. Борзенкова, В.С. Комиссарова. С.412.

171 Кравцов С.Ф. Указ. соч. С.29.

172 См.: Конспект курса уголовного права, читанного проф. Л.С. Белогриц-Котляревским. – Киев, 1892.  С.146; Колоколов Г.Е. Общая часть уголовного права. Лекции. – М., 1897. С.136.

173 Курс уголовного права Т.4. Особенная часть /Под ред. Г.Н. Борзенкова, В.С. Комиссарова. С.204.

174 Курс советского уголовного права. Т.5. – Л.: Издательство Ленингр. ун-та, 1981. С.68.

175 Гусейнов Ф.А. Автомобиль и безопасность. – Баку: «Азернешр», 1973. С.85.

176 Гельфер М.А. Указ. соч. С.16.

177 Пионтковский А.А. Указ. соч. С.138.

178 Фролов Е.А. Указ. соч. С.224.

179 Кравцов С.Ф. Указ. соч. С.41.

180 Там же. С.35.

181 Таций В.Я. Указ. соч. С.35-37.

182 Там же. С.55.

183 Курс уголовного права. Общая часть. Том 1 /Под ред. Н.Ф. Кузнецовой, И.М. Тяжковой. С.204.

184 Там же. С.217.

185 Ляпунов Ю.И. Уголовно-правовая охрана природы органами внутренних дел. – М.: Акад. МВД СССР, 1974. С.47, 50.

186 Толстой Ю.К. К теории правоотношения. – Л.: Изд-во Ленингр. ун-та, 1959. С.67.

187 Сухарев Е.А., Горбуза А.Д. Указ. соч. С.21.

188 Прохоров В.С. Указ. соч. С.41-42.

189 См.: Благов Е.В. Указ. соч. С.65.

190 Кузнецова Н.Ф. Значение преступных последствий для уголовной ответственности. – М., 1958 /Кузнецова Н.Ф. Избранные труды. – СПб.: «Юридический центр Пресс», 2003. С.30.

191 Курс российского уголовного права. Общая часть /Под ред. В.Н. Кудрявцева, А.В. Наумова. С.189.

192 Фролов Е.А. Указ. соч. С.224.

193 Кузнецова Н.Ф., Кострова М.Б. Общественно опасные последствия: лингвистический аспект //Вестник Московского университета. 2001. №6. С.26.

194 Дурманов Н.Д. Понятие преступления. – М.-Л.: Изд-во АН СССР, 1948. С.57.

195 Кузнецова Н.Ф. Значение преступных последствий для уголовной ответственности. С.30.

196 Кудрявцев В.Н. Объективная сторона преступления. – М.: «Юрид. лит.», 1960. С.197.

197 Кузнецова Н.Ф. Значение преступных последствий для уголовной ответственности. С.37-38.

198 Там же. С.56-57.

199 Церетели Т.В. Причинная связь в уголовном праве. – Тбилиси: Изд-во Тбилис. ун-та, 1957. С.22.

200 Макашвили В.Г. Уголовная ответственность за неосторожность. – М.: Госюриздат, 1957. С.158.

201 Дурманов Н.Д. Указ. соч. С.59.

202 Кудрявцев В.Н. К вопросу о соотношении объекта и предмета преступления. С.60.

203 Малинин В.Б., Парфенов А.Ф. Объективная сторона преступления. – СПб.: Изд-во Юридического института (Санкт-Петербург), 2004. С.84.

204 Там же. С.82-86.

205 Кузнецова Н.Ф. Значение преступных последствий для уголовной ответственности. С.39.

206 Малинин В.Б., Парфенов А.Ф. Указ. соч. С.85.

207 Там же. С.88.

208 Новоселов Г.П. Указ. соч. С.51-52.

209 Там же. С.53.

210 Благов Е.В. Указ. соч. С.67.

211 Коржанский Н.И. Объект и предмет уголовно-правовой охраны в СССР. Автореф. дисс. … д-ра. юрид. наук. – М., 1981. С.22.

212 Денисова А.С. Указ. соч. С.122.

213 Там же.

214 Куринов Б.А. Указ. соч. С.64.

215 См., напр.: Коржанский Н.И. Объект и предмет уголовно-правовой охраны. – М., 1980. С.127-129.

216 Маркс К. Капитал //Маркс К., Энгельс Ф. Сочинения. Т.23. – М.: «Прогресс», 1988. С.190.

217 Там же. С.191.

218 Малинин В.Б., Парфенов А.Ф. Указ. соч. С.239.

219 См., напр.: Курс уголовного права. Общая часть. Т.1 /Под ред. Н.Ф. Кузнецовой, И.М. Тяжковой. С.217.

220 Кудрявцев В.Н. К вопросу о соотношении объекта и предмета преступления. С.57.

221 Гельфер М.А. Указ. соч. С.19.

222 Таций В.Я. Указ. соч. С.35.

223 Глистин В.К. Указ. соч. С.50.

224 Там же. С.46.

225 Пионтковский А.А. Указ. соч. С.141.

226 Таций В.Я. Указ. соч. С.37.

227 Там же. С.54.

228 Там же. С.51.

229 Коржанский Н.И. Объект и предмет уголовно-правовой охраны. – М., 1980. С.130.

230 Оспинников А.Ф. Ответственность за взяточничество по советскому уголовному праву. Дисс. … канд. юрид. наук. – М., 1973. С.40.

231 Квициниа А.К. Взяточничество и борьба с ним. – Сухуми: «Алашара», 1980. С.28-30.

232 Будатаров С.М. Получение взятки: уголовно-правовая характеристика. Автореф. дисс. … канд. юрид. наук. – Томск, 2004. С.16.

233 Здравомыслов Б.В. Должностные преступления. Понятие и квалификация. – М.: «Юрид. лит.», 1975. С.126-127.

234 Малинин В.Б., Парфенов А.Ф. Указ. соч. С.236.

235 Гуров В.И. Орудия и средства совершения преступления в советском уголовном праве. Дисс. … канд. юрид. наук. - Свердловск, 1983. С.43.

236 Сахаров В.И. Средства и орудия совершения преступления и их уголовно-правовое значение. – М.: МЮИ МВД России, 1996. С.28.

237 Денисова А.С. Указ. соч. С.125.

238 Наумов А.В. Средства и орудия совершения преступления //Советская юстиция. 1986. №14. С.24.

239 Малинин В.Б., Парфенов А.Ф. Указ. соч. С.238. См. также: Сырков С.М. Орудия преступления. Дисс. … канд. юрид. наук. – Л., 1973. С.53; Кругликов Л.Л. Способ совершения преступления. Автореф. дисс. … канд. юрид. наук. – Свердловск, 1971. С.5; Пономарева Н.П. Уголовно-правовое значение способа совершения преступления. Автореф. дисс. … канд. юрид. наук. – М., 1972. С.2

240 Глистин В.К. Указ. соч. С.51.

241 См., напр., п.4 Обзора судебной практики Верховного Суда РФ за второй квартал 2003 года
(по уголовным делам), утв. постановлением Президиума Верховного Суда РФ от 16 июля 2003 г. //Бюллетень Верховного Суда Российской Федерации. 2004. №1. С.4.

242 Собрание законодательства Российской Федерации. 2004. №40. Ст.3992.

243 См.: Крылова Н. Определение и возможность конфискации предмета контрабанды в наличной иностранной валюте //Уголовное право. 2004. №3. С.128-129; Волженкин Б.В. Контрабанда (ст.188) /Уголовное право России. Часть Особенная: Учебник для вузов /Отв. ред. проф. Л.Л. Кругликов. С.335.

244 Пионтковский А.А. Указ. соч. С.141.

245 Дагель П.С. Потерпевший в советском уголовном праве //Потерпевший от преступления: Сборник статей. Под ред. П.С. Дагеля. – Владивосток, 1974. С.17.

246 Дагель П.С. Указ. соч. С.17-18.

247 Ребане И.А. О виктимологическом аспекте при назначении наказания //Потерпевший от преступления (уголовно-правовые, уголовно-процессуальные, криминологические и психологические аспекты). Труды по правоведению. – Тарту, 1987. С.6.

248 Батюкова В.Е. Потерпевший в уголовном праве. Дисс. … канд. юрид. наук. – М., 1995. С.53.

249 Протченко Б.А. Потерпевший как субъект уголовных правоотношений //Государство и право. 1989. №11. С.79-82; Яни П.С. Законодательное определение потерпевшего от преступления //Российская юстиция. 1995. №4. С.39-40.

250 Яни П.С. Указ. соч. С.40.

251 Кравцов С.Ф. Указ. соч. С.31.

252 Краснопеев В.А. Указ. соч. С.167.

253 Гаухман Л.Д. Указ. соч. С.23.

254 Кригер Г.А. Указ. соч. С.124.

255 Коржанский Н.И. Объект и предмет уголовно-правовой охраны. – М., 1980. С.108-111.

256 Спиридонов Л.И. Общественные отношения как объект уголовно-правовой охраны. – М.: Акад. МВД СССР, 1977. С.26.

257 Курс уголовного права. Общая часть. Т.1 /Под ред. Н.Ф. Кузнецовой, И.М. Тяжковой. С.217.

258 Кудрявцев В.Н. К вопросу о соотношении объекта и предмета преступления. С.56-57.

259 См.: Загородников Н.И. Указ. соч. С.57; Наумов А.В. Российское уголовное право. Курс лекций. В двух томах. Т.1. Общая часть. С.184; Курс российского уголовного права. Общая часть /Под ред. В.Н. Кудрявцева, А.В. Наумова. С.173.

260 Уголовное право России. Т.1. Общая часть /Под ред. А.Н. Игнатова, Ю.А. Красикова. С.111.

261 Марцев А.И., Вишнякова Н.В. Развитие учения об объекте преступления: Лекция. – Омск: Омская академия МВД России, 2002. С.35.

262 Новоселов Г.П. Указ. соч. С.58.

263 Именно такое понимание человека было характерно для некоторых представителей зарубежного правоведения, что давало дополнительные поводы для критики принимаемой позиции. Например, известный цивилист Н.Л. Дювернуа писал: «В смысле естественного, природного явления и сам человек будет, взятый независимо от культурных воззрений той или иной исторической эпохи, представлять собой такой же объект внешнего мира, такую же вещь, какою нам являются и другие вещи внешнего мира». Цит. по: Коржанский Н.И. Объект и предмет уголовно-правовой охраны. – М., 1980. С.109.

264 Кравцов С.Ф. Указ. соч. С.62-71.

265 Коржанский Н.И. Объект и предмет уголовно-правовой охраны. – М., 1980. С.106.

266 Лапач В.А. Указ. соч. С.202-203.

267 Глистин В.К. Указ. соч. С.45.

268 Букалерова Л.А. Уголовно-правовая охрана официального документооборота. Дисс. … канд. юрид. наук. – Волгоград, 1997.

269 Волженкин Б.В. Преступления в сфере экономической деятельности (экономические преступления). – СПб.: «Юридический центр Пресс», 2002.

270 Жевлаков Э.Н. Экологические преступления. – М.: Изд-во УРАО, 2002.

271 Коробеев А.И. Транспортные преступления. – СПб.: «Юридический центр Пресс», 2003.

272 Лопашенко Н.А. Преступления в сфере экономической деятельности. Комментарий к главе 22 УК РФ. - Ростов-на-Дону: «Феникс», 1999; Лопашенко Н.А. Экологические преступления. Комментарий к главе 26 УК РФ. – СПб.: «Юридический центр Пресс», 2002.

273 Милюков С.Ф. Применение и использование огнестрельного оружия. – СПб.: «Юридический центр Пресс», 2003.

274 Майоров А.А., Малинин В.Б. Наркотики: Преступность и преступления. – СПб.: «Юридический центр Пресс», 2002.

275 Тяжкова И.М. Неосторожные преступления с использованием источников повышенной опасности. – СПб.: «Юридический центр Пресс», 2002.

276 Чучаев А.И. Преступления против безопасности движения и эксплуатации транспорта. – Ульяновск: Дом печати, 1997.

277 Собрание законодательства Российской Федерации. 1995. № 8. Ст.609.

278 Собрание законодательства Российской Федерации. 1997. №10. Ст.1127.

279 Волженкин Б.В. Служебные преступления. – М.: «Юристъ», 2000. С.169.

280 Справочная правовая система «ГАРАНТ-СтройМаксимум. Практика ФАС округов».

281 Бородин С.В. Комментарий к ст.272 УК РФ /Комментарий к УК РФ //Под ред. А.В. Наумова. – М.: «Юристъ», 2000. С.663; Ляпунов Ю.И., Максимов С.В. Ответственность за компьютерные преступления //Законность. 1997. №1. С.9.

282 Модельный Уголовный кодекс для государств – участников СНГ //Правоведение. 1996. №1. С.141-142.

283 См.: Вехов В. Проблемы определения понятия компьютерной информации в свете унификации уголовных законодательств стран СНГ //Уголовное право. 2004. №4. С.15.

284 Карпов В.С. Уголовная ответственность за преступления в сфере компьютерной информации. Автореф. дисс. … канд. юрид. наук. – Красноярск, 2002. С.3; Кочои С., Савельев Д. Ответственность за неправомерный доступ к компьютерной информации //Российская Юстиция. 1999. №1. С.44; Голубев В.В. Компьютеризация и уголовное право //Законодательство. 1999. №8. С.68.

285 Малышенко Д.Г. Уголовная ответственность за неправомерный доступ к компьютерной информации. Автореф. дисс. … канд. юрид. наук. – М., 2002. С.19.

286 Доклад X Конгресса ООН по предупреждению преступности и обращению с правонарушителями //Десятый Конгресс ООН по предупреждению преступности и обращению с правонарушителями: Сборник документов /Сост. А.Г. Волеводз. – М.: «Юрлитинформ», 2001. С.403.

287 Бойцов И.А. Указ. соч. С.118.

288 Крылова Н.Е. Новый Уголовный кодекс Франции //Уголовный кодекс Франции. Принят в 1992г., вступил в силу с 1 марта 1994г., с изм. и доп. на 1 янв. 2002г. /Науч. редактирование Л.В. Головко, Н.Е. Крыловой; пер. с фр. и предисл. Н.Е. Крыловой – СПб.: «Юридический центр Пресс», 2002. С.8.

289 См.: Лапач В.А. Указ. соч. С.143.

290 Букалерова Л.А., Остроушко А.В. Указ. соч. С.411.

291 Уголовное право России. Части Общая и Особенная /Под ред. А.И. Рарога. С.69.

292 М.: «Ось-89», 2005.

293 Статья 2 Конвенции 1967г., учредившей Всемирную организацию интеллектуальной собственности.

294 Российская газета.1993. 3 августа.

295 Российская газета. 1992. 14 октября.

296 Российская газета. 1992. 17 октября.

297 Лопашенко Н.А. Преступления в сфере экономической деятельности. Комментарий к главе 22 УК РФ. С.179; Кондрашина В.А. Уголовная ответственность за незаконное использование товарного знака по законодательству России и зарубежных стран. Автореф. дисс. … канд. юрид. наук. – Самара, 2004. С.8; Трунцевский Ю., Козлов А. Незаконное использование товарного знака (ст.180 УК РФ) в системе преступлений в сфере экономической деятельности //Уголовное право. 2004. №3. С.68.

298 Лапач В.А. Указ. соч. С.473.

299 Бондарев В.Н. Уголовно-правовая охрана интеллектуальной собственности. Автореф. дисс… канд. юрид. наук. – Ростов-на-Дону, 2002. С.14.

300 Уголовное право России. Часть Особенная: Учебник для вузов /Отв. ред. Л.Л. Кругликов. С.152.

301 Бойцов А.И. Указ. соч. С.113.

302 Григорьева Л.В. Уголовная ответственность за мошенничество. – Саратов: Изд-во Сарат. акад. права, 1999. С.12.

303 Наумов А.В. Хищение интеллектуальной собственности //Уголовное право. 2004. №4. С.40.

304 Текст решения размещен на сайте: www.supcourt.ru:8000/cyrillic/dli.

305 См., напр.: Фролов М.В. Имущество как предмет хищения: единство и дифференциация гражданско-правового и уголовно-правового моментов понятия. Автореф. дисс. … канд. юрид. наук. – Екатеринбург, 2002; Бойцов А.И. Указ. соч.

306 Кравцов С.Ф. Указ. соч. С.76-77.

307 Здесь и далее автором употребляется термин «имущественное право» вместо термина «право на имущество». Обоснование такой замены приводится далее на с.131 настоящей работы.

308 См.: Волженкин Б.В. Служебные преступления. С.195.

309 Судебная практика по уголовным делам  //Сост. Г.А. Есаков. С.148.

310 Никифоров Б.С. Борьба с мошенническими посягательствами на социалистическую и личную собственность по советскому уголовному праву. – М.: Изд-во АН СССР, 1952. С.60; см. также: Кригер Г.А. Ответственность за хищение государственного и общественного имущества по советскому уголовному праву. – М.: Изд-во Моск. ун-та, 1957. С.26-32.

311 Исаев М.М. Указы Президиума Верховного Совета СССР от 4 июня 1947г. – М.: «Красная звезда», 1948. С.7.

312 Вышинская З.А. Об уголовной ответственности за хищение государственного и общественного имущества. – М.: Изд-во МИД СССР, 1948. С.21.

313 Гаухман Л.Д., Максимов С.В. Уголовная ответственность за преступления в сфере экономики. – М.: «Юринфор», 1996. С.65; Лимонов В.Н. Уголовно-правовая оценка мошенничества //Журнал российского права. 2002. №12. С.81.

314 Бойцов А.И. Указ. соч. С.221, 689; Сафонов В.Н. Организованное вымогательство: уголовно-правовой и криминологический анализ. – СПб.: СПбИВЭСЭП, 2000. С.45.

315 Уголовное право. Особенная часть /Отв. ред. И.Я.Козаченко, З.А.Незнамова, Г.П.Новоселов. С.193.

316 См.: Кочои С.М. Ответственность за корыстные преступления против собственности. – М.: «Антэй», 2000. С.90-91; Игнатов А.Н. Ответственность за мошенничество. Ответственность за вымогательство //Уголовное право России. Т.2. Особенная часть /Под ред. А.Н.Игнатова, Ю.А.Красикова. С.192, 207; Тенчов Э.С. Общее понятие и классификация преступлений против собственности //Уголовное право России. Часть Особенная /Отв. ред. Л.Л. Кругликов. С.199; Завидов Б.Д. О понятии мошенничество и его «модификациях» //Право и экономика. 1998. №10. С.63.; Завидов Б.Д., Гусев О.Б., Коротков А.П., Попов И.А., Сергеев В.И. Преступления в сфере экономики. – М.: «Экзамен», 2001. С.12.

317 Бойцов А.И. Указ. соч. С.690.

318 См.: Лапач В.А. Субъективные гражданские права и основания их возникновения //Журнал российского права. 2001. №10. С.98.

319 Ратифицирована Федеральным законом № 62-ФЗ от 28 мая 2001г. «О ратификации Конвенции об отмывании, выявлении, изъятии и конфискации доходов от преступной деятельности» //Собрание законодательства Российской Федерации. 2001. №23. Ст.2280.

320 Собрание законодательства Российской Федерации. 2004. №40. Ст.3882.

321 Куц В.Н. О непосредственном объекте вымогательства //Проблемы социалистической законности. - Харьков, 1985. С.132.

322 Малахов Л.К. Ответственность за вымогательство: квалификация и наказание по российскому и зарубежному праву. Учебное пособие. – Н.Новгород: Изд-во Нижегород. ун-та, 1995. С.22; Ворошилин Е.В. Ответственность за мошенничество. Учебное пособие. – М.: ВЮЗИ, 1980. С.14.

323 Собрание законодательства Российской Федерации. 1997. №30. Ст.3594.

324 Некоторыми учеными даже было высказано предложение о выделении в уголовном законе специальной статьи об ответственности за корыстные посягательства на недвижимое имущество (Безверхов А.Г. Указ. соч. С.37).

325 Клепицкий И.А. Недвижимость как предмет хищения и вымогательства //Государство и право. 2000. №12. С.12; Курс уголовного права. Том 3. Особенная часть /Под ред. Г.Н. Борзенкова, В.С. Комисарова. С.411.

326 Бойцов А.И. Указ. соч. С.158.

327 Клепицкий И.А. Указ. соч. С.12.

328 Скляров С. Уголовная ответственность за хищение недвижимого имущества //Российская юстиция. 2001. №6. С.52.

329 См.: Бойцов А.И. Указ. соч. С.166.

330 Малков В.П. Прекращение или ограничение подачи электрической энергии (ст.215.1 УК) //Уголовное право России. Часть Особенная /Отв. ред. Л.Л. Кругликов. С.473.

331 Волженкин Б.В. Преступления в сфере экономической деятельности. – СПб., 2002. С.392.

332 Гельфер М.А. О квалификации незаконного пользования электрической и другой энергией //Соц. законность. 1983. №8. С.48.; Найденко Н.А. Активнее защищать социалистическую собственность от посягательств //Соц. законность. 1984. №1. С.13.

333 Уголовный кодекс Франции. Принят в 1992г., вступил в силу с 1 марта 1994г., с изм. и доп. на 1 янв. 2002г. /Науч. редактирование Л.В. Головко, Н.Е. Крыловой; пер. с фр. и предисл. Н.Е. Крыловой – СПб.: «Юридический центр Пресс», 2002. С.392.

334 Уголовный кодекс Испании /Под ред. Н.Ф. Кузнецовой, Ф.М. Решетникова. – М.: «Зерцало», 1998. С.82.

335 Цит. по: Гельфер М.А. Указ. соч. С.48.

336 Ленсинг Х. Голландский Уголовный кодекс в сравнительном аспекте //Уголовный кодекс Голландии /Науч. ред. Б.В. Волженкин, пер. с англ. И.В. Мироновой. – СПб.: «Юридический центр Пресс», 2001. С.63.

337 Фролов Е.А. Объект уголовно-правовой охраны и его роль в организации борьбы с посягательствами на социалистическую собственность. Дисс. … д-ра. юрид. наук. Свердловск, 1971. С.20; Безверхов А.Г. Указ. соч. С.32; Бойцов А.И. Указ. соч. С.131-132; Кригер Г.А. Указ. соч. С.38; Навроцкий В.А. Уголовная ответственность за незаконное пользование электрической и другими видами энергии //Соц. законность. 1984. №2. С.49.

338 Философский энциклопедический словарь. С.767.

339 Лапач В.А. Указ. соч. С.312.

340 УК РСФСР 1926г. //Источники права /Сост. Р.Л. Хачатуров. Выпуск восемнадцатый. Серия «Юриспруденция». – Тольятти: Волжский университет им. В.Н. Татищева, 2002. С.50-93.

341 Бойцов А.И. Указ. соч. С.132.

342 Безверхов А.Г. Указ. соч. С.32.

343 Собрание законодательства Российской Федерации. 2003. №50. Ст.4859.

344 Лапач В.А. Указ. соч. С.394.

345 Лунц Л.А. Денежные обязательства в гражданском и коллизионном праве капиталистических стран //Лунц Л.А. Деньги и денежные обязательства в гражданском праве. – М.: «Статут», 1999. С.21; Новоселова Л.А. Проблемы гражданско-правового регулирования расчетных отношений. Автореф. дисс. … канд. юрид. наук. – М., 1997. С.13.

346 Ефимова Л.Г. Правовые проблемы безналичных денег //Хозяйство и право. 1997. №2. С.44-49; Олейник О. Банковский счет: законодательство и практика //Закон. 1997. №1. С.95.

347 Белов В.А. Денежные обязательства. – М., 2001. С.156; Лавров Д.Г. Денежные обязательства в российском гражданском праве. – СПб.: «Юридический центр Пресс», 2001. С.30-31.

348 См.: Лапач В.А. Указ. соч. С.390.

349 Генкин А.С. Частные деньги: история и современность. – М.: «Альпина», 2002. С.129.

350 Потяркин Д. Безналичные деньги – имущество //Хозяйство и право. 1997. №3. С.139-140.

351 Тараканов С. Информационная природа безналичных денег //Хозяйство и право. 1998. №9. С.68-69.

352 Лапач В.А. Указ. соч. С.402.

353 Грибов А.Ю. Ошибки законодательства. Сущность и правовой режим денег и ценных бумаг. – М.: «Инфра-М», 2000. С.98.

354 Бойцов А.И. Указ. соч. С.174.

355 Векленко В.В. Квалификация хищений. – Омск: Омская Академия МВД России, 2001. С.74.

356 Волженкин Б.В. Мошенничество. – СПб.: Санкт-Петербургский институт Генеральной прокуратуры РФ, 1998. С.22.

357 Сабитова Е.Ю. Документы как объективный признак составов преступлений. Автореф. дисс. … канд. юрид. наук. - Саратов, 2005. С.18.

358 Бойцов А.И. Указ. соч. С.175.

359 Там же. С.177.

360 Там же. С.176.

361 Такое разъяснение дано в п.6 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27 декабря 2002г. №29 «О судебной практике по делам о краже, грабеже и разбое» //Судебная практика по уголовным делам /Сост. Г.А. Есаков. – М., 2005. С.169.

362 Фролов М.В. Указ. соч. С.24.

363 Уголовный кодекс Республики Беларусь. – Минск: «Тесей», 1999. С.136.

364 Необходимо заметить, что в течение длительного времени бумажные деньги рассматривались в качестве и денег, и ценных бумаг на предъявителя. Последнее было обусловлено тем, что они содержали безусловное обязательство эмитента произвести платеж по этим бумагам в золотой или серебряной монете. См.: Лавров Д.Г. Указ. соч. С.21.

365 Нерсесов Н.О. Избранные труды по представительству и ценным бумагам в гражданском праве. – М.: «Статут», 1998. С.140.

366 Там же. С.203.

367 Лапач В.А. Указ. соч. С.429-430.

368 Собрание законодательства Российской Федерации. 1996. №17. Ст.1918.

369 Бойцов А.И. Указ. соч. С.180.

370 Сергеева Т.Л. Уголовно-правовая охрана социалистической собственности в СССР. – М.: Изд-во АН СССР, 1954. С.29.

371 Сабитова Е.Ю. Указ. соч. С.8.

372 Плохова В. Деньги и ценные бумаги как предмет преступлений против собственности //Уголовное право. 2002. №4. С.31; Хабаров А.В. Преступления против собственности: влияние гражданско-правового регулирования. Дисс. … канд. юрид. наук. – Тюмень, 1999. С.25-35.

373 Никифоров Б.С. Борьба с мошенническими посягательствами на социалистическую и личную собственность по советскому уголовному праву. С.64.

374 Судебная практика по уголовным делам /Сост. Г.А.Есаков. С.93.

375 Ветошкина М.М. Указ. соч. С.20.

376 Юлдашбаева Л.Р. Правовое регулирование оборота эмиссионных ценных бумаг (акций, облигаций). – М.: «Статут», 1999. С.57.

377 Мурзин Д.В. Ценные бумаги – бестелесные вещи. Правовые проблемы современной теории ценных бумаг. –М.: «Статут», 1998. С.79.

378 Лапач В.А. Указ. соч. С.434-435.

379 Ветошкина М. М. Указ. соч. С.95; Плохова В. Указ. соч. С.31; Хабаров А.В. Указ. соч. С.35.

380 Сабитова Е.Ю. Указ. соч. С.18.

381 Егоров В.А. Налоговые преступления и их предупреждение. Автореф. дисс. … канд. юрид. наук. – Самара, 1999. С.7.

382 Комментарий к Уголовному кодексу РФ /Отв. ред. А.И. Рарог. С.453.

383 Зрелов А.П., Краснов М.В. Налоговые преступления /Под ред. К.К. Саркисова. – М.: «Налог-Инфо», 2004. С.51.

384 Курс уголовного права. Том 4. Особенная часть /Под ред. Г.Н. Борзенкова, В.С. Комиссарова. С.55.

385 Лопашенко Н.А. Преступления в сфере экономической деятельности. – С.282, 317, 331.

386 Дубовицкий Р.В. Уголовная ответственность за уклонение от уплаты налогов с организаций. Автореф. дисс. … канд. юрид. наук. – М., 2004. С.23; Ефимичев П.С. Уголовно-правовые и уголовно-процессуальные отношения при привлечении в качестве обвиняемого по делам о налоговых преступлениях //Журнал российского права. 2002. №6. С.47; Кашубин Д.Ю. Налоговые преступления в уголовном праве России. Автореф дисс. … канд. юрид. наук. – М., 2002. С.19.

387 Волженкин Б.В. Преступления в сфере экономической деятельности (экономические преступления). – СПб.: «Юридический центр Пресс», 2002. С.480-487; Завидов Б.Д., Гусев О.Б., Коротков П.А., Попов И.А., Сергеев В.И. Указ. соч. С.170-171; Соловьев И.Н. Уголовная ответственность за уклонение от уплаты налогов и сборов. – М.:«Главбух», 2000. С.65-83; Уголовное право России. Часть Общая и Особенная /Под  ред. А.И. Рарога. С.475-480.

388 Лопашенко Н.А. Указ. соч. С.114.

389 Феоктистов М.В. Ответственность за незаконное получение кредита и уклонение от погашения кредиторской задолженности: проблемы теории и практики //Банковское право. 2001. №1. С.19.

390 Уголовное право России. Часть Общая и Особенная /Под  ред. А.И. Рарога. – М., 2003. С.458.

391 Курс уголовного права. Том 4. Особенная часть /Под ред. Г.Н. Борзенкова, В.С. Комиссарова. – М., 2002. С.74.  

392 Волженкин Б.В. Преступления в сфере экономической деятельности (экономические преступления). С.248-250.

393 Баяхчев В.Г. Уголовная ответственность за невозвращение из-за границы средств в иностранной валюте //Законодательство. 1999. №12. С.63.

394 Лопашенко Н.А. Указ. соч. С.274.

395 Михайлов В.И. Федоров А.В. Таможенные преступления. – СПб.: «Юридический центр Пресс», 1999. С.94.

396 Уголовное право России. Часть Общая и Особенная /Под  ред. А.И. Рарога. С.474.

397 Волженкин Б.В. Преступления в сфере экономической деятельности (экономические преступления). С.468-480.

398 Собрание законодательства Российской Федерации. 2001. №51. Ст.4831.

399 Собрание законодательства Российской Федерации. 2001. №28. Ст.2888.

400 Кашубин Д.Ю. Указ. соч. С.18.

401 Автор настоящей работы не придерживается точки зрения, разделяемой многими учеными, в соответствии с которой предметами преступлений, предусмотренных ст.ст.198 и 199 УК, являются налоговая декларация или иные документы, представление которых в соответствии с законодательством РФ о налогах и сборах является обязательным. Составы данных преступлений охватывают два способа совершения преступления: непредставление декларации или иных документов, а также включение в них заведомо ложных сведений. Если предположить, что налоговая декларация или иные документы являются предметами данных преступлений, то при первом способе совершения преступления предмет преступления имеется, а при втором – отсутствует. Соответственно, рассматриваемые преступления необходимо было бы признать «частично беспредметными». Однако согласно общему учению о составе преступления любой из факультативных признаков состава (в том числе предмет преступления) не является обязательным только применительно к общему составу преступления, в составе конкретного преступления его наличие необходимо. Отсутствие такого факультативного признака означает отсутствие состава данного преступления. Следовательно, налоговая декларация или иные документы, представление которых в соответствии с законодательством РФ о налогах и сборах обязательно, не являются предметами преступлений, предусмотренных ст.ст.198 и 199 УК.


 

А также другие работы, которые могут Вас заинтересовать

80261. Світове господарство та основні напрямки економічної думки на етапі інформаційно-технологічної революції ( кінецьXX - початок XXI ст.) 82 KB
  Динаміка світового господарського розвитку другої половини ХХ – початку ХХІ ст. Динаміка світового господарського розвитку другої половини ХХ – початку ХХІ ст. для економічно розвинутих країн характеризується якісно новим етапом економічного розвитку. Найважливішим фактором економічного розвитку є науковотехнічний прогрес.
80262. Економічний розвиток України в умовах радянської економічної системи та його трактування в економічній думці 134 KB
  Економічний розвиток України в умовах радянської економічної системи та його трактування в економічній думці 1. Соціальноекономічний стан Західної України в 20-30х роках ХХ ст. Господарство України в роки Другої світової війни та післявоєнної відбудови. Перша світова війна мала руйнівний вплив на економіку України.
80263. Формування засад ринкового господарства в Україні (90-ті роки ХХ ст.) 46.5 KB
  Участь України в світовому господарстві. Проблеми соціальноекономічного реформування української економіки в перші роки незалежності Проголошення незалежності України відкрило нову еру в історії нашої країни. Верховна Рада України затвердила Основи національної економічної політикиrdquo;. У цьому документі передбачалася структурна перебудова господарства України.
80264. Особливості розвитку ринкового господарства й основні напрямки економічної думки в Україні (друга половина ХІХ - початок ХХ ст.) 82.5 KB
  Особливості розвитку ринкового господарства й основні напрямки економічної думки в Україні друга половина ХІХ початок ХХ ст. Промисловий переворот в Україні. Суть індустріалізації в Україні. Загальні умови і основні напрямки розвитку економічної думки в Україні наприкінці ХІХ – початку ХХ ст.
80265. Господарство та економічна думка в період державно-монополістичного розвитку суспільств Європейської цивілізації (перша половина ХХ ст.) 97.5 KB
  Обновлялися основні галузі економіки: хімічна електрична приладобудівна автомобільна радіотехнічна. Одним з найбільших недоліків її післявоєнної економіки була залежність від імпорту сільськогосподарської продукції та промислової сировини. Німеччина втратила зовнішні ринки через розвал економіки звузилися її внутрішні ринки. Катастрофічне становище в основних галузях економіки було причиною краху кредитнофінансової системи Німеччини.
80266. ПІДГОТОВКА ПІД-ПРИЛАДУ МОДЕЛЮВАННЯ ЗМІНИ ТЕМПЕРАТУРИ - SIMULATED TEMPERATURE 681.5 KB
  Підготовка під приладу Моделювання зміни температури Simulted Temperture. Віртуальний прилад що моделює зміну температури: а контрольна панель; б блоксхема приладу. Vi для моделювання зміни температури починається з контрольної панелі на яку слід вивести дев’ять задавачів зміни температури об’єднавши їх у одномірний масив рисунок 7.
80267. Основні функції для підготовки віртуального приладу дослідження температури 322.5 KB
  Основні функції для підготовки віртуального приладу дослідження температури Для виведення функції Rdio Button на контрольну панель Controls ModernClssic Boolen 12 Boolen Rdio Button.– Меню для виведення функції Rdio Button на контрольну панель Вигляд функції Rdio Button яку названо Шкала температур на контрольній і функціональній панелі показано на рисунку 7.8 Функція Rdio Button яку названо Шкала температур на контрольній а і функціональній б панелі ЛІТЕРАТУРА 1 Большая советская енциклопедія Т3 стр.
80268. ВІРТУАЛЬНИЙ ПРИЛАД ДОСЛІДЖЕННЯ ВТРАТИ ТИСКУ НА ДІЛЯНЦІ ТРУБОПРОВОДУ 75.5 KB
  Склад та принцип дії насосної установки УНБ1 – 400х40 Установка змонтована на автомобілі КрАЗ–250 складається із силового агрегату карданного і проміжного валів коробки передач плунжерного насоса з навісним редуктором маніфольда допоміжного трубопроводу водоподавального блока цементного бачка поста керування з фарою для освітлення зубчастої муфти та випускної труби двигуна автомобіля. Технічна характеристика установки УНБ1400х40 Двигун Чотирикратний...
80269. АЛГОРИТМ СТВОРЕННЯ ВІРТУАЛЬНОГО ПРИЛАДУ ВИМІРЮВАННЯ ТИСКУ НА ДІЛЯНЦІ ТРУБОПРОВОДУ 1.99 MB
  Для вибору і розміщення необхідних на лицьовій панелі приладу елементів слід у верхній горизонтальній лінійці піктограм (ВГ-ЛП) обрати передостанню зліва закладку Вікно – Window і натиснути ЛКМ.