38510

Исследование уголовно-правовой и криминологической характеристики хулиганства

Дипломная

Государство и право, юриспруденция и процессуальное право

В дипломной работе детально рассмотрен целый комплекс проблем, касающихся определения социальной сущности хулиганства, его юридических признаков, мотивационно-причинных комплексов, психолого-педагогической характеристики хулигана, совершенствования форм и способов борьбы с ним, правотворческой и правоприменительной деятельности и т. д. Все это свидетельствует об актуальности избранной темы дипломной работы.

Русский

2013-09-28

453.5 KB

23 чел.

СОДЕРЖАНИЕ

ВВЕДЕНИЕ .......................................................................................................................

3

1. ПОНЯТИЕ И ПРИЗНАКИ ХУЛИГАНСТВА ...........................................................

8

   1.1. Понятие хулиганства ...........................................................................................

8

   1.2. Хулиганский мотив ............................................................................................

12

2. УГОЛОВНО-ПРАВОВАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА ХУЛИГАНСТВА ......................

20

   2.1. Объект и предмет хулиганства ........................................................................

20

   2.2. Объективная сторона хулиганства ...................................................................

31

   2.3. Субъект и субъективная сторона хулиганства ...............................................

45

   2.4. Квалифицирующие признаки хулиганства .....................................................

53

3. КРИМИНОЛОГИЧЕСКАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА ХУЛИГАНСТВА .................

66

   3.1. Особенности личности совершающего хулиганство ......................................

66

   3.2. Криминологическое предупреждение хулиганства ........................................

69

ЗАКЛЮЧЕНИЕ ..............................................................................................................

80

СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННЫХ ИСТОЧНИКОВ ......................................................

83

ВВЕДЕНИЕ

Актуальность данной темы выражается в необходимости борьбы с хулиганством и определяется как его распространенностью в России, так и многообразием форм его проявления. Хулиганство – враг быта и общественного порядка. Зарождаясь, как правило, в быту, оно выплескивается наружу, дезорганизуя общественный порядок и поражая окружающих не только формами своего проявления, но и дикой, необузданной силой. В этом концентрируется его общественная опасность. Хулиганство является весьма распространенным преступлением, совершаемым чаще всего под влиянием алкогольного или наркотического опьянения в общественных местах в отношении случайных людей, незнакомых или малознакомых виновному. Оно характеризуется циничностью, хамством и явной несоразмерностью насильственных преступных действий по отношению к потерпевшим. В результате этого нарушается установленный и охраняемый нормами права общественный порядок.

В отечественной правовой науке давно подмечена закономерность: ослабление борьбы с хулиганством ведет (с небольшим интервалом по времени) к росту тяжких насильственных преступлений и наоборот. Так, резкое сокращение в конце 1980-х годов регистрации сопряженного с насилием хулиганства, в том числе преследуемого в административном порядке, наряду с другими факторами, способствовало увеличению количества насильственных преступлений в последующие годы.

Криминологами установлено, что хулиганство часто является отправным моментом становления индивида на путь совершения более тяжких преступлений. Как показывают исследования проблем рецидива, лица, ранее привлекавшиеся к уголовной ответственности за хулиганство, составляют среди преступников насильственного типа (в том числе убийц) около 30 %. Об этом косвенно свидетельствуют и корреляционные зависимости между уровнем хулиганства и такими насильственными преступлениями, как причинение тяжкого вреда здоровью, убийство.

Преступления из хулиганских побуждений вызывают особое возмущение и тревогу среди населения, поскольку действия хулигана часто необъяснимы с точки зрения здравого смысла. Ухудшение качественных характеристик этих преступлений в 1990-е годы (рост вооруженности, ничем не обоснованной жестокости и садизма) привлекло внимание широкой общественности. Одним из определяющих моментов проблемы стало то обстоятельство, что страх перед разновидностью этой преступности грозит стать привычным фактором психологического состояния нашего общества.

Споры о природе хулиганских побуждений, формах их проявления и возможностях законодательного определения данного общественно опасного явления не прекращаются до настоящего времени. Ученые-правоведы и практические работники постоянно ставят перед законодателем немало вопросов, которые нуждаются в быстрейшем разрешении. Вместе с тем до сих пор основная дискуссия разворачивается вокруг вопроса: является ли хулиганство деянием или свойством деяния?

Законодатель, определив хулиганство как самостоятельное преступное деяние вскоре после Октябрьской революции, на протяжении всего последующего периода не прекращал правотворческую деятельность по совершенствованию данной нормы. Впоследствии более десяти раз вносились изменения в определение данного вида общественно опасных деяний. Наряду с этим руководящими прокурорскими и судебными инстанциями неоднократно принимались нормативные акты, направленные на совершенствование правоприменительной практики квалификации хулиганства.

Обязательными признаками хулиганства в настоящее время являются организованность, техническая оснащенность, вооруженность и др.

Одним из определяющих моментов проблемы явилось то обстоятельство, что в декабре 2003 г. правовые нормы, регламентирующие ответственность за совершение хулиганства, были изменены. В связи с этим особенно актуальными становятся исследования, посвященные социальной обусловленности норм уголовного права, которые непосредственно предусматривают ответственность за совершение хулиганства, а также определяют криминологические особенности этого преступления и личности преступника. Кроме того, в июле 2007 г. в ст. 213 Уголовного кодекса Российской Федерации (далее УК РФ) были внесены изменения, касающиеся регламентации хулиганства по мотивам политической, идеологической, расовой, национальной или религиозной ненависти или вражды либо по мотивам ненависти или вражды в отношении какой-либо социальной группы.

Изменения УК РФ, касающиеся квалификации хулиганства, нуждаются в их комплексной оценке в целях выработки мер предупреждения и профилактики данного вида преступления, а также посягательств, совершенных из хулиганских побуждений.

На протяжении десяти лет действия УК РФ в него вносились изменения, которые кардинально изменили представления о хулиганстве и преступлениях, совершенных из хулиганских побуждений. Их следствием явились частичная декриминализация хулиганства, повсеместное существенное сокращение числа лиц, привлеченных к уголовной ответственности за это преступление, корректировка судебной практики. Данные обстоятельства обусловили разработку и принятие в 2007 г. Постановления Пленума Верховного Суда РФ № 45 «О судебной практике по уголовным делам о хулиганстве и иных преступлениях, совершенных из хулиганских побуждений» [5].

В дипломной работе детально рассмотрен целый комплекс проблем, касающихся определения социальной сущности хулиганства, его юридических признаков, мотивационно-причинных комплексов, психолого-педагогической характеристики хулигана, совершенствования форм и способов борьбы с ним, правотворческой и правоприменительной деятельности и т. д. Все это свидетельствует об актуальности избранной темы дипломной работы.

Анализ исследований, проведенных ранее по данной проблеме, подтверждает устойчивую актуальность исследуемой темы как в теоретическом, так и в практическом аспектах. В работах С.С. Алексеева, Д.И. Бернштейна, A.M. Дроздовой, Н.В. Витрука, В.Б. Исакова, С.А. Комарова, В.Н Кудрявцева, В.В. Лазарева, А.В. Малко, М.Н. Марченко, Р.Х. Макуева, Н.И. Матузова, В.И. Никитинского, Т.Н. Радько, И.С. Самощенко, Н.А. Слободчикова, Ф.Н. Фаткулина, В.А. Четвернина, Л.С. Явича нашли отражение вопросы, связанные с общетеоретическими понятиями исследуемой проблемы.

Работа Ю.М. Базиева посвящена криминологическим аспектам хулиганства. Автор рассматривает причины и условия хулиганства, особенности формирования и проявления хулиганских побуждений. Так же в его работе рассмотрены условия формирования общественно опасных черт  личности хулигана. В своей работе, Фомичев Н.Я. изучает истории опыт регламентации уголовной ответственности за хулиганство. Власов В.П. в своем научном труде рассматривает причины хулиганства.

Вместе с тем ранее опубликованные работы, затрагивающие проблему хулиганства, основывались на прежней редакции ст. 213 УК РФ (1996 г.), следовательно, несколько устарели. В дипломной работе анализируется современная редакция ст. 213 Уголовного кодекса Российской Федерации.

Целью дипломной работы является исследование уголовно-правовой и криминологической характеристики хулиганства. Исходя из этого, определены следующие задачи исследования:

- рассмотреть понятие и признаки хулиганства;

- изучить уголовно-правовую характеристику хулиганства;

- проанализировать криминологическую характеристику хулиганства.

Объектом дипломной работы являются общественные отношения, урегулированные нормами уголовного законодательства, возникающие по поводу причинения вреда в результате совершения хулиганских действий.

Предмет составляют уголовно-правовые нормы, регламентирующие ответственность за совершение хулиганства, практика применения соответствующей правовой нормы, а также криминологические особенности хулиганства, личности преступника и жертвы преступления, эффективность действующих мер профилактики хулиганства.

Методологическую базу дипломного исследования составляют основные положения материалистической диалектики, которые позволяют выявить содержание и суть принципов построения, формы и способы исследования проблемы, а также ряд общенаучных и частнонаучных методов, позволившие изучить предмет и объект исследования во взаимосвязи и взаимообусловленности, комплексно, всесторонне и объективно.

В ходе исследования использованы следующие общенаучные методы: анализ, синтез, индукция, дедукция, исторический и логический методы, из частнонаучных – статистический, сравнительно-правовой, системно-структурный, конкретно-социологический, формально-юридический, описательно-аналитический методы, системного анализа и моделирования.

Нормативную базу исследования составили:

  1.  Конституция Российской Федерации [1], которая как основной закон государства, закрепляет право на общественный порядок и общественную безопасность.
  2.  Уголовный кодекс Российской Федерации, в котором закреплена статья, устанавливающая наказание за совершение  преступления.
  3.  Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях так же регулирует вопрос хулиганства.

В качестве теоретической основы выступили труды отечественных и зарубежных ученых по общей теории права, уголовному, уголовно-процессуальному, уголовно-исполнительному праву, криминологии, социологии и психологии.

Дипломная работа состоит из введения, трех глав, включающих в себя восемь параграфов, заключения и списка использованных источников.

  1.  Понятие и признаки хулиганства

1.1. Понятие хулиганства

Понятие любого преступления имеет нормативно-правовой характер, так как основано на уголовном законе, и не должно ему противоречить, в том числе и в научных исследованиях. Однако многие из законодательных дефиниций содержат тот или иной оценочный признак (признаки) и являются настолько нечеткими, что требуется «научное вмешательство», чтобы вскрыть их суть и выявить некоторые особенности. Понятие же хулиганства давно вызывает значительное число научных дискуссий и ошибок при квалификации в следственной и судебной практике.

Хулиганство определено в ч. 1 ст. 213 УК РФ через описание его содержания как грубое нарушение общественного порядка, выражающее явное неуважение к обществу, совершенное с:

а) с применением оружия или предметов, используемых в качестве оружия;

б) по мотивам политической, идеологической, расовой, национальной или религиозной ненависти или вражды либо по мотивам ненависти или вражды в отношении какой-либо социальной группы [2].

И без того сложное понятие хулиганства, основанное на совокупности оценочных признаков, приобрело еще более абстрактные черты за счет исключения из части первой ст. 213 УК РФ таких конкретизирующих признаков внешней стороны данного деяния как «применение насилия к гражданам либо угроза его применения» и «уничтожение или повреждение чужого имущества». Перенос же в   ч. 1 ст. 213 УК РФ особо квалифицирующего признака (применение оружия или предметов, используемых в качестве оружия) с одновременным исключением части третьей данной статьи не только не конкретизировал дефиницию хулиганства, но и внес дополнительные трудности в процесс квалификации.

Сюда же следует отнести и дополнение части 1 стать 213 пунктом «б» – «по мотивам политической, идеологической, расовой, национальной или религиозной ненависти или вражды либо по мотивам ненависти или вражды в отношении какой-либо социальной группы», что создает определенные трудности при квалификации хулиганства и его отличии от вандализма [5].

Отметим, что некоторые авторы наоборот выступают против «чрезмерной» конкретизации признаков объективной стороны хулиганства, существовавшей, по их мнению, в прежней редакции ст. 213 УК РФ и не позволявшей обеспечивать охрану общественного порядка [45, с. 13]. Конкретизация уголовного закона является одним из способов обеспечения режима законности, в противном же случае правоприменителю представляется свобода усмотрения, граничащая с произволом.

В связи с наличием в диспозиции ч. 1 ст. 213 УК РФ таких оценочных признаков, как «грубое нарушение общественного порядка», «явное неуважение к обществу», М. Кострова, считая дефиницию хулиганства расплывчатой и неопределенной, добавляет, что «избыточность оценочной лексики в законодательной формулировке хулиганства на практике приводит к частой переквалификации действий обвиняемых со ст. 213 на ст. ст. 115, 116, 167 УК РФ или – наоборот» [26, с. 85]. По изученным М. Костровой уголовным делам такая переквалификация осуществлялась в 36 % случаев, что, по ее мнению, «никак не способствует повышению авторитета уголовного закона в глазах граждан» [26, с. 86].

В.Н. Кудрявцев полагает, что оценочные признаки дают возможность лучше учитывать социальную обстановку, специфические обстоятельства дела, обладающие многообразным содержанием и различными формами проявления в каждом конкретном случае [26, с. 88].

Существование в уголовном законе оценочных признаков является неизбежным, однако число их необходимо сводить к минимуму; имеющиеся же дефиниции нуждаются в законодательных разъяснениях. Если же вовсе отказаться от оценочных понятий, законодательное определение хулиганства и некоторых других преступлений невозможно будет сформулировать.

Общественная опасность хулиганства заключается в основном в том, что оно чаще всего совершается в общественных местах, может быть направлено против самых различных объектов (отношения собственности, безопасность жизни и здоровья граждан и др.), и сопряжено с применением оружия или предметов, используемых в качестве оружия, а также по мотивам политической, идеологической, расовой, национальной или религиозной ненависти или вражды либо по мотивам ненависти или вражды в отношении какой-либо социальной группы. Хулиганство опасно также тем, что нередко лица, допускающие его, в случае безнаказанности могут придти к совершению таких тяжких преступлений, как убийства, изнасилования, грабежи и т.п. Связь хулиганства с указанными преступлениями не случайна, ибо все они имеют одинаковые причины и условия, способствовавшие их совершению. Кроме того, учитывая специфику хулиганских побуждений, опасность данного преступления состоит еще и в определенной непредсказуемости соответствующих действий, в отсутствии либо явной незначительности внешнего повода к их осуществлению, а также в пренебрежительном отношении виновного, как к отдельным гражданам, так и к обществу в целом.

Содержащиеся в диспозиции ч. 1 ст. 213 УК РФ такие оценочные признаки, как «грубое нарушение общественного порядка» и «выражение явного неуважения к обществу», сами по себе не являются описанием общественно опасных действий либо последствий хулиганства. Данные признаки следует расценивать в качестве социальных свойств хулиганских действий, придающих им общественно опасный характер [35, с. 37]. Соответствующие же действия, исходя из толкования ч. 1 ст. 213 УК РФ, заключаются в применении оружия или предметов, используемых в качестве оружия, а также по мотивам политической, идеологической, расовой, национальной или религиозной ненависти или вражды либо по мотивам ненависти или вражды в отношении какой-либо социальной группы.

Соответственно, по меньшей мере, не логично формулировать диспозицию части первой рассматриваемой статьи таким образом, чтобы социальные свойства были «совершены» определенным способом (с применением оружия или соответствующих предметов, по мотивам политической, идеологической, расовой, национальной или религиозной ненависти или вражды либо по мотивам ненависти или вражды в отношении какой-либо социальной группы). Более правильной с позиции логики является следующая формулировка ч. 1 ст. 213 УК РФ: «Хулиганство, то есть применение оружия или предметов, используемых в качестве оружия, грубо нарушающее общественный порядок и выражающее явное неуважение к обществу, а также по мотивам политической, идеологической, расовой, национальной или религиозной ненависти или вражды либо по мотивам ненависти или вражды в отношении какой-либо социальной группы».

Однако такое изложение понятия рассматриваемого преступления неизбежно ставит под сомнение его социально-политическую обоснованность, так как хулиганство исторически понимается в нашем обществе и законодательстве как самые различные действия, отличающиеся внешней беспричинностью, а также дерзкими формами осуществления, не сводящимися никоим образом только к применению оружия или предметов, используемых в качестве оружия.

Определение хулиганства отличается от понятий других преступлений, содержащих указание на хулиганские побуждения совершения деяния, в основном сопряженностью с применением оружия или предметов, используемых в качестве оружия, по мотивам политической, идеологической, расовой, национальной или религиозной ненависти или вражды либо по мотивам ненависти или вражды в отношении какой-либо социальной группы. То есть, если ранее хулиганство отграничивалось от смежных составов преступлений, главным образом, за счет присущего только ему хулиганского мотива деяния, то с введением данного признака в соответствующие составы, специфичность хулиганства себя исчерпала. Попытка же законодателя сформулировать понятие данного преступления на основе оценочных признаков деяния, подкрепленных лишь указанием на сопряженность последнего с применением оружия или соответствующих предметов, фактически привела к логически необоснованной формулировке, не имеющей право на существование. Еще Ш. Монтескье указывал, что «законы должны для всех иметь одинаковый смысл», а ст. 213 УК РФ этому требованию явно, не соответствует.

Представляется, что изложенные обстоятельства также ставят под сомнение необходимость существования в УК РФ самостоятельной нормы об ответственности за хулиганство.

1.2. Хулиганский мотив

Понятие хулиганского мотива является сравнительно устоявшимся в теории и практике уголовного права, однако порождает множество неясностей и ошибок правоприменителя, что позволяет усомниться в удовлетворительности существующего определения хулиганского мотива и задаться вопросом о его недостатках.

Закон не дает определения хулиганских побуждений. Такое определение содержится в разъяснениях высшей судебной инстанции. В Постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 27 января 1999 г. «О судебной практике по делам об убийстве (ст. 105 УК РФ)» убийством из хулиганских побуждений признается убийство, совершенное на почве явного неуважения к обществу и общепринятым нормам морали, когда поведение виновного является открытым вызовом общественному порядку и обусловлено желанием противопоставить себя окружающим, продемонстрировать пренебрежительное к ним отношение (например, умышленное причинение смерти без видимого повода или с использованием незначительного повода как предлога для убийства) [7].

В теории уголовного права существовало мнение о безмотивности хулиганства и, вследствие этого, невозможности хулиганского мотива в принципе. Такая позиция противоречит положениям психологической науки, не допускающей волевое и импульсивное поведение без мотива.

Условно можно выделить два основных подхода к хулиганскому мотиву: формально-юридический и психологический. Первый предполагает рассмотрение мотива как признака состава того или иного преступления. Применительно к хулиганскому мотиву это значит, что главным его признаком является способность вызывать грубое нарушение общественного порядка, явное неуважение к обществу, поскольку хулиганский мотив − это необходимый признак состава хулиганства. Психологический подход основан на рассмотрении мотива как производной процесса мотивации в связи с вызвавшей его потребностью, целью, конкретной жизненной ситуацией и т.п.

С самого появления состава хулиганства в советском законодательстве доминирует определение хулиганского мотива через признаки хулиганства. Например, когда в ст. 176 УК РСФСР 1922 г., а затем и в ст. 74 УК 1926 г. хулиганство определялось как озорные действия, сопряженные с явным неуважением к обществу, в юридической литературе доминировало мнение, что хулиганский мотив − это озорство. Напротив, с принятием УК РСФСР 1960 г., впервые установившего, что хулиганство − это грубое нарушение общественного порядка, выражающее явное неуважение к обществу, хулиганский мотив стал определяться как мотив грубого нарушения общественного порядка и лишь «по инерции» сохранялось мнение, что хулиганский мотив − это озорство. С момента принятия УК РСФСР 1960 г. и по сей день доминирование формально-юридического подхода к хулиганскому мотиву утвердило его понимание как мотива «грубого нарушения общественного порядка, выражающего явное неуважение к обществу» с некоторыми модификациями.

Так, И.Н. Даньшин указывал, что хулиганские побуждения − это «различные низменные мотивы, вызывающие у лица решимость грубо нарушить общественный порядок и выразить явное неуважение к обществу». Он же полагал, что «хулиганские мотивы отчетливо выражены внешне, они кричат...».

В.Б. Волженкин полагает, что основа хулиганского мотива − грубо пренебрежительное отношение к обществу в целом, общественному порядку, желание противопоставить себя общественному мнению, проявить свое превосходство над окружающими и пренебрежение к ним, стремление покуражиться, проявить свою силу.

На взгляд В.И. Ткаченко, в основе хулиганского мотива лежит разнузданный эгоизм, связанный с неуважением к личности и человеческому достоинству, стремление к демонстративному пренебрежению к закону и правилам общежития.

В.И. Борисов и В.Н. Куц определяют хулиганский мотив как стремление виновного открыто противопоставить себя, свое поведение общественному порядку, общественным интересам, показать свое пренебрежение к окружающим, проявить цинизм, жестокость, дерзость, учинить буйство и бесчинство, показать грубую силу или продемонстрировать пьяную удаль.

Поскольку в отношении состава хулиганства сохранилась преемственность между УК РСФСР 1960 г. и УК РФ 1996 г., понимание хулиганского мотива как мотива грубого нарушения общественного порядка без изменений перешло в современную юридическую науку. Так, Л.А. Андреева полагает, что хулиганские побуждения обусловлены эгоизмом, связанным с неуважением человеческого достоинства, безразличным отношением к общественным интересам, пренебрежением к законам и правилам поведения в обществе, стремлением проявить себя в действиях, нарушающих общественный порядок.

С.В. Бородин писал: «Мотивы действий виновного при ... убийстве характеризуются признаками хулиганства...».

А.И. Коробеев отмечает, что хулиганские мотивы есть проявление со стороны виновного крайней степени эгоцентризма, нетерпимости к существующим в обществе моральным и правовым запретам и ограничениям, выражение бравады и вседозволенности, стремление своими агрессивными действиями девальвировать ценность человеческой жизни.

Несмотря на изменения, внесенные в УК в 2003 г., данный подход «по инерции» сохраняется и в настоящее время. В 2004 г. A.B. Глуздаков писал: «Трудно увидеть разницу между хулиганством, хулиганскими действиями и хулиганскими побуждениями». В 2005 г. A.B. Рагулин указывал, что хулиганские побуждения это «мотивы, выражающиеся в стремлении лица проявить явное неуважение к обществу и продемонстрировать пренебрежение к общепринятым правилам поведения, обеспечивающим общественное спокойствие, нормальные условия труда, отдыха и быта граждан, а также работу учреждений, организаций и предприятий».

В 2005 г. C.B. Борисов перечислил следующие признаки хулиганского мотива: «О наличии хулиганских мотивов свидетельствуют:

а) совершение деяния в общественном месте;

б) в условиях очевидности для других людей;

в) отсутствие внешнего повода со стороны потерпевшего».

Характерно, что почти все ученые, рассматривающие хулиганский мотив как мотив явного неуважения к обществу, уделяют внимание и его психологической составляющей, например, озорству. Так, И.Н. Даньшин, являясь сторонником определения хулиганского мотива как мотива неуважения к обществу, в то же время указывал, что мотивы хулиганства − озорство, разгул, желание показать пренебрежение к окружающим, стремление показать силу и смелость, превосходство над другими, обнаружение крайнего бесстыдства. Однако как таковой психологический подход к хулиганскому мотиву остается логически не завершенным: перечисленные мотивы признаются хулиганскими не как мотивы преступления вообще, а лишь в той мере, в которой они вызывали грубое нарушение общественного порядка, явное неуважение к обществу, т.е. сводятся к мотивам хулиганства.

Психологический подход к хулиганскому мотиву выражается в определении хулиганского мотива как самоутверждения.

Не увязывают хулиганский мотив с признаками состава хулиганства       Г.Н. Борзенков (который определяет хулиганский мотив как сложный мотив, в котором переплетается и безграничный разнузданный эгоизм, и искаженные представления о границах личной свободы, и культ грубой силы, и стремление испытать общество, и вспышка безотчетной злобы) и А.Н. Попов (характеризующий хулиганские мотивы как мотивы, проистекающие из эгоизма и агрессивности личности, вызывающие у виновного стремление без повода расправиться с потерпевшим).

Представляется, что нельзя согласиться с формально-юридическим подходом к хулиганскому мотиву, в особенности с его «крайней формой», отрицающей вообще какую-либо психологическую составляющую данного мотива и целиком сводящей его к хулиганству: «Хулиганские побуждения − это не что иное как хулиганство», поэтому недопустимо «... хулиганские побуждения... рассматривать в виде мотивов деяния (например, убийства)».

Напротив, психологический подход к хулиганскому мотиву принципиально верен, но на его пути стоит отождествление хулиганского мотива и мотива хулиганства, отрицание наличности хулиганского мотива в том преступлении, где отсутствует грубое нарушение общественного порядка и явное неуважение к обществу.

Определение хулиганского мотива как мотива неуважения к обществу глубоко укоренилось за последние 50 лет в сознании российского законодателя (о чем свидетельствуют изменения, внесенные законом от 08 декабря 2003 г., когда включение признаков хулиганских побуждений в ряд статей приводит к декриминализации основного состава хулиганства), а также в правоприменительной практике (свидетельство чему − постановление Пленума Верховного Суда РФ от       24 декабря 1991 № 5) [6]. Так, Верховный Суд РФ не усмотрел хулиганского мотива в действиях Роговцева, который в состоянии алкогольного опьянения подошел к ранее незнакомой Соколовой, накинул ей на шею капроновый шнур и стал душить, но довести преступное намерение до конца не смог ввиду сопротивления потерпевшей и последующего задержания. Суд пояснил, что хулиганский мотив отсутствует, поскольку «Роговцев не нарушил общественный порядок, не учинил шума, не нарушил покой граждан, проживающих в доме, не ругался нецен-зурно». Здесь хулиганский мотив совершенно беспричинной, бесцельной попытки убийства потерпевшей не получил должной квалификации только потому, что убийство лишено признаков хулиганства. В литературе встречаются мнения, что нет таких убийств, которые были бы направлены специально на грубое нарушение общественного порядка.

Корень формально-юридического подхода к хулиганскому мотиву лежит в следующем положении: «Преступлением, из которого заимствуется хулиганский мотив, является хулиганство». Примечательно, однако, что от хулиганства заимствован не только мотив, но и признаки объективной стороны, коими являются грубое нарушение общественного порядка и явное неуважение к обществу (в связи с чем, в продолжение подобной логики целесообразно определять хулиганские мотивы как мотивы грубого нарушения общественного порядка, совершенного с применением оружия, так как с 08 декабря 2003 г. хулиганство − это вооруженное преступление). Именно в том, что объективные признаки хулиганства приравниваются без должного основания к единственно возможным объективным проявлениям хулиганского мотива, и лежит ошибочность определения хулиганского мотива как мотива грубого нарушения общественного порядка и т.п.

На недопустимость отождествления мотивов хулиганства и хулиганских мотивов указывал И.Г. Филановский. Как неверный расценивается данный подход к хулиганскому мотиву и в Курсе советского уголовного права, авторы которого считали, что «не следует хулиганство как преступление отождествлять с хулиганским мотивом, который присутствует, например, в убийстве из хулиганских побуждений. Хулиганство выражается, прежде всего, в действиях, грубо нарушающих общественный порядок». По мнению В.В. Лунеева, приравнивать хулиганский мотив к неуважительному отношению к обществу − значит вступить в конфликт с потребностной природой мотива. Критика отождествления хулиганского мотива и мотива хулиганства, однако, не привела к формулировке иного определения хулиганского мотива, нежели основанное на признаках хулиганства.

Определение хулиганского мотива как мотива грубого нарушения общественного порядка, мотива явного неуважения к обществу, противопоставления себя обществу (т.е. через признаки хулиганства) выглядит нелогично: никому не приходит в голову определять корыстный мотив как мотив тайного хищения чужого имущества, а мотив личной заинтересованности − как мотив использования должностным лицом своих служебных полномочий вопреки интересам службы (хотя корыстный мотив − необходимый признак кражи, а мотив личной заинтересованности − необходимый признак злоупотребления должностными полномочиями). Напротив, аналогичное действие совершается в отношении хулиганского мотива, когда он определяется через признаки хулиганства. Налицо нарушение диалектики взаимоотношений общего и единичного. Как и корыстный мотив, мотив личной заинтересованности, хулиганский мотив присущ целому ряду преступлений, т.е. предполагает абстрагирование от признаков объективной стороны каждого из этих преступлений. Мотив же грубого нарушения общественного порядка, явного неуважения к обществу, противопоставления общественным интересам − это мотив единичного преступления, хулиганства, т.е. такой же частный случай хулиганского мотива, как мотив кражи для корыстного мотива, либо мотив злоупотребления для мотива личной заинтересованности.

Рассмотрение мотива грубого нарушения общественного порядка, неуважения к обществу, противопоставления общественным интересам как частного случая хулиганского мотива, оправданно и с позиции действующего УК РФ: хулиганский мотив прямо указан как признак еще восьми составов, кроме хулиганства, причем в двух из них − как необходимый. Это значит, что определение хулиганского мотива как мотива жестокого обращения с животными, повлекшего их увечье (ст. 245 УК РФ), или как мотива разрушения, повреждения, или приведения в негодное состояние объектов энергетики и электросвязи (ст. 2152 УК РФ), выглядит ничуть не менее обоснованным, чем определение его как мотива, «выражающегося в стремлении проявить явное неуважение к обществу и продемонстрировать пренебрежение к общепринятым правилам поведения...». Смысл хулиганского мотива в том, что он как таковой не обладает признаками какого-то конкретного деяния, поэтому неверным является утверждение, что в любом случае умысел при осуществлении хулиганского мотива направлен на нарушение общественного порядка. Данное утверждение справедливо для хулиганства, но не для хулиганского мотива.

Уголовный закон (например, в ч. 2 ст. 105 УК РФ) предлагает различать категории «из каких-либо побуждений» и «сопряженного с каким-либо преступлением». Между тем критикуемый подход к хулиганскому мотиву приводит к выводу, что «преступление с хулиганским мотивом − это преступление, сопряженное с хулиганством». Учитывая разграничение убийства из корыстных побуждений и убийства, сопряженного с разбоем, вымогательством, бандитизмом, подобный вывод является неверным и в отношении хулиганского мотива. Таким образом, определение хулиганского мотива как мотива грубого нарушения общественного порядка, неуважения к обществу, противопоставления общественным интересам и т.п. противоречит в этой части закону.

Хулиганский мотив − это психологическая причина поведения, в том числе и преступного. Определение хулиганского мотива как мотива грубого нарушения общественного порядка (неуважения к обществу, противопоставления общественным интересам, буйства, бесчинства и т.п.) − это тавтология, указание, что некоторый мотив вызвал деяние − грубое нарушение общественного порядка, неуважение к обществу. Грубое нарушение общественного порядка может быть вызвано и «нехулиганскими» мотивами: расовой, религиозной национальной ненавистью, местью, которые, являясь мотивами неуважения к обществу, в то же время не могут быть признаны хулиганскими. Из определения хулиганского мотива как мотива «пренебрежительного отношения к общественным устоям и традициям, намерения проявить себя таким образом, чтобы выразить демонстративное не-уважение к общепринятым правилам поведения в общественных местах, стремление выразить собственное гипертрофированное самомнение, повысить авторитет в глазах окружающих», вытекает объективная невозможность разграничения с иными мотивами преступлений, в частности, потому, что «любое преступление есть вызов обществу, пренебрежение к закону и интересам других людей, а не только то, которое совершается по так называемым «хулиганским побуждениям» .

Таким образом, рассмотрение хулиганского мотива как мотива неуважения к обществу противоречит закону, логике (ввиду тавтологии и отождествления общего с единичным), не отражает психологической сущности этого мотива, не позволяет разграничить его с другими мотивами. Это обусловливает необходимость формулировки нового определения хулиганского мотива, основанного на взаимосвязи его с иными элементами мотивации. Подробно остановиться на признаках хулиганского мотива в данной статье возможным не представляется. Можно отметить лишь, что хулиганский мотив есть проявление философской категории случайности, которой характеризуется его связь с опредмеченной потребностью, целью и конкретной жизненной ситуацией (которая находится в рамках непосредственного объекта преступления).

2. Уголовно-правовая характеристика хулиганства

2.1. Объект и предмет хулиганства

Объект преступления – это охраняемые уголовным законом общественные отношения, на которые посягает преступление и которым причиняется или может быть причинен вред. Концепция, согласно которой объектом преступления выступают именно общественные отношения, охраняемые уголовным законом, является основополагающей в теории российского уголовного права. Однако в разное время по данному вопросу были высказаны различные точки зрения. Так, ряд авторов к объекту преступления относит совокупность общественных отношений и правовую норма. Другие понимают под объектом общественные отношения и производительные силы общества, то есть людей, орудия и средства производства. Третьи определяют объект как правовое благо (интерес). Наконец, некоторыми учеными необоснованно утверждается, что объект есть не что иное, как предмет преступления [31, с. 159].

Значение объекта преступления состоит, в первую очередь, в том, что он позволяет уяснить социально-политическую и правовую сущность преступления, во многом определяет квалификацию деяния и обеспечивает разграничение преступлений [14, с. 78]. «Описать состав преступления значит, прежде всего, определить объект последнего – социальное благо, страдающее или подвергающееся опасности от преступного действия» [30, с. 87].

Как и любой другой элемент состава преступления, объект характеризуется наличием обязательных и факультативных признаков. К первым относятся общественные отношения, охраняемые уголовным законом, а ко вторым – дополнительный объект, предмет преступления и потерпевший от преступления.

В настоящее время существует мнение о четырехступенчатом делении объекта преступления на общий, родовой, видовой и непосредственный. Однако, наиболее обоснованной, на взгляд автора дипломной работы, является точка зрения ряда ученых, которые предлагают так называемое вертикальное деление объекта преступления на общий, типовой (подобщий, надродовой, сложный, составной), родовой и непосредственный. Полагаем, что такая классификация сохраняет преемственность с теоретическим делением объекта преступления на виды, существовавшим до принятия УК РФ 1996 г., не противореча при этом логике построения действующего уголовного закона.

Общий объект – это совокупность всех общественных отношений, охраняемых уголовным законом от преступных посягательств. Закон определяет перечень таких отношений в ч. 1 ст. 2 УК РФ, а также в названиях всех разделов и глав (кроме главы 26) Особенной части УК РФ.

«Типовой объект – это группа однотипных общественных отношений, на которые посягают преступления, ответственность за которые предусмотрена статьями, включенными в один и тот же раздел Особенной части УК РФ» [14,      с. 79].

Под родовым объектом понимают группу однородных общественных отношений, на которые посягают преступления, предусмотренные статьями, включенными в одну и ту же главу Особенной части УК РФ.

Непосредственным объектом преступления признается вид общественных отношений, на которые посягает одно или несколько преступлений и которым данными преступлениями причиняется вред или создается угроза причинения такого вреда.

В науке уголовного права применяется и другой вид деления объектов преступления, обозначенный, как классификация «по горизонтали», которая заключается в различении основного, дополнительного и факультативного непосредственных объектов преступления. Такое деление объектов необходимо потому, что преступление может одновременно посягать на несколько видов общественных отношений, то есть на несколько непосредственных объектов.

На современном этапе развития уголовно-правовой доктрины основополагающей является точка зрения, подразделяющая непосредственный объект на основной, дополнительный и факультативный. Более обоснованной выступает позиция, согласно которой деление объекта осуществляется на обязательный и другой, который может быть:

1) обязательным;

2) альтернативным;

3) дополнительным (факультативным).

Считается, что с помощью последней классификации возможно более четко определить соотношение различных объектов конкретного уголовно наказуемого деяния и провести его отграничение от смежных составов преступлений.

Определив основные точки зрения, и обозначив приоритеты в теоретических концепциях, необходимых для понимания, обоснования и юридического анализа объекта, как элемента состава преступления, перейдем к непосредственному рассмотрению объекта хулиганства.

Для уяснения сущности хулиганства большое значение имеет правильное определение объекта данного деяния. Установление объекта преступления является необходимым условием правильного применения уголовного закона, точной квалификации совершенных лицом общественно опасных деяний.

Для хулиганства типовым объектом выступают отношения, обеспечивающие общественную безопасность и общественный порядок.

Родовым объектом хулиганства, исходя из наименования гл. 24 УК РФ, является, как ни странно, только общественная безопасность. По нашему мнению, данное обстоятельство относится к упущению законодателя, так как основной непосредственный объект должен находиться в плоскости родового, а хулиганство, как это прямо указано в диспозиции ч. 1 ст. 213 УК РФ, направлено, прежде всего, на причинение вреда общественному порядку. В связи с этим считаем необходимым выделить в разделе IX УК РФ самостоятельную главу, содержащую нормы о преступлениях, посягающих, прежде всего, на общественный порядок. Так, в Модельном уголовном кодексе, принятом 17 февраля 1996 г., статья 234 «Хулиганство» содержится в главе 27 «Преступления против общественного порядка и нравственности» одноименного раздела X, что представляется более правильным.

Общественная безопасность ранее в качестве обязательного объекта хулиганства обоснованно не рассматривалась. Однако, учитывая изменения и дополнения, внесенные названным Федеральным законом от 08 декабря 2003 г. № 162-ФЗ, последняя позиция должна быть пересмотрена.

В настоящее время общественную безопасность следует рассматривать в качестве второго обязательного объекта хулиганства. Выдвижение общественного порядка на первое, основное место обусловлено тем, что в диспозиции ч. 1 ст. 213 УК РФ подчеркивается направленность хулиганства именно против данного объекта преступления. Таким образом, исходя из прямого указания на объект в диспозиции ч. 1 ст. 213 УК РФ, первым обязательным объектом хулиганства следует считать общественные отношения, обеспечивающие общественный порядок, а вторым, также обязательным объектом, – общественные отношения, обеспечивающие общественную безопасность.

Наименование раздела IX УК РФ содержит указание, как на общественную безопасность, так и на общественный порядок, однако данное указание не воспроизводит в своем названии ни одна из глав этого раздела, в том числе и путем перечисления отношений, входящих в содержание общественного порядка, что, на взгляд автора дипломной работы, следует признать ошибкой законодательной техники. Рассмотрение же в качестве обязательного непосредственного объекта хулиганства наряду с общественным порядком, еще и общественной безопасности, базируется не только и не столько на отражении последней в наименовании раздела и главы УК РФ, в которых расположена ст. 213, сколько на непременной сопряженности данного преступления с применением оружия или предметов, используемых в качестве оружия, а также по мотивам политической, идеологической, расовой, национальной или религиозной ненависти или вражды либо по мотивам ненависти или вражды в отношении какой-либо социальной группы.

Применение оружия при хулиганстве нарушает общественную безопасность непосредственно, а соответствующее применение предметов, используемых в качестве оружия, – опосредованно, через нарушение такой ее составной части, как личная безопасность.

Виновный, совершая хулиганство, бросает вызов не только конкретному человеку, но и обществу в целом, о чем в большинстве случаев свидетельствует неперсонифированность данного посягательства. Следовательно, нарушение личной безопасности при хулиганстве одновременно посягает на безопасность общественную и выступает способом грубого нарушения общественного порядка.

Понятия «общественная безопасность» и «общественный порядок» отличаются по содержанию и не могут ни включать в себя, ни подменять друг друга.

Следует согласиться с В.И. Зарубиным, считающим, что термины «общественный порядок» и «общественная безопасность» необходимо рассматривать как самостоятельные понятия, каждое из которых обладает специфическим содержанием, что подтверждается в названии раздела IX УК РФ и в перечислении объектов уголовно-правовой охраны в ч. 1 ст. 2 этого УК РФ, где эти понятия употребляются как разнопорядковые [16, c. 21].

Отдельные ученые рассматривают в качестве объекта хулиганства, как общественный порядок, так и общественную безопасность, не определяя какой из данных объектов является первым, а какой вторым.

Определение общественной безопасности должно базироваться на понятии безопасности вообще. Последнее нормативно закреплено в Законе РФ от 05 марта 1992 г. № 2446-1 «О безопасности» [3], в соответствии со статьей 1 которого под безопасностью понимается «состояние защищенности жизненно важных интересов личности, общества и государства от внутренних и внешних угроз». Жизненно важными интересами является «совокупность потребностей, удовлетворение которых надежно обеспечивает существование и возможности прогрессивного развития личности, общества и государства». А «к объектам безопасности относятся: личность – ее права и свободы; общество – его материальные и духовные ценности; государство – его конституционный строй, суверенитет и территориальная целостность».

Соответственно, общественная безопасность, наряду с личной безопасностью и безопасностью государства, является составной частью безопасности в целом. Общественная безопасность заключается в состоянии защищенности от внешних и внутренних угроз социальных отношений по удовлетворению совокупности потребностей, надежно обеспечивающих существование общества и возможность его прогрессивного развития. Безопасность в данном случае достигается за счет защиты материальных и духовных ценностей, причем таких, без которых сегодняшнее общество не может существовать и развиваться (например, объекты энергетики, система органов управления, транспортная инфраструктура, информационные системы, и т.д.).

Определяющим отличием общественной безопасности от общественного порядка является то, что при ее нарушении ставится под угрозу само существование указанных выше отношений, тогда как при нарушении общественного порядка эти отношения лишь дестабилизируются. Конечно же, данные объекты тесно взаимосвязаны и взаимообусловлены, что подтверждают часто встречающиеся на практике случаи сочетания хулиганства с преступлениями против общественной безопасности. Например, незаконное приобретение огнестрельного оружия в процессе приготовления к совершению квалифицированного хулиганства посягает не только на общественную безопасность, но и на общественный порядок, что вызывает необходимость квалифицировать содеянное по совокупности ст. 222 и ч. 2   ст. 213 УК РФ со ссылкой на ч. 1 ст. 30 этого УК РФ.

Некоторые ученые связывают общественную безопасность с защищенностью людей от источников и работ повышенной опасности, проводя при этом отличие от общественного порядка по нормативным средствам регулирования соответствующих отношений: общественный порядок достигается с помощью всех форм нормативного регулирования, а общественная безопасность - только с использованием правовых и технических норм. С подобными утверждениями нельзя полностью согласиться, так как они сужают сферу отношений, входящих в содержание общественной безопасности (например, создание преступного сообщества или участие в таковом нарушают общественную безопасность, хотя они и не связаны с опасными работами или источниками повышенной опасности). Полагаем, что общественная безопасность регулируется совокупностью различных норм (уголовными, административными и т.д.), в том числе специальными техническими предписаниями и устоявшимися в обществе образцами поведения. Отличие же общественной безопасности от общественного порядка необходимо проводить, как было указано ранее, не только по характеру обеспечиваемых отношений, но и по степени их нарушения.

Утверждение о том, что хулиганство является многообъектным преступлением, в настоящее время требует некоторого уточнения. В связи с исключением из ч. 1 ст. 213 УК РФ указания на альтернативную сопряженность хулиганства с посягательством на личность или собственность, данные объекты приобрели статус факультативных, при этом обязательными непосредственными объектами хулиганства являются, как было указано ранее, общественные отношения, обеспечивающие общественный порядок и общественную безопасность.

Исходя из толкования рассматриваемой статьи в действующей редакции, представляется обоснованным утверждать, что общественный порядок и общественная безопасность могут быть единственными объектами посягательства при хулиганстве. Вместе с тем, хулиганство по-прежнему может быть сопряжено и с причинением вреда (или постановкой под угрозу такого причинения) самым различным общественным отношениям. Соответственно, утверждение о многообъектности хулиганства, несмотря на переход отношений, связанных с собственностью и здоровьем человека, в категорию факультативных, следует признать верным, так как при совершении данного преступления всегда нарушаются два обязательных объекта – общественный порядок и общественная безопасность.

В учебной литературе по уголовному праву общественный порядок относительно хулиганства определяется по-разному. Некоторые из дефиниций:

1. Общественный порядок – это совокупность отношений, определяющих обстановку порядка и общественного спокойствия в общественных местах, обеспечивающих достойное поведение в них граждан, нормальную работу учреждений и организаций публичного характера, а также физическую и моральную неприкосновенность личности в условиях пребывания в общественном месте.

2. Под общественным порядком следует понимать систему устойчивых, организованных волевых отношений между людьми, обусловленных всеми формами их жизненного уклада и существующих по поводу обеспечения согласованного, ритмичного и прогрессивного развития всех сфер человеческой деятельности.

3. Общественный порядок – сложившаяся в обществе система отношений между людьми, правил взаимного поведения и общежития, установленных действующим законодательством, обычаями и традициями, а также нравственными нормами.

Исходя из любого определения общественного порядка, неизбежно возникает вопрос об обоснованности его отнесении только к объекту хулиганства. Во многом для положительного ответа на данный вопрос некоторыми учеными пред-принимаются попытки сформулировать определение общественного порядка в широком смысле, как объекта всех без исключения преступлений, и в узком смысле, то есть как объекта только хулиганства. При этом сужение дефиниции общественного порядка производится в основном за счет «привязки» соответствующих отношений к общественному месту [15, c. 17], то есть в определение объекта преступления вводится признак, являющийся факультативным для другого элемента состава преступления – объективной стороны. Именно таким образом сформулировано первое из приведенных уголовно-правовых определений общественного порядка. Однако, общественное место не является обязательным признаком внешней стороны хулиганства и, соответственно, не может определять и специфику его объекта. Кроме того, ст. 213 УК РФ не содержит каких-либо иных указаний на специфичность понимания в данном случае термина «общественный порядок». Следовательно, напрашивается вывод о том, что общественные отношения, обеспечивающие общественный порядок, на которые посягает хулиганство, не обладают какой-либо спецификой и данный объект нарушается любым преступлением [18, c. 22].

Под общественным порядком следует понимать систему отношений, складывающихся в обществе на основе добровольного либо принудительного соблюдения его членами норм права, морали, этических, религиозных и иных общепринятых правил поведения.

Специфика объекта хулиганства состоит в сочетании посягательства на общественный порядок с причинением вреда (или постановкой под угрозу такого причинения) самым разнородным отношениям (общественная безопасность, личность, собственность, и др.), охватываемое одной нормой – ст. 213 УК РФ.

Применительно к ст. 213 УК РФ в первоначальной редакции, альтернативными объектами хулиганства признавались «общественные отношения, обеспечивающие здоровье, телесную неприкосновенность или свободу личности (при насилии), либо общественные отношения, обеспечивающие безопасность этих благ личности или жизни (при угрозе применения насилия), либо отношения собственности, не связанные с распределением материальных благ (при уничтожении или повреждении имущества)»

С учетом рассмотренных выше законодательных изменений ст. 213 УК РФ, определение дополнительных (факультативных) объектов хулиганства представляется возможным лишь при более четком обозначении действий, входящих в объективную сторону данного преступления. Это осуществимо при обращении к определению оружия, содержащемуся в Федеральном законе «Об оружии» [4]. На основании статьи 1 данного закона оружие имеет своим функциональным назначением поражение живой или иной цели, а равно подачу сигналов. Соответственно, хулиганство может быть сопряжено с причинением вреда, как здоровью человека, так и собственности, а также заключаться, например, в стрельбе в воздух в общественном месте. Отнесение же тех или иных действий к хулиганству во многом основано на их социальной окраске, выражающейся в грубом нарушении общественного порядка и проявлении явного неуважения к обществу, например по мотивам политической, идеологической, расовой, национальной или религиозной ненависти или вражды либо по мотивам ненависти или вражды в отношении какой-либо социальной группы.

На основе изложенного можно сделать вывод, что законодательные изменения практически не коснулись перечня дополнительных (факультативных) объектов хулиганства, однако затруднили их определение при толковании ст. 213 УК РФ.

Под дополнительным объектом хулиганства, направленного на причинение вреда здоровью, следует понимать «именно здоровье человека как определенное состояние тканей и органов, их физиологических функций, психическое состояние человека на момент времени, предшествующем посягательству» [23, c. 12], а точнее – общественные отношения, обеспечивающие данное благо.

В качестве дополнительного объекта могут выступать и отношения собственности независимо от ее форм, то есть отношения владения, пользования и распоряжения имуществом, не принадлежащим виновному, не связанные с порядком распределения материальных благ.

Хулиганство, сопряженное с применением оружия или соответствующих предметов в отношении имущества, причиняет вред не только отношениям собственности, но и, в первую очередь, конкретным вещам материального мира, поэтому в рамках объекта данного деяния необходимо рассмотреть и предмет преступления.

Под предметом преступления в теории уголовного права принято понимать «материальный субстрат, предмет материального мира, одушевленный или неодушевленный, в связи с которым или по поводу которого совершается преступление, на который непосредственно воздействует преступник, совершая преступление» [14, c. 82].

Н.И. Коржанский, подчеркивая взаимосвязь объекта с предметом преступления, указывает, что «материальная вещь является системой определенного количества свойств, в которых проявляются общественные отношения, и потому она неотделима от них, как и общественные отношения неотделимы от материального объекта, в котором они проявляются» [25, c. 19]. Если объекту преступления, как социальной категории, уголовно наказуемым деянием вред причиняется всегда, то предмет в большинстве случаев не повреждается. «Из этого вытекает вывод, что в системе преступных последствий причинение вреда предмету преступления является факультативным, а причинение вреда объекту – обязательным признаком».

В качестве одушевленного «материального субстрата» следует рассматривать только животных, но не человека, который охватывается другим факультативным признаком объекта – потерпевшим от преступления. «Потерпевший как человек отличается от предмета преступления, в частности, тем, что его характеристика может быть связана с его деятельностью» [14, c. 82], как это имеет место, например, при сопротивлении представителю власти, пресекающему хулиганство (ч. 2 ст. 213 УК РФ).

Предмет преступления, в частности хулиганства, характеризуется рядом признаков. По нашему мнению, признаки предмета хулиганства, сопряженного с уничтожением или повреждением чужого имущества, являются сходными с признаками предмета преступлений против собственности. Соответственно, «с социальной стороны – это вещь, в создание которой вложен общественно необходимый труд человека, обособливающий вещь из природного состояния; с экономической стороны – предмет материального мира, имеющий объективную ценность и стоимость; с физической – движимое или недвижимое имущество, то есть по своей физической природе ... поддающееся изъятию или нет; с правовой – чужое для виновного, то есть такое, на которое он бесспорно не имеет права» [14,            c. 151].

Учитывая взаимосвязь объекта и предмета преступления, уничтожение или повреждение виновным принадлежащих ему или выбывших из гражданского оборота вещей, не затрагивают отношения собственности (как, впрочем, и общественный порядок и общественную безопасность), так как собственник волен распоряжаться принадлежащим ему имуществом по своему усмотрению вплоть до его уничтожения, а бесхозные предметы ничьей собственностью не являются. В данном случае деяние состава преступления не образует, за исключением ситуаций, когда, например, уничтожение собственного имущества или бесхозных вещей сопряжено с умышленным грубым нарушением общественного порядка, выражающим явное неуважение к обществу, совершаемым с применением оружия или предметов, используемых в качестве оружия (например, взрыв собственной машины в общественном месте).

Итак, хулиганство следует признать многообъектным преступлением, учитывая при этом обязательность нарушения данным деянием двух непосредственных объектов – общественного порядка и общественной безопасности. Первым обязательным непосредственным объектом хулиганства, являются именно общественные отношения, обеспечивающие общественный порядок, а вторым, также обязательным объектом этого преступления, – общественные отношения, обеспечивающие общественную безопасность. Факультативными объектами выступают общественные отношения, обеспечивающие здоровье, телесную неприкосновенность или свободу личности (при насилии), либо общественные отношения, обеспечивающие безопасность этих благ личности или жизни (при угрозе применением насилия), либо отношения собственности, не связанные с распределением материальных благ (при уничтожении или повреждении чужого имущества). Посягательство на личность и (или) собственность при хулиганстве – это лишь способ посягательства на его основной объект − общественный порядок.

2.2. Объективная сторона хулиганства

Объективная сторона преступления представляет собой совокупность установленных законом внешних признаков преступного поведения человека.

Данное определение является наиболее общим и кратким. В теории уголовного права существуют и более полные определения объективной стороны преступления. Так, объективная сторона преступления определяется как «процесс общественно опасного и противоправного посягательства на охраняемые законом интересы, рассматриваемый с его внешней стороны, с точки зрения последовательного развития тех событий и явлений, которые начинаются с преступного действия (бездействия) субъекта и заканчиваются наступлением преступного результата». Несмотря на то, что данное определение является одним из основополагающих в теории уголовного права, оно, относя общественно опасные последствия к обязательным признакам любого преступления, не учитывает тем самым различия между объективной стороной преступлений с формальным и материальным составом.

Признаки объективной стороны основного состава хулиганства содержатся в ч. 1 ст. 213 УК РФ, имеющей бланкетный характер, так как понятие оружия и его виды определяются не в уголовном законе, а в Федеральном законе «Об оружии» [4].

В теории уголовного права существовали три основные точки зрения насчет определения вида состава хулиганства в зависимости от конструкции его объективной стороны, указанной в ст. 206 УК РСФСР, а затем – в ст. 213 УК РФ в первоначальной редакции.

Сторонники первой точки зрения относили хулиганство к преступлениям с формальным составом. Другие ученые считали, что состав хулиганства является материальным, причем понимали под последствием данного преступления причинение вреда общественному порядку. Третьи же полагали, что хулиганство следует признать преступлением с формально-материальным составом, так как грубое нарушение общественного порядка может альтернативно сопровождаться как применением насилия или угрозой его применения (то есть только действиями без обязательного наступления последствия в виде вреда здоровью потерпевшего), так и уничтожением или повреждением чужого имущества (то есть наступлением конкретных общественно опасных последствий) [17, c. 64].

В связи с рассмотренными законодательными изменениями, а именно за счет исключения из диспозиции ч. 1 ст. 213 УК РФ указания на альтернативную сопряженность хулиганства с посягательством на личность или собственность, состав данного преступления не может быть признан формально-материальным.

Состав хулиганства по конструкции его объективной стороны является формальным, то есть данное преступление признается оконченным с момента совершения деяния, грубо нарушающего общественный порядок, выражающего явное неуважение к обществу и сопровождающегося применением оружия или предметов, используемых в качестве оружия, а также, например, по мотивам политической, идеологической, расовой, национальной или религиозной ненависти или вражды либо по мотивам ненависти или вражды в отношении какой-либо социальной группы. Касаясь же позиции, признающей состав хулиганства материальным, А.И. Рарог обоснованно утверждает, что «грубое нарушение общественного порядка и проявление явного неуважения к обществу – это не последствие, а социальное свойство хулиганских действий, придающее им общественно опасный характер» [35, c. 37].

Ядром объективной стороны состава хулиганства является именно сочетание двух указанных оценочных признаков: «грубое нарушение общественного порядка» и «выражение явного неуважения к обществу».

Под грубым следует понимать существенное нарушение общественного порядка. Грубое нарушение общественного порядка характеризует уголовно наказуемое хулиганство, а простое нарушение – мелкое хулиганство. Согласимся с тем, что «вывод о степени общественной опасности деяния, о том, грубым или не грубым является нарушение общественного порядка, следует делать из анализа объективных признаков хулиганства: характера совершенных действий, их продолжительности, способа, места и времени их совершения, наступивших последствий и т. д. «Грубое нарушение общественного порядка может иметь место в случае длительного его нарушения, повышенной интенсивности нарушения (стра-дают интересы большого количества граждан), например, срыв важных или массовых общественных мероприятий, дерзкое приставание к гражданам».

Исходя из сопоставления признаков объективной стороны деяний, указанных в ч. 1 ст. 213 УК РФ и ст. 20.1 КоАП РФ, не могут рассматриваться в качестве грубого нарушения общественного порядка нецензурная брань в общественных местах и оскорбительное приставание к гражданам, наказуемые в административном порядке и выступающие обычно своеобразным «фоном» совершения уголовно наказуемого хулиганства. Также не является уголовно наказуемым хулиганством нарушение общественного порядка, выражающее явное неуважение к обществу, сопровождающееся уничтожением или повреждением чужого имущества, совершенное без применения оружия либо соответствующих предметов, либо по мотивам политической, идеологической, расовой, национальной или религиозной ненависти или вражды либо по мотивам ненависти или вражды в отношении какой-либо социальной группы.

В соответствии с ч. 1 ст. 20.1 КоАП РФ и ч. 2 ст. 167 УК РФ такие действия, не причинившие значительного ущерба, являются мелким хулиганством.

Под явным неуважением к обществу следует понимать пренебрежительное отношение к общепринятым правилам поведения, противопоставление себя другим гражданам или демонстративное выражение своего мнимого превосходства над ними. «Выражение явного неуважения к обществу может проявляться в пренебрежении мнением присутствующих, нереагировании на замечания о недопустимости подобных действий или усилении агрессивности после таких замечаний». Такое неуважение должно быть явным, то есть очевидным, не вызывающим сомнения как у самого виновного, так и других граждан, ставших потерпевшими от хулиганства или очевидцами данного преступления. Однако это вовсе не означает, что хулиганство может быть совершено только в общественном месте и при обязательном наличии окружающих, то есть граждан, наблюдавших действия виновного.

Ряд ученых указывает на общественное место, как на обязательный признак объективной стороны хулиганства. Нами же поддерживается противоположная точка зрения, согласно которой место совершения преступления не определяет квалификацию тех или иных действий как хулиганства и, кроме того, не является обязательным признаком рассматриваемого преступления. Данное утверждение обосновывается, во-первых, отсутствием в диспозиции ч. 1 ст. 213 УК РФ указания на место совершения данного преступления, и, во-вторых, устойчивой правоприменительной практикой, признающей наличие состава хулиганства в тех или иных действиях независимо от места их совершения, опираясь на объективные и субъективные признаки, указанные в уголовном законе. Решающее значение для данного состава имеет не место, а люди, общество, которому хулиган бросает вызов своим поведением.

Хулиганство может быть совершено не только в общественном месте и (или) при наличии окружающих, но и в любом другом месте и даже при отсутствии очевидцев (за исключением хулиганства, сопряженного с уничтожением или повреждением имущества или заключающегося только в неправомерном применении оружия или соответствующих предметов, не угрожавшем безопасности людей и собственности), если виновный совершил соответствующие действия в отношении случайно выбранного им человека, то есть в отношении одного из представителей общества, не персонифицировано. «В данном случае явное неуважение к обществу заключается в том, что потерпевшим мог оказаться любой отдельный член общества, ибо преступник действовал не по личным мотивам, вытекающим из его отношений с потерпевшим, а совершил посягательство на абсолютно незнакомого человека».

В каждом конкретном случае совершения действий, внешне сходных с хулиганством, необходимо тщательно исследовать не только действия виновного, но и поведение потерпевшего, предшествующее посягательству. Если будет установлено, что инициатором конфликта был потерпевший либо действия виновного были обусловлены преимущественно неприязненными отношениями с потерпевшим, то содеянное не может квалифицироваться ни как хулиганство, ни как иное уголовно наказуемое деяние, совершенное из хулиганских побуждений.

В соответствии с новой редакцией ч. 1 ст. 213 УК РФ, хулиганство может быть признано таковым, только если оно совершено с применением оружия или предметов, используемых в качестве оружия, либо по мотивам политической, идеологической, расовой, национальной или религиозной ненависти или вражды, либо по мотивам ненависти или вражды в отношении какой-либо социальной группы [2].

При отнесении тех или иных предметов к оружию необходимо руководствоваться положениями Федерального закона «Об оружии» [37], разъяснениями, содержащимися в постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 12 марта 2002 г. № 5 «О судебной практике по делам о хищении, вымогательстве и незаконном обороте оружия, боеприпасов, взрывчатых веществ и взрывных устройств» [37], и результатами соответствующих экспертиз, а также Постановлением Пленума Верховного Суда РФ от 15 ноября 2007 г. № 45 «О судебной практике по уголовным делам о хулиганстве и иных преступлениях, совершенных из хулиганских побуждений» [37].

Так как термин «оружие» в диспозиции ч. 1 ст. 213 УК РФ указывается без каких-либо оговорок, сужающих его объем или содержание, к таким устройствам следует относить гражданское, служебное, боевое ручное стрелковое и холодное, а также газовое, пневматическое и сигнальное оружие, как заводского изготовления, так и самодельное. Кроме того, Пленум Верховного Суда РФ в п. 1 приведенного постановления подчеркивает, что к оружию помимо указанных предметов и устройств следует относить еще и другие виды боевого огнестрельного оружия, находящиеся на вооружении в Вооруженных Силах Российской Федерации, других войсках, воинских формированиях и федеральных органов исполнительной власти, в которых федеральным законом предусмотрена военная служба и на которые действие Федерального закона «Об оружии» не распространяется.

Исходя из приведенного законодательного перечня видов оружия, представляется недопустимым при расследовании и рассмотрении уголовных дел о хулиганстве относить пневматическое, газовое или сигнальное оружие к предметам, используемым в качестве оружия, как это имеет место в следственной и судебной практике. Несмотря на то, что в ст. 213 УК РФ ответственность за применение оружия или соответствующих предметов не дифференцируется, следует признавать повышенную степень общественной опасности применения именно оружия, что должно учитываться при назначении наказания виновному.

В отличие от ранее действовавшего уголовного законодательства (ч. 3       ст. 206 УК РСФСР 1960 г.), ст. 213 УК РФ не содержит указания на то, что предметы, используемые в качестве оружия при совершении хулиганства, должны быть специально приспособлены для нанесения телесных повреждений [21,         c. 638].

Так, в постановлении Президиума Верховного Суда РФ № 723 п. 99 пр. по делу Кукушкина указано, что «предметами, используемыми при хулиганстве в качестве оружия, в соответствии с новым законом могут быть любые предметы, в том числе хозяйственно-бытового назначения, применение которых может причинить телесные повреждения». Обычно это всевозможные инструменты, легковоспламеняющиеся жидкости, иные предметы хозяйственно-бытового обихода (например, сковорода, кухонный нож и т.п.), которые по своим свойствам позволяют причинить телесные повреждения [24, c. 64].

Вместе с тем, в юридической литературе вызывает дискуссии вопрос о целесообразности и обоснованности расширения понятия соответствующих предметов, содержащегося в ст. 213 УК РФ. Так, О. Вознесенская указывает, что подобная формулировка размывает пределы толкования закона и ведет к произволу правоприменителя [13, c. 22]. Возражая против данного вывода, А. Непринцев ссылается на тенденцию развития российского уголовного законодательства и заинтересованность общества в усиленной охране общественного порядка [32,        c. 55].

Так, например, по одному из уголовных дел Потапова Н.М. обвинялась в совершении хулиганства по ч. 3 ст. 213 УК РФ в первоначальной редакции. В качестве такого предмета Потапова использовал обух топора, при помощи которого она нанесла удары по голове Хожанец. Суд, рассматривавший уголовное дело признал правильно квалификацию по ст.213 ч.3 УК РФ как хулиганство, т.е. грубое нарушение общественного порядка, выражающее явное неуважение к обществу, сопровождающееся применением насилия к гражданам, совершенное группой лиц по предварительному сговору, с применением предметов, используемых в качестве оружия [11].

Пример из практики СО МО МВД России «Усть-Илимский».

21 октября 2005 г. в общественном месте, умышленно, их хулиганских побуждений, грубо нарушая общественный порядок и выражая явное неуважение к обществу, используя в качестве оружия имевшийся у него металлический ковш, подошел к ранее незнакомому гражданину С. и нанес указанным ковшом удар С. по левой боковой части головы, отчего последний упал.

Суд квалифицировал действия подсудимого по ст. 213 ч. 1 УК РФ как хулиганство, т.е. грубое нарушение общественного порядка, выражающее явное неуважение к обществу, совершенное с применением предметов, используемых в качестве оружия.

Учитывая словосочетание «используемые, в качестве оружия», представляется, что такими предметами могут являться те из них, которые объективно обладают качествами, присущими указанным выше видам оружия либо внешне имитируют последние (при угрозе применением оружия).

Кроме того, в постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 27 декабря 2002 года № 29 «О судебной практике по делам о краже, грабеже и разбое» разъяснено, что к таким предметам следует относить и механические распылители, аэрозольные и другие устройства, снаряженные слезоточивыми и раздражающими веществами и предназначенные для временного поражения цели, а также собак и других животных, использование которых представляет угрозу для жизни или здоровья человека.

По одному из уголовных дел президиум Иркутского областного суда разъяснил, что применение при хулиганстве холодного оружия, в том числе и ножа, заключается в использовании его колюще-режущих и других боевых качеств, то есть в использовании его по прямому назначению. Если же лицо нанесло потерпевшему удары рукояткой ножа, такие действия нельзя рассматривать как совершенные с применением холодного оружия, так как нож по своему прямому назначению как холодное оружие для причинения телесных повреждений применен не был. В таких случаях действия лица следует расценивать как совершенные с применением предмета, используемого в качестве оружия. Данные разъяснения следует относить и к применению иных видов оружия.

В теории уголовного-права отмечалось, что «нет основания говорить о применении оружия, когда виновный угрожает негодным или незаряженным оружием, демонстрирует оружие без намерения его применять, а равно, когда угрожает предметами, имитирующими оружие, если они не используются как средство насилия...» [22, c. 156].

Однако к предметам, используемым в качестве оружия при хулиганстве, все же необходимо относить и те из них, которые лишь имитируют определенный вид оружия (например, макет пистолета) либо являются для виновного заведомо неисправным оружием, так как данные предметы, во-первых, воспринимаются потерпевшим и окружающими как «настоящие»; во-вторых, подавляют возможное сопротивление потерпевшего или пресечение хулиганства со стороны других граждан; в-третьих, повышают степень интенсивности угрозы применением насилия не меньше, чем пригодное к применению оружие; и, наконец, в-четвертых, такие предметы объективно могут быть использованы в качестве оружия, например, для нанесения ударов. Полагаем, что степень общественной опасности угрозы негодным оружием или имитацией такового ничуть не меньше, а может быть даже и больше, чем соответствующая степень угрозы предметами, используемыми в качестве оружия, а последняя расценивается как способ совершения хулиганства.

Угроза применением оружия, как разновидность психического насилия [38, с. 66], на практике понимается сквозь призму определения, содержащегося в      ст. 119 УК РФ «Угроза убийством или причинением тяжкого вреда здоровью». Данное определение относит угрозу убийством или причинением тяжкого вреда здоровью к уголовно наказуемому деянию лишь при наличии оснований опасаться осуществления этой угрозы. Однако, по нашему мнению, такая формулировка рассматриваемого понятия является не совсем удачной, так как на основании анализа текста диспозиции ст. 119 УК РФ невозможно однозначно ответить на вопрос, для кого (потерпевшего или виновного, либо для органов расследования и суда) должны иметься соответствующие основания. Как справедливо отмечает В. Курченко, «для квалификации деяния по ст. 213 УК РФ по признаку угрозы применения насилия не имеет значения, имел ли субъект намерение выполнить угрозу. Важно, что он запугивал граждан, и потерпевшие воспринимали угрозу реальной» [27, с. 56].

Важно, чтобы угроза, была реальной. При этом нельзя, по нашему мнению, согласиться с И. Тяжковой, которая считает реальной только такую угрозу применения оружия при хулиганстве, которая приводится в исполнение [40, с. 19]. Реальной угроза является тогда, когда она воспринимается потерпевшим в качестве действительной и такое восприятие осознается виновным, который этого желает, независимо от наличия или отсутствия объективной реализации ее содержания.

Л.Д. Гаухман и СВ. Максимов обоснованно утверждают, что устрашение демонстрацией оружия или предметов, объективно его заменяющих, а также негодным оружием или его имитацией, если потерпевший воспринимает имитацию как настоящее оружие, всегда является угрозой применения насилия, опасного для жизни или здоровья.

В уголовно-правовой литературе отмечалось, что если в процессе совершения действий, нарушающих общественный порядок, оружие используется для уничтожения или повреждения чужого имущества, то содеянное не должно квалифицироваться как хулиганство, за исключением тех случаев, когда данные действия заведомо для виновного сопряжены с реальной возможностью причинения вреда здоровью граждан [39, с. 40]. Однако, учитывая законодательное определение оружия, а именно его предназначенность для поражения как живой, так и иной цели [4], а также то, что грубое нарушение общественного порядка при определенных условиях может быть сопряжено только с повреждением или уничтожением имущества при помощи оружия или предметов, используемых в качестве оружия, а равно с осуществлением соответствующей угрозы, совершение данных действий, пусть даже и не угрожающих жизни или здоровью граждан, необходимо квалифицировать по соответствующей части ст. 213 УК РФ [19, c. 113] и, в случае причинения значительного ущерба потерпевшему, по совокупности с ч. 2 ст. 167 УК РФ. Условием отнесения подобных деяний к хулиганству является наличие окружающих (хотя бы одного), воспринимающих действия виновного как нарушающие их спокойствие, угрожающие их безопасности и выражающие явное неуважение к обществу в целом.

Кроме того, хулиганством необходимо признавать также и действия, совершенные с применением оружия, при которых объективно отсутствовала угроза для отношений собственности, а равно для жизни и здоровья граждан (например, стрельба из оружия поверх голов, присутствующих при этом людей), однако, исходя из обстановки их совершения, воспринимались окружающими как угрожающие их безопасности и выражающие явное неуважение к обществу. При этом виновный должен осознавать, что его действия носят характер грубо нарушающих общественный порядок и выражают явное неуважение к обществу, и желать их совершения [34, с. 88]. Такая ситуация сходна с той, когда виновный использует заведомо неисправное оружие либо имитацию такового.

Пример из практики СО МО МВД России «Усть-Илимский».

20 сентября 2002 г. у несовершеннолетнего К. из хулиганских побуждений возник умысел на грубое нарушение общественного порядка путем незаконного производства выстрелов из пневматического ружья. Реализуя указанный преступный умысел К. в тот же день в период между 18.00 и 19.00 часами, находясь по месту своего жительства – в квартире, действуя с прямым умыслом, сознавая, что, применяя насилие с использованием предметов, используемых в качестве оружия, к неопределенному кругу лиц, он тем самым выражает явное неуважение к обществу и грубо нарушает общественный порядок и, желая этого, взял в руки находившееся в указанной квартире принадлежавшее ему пневматическое ружье и произвел из него не менее трех прицельных выстрелов в проходящих мимо дома ранее незнакомых ему граждан, в том числе произвел не менее одного прицельного выстрела в область головы неустановленного следствием мужчины, не менее одного прицельного выстрела в область груди заведомо для него малолетнего У., 08.07.1996 г.р., и не менее одного прицельного выстрела в правую ногу заведомо для него малолетнего В., 12.04.1995 г.р., чем причинил сильную физическую боль, а У., кровоподтек и поверхностную рану на передней поверхности грудной клетки справа, не повлекших за собой кратковременного расстройства здоровья или незначительной стойкой утраты трудоспособности и поэтому не расценивающихся как вред здоровью. Указанные действия К. совершил в присутствии большого количества посторонних граждан, чем нарушил их покой, а также действиями К. были затронуты их интересы путем создания реальной угрозы применения в отношении них насилия. Тем самым К. грубо нарушил общественный порядок и выразил явное неуважение к обществу, применив насилие, и создав угрозу применения такого насилия в отношении неопределенного числа лиц, с применением предметов, используемых в качестве оружия.

В тексте диспозиции ч. 3 ст. 206 УК РСФСР 1960 г. в качестве действий, совершаемых с помощью оружия или других предметов, указывалось не только применение, но и попытка применения последних. В ст. 213 УК РФ 1996 г. словосочетание «попытка применения» не содержится. Полагаем, что попытку применения оружия или соответствующих предметов целесообразно выделять для конкретизации момента окончания хулиганства. Хулиганство следует признать оконченным уже при начале применения оружия или предметов, используемых в качестве оружия, если таковое отличается грубым нарушением общественного порядка и выражает явное неуважение к обществу. Поэтому словосочетание «применение оружия или предметов, используемых в качестве оружия», включает в себя и попытку их применения, грубо нарушающую общественный порядок и выражающую явное неуважение к обществу.

Под попыткой применения оружия или предметов, используемых в качестве оружия, по нашему мнению, следует понимать начальные действия по непосредственному применению данных предметов либо начало осуществления соответствующей угрозы, грубо нарушающие общественный порядок и выражающие явное неуважение к обществу. Так, попыткой применения данных предметов, образующей состав оконченного хулиганства, будет, по нашему мнению, осуществляемое после словесной угрозы убийством извлечение оружия из кобуры или кармана, а равно замахивание ножом, и т.п. В приведенных примерах потерпевший и виновный осознают сопряженность посягательства с применением оружия или предметов, используемых в качестве оружия, а отнесение таких действий к хулиганству определяется, в основном, с учетом их побуждений и направленности умысла, обусловливающих грубое нарушение общественного порядка, выражающее явное неуважение к обществу. При этом необходимо учитывать возможность наличия в таких действиях состава покушения на другое преступление, требующее в определенных случаях самостоятельной квалификации, в том числе без учета ст. 213 УК РФ (например, покушение на убийство или причинение тяжкого вреда здоровью из хулиганских побуждений).

Грубость нарушения общественного порядка и проявившееся при этом неуважение к обществу при хулиганстве определяются не только способом, но и во многом обстановкой совершения деяния.

Под обстановкой (условиями) совершения преступления следует понимать «обстоятельства, в которых или при наличии которых совершается преступление» [14, c. 116].

Вследствие того, что ст. 213 УК РФ не содержит прямого указания на обстановку (условия) совершения хулиганства, данный признак является факультативным для объективной стороны рассматриваемого состава преступления. Однако его значение для правильной юридической оценки деяния нельзя недооценивать, так как, во-первых, учет условий совершения деяния, наряду со способом и последствиями такового, позволяет судить о степени грубости нарушения общественного порядка; во-вторых обстановка содеянного во многом свидетельствует о наличии (отсутствии) явности выраженного неуважения к обществу, и, в-третьих, обстановка служит основой для определения мотива содеянного и, соответственно, отграничения от смежных составов преступлений. Если же деяние заключается только в уничтожении или повреждении чужого имущества либо в применении оружия или соответствующих предметов, не создающем угрозы для личности или собственности, то отнесение деяния к хулиганству возможно лишь при наличии определенных условий (обстановки) его совершения.

Изучение положений ч. 1 ст. 213 УК РФ в сочетании с законодательным определением оружия и соответствующей следственной и судебной практикой позволяет выделить следующие разновидности действий при совершении хулиганства:

1) производство стрельбы либо приведение в действие взрывных устройств (взрывчатых веществ) в общественных местах либо в присутствии людей;

2) совершение насильственных действий в отношении граждан посредством применения оружия или соответствующих предметов;

3) уничтожение или повреждение чужого имущества посредством применения указанных предметов;

4) угроза применением насилия, подкрепленная демонстрацией оружия, в том числе заведомо негодного или макетов такового;

5) угроза уничтожением или повреждением чужого имущества, сопровождающаяся применением оружия или соответствующих предметов.

О наличии хулиганских побуждений, а, следовательно, и хулиганства в каждом из пяти его видов, предусмотренных ч. 1 ст. 213 УК РФ, свидетельствуют такие условия, при которых действия виновного объективно затрагивают не только интересы отдельно взятой личности, но и общества в целом. К таковым в большинстве случаев следует относить очевидность для других людей либо объективно возможную очевидность, то есть совершение деяния в таком месте или (и) при таких условиях, которые лишь случайно, независимо от воли виновного не привлекают к посягательству внимание людей.

При хулиганстве совершенным по мотивам политической, идеологической, расовой, национальной или религиозной ненависти или вражды либо ненависти или вражды в отношении какой-либо социальной группы для применения данного признака необходимо установить соответствующий мотив. Мотив может быть обусловлен ненавистью к потерпевшему как к представителю определенной национальности, расы или религии либо может служить проявлением шовинистического мировоззрения, ксенофобии или религиозной нетерпимости, когда ненависть или вражда распространяются на лиц всех иных национальностей или всех иных иноверцев. Названный мотив может быть единственным, но может сочетаться и с другими мотивами, например местью за какие-либо действия потерпевшего [22, с. 68].

Повышенная опасность этого вида хулиганства обусловлена тем, что оно посягает не только на жизнь человека, но и на гарантированное ст. 19 Конституции равенство прав и свобод человека и гражданина независимо от его национальной, расовой или религиозной принадлежности.

Заканчивая рассмотрение объективной стороны состава хулиганства, отметим, что подавляющим большинством ученых утверждается, что хулиганство может быть совершено только путем активных действий. Однако, такое утверждение не учитывает возможности совершения преступления, в том числе и хулиганства, в соучастии с распределением ролей. Если же рассмотреть хулиганство, смоделировав ситуацию его совершения группой лиц по предварительному сговору либо организованной группой, при котором помимо других соучастников (исполнителя, организатора, подстрекателя) участвует еще и пособник, то можно поставить указанную точку зрения под сомнение.

Итак, ядром объективной стороны состава хулиганства по-прежнему является сочетание двух оценочных признаков: «грубое нарушение общественного порядка» и «выражение явного неуважения к обществу». Содержание же деяния при хулиганстве составляет применение оружия или предметов, используемых в качестве оружия, под которым необходимо понимать не только фактическое использование присущих оружию и данным предметам свойств, но и попытку такого применения, а равно соответствующую угрозу.

2.3. Субъект и субъективная сторона хулиганства

В теории уголовного права под субъектом преступления понимается лицо, совершившее общественно опасное деяние, ответственность за которое установлена уголовным законом, и способное нести за него уголовную ответственность [41, c. 203]. Любой субъект преступления должен обладать тремя признаками, отсутствие которых исключает наличие в деянии состава преступления:

1) физическое лицо, то есть человек (под физическим лицом имеются в виду граждане России, иностранные граждане и лица без гражданства [42, c. 149];

2) вменяемость;

3) достижение возраста, установленного уголовным законом.

В юридической литературе помимо общего выделяется еще и специальный субъект преступления, который определяется рядом ученых, как лицо, которое кроме общих признаков обладает дополнительными специфическими признаками и свойствами. Дополнительные характеристики специального субъекта содержатся в нормах Особенной части УК РФ и могут относиться к занимаемому положению по службе или работе, к профессиональным или специальным обязанностям лица, его личным качествам, полу и др.

Первым признаком субъекта хулиганства является то, что им должно быть физическое лицо. Как уже было указано, субъектом преступлений могут быть граждане России, иностранные граждане и лица без гражданства.

Вторым общим признаком, которым должен обладать субъект хулиганства, является вменяемость. Под вменяемостью в теории уголовного права понимают такое состояние психики, при котором человек способен осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий (бездействия) и руководить ими [43, с. 130].

В ст. 21 УК РФ данный признак субъекта преступления определяется через свою противоположность – невменяемость, включающую два юридических и четыре медицинских критерия. Если под первыми понимается неспособность лица осознавать фактический характер и общественную опасность своего деяния либо руководить им, то вторые из них включают указание на четыре разновидности психических отклонений: хроническое психическое расстройство, временное психическое расстройство, слабоумие, либо иное болезненное состояние психики. При установлении хотя бы одного медицинского и одного юридического критерия уголовная ответственность исключается.

Согласно проведенным исследованиям уголовных дел о хулиганстве, подавляющее число данных преступлений (около 90 %) совершается в состоянии алкогольного опьянения. Соответственно, при расследовании и рассмотрении в суде таких уголовных дел необходимо учитывать положение ст. 23 УК РФ, согласно которому лицо, совершившее преступление в состоянии опьянения, вызванного употреблением алкоголя, наркотических средств или других одурманивающих веществ, подлежит уголовной ответственности, причем на равных основаниях. В отличие от п. 10 ст. 39 УК РСФСР 1960 г., ст. 63 УК РФ 1996 г. не предусматривает состояние опьянения в перечне обстоятельств, отягчающих наказание, что вызывает критику со стороны отдельных ученых [16, с. 16].

Третьим общим признаком субъекта хулиганства является установленный уголовным законом возраст привлечения к уголовной ответственности. В соответствии с ч. 1 ст. 20 УК РФ «уголовной ответственности подлежит лицо, достигшее ко времени совершения преступления шестнадцатилетнего возраста». Уголовная ответственность за хулиганство, предусмотренное ч. 1 ст. 213 УК РФ, устанавливается именно с шестнадцатилетнего возраста, а за квалифицированные виды этого преступления (ч. 2 ст. 213 УК РФ) – с четырнадцатилетнего возраста (ч. 2 ст. 20 УК РФ). Учитывая же то, что признаки, ранее содержавшиеся в ч. 3    ст. 213 УК РФ, Федеральным законом от 08 декабря 2003 г. № 162-ФЗ фактически перенесены в часть первую этой статьи, представляется обоснованным и, как минимум, последовательным установление уголовной ответственности за хулиганство, независимо от его вида, с четырнадцатилетнего возраста.

Необходимо учитывать то, что в соответствии с п. 1 ч. 1 ст. 421 УПК РФ установление возраста несовершеннолетнего входит в предмет доказывания по уголовному делу о преступлении, совершенном таким лицом [12, c. 15]. При этом лицо признается достигшим возраста уголовной ответственности не в день рождения, а с ноля часов, следующих после этого дня суток. Если же возраст устанавливается судебно-медицинской экспертизой, то днем рождения лица считается последний день года, названного экспертами, а при определении возраста минимальным и максимальным числом лет необходимо исходить из предлагаемого экспертами минимального возраста [8].

Кроме того, в соответствии с ч. 3 ст. 20 УК РФ несовершеннолетний не подлежит уголовной ответственности, если он, хотя и достиг возраста уголовной ответственности, установленного ч. 1 или ч. 2 данной статьи, но вследствие отставания в умственном развитии, не связанном с психическим расстройством, во время совершения общественно опасного деяния не мог в полной мере осознавать фактический характер и общественную опасность совершаемых им действий или бездействия.

Для установления наличия и степени умственной отсталости несовершеннолетнего в необходимых случаях (п. 3 ст. 196 УПК РФ) назначается судебная комплексная психолого-психиатрическая экспертиза.

Таким образом, субъект хулиганства, как элемент состава данного преступления, не обладает какой-либо спецификой и включает в себя три признака, подлежащих обязательному установлению при расследовании каждого уголовного дела о совершении этого деяния: принадлежность к человеческому роду; достижение 16-летнего (ч. 1. ст. 213 УК РФ) или 14-летнего возраста (ч. 2 ст. 213 УК РФ); вменяемость.

Субъективная сторона преступления – это психическое отношение виновного к совершаемому им общественно опасному деянию, предусмотренному уголовным законом в качестве преступления [14, с. 132].

Содержание субъективной стороны состава преступления в теории уголовного права раскрывается с помощью таких признаков, как вина, мотив и цель. При этом вина является обязательным признаком субъективной стороны состава преступления, а мотив и цель выступают в качестве ее факультативных признаков, приобретающих статус обязательных, как правило, при их наличии в диспозиции конкретной статьи УК РФ.

Согласно ст. 5 УК РФ лицо подлежит уголовной ответственности только за те общественно опасные действия (бездействие) и наступившие общественно опасные последствия, в отношении которых установлена его вина. Объективное вменение, то есть уголовная ответственность за невиновное причинение вреда, не допускается.

В уголовно-правовой литературе вина определяется как психическое отношение лица к совершаемому им общественно опасному деянию, предусмотренному уголовным законом, и его последствиям. Элементами вины являются сознание и воля, то есть вина характеризуется двумя моментами: интеллектуальным и волевым.

Различные сочетания интеллектуального и волевого моментов образуют две формы вины – умысел и неосторожность (ст. 24 УК РФ). Умысел законодательно подразделяется на прямой и косвенный (ст. 25 УК РФ), а неосторожность – на легкомыслие и небрежность (ст. 26 УК РФ).

В теории уголовного права не утихают дискуссии по поводу существования двойной (смешанной, сложной) формы вины. Ряд ученых считает, что объединение двух самостоятельных форм вины в одном сложном составе нельзя понимать как какую-то новую, третью форму вины [36, c. 134], а другие отмечают, что следует говорить именно о самостоятельной форме вины, сущность которой, в свою очередь, определяется ими по-разному.

Закрепление в уголовном законе (ст. 27 УК РФ) только двух форм вины с указанием того, что их сочетание в одном преступлении не приводит к возникновению какой-либо иной «смешанной» формы вины, является юридически обоснованным.

Для правильной квалификации деяния, внешне сходного с хулиганством, большое значение имеет уяснение понятий мотива и цели преступления.

Мотив в уголовно-правовом значении обычно определяется как побуждение, которым руководствовалось лицо, совершая преступление. Представляется, что с точки зрения полноты определения и приемлемости для исследовательских целей под мотивом следует понимать обусловленные потребностями и интересами внутренние побуждения, которые вызывают у лица решимость совершить преступление и которыми оно руководствуется при его совершении.

Цель преступления, которая, так же как и мотив, является факультативным признаком, тесно связана с ним, но характеризует совсем другую сторону волевого процесса, определяя направление деятельности. Иными словами, цель преступления – это тот желаемый результат, которого стремится достичь лицо посредством совершения преступления.

Опираясь на изложенные теоретические положения, проанализируем субъективную сторону хулиганства.

Говоря о форме вины при совершении хулиганства, отметим, что большинством ученых обоснованно поддерживается мнение о том, что данному преступлению присущ исключительно прямой умысел. Учитывая же измененную редакцию ст. 213 УК РФ, а именно то, что состав хулиганства теперь является формальным, вопрос о форме вины не может быть решен иначе.

Определение прямого умысла, закрепленное в ч. 2 ст. 25 УК РФ, касается только преступлений с материальными составами, состав же хулиганства является формальным. Применительно к формальным составам определение прямого умысла усечено, то есть объективным признаком, воплощающим общественную опасность преступного деяния, является общественно опасное действие и бездействие. Поэтому форма вины определяется характером интеллектуального и волевого отношения к этому признаку.

Интеллектуальный момент выражается в осознании виновным всех объективных признаков хулиганства. Во-первых, того, что он совершает действия, грубо нарушающие общепринятые правила поведения в обществе, проявляя тем самым явное неуважение к последнему; а, во-вторых, – того, что данные действия совершаются им с применением оружия или предметов, используемых в качестве оружия, в том числе неисправного оружия или макетов такового, воспринимаемых потерпевшим и окружающими людьми в качестве настоящего. Конечно же, по меньшей мере, трудно представить, что лицо, совершая хулиганство, осознает, что посягает именно на общественный порядок. Поэтому определяющим является то, что виновный понимает характер совершаемого деяния и в общих чертах сознает, на какую сферу общественных отношений он посягает.

При совершении преступлений с формальным составом «предметом желания являются действия (бездействие), которые по своим объективным свойствам обладают признаком общественной опасности независимо от факта наступления вредных последствий» [41, c. 171]. В юридической литературе верно отмечается, что действие всегда желанно, если только оно не совершено под влиянием непреодолимой силы или физического принуждения. Другими словами, волевой момент в преступлениях с формальными составами выражается «только в желании совершить действие или воздержаться от него, то есть такие деяния могут совершаться только с прямым умыслом» [14, c. 151]. Данное утверждение представляется верным. Соответственно, волевой момент умысла при хулиганстве заключается в желании виновного совершить деяние, заключающееся в применении оружия или предметов, используемых в качестве оружия, грубо нарушающем общественный порядок и выражающем явное неуважение к обществу. При рассмотрении субъективной стороны хулиганства большое значение принимает определение мотива содеянного.

Мотив хулиганства является сложным и включает ряд сходных по своей сути побуждений. Для законодательного же определения необходимо выбрать проявляющиеся в каждом конкретном случае совершения хулиганства и, кроме того, наиболее существенные из них. В связи с этим заслуживает внимания определение хулиганского мотива, данное Ю.И. Ляпуновым. По его мнению, «более удачно... определение указанного мотива как стремления виновного продемонстрировать свое пренебрежение к нормам поведения в обществе, к правам и интересам окружающих» [28, c. 55]. Консолидируясь в целом с позицией Ю.И. Ляпунова, считаем необходимым дополнить определение мотива хулиганства указанием на общепринятость норм поведения и исключить из него ссылку на то, что лицо стремится пренебречь правилами поведения в обществе и при наличии «окружающих», так как в противном случае при квалификации деяния возможно необоснованное утверждение о возможности совершения хулиганства только и исключительно в общественных местах.

Кроме того, целесообразно включить в рассматриваемое понятие указание на отсутствие внешнего повода или очевидную его незначительность для возникновения данного мотива [20, c. 28]. Как правильно указывалось в уголовно-правовой литературе, «деяние не может квалифицироваться как хулиганство, если оно совершено по существенному поводу, как ответная реакция на такое поведение потерпевшего или иных лиц, которым нарушались важные общественные или личные интересы» [25, c. 41].

Мотив определяет цель деяния, а вместе они служат основой, на которой формируется вина, указывают на направленность умысла. Соответственно, хулиганство характеризуется тем, что умысел при его осуществлении направлен, прежде всего, на нарушение общественного порядка, а совершение при этом насильственных и иных действий является лишь способом такого нарушения.

Относительно цели хулиганства некоторыми учеными утверждается, что она заключается в самом совершении хулиганских действий. Возражая против данного утверждения, С.Б. Алимов обоснованно указывает, что «цель всегда предшествует действию и является идеальным образом ожидаемого результата».

В теории уголовного права отмечалось, что цель хулиганства следует определять только в уголовно-правовом смысле, то есть, как желание лица проявить явное неуважение к обществу [29, c. 81]. Данную позицию нельзя признать правильной, так как «необходимо отличать цель в качестве составной части «желания» как волевого момента прямого умысла от цели как самостоятельного признака субъективной стороны преступления. В первом случае цель является отражением объективной стороны, имеет материальное объективное воплощение в признаках последней, указанных в диспозиции статьи Особенной части УК РФ. Цель как самостоятельный признак субъективной стороны преступления не имеет такого воплощения. Она характеризует психическое отношение виновного к последствиям, выходящим за пределы состава преступления, то есть к тем, которые не служат признаками данного конкретного состава, предусмотренными статьей Особенной части УК РФ» [14, c. 166].

Соответственно, цель как самостоятельный признак субъективной стороны преступления всегда корреллирует с последствиями, лежащими вне рамок конкретного состава, но не с действиями, а выражение явного неуважения к обществу и грубое нарушение общественного порядка при хулиганстве являются социальными характеристиками именно деяния, причем предусмотренного в диспозиции ст. 213 УК РФ. Желание выразить явное неуважение к обществу, а также грубо нарушить общественный порядок является составной частью волевого момента умысла при совершении хулиганства, но никоим образом не образует цель как самостоятельный признак субъективной стороны последнего. Несмотря на то, что цель является факультативным признаком хулиганства, необходимо устанавливать ее наличие и содержание в каждом случае квалификации посягательства, внешне сходного с рассматриваемым деянием либо иным преступлением, совершаемым из хулиганских побуждений. Это требуется для правильного определения мотива содеянного и отграничения деяний от смежных с ними составов преступлений. Например, установление цели хищения при вооруженном нападении на гражданина предполагает квалификацию деяния по ст. 162 УК РФ как разбой; если же таковая не установлена и в деянии проявились хулиганские побуждения, то юридическая оценка осуществляется, прежде всего, по ст. 213 УК РФ, то есть как хулиганство. Соответственно, на хулиганские побуждения указывает, в том числе и отсутствие в деянии какой-либо цели, специально указанной в уголовном законе.

Хулиганство может быть совершено только с прямым умыслом при обязательном отражении в деянии хулиганских побуждений, которые, определяя направленность деяния на грубое нарушение общественного порядка и выражение явного неуважения к обществу, выступают связующе направляющим звеном при квалификации содеянного.

2.4. Квалифицирующие признаки хулиганства

В ч. 2 ст. 213 УК РФ в качестве квалифицирующих признаков деяния предусмотрены альтернативно совершение хулиганства группой лиц по предварительному сговору, организованной группой, а равно связанное с сопротивлением представителю власти либо иному лицу, исполняющему обязанности по охране общественного порядка или пресекающему нарушение общественного порядка.

Данные признаки по своему составу изменились за счет исключения таких квалифицирующих обстоятельств хулиганства, как его совершение группой лиц без предварительного сговора, а равно лицом, ранее судимым за хулиганство. Изменение же содержания оставшихся признаков связано только с рассмотренными выше изменениями ч. 1 ст. 213 УК РФ. Последовательно рассмотрим каждый из указанных признаков.

Группой лиц по предварительному сговору или организованной группой.

В соответствии с ч. 2 ст. 35 УК РФ, «преступление признается совершенным группой лиц по предварительному сговору, если в нем участвовали лица, заранее договорившиеся о совершении преступления».

Данная форма соучастия отличается от совершения хулиганства группой лиц, прежде всего, наличием предварительного сговора между ее участниками на совершение преступления. Такой сговор должен состояться до непосредственного выполнения объективной стороны преступления.

Предварительный сговор относительно совершения хулиганства предполагает выраженную в любой форме договоренность двух или более лиц, состоявшуюся до начала непосредственного совершения действий, грубо нарушающих общественный порядок и выражающих явное неуважение к обществу. Сговор может выражаться в форме устного или письменного соглашения о совместных преступных действиях, а также в форме жестов, мимики, условных знаков.

На предварительный сговор о совершении уголовно наказуемого деяния указывает единство намерения участников группы на совершение действий, образующих объективную сторону данного преступления [9, c. 161].

Из законодательного определения группы лиц следует вывод, что группа лиц по предварительному сговору наличествует только при совершении деяния не менее чем двумя соисполнителями, обладающими признаками субъекта данного преступления. Тогда, если, например, группа из двух лиц заранее договорилась о совершении хулиганства, но в непосредственном совершении хулиганских действий участвовал только один из них, а другой лишь оказал помощь в планировании преступления и предоставлении орудий совершения преступления, то, как это ни странно, если деяние не содержит иных квалифицирующих обстоятельств, указанных в ч. 2 ст. 213 УК РФ, каждый из участников будет нести ответственность по ч. 1 ст. 213 этого УК РФ (пособник – со ссылкой на ч. 5 ст. 33 УК РФ) без признания их группой лиц или группой лиц по предварительному сговору.

Получается, что совершение преступления одним исполнителем при наличии одного или нескольких пособников, подстрекателей или организаторов и предварительного сговора между ними на совершение преступления формально менее опасно, чем совершение преступления двумя соисполнителями. Следует согласиться с А. Арутюновым, который считает такое положение дел недопустимым, так как в рассматриваемом случае налицо соучастие, которое должно выражаться в соответствующей форме – группе лиц по предварительному сговору.

Однако без изменений в законе или же устойчивой практики применения судами понятия «группа лиц по предварительному сговору», исходя из законодательного определения соучастия и без учета косвенного указания на обязательное наличие в преступной группе не менее двух соисполнителей, сотрудники правоохранительных органов вынуждены при квалификации действий соучастников опираться на определение группы лиц, содержащееся в ч. 1 ст. 35 УК РФ.

Итак, в группе лиц по предварительному сговору помимо соисполнителей могут участвовать пособник, подстрекатель и в некоторых случаях организатор. Действия трех последних соучастников квалифицируются по ч. 2 ст. 213 УК РФ со ссылкой на соответствующую часть ст. 33 этого УК.

Согласно ч. 3 ст. 35 УК РФ, «преступление признается совершенным организованной группой, если оно совершено устойчивой группой лиц, заранее объединившихся для совершения одного или нескольких преступлений».

Организованная группа является разновидностью сложного соучастия. Ее отличительным признаком является устойчивость, означающая наличие в группе объединяющей ее членов цели совместного совершения, как правило, нескольких преступлений в течение относительно продолжительного времени.

В такой группе имеется организатор, координирующий действия участников группы, подбирающий и вербующий соучастников, распределяющий роли между ними, планирующий совершение преступлений и обеспечивающий меры по сокрытию преступной деятельности. На устойчивость группы может указывать особый порядок вступления в нее, подчинение групповой дисциплине, стабильность ее состава и организационных структур, постоянство форм и методов преступной деятельности, узкая преступная специализация участников [22, c. 69].

Лица могут объединяться в организованную группу как для совершения нескольких преступлений, в том числе и хулиганства, так и для совершения одного хулиганства, требующего особо тщательной подготовки (например, заключающегося в срыве массового мероприятия). Однако и в последнем случае для признания такой группы устойчивой должно быть установлено, что для нее характерно более тесное объединение соучастников.

Каждый участник подобного объединения должен сознавать, что он входит в организованную группу, участвует в выполнении части или всех взаимно согласованных действий и осуществляет совместно с другими участниками единое преступление с распределением ролей, по заранее обусловленному плану.

Л.Д. Гаухман и СВ. Максимов обоснованно, на взгляд автора дипломной работы, указывают, «что определяющим признаком организованной группы, характеризующим ее устойчивость, является наличие организатора или руководителя группы. Именно организатор создает группу, осуществляя подбор соучастников, распределяет роли между ними, устанавливает дисциплину и т.п., а руководитель обеспечивает целенаправленную, спланированную и слаженную деятельность как группы в целом, так и каждого ее участника с соблюдением групповой дисциплины и т.д.».

Вместе с тем, отдельные ученые возражают против данного утверждения, полагая, что «возможны случаи существования организованной группы, не имеющей лидера, как такового, в таких случаях его роль выполняют практически все члены группы или их основная часть (как правило, речь идет об организованных группах с малым числом соучастников). В таких группах все организационные вопросы, возникающие в деятельности группы, ... решаются на сходке большинством голосов» [16, c. 12]. С этим нельзя согласиться, так как наличие организатора (руководителя) в составе такой группы – это, по сути, один из немногих признаков, которые можно установить и доказать в обоснование ее устойчивости и, кроме того, «демократия», в противовес строгой иерархии и жесткой дисциплине, не свойственна преступным объединениям.

Понятие «организованная группа» также содержит в себе указание на группу лиц и, исходя из положения ч. 1 ст. 35 УК РФ, формально наличие при совершении хулиганства организованной группой не менее двух соисполнителей является также обязательным. То есть снова возникает указанная ранее проблема, приобретающая еще более выраженный характер с учетом повышенной общественной опасности организованной преступной деятельности.

Из такой противоречивой ситуации своеобразный выход нашел Пленум Верховного Суда РФ, который в постановлении от 27 января 1999 г. № 1 «О судебной практике по делам об убийстве (ст. 105 УК РФ)» указал, что «организованная группа – это группа из двух и более лиц, объединенных умыслом на совершение одного или нескольких убийств. Как правило, такая группа тщательно планирует убийство, распределяет роли между участниками группы. Поэтому при признании убийства совершенным организованной группой действия всех участников независимо от их роли в преступлении следует квалифицировать как соисполнительство без ссылки на ст. 33 УК РФ» [10, с. 564]. Данное разъяснение суды, применяют на практике и при квалификации иных преступлений.

А. Арутюнов считает, что такое предложение Верховного Суда РФ является вынужденным, так как в противном случае квалификация действий двух соисполнителей без предварительного сговора может быть более тяжкой, чем для участников организованной группы. Согласимся с данным автором в том, что более справедливым было бы квалифицирующие признаки «совершение преступления группой лиц по предварительному сговору» и «совершение преступления организованной группой» вменять каждому члену таких групп во всех случаях, независимо от числа исполнителей. В отношении же организованной группы, на взгляд автора дипломной работы, необходимо при квалификации деяния, а позже и при назначении наказания учитывать уголовно-правовую роль каждого из соучастников такого преступного объединения, не прибегая к более чем нивелирующему подходу, признающему каждого из них простым соисполнителем.

Как уже упоминалось, квалифицирующие признаки хулиганства по своему содержанию изменились в основном за счет дополнения ч. 1 ст. 213 УК РФ указанием на сопряженность данного преступления с применением оружия или соответствующих предметов. Так, при совершении хулиганства группой лиц по предварительному сговору или организованной группой необходимо установить и доказать факт наличия и применения при посягательстве оружия или предмета, используемого в качестве оружия, хотя бы одним членом группы при обязательной осведомленности об этом других соучастников. Если же такой осведомленности не установлено либо доказано, что остальные соучастники высказывались против применения оружия или соответствующих предметов и не допускали такового, то действия соучастника, применившего эти предметы, квалифицируются по правилам эксцесса исполнителя.

В случае совершения хулиганства организованной группой (в том числе приготовления к нему или покушения на данное преступление), необходимо учитывать возможность отнесения данной группы либо к банде, либо к экстремистскому сообществу, конечно же, при наличии в деянии признаков, указанных соответственно в ст. 209 УК РФ или ст. 282.1 этого УК РФ. Установление данных признаков определяет квалификацию по совокупности преступлений: ч. 2 ст. 213 УК РФ и соответствующих частей ст. 209 или ст. 282.1 этого УК РФ.

Организованная группа создается и существует преимущественно для совершения других по направленности, нежели хулиганство, преступлений. Специфика рассматриваемого преступления, а именно отсутствие в подавляющем большинстве случаев заранее обдуманного и четкого плана его совершения, спонтанность проявления хулиганских побуждений и неперсонифицированность посягательства делают, по мнению некоторых ученых, наличие признака совершения хулиганства организованной группой излишним. На взгляд автора дипломной работы, несмотря на то, что применительно к ст. 213 УК РФ законодатель не дифференцирует ответственность за совершение деяния в составе того или иного из рассмотренных преступных объединений, квалификация хулиганства как совершенного организованной группой лиц позволяет судам учесть повышенную степень его общественной опасности при назначении наказания.

При совершении хулиганства группой лиц без предварительного сговора (при отсутствии признаков, указанных в ч. 2 ст. 213 УК РФ), содеянное квалифицируется по ч. 1 ст. 213 УК РФ, но при назначении наказания данное обстоятельство учитывается в качестве отягчающего (п. «в» ч. 1 ст. 63 УК РФ). Позиция законодателя, исключившего признак совершения хулиганства группой лиц без предварительного сговора из числа квалифицирующих, представляется необоснованной, так как на практике подавляющее большинство фактов грубого нарушения общественного порядка «традиционно» совершается в состоянии алкогольного опьянения и, как следствие, умысел на такое деяние, возникает непосредственно перед его совершением, а сговор на его совместное осуществление – в процессе посягательства. Кроме того, совершение хулиганства «в групповом исполнении», независимо от наличия или отсутствия предварительного сговора, всегда представляет повышенную опасность для граждан.

При совершении хулиганства группой лиц по предварительному сговору или организованной группой возможен эксцесс исполнителя, то есть совершение исполнителем преступления, которое не охватывалось умыслом других соучастников (например, при совершении группового хулиганства один из соучастников выходит за рамки сговора и похищает имущество потерпевшего). За эксцесс исполнителя другие соучастники хулиганства ответственности не несут (ст. 36 УК РФ).

В развитие последнего положения, следует рассмотреть две возможные ситуации, способные вызвать затруднения у практических работников правоохранительных органов при юридической оценке деяния.

1. Группа лиц, действуя из хулиганских побуждений, договорилась о совершении насильственных действий, при этом сговор не затрагивал возможность применения при насилии оружия или предметов, используемых в качестве оружия. Во время же совершения преступления один из соучастников без ведома остальных применил имевшийся у него нож для нанесения ударов потерпевшему.

2. Соучастники договорились совместно избить «не понравившегося» им человека. Сговор не касался применения оружия или соответствующих предметов. Во время посягательства один из соучастников достал имевшийся у него кастет и, видя одобрение других посягающих, нанес данным предметом несколько ударов потерпевшему.

Рассмотрим первую из обозначенных ситуаций на примере судебной практики.

Преображенским районным судом г. Москвы Естехин и Тараскин были осуждены по ч. 3 ст. 213 УК РФ. Естехин был признан виновным в совершении хулиганства, сопровождавшемся применением насилия к гражданам, совершенном группой лиц по предварительному сговору, связанным с сопротивлением лицу, пресекающему нарушение общественного порядка, с применением оружия или предметов, используемых в качестве оружия.

Естехин, предварительно договорившись с Тараскиным о совершении хулиганских действий, на улице подошел к Шарафетдиновой и из хулиганских побуждений дважды ударил ее рукой по лицу, причинив физическую боль. Пытавшейся пресечь его действия Рвачевой он также нанес удар рукой по лицу, что повлекло закрытый перелом носа, относящийся к повреждениям, причинившим легкий вред здоровью. Тараскин в это время удерживал старавшегося защитить девушек Горбачева, приставив к горлу последнего нож. Затем Естехин и Тараскин сбили Горбачева с ног и нанесли удары ногами, причинив ему физическую боль.

В кассационном порядке дело не рассматривалось.

Заместитель Председателя Верховного суда РФ в протесте поставил вопрос о переквалификации действий Естехина с ч. 3 ст. 213 УК РФ на пп. «а», «б» ч. 2 ст. 213 УК РФ.

Президиум Московского городского суда протест удовлетворил по следующим основаниям.

Суд, правильно установив фактические обстоятельства совершения Ес-техиным хулиганства, дал его действиям ошибочную юридическую оценку.

Так, по смыслу закона под применением оружия и других предметов, используемых в качестве оружия, при совершении хулиганства следует понимать фактическое их использование как средство насилия над потерпевшим, создающего реальную угрозу его жизни и здоровью.

Однако в действиях Естехина судом не установлено применения оружия, ни других предметов, используемых в качестве оружия.

Как видно из материалов дела и приговора суда, Естехин и Тараскин заранее договорились совершить хулиганство, и в то время, когда Естехин избивал потерпевших Шаафетдинову и Рвачеву, Тараскин удерживал пытавшегося пресечь эти действия Горбачева, приставив нож к его горлу. Затем оба нанесли ему удары ногами.

Из изложенного усматривается, что нож во время совершения хулиганства применил к Горбачеву Тараскин.

Ни органами следствия, ни судом не установлено предварительной договоренности между Естехиным и Тараскиным о применении последним ножа, а также не выяснено, знал ли Естехин о наличии у Тараскина ножа.

Таким образом, умысел Естехина не был направлен на совершение совместно с Тараскиным хулиганства, сопряженного с применением ножа.

Исходя из положений ст. 36 УК РФ, действия Тараскина, применившего нож при хулиганстве, следует признать эксцессом исполнителя, а действия Естехина надлежит переквалифицировать с ч. 3 ст. 213 УК РФ на пп. «а», «б» ч. 2     ст. 213 УК РФ.

Если же разобрать данную ситуацию применительно к действующей редакции ст. 213 УК РФ, то действия Естехина, независимо от наличия или отсутствия предварительного сговора с Тараскиным на применение последним ножа в отношении Горбачева, не могут быть квалифицированы как хулиганство, так как он не применял данный предмет при осуществлении насилия, и его действия не только не составляли органическую часть хулиганства, совершенного Тараскиным, но и не способствовали его совершению. Действия же Тараскина, напротив, обеспечивая совершение насильственного деяния Естехиным, составляли неотъемлемую часть данного преступления, то есть являлись соисполнительством в нанесении побоев Шарафетдиновой и причинении легкого вреда здоровью Рвачевой, а также в последовавшем за хулиганством нанесении побоев Горбачеву. Таким образом, в приведенном примере хулиганство совершил только Тараскин, а в целом его действия должны быть квалифицированы по ч. 1 ст. 213 УК РФ и по ч. 2 ст. 115 УК РФ, а также дважды по ч. 2 ст. 116 УК РФ. Юридическая оценка действий Естехина должна осуществляться по ч. 2 ст. 115 и дважды по ч. 2 ст. 116 УК РФ.

Следовательно, выходящее за рамки предварительного сговора применение оружия или предметов, используемых в качестве оружия, одним из соучастников насильственного деяния, совершаемого из хулиганских побуждений, оценивается по правилу эксцесса исполнителя с учетом его роли в деянии, осуществленном соучастниками вне применения им оружия или соответствующих предметов либо в процессе такого применения.

В отношении второй из предложенных нами ситуаций считаем, что содеянное соучастниками необходимо разделить на два этапа, первый из которых охватывает деяние до момента достижения соглашения о последующем его продолжении с применением одним или несколькими из соучастников оружия или предметов, используемых в качестве оружия, а второй – с момента достижения такого соглашения до окончания или пресечения деяния. В данном случае нет перерастания одного деяния в другое, а налицо реальная совокупность двух преступлений, последним из которых является хулиганство, причем совершенное группой лиц по предварительному сговору. Соответственно, квалификация должна осуществляться отдельно в отношении каждого из деяний. При этом установление тяжести вреда здоровью при каждом из них оценивается также отдельно и никоим образом не суммируется, за исключением случаев перерастания деяния в более тяжкие преступления − убийство, умышленное причинение тяжкого вреда здоровью потерпевшего.

Раздельное установление тяжести вреда здоровью возможно на основании показаний потерпевших, подозреваемых и обвиняемых, свидетелей происшедшего, а также судебно-медицинской и других видов экспертиз.

Хулиганство, связанное с сопротивлением представителю власти либо иному лицу, исполняющему обязанности по охране общественного порядка или пресекающему нарушение общественного порядка, является последним квалифицированным видом данного преступления.

Отличается данный вид хулиганства тем, что при его совершении виновное лицо оказывает сопротивление представителю власти либо иному лицу, исполняющему обязанности по охране общественного порядка или пресекающему нарушение. Такое сопротивление должно быть связано именно с уголовно наказуемыми хулиганскими действиями и совершено в процессе таковых, быть их органическим элементом. Если же хулиганство окончено и после этого виновное лицо оказывает сопротивление лицам, пытающимся его задержать, рассматриваемый квалифицирующий признак отсутствует, и содеянное квалифицируется самостоятельно [8].

В соответствии с примечанием к ст. 318 УК РФ представителем власти «признается должностное лицо правоохранительного или иного контролирующего органа, а также иное должностное лицо, наделенное в установленном законом порядке распорядительными полномочиями в отношении лиц, не находящихся от него в служебной зависимости».

Иным лицом, исполняющим обязанности по охране общественного порядка, является, например, военнослужащий, задействованный в охране общественного порядка.

В отношении сотрудников полиции, являющихся представителями исполнительной власти, Верховный Суд РФ разъяснил, что «согласно п. 1 ст. 10 Закона Российской Федерации «О полиции» полиция обязана предотвращать и пресекать преступления и административные правонарушения. При этом не имеет значения, находился ли работник полиции на дежурстве или же по своей инициативе принял меры к пресечению преступления» [9, с. 223].

Сопротивление при совершении хулиганства может быть оказано в отношении любого гражданина, пресекающего хулиганские действия, что также обусловливает квалификацию по ч. 2 ст. 213 УК РФ.

Мелкое хулиганство, влекущее административную ответственность, связанное с сопротивлением лицам, пытающимся пресечь такое деяние, не должно квалифицироваться по ч. 2 ст. 213 УК РФ. Такие действия, в зависимости от характера оказанного сопротивления, либо полностью охватываются ч. 2 ст. 20.1 КоАП РФ, либо требуют самостоятельной квалификации по соответствующим статьям УК РФ (например, ст. ст. 115, 116, 318 УК РФ).

Нельзя согласиться с авторами, рассматривающими отказ прекратить хулиганские действия в качестве разновидности рассматриваемого сопротивления. Сопротивление лицу, пресекающему хулиганские действия, должно заключаться в активном противодействии, затрудняющем либо исключающем возможность остановить хулиганские действия виновного [25, c. 25].

Нельзя квалифицировать по ч. 2 ст. 213 УК РФ хулиганские действия, в ходе которых виновное лицо проявляет лишь неповиновение сотруднику милиции или военнослужащему, а равно другому лицу, выполняющему обязанности по охране общественного порядка. Такое неповиновение может подпадать под действие административного законодательства (ст. 19.3 КоАП РФ).

«Когда речь идет о сопротивлении «иному лицу», пресекающему нарушение общественного порядка, пресекающими эти действия должны быть признаны не просьбы и словесные призывы, а активные формы вмешательства лица, направленные на прекращение хулиганства, включая применение силы». Полагаем, что данное положение относится ко всем лицам, пресекающим хулиганство.

Часть 2 ст. 213 УК РФ полностью охватывает физическое воздействие в отношении гражданина, пресекающего хулиганство, доходящее по тяжести последствий до причинения ему легкого вреда здоровью. В отношении же представителей власти действуют определенные исключения. «По смыслу ст. 213 УК РФ, если при совершении хулиганства, сопряженного с сопротивлением представителю власти, было применено насилие, опасное для здоровья, то оно (в зависимости от конкретных обстоятельств) должно быть дополнительно квалифицировано по ст. 317 или ст. 318 УК РФ» [9, с. 256]. Под таким насилием в данном случае следует понимать, как минимум, причинение легкого вреда здоровью, а равно насилие, которое, исходя из способа и обстановки его осуществления, представляет угрозу для жизни и здоровья потерпевшего независимо фактического наличия или отсутствия последствий (например, сбрасывание с движущегося поезда).

Оказание сопротивления при совершении хулиганства, несмотря на органическую связь с данным преступлением, является самостоятельным действием, и это, по нашему мнению, позволяет утверждать, что применение оружия или соответствующих предметов не является его обязательным признаком. Иными словами, сопротивление лицу, пресекающему хулиганство, предусмотренное ч. 2               ст. 213 УК РФ, может быть совершено без применения оружия или предметов, используемых в качестве оружия.

Сопряженность деяния с сопротивлением лицу, его пресекающему, не является присущим только хулиганству. Такое сопротивление возможно как при осуществлении иных деяний, совершаемых из хулиганских побуждений, так и при совершении других преступлений (грабеж, разбой, массовые беспорядки и др.), что нельзя не учитывать, привлекая виновное лицо к ответственности, особенно при назначении ему наказания. С этой целью нами предлагается дополнить ч. 1 ст. 63 УК РФ пунктом, предусматривающим в качестве обстоятельства, отягчающего наказание, сопряженность деяния с сопротивлением представителю власти либо иному лицу, исполняющему обязанности по охране общественного порядка или пресекающему преступление.

«В случае совершения лицом в разное время двух или более посягательств, предусмотренных различными частями ст. 213 УК РФ, каждое надлежит квалифицировать самостоятельно. Процесс «перерастания» одного вида хулиганства в другой, более тяжкий, возникает лишь при продолжаемом хулиганстве. Окончательная квалификация наступает по той части ст. 213 УК РФ, которая отражает наиболее тяжкий вид хулиганства» [44, с. 353].

Итак, квалифицирующие признаки хулиганства по своему содержанию изменились в основном за счет дополнения ч. 1 ст. 213 УК РФ указанием на сопряженность данного преступления с применением оружия или соответствующих предметов. Причем такое применение не является обязательным для сопротивления, оказываемого при хулиганстве лицу, его пресекающему.

3. КРИМИНОЛОГИЧЕСКАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА ХУЛИГАНСТВА

3.1. Особенности личности совершающего хулиганство

Важное значение для определения содержания и направленности умысла и отграничения хулиганства от других преступлений имеет установление мотива и цели преступления. Хулиганство всегда вызывается специфическим, присущим этому преступлению мотивом – хулиганскими побуждениями. Интересно выска-зывание профессора Б.С.Волкова, который считает, что «поскольку хулиганский мотив входит в социальную характеристику одноименных действий, он не может не рассматриваться как обязательный элемент субъективной стороны данного преступления. Без хулиганского мотива не может быть и хулиганских действий».

В основе хулиганских побуждений лежат стремление показать нарочито-показное пренебрежение к окружающим, к обществу, к личному достоинству человека, его труду, явно противопоставить свое поведение требованиям общест-венного порядка, желание показать свою грубую силу, пьяную удаль, жестокость, поиздеваться над беззащитным, в вызывающей форме выразить протест против общественной дисциплины, бросить вызов общественной нравственности и дру-гие низменные стремления. Таким образом, внутренняя побудительная сила, тол-кающая к хулиганским действиям, может сводиться не к одному какому-либо мотиву, а к множеству, называемых в уголовном праве хулиганскими побужде-ниями и выступающих в каждом случае либо раздельно, либо в определенном сочетании, в совокупности с иными, нехулиганскими побуждениями – корыстью, местью, ревностью, завистью и др.

Для хулиганских побуждений свойственные три основные характерные черты. Первая – внезапность их появления и скоротечность формирования.

Вторая черта хулиганского мотива сводится к явной недостаточности по-вода или несоразмерности его с учиненным действием. Поэтому о хулиганских действиях можно говорить как о неадекватном ответном действии виновного. Третья черта состоит в относительной легковесности мотивации хулиганских действий. Хулиган вполне осознает характер совершаемых действий и их общественную опасность, но представление о них не способствует развитию чувств, которые могли бы задержать волевые процессы.

Мотив хулиганства и его цель неразрывно связаны между собой. Цель окон-чательно вырисовывается и твердо избирается после обсуждения мотивов. Она неразрывно связана с сознанием субъекта, определяет наряду с мотивом вероят-ность его поведения в данных условиях, не может существовать вне сознательной деятельности субъекта и выступает как ее сущностная основа.

Под целью нужно понимать субъективно представляемый человеком результат его будущей деятельности, направленной на преобразование объектив-ного мира в соответствии с его потребностями. Или, иначе, цель – это мысленно измененная в соответствии с потребностями субъекта действительность. Приме-нительно к хулиганству это можно выразить следующим образом. Виновный, совершая действия, грубо нарушающие общественный порядок и выражающие явное неуважение к обществу, имеет вполне определенную конечную цель: прив-нести в сознание других лиц вопреки их воле и желанию представление о значи-мости его личности. В этом и заключается содержательная характеристика цели хулиганства.

Тем не менее, в правоприменительной практике существовала и иная традиция, когда хулиганский мотив применялся в квалификации преступлений, если не было возможности установить причину совершения преступления.

Верховный Суд РСФСР определил следующее: «Как видно из показаний Якушкина, он ранее потерпевшего Плешакова не знал. Находясь в прогулочном дворике исправительно-трудового учреждения, он толкнул Плешакова рукой в грудь, а когда потерпевший упал, он (Якушкин) оборвал провод и закрутил его на шее Плешакова. По словам Якушкина, он совершил убийство с целью перевода для отбытия наказания в другую исправительно-трудовую колонию, что суд правильно признал хулиганскими мотивами».

Какие разумные доводы доказывают, что преступление, совершенное из-за нарушений правил дорожного движения, лишено хулиганских побуждений, а преступление, совершенное ради перевода в другую колонию, имеет все признаки хулиганского мотива?

Парадоксы субъективной стороны хулиганства на этом не кончаются. Пытаясь найти возможности разграничения хулиганского мотива от иных побуждений, правоприменитель приходит к выводу, весьма показательному для квалификации рассматриваемого преступления: если мотивы неочевидны и действия кажутся беспричинными, то деяние можно считать совершенным из хулиганских побуждений. На это обстоятельство обращалось внимание в обзоре судебной практики Верховного Суда РСФСР: «В обоснование, квалификации действий П. по п. «б» ст. 102 УК РСФСР суд сослался на его показания о том, что мотив убийства дочери - месть жене за супружескую измену. Этот мотив суд признал хулиганским, так как дочь не могла отвечать за поступки матери и действия П. по отношению к ней явились беспричинными». Такой подход правоприменителя позволяет все сомнения толковать в пользу хулиганства, что категорически неприемлемо для квалификации преступлений.

Между тем неведомая правоприменителю «беспричинность» действий, которая дает ему основание квалифицировать деяние как хулиганство, элементарно объясняется с позиций психофизиологии. Рыцарь должен был привлечь к себе внимание, иначе его ждало забвение и смерть. Современный человек также обречен на поиски внимания к своей персоне. Ради этого можно создать «Божественную комедию» или сжечь храм. Для многих легче и лучше совершить что-то дурное и порицаемое, чем остаться незамеченным. Согласно психофизиологической аксиоме никакое наказание не идет в сравнение с неподтверждением своего «Я». Этот психофизиологический феномен универсален. Чтобы убедиться в этом, достаточно простого мысленного эксперимента: представьте, что вас окружающие перестали вдруг слышать, видеть, вообще воспринимать. И никакие силы не в состоянии что-либо изменить.

Довести такой эксперимент до конца помешает страх, ибо добросовестный экспериментатор признает, что самый вероятный исход – сойти с ума или покончить с собой (кстати, статистика самоубийств и их причина подтверждают сказанное).

Хулиганство, таким образом, есть (в основе своей) проявление игнорируемого обществом «Я», которое выливается в совершенно конкретные действия, за что субъект и должен нести уголовную или иную ответственность. В этой связи, по мнению некоторых, целесообразно исключить из УК ст. 213, а при дальнейшей работе по совершенствованию уголовного законодательства воспользоваться опы-том зарубежных стран, в уголовных кодексах которых норм о хулиганстве нет (например, УК ФРГ, Австрии, Франции), а также кодификационными традициями старого русского законодательства.

До 1922 года нормы о хулиганстве у нас отсутствовали, но были предус-мотрены действия, которые в современном законодательном пространстве полу-чили бы квалификацию как хулиганство. Например, в разделе втором Уложения о наказаниях уголовных и исправительных 1845 года, называемом «О преступле-ниях против веры и о нарушениях ограждающих оную постановлений» было предусмотрено отделение второе «О нарушении благочиния во время священно-служения в церквах», в рамках которого наказывались такие деяния, как нару-шение должного благоговения шумом и другими неблаговидными поступками, совершенное в пьяном виде, и т.п. В другом разделе «О преступлениях и проступках против порядка управления» предусматривались нормы о неблаго-видных поступках в присутственных местах. Например, в ст. 309 указывалось: «Кто в присутственном месте, во время заседания и в самой оного камере, осме-лится неприличными словами или каким-либо действием оказать явное к сему месту неуважение», – и далее следовали санкции.

3.2. Криминологическое предупреждение хулиганства

Несовершеннолетние значительно чаще совершают хулиганство в группе, чем взрослые. Соотношение этих показателей примерно один к четырем, что объясняется спецификой самих хулиганских проявлений. Дело в том, что взрослые совершают больше бытовых хулиганств, где группы не характерны. Несовершеннолетним же более присуща тяга к межличностному общению. Поэтому в целях ранней профилактики хулиганства необходимо, чтобы органы милиции, в том числе уголовный розыск и следователи, принимали меры к постановке на учет и разложению не только групп с антисоциальным уклоном, начавших совершать преступления, но не допускали формирование таких групп и втягивание в них школьников в самом начале [46, с. 256].

Это можно осуществить следующими способами.

  1.   Оказанием воспитательного воздействия на лидера группы путем переключения его деятельности на социально полезную.
  2.   Нейтрализацией лидера административными, дисциплинарными и иными мерами.
  3.   Заменой лидера человеком положительной социальной направленности.
  4.   Предоставлением группе возможности проявить себя с социально полезной стороны (в труде, в охране порядка, в организации и проведении отдыха и т. п.), по достоинству, справедливо оценивая и поощряя деятельность лидера и группы в этом направлении.

Значительно проще проведение ранних профилактических мероприятий в отношении конкретных подростков с относительно неустойчивыми межличностными связями. Эти мероприятия должны концентрировать в себе одну основную цель − переключение деятельности подростков в социально полезное направление.

Наиболее эффективными формами здесь могут быть шефство, наставничество, вовлечение в работу военно-спортивного лагеря, оформление на работу в дни летних каникул и т. п. Особенно нужно отметить шефство, так как это наиболее простая и доступная форма в любых условиях жизни и учебы подростка. Кроме того, эта форма может быть и наиболее эффективной при умелой ее организации и добросовестном отношении шефов-наставников к своему общественному поручению.

Кого же целесообразнее всего назначать для индивидуальной шефской работы с трудными подростками? Резерв здесь большой. Прежде всего, это студенты старших курсов юридических, педагогических, медицинских и некоторых других вузов.

Почему в качестве шефов к подросткам целесообразно подключать именно молодежь с определенным профессиональным уклоном? Потому что, во-первых, больше шансов в данном случае наладить психологический контакт с подростками, увлечь хорошим примером, повести за собой, помочь в выборе профессии. Во-вторых, воспитываться будет и подшефный, и сам шеф, который поневоле должен быть примером в быту, в учебе и в труде. В-третьих, шефам-студентам самим крайне необходим опыт работы с подростками для их будущих профессий. В-четвертых, это может положить начало сбору материала студентами для последующей научной организации своей профессиональной деятельности.

Организующим, направляющим и контролирующим звеном шефской работы студенческой и рабочей молодежи должны стать, по нашему мнению, отделы профилактики при УВД, а также участковые инспекторы, инспекции по делам несовершеннолетних и воспитатели-наставники школ, СПТУ, других подростковых коллективов, т. е. люди не только заинтересованные в этой работе, но и компетентные, способные помочь организовать и скоординировать действия шефов на местах.

Мы считаем также необходимым обеспечить реальное наличие при домоуправлениях должности воспитателей, организующих досуг подростков во дворах. Роль воспитателя здесь трудно переоценить. Дворы до сих пор зачастую остаются местом формирования негативного поведения подростков, и воспитатели вполне могли бы организовать беседы на правовые темы с ними и кружковые мероприятия по интересам. Вряд ли на этом важном участке борьбы за человека целесообразно экономить средства, имея до сих пор во многих отраслях социального развития нашего общества явно излишне раздутые штаты управленческих кадров [46, с. 259].

В связи с этим необходимо позаботиться о том, чтобы создаваемая при МВД служба профилактики была действенной, находящейся на местах непосредственно профилактической работы, а не в управленческих группах, занимающихся лишь собиранием отчетности, да рассылкой указаний. Она должна быть представлена высокообразованными воспитателями, способными организовать раннюю профилактику, направить и скоординировать профилактическую работу и милицейских служб, и педагогических коллективов.

Таков краткий криминологический обзор формирования начальных предпосылок хулиганства, его причин и условий. Нужно отметить необычайное их многообразие, что в основном и определяет сложность проблемы ранней профилактики данного преступления.

В период расследования дел о хулиганстве каждый следователь должен ставить вопрос о мерах по устранению причин и условий этого преступления на определенных объектах, в отношении конкретных коллективов, групп, лиц. Не выполнив эту профилактическую функцию, он не может считать дело законченным, хотя, разумеется, может продолжать профилактические действия и после направления материалов дела в суд.

Представления следователя с предложениями профилактического характера, направляемые в коллективы по месту работы или жительства хулиганов, должны носить конкретный характер и содержать реально выполнимые предложения, с подключением лиц, способных их реализовать. Данные предложения могут касаться не только конкретного лица или деятельности коллектива, но и организации бытовых условий всех работников предприятия, организации агитационной и культурной работы, активизации деятельности профсоюзов и товарищеских судов, реагирования коллектива на все случаи пьянства и аморального поведения каждого из его членов. Необходимо обязательно обратить внимание соответствующих коллективов на необходимость организации контроля за воспитанием нарушителями правопорядка своих детей и т. д.

Не менее важным в предупреждении хулиганств являются выступления следователей с беседами в коллективах.

Беседы могут осуществляться не только в коллективах, но и с конкретными лицами, склонными к совершению хулиганских действий. Своевременный разговор с такими лицами вполне может изменить их отношение к обществу и правопорядку. Прежде всего, этим лицам необходимо разъяснить существующее законодательство об ответственности за хулиганство и связанные с ним негативные явления (пьянство, наркоманию и т. д.). Особенно это касается несовершеннолетних, которые часто совершенно неосведомлены о законе и его требованиях, и у многих из них с детства складывается впечатление безнаказанности за проявление неуважения к обществу и отдельным его членам.

Ранняя профилактика отличается от профилактической работы по уголовным делам тем, что проводится до совершения преступлений. Она является наиболее ценной и перспективной.

Хулиганские действия в состоянии опьянения в среднем совершают 89% осужденных. Из них 37 % характеризовались как лица, систематически употребляющие спиртные напитки. Между тем вопрос о необходимости применения принудительных мер медицинского характера при расследовании ставился лишь в отношении 13 %, что свидетельствует о недоработке следователей и дознавателей в плане профилактики хулиганства [33, с. 33].

Отрицательно сказываются на профилактике хулиганства и ошибки в его квалификации, когда следователи путают часть первую ст. 206 с частью второй этой же статьи либо уголовное преступление относят к мелкому хулиганству и необоснованно отказывают в возбуждении уголовных дел.

Выборочное исследование протоколов о мелком хулиганстве свидетельствует о том, что около 5 % из них фактически содержат состав какого-либо уголовного преступления (до 3 % − ч. 1 ст. 213 УК РФ и до 2 % − оскорбление, угроза убийством и др.).

Поглощение, таким образом, административным проступком уголовных преступлений является нарушением социалистической законности и подрывает авторитет уголовного закона. А главное – это не способствует исправлению и перевоспитанию лиц, склонных к совершению преступлений.

Следователи и оперативные работники крайне мало опираются на общественность в предупреждении хулиганств и в их раскрытии. В свою очередь, общественность в лице отдельных граждан и организаций во многих случаях не оказывает даже элементарную помощь милиции в этом. Более того, сложилась практика укрытия от правоохранительных органов фактов хулиганских проявлений в рабочих коллективах, в быту и, особенно, в коллективах школ и СПТУ. Зачастую выявляются только те факты, которые невозможно скрыть в связи с заявлениями потерпевших.

Отчасти это происходит оттого, что все еще многие руководители коллективов не отошли от погони за показателями и просто считают невыгодным выносить сор из избы. Их больше беспокоит собственное спокойствие и престиж своего коллектива на фоне района, края. К сожалению, у нас все еще показателем благополучия в коллективах признается не активность борьбы за его чистоту, а лишь сам показатель этой чистоты, достигаемый любой ценой. Это существенно увеличивает латентность хулиганств и мешает борьбе с ними.

Исследования показывают, что до 95 % хулиганств совершались на глазах двух и более граждан, и только в 12,5 % случаев граждане оказали помощь милиции в пресечении и задержании хулиганов. В остальных случаях граждане остались пассивными наблюдателями происходящего хулиганства и его пресечения [33, с. 34].

Необходимо расширять роль общественности в борьбе с хулиганством, подключая к этой работе трудовые коллективы и родительские комитеты школ. Практика показывает, что разбирательство фактов пьянства и хулиганства на собраниях в коллективах, где работают хулиганы, или на заседании родительского комитета в связи с воспитанием детей имеет весьма положительный результат при условии присутствия и соответствующего доклада работника правоохранительных органов. В данном случае не обязательно следователю самому выходить на такие собрания и заседания. Можно поручить это дело участковым инспекторам или работникам инспекций по делам несовершеннолетних. В этом и должна заключаться одна из форм взаимосвязи следователей и работников уголовного розыска с другими службами милиции. Одновременно бытовые хулиганы и их дети будут взяты на соответствующий контроль со стороны указанных служб в целях исправления их социально-психологических установок.

При проведении профилактических мероприятий по уголовным делам следователи не должны забывать и виктимологический аспект. Дело в том, что потерпевшие по делам о хулиганстве зачастую сами провоцируют хулиганские проявления со стороны других лиц, сами не всегда соблюдают правила социалистического общежития, либо не проявляют активность по оказанию сопротивления хулигану, пресечению его преступных действий, пользуясь правом необходимой обороны или задержания преступника. С такими потерпевшими необходимо проводить беседы и вообще активизировать правовую пропаганду среди населения данного района, используя все возможные ее формы и средства. Основную роль здесь должны играть участковые инспектора и воспитатели домовых комитетов.

В ряде случаев все еще недостаточно осуществляется контроль за лицами, освободившимися из мест лишения свободы и условно осужденными, находящимися на стройках народного хозяйства, а также лицами с отсрочкой исполнения приговора, что не позволяет своевременно предупреждать хулиганство со стороны этих лиц, имеющих потенциальную склонность к правонарушениям.

Служба профилактики в системе МВД, разумеется, должна взять на себя основную заботу не только по контролю за лицами, освободившимися из мест лишения свободы, но и по их трудоустройству, предоставлению им мест в общежитиях, оказанию им элементарной материальной и моральной поддержки. Целесообразно, видимо, создать специальные реабилитирующие центры, которые решали бы эту проблему адаптации бывших осужденных, хотя бы в первый год после их освобождения. Иначе эти функции возьмет на себя организованная преступность, засасывая этих лиц в свою среду. Но служба профилактики не сможет эффективно работать в отрыве от следствия, дознания и уголовного розыска. Ее существование и деятельность ни в коей мере не снимают со следователя и органа дознания их профилактические функции, касающиеся предупреждения совершения осужденными и освобожденными от уголовной ответственности по различным основаниям лицами новых преступлений. Установление контактов и взаимосвязи всех служб милиции с отделами профилактики − одна из важных задач этих служб.

Не способствует профилактике хулиганств и волокита в расследовании уголовных дел. Затянувшиеся сроки расследования и рассмотрения в судах дел о хулиганстве существенно снижают общую и частную превенцию таких дел. Здесь особенно необходима активная реакция правоохранительных органов по горячим следам. Иначе у населения начинает создаваться мнение о безнаказанности хулиганов, что стимулирует хулиганские проявления.

Следователи обязаны чаще использовать средства массовой информации (радио, телевидение, печать) с использованием в своих выступлениях конкретных материалов уголовных дел с анализом причин и условий совершения хулиганств и морального падения хулиганов.

В этих выступлениях они должны в первую очередь разъяснять населению конкретные пути и средства ранней профилактики хулиганства, которой принадлежит, на наш взгляд, перспектива борьбы за воспитание сознательного и культурного человека.

Например, в Курске существует специальная Программа по обеспечению охраны общественного порядка, профилактике правонарушений и борьбе с преступностью в городе Курске на 2006-2008 годы [47].

Перечень основных мероприятий Программы:

- противодействие террористической деятельности, организованной преступности и коррупции;

- обеспечение экономической безопасности, защита прав собственников от криминальных посягательств;

- предупреждение, раскрытие и расследование тяжких преступлений и, в первую очередь, убийств, умышленных причинений тяжкого вреда здоровью, раз-боев, грабежей;

- борьба с незаконным оборотом наркотиков;

- предупреждение и пресечение преступлений, совершаемых на улицах и в общественных местах;

- поддержание постоянной готовности подразделений к действиям при ЧС;

- развитие социальной и материально-технической базы оперативно-слу-жебной деятельности УВД г. Курска.

Цели и задачи Программы:

- защита жизни, здоровья, прав и свобод граждан, собственности, интересов общества от преступных и иных противоправных посягательств;

- выявление и анализ причин и условий, способствующих совершению преступлений, принятие мер по их устранению;

- формирование позитивного общественного мнения о деятельности милиции, восстановление доверия общества к правоохранительным органам;

- укрепление дисциплины и законности в деятельности милиции, улучшение взаимодействия их структурных звеньев, в том числе межведомственного, внедрение передового опыта;

- оснащение подразделений УВД необходимыми средствами защиты, оперативной, специальной и криминалистической техникой, средствами связи, компьютерной и иной оргтехникой;

- сохранение и закрепление кадрового профессионального ядра милиции, обеспечение правовых, социальных, материальных условий и необходимых гарантий для службы и быта сотрудников и членов их семей;

- обеспечение активного привлечения общественности к работе по предупреждению правонарушений, информирование населения о средствах и способах правомерной защиты от преступных посягательств.

Ожидаемые результаты Программы:

- улучшение правопорядка, снижение доли тяжких и особо тяжких преступлений, ослабление позиций организованной преступности; улучшение раскрываемости тяжких и особо тяжких преступлений;

- снижение уровня криминализации экономики, возрастание сбора налоговых, таможенных и иных платежей в бюджеты всех уровней бюджетной системы Российской Федерации, в том числе в бюджет города Курска;

- повышение результатов работы по пресечению преступлений, связанных с незаконным оборотом наркотиков, с вовлечением несовершеннолетних в преступную деятельность;

- усиление борьбы с коррупцией;

- укрепление доверия населения к правоохранительным органам.

Из всего вышесказанного следует, что хулиган значительно отличается от других законопослушных сограждан. И более того имеются отличительные особенности в личности хулигана от представителей других категорий преступного сообщества. Его выделяет откровенно циничное пренебрежение к общечеловеческим ценностям; очевидный эгоизм и отсюда стремление быть эпицентром всеобщего внимания; свойственное необузданной (оставшейся вне воспитательного процесса, а особенно ее правовой составляющей) молодости бахвальство, мнимое «геройство».

Объясняется это тем, что лицо, совершающее хулиганские действия, должно обладать умением рисковать, наглостью, упорством, грубой силой и способностью на откровенное психологическое и физическое давления жертвы и т.д. Однако, как показывают исследования, в последнее время существенно активизировались хулиганские проявления со стороны женщин. И если ранее в процентном выражении показатель женского хулиганства был в пределах 5 %, то в настоящее время наблюдается характерный рост. Такой антисоциальный «феномен» результат повышенной подверженности женщин-хранительниц семейного очага в трагический процесс вливания массы населения в алкоголизм и наркоманию, что губительно влияет как на женский темперамент, так и в целом на выбор методов и инструментов разрешения межличностных или семейных неурядиц.

Образовательный уровень, а отсюда и интеллектуальная планка личности хулиганов довольно низка. К примеру, приблизительно лишь у 7 % было незаконченное высшее и высшее образование, среднее образование у 60 %, неоконченное среднее образование у 21 % и только 2 % окончили начальные классы. При этом, подчеркнем, что хулиганство вполне обоснованно принято относить к молодежным преступлениям. Так, в возрастной пирамиде осужденных за хулиганство лица до 29 лет составляют 63,3 %, притом, что средний возраст осужденных хулиганов равен 25,5 годам.

Среди лиц, осужденных за хулиганство, одну судимость имели – 78,8 %, две судимости – 16,5 %, а три и более – 4,7 %. К моменту совершения преступления не состояли в законном браке 65 % лиц. В официальном браке состояли 25 %, а  10 % – состояли в брачных отношениях. Подчеркнем, у лиц, отбывающих наказание за хулиганство прямое отношение к возрасту имеет их семейный статус. Согласно статистике только 25 % осужденных за хулиганство воспитывали несовершеннолетних детей. Многие из хулиганов просто не успевают завести семьи из-за того, что пополняют ряды молодых преступников. Считаем очень существенным условием в обеспечении результативного противодействия, как преступности в целом, так и хулиганству в отдельности, системного изучения психологических особенностей личности преступника, которое будет способствовать повышению эффективности проводимых мероприятий, направленных на профилактику преступлений.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Подводя итог исследования, необходимо сформулировать ряд основных теоретических и прикладных положений, касающихся совершенствования деятельности правоохранительных органов по предупреждению и квалификации хулиганства и других преступлений, совершаемых из хулиганских побуждений. Основным проблемными моментами, которые выявились в ходе исследования, можно считать следующие:

1. Общественная опасность хулиганства очевидна и определяется как распространенностью данного преступления, так и преимущественно неперсонифициронностью соответствующих посягательств, их направленностью против общества в целом, непредсказуемостью действий хулиганов, их частой сопряженностью с совершением иных, подчас более тяжких преступлений.

2. Хулиганство признается нами многообъектным преступлением, так как при его совершении обязательно нарушается два непосредственных объекта – общественный порядок и общественная безопасность. Понятия «общественная безопасность» и «общественный порядок», отличаясь по содержанию, не могут ни включать в себя, ни подменять друг друга.

Поэтому, определяющим отличием общественной безопасности от общественного порядка является то, что при ее нарушении ставится под угрозу само существование указанных социальных отношений, тогда как при нарушении общественного, порядка эти отношения лишь дестабилизируются. Данные объекты тесно взаимосвязаны и взаимообусловлены, что подтверждают часто встречающееся на практике сочетание хулиганства с преступлениями против общественной безопасности.

3. Содержание деяния при хулиганстве составляет применение оружия или предметов, используемых в качестве оружия, под которым необходимо понимать не только фактическое использование присущих оружию и данным предметам свойств, но и попытку такого применения.

4. Место совершения преступления, а равно публичность последнего не рассматриваются нами в качестве обязательных признаков объективной стороны хулиганства.

5. Хулиганство совершается, как правило, путем активных действий, однако при осуществлении данного преступления в составе группы лиц по предварительному сговору или организованной группы существует возможность пособничества, выраженного в форме бездействия, когда на соответствующем лице лежала правовая обязанность препятствовать совершению преступления, а оно, следуя предварительному сговору, не выполнило эту обязанность.

6. Мотив хулиганства является исходным моментом и связующе направляющим звеном в процессе установления субъективной стороны преступления и точной квалификации деяния.

Цель хулиганства, в отличие от его мотива, находится вне рамок состава рассматриваемого преступления и является его факультативным признаком, способствующим правильному установлению мотива деяния и, как следствие, квалификации преступления.

7. При совершении хулиганства группой лиц по предварительному сговору или организованной группой подлежит установлению факт наличия и применения при посягательстве оружия или предмета, используемого в качестве оружия хотя бы одним членом группы при обязательной осведомленности об этом других соучастников.

Существование в УК РФ самостоятельной нормы об ответственности за хулиганство является юридически необоснованным, затрудняющим уголовно-правовую охрану общественного порядка и приводящим к нарушениям прав и свобод граждан, участвующих в уголовном судопроизводстве. Понятие хулиганства, следует использовать в криминологии для обозначения совокупности уголовно-наказуемых деяний, совершаемых из хулиганских побуждений. Целесообразность выделения таких деяний в отдельную группу может быть обоснована как спецификой формирования и внешнего выражения указанных побуждений, так и особенностями причинного комплекса, а также отличительными чертами личности виновных в совершении данных преступлений, заключающимися в основном в дефектах формирования и внешнего выражения мотивационной сферы.

Как главный итог исследования автор отмечает, что следует внести следующие предложения по совершенствованию законодательства:

Главное предложение по сделанному исследованию – следует ужесточить уголовную ответственность за хулиганство.

Ввести примечание к ст. 213 по понятиям «общественная безопасность» и «общественный порядок», отличаясь по содержанию, не могут ни включать в себя, ни подменять друг друга, данные признаки характеризуют не последствие, а социальное свойство хулиганских действий, придающее им общественно опасный характер и эти различия необходимо законодательно закрепить.

Угрозу применения оружия или предметов, используемых в качестве оружия – правильно квалифицировать как оконченное преступление.

Место совершения преступления, а равно публичность последнего не рассматривать в качестве обязательных признаков объективной стороны хулиганства – внести в качестве рекомендации для практических действий правоохранительных органов.

Сделать дополнение в ст. 213 об ответственности лиц, способствующих совершению хулиганства в форме бездействия, когда на них лежит правовая обязанность препятствовать совершению преступления, а оно, следуя предварительному сговору, не выполнило эту обязанность.

Цель хулиганства, в отличие от его мотива, находится вне рамок состава рассматриваемого преступления и является его факультативным признаком, способствующим правильному установлению мотива деяния и, как следствие, квалификации преступления – это следует законодательно закрепить.

Если осведомленности о наличии и применении при посягательстве оружия или предмета, используемого в качестве оружия хотя бы одним членом группы при обязательной осведомленности об этом других соучастников не установлено либо доказано, что остальные соучастники были против применения оружия или соответствующих предметов и не допускали такового.

СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАНЫХ ИСТОЧНИКОВ

  1.  Конституция Российской Федерации (принята референдумом 12.12.1993) (в ред. от 30.12.2008) [Электронный ресурс] URL: http://www.zakonprost.ru/ konstitucija-rf/ (дата обращения: 20.05.2013).
  2.  Уголовный кодекс Российской Федерации от 13.06.1996 № 63-ФЗ (принят ГД ФС РФ 24.05.1996) (действующая редакция) [Электронный ресурс] URL: http://www.consultant.ru/popular/ukrf/ (дата обращения: 20.05.2013).
  3.  Закон Российской Федерации от 05 марта 1992 г. № 2446-1 «О безо-пасности» (с изменениями и дополнениями) (утратил силу) [Электронный ресурс] URL: http://base.garant.ru/10136200/ (дата обращения: 20.05.2013).
  4.  Федеральный закон от 13 декабря 1996 г. № 150-ФЗ «Об оружии» (с изменениями и дополнениями) [Электронный ресурс] URL: http://base.garant.ru/ 10128024/ (дата обращения: 20.05.2013).
  5.  Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 15 ноября 2007 г. № 45 «О судебной практике по уголовным делам о хулиганстве и иных преступлениях, совершенных из хулиганских побуждений» // Российская газета. − 2007. − 21 ноября. − № 260.
  6.  Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 24.12.1991 № 5 (ред. от 25.10.1996) «О судебной практике по делам о хулиганстве» [Электронный ресурс]. URL: http://www.lawmix.ru/prof/76436 (дата обращения: 20.05.2013).
  7.  Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от           27 января 1999 г. № 1 «О судебной практике по делам об убийстве (ст. 105 УК РФ)». [Электронный ресурс] URL: http://www.vsrf.ru/vscourt_detale.php?id=984  (дата обращения: 24.05.2013).
  8.  Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от            14 февраля 2000 г. № 7 «О судебной практике по делам о преступлениях несовершеннолетних» (с изменениями и дополнениями, внесенными постановлением Пленума от 06 февраля 2007 г. № 7) [Электронный ресурс] URL: http:// www.vsrf.ru/catalog.php?c1  (дата обращения: 24.05.2013).
  9.  Определение Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РСФСР от 28.02.1979 // Судебная практика к Уголовному кодексу Российской Федерации / Под общ. ред. В.М. Лебедева. − М.: Спарк, 2008. – 321 c.
  10.  Сборник действующих постановлений Пленумов Верховных Судов СССР, РСФСР и Российской Федерации по уголовным делам с комментариями и пояснениями / Отв. ред. В. И. Радченко. − М.: Издательство, ВЕК, 2008. – 760 с.
  11.  Бюллетень Верховного Суда Российской Федерации № 7 за 2002 год [Электронный ресурс] URL: http://www.vsrf.ru/second.php (дата обращения: 24.05.2013).
  12.  Васильевский А. Возраст как условие уголовной ответственности // Законность.− 2005.− № 11. − С. 15-17.
  13.  Вознесенская О. Камень в руке хулигана – не всегда оружие // Российская юстиция. − 2007. − № 6. −С. 22-26.
  14.  Гаухман Л.Д. Квалификация преступлений: закон, теория, практика. –  2-е изд., перераб. и дополн. − М., 2007. – 448 с.
  15.  Егоров B.C. Уголовная ответственность за хулиганство: Дисс.... канд. юрид. наук. – М., 2009. – 169 с.
  16.  Зарубин В.И. Уголовная ответственность за хулиганство: Автореф. дисс. ... канд. юрид. наук. − М., 2007. – 190 с.
  17.  Зарубин В. Спорные вопросы субъективной стороны хулиганства // Уголовное право.− 2009. − № 3. − С. 64-68.
  18.  Иванов Н. Хулиганство: проблемы квалификации // Российская юстиция. − 1996. − № 8. − С. 22-25.
  19.  Кадников Н.Г. Квалификация преступлений и вопросы судебного толкования: теория и практика: Учебное пособие. − М., 2003. – 144 с.
  20.  Квалификация хулиганства и отграничение его от смежных составов преступлений. Учебное пособие / Козаченко И.Я. – Свердловск: Изд-во Свердл. юрид. ин-та, 2007. − 84 c.
  21.   Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации с постатейными материалами и судебной практикой / Под общ. ред. Никулина С.И. Авторы: В.В. Боровиков, О.Л. Дубовик, А.Э. Жалинский и др. – М.: Менеджер: Юрайт, 2008. − 1184 с.
  22.  Комментарий к изменениям и дополнениям Уголовного кодекса Российской Федерации от 01 июля 1994 г. / Отв. ред. В.И. Радченко; Науч. ред.:            А.С. Михлин, И.В. Шмаров. − М.: Вердикт, 2009. − 203 с.
  23.  Коновалов B.C. Уголовная ответственность за причинение легкого вреда здоровью: Автореферат диссертации на соискание ученой  степени кандидата юридических наук. − Ростов-на-Дону, 2002. – 26 с.
  24.  Корецкий Д. Классификационные признаки и виды вооруженных преступлений // Уголовное право. − 2007.− № 4. − С. 64-69.
  25.  Коржанский Н.И. Квалификация хулиганства: Учебное пособие. – Волгоград, 1989. – 56 с.
  26.  Кострова М. Оценочная лексика в уголовном законе: проблемы теории и практики // Уголовное право. − 2007. − № 2. − С. 85-89.
  27.  Курченко В. Квалификация особо злостного хулиганства // Законность. − 2006. − № 7. − С. 56-57.
  28.  Ляпунов Ю. Соотношение хулиганства и преступлений против личности // Социалистическая законность. − 1980. − № 9. − С. 55-59.
  29.  Матышевский П.С. Ответственность за преступления против общественной безопасности, общественного порядка и здоровья населения. – М: «Юридическая литература», 2007. – 256 с.
  30.  Мокринский С. Озорство и хулиганство // Еженедельник советский юстиции. − 1924. − № 38. − С. 87-92.
  31.  Наумов А.В. Российское уголовное право. Общая часть: Курс лекций. − 2-е изд. перераб. и доп. − М.: Изд-во БЕК, 2009. – 496 с.
  32.  Непринцев А. Камень в руке хулигана - всегда оружие // Российская юстиция. − 2002. − № 2. − С. 55-56.
  33.  Овчаренко Е.И. Правовая характеристика хулиганства // Журнал российского права. – 2004. − № 3. − С. 33-34.
  34.  Портнов И. Отграничение хулиганства от преступлений против личности // Советская юстиция. − 1979. − № 14. – С . 88-92.
  35.  Рарог А.И. Субъективная сторона и квалификация преступлений. − М., 2008. – 212 с.
  36.  Российское уголовное право. Особенная часть. Учебник./ Под ред.           В.Н. Кудрявцева, А.В. Наумова. − М.: Изд-во Юристь, 2008. – 454 с.
  37.  Российская газета за 16.12.2003 года // Разъяснения ФЗ [Электронный ресурс]. URL: http://n-t.ru/nv/2003/1216.htm (дата обращения: 24.05.2013).
  38.  Сердюк Л. О понятии насилия в уголовном праве//Уголовное право. −  2004. − № 1. − С. 66-69.
  39.  Ткачевский Ю.М. Ответственность за хулиганство. − М.: Знание, 2007. – 266 с.
  40.  Тяжкова И. Какое хулиганство должно признаваться совершенным с применением оружия? // Советская юстиции. − 1967. − № 18. – С. 19-24.
  41.  Уголовное право. Общая часть. Учебник. / Под ред. Б.В. Здравомыслова, Ю.А. Красикова. – М., 2008. – 536 с.
  42.  Уголовное право России. Общая и Особенная части. / Под ред. В.П. Ревина. − М.: «Юридическая литература», 2007. – 392 с.
  43.  Уголовное право. Особенная часть. T.2. / Под ред. Л.Д. Гаухмана,              С.В. Максимова. − М., 2009. – 464 с.
  44.  Уголовное право. Особенная часть. Учебник. / Под ред. И.Я. Козаченко. и др. − М., 2009. – 369 с.
  45.  Шинкарук В.А. Ответственность за хулиганство в российском уголовном праве: Автореф. дисс.канд. юрид. наук. – М., 2007. – 211 с.
  46.  Ювенальное право: Учебник для вузов / Под ред. А.В. Заряева, В.Д. Малкова. − М.: Юстицинформ, 2005. − 470 с.
  47.  Решение Курского городского Собрания от 26 мая 2006 г. № 225-3-РС «О муниципальной целевой программе «Обеспечение охраны общественного порядка, профилактика правонарушений и борьба с преступностью в городе Курске» на 2006-2008 годы» [Электронный ресурс] URL: http://www.garant.ru/hotlaw/ kursk/140390/ (дата обращения: 24.05.2013).

PAGE   \* MERGEFORMAT 87


 

А также другие работы, которые могут Вас заинтересовать

30563. Условный экстремум функции многих переменных. Необходимое условие экстремума. Метод множителей Лагранжа 274 KB
  Условный экстремум функции многих переменных. Пусть требуется найти максимумы и минимумы функции f х у при условии что х и у связаны уравнением х у = 0. Подберём так чтобы для значений х и у соответствующи экстремуму функции f х у вторая скобка в равенстве 5 обратилась в нуль метод Лагранжа. Метод неопределенных множителей Лагранжа Пусть функции fx1 x2 xn и Fix1 x2 xn i = 12 k дифференцируемы в некоторой области D с Rn .
30564. Сходимость числового ряда. Гармонический ряд. Общий член и остаток ряда. Признаки сходимости рядов 133.5 KB
  Гармонический ряд. Общий член и остаток ряда. Признаки сходимости рядов Определения.
30566. Функциональные ряды. Основные понятия и определения. Равномерная сходимость функциональных рядов. Признак Вейерштрасса. Свойства равномерно сходящихся рядов 31.56 KB
  Функциональная последовательность равномерная сходимость и свойства Определение: – равномерно сходящийся к fx на X если выполняется неравенство Замечание: если последовательность функции равномерно сходится к функции то она и просто сходится к ней. О равномерной сходимости функции: для того чтобы равномерно сходилась на X к fx необходимо и достаточно чтобы выполнялось неравенство Равномерно сходящиеся функциональные ряды Определение: – равномерно сходящийся на X если последовательность его частичных сумм равномерно...
30567. Основная тригонометрическая система функций. Ряды Фурье по ортогональным системам функций. Тригонометрические ряды Фурье. Признаки сходимости тригонометрических рядов Фурье. Тригонометрические ряды Фурье для четных и нечетных функций 142.57 KB
  Тригонометрический ряд 1 называется рядом Фурье для функции на отрезке а коэффициенты вычисляемые по формулам 2 3 4 называются коэффициентами Фурье. кусочномонотонна тогда ряд Фурье функции определяемый формулами 1 2 3 4 сходится почти всюду кроме точек разрыва к fx. Для четной функции Для нечетной функции Выступление Пусть функция определена на ℝ. Наименьшее из таких чисел Т называют периодом функции.
30568. Свойства функции распределения 51.52 KB
  Свойства функции распределения : Свойство 1: 0 ≤ Fx ≤ 1. Свойство2: Fx2 ≥ Fx1 если x2 x1. Свойство3: 1Fx = 0 при x ≤ ; 2 Fx = 1 при x ≥ b. Свойство4: Fx0 = Fx0 0.
30569. Сходимости почти наверное и по вероятности 352.78 KB
  Если то для любого Обобщенное неравенство Чебышёва Если то для любого Неравенство Чебышёва Если существует то для любого ЗБЧ ЗБЧ Чебышёва если имеет место сходимость ЗБЧ Маркова если т. Если существует то для любого Определение ЗБЧ. Говорят что последовательность случайных величин с конечными первыми моментами удовлетворяет закону больших чисел ЗБЧ если Законами больших чисел принято называть утверждения о том при каких условиях последовательность случайных величин удовлетворяет закону больших чисел. ЗБЧ Чебышёва.
30570. Характеристическая функция случайной величины: определение и свойства. Характеристическая функция нормального распределения 47.71 KB
  Характеристическая функция случайной величины: определение и свойства. Характеристическая функция нормального распределения. ХФ нормального распределения: Выступление Характеристическая функция случайной величины один из способов задания распределения. Характеристические функции могут быть удобнее в тех случаях когда например плотность или функция распределения имеют очень сложный вид.
30571. Теорема непрерывности. Центральная предельная теорема. Интегральная теорема Муавра-Лапласа 49.24 KB
  Центральная предельная теорема. Интегральная теорема МуавраЛапласа. Обратно если в каждой точке непрерывности функции является функцией распределения то в каждой точке t при этом есть характеристическая функция для функции распределения Интегральная теорема Муавра – Лапласа: Если вероятность p события в каждом испытании постоянна и отлична как от нуля так и от единицы то вероятность того что событие появится в n испытаниях от до раз приближенно равна определенному интегралу: где .