38716

ОПТИНСКИЕ И ГЛИНСКИЕ СТАРЦЫ КАК ПРОДОЛЖАТЕЛИ ДУХОВНОГО ДЕЛАНИЯ ПРЕПОДОБНОГО ПАИСИЯ (ВЕЛИЧКОВСКОГО)

Диссертация

Религиоведение и мифология

Например высоко отзывался о Глинской пустыни преподобный Серафим Саровский который нередко направлял к преподобному игумену Филарету Данилевскому просивших благословения на поступление в монастырь указывая на обитель его как на великую школу иноческой жизни3. А знаменитый миссионер преподобный Макарий Глухарев писал об этой обители так: Это школа Христова это одна из светлых точек на земном шаре в которую дабы войти надлежит умалиться до Христова младенчества4. Схиархимандрит Иоанн Маслов в своём труде Преподобный Амвросий...

Русский

2013-09-29

22.89 MB

50 чел.

PAGE   \* MERGEFORMAT 169

 

МОСКОВСКИЙ ПАТРИАРХАТ

БЕЛОРУССКАЯ ПРАВОСЛАВНАЯ ЦЕРКОВЬ

МИНСКАЯ ДУХОВНАЯ АКАДЕМИЯ

ИМЕНИ СВЯТИТЕЛЯ КИРИЛЛА ТУРОВСКОГО

КАФЕДРА ЦЕРКОВНОЙ ИСТОРИИ И ЦЕРКОВНО – ПРАКТИЧЕСКИХ ДИСЦИПЛИН

ОПТИНСКИЕ И ГЛИНСКИЕ СТАРЦЫ КАК ПРОДОЛЖАТЕЛИ ДУХОВНОГО ДЕЛАНИЯ ПРЕПОДОБНОГО ПАИСИЯ (ВЕЛИЧКОВСКОГО)

                                                             Диссертация на соискание

                                                             учёной степени

                                                             кандидата богословия

                                                             ГУРОВА Антона Юрьевича

                                                             Научный руководитель –

                                                             Протоиерей Виктор ВАСИЛЕВИЧ,

                                                             кандидат богословия

Допустить к защите

Научный руководитель

______________________________

«___»_______2013 г.

Жировичи, 2013

 

«Се ныне дни благи, время делания, лето взыскания Бога»

                 Преп. Феодор Студит (VIII в.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

ВВЕДЕНИЕ……………………………………………………...……………4

ГЛАВА 1. ДУХОВНОЕ ДЕЛАНИЕ В СВЯТООТЕЧЕСКОЙ ТРАДИЦИИ……………………………………………………………….…13

ГЛАВА 2. ДУХОВНОЕ ДЕЛАНИЕ ПРЕПОДОБНОГО ПАИСИЯ (ВЕЛИЧКОВСКОГО)………….……………………………………….…...19

ГЛАВА 3. ДУХОВНАЯ СВЯЗЬ МЕЖДУ ОПТИНСКИМИ И ГЛИНСКИМИ СТАРЦАМИ………………………………………….…….23

ГЛАВА 4. УЧЕНИЕ ОПТИНСКИХ И ГЛИНСКИХ СТАРЦЕВ О СТРАСТЯХ

  1.  Учение об очищении сердца от страстей……………….…….……..40
  2.  Учение о помыслах……………………………………….…………...50
  3.  Учение о гордости……………………………………….……….........73
  4.  Учение о самолюбии………………………………………….….....…77
  5.  Учение о гневе……………………………………….............................81
  6.  Учение о зависти………………………………………….……….…..85
  7.  Учение об осуждении……………………….…………….……….….88

ГЛАВА 5. УЧЕНИЕ ОПТИНСКИХ И ГЛИНСКИХ СТАРЦЕВ О ДОБРОДЕТЕЛЯХ

  1.  Учение о покаянии.……………….……………….………………….94
  2.   Учение о вере……………………………………………………...…..99
  3.   Учение о смирении…………………………………………….…….102
  4.   Учение о терпении в скорбях……………….………………………113
  5.   Учение о страхе Божием……………………………….…………....123
  6.   Учение о любви к Богу и ближнему………………………………..127
  7.   Учение о молитве……………………………………………………135

ЗАКЛЮЧЕНИЕ…………………………………………………………….150

БИБЛИОГРАФИЧЕСКИЙ СПИСОК……………………………………..153

ПРИЛОЖЕНИЕ 1. Письма Глинского старца преподобного Илиодора (Голованицкого) к сёстрам Севского Свято-Троицкого монастыря……….169

ПРИЛОЖЕНИЕ 2. Письма Оптинского старца преподобного Макария (Иванова) к сёстрам Севского Свято-Троицкого монастыря……………187

ПРИЛОЖЕНИЕ 3. Письма архимандрита Арсения (Митрофанова), настоятеля Святогорского Успенского монастыря Изюмского уезда Харьковской губернии преподобному Оптинскому старцу Моисею (Путилову)….... .193

ВВЕДЕНИЕ

Актуальность темы работы. Обращая внимание на духовное устроение и духовную преемственность русского старчества XIX начала XX века, трудно не заметить особое влияние на него духовного делания преподобного Паисия (Величковского). Как показывает история русского монашества данного периода, ученики преподобного Паисия явились продолжателями его духовного делания во многих монастырях России, современной Украины, а также Греции и Западноевропейских стран. Но особенно глубокая духовная связь с преподобным, прослеживается в известных русских монастырях того времени, в Оптиной и Глинской пустынях.

Восприняв духовный опыт преподобного Паисия (Величковского), Оптинские и Глинские старцы сумели не только употребить его в своей монашеской жизни, но и передать своим ученикам. Именно путь духовного делания, объединявший их, явился главной основой их личного духовного единения. Глинскую пустынь поистине можно назвать второй Оптиной. Именно в этих двух обителях старчество было поставлено так твёрдо и прочно, что на протяжении целого столетия в них сформировалась целая плеяда духоносных старцев, объединённых живой преемственностью и одинаковым духовным устроением. Оптинские и Глинские старцы отличались удивительными духовными дарованиями, зачастую их аскетический, монашеский подвиг не отличался от подвига древних отцов-подвижников. С глубоким уважением и духовным почитанием относились к Оптинским старцам такие знаменитые подвижники и учителя духовной жизни, как святитель Феофан Затворник и святитель Игнатий (Брянчанинов). В опубликованных письмах святителя Феофана многократно упоминается Оптина пустынь и её прославленные старцы1. В конце своей жизни святитель Игнатий (Брянчанинов) даже желал остаться в этом монастыре2. Такое же глубокое уважение испытывали к Глинской пустыни и многие другие известные православные подвижники. Например, высоко отзывался о Глинской пустыни преподобный Серафим Саровский, который нередко направлял к преподобному игумену Филарету (Данилевскому) просивших благословения на поступление в монастырь, «указывая на обитель его как на великую школу иноческой жизни»3. А знаменитый миссионер преподобный Макарий (Глухарев), писал об этой обители так: «Это школа Христова, это одна из светлых точек на земном шаре, в которую, дабы войти, надлежит умалиться до Христова младенчества»4. Так же, особого внимания заслуживает то, что четырнадцать старцев Оптинских5 и шестнадцать6 старцев Глинских7 были прославлены Русской Православной Церковью в лике преподобных. Многие Оптинские и Глинские старцы оставили после себя большое количество учеников, которые в свою очередь явились продолжателями их духовного делания. В 2003 году почил один из последних учеников Оптинских, старец Фадей Витовицкий, который был духовным сыном схиархимандрита Амвросия (Курганова)8, настоятеля Мильковского Введенского монастыря в Сербии, ученика преподобного Амвросия Оптинского. В 1991 году почил известный церковный исследователь, доктор богословия схиархимандрит Иоанн (Маслов), духовный сын и преемник великих Глинских старцев. Он внёс выдающийся вклад в изучение истории Глинской пустыни, написанный им «Глинский патерик», содержит жизнеописания около 140 Глинских подвижников. Святейший патриарх Московский и всея Руси Алексий II (2008), называл схиархимандрита Иоанна «выдающимся Глинским подвижником XX века»9.

      Отец Иоанн (Маслов) первым заметил большую необходимость глубокого сопоставления учения Оптинских и Глинских старцев. В нём он видел особую духовно – нравственную пользу, и глубокое доказательство духовной связи между Оптиной и Глинской пустынью, которая заключалась не только в их личном духовном общении, но и в их духовном делании, которое вело их к нравственному совершенствованию. По мнению схиархимандрита Иоанна, «во всех трудах, посвящённых Оптиной и Глинской пустыни, не было показано в полной мере, в чём конкретно проявлялась духовная связь этих обителей»10. А проявлялась она «прежде всего при сопоставлении их учений»11. Отец Иоанн впервые предпринял эту попытку, посвятив шестую главу своей докторской диссертации «Глинская пустынь. История обители и её духовно-просветительская деятельность в 18-20 веках», сопоставлению учения Глинского старца Илиодора (Голованицкого) с учением Оптинских старцев Макария, Амвросия и Антония.

        Продолжая начатую работу, предпринятую отцом Иоанном, впервые в данном исследование предполагается сопоставить учение о духовном делании уже всех Оптинских и Глинских старцев и некоторых их учеников. А также, выявить в нём отражение духовного делания преподобного Паисия (Величковского) и древних отцов-иссихастов. Актуальность этой работы обусловливается не только новизной, но и большой заинтересованностью в духовном опыте святых отцов, в частности опыте русских подвижников живших в сравнительно недавнее время, тем более, что наш XXI век ставит нам всё более изощрённые, хитрые соблазны, отдаляющие нас от Бога, затмевающие наши духовные очи. Духовное делание Оптинских и Глинских старцев является поистине сокровищницей русской духовной культуры. Данное исследование может стать полезным руководством в духовной жизни как монашествующих, так и мирян.

         Целью данного исследования является определение того, насколько духовное наследие Оптинских и Глинских старцев является продолжением духовного делания преподобного Паисия (Величковского).

Задачи данной диссертации:

  1.  Определить термин духовное делание в святоотеческой традиции.
  2.  Рассмотреть духовное делание преподобного Паисия (Величковского).
  3.  Выявить особую духовную связь между Оптиной и Глинской пустынью.
  4.  Сопоставить учение Оптинских и Глинских старцев о нравственном совершенствовании: учение о борьбе со страстями и учение о доброделании.
  5.  Выявить степень духовного согласия в учении Оптинских и Глинских старцев, показав, что их учение является продолжением духовного делания преподобного Паисия (Величковского).

Объектом исследования является духовное наследие преподобного Паисия (Величковского), а также духовное наследие всех Оптинских и Глинских старцев и их прямых учеников.

         Предметом исследования является учение всех Оптинских и Глинских старцев о духовном делании христианина.

        Хронологические рамки исследования охватывают собой период с начало XVIII века по конец XX.

Историография темы работы. Как говорилось выше, ещё никто, кроме схиархимандрита Иоанна (Маслова), не пытался сравнить учение Оптинских и Глинских старцев. Отец Иоанн сопоставил в шестой главе своей докторской диссертации, «Глинская пустынь. История обители и её духовно-просветительская деятельность в 18-20 веках»12, учение преподобного Илиодора (Голованицкого) с учением Оптинских старцев Макария, Амвросия и Антония.  Изучением Оптинского и Глинского старчества занимались в основном в отдельности. Существует большое количество работ, посвящённых непосредственно Оптинскому старчеству:

Так, Оптинским старчеством занимался известный церковный писатель Иван Михайлович Концевич. В своём труде «Оптина Пустынь и её время»13, особое внимание он уделил их жизни и подвигу, раскрыл такое понятие, как старчество. В его книге содержатся письма и поучения, драгоценные воспоминания современников и духовных чад, в числе которых был и сам Иван Михайлович.

Схиархимандрит Иоанн (Маслов), в своём труде «Преподобный Амвросий Оптинский и его эпистолярное наследие»14, сумел раскрыть учение старца о спасении, показать значение и важность его наставлений для духовного возрастания. Целая глава в его «Лекциях по пастырскому богословию»15, посвящена учению о пастырстве таких Оптинских старцев, как преподобный Лев, Макарий, Моисей и Амвросий. Его исследования отличаются обилием ссылок, хорошим знанием и пониманием святоотеческого учения.

Митрополит Трифон (Туркестанов), в своей кандидатской дисертации «Древнехристианские и Оптинские старцы»16,  сумел наиболее полно передать тот особый Оптинский дух, который всегда прибывал в Оптинской братии, показать и раскрыть феномен Оптинского старчества.

Зоя Михайловна Афанасьева, в своей книге «По этим стёртым Оптинским ступеням… Оптина Пустынь: люди и судьбы»17, изложила замечательные очерки, посвящённые Оптинским старцам, в которых можем почерпнуть для себя их таинственный и благодатный облик. Так  же можно привести в пример ряд замечательных очерков таких авторов, как Сергей Нилус18, Владимир Николаевич Лосский19, Евгений Николаевич Поселянин20. В них мы можем увидеть таинственную духовную красоту и силу великих Оптинских подвижников.

       Исследованием же Глинского старчества занимался в основном схиархимандрит Иоанн (Маслов), его вклад в изучение этой темы неоценим. Такие труды как «Глинская пустынь. История обители и ее духовно-просветительская деятельность в XVI – XX веках»21, и «Глинский патерик»22, смогли восстановить тот большой пробел в знаниях о Глинской Пустыни и её старцах, который существовал ранее. «Глинский Патерик» содержит 140 жизнеописаний Глинских старцев и настоятелей периода XVIIIXX веков. Они написаны на основании архивных документов, воспоминаний и писем Глинских старцев, а также личного опыта автора как насельника обители. Отец Иоанн (Маслов) оставил после себя также ряд статей в «Журнале Московской Патриархии»23 посвященных Глинским подвижникам. 

       Заслуживает особого внимания магистерская диссертация Николая Васильевича Маслова, племянника отца Иоанна (Маслова), «Православное учение о спасении по трудам Глинских старцев»24, которая была составлена в основном по вышеперечисленным источникам. Однако в данной работе не было рассмотрено учение Глинских старцев о помыслах, но вместе с тем, автор впервые предпринял попытку выделить и систематизировать учение о спасении по трудам Глинских старцев. В первой части своей работы он рассмотрел жизнеописание Глинских старцев, во второй – их учение о спасении.

       Описание источников исследования: Особо важным источником исследования стали архивные материалы и рукописи Оптинских и Глинских старцев, хранящиеся в Научно-Исследовательском Отделе рукописей Российской Государственной Библиотеки. Это, непосредственно, Архив Оптиной Пустыни, Фонд 213, который был передан РГБ в 1928 году после закрытия Оптиной пустыни в годы богоборческих гонений на Церковь. В это собрание вошли рукописи, хранившиеся ранее в Иоанно-Предтеченском скиту Оптиной пустыни и рукописи, хранившиеся в самой Оптиной пустыни. Всего Архив содержит 45342 письма Оптинских старцев. В частности, в Фонде содержатся документы Оптинских старцев Амвросия25, Анатолия26, Анатолий Младшего27, Варсонофия28, Иосифа29, Леонида (в схиме Льва)30, Макария31, Нектария32, Феодосия33, а также документы некоторых других, руководящих в монастыре лиц, таких как скитоначальники, келари и начальники монастырских библиотек34. В этом же фонде хранятся и некоторые письма Глинских старцев: схиархимандрита Илиодора (Голованицкого)35, схиархимандрита Иоанникия (Гомолко)36, архимандрита Арсения (Митрофанова)37, игумена Исаии (Гомолко)38, игумена Германа (Клицы)39.  

      В процессе исследования данной темы, также было затронуто обширное изданное наследие преподобных старцев Оптинских. В первую очередь использованы полные жизнеописания каждого старца, составленные издательством Свято-Введенской Оптиной пустыни и полные собрания их писем и поучений. Сюда можно отнести: «Полное собрание писем преподобного старца Амвросия в трёх частях»40, самый полный, в настоящее время, сборник духовного наследия преподобного Варсонофия41, полное собрание писем старца Иосифа42 и другие известные сборники писем Оптинских старцев, в большинстве своем изданные в недавнее время. К ним относятся письма о духовной жизни старцев: Макария43, Антония44, Амвросия45 и Анатолия46, составленные издательством Сретенского монастыря в 2008 и 2009 годах «Письма великих Оптинских старцев»47, под общей редакцией митрополита Волоколамского и Юрьевского Питирима. Так же была использована «Симфония по творениям преподобного Амвросия, старца Оптинского»48, составленная издательством «Дар». Весьма удобным и полезным источником для работы послужил двухтомный сборник «Душеполезные поучения преподобных Оптинских старцев»49, издательства Свято-Введенской Оптиной пустыни. А также сборник «Душеполезные поучения преподобного старца Макария Оптинского»50 и сборник поучений «Оптинский Цветник»51.

        В процессе работы были использованы и все изданные письма Глинских старцев. Это сборник «Письма Глинских старцев»52, издательства САМШИТ, который включает в себя письма настоятелей Глинской пустыни: Игумена Филарета (Данилевского), игумена Ювеналия (Половцева), Игумена Исаии (Гомолко), игумена Нектария (Нуждина), схиархимандрита Серафима (Амелина), а также письма иеросхимонаха Макария (Шарова), монаха Петра (Лешенко), иеромонаха Серафима Любомудрого, схиархимандрита Илиодора (Голованицкого), иеромонаха Максима (Кузьмина), схиархимандрита Андроника (Лукаша), схимитрополита Серафима (Мажуги), схиархимандрита Серафима (Романцова), схиархимандрита Иоанна (Маслова). Одним из основных источников явился «Глинский патерик»53 схиархимандрита Иоанна (Маслова), содержащий 140 жизнеописаний Глинских старцев и настоятелей периода XVIIIXX веков. Также в работе было использовано многочисленные богословские труды самого отца Иоанна, который явился прямым продолжателем Глинского старчества.

       Структура работы. Диссертация состоит из пяти глав, заключения и трёх приложений. Первая глава – «Духовное делание в святоотеческой традиции». В этой главе даётся определение термину «духовное делание», на основании понимания его святыми отцами.

      Вторая глава – «Духовное делание преподобного Паисия (Величковского)». В этой главе рассматривается учение преподобного Паисия Величковского о духовном делании. Показывается влияние его духовной традиции на русское монащество ХIХ века. Определяются основные течения, в которых распространилось это влияние.

      Третья глава «Духовная связь между Оптинскими и Глинскими старцами». Эта глава рассматривает особую духовную и родственную связь между Оптинскими и Глинскими старцами. Во-первых, рассматривается общая духовная преемственность от преподобного Паисия (Величковского). Для этого, предпринимаются попытки определить личные взаимоотношения учеников преподобного Паисия с преподобными старцами Оптинскими и Глинскими. Во-вторых, рассматривается особая духовная атмосфера, которая пребывала в Оптиной и Глинской пустыни, литургическая, аскетическая традиция и личный духовный облик старцев. Приводятся воспоминания современников. В-третьих, Определяются личные взаимоотношения Оптинских и Глинских старцев, посредством их личной переписки, встреч и общих духовных чад.

      Четвёртая глава –  «Учение Оптинских и Глинских старцев о страстях», раскрывает духовное делание старцев на примере постоянной борьбы с греховными страстями. Глава заключает в себе такие важные пункты, как общее учение старцев об очищение сердца от страстей, а также учение старцев о помыслах, учение о страсти гордости, самолюбия, гнева, зависти и осуждения.

      Пятая глава – «Учение Оптинских и Глинских старцев о добродетелях», раскрывает духовное делание старцев на примере их учения об основных духовных добродетелях, которым они уделяли большое значение в своей духовной жизни. Глава заключает в себе такие важные пункты, как общее учение старцев о покаянии, вере, смирении, терпении, страхе Божием, любви к Богу и ближнему, и молитве.

      Четвёртая и пятая глава  являются,  можно сказать, основными по важности, так как на примере их личных наставлений и учения о нравственном совершенствовании, в полной мере помогают раскрыть духовную традицию Оптинского и Глинского старчества, показать их духовное делание, глубокое единство, единодушие и духовный опыт преподобного Паисия (Величковского).

       В трёх приложениях автором помещены оригинальные фотографии письменного наследия старцев.

       Первое приложение работы включает в себя  наиболее хорошо сохранившиеся  письма Глинского старца преподобного Илиодора (Голованицкого) к сёстрам Севского Свято-Троицкого монастыря54 (Брянской епархии).

       Второе приложение включает в себя хорошо сохранившиеся  письма Оптинского старца преподобного Макария (Иванова) к сёстрам того же Севского Свято-Троицкого монастыря. Что служит доказательством общего духовного влияния старцев на эти обители.

       Третье приложение включает в себя текст найденных в Архиве Оптиной пустыни писем архимандрита Арсения (Митрофанова), настоятеля Святогорского Успенского монастыря Изюмского уезда Харьковской губернии,  преподобному Оптинскому старцу Моисею (Путилову). В прошлом отец Арсений был Глинским монахом и учеником преподобного Филарета (Данилевского). Текст писем, который ранее не издавался, является прямым доказательством близкого духовного общения Оптинских и Глинских старцев.

      Общий объём диссертации – 152 страницы основного текста. Количество единиц библиографии насчитывает 265 источников.

      Автор надеется, что настоящее исследование будет не только интересным для всех интересующихся духовным наследием Оптинских и Глинских старцев, но и полезным духовным руководством в деле нравственного совершенствования, как для монашествующего, так и для мирянина.

ГЛАВА 1. ДУХОВНОЕ ДЕЛАНИЕ В СВЯТООТЕЧЕСКОЙ ТРАДИЦИИ

                   «Се ныне дни благи, время делания, лето  взыскания Бога»55.

Преп. Феодор Студит

 

       Известный подвижник ХХ века, игумен Никон Воробьёв, духовный сын иеросхимонаха Мелетия (Бармина)56, последнего постриженника57 преподобного Амвросия Оптинского, в одном из своих поучений советовал: «Кто хочет опытно познать тайны христианства, должен все силы употребить на духовное делание, а не пытаться одним рассудком всё понять»58. Что же такое духовное делание? Почему оно так необходимо для нас? И почему известный богослов и писатель ХХ века Иван Михайлович Концевич писал: «Вести по пути духовного делания, может лишь тот, кто сам прошёл успешно этот путь»59. Отвечая на поставленный вопрос, обратим своё внимание на объяснение этого термина известным греческим богословом, митрополитом Навпактским Иерофеем (Влахосом). В своей книге «Православная духовность», владыка Иерофей посвящает целую главу теме  «делание и созерцание». По мнению владыки, в Новом Завете ясно прослеживаются три этапа духовной жизни, или ступени духовного совершенствования и исцеления человека – это очищение сердца, просвещение ума и обожение. В святоотеческом учении эти три этапа духовной жизни характерезуются с помощью таких терминов как делание и созерцание. Термин делание (греч. πρἆξἱς), по словам митрополита Иерофея означает «опыт очищения сердца, который является первым этапом духовной жизни»60. Именно поэтому деятельным человеком называется тот, кто стремится очистить своё сердце от греховных страстей.

      Авва Евагрий Понтийский называет духовным деланием «духовный метод, очищающий страстную часть души (греч. πρακτική ἐστι μέθοδος πνευματικὴ τὸ παθητικὸν μέρος τῆς ψυχῆς ἐκκαθαίρουσα6162. Подвижник пишет о том, что духовное делание ведёт человека к глубокому единению с Богом. Своим ученикам он заповедует «со всем рвением осуществлять духовное делание (греч. πρακτικὴν)63, показывая Богу, что целью наших деяний является ведение Его»64.

      Среди древних отцов, о духовном делании, как «стяжании чистоты сердечной», наиболее ясно писал преподобный Иоанн Кассиан Римлянин. Как замечает современный исследователь учения преподобного, доцент Православного Свято-Тихоновского Гуманитарного Университета Фокин Алексей Руслановичь: «Преподобный Иоанн Кассиан указывал, что ближайшая, или непосредственная цель аскетического делания (греч. σκοπός) это стяжание «чистоты сердца», благодаря которой, в свою очередь, можно достичь конечной цели христианского совершенства (греч. τέλος) Царства Божия»65.

      Можно также с уверенностью сказать, что «стяжание чистоты сердечной» представлялась многими древними подвижниками как важнейшее духовное упражнение. «Злоба, которая столько тысячелетий занимается губительством душ, – писал преподобный Макарий Великий, умеет укрыться в сердце и не действовать до времени, чтобы ввести душу в самомнение о своём совершенстве»66. «И лжёт, кто говорит, что имеет чистое сердце»67.

      По мысли преподобного Исаака Сирина, в нашей духовной жизни мы должны постоянно «стремиться привести в благоустройство делами покаяния и богоугодной жизни наше сердце, и Господь Сам придёт, если место в сердце будет чисто и нескверно»68. Преподобный Ефрем Сирин называл сердце «Божией обителью»69. Порой наше духовное состояние можно сравнить с медицинским градусником, температурная шкала которого резко понижается или резко повышается в зависимости от действия тепла. Согласно святоотеческому учению, дело очищения сердца, должно быть постоянным духовным подвигом. Духовное делание не должно прекращаться, потому что если оно прекращается, останавливается не только наш духовный рост, но и наступает опасность полного духовного падения, ведь наше состояние души никогда не может быть постоянным. «Душа не может пребывать в одном и том же состоянии,  но всегда преуспевает или в лучшем, или в худшем»70, –  писал преподобный авва Дорофей. По мнению подвижника: «Те, которые хотят научиться деланию духовному, не должны заботиться не о чём другом, но день и ночь поучаться в том, как бы приобрести оное»71.

      Известный русский богослов XX века, Николай Владимирович (Лосский) в своём труде «Очерк мистического Богословия Восточной Церкви» писал: «Деятельная жизнь – делание – состоит в очищении сердца, и это – деятельность сознательная, так как ею руководит ум (греч.νους), созерцательная способность, которая входит в сердце, соединяется с сердцем, собирая и сосредоточивая в благодати всё человеческое существо»72.

     По мнению владыки Иерофея (Влахоса), «не существует ни делания, независимого от созерцания, ни созерцания, независимого от делания. Ибо через очищение человек идет к созерцанию Бога, а когда прекращается созерцание, снова начинается делание»73.

     Вспомним нагорную проповедь нашего Спасителя Господа Иисуса Христа и заповеди блаженства, Им произнесённые. Шестая заповедь «блаженны чистые сердцем (греч. καθαροὶ τῇ καρδίᾳ), ибо они Бога узрят (Мф. 5:8)», – ясно показывает нам путь Богопознания. «Ибо Бог не открывается нечистому сердцу. Нравственное состояние личности есть непременное условие Богопознания»74, – говорит святейший патриарх Кирилл. «Наше сердце и наше сознание можно уподобить приёмному устройству, которое должно быть настроено на ту частоту, на которой передаётся в мир Божественная Благодать»75.

      «Мы видим Его сердцем. И инструмент, которым смотрят, должен быть чистым, пишет известный богослов протоиерей Александр Мень. Что мы сможем увидеть, если будем смотреть в подзорную трубу закопчённую, да даже просто в окно? Значит, необходима промывка. Чистое сердце это христоподобное сердце. Христоподобное сердце, которое любит. Любит. Которое открыто»76. 

    «Почему же не говорят о чистоте души, но твердят о чистоте сердца? – Рассуждает Сербский Златоуст, святитель Николай (Велимирович). – Да потому, что сердце – это средоточие души. Из сердца исходят помыслы, в сердце таятся желания, в сердце гнездятся все страсти. Именно поэтому был дан совет: Сын мой! Больше всего хранимого храни сердце своё, потому что из него источники жизни (Прит. 4, 20, 23)»77. Святитель, основываясь на мыслях блаженного Феофилакта Болгарского78, и византийского экзегета, монаха Евфимия Зигабена († 1118 г.) 79, даёт замечательное определение, что такое есть чистое сердце: «Чистое сердце – это зеркало, в которое любит смотреться Господь»80. По мнению Сербского Златоуста, чистое сердце человека есть главная обитель Святого Духа. «Много обителей у Бога Духа Святого в этой пространной вселенной, – пишет святитель, – но чистое сердце человеческое есть обитель Его величайшей радости»81. «Из сердца как из главного святилища Духа Святого разольются духовные живоносные струи по всему человеку, телесному и духовному. Последствием сего будет то, что у верующего тело станет орудием духа человеческого, а дух человеческий – орудием Духа Святого»82.

     Хорошо объясняет важность очищения сердца от страстей в своих трудах святитель Феофан Затворник. По его мнению, «главная цель всей жизни христиан, всех трудов и подвигов и куда должно направлять сии подвиги, именно очищение сердца от страстей»83. Владыка пишет, что  начав труд очищение сердца, человек весь преображается и меняется. «Когда сердце ваше затеплится теплотою Божией, с того времени начнётся собственно внутренняя ваша переделка. Огонек тот всё в вас пережжёт и переплавит, иначе сказать, всё одухотворит. Огонек не покажется, пока страсти в силе. Страсти то же, что сырость в дровах»84.  «Сердце – это очаг духовной жизни нашей, и одухотвориться – это значит не иное что, как «устроить» как «ублагоустроить», как «уцеломудрить» своё сердце»85, – писал в своей магистерской диссертации «Столп и утверждение истины» протоиерей Павел Флоренский. По мысли отца Павла, «очищение сердца даёт общение с Богом, а общение с Богом выпрямляет и устрояет всю личность подвижника»86.

   Николай Владимирович (Лосский) приводит слова преподобного Максима Исповедника, касающиеся глубокой взаимосвязи духовного делания и духовного созерцания: «Созерцание без делания, теория, не основанная практикой, ничем не отличается от воображения, от эфемерной фантазии (греч. ανυπόστατος φαντασία); также и делание, если оно не одушевлено созерцанием, бесплодно и неподвижно, как истукан»87. Именно поэтому Лосский считал, что «нет никакого богословия вне опыта: нужно меняться, становиться новым человеком. Чтобы познать Бога, нужно к Нему приблизиться; нельзя быть богословом и не идти путем соединения с Богом»88. О взаимосвязи делания и созерцания, в своих деятельных и богословских главах пишет преподобный Семеон Новый Богослов: «Не соединившийся же с Духом Святым через очищение себя от всего страстного, созерцания Бога и Боговедения сподобиться не может, и недостоин сокровенно научаемым быть добродетелям смирения»89. И ещё: «Ибо восприятие огня Духа Святого идет вслед за очищением сердца, и опять очищение сердца идет вслед за восприятием огня, – то есть, сколько очищается сердце, столько приемлет и божественной благодати, и опять: сколько приемлет оно благодати, столько и очищается»90. Так же и святитель Григорий Палама писал, что «делание всегда приводит к созерцанию»91. По его мнению, Дух Святой полностью преображает человека. «Не просто соединяет человека с Богом, но и срастворяет Свою благодать со всем человеческим существом»92.

    Что же заключает в себе очищение сердца? «Очищение сердца, нашего внутреннего мира, – по замечанию владыки Иерофея (Влахоса), – состоит, во-первых, из исцеления душевных сил, чтобы они действовали согласно естеству и сверх естества, но не вопреки ему. Ум, желание и воля в своём естественном состоянии должны быть направлены к Богу. Во-вторых, очищение – это освобождение человека от наслаждения и страдания. В-третьих, очищение – это избавление сердца от различных помыслов, которые гнездятся в нём. Их местопребыванием должен быть рассудок, а не сердце»93. Можно ли сказать, что путь очищения сердца, путь духовного делания  есть путь нравственного совершенствования? Митрополит Иерофей, замечает, что «деланием в святоотеческом предании называется и нравственность, ибо, когда святитель Григорий Палама в своих творениях говорит о нравственности, он, по сути, развивает тему очищения сердца, и там описывается весь путь исцеления человека. Нравственность в Православном Предании – не отвлеченное понятие и не фарисейский внешний образ жизни, это – подвижничество. И когда святые отцы говорят о нравственности, то они имеют в виду подвижничество»94.

     Следовательно, нравственное совершенствование и духовное делание есть дорога, которая ведёт нас к очищению сердца. Благодаря духовному деланию душа христианина сподобляется глубокого единения с Богом. Человек ещё здесь на этой земле, становится причастником Небесного Царствия.

ГЛАВА 2. ДУХОВНОЕ ДЕЛАНИЕ ПРЕПОДОБНОГО ПАИСИЯ (ВЕЛИЧКОВСКОГО)

     Подобно подвигу древних отцов исихастов, духовный подвиг преподобного Паисия (Величковского) всегда был направлен к цели нравственного совершенствования. Этот аскетический подвиг, по своей сути, являлся его духовным деланием, постоянной работой над очищением сердца от страстей и постоянным стремлением к стяжанию Благодати Святого Духа. Духовное делание старца Паисия всегда соединяется с непрестанным внутренним «умным деланием», или Иисусовой молитвой, которой преподобный уделяет очень важную роль, что в дальнейшем становится характерной чертой его духовной традиции. Неоднократно преподобный уподобляет сердце человека особому сосуду, в котором должен пребывать и жить Святой Дух. Этот сосуд должен быть всегда чист, ибо «в сердце человека не вселится Дух Святой, пока он не очистится от страстей душевных и телесных»95. Сердце человека, преподобный Паисий называет «царским домом»96, который, прежде всего, нужно очистить от всякой нечистоты и украсить красотою добродетелей. В своём слове об умной или внутренней молитве, старец Паисий выражает основную суть духовного делания: «Когда же кто Божиею помощию и вышесказанным подвигом, а более всего глубочайшим смирением, очистит душу свою и сердце своё от всякой скверны страстей душевных и телесных, тогда благодать Божия, общая всех мать, взяв ум, ею очищенный, как малое дитя за руку, возводит, как по ступеням, в вышесказанныя духовныя видения, открывая ему, по мере его очищения неизреченныя и непостижимыя для ума Божественныя тайны. И это воистину называется истинным духовным видением, которое и есть зрительная, или, по святому Исааку, чистая молитва»97. Умная сердечная молитва, по мнению преподобного, является результатом правильного духовного делания и опытного духовного руководства преуспевшего старца, при этом старец предаёт большое значение не только чистоте сердечной, но и чистоте мыслей. Практика откровения помыслов опытному старцу занимает очень важное место в духовном делании преподобного Паисия. «Чрез чистоту ума, – пишет преподобный, – освобождается душа от своих страстей и просвещается; от душевной же чистоты происходит умное видение.... Ибо чистым только сердцем, душою и умом созерцается Умное Солнце»98.

   Известный исследователь традиции исихазма Сергей Сергеевич Хоружий писал: «Праксис (делание) – это органическое единство внешней, материально-предметной и внутренней, духовной активности, при определяющей роли второй»99. Такую же духовную практику мы замечаем у преподобного Паисия. По замечанию одного из исследователей его духовного наследия иеромонаха Леонида (Полякова): «Отречение от мира и от самого себя старец Паисий не ставит конечной самодовлеющей целью земной жизни. На все подвиги телесные он смотрит только как на средство духовного воспитания и самовоспитания и развития личности для высшей цели – спасения себя и ближнего. Вот почему он с такой силой и настойчивостью отдавался подвигу тайных борений и телесных трудов, возбуждая такое же стремление в других путем бесед и поучений»100.   

  Следует заметить, что духовное делание преподобного Паисия (Величковского) заключалось в постоянном внутреннем внимании. Старец писал: «Как чувственные глаза просвещают тело, и все члены его освещают, так неусыпное внимание и бодрствование просвещает душу духовным зрением»101. Особое значение старец придавал глубокому изучению Священного Писания и творений святых отцов. Как пишет исследователь духовного наследия преподобного, протоиерей Андрей (Михайлов): «Вся жизнь старца Паисия была посвящена тому, чтобы воскресить учение Святых Отцов о путях к спасению. При этом понятия христианское совершенство и спасение очень близки в его понимании»102.

   Так же, с уверенностью можно сказать, что духовное делание преподобного Паисия Величковского положило начало духовному возрождению русского монашества и русской культуры девятнадцатого века. Как пишет архимандрит Плакида (Дезей): «Именно благодаря трудам преподобного Паисия Величковского и его продолжателей Россия при последних Романовых пережила невиданный дотоле религиозный, культурный и духовный подъём»103. Этот путь возрождения в особенности явил себя в внимательном изучении святоотеческого наследия. По мнению Анны Николаевны Першиковой, которая посвятила свою кандидатскую диссертацию социокультурному феномину Оптиной пустыни: «Духовное возрождение, связанное с именем архимандрита Паисия (Величковского), охарактеризовало новый этап проникновения православной аскетики в русскую культуру. Преподобный уделяет первостепенное значение изучению и правильному пониманию святоотеческого наследия. Он стремится насадить в своих учениках жажду знаний святоотеческих творений»104.    

   Для возрождения святоотеческих традиций в своём монастыре, преподобный Паисий (Величковский) осуществил  многие переводы святых отцов на славянский язык. Самым большим его трудом стал перевод греческой Филокалии или Добротолюбия. Издание славянского «Добротолюбия» в 1793 году в Москве, по мнению протоиерея Георгия Флоровского, явилось «сдвигом и толчком, возвратом к истокам, открытием новых путей, и обретением новых кругозоров»105. Уделяя большое внимание святоотеческому наследию, преподобный ставит его на одно из первых мест в духовной жизни. Как замечает профессор Богословского факультета Фессалоникийского университета, президент Греческой Ассоциации славистов, Антониос-Эмилиос Тахиаос: «Величие богословского метода старца Паисия заключается в том, что он не просто возвращается к святым отцам Церкви, но углубляется в суть их мысли, наследуя их дух и тем самым приобретая непрелестное богословское понимание»106.

   Святоотеческое учение для преподобного Паисия (Величковского) было реальным драгоценным опытом, который просто необходим на пути к спасению. Обладая особым даром духовного руководства, он использовал этот опыт с ещё большей пользой в своей духовнической деятельности107. «Духовный опыт, испытанный огнем непрестанной умной молитвы, позволил старцу Паисию сделаться великим духовным руководителем»108, – пишет профессор Тахиаос. Преподобный Паисий Величковский стал духовным отцом многих монахов. Впоследствии «его ученики имели влияние на монашествующих на Святой Горе Афонской, в Молдавии и России»109. «Преподобный Паисий Величковский, – по замечанию протоиерея Сергия Четверикова, – «создал школу духовной жизни, возбудил стремление к внутреннему монашескому подвигу, к духовному деланию»110.

    Исследователи определяют три главных течения, в которых распространилось влияние преподобного Паисия: «Северное, центральное и южное. Северное движение имело своими главными центрами – Соловецкий монастырь, Валаам, Александро-Невскую лавру и Александро-Свирский монастырь. Центральное движение сосредоточилось в Москве, во Владимирской губернии, в Оптиной пустыни и затем в Орловской губернии. Южное – в Площанской пустыни и в Глинской пустыни. Круг влияния Старца Паисия был широк и велик. В России он распространялся на монастыри в 35-ти епархиях»111. Монастыри, основанные старцем Паисием, отличались своим особым духовным устроением, особой атмосферой и единством братства. Процветала и духовная жизнь в монастырях. От старца к ученикам передавались духовные навыки, направленные на очищение сердца и нравственное совершенствование. Многочисленные ученики преподобного разошлись по всей России, возродив в монастырях старческое руководство и установив тот строй монастырской жизни, который был в Драгомире и Нямце.

     Из всего вышесказанного, можно сделать вывод, что духовное делание преподобного Паисия Величковского есть продолжение древней Афонской традиции. Духовное делание преподобного Паисия (Величковского) оказало большое влияние на русское монашество XIX века, возобновив институт старчества и глубокую заинтересованность к святоотеческому наследию, как особо важному критерию правильного духовного пути. В особенности таким примером явилась духовная традиция Оптиной и Глинской пустыни.

ГЛАВА 3. ДУХОВНАЯ СВЯЗЬ МЕЖДУ ОПТИНСКИМИ И ГЛИНСКИМИ СТАРЦАМИ

   «Радуйся, иноков обителей Глинския и Оптинския примерный наставниче…радуйся, Паисие, даров Духа Святаго кладезе неисчерпаемый»,112 – восхваляет Церковь в своих богослужебных песнопениях преподобного Паисия (Величковского), в особенности акцентируя внимание на то духовное влияние, которое он оказал на Оптину и Глинскую пустынь. И это совсем не случайно, ведь своим духовным рождением эти обители были обязаны именно ему. Ученики преподобного смогли передать, возрастить и преумножить в этих монастырях то духовное делание, которое было основой его Нямецкого монастыря. Преемственность Оптинских и Глинских старцев от преподобного Паисия служит доказательством их единой духовной традиции и не подлежит сомнению.

     Духовный отец преподобного Макария Оптинского, был схимонах Афанасий (Захаров), ближайший ученик преподобного Паисия, живший рядом с ним семь лет. Старец Афанасий с 1815 года подвизался в Площанской Пустыни, где и в 1825 году мирно преставился на руках своего ученика отца Макария. Интересно заметить, что «отличительной особенностью этого старца была его простота»113. «Кротость, снисходительность к немощам других, смирение, сострадательность»114. Этими духовными качествами впоследствии обладал и преподобный Макарий.

  Преподобные Оптинские старцы, братья Моисей и Антоний Путиловы, имели особое духовное общение с схимонахом Афанасием (Охлопковым), именовавший себя в переписке с разными лицами ещё Афанасием Святогорским115. Старец Афанасий был одним из самых плодовитых учеников преподобного Паисия. Подвизался в Рославских лесах, а с 1805 года в Свенском монастыре.

   Преподобный Лев Оптинский был духовным сыном ученика преподобного Паисия схимонаха Феодора (Пользикова). Старец Феодор в 1804 году подвизался в Белобережской пустыни, где старец Лев был строителем этого монастыря. Исследуя правила монашеского общежития преподобного Феодора, исследователи обнаруживают удивительное сходство учения об иноческой жизни у преподобного Паисия и схимонаха Феодора116. Так же Оптинский старец Лев имел близкое духовное общение с учеником преподобного Паисия, иеромонахом Клеопой. Именно в 1811 году старец Клеопа вместе с преподобным Леонидом Оптинским подвизались на Валааме117.

   Оптина пустынь имела и непосредственного ученика преподобного Паисия иеромонаха Феофана. После кончины преподобного Паисия, иеромонах Феофан вернулся из Молдавии в Россию и поступил в Оптину Пустынь в 1800 году. Старец Феофан отличался великим даром молитвы, кротостью, нестяжательностью, был строгим постником, и также имел духовное общение с преподобным Моисеем Оптинским118.

   С 1816 года в Глинской пустыни нёс монашеский подвиг преподобный старец Василий (Кишкин), который ещё в 1797 году подвизался в Нямецком монастыре в Молдавии и имел тесное духовное общение с учениками преподобного Паисия119. Старец вымолил у Пресвятой Богородицы настоятеля для Глинской обители, своего ученика, старца Софрониевой пустыни отца Филарета.

    Преподобный Филарет Глинский, который являлся духовным отцом всех Глинских монахов, был духовным сыном знаменитого старца Софрониевой пустыни архимандрита Феодосия120 (в миру Феодора Маслова), который также был учеником преподобного Паисия. Архимандрит Феодосий, перейдя в Софрониеву пустынь, не прерывал связи с преподобным Паисием и постоянно с ним переписывался. От старца Феодосия, преподобный Филарет научился основам духовного подвига и основам Иисусовой молитвы.

    Преподобный Илиодор (Голованицкий), авторитетнейший Глинский старец, в начале своего монашеского пути также подвизался в Софрониевой пустыни, где уже ученики преподобного Феодосия являлись его первыми духовными наставниками. Как сообщает нам его личная переписка, старец, будучи послушником, посещал для духовного назидания, ближайшего ученика преподобного Паисия схимонаха Афанасий (Захарова), где и познакомился с преподобным Оптинским старцем Макарием, его учеником121.

   Единая духовная традиция Оптиной и Глинской пустыни выражала себя, прежде всего, в старчестве, в духовной атмосфере, которая пребывала в этих монастырях и в личном духовном подвиге каждого подвижника. Всё это было доказательством их особой духовной связи или духовного родства. В XIX веке Оптина и Глинская пустынь, были наиболее известными своими старцами. На Всеросийском съезде монашествующих 1909 года эти монастыри входили в десятку лучших того времени122, и в четвёрку наиболее благоустроенных123. Старчество явилось тем стержнем, благодаря которому формировался весь внутренний облик и самой обители, и самих монахов. Именно в Оптиной и Глинской пустыни, что весьма редко, удалось обеспечить духовную преемственность и непрерывность старчества. Например, после смерти старца старшая братия выбирала его приемника, которого часто готовил к предстоящему служению покойный старец. Эта преемственность имела очень большую важность для сохранения традиций. Она позволяла передавать из поколения в поколение общие установки, которые формировали атмосферу в обители. Кроме соборно избранных старцев, существовали и другие, к которым за окормлением также обращалось немало людей.

     По воспоминаниям современников, в XIX веке Оптина пустынь светила светом чистой духовности, вдохновляла многих христиан идти путём спасения. Например, знаменитый библеист и богослов Сергей Безобразов (будущий Катанский епископ Кассиан) называл себя «учёным, питавшимся у источников Оптиной пустыни»124. Глубочайший знаток святых отцов – святитель Игнатий (Брянчанинов), так писал об Оптине и её старце, преподобном Макарии: «Оптина в настоящее время есть, бесспорно, лучший монастырь в России в нравственном отношении, особливо скит её и тамошнее сокровище духовник, или старец, их, в руках которого нравственное руководство скитской братии и большей части братий монастырских, то есть всех благонамеренных и преуспевающих в добродетели»125.  Святитель Игнатий был теснейшим образом связан с Оптиной пустынью. В конце своей жизни он желал даже остаться в этом монастыре126.

     Глубоко уважал Оптинских старцев и имел духовное общение с ними святитель Феофан Затворник. В опубликованных письмах святителя многократно упоминается Оптина Пустынь, её прославленные старцы127. Одному из епископов он рекомендовал при основании нового монастыря пригласить («пересадить») кого-либо из Оптинской братии128. Известны два письма святителя Оптинскому настоятелю. В архивной описи адресатом первого из них назван преподобный Моисей Оптинский. Однако есть основания предполагать, что при определении адресата первого письма произошла ошибка, и письма были адресованы её настоятелю в 1862-1894 гг. преподобному Исаакию (Антимонову)129. В своём письме святитель Феофан выражает искреннею благодарность отцу Исаакию за полученную посылку с книгами Оптинского издательства и просит молитв о себе130.

     По своему духовному значению, можно назвать второй Оптиной – Глинскую пустынь. Строгий аскетический образ жизни её насельников привлекал очень многих. Преподобный старец Серафим Саровский называл Глинскую Пустынь «великой школой духовной жизни»131. Святитель Филарет (Дроздов), писал, что «Глинская пустынь процветает благодатью»132. Митрополит Антоний Храповицкий, не побоялся Глинскую Пустынь назвать «лучшей обителью»133, а Глинских монахов «украшением монашества»134. Глинская Пустынь была одной из тех редких обителей, где старчество было утверждено уставом. Как пишет Глинский старец, схиархимандрит Иоанн (Маслов): «В Глинской Пустыни подвизались великие молитвенники и строгие постники, юродивые и беспрекословные послушники»135. Сам факт, что с XIX до начала XX века более тридцати Глинских иноков были назначены настоятелями в другие обители, свидетельствует о большом её значении136.

   Николай Васильевич Гоголь, впервые посетивший Оптину Пустынь в 1850 году, был поражен её духовной красотой. Будучи вместе с другом  Михаилом Александровичем Максимовичем, выдающимся украинским учёным, он решил последние две версты до монастыря пройти пешком. По дороге паломники встретили девочку с миской земляники и хотели купить ягоду, но девочка отдала даром, удивившись, как можно брать с «дорожных» людей137. Гоголь тогда заметил: «Пустынь эта распространяет благочестие в народе»138. В своём письме графу Александру Петровичу Толстому 1850 года, он пишет: «Я думаю, на самой Афонской горе не лучше. Благодать видимо там присутствует. Это слышится и в самом наружном служении... Нигде я не видал таких монахов. С каждым из них, мне казалось, беседует всё небесное. Я не расспрашивал, кто из них как живет: их лица сказывали сами всё… за несколько вёрст, подъезжая к обители, уже слышим её благоуханье: всё становится приветливее, поклоны ниже и участия к человеку больше»139.

   Митрополит Трифон (Туркестанов), выдающийся проповедник, архиерей и смиренный ученик преподобного старца Амвросия Оптинского, писал: «Оптина пустынь сделалась известной не только простому народу, но, что гораздо удивительнее, и образованному классу, вообще чуждающемуся монашества. И этим она обязана не какой-либо выдающейся святыне, как, например, наша Сергиева Лавра и Киевская, а исключительно своему духовному строю, высокому подъёму духа монашествующих»140. Что же это за особенный дух? Митрополит Трифон вспоминает: «Особенно отличались они тою добродетелью, которая называется венцом всех других, – любвеобильностью. Если бы они не имели её, то все их наставления и даже пример подвижнической жизни не принесли бы никакой пользы, были бы как «медь звенящая или кимвал звучащий»(1Кор.13,1)»141.

   Особой тёплой любвеобильностью отличались и Глинские подвижники. Любовь Глинских подвижников, – как замечает профессор Константин Евфимович Скурат, была настолько широка, что они готовы были обнять всех ближних, весь мир и всех привести к Богу142. Глинский Старец Исмаил (Невдачин) (1867), очень тяжело болел, его мучил непрекращающийся кашель, но никогда он не уклонялся от посетителей143. Иеромонах Макарий (Шаров) (1864), также всегда заботился о ближнем. «Иногда он сам старался исполнить послушание отсутствующих: Неоднократно по ночам он месил хлеб и исправлял другие тяжёлые работы»144. Старцы Глинские были исполнены глубочайшим пониманием ко всем кто к ним приходил. Например, во время приёмов всех страждущих архимандрит Иннокентий (Степанов) (1888) делал небольшие перерывы. «Во время перерыва батюшка оставался один, молился обо всех этих несчастных; он их любил, жалел, готов был им всё отдать!»145. Так же, каждому иноку Глинской пустыни была присуща особая благотворительность. Монахи с большим радушием и любовью встречали богомольцев, не щадя своих сил, оказывали им посильную помощь. Однажды, беседовавшая с отцом Иннокентием одна игуменья, видя непомерную щедрость батюшки, сказала ему: «Я думаю, что вы раздали рублей пятнадцать! – Более, – отвечал ей отец Иннокентий, роздано восемнадцать рублей! – Можно ли так! – говорила игуменья! – Нам их матушка, сам Господь посылает. В это время подают пришедшую почту, и там было две повестки на 700 рублей. – Вот вам доказательство, – говорил батюшка. Иногда у старца ничего не было, тогда он снимал с себя одежду, обувь и отдавал нуждающемуся»146. Когда шла долгая изнурительная война на Кавказе (1817-1864), иеромонахи Глинской обители самоотверженно несли служение отрядных священников147.

     В Оптиной пустыни, как видно из журнала заседаний собора старшей братии монастыря148, в ходе первой мировой войны монастырь не только жертвовал деньги, но и создал у себя специальный лазарет для раненых и для беженцев. Сохранился список149 пожертвований на нужды фронта во время Русско-Японской войны 1904-1905 гг.

     Иван Михайлович Концевич, известный писатель и богослов русского зарубежья начала XX века, будучи сам глубоким почитателем Оптинских старцев, в своём труде «Оптина пустынь и её время», выделяет основным отличием Оптинских старцев дар рассуждения: «Оптинские старцы отличались высшим из всех даров, даром рассудительности, а также прозорливостью, даром исцелений и чудотворений»150. «Рассуждением дышит всякая строка писем их»151, – пишет митрополит Трифон.

  Даром рассуждения обладали также Глинские старцы. Как свидетельствует Глинский Патерик, старец «легко разбирался во всём многообразии духовной жизни, так как сам внимательно трудился над устроением своей души, поэтому Господь открывал ему Свою волю»152. О Глинском старце Макарии (Шарове) в патерике написано: «Слово его не отличалось блеском красноречия, но оно было проникнуто мудростью, свыше исходящей, проникнуто духовным рассуждением, которое святыми отцами признано выше всех добродетелей»153. Глинские старцы точно определяли внутреннее состояние людей, хотя и встречали их впервые. Духовник Глинской пустыни Варсонофий (18-19 вв.)  «имел от Бога такую благодать и чистоту сердечную, что провидел все внутренние тайные помышления приходивших к нему за советом»154. А старец Архипп (1896) даже предсказывал перемены в жизни братий, времена их кончины, «предупреждал несчастья и падения»155. Даром необычайной прозорливости обладал Глинский настоятель, старец архимандрит Иннокентий (Степанов). Как повествует его жизнеописание: «Однажды отец Иннокентий был в городе Сумах. В толпе пришедших просить его благословения была гимназистка. «Подойдите сюда, – сказал ей батюшка, – пропустите её». Она подошла. Он, благословляя, спрашивает: «На экзамен готовитесь?» – «Да, батюшка, прошу помолиться о благополучии». – «Дайте книжечку». Она подаёт, он открывает и читает ей вслух, а затем говорит: «Это хорошо выучите, это у вас спросят на экзамене, вы получите пять». Цифру пять написал на лбу девочки. Всё случилось в полнейшей точности. Об этом в то время много говорили в городе Сумах»156.

     Как говорилось в начале, старчество имело большое значение в жизни Оптиной и Глинской пустыни. В своём очерке, посвящённом Оптинским старцам, известный богослов Владимир Николаевич Лосский пишет: «Во всём ощущалось присутствие старцев, живших в безмолвии скита среди леса: оно создавало в жизни монастыря ту особую атмосферу сосредоточенности и тишины, которая сразу же охватывала прибывавших в Оптину паломников»157. Хорошо объясняет эту атмосферу Митрополит Трифон (Туркестанов). По словам владыки, старцы сближали братию в одну родную семью, благодаря своей духовной мудрости они исцеляли недостатки и пороки отдельных иноков, примиряли ссоры, неизбежные в общежитии, старались насадить любовь, сами показывая пример настоящей любви. «В общем, – как замечает владыка, – это и создало то, что можно назвать Оптинским духом, который и привлекал так людей всякого рода»158. Что тоже немаловажно: «Не было там ни обычного в наших монастырях назойливого попрошайничества, лицемерной угодливости, быстро превращающейся в дерзость. Монахи не старались изобразить из себя светских, галантных людей, как в Лаврах или, напротив, не старались щегольнуть своим невежеством и грубостью, полагая их признаками истинного аскетизма. Среди братства, благодаря просвещённым настоятелям и старцам, не было той ненависти и озлобления против образованного человека, которые так печально характеризуют даже лучшие русские обители»159. Как замечает владыка Трифон: «Дух Оптинский охватывал всякого приходящего в обитель, этот дух выражался в какой-то особенной мягкости, простоте и смирении братства, в особенно сердечном и любовном отношении ко всякому, как бы к родному близкому человеку»160.

    Оптинский монастырь, как ни один монастырь в России, объединял в своих рядах высокообразованную братию. Поднятый в постановлении святейшего Синода вопрос об организации школы для монахов отпал за ненадобностью161: все монахи Оптиной Пустыни, в практически безграмотной Козельской губернии, были грамотными, что подтверждает хранящиеся в Архиве Оптиной Пустыни письмо архимандрита Ксенофонта в ответ на постановление об открытии при монастыре школы для монахов»162.

Каталог книг, изданных Оптиной Пустынью находится в 213 фонде НИОР РГБ163. К концу XIX века скитская библиотека насчитывала более тридцати тысяч книг и занимала трёхэтажное здание164. Любовь к книге была характерна для Оптины, о чём свидетельствует завещания её настоятелей, например завещание преподобного Моисея. «Книги духовные, которые я имею снисканными в течение монастырской жизни и кои почитал всю жизнь мою великим богатством, доставлявшим душе моей нетленную пищу и служащим приобретению вечной жизни, оставляю в монастырской библиотеке для духовной пользы отцов и братий моих»165. Исследователь социально-исторической роли Оптинского монастыря, Наталья Петровна Рузанова, в своей кандидатской диссертации, на основании рассмотренного ею Российского Государственного Архива Литературы и Искусства приходит к выводу, что важнейшим в деле издания святоотеческой литературы в Оптинском монастыре, считался не доход от продажи книг, а распространение духовных знаний в обществе. Многие экземпляры распространялись бесплатно по монастырям и приходам, отсылались в дар священнослужителям и желающим ознакомиться с духовной литературой166.

   Большое духовно-нравственное значение придавала издательской деятельности и Глинская Пустынь. В популярном издании конца XIX – начала XX века «Россия. Полное географическое описание нашего Отечества» сказано: «Глинская пустынь ведёт большую издательскую деятельность для народа»167. Глинская обитель издавала «Глинские листки» и «Глинские Богородицкие книжки», содержание которых было построено на материале творений святых отцов: святителя Тихона Задонского, преподобного Ефрема Сирина, преподобного аввы Дорофея и др. Все Глинские издания также раздавались народу бесплатно168.

     Святитель Игнатий (Брянчанинов) неоднократно свидетельствовал, что Оптинские старцы никогда не давали советов от себя, но всегда следовали изречениям Священного Писания или Святых Отцов, «и это давало советам их необычную силу. Те, которые хотели бы возразить на слово человеческое, с благоговением выслушивали Слово Божие»169. Святоотеческая начитанность также была неотъемлемой чертой Глинских старцев. Глинские подвижники основное внимание придавали изучению Священного Писания и святых отцов. Например, старец Мелетий (Кириченко) (1960) «знал наизусть всю Библию. Никакое внешнее послушание не могло отвлечь его от размышления о Слове Божием, которое он действительно носил в своём уме и сердце»170. Схимонах Архипп (1896), не только в храме Божием, но и вне его, всё время «проводил в молитве или чтении Священного Писания»171. У схимонаха Луки (Швеца) (1898) настольной книгой и всегдашним руководством были «творения преподобного Симеона Новогого Богослова»172. В сохранившихся письменных трудах схиархимандрита Андроника (Лукаша), имеются выписки из «Отечника», «Луга Духовного» и других творений святых отцов, а также его собственные изречения, которые он переписывал и раздавал своим ученикам»173.

    Как вспоминает известный русский писатель и философ К. Н. Леонтьев, монахи в Оптиной пустыни обладали особой «добротой и примерной жизнью»174. «Всё иночество под руководством старцев носило на себе отпечаток духовных добродетелей: простота, кротость и смирение были отличительными признаками Оптинского монашества, – пишет И. М. Концевич. – Младшая братия старалась всячески смиряться не только перед старшими, но и перед равными себе, боясь даже взглядом оскорбить другого. Они даже из-за малейшего повода немедленно просили друг у друга прощения»175. 

    Отличались особой кротостью, добротой, простотой и Глинские подвижники. О монахе Феодоте (Левченко) (1859), патерик говорит, что «отличительной чертой старца была младенческая чистота»176. На вопрос братии, как он говеет, старец отвечал: «Я говею и завтракаю, говею и завтракаю, а тогда раз не позавтракаю; пойду приобщусь, вот и отговелся»177. Об игумене Иоанникии (впоследствии схиархимандрите Илиодоре (Голованитском) (1879), рассказывается, что «он имел такую открытую сердечную любвеобильную простоту, что этим превосходным стяжанием так крепко привязал к себе иноков, что они обращались к нему с таким доверием, с каким обращаются дети к нежной матери, и от любви к нему готовы были исполнять все его пожелания»178. При отношениях с братией старец Архипп воздействовал на неё только личным примером, не употреблял никакой строгости, ничего не взыскивал, со всеми обходился отечески-ласково, но всё братство, уважая его, боялось оскорбить старца чем-либо небогоугодным, и его молитвами охранялось от неуместных поползновений»179. Доброта старца, игумена Иннокентия (Степанова), «простиралась ко всем и к каждому, и к знатным людям, и к простым бедным поселянам. Каждый, обращавшийся к нему за советом и благословением, всегда выходил от него утешанным, обласканным, ободрённым, подкреплённым»180. Иеродиакон Серапион (1859), по своему глубокому смирению, считал себя недостойным даже монашества, тем более, священного сана. Но, приняв из-за послушания сан иеродиакона, решительно отказался по той же причине от иеромонашества. «Необыкновенно кроткий, тихий, как Ангел Божий, отец Серапион с принятием иеродиаконства ещё более стал ревновать об угождении Богу»181.

Оптинские и Глинские старцы отличались строгой аскетической жизнью. Аскетизм Оптинских и Глинских подвижников был особенный, именно такой, о котором писал известный философ Василий Васильевич Розанов: «Аскетизм прекрасен, – если он не официален, не по должности, а есть личное биографическое явление, целомудренно-скромное и непритязательное»182. Жизнь, как Оптинских, так и Глинских монахов была трудна не только исполнением хозяйственных работ, необходимых для обеспечения жизни монастыря, но особенно исполнением своего основного предназначения – молитвами и исправным ведением служб в монастырских соборах. Оптинское и Глинское богослужение совершалось строго по уставу, без пропусков, с канонархом, с положенными чтениями, ясно, отчетливо и неторопливо. Благодаря этому, содержание всех церковных песнопений и чтений со всем их разнообразным глубоким смыслом, без затруднений воспринималось душой и сердцем, и умом молящихся. Оптинские и Глинские старцы воспитывали в иноках особое бережное отношение к уставу и традиции. Глинский чин богослужения отличался особым древним церковным распевом183. Богослужение Глинской пустыни, включающее особенности древних Афонских обычаев, было всегда продолжительным, благоговейным, величественным и торжественным, что производило на молящихся глубокое и неизгладимое впечатление184. В соответствии с Глинским уставом в обители ни у кого не было никакой собственности, братия сама исполняла все чёрные труды, женщинам вход везде, кроме храма, был воспрещён, с родственниками можно было видеться в гостинице, и то по благословению настоятеля, в келиях не разрешалось никого принимать185.

В Оптиной пустыни, тоже действовал строгий общежительный устав. Например, Иоанно-Предтеченский скит при Оптиной был пять дней в неделю закрыт для всех посетителей, а для женщин вход был воспрещён вовсе186. Богослужение также было весьма продолжительным, «применялось древнее знаменное пение, величественное в своей строгости»187. По воспоминанием одной паломницы «певчие в Оптиной пустыни не щеголяли исполнением утончённых композиций, дьякона не отрясали сводов храма оглушительными рыканиями. Всё носило отпечаток заботы о внутреннем, а не о внешнем»188. Известно, что сам старец Макарий Оптинский очень внимательно следил за состоянием богослужения, так как сам был уставщиком и хорошо разбирался в церковном пении. Настоятель преподобный Исаакий (Антимонов), будучи хорошим певчим, следил за тем, чтобы братия неопустительно посещали монастырские богослужения189, и часто напоминал: «Прошу всех вас не забывать храма Божия»190. Преподобный Никон Оптинский, вспоминая своё первое посещение Оптины, отмечает, что «здесь они с братом впервые услышали неподражаемые, неповторимые по своей красоте дивные Оптинские напевы стихир на подобны»191. Настоятель архимандрит Ксенофонт настолько важное значение придавал монастырскому богослужению, что говорил: «Что дыхание для тела, то служба для души, и монах без службы, что рыба без воды. …»192. Описывая жизнь Оптинских монахов, отец Ксенофонт пишет в Калужскую Консисторию о том, что «братия обремена чисто монашескими послушаниями, каковы: духовники, служащие иеромонахи и иеродиаконы. Певцы, отправляющие утреню, 2 обедни, а иногда и 3-ю, молебны и панихиды, то есть заняты круглые сутки»193. И далее: «Оптинские монахи заняты послушаниями по 18 часов в сутки. Оптина пустынь, как известно, держится старчеством, посему всё свободное от службы и послушания время братия обязывается ходить на откровение помыслов к старцу»194.

Оптинский устав, как и Глинский, предполагал ежедневное исповедание старцу иноком своих мыслей и чувств, то есть, откровение помыслов. Монах с первого дня своего поступления в обитель поручался искусному старцу в повиновение. Ежедневно монахи приходили к старцу и очищали свою совесть подробным исповеданием всех своих помыслов, желаний и поступков. Этот порядок был установлен в Оптиной пустыни со времени перехода в Предтеченский скит старца Льва в 1829 году и действовал до его закрытия безбожной властью в 1920-е годы. В историческом описании Предтеченского скита, иеромонах Леонид (Кавелин), писал: «Каждый из живущих в скиту поверяет успехи свои на духовном поприще, открытием всех своих помыслов своему старцу, или очищает совесть свою повседневною исповедию в самых тончайших помыслах и умственных приражениях»195. Откровение совершалось вечером, перед отхождением ко сну, стоя на коленях перед старцем196. Отсечение своей воли, как важное условие нравственного совершенствования братии, было положено в основу, как Глинского, так и Оптинского уставов.

 Особенное единство Оптинских и Глинских старцев заключалось в том, что они имели между собой личное духовное общение, а также общих учеников. Обратившись к жизнеописанию преподобного Моисея Оптинского, мы узнаём, что ещё в 1816 году, он вместе с родным братом Александром, который впоследствии тоже стал Оптинским старцем Антонием, посещали Глинскую пустынь. В Глинской пустыни в то время подвизался знаменитый подвижник и духовный наставник старец Василий Кишкин (1831), ученик преподобного Паисия (Величковского). Как вспоминал впоследствии преподобный Моисей: «Он принял их с большой любовью, предложив остаться им в этой обители навсегда»197. Также братья в проезде через Орёл встречались и беседовали с настоятелем Глинской пустыни, известным старцем и духовным наставником многих Глинских подвижников, Филаретом (Данилевским)198.

  Жизнеописание преподобного Оптинского старца Макария (Иванова), повествует нам о том, что он также посещал Глинскую обитель в 1819 году, когда ездил на богомолье в Киев. В Глинской пустыни преподобный Макарий тоже познакомился с преподобным Филаретом (Данилевским)199 и «вошёл в близкое духовно-дружеское общение с одним из его учеников, иеродиаконом Самуилом, опытным в молитве Иисусовой»200. С отцом Самуилом преподобный Макарий провёл три дня за чтением книги преподобного Исаака Сирина201.

  Заслуживает внимание то, что архимандрит Арсений (Митрофанов), знаменитый настоятель Святогорской Лавры, духовный сын преподобного Филарета, и Глинский монах, после перехода в Святогорье на свою высокую должность имел долгую переписку с Оптинским старцем Моисеем. В одном из своих писем вспоминал: «В бытность мою в Вашей Святой обители, Вы столько меня облагодетельствовали Вашею отеческою любовию и старческими советами, что по гроб мой сие останется незабвенным! За всё вас усерднейше Благодарю»202. «Прошу Вас засвидетельствовать моё усердное высокопочитание старцу отцу Макарию, скитскому Вашему начальнику, его любовь в памяти моей незабвенна»203. И ещё: «Счастливая Оптинская Пустынь! Благодетельствующая и спасающаяся, и имеющая поистине Моисея… простите, пишу, что чувствую дорогого бы дал, чтобы хоть часок побеседовать с вами лично, и попросить совета и наставлений, часто требует сего душа, нередко и обстоятельства. Много есть у меня знакомых святых, учёных, но мне хочется поучиться у монаха искусного, как говаривал один старец. Где их взять? У нас, Слава Богу! Есть очень добрые отцы и братья, но мы есть ещё ученики. Вам же батюшка вполне принадлежит имя Аввы! Часто приходят чувства не от самого себя и потому мне и теперь всё хочется повидаться с вами и побеседовать. Прошу Вас отче Святый помогите мне Вашими святыми молитвами, да сподобит и меня Господь достойно проходить звание возложенного на меня послушания, и безбедно оное совершить по воле Всевышнего»204. Приемник отца Арсения, архимандрит Герман (Клица), который тоже был учеником преподобного старца Филарета (Данилевского), вёл переписку с настоятелем Оптиной пустыни преподобным Исаакием (Антимоновым). В Архиве Оптиной пустыни сохранилось письмо за июнь 1864 года205.

   Оптинские и Глинские старцы имели общих духовных чад. Преподобный Макарий206 и Амвросий207 Оптинские окормляли инокинь Троицкого Севского монастыря. Сохранились некоторые письма этих инокинь преподобному Льву208 и преподобному Моисею209. Также сёстры этой обители имели прямое духовное общение и переписку с такими Глинскими старцами, как преподобный Филарет (Данилевский), преподобный Макарий (Шаров), преподобный Илиодор (Голованицкий), старец Феодот (Левченко), старец Амфилохий (Скубырин) и старец Евфимий (Любимченко)210. Особенно тесно был связан с Оптинскими старцами преподобный Илиодор (Голованицкий). В 1 ПРИЛОЖЕНИИ настоящей диссертации помещены наиболее сохранившиеся его письма инокиням Троицкого Севского монастыря, которые свидетельствуют, об особой заботе о них. Из писем преподобного Илиодора видно, что он лично знал преподобного Льва Оптинского, преподобного Макария, преподобного Моисея и преподобного Антония211. В своих письмах духовным чадам преподобный Илиодор не только относился к Оптинским старцам с большим авторитетом, но и порой советует воспользоваться их мнением. В письме к монахине Серафиме (Софье Ильиничне) старец писал: «Непреодолимое желание ваше посетить Оптину Пустынь и воспользоваться здравыми наставлениями доброго старца Отца Макария, в одобрение. Быть может, что ваше к нему попадание принесёт сторичный плод. Портрета, сего почитаемого старца, чтобы мне на него взглянуть не присылайте мне. Я его лично знаю. Было время, что ещё, будучи послушником в Глинской пустыни, захаживал к нему и к бывшему его святому старцу Афанасию в Площанскую пустынь для назидания души. Черты лица его помню, как будто видел его только теперь. Вы спрашиваете, чтобы поездка ваша к отцу Макарию не была пустой. Ваш страх основателен, ибо если и ему не откроете недоумений ваших, как не открываете оных другим, то зачем и ехать?212». Одной инокине преподобный писал: «У тебя есть ответ старца Макария, который без нужды может указать тебе оный. Зачем ещё для тебя постороннее вразумление, когда оное у тебя под рукой»213. В одном из своих писем старец Илиодор называет преподобного Макария Оптинского «великим старцем»214. Одной духовной дочери он пишет: «Ты никогда не будешь расстраиваться о том, что выбрала в старцы себе Оптинского Макария, который при содействии Благодати Божией, помогает многим. В избрании сем тебе должно утешить, более того, что ты поручила себя опытному и Святому старцу, в назиданиях которого ты можешь черпать душевную себе пользу, как у обильного источника чистой воды. Теперь ты не будешь требовать у других недоумения своих решений. Старец вопросы твои, с помощью Божией, сам решит без труда. Будь покорна ему во всём и старайся принимать слова его с доверием дитяти»215. Полный текст этого замечательного письма также помещён в 1 ПРИЛОЖЕНИИ. Преподобный Илиодор глубоко уважал также и старца Амвросия Оптинского. В своих письмах он называет его «многоуважаемым старцем»216. В письме Варваре Тимковской советует «не делать ничего без благословения её старца, отца Амвросия»217.

    Преподобный Амвросий Оптинский тоже относился к Глинской пустыни с большим уважением, даже порой направлял туда своих учеников218, а духовным детям благословлял побывать в Глинской пустыни219. В своём письме духовной дочери говорил, что старец Илиодор и он дают одинаковые советы: «Отец Илиодор подтвердил тебе моё мнение, что лучше невеликое правило иметь, да постоянно исправлять, нежели много с перерывами совершенного оставления»220. Оба старца вели переписку. Как замечает Глинский старец схиархимандрит Иоанн (Маслов): «Сам факт, что единственные дошедшие до наших дней письма схиархимандрита Илиодора были собраны и тщательно хранились в библиотеке скита Оптиной пустыни, свидетельствуют о благоговейном почитании в этой обители памяти великого Глинского подвижника»221.

   На должность настоятеля Глинской Пустыни в 1861 году неслучайно был назначен духовный сын и постриженик преподобного Моисея Оптинского отец Ювеналий (Половцев). Будучи настоятелем обители, он вёл с ним духовную переписку222. Переписку с преподобным Исаакием Оптинским вели последующии настоятели, например: Игумен Иннокентий (Степанов)223 и игумен Исаия (Гомолко)224.

   Монашеский уклад Оптинской и Глинской пустыни во многом схожий, а также особая духовная атмосфера этих двух обителей и духовный облик каждого старца, показывают нам духовное родство, которое существовало между этими монастырями. Подытоживая, можно сказать, что в действительности Оптинские и Глинские подвижники обладали зачастую одинаковыми духовными дарованиями. Во-первых – это смирение, которое было, можно сказать, их неотъемлемым качеством. Простота, кротость и любовь всегда были в их сердцах. Во-вторых это дар духовного рассуждения. Оптинские и Глинские старцы были опытными духовниками. Их руководством пользовалось большое число монашествующих и мирян. В-третьих, Оптинские и Глинские старцы были обладателями или делателями непрестанной молитвы. Их жизнеописания и, в первую очередь, духовное наследие, показывают нам, что они опытно практиковали молитву Иисусову. Их молитва творила чудеса, исцеляла всех страждущих, меняла законы природы. Можно сказать, что именно в Оптинском и Глинском монастыре в наибольшей мере уделялось внимание непрестанной молитве, как наиважнейшему духовному деланию. В-четвёртых, именно в этих монастырях, согласно уставу и древней Афонской практики, существовала исповедь помыслов. Каждодневное откровение своих тайных желаний и мыслей своему старцу. Это традиция имела особенное значение в жизни обители. Она не только очищала сердце ученика, но помогала ему избегать всевозможных трудностей, искушений и вражьих уловок на пути к спасению. Совет опытного старца, который сам прошёл тяжёлый путь духовной брани имел особенную пользу. В-пятых, можно сказать, что Оптина и Глинская пустынь XIX, начала XX века сумела оказать огромное значение на духовно-нравственное состояние многих монашествующих, многих культурных деятелей и многих мирян. Духовные приемники Оптинских и Глинских подвижников получили как бы закваску, которая в трудное время гонений на Церковь, сумела подать утешение и духовное руководство многим христианам. Ученики Оптинских и Глинских старцев, будучи в рассеянии, смогли пронести и передать то духовное делание, которым были научены от своих старцев. В-шестых, Оптинские и Глинские старцы имели самое непосредственное духовное общение. Свидетельством этому может послужить их личное знакомство и личная духовная переписка.

   Но чтобы с уверенностью сказать, что Оптинские и Глинские старцы явились продолжателями духовного делания преподобного Паисия (Величковского), нужно обратить внимание на их учение. Изучение духовного делания преподобных Оптинских и Глинских старцев, в наибольшей степени поможет увидеть их живую духовную связь и связь с преподобным Паисием.

ГЛАВА 4. УЧЕНИЕ ОПТИНСКИХ И ГЛИНСКИХ СТАРЦЕВ О СТРАСТЯХ

Учение об очищении сердца от страстей

    Как замечает святитель Николай (Могилевский): «После грехопадения в душе человека открываются иные родники – в них течёт другая жизнь, и течёт по другому руслу. Самое грехопадение делает природу человека повреждённой, и это повреждённое состояние является источником страстей»225.

  В Евангелии от Марка, Господь наш Иисус Христос образно сравнивает Царство Небесное с маленьким горчичным зёрнышком «которое, когда сеется в землю, есть меньше всех семян на земле; а когда посеяно, всходит и становится больше всех злаков, и пускает большие ветви, так что под тенью его могут укрываться птицы небесные» (Мк. 4, 30). Так и живущие в нас страсти, сначала кажутся незаметными и незначительными, но потом способны вырастить в огромные деревья, приносящие свои ядовитые плоды и отравляющие нашу душу, которая становится неспособной участвовать в благодатной жизни Святого Духа. Поэтому очень важно, как можно быстрее увидеть и распознать греховную страсть, а также предостеречь себя от неё. Чем раньше вступим мы в борьбу с ней, тем легче нам дастся победа. Ведь, как свидетельствует двухтысячелетний опыт Церкви, человек с помощью Божией способен совершенно искоренить страсти из своей души. Хоть и никогда он не может полностью освободиться от их нападений, но может обуздать страсти и даже воцарится над ними226.

     Учение о страстях, было в древности известно многим опытным христианам, особенно монахам. О страстях много писали преподобные отцы пустынники. Искоренение страстей и насаждение вместо их противоположных добродетелей, они называли целью нашей земной жизни.            

    Учение о страстях занимает особое, важное место и в духовном наследии преподобных Оптинских и Глинских старцев. Можно сказать, что именно этому духовному деланию они уделяют первостепенное значение. Рассматривая духовные наставления Оптинских и Глинских подвижников, посвящённые теме борьбы с греховными страстями, можно заметить их большую глубину и необычайную разработанность. Видно, что они исполнены не только глубокого знания святоотеческой традиции, но и исполнены практического духовного опыта. Оптинские и Глинские старцы очень хорошо знали святоотеческое предание. Как известно, некоторые из них занимались переводами и в совершенстве знали греческий язык. Даже простые монахи отличались глубоким знанием святоотеческих творений. Например, в Оптиной пустыни к 1859 году в монастырской библиотеке содержалось до 20 тысяч книг, 200 было рукописных227.

   Согласно учению преподобных Оптинских и Глинских старцев, жизнь становится для человека по-настоящему важным отрезком времени, пройдя который, не навредив своей душе, но очистив её от страстей и грехов, человек сподобляется вечной жизни с Богом в Царстве Небесном. Преподобный Амвросий Оптинский, объясняя эту связь жизни временной и вечной, обращается к рассуждению преподобного Никиты Стифата, который учит, что христиане, «стяжавшие внутренно Царствие в жизни сей, имеют свободный переход в Царство Небесное»228. По мысли преподобного Варсонофия Оптинского побеждая страсти, мы получаем как бы новый вид, паспорт для жизни вечной»229. О стяжании «внутреннего Царства Божия» говорит и преподобный Антоний Оптинский, увещевая чад своих: «Царство Божие отыскивать не за оградой своей, а внутри, то есть в сердце своём»230. «Хотящим спастись (при споспешествующей благодати Божией) иго Господа благо и бремя легко в той мере, в какой они бренное тело с его страстями и похотями порабощают духу. Для таких Царствие Божие близ и внутрь есть, они сами нудят себя возможно скорее достигнуть бесстрастия»231, – писал преподобный Глинский старец Филарет (Данилевский).

   Схиархимандрит Иоанн (Маслов), приводя слова преподобного Кассиана Римлянина, говорит: «Где Царствие Божие, там, без сомнения, и жизнь вечная, а где царство диавола, там, без сомнения, смерть и ад. Всё заключается в святилище души. Когда диавол будет изгнан отсюда и страсти уже не будут в ней царствовать, то основывается в нас Царство Божие»232. Ведь, Сам Господь наш Иисус Христос говорил: «Не придёт Царствие Божие приметным образом, и не скажут: вот, оно здесь, или: вот, там. Ибо вот, Царствие Божие внутрь вас есть». (Лк. 17, 20-21). «Когда Царство Божие вселится в сердце человека, Господь как будто срывает с разума завесу неведения. Человек начинает понимать не только тайну творения, но и тайну собственного бытия, а в какой-то момент Бог по неизреченной милости Своей откроет ему и Себя Самого, и человек будет созерцать Царя Славы, как смотрит на солнце в прозрачной воде. Тогда его душа соединяется с Богом, и Бог действует в ней. Такой человек только телом живёт на земле, а духом – в Царстве Небесном, с ангелами и святыми, и созерцает Бога»233, – писал Сербский старец Фаддей Витовницкий, ученик постриженика преподобного Амвросия Оптинского, схиархимандрита Амвросия (Курганова). Старец Фаддей считал: «Человек, который стяжал Царство Божие, излучает святые мысли, Божии мысли…. Тот, кто носит в себе Царство Божие, незаметно переносит его на других»234. Следует заметить, что Оптинские и Глинские подвижники полностью единодушны в этом учении с известным древним подвижником преподобным Исааком Сириным. Рассуждая о том, что духовное делание приводит к созерцанию, он прямо называет созерцание внутренним Царствием Небесным. «Духовное созерцание – это Царство Небесное, – пишет преподобный. – И не в произведениях мысли находится оно, а может быть получено через благодать. И пока человек не очистит себя, он даже не в состоянии слушать о нём, ибо оно постигается не изучением, а чистотою сердца»235.

   Всё духовное делание преподобных Оптинских и Глинских старцев направленно в первую очередь в сердце. «Сердце, – говорит преподобный Макарий Оптинский, – есть пространная нива, заросшая тернием и волчцами страстей. Как на ней сеять благие семена? Они пропадают и не приносят плода, посему и надобно на всяк день, хотя понемногу, исторгать терние страстей, не попуская им происходить в действие»236. В поучениях преподобного, мы часто встречаем призыв следить за движениями своего сердца и низлагать возникающие страсти237. Священное Писание учит, что человек способен вмещать в себя божественное присутствие, которое называют обычно Божественной благодатью, потому что каждый человек для Бога является храмом (1 Кор. 3,16). «В человеческой природе отображаются свойства Божества, но лишь настолько, насколько способна вместить их ограниченность человеческой природы»238, – писал Великий Каппадокиец, святитель Григорий Нисский. Человек носит в себе образ Божий, как бы отражает в себе Бога. Поэтому, в аскетическом предании, сердце становится жертвой Богу, как символ средоточия духовной жизни человека, его деятельных способностей, интеллекта и воли. По учению преподобного Симеона Нового Богослова, человек должен приготовить Господу  «в храме своего тела чистое сердце, жертву совершенную, святую и благоугодную Господу»239. Преподобный Антоний Великий, основатель Египетского монашества, наставляя своих учеников, говорил: «Хочу я, чтобы Господь дал вам сердце знающее и дух различения, чтобы вы смогли принести ваши сердца, как жертву чистую пред Отцом, в великой святости без порока»240. Ещё в Ветхом Завете о важности хранения сердца своего свидетельствовал премудрый  Соломон: «Больше всего хранимого храни сердце твое; потому что из него источники жизни» (Притч. 4, 23). Но в полноте учение о чистоте сердца открыто именно в Евангелии. По слову Спасителя, «блаженны чистые сердцем, ибо они Бoгa узрят» (Мф. 5,8), «…ибо извнутрь, из сердца человеческого, исходят злые помыслы…» (Мк. 7,21; Мф. 15,19).

    Эту Евангельскую заповедь и святоотеческую мысль о чистоте сердца всегда продолжали в своём учение Оптинские и Глинские старцы. Глинский старец, преподобный Андроник (Лукаш), призывал своих учеников «насадить в сердце своём смирение и всесильными трудами стяжать чистоту сердечную»241. Например, преподобный Никон Оптинский учил: «Для того, чтобы сердце наше было готово и способно к принятию зова Божия, необходимо его очистить от всякого зла, чтобы не было в нём никакой злобы, никакого пристрастия к чему-либо, тем более к чему-либо греховному»242. Преподобный называет каждого человека «домом Божием», говорит что человек предназначен на то, «чтобы в нём обитал Святой Дух, чтобы в нём непрестанно возносились славословия Богу»243. «Бог, – по словам старца, – может быть только в чистом сердце, поэтому место нужно приготовить для Него»244. Это можно только сделать «очищением сердца от страстей и молитвой»245.

    Преподобный Оптинский старец Варсонофий рассказывал следующий поучительный случай из своей жизни: «Однажды, когда я был ещё послушником, вышел я из своей безмолвной кельи тёплою июльскою ночью. Подхожу к пруду и вдруг вижу одного нашего схимника, отца Геннадия246, проведшего в скиту 62 года. Стоит неподвижно и смотрит на воду. Я тихо окликнул его, чтобы не испугать и подошёл к нему. – Что делаешь ты тут, отче? – А вот смотрю на воду, – отвечает он. – Что же ты там видишь? – А ты ничего в ней не видишь? – спросил отец Геннадий. – Ничего. – А я, – сказал схимник, – созерцаю премудрость Божию. Видишь ли, всё это звёздное небо отражается в воде, так и Господь вселяется в чистое сердце, следовательно, какое блаженство должны ощущать души, стяжавшие чистоту. А понимаешь ли ты, что такое чистота сердца? – спросил отец Геннадий. – По опыту не знаю, так как не имею этого, – ответил я, – но думаю, что чистота заключается в полном беспристрастии: кто не имеет ни зависти, ни гнева, ни какой другой страсти, у того и есть чистое сердце. – Нет, этого мало, – возразил схимник, – недостаточно только сполоснуть сосуд, надо наполнить его ещё водой – по искоренении страстей надо заменить их противоположными добродетелями, без этого не очистится сердце»247. Эти слова схимника глубоко запали в сердце преподобному Варсонофию, стали его жизненным подвигом.

   По учению Оптинских и Глинских подвижников очищение сердца есть самая важная внутренняя работа и необходимая задача христианина. Ведь человек должен открыть своё сердце для Самого Бога, Господа Иисуса Христа, Который по словам Глинского старца схиархимандрита Иоанна (Маслова), «со Своей благодатной силой и помощью постоянно пребывает у дверей человеческого сердца и ждёт, пока человек добрым своим соизволением откроет Ему эти двери (Откр. 3, 2)».248 

   Внутреннее Царство Божие, согласно учению старцев, достигается особым путём нравственного совершенствования, или особого «духовного возрождения, начинающегося с освобождения нашего сердца от страстей»249. Искоренение из сердца страстей является целью подвижничества. По словам преподобного Амвросия Оптинского, «духовное возрождение начинается освобождением от страстей, а завершается прохождением добродетелей»250. Вначале всего, христианин должен как бы очистить в себе место, где будет жить «Дух Святой». Всё это становится делом всей жизни, потому что, человек устроен так, что не может пребывать в одном и том же духовном состоянии. Поэтому постоянная работа над собой, работа над своим сердцем должна быть всю жизнь, до самого последнего вздоха. «Мы должны здесь на земле, раздавить этих гадов, пишет преподобный Варсонофий, – чтобы очистить вполне свою душу и перед смертью сказать со Спасителем нашим: «Грядет сего мира князь и во мне не имать ничесоже». (Ин. 14, 30)»251. По мысли преподобного Варсонофия Оптинского, духовная борьба христианина есть борьба с греховной страстью, и постоянное упражнение в добродетелях. Потому что «какие чувства насадит человек себе при жизни, с тем и отойдёт в жизнь вечную»252. Преподобный Варсонофий с уверенностью утверждает: «Цель, единственная цель нашей жизни и заключается в том, чтобы искоренить страсти и заменить их противоположными добродетелями»253. Святой говорит о необходимости в этой жизни ощутить Господа Иисуса Христа, ибо «кто не узрит Его здесь, тот не увидит Его и там, в будущей жизни»254. Ощущение присутствия Божия, достигается очищением сердца от греховных страстей и постоянной умно-сердечной молитвой, которая становится как-бы дыханием для подвижника. И поэтому, как говорит преподобный Макарий Оптинский нам «необходима борьба со страстями, ибо тьма и мгла страстей помрачает душевные наши очи, дабы не видеть Солнца Правды, Иисуса…»255. Преподобный Варсонофий, как и преподобный Амвросий, «внимая себе и своей душе»256, советует «углубляться в свой внутренний мир, очищая своё сердце от греховной скверны призыванием имени Господа Иисуса, для того чтобы Сам Господь ввёл человека в Свой Небесный Чертог»257. Молитва, настолько важна в этом духовном делании, что просто без неё христианину нельзя побороть страсть. Потому что без Божией помощи мы просто бессильны. По замечанию преподобного Оптинского старца Макария: «Страсти не могут нами господствовать, когда мы противляемся им и призываем на них помощь Божию»258.

   Однажды к преподобному Илиодору (Голованитскому) обратился один монах, с вопросом, что ему делать, когда мучают страсти. Старец сказал ему: «Чадо, сами собой мы ничего не можем сделать, нужна нам помощь Божия. Древние же подвижники говорят: страсти те же скорби, а о скорбях Господь сказал через пророка Давида: «Призови Мя в день скорби твоея и изму тя и прославиши Мя» (Пс. 49, 15). Что страсти нас борют, от сего унывать не должно, это наша брань, против которой мы должны быть готовы. Нужно только усиленно противиться их требованиям. Чтобы успешнее против них действовать, надо повнимательнее рассматривать, которая сильнее действует в нас страсть, против этой одной следует и вооружиться всей крепостью»259. Одной своей духовной дочери преподобный писал: «Учись, как побеждать страсти»260.

   Полностью единодушен со старцем Илиодором, преподобный Варсонофий Оптинский, который также считает: «Начинать борьбу со страстями лучше так: хотя нам присущи все страсти, но одни в большей степени, другие в меньшей. Надо определить, какая страсть в нас господствует, и против неё вооружиться. Вести борьбу со всеми страстями сразу невозможно: задушат. Победив одну страсть, переходить к искоренению другой.»261.

   Преподобный Макарий Оптинский советует против каждой страсти противопоставлять добродетель: «Против гордости – смирение, против чревообъядения – воздержание, против зависти и злопомнения – любовь, но когда этого нет, то будем укорять себя, смиряться и просить помощи от Бога»262. «Если мы вникнем в себя и рассмотрим внимательно, – говорит старец, мы найдём, что на всякую страсть есть врачество – заповедь противоположная оной, а потому враги и стараются не допустить нас до сего спасительного врачества»263. По мнению старца: «Именно исполнение заповедей Божиих очищает сердце наше от страстей и исполняется плодов духовных: мира, радости, любви и прочих»264.

   Важный совет в деле борьбы со страстями даёт преподобный Никон Оптинский: «Надо всё дурное, также и страсти, борющие нас, считать не своими, а от врага – диавола. Это очень важно. Тогда только и можно победить страсть, когда не будешь считать её своей»265.

   Оптинские и Глинские подвижники советуют противостоять греховной страсти со всей смелостью и терпением. В тяжёлой борьбе, не отчаиваться, не унывать, но молиться и начинать действовать. Глинский подвижник Пахомий (†1822), говорил, что «борьба с грехом заставляет последователя Христова мобилизовать не только все его духовные силы, но и телесные. Только при таком сочетании и направлении сил души и тела возможна полная победа христианина над его ветхим человеком»266. Преподобный Макарий Оптинский говорит: «Мы не можем быть свободны от страстей, а должны всегда им противоборствовать и не быть праздными, а так как всякая страсть ослепляет человека, то просить Господа, чтобы не попустил помрачиться зрению душевному от страстей»267. Духовная борьба, по мнению старца, заключается в постоянной готовности, постоянной внимательности. Глинский монах Николай (†1870), чтобы победить одолевший его грех, прибег к особому средству – стал ежедневно, при любой погоде, ходить на кладбище. «Там, среди могил и крестов, вместо телесной красоты, он представлял себе бренность естества человеческого и тление во всём его безобразии; вместо минутного услаждения, вечную муку»268.

   В тяжёлой борьбе со страстью, христианин должен чётко определить её источник, направить все свои силы, чтобы побороть её в корне. Всё это требует, не только силы воли и глубокой веры, но и смирения. Глинский старец Пахомий говорил: «Все страсти, которые часто обуревают подвизающихся над очищением своего сердца, не могут быть искоренены до тех пор, пока не смирится человек. Без добродетели смирения человек не может стяжать никаких дарований Божиих»269. О гордости, как о причине всякого греховного падения и о смирении, как самом действенном средстве побороть страсть, писал преподобный Макарий Оптинский. «Если всякое падение предворяет гордость, – говорил старец, то и попечёмся о снискании противного оной смирения, губительного страстей»270. Ведя брань с гордыми бесами, – по словам преподобного, необходимо смирение, потому что оно есть «на них безтрудная победа»271.«Если случится влечение какой страсти, – говорил старец Филарет Глинский, – прилежно ищи причины. Найдя её, смири себя, и страсть отойдёт. Многие обуреваются страстями, оттого, что не искусны в познании причины приходящих страстей. Когда страсти молоды, не пустили корней в уме и в сердце, легко побеждаются, а после, без посторонней помощи, их не одолеешь»272. Только глубокое смирение и молитва к Богу о помощи способна искоренить страсть.

  В Глинском Патерике приводится очень поучительный рассказ из жизни преподобного старца Мартирия (†1865). Этот рассказ в точности объясняет то, как нужно уметь распознать греховную страсть и вовремя избавить себя от неё. Однажды, одна добрая, благоговейная женщина, приехав в Глинскую обитель, раздавала почитаемым старцам карманные платочки. Такой платочек был подан и отцу Мартирию. Старец повёл себя так: «Я взял поданный платочек и прейдя в келью, развернул его, а в нём оказалось пятьдесят копеек денег, я подумал куда их деть? Да пусть полежат, я отдам кому-либо нуждающемуся. Вечером после келейного правила, когда затушил огонь, чтобы успокоиться, замечаю, подходит мысленный прилог и говорит: «А вот что хорошо бы тебе сделать: человек ты уже старый и слаб, надо себя поддержать, а то, пожалуй, можно совсем ослабеть, вот теперь деньги есть, хорошо бы купить водочки и перед обедом пить по маленькой чарочки для аппетита, пообедал бы лучше, вот бы и здоровье подкрепилось, а то от воздержания и аппетит прекращается». Вначале я не придавал ему значения, а враг нашептывал, нахально всё лезет со своим лукавым советом, а далее престал так неотвязно, что мне стало противно его нахальство. «Э! – думаю, – да тебе, нечистый враже, лишь бы к чему привязаться, то ты сейчас и здесь! Надо с тобой поскорей разделаться!» Я взял платочек с деньгами и, выйдя из кельи, отыскал кирпич и привязал к нему платочек с деньгами и пошёл к речке, где самое глубокое место (около бани). Стал спиной к речке, чтобы не видеть, где упадёт кирпич, и забросил его через голову в воду, не оглядываясь назад, и пошёл обратно в свою келью. Придя в келью, почувствовал спокойствие»273. Этот рассказ показывает насколько внимательны мы должны быть к различным вещам. Как важно ещё в начальной стадии распознать искушение и отсечь соблазн. Поступок старца сумел предотвратить будущую страсть.

   Преподобный Антоний Оптинский часто призывал своих учеников быть «владыкою, а не рабом своих желаний»274. В духовной жизни, как пишет преподобный Филарет Глинский, нам обязательно нужно помнить: «Дьявольское искушение вначале сладко, а после краткого услаждения неминуемо бывает горькое угрызение совести¸ которое начинается здесь и продолжается в вечных нескончаемых муках»275. Бесовские искушения настолько хитры и соблазнительны, что человек очень легко может им поддаться. Преподобный Филарет Глинский учил своих учеников постоянно помнить и знать, что «диавол, искушая человека, предлагает ему временную сладость греха, чтобы уловить его, как рыбу на удочку или как птицу сетью, а уловив его и поработив, влечёт его в ад на вечную погибель»276. В духовной жизни, преподобный Серафим (Романцев), советовал не забывать, что «диавол постоянно находится возле нас и старается всеми силами погубить нас навеки»277. Однажды Глинского старца, монаха Феодора (†1859) спросили, видел ли он наяву бесов и если да, то каковы они? Старец сказал: «Они мерзкие! Видели вы медведя? Ну, вот он в таком виде может явиться»278. Тот же старец в ответ на просьбу рассказать какие усилия употребляет враг спасения человека, когда желает на него воздействовать, воскликнул: «Ох! Если бы вы увидели, с каким усилием враг увивается около искушаемого человека и старается быть как можно ближе к нему, то вы бы изумились. Когда человек идёт, ступая по земле ногами, и ещё не успеет поднять ногу с места, на котором она стояла, а преследующий его диавол уже старается на его след поставить свою гнусную лапу. Как хитрые птицы, как лукавые лисицы окружают нас богомерзкие демоны и жадно похищают в душе нашей всякое добро и расположение, и ослепляют наши духовные очи»279. Рассказ Глинского подвижника повествует о всей силе и хитрости бесовских сил, которые всячески пытаются соблазнить на грех человека. Глинский монах Досифей (†1874), прозванный за святость жизни Благоговейным, вынужден был в течении пяти лет вести беспрерывную брань с врагом спасения, пытавшимся увести его из святой обители280. Очень интересно и содержательно рассуждение преподобного Глинского старца Илиодора (Голованицкого). В одном из писем к своей духовной дочери, монахине Варваре он пишет: «Каждый может видеть, до какой степени привычка ко греху усваивает власть свою в немощном нашем теле и берёт верх над смертным, не привыкшим сопротивляться оной; ибо если человек, проживший определённый ему срок времени и уже землёю пахнуть начинающий, не дорожит своею честью и благами небесными, решается исполнять навычную свою страсть и нимало о том не беспокоится, что роняет то и другое; то что можно заключить о человеке, не обремененном летами, но предавшимся страстям? Не управляют ли им страсти? Отчего же это происходит? Не оттого ли, что молодые люди, предавшись необузданно ветрености и бесстрашию,  думают, что в старости могут исправиться. Тщетная надежда. Они бедные, не знают того, что привычка есть другая природа, которую искоренить трудно. Не лучше ли во всякое время противиться врагу душ наших, влагающему в нас страсти. Этим мы только и можем восторжествовать победу над страстями»281.

  Из всего учения Оптинских и Глинских старцев о греховных страстях мы можем определить два главных вывода. Во-первых, искоренение греховных страстей и очищение сердца – это есть духовное делание, которое становится целью их жизни. Постоянная сердечная молитва, и всякое противление греховным навыкам по их учению, сподобляет христианина соделаться «храмом Духа Святого». Оптинские и Глинские старцы полностью единодушно с отцами добротолюбия и являются продолжателями духовной традиции преподобного Паисия (Величковского) и древних отцов исихастов.

  Во-вторых, борьба с зачатком греховной страсти есть первая и необходимая мера, которая Оптинскими и Глинскими старцами ставилась на особое место. Этому духовному деланию они уделяли большое значение о чём свидетельствует их глубоко разработанное учение о помыслах.

Учение о помыслах

                «Берегись, чтобы не вошла в сердце твоё беззаконная мысль»

                                        (Втор. 15.9).

     Господь наш Иисус Христос учит, что внутренние грехи – злые помышления и похотения – столь же греховны, как и внешние беззакония: «Всякий, кто смотрит на женщину с вожделением, уже прелюбодействовал с нею в сердце своём» (Мф. 5, 28). То есть, сами первые помышления являются тем корнем, из которого образуются последние, внешние беззакония. «Исходящее из человека оскверняет человека, – говорит Спаситель, – Ибо извнутрь, из сердца человеческого, исходят злые помыслы, прелюбодеяния, любодеяния, убийства, кражи, лихоимство, злоба, коварство, непотребство, завистливое око, богохульство, гордость, безумство». (Мк. 7, 21-22). Обращая особое внимание на слова Господа, восточные святые отцы придавали первостепенное значение в борьбе со страстями искусству борьбы с помыслами. Ещё преподобный Антоний Великий начальник Египетского монашества отмечал, что в духовной брани, прежде всего, необходимо внимательно относится к своим мыслям282. А преподобный Ефрем Сирин о значение мыслей писал: «Как отрекающийся от веры отрицается от неё одним словом, так, кто исповедует веру, облекается в неё словом же. Посредствующее при деле слово заменяет собой дело, поэтому и порочное помышление может иметь ту же силу, как и порочное дело»283. «Иногда и помысливший только – хуже сделавшего, потому что он не даёт места покаянию. Отвержен Саул, соизволивший помыслами на идолослужение, а Манассия, покаявшись в идолослужении, принят»284.

   Обращая внимание на древнюю святоотеческую традицию, мы замечаем, что для победы над греховными помыслами нужно побеждать их причины и наоборот, побеждать помыслы, чтобы победить причины. Эту мысль в своих творениях развивал ещё преподобный Марк Подвижник: «Ни злых помыслов отдельно от причин их, ни причин отдельно от помыслов нельзя победить ведущему с ними брань, ибо если что-нибудь одно отдельно отвергнем, то спустя немного, посредством другого будем обладаемы и тем, и другим»285. Точно так же и в учении преподобных Оптинских и Глинских старцев духовная брань с греховными помыслами неразрывно связана с борьбой против причин, благодаря которым они возникают. Чтобы полностью понять духовное делание Оптинских и Глинских старцев против греховных помыслов, необходимо исследовать святоотеческую традицию, в частности традицию духовной борьбы с помыслами отцов добротолюбия. Как известно Оптинские и Глинские старцы вели своё преемство от преподобного Паисия (Величковского). Поэтому они уделяли первостепенное значение изучению древней святоотеческой традиции. Старцы очень глубоко знали святоотеческую литературу. Можно сделать вывод, что добротолюбие и такие произведения святых отцов как, творения преподобного Исаака Сирина, Иоанна Лествичника, Аввы Дорофея были их настольными книгами. Это подтверждает, что Оптинские старцы, даже осуществили некоторые переводы их на русский язык. Некоторые наставления Оптинских и Глинских старцев практически точно цитируют этих святых отцов, и несомненно очень близки по духу.

   Искусство отсекать греховные помыслы считалось очень важным и необходимым в духовном делании преподобных Оптинских и Глинских старцев. «Каждая страсть начинается с греховных помыслов»286, – писал Глинский старец схиархимандрит Иоанн (Маслов). Поэтому, чтобы бороться со страстями необходимо, научиться бороться с помыслами. По мысли духовника Глинской пустыни иеромонаха Варсонофия (†XIX в.),  «человек, допустивший злые помыслы в своё сердце, нарушает тесное единение с Источником жизни – Богом, потому что Бог пребывает только в непорочных сердцах»287. Чтобы хорошо понять, как действует греховный помысл на человека, приведём рассказ одного Глинского монаха. «Однажды я как-то увлёкся нечистыми помыслами; по неопытности в борьбе я не смог отразить их. Нечистые, но соблазнительные картины, рисовавшиеся в моём воображении, совсем отуманили мой ум. По вражескому устроению мне пришлось встретиться с лицами, сочувствующими моему нечистому греховному похотению, и я вознамерился осуществить свой греховный помысл»288. Когда этот монах уже захотел совершить грехопадение, его остановил преподобный Илиодор (Голованитский). Старец, будучи прозорливым, почувствовал, что ученик его находится в опасности. «Старец (Илиодор) взял меня крепко за руку,  – рассказывает монах, стал спрашивать меня: «Куда ты чадо идёшь, а? На мой ответ, что иду по делу, он сказал: «Чадо, скажи мне правду, я не начальник твой, меня нечего бояться. Ты говоришь по делу, а дело то ведь недоброе. Посмотри, вон, кто понуждает тебя идти по этому делу, чтобы затем взять душу твою!». При этом он указал вниз к трапезному корпусу. Я взглянул туда, и моим глазам представилось странное зрелище: около каменного быка поддерживающего корпус, я увидел диавола в безобразнейшем виде: чёрный, очи огненные, зубы выдающиеся изо рта, внутренности снаружи и несколько прикрыты длинной бородой; весь он был в пламени. При виде такого гнусного страшилища, я затрепетал от ужаса; кровь как бы застыла во всех моих жилах, я не мог двинуться с места, не мог проговорить ни одного слова и стоял, как окаменелый. Помню только, что старец держа меня за руку, повёл с собой: «Пойдём, чадо! Пойдём ко мне!»»289.

  Святоотеческая традиция выделяет следующие причины греховных помыслов. К первой причине древние аскеты относили воображение. Ко второй причине относили страсти. Ещё преподобный Григорий Синаит290, и святитель Феодор Едесский, утверждали, что «если бы не было в душе страстей, то страстные помыслы не стужали бы ей»291. К третьей причине древние святые отцы относили праздные помыслы. О праздных помыслах писал преподобный Исихий, пресвитер Иерусалимский, который говорил, что они как первые бывают входом для вторых (греховных)292. К чётвёртой причине отцы относили демонов. Преподобный Григорий Синаит говорил, что «помыслы – это слова бесов»293.

  Такое понимание причин греховных помыслов, мы видим и в учение Оптинских и Глинских старцев. Как и отцы добротолюбия, старцы всячески старались обезопасить себя от нечистого, страстного воображения, от пустых праздных помыслов и от бесов, которые постоянно пытаются погубить христианина, они пытались мыслить чисто. В их духовном делании мы видим особую внимательность и углублённость. Старцы поистине придавали огромное значение чистоте мыслей. Для того, чтобы во всей полноте понять, какое значение для их духовного делания имели мысли, мы должны обратить своё внимание к Сербскому старцу Фаддею Витовицкому, которого можно назвать одним из последних приемников Оптинского старчеста. Будучи духовным сыном ученика преподобного Амвросия Оптинского, старца схиархимандрита Амвросия (Курганова)294, настоятеля Мильковского Введенского монастыря в Сербии. Старец Фаддей сумел впитать в своё сердце не только их особый Оптинских дух, но и их духовную традицию. Он, можно сказать, воспринял их духовное делание. В своих поучениях отец Фаддей, удивительно, постоянно делает акцент на учение о мыслях. Это учение у него основополагающие. Он говорит: «Мысли, настроение, желания управляют нашей жизнью. Какие мысли нас занимают – такова и жизнь наша»295. По учению старца Фаддея наши мысли материализуются. От мысли начинается всё. И добро и зло. Старец говорит: «По сей день, мы видим, что всё, что создано, и всё, что существует на земном шаре и во вселенной, есть материлизованная во времени и пространстве Божественная мысль, а мы созданы по образу Божиему. Великая награда досталась роду человеческому, но мы не понимаем этого и не понимаем, как наши мысли влияют на других. Разрушительные мысли разрушают наш мир и нет нам покоя»296. «Люди обращают на свои мысли мало внимания, и из-за этого – много страданий»297. Учение старца Фаддея о мыслях очень глубоко и одновременно очень просто. В его наставлениях мы видим Оптинский дух, ведь учился умно-сердечной молитве он у Оптинских монахов. Постоянная сердечная собранность, непрестанная Иисусова молитва и хранения себя от греховных мыслей, давала старцу Фаддею то Божественное знание, которое даёт только Господь, и только чистым сердцам. В своих наставлениях отец Фаддей советовал учиться «освобождаться мысленно»298. «Когда мы обременены чем-то, надо обратиться к Господу и Ему передать все наши заботы и тревоги о наших ближних»299. Его Духовное делание и учение о важности мыслей и хранения ума, полностью выражала ту духовную традицию, которая была насаждена в Оптиной пустыни и впоследующем передавалась всем Оптинским монахам.

   Святые отцы добротолюбия во главе всех средств для борьбы с греховными помыслами ставили трезвение. «Это делание, – говорит преподобный Симеон Новый Богослов, – некоторые из отцов наших именовали безмолвием сердечным, иные – вниманием, иные – трезвением и противоречием, иные – борьбой с помыслами и хранением ума»300. Трезвением, преподобный Исихий Иерусалимский называл «твёрдое водружение ума и стояние его у дверей сердца: так что он видит, как подходят, словно воры, чуждые помыслы, слышит, что говорят и делают эти убийцы, и каков начертанный и представляемый бесами образ, посредством которого они покушаются мечтательно прельстить ум»301. Подвижник считал, что постоянное трезвение «с Божией помощью совершенно избавляет человека от страстных помыслов, и слов, и худых дел»302. «Трезвение обеспечивает приобретение и сохранение чистоты сердца. По святоотеческому учению, необходимая во всём трезвенность важна для человека гораздо более, чем всякое другое дело аскетического преуспеяния»303, – писал в своей магистерской диссертации «Аскетизм по Православно-христианскому учению» русский богослов Сергей Михайлович Зарин. Если обратиться к Священному Писанию, видно, что трезвение заповедано святыми апостолами вообще всем христианам. «Трезвитесь, бодрствуйте (греч. νήψατε γρηγορήσατε), – говорит апостол Павел, – потому что противник ваш диавол ходит, как рыкающий лев, ища кого поглотить» (1Петр. 5, 8). Подобно и святой апостол Павел писал к Солунским христианам: «Не будем спать, как и прочие, но будем бодрствовать и трезвиться» (1Сол. 5, 6-8). «Дарование трезвения не позволяет помыслам входить, а если они и войдут, то не допускает им сделать вреда»304, – писал преподобный Варсануфий Великий.

   По мысли преподобного старца Паисия (Величковского), духовного отца Оптинских и Глинских подвижников, христианин должен быть постоянно готовым к искушением, помнить, что ведёт войну с злобными бесплотными духами. «Смотри же, человек, внимай, не плошай, – говорит преподобный, – они и до гроба твоего не отойдут, но приготовляют большую засаду, высматривают внимательно, каким образом снова начать и восстать, ибо не отдыхают. Когда теплота усердия остынет у подвижника, то они тайно, приготовив какую-нибудь сеть, опять приходят и расстилают, и ловят»305. Он утверждает, что «лукавые бесы внимательно и неотступно наблюдают за нами, к чему мы склонны, – к тому и побуждают нас; замечая наше греховное желание, помрачают наш ум, и день за днем крадут наше время, и, как воры, тайно проникают в нашу мысль и понуждают нас заботиться о тленных вещах, а Бога и душу свою оставлять»306. По словам преподобного, «такова хитрость у лукавых бесов: они постоянно заняты нами; как сторожа подмечают наши наклонности и пожелания: о чём мы думаем и что любим, чем заняты помимо их; и какую страсть замечают в нас, к тому нас и побуждают, такие и расставляют нам сети; таким образом, мы сами прежде возбуждаем против себя всякую страсть и бываем причиною ея»307.

   Оптинские и Глинские подвижники тоже на первое место в духовной брани с помыслами ставили трезвение. Постоянная внутренняя внимательность и собранность ума всегда была их характерной чертой. Именно к этому духовному расположению они постоянно стремились. Оптинский старец, преподобный Никон, называл трезвение путём всякой добродетели308, говорил о том, что каждый благоговейный христианин просто обязан проводить жизнь свою во внимании к себе и трезвении309. Преподобный Макарий Оптинский говорил, что нужно «стараться иметь строгое наблюдение за своим устроением»310. Глубоко назидательно наставление Глинского старца Георгия (1961). Когда молодые иноки вопрошали его о духовной жизни, старец говорил, что «главное хранить в душе мир. Этот мир есть место недосягаемое для лукавого. Злой дух стремится, прежде всего, вывести человека из равновесия, возмутить его, расстроить. Когда это ему удаётся через какое-либо искушение или наваждение (чаще всего через другого человека), тогда во всей «мутной воде» души враг начинает делать свой улов, толкать человека, ослабленного страстью на преступление, то есть преслушание закона Христова»311. На вопрос, что самое главное для духовной жизни? Страрец Фаддей Витовницкий отвечал: «Самое важное, я думаю, – хранение мира в сердце. Любой ценой не допускайте в сердце тревогу. В нём должны царить мир, безмолвие, тишина. Мысленный хаос – это состояние падших духов. Наш ум должен быть собран, внимателен, сосредоточен. Только в такой ум может вселиться Бог»312. Приобрести трезвение нелегко. О Глинском схиархимандрите Иоанникии (1912), сказано, что он ещё в юности много потрудился, чтобы стяжать его. В течение длительного времени он ежедневно вечером спрашивал себя: «Как провёл день? С чем приду на суд? Что сегодня приобрёл я для жизни вечной?», а утром – «Как прошла ночь?».313 Глинский подвижник, иеромонах Иулиан (1911) считал, что единственно правильный путь – это «постоянное внимание ко всем своим действиям, и, особенно словам. Старец учил беречь свой ум от рассеянности, ибо она вносит нестроения в духовную жизнь»314. А схиархимандрит Иоанн (Маслов), в своих трудах даёт чёткое объяснение, что такое трезвение и как оно действует: «Правило духовной борьбы: всякую страсть побеждать силою Христовой, немедленно, как только зародилась она. Исцелить, изгнать совершенно мы её не можем сразу, но можем всё время загонять её «на дно», чтобы там страсть умирала под действием вод благодати, а душа наша всегда была бы мирная, кристальная, бодрственная, духовно трезвая. Если на какой-либо стороне души намечается или происходит «прорыв», сейчас же всё внимание сердца надо обратить туда, то есть молитвенной борьбой, надо восстановить мир сердца, души. Это есть трезвение духовное. Для духовно трезвого человека враг не страшен. Враг страшен и опасен лишь для сонливого и ленивого, расслабленного душой. Можно сделать множество подвигов на войне, но если все они закончатся изменой – ничего они не будут значить»315.

   Преподобный Глинский старец, Илиодор (Голованитский), даёт очень действенный совет, как можно очищать душу от вредных помыслов. В одном из писем к своему духовному чаду он пишет: «Вы спрашиваете: чем очищать душу от вредных помыслов? Чем же больше, если не памятью о смерти, ибо сказано: «Помни последняя твоя и во веки не согрешишь»316 (Сир. 7, 39) . По мнению старца постоянная память смертная помогает сохранять сердце своё от страстных помыслов и предохраняет от многих страстей. Эта мысль преподобного является продолжением духовного завета старца Паисия (Величковского): «Жить, как бы ежедневно умирая»317. «О, человек! Внимателен будь к своей душе, потому что она одна у тебя, и одно время жизни твоей, и неизвестен конец – смерть, и непроходима и наполнена твоими врагами воздушная пучина»318. «Когда придет вечер, подумай: не в эту ли ночь скончаюсь, – или внезапно придет смерть, или дерево поразит меня, или жилище обрушится и убиет меня, или дыхание вдруг остановится и, как цвет отпадает, увяну я как трава высыхает, умру и потом без вести останусь»319.

    Непосредственно за трезвением древние святые отцы ставили составляющее и соединённое с ним, как бы одно действие, немедленное отвержение приражающихся помыслов. Поставив ум в трезвенное состояние, по мысли святых отцов добротолюбия, должно бдительно внимать и смотреть на прилагающиеся помыслы и тотчас отвергать их при самом появлении, не принимая их и не давая им проникать в сердце320. Преподобный Исихий Иерусалимский говорит о том, что нужно «тотчас отсекать помыслы, как только распознаешь, в самый момент их нахождения и приражения»321. Можно привести хорошее сравнение. Жители тех стран, в которых водятся ядовитые животные, стараются в домах и на дворах своих отыскивать яйца ехидн, скорпионов и жаб и, как только находят, тотчас растаптывают и давят их, чтобы, расплодившись, эти животные не причинили людям вреда. Подобным образом и злые греховные помыслы, должны быть подавляемы в самых зародышах, в самом начале, чтобы получив силу, они не обратились в ядовитых змей. Ибо дьявол есть змей, и если откроем ему в нашем сердце малую скважину, в которую он может проникнуть только головою, то он тотчас вторгнется всем телом. Сам апостол Павел предостерегает нас «не давать места диаволу» (Еф. 4, 27). «Не может человек очиститься от страстей, пока не отсечет повода к страстям»322, – говорит преподобный Паисий (Величковский). Его фраза, «начало чистоты несогласие на грех помысла, а конец – умерщвление – мертвость ко греху тела»323, показывает нам, что отсечение греховных помыслов, есть необходимая, обязательная задача подвижника. Отсекая греховные помыслы, подвижник ограждает себя от страстей, потому что «начало всех страстей: пристрастие, слабость и небрежность, – что не отвергаем душою и мыслью и не отсекаем первоначальный прилог каждой находящей страсти, а бесы прилагают ещё большее»324. «Прилог пожеланий и скверные помыслы, чрез которые мы связываемся всякою страстью и впадаем во всякий грех; лучше сказать, это – дверь бесам и страстям, которыми они входят к нам и расхищают наше духовное сокровище»325.

  Точно так же и в духовном делании Оптинских и Глинских старцев важную роль в борьбе с помыслами, непосредственно после постоянного трезвения занимает мгновенное отсечениие помыслов. «Приходит прилог какого помысла скверного; в твоей воле состоит принять оный или отвергнуть; когда сочетаешься с ним и сложишься, то уже пленилась и стала побеждена, а когда отвергла прилог, то победила»326, – пишет преподобный Оптинский старец Макарий. «Сопротивляйтесь первому прилогу мысленному, – говорит преподобный, – сокрушайте младенцы вавилонские. Пока они ещё младенцы, молитвою и смирением, а когда возрастут, то уже будут исполинами и трудно им сопротивляться»327. В своих наставлениях старец говорит о том, как важно сразу не дать места греховному помыслу в сердце. Потому что, если мы оставляем его в нашем сердце, то есть начинаем беседовать с ним, услаждаться, он укореняется в нас всё больше, и ведёт нас прямо к делу. «Охранять свою душу от помыслов, – говорит преподобный Варсонофий Оптинский, – есть трудное дело, значение которого даже непонятно людям мирским. Нередко говорят: зачем охранять душу от помыслов? Ну, пришла мысль и ушла, чего же бороться с нею? Очень они ошибаются. Мысль не просто приходит и уходит. Иная мысль может погубить душу человека, иной помысл заставляет человека вовсе повернуть на жизненном пути и пойти совсем в другом направлении, чем он раньше шёл»328. Преподобный советует, обязательно не входить в разговор с помыслами, а просто порой говорить: «Да будет воля Божия!»329 это очень успокаивает. Преподобный Варсонофий полностью повторяет учение старца Макария. Он предаёт помыслам очень серьёзное значение, такое, от которого может полностью зависеть наша жизнь. Ведь, по мысли старца Никона Оптинского: «Согласие с помыслами греха есть общение с врагом, отсюда отступление от нас силы Божией и помощи»330. Это может быть очень серьёзным последствием. Преподобный Никон, говорит, что: «Господь ждёт: куда склонится наше сердце – сохранит верность Ему или предаст Его из-за временной сласти греха. Сказали святые отцы: «отсеки помысл – отсечёшь всё». Очень важно помнить, что всяким согласием с грехом, а через грех и с бесами, мы предаём Господа, предаём Его за мерзостную цену греха. Кого и на что мы промениваем! Личное несогласие на грех и борьба против него молитвою и исповедью – необходимы»331. Борьба с помыслами по учению Оптинских и Глинских старцев, должна быть настолько искусной, что христианин должен приложить массу усилий и терпения. Схиархимандрит Иоанн (Маслов), писал: «Все помыслы какими бы они ни казались добрыми и безгрешными, следует отсекать в начале их появления, иначе они будут опустошать нашу душу подобно жгущему ветру. И если мы не навыкнем их удалять, то они настолько расплодятся, что сделают нашу душу неспособной не только к молитве Иисусовой, но и ко всякому доброму делу»332. По учению отца Иоанна, помыслы имеют свойство опустошать душу, приносить ей большой вред. Но христианин имеет силу впускать их в душу или нет, беседовать с ними или отвергать: «От нас в полной мере зависит не соглашаться с ними и не вступать в беседу, и тогда они постепенно начнут удаляться от человека»333, – пишет старец. О том, что с помыслами вообще не нужно беседовать писал Глинский старец Архип (Шестаков). Он приводил интересный пример: «Когда по реке плывёт доска. Мы вытаскиваем её на берег и производим следствие: откуда она, почему плывёт, кто её пустил? А ты не тронь её, пусть плывёт и всё будет мирно»334. Постоянно увещевал своих духовных чад отсекать греховные мысли, великий Глинский старец Филарет: «Сколько можно не давайте даже входа в сердце скверным мыслям, – от сих бо исходища живота (Притч. 4, 23). Соблюдая чистоту сердечную, можем сохранить и телесную»335. Так же и Глинский подвижник иеромонах Варсонофий, который был духовником пустыни в начале двадцатых годов XIX, говорил, что: «Последователю Христову необходимо противиться порочным помыслам и не допускать их в своё сердце»336. «Наука наук и искусство искусств состоит в умении управляться со зловредными помыслами»337, – говорил ещё один Глинский старец, отец Макарий (†XIX век). Интересно, что Оптинские и Глинские старцы учили, что часто, сам помысл может оказаться, на первый взгляд даже невинным и как будто даже нужным нам, но всё равно, нужно зачастую отсекать его. Греховные помыслы не только действуют на сердце, но и отягощают совесть. Например, Глинский иеросхимонах Паисий (†1961 г) писал: «Кто желает и стремиться получить вечное спасение, должен бороться не только с грехом, но обязан не соглашаться с порочными мыслями и пожеланиями, которые нарушают спокойствие его совести»338. Чтобы отсекать помыслы, нужно отсекать свою волю. «Кто-нибудь, проходя небольшое расстояние, – говорил старец Филарет Глинский, – увидел что-либо, и помысл говорит ему: «Посмотри туда», а он отвечает помыслу в уме своём: «Не стану смотреть», не смотрит и отсекает своё хотение. Встречает празднословящих, и помысл говорит: «Скажи и ты такое-то слово», а он не говорит. Помысл внушает идти и спросить у повара: «Что варит?» – он не идёт и отсекает хотение. Увидел какой-либо предмет, и помысл говорит: «Спроси, кто принёс это?» – а он не спрашивает. Таким образом, начиная с малого, человек привыкает в великом, спокойно и без труда отсекать свою волю: наконец достигает того, что вовсе не имеет воли. Что ни случится, он бывает спокоен, как будто не имеющий пристрастия, и от этого он приходит в совершенное бесстрастие»339.

   Другим важным святоотеческим способом противостояния греховным помыслам без которого и первый не может иметь успеха, является хранение своих чувств. Однажды, преподобному Палладию, составителю Лавсаика, о себе рассказал один святой подвижник Пахон. В молодости он увидел одну эфиопскую девушку, когда она летом собирала солому, от видения этого много лет претерпевал он блудную брань с крайним смущением души, даже доходя до отчаяния»340. Вместе с чувством зрения древние аскеты советовали обуздывать и прочие чувства. Например, преподобный Варсонофий Великий говорил: «Усильно обуздывай органы твоих чувств – зрения, слуха, обоняния, вкуса и осязания»341. «Воском загради уши от непристойных слов и расслабляющих звуков весёлых песен, ибо от слышания их душа смущается и начинает запечатлевать в воображении постыдные образы и заниматься блудными помыслами в сердце»342. Сам преподобный Паисий (Величковский) пишет, что каждый христианин должен обуздывать язык, ибо «обуздавший и сдерживающий свой язык, и все тело воздержит»343. Ибо: «Молчаливый страшен бесам, потому что они не видят сердечные тайны у совершенных, когда не говорят устами. Любящий же многословие не избежит греха»344.

Так же и в духовном делании преподобных Оптинских и Глинских старцев хранение чувств в борьбе с помыслами считается просто необходимым. «Если каждое дело, слово и помышление кладёт на нас печать, то надо принять все меры к сохранению себя от всего вредного»345, – говорил Оптинский старец преподобный Никон. «Христианин должен постоянно хранить все свои чувства от всего того, что наносит вред его бессмертной душе»346, – пишет Глинский старец схиархимандрит Иоанн (Маслов). По мнению старца, христианину необходимо обуздывать чувства, потому что «помыслы входят в душу человека через чувства»347. Он советует «внимательно всё продумать и удалить все греховное и скверное, мешающее в деле нашего спасения. Очень было бы хорошо обуздать страхом Божиим наши телесные, греховные чувства, особенно глаза, уши и язык, которые есть двери греха, уводящие свои жертвы, подобно блудному Евангельскому сыну, «на страну далече»»348. Глинский старец Серафим (Романцев) считал, для того чтобы бороться с помыслами, нужно беречь себя от всех праздных разговоров: «Не от искры ли одной, иногда весьма малой и едва заметной, бывают великие пожары, и от малого зерна вырастает с течением времени великое дерево. Поэтому всемерно нужно остерегаться греховных мыслей и мечтаний, свободных слов и разговоров»349. «Не давай воли уму твоему и языку, – писал старец, – заключи их, и будешь спокойна. Дай занятие уму твоему и языку и также глазам соответствующие твоей христианской жизни, то есть займись и используй свободное время чтением и молитвой, которой можно заниматься на всяком месте и во всякое время и при всех обстоятельствах»350. Оптинсие и Глинские старцы особенно призывали беречь своё зрение. «Глаза береги, – говорит преподобный Анатолий Оптинский, – Аще око твоё соблажняет, изми е (Мф. 5, 29). Господь повелел. Борьбу себе навлечёшь, если не будешь беречь глаз и языка»351. «Чего око не будет видеть и чего ухо ваше не будет слышать, то и на сердце ваше не взыдет»352,– говорит преподобный Оптинский старец Антоний.

   При обуздании и сдерживании внешних чувств по святоотеческому учению, необходимо тщательно блюсти и воздерживать внутреннее чувство, то есть ум, который часто в своих греховных представлениях предшествует внешним чувствам и передаёт им свои греховные поползновения. Сам Господь говорил: «Светильник для тела есть око. Итак, если око твое будет чисто, то всё тело твое будет светло; если же око твое будет худо, то всё тело твое будет темно» (Мф. 6:22–23). По толкованию святителя Иоанна Златоуста, слова Спасителя касались «порабощения и пленения ума»353, что для многих было непонятно, и поэтому Господь употребил такое сравнение. «Что значит глаз для тела, то самое и ум для души» – объясняет святитель. Как касательно тела мы наиболее заботимся о том, чтобы иметь здоровое зрение, так и касательно души преимущественно должны заботиться о здравии ума»354. «Когда видишь, что находящееся внутри тебя пришло в сильное движение, и влечёт безмолвствующий ум к страсти, то знай, что ум некогда предупредил сие: Он привёл это в действие и вложил в сердце»355, – говорил преподобный Марк Подвижник.

  Хранение ума считалось также очень важным и в духовном делании преподобных Оптинских и Глинских старцев. Старец Фаддей Витовицкий, духовный сын ученика преподобного Амвросия Оптинского, говоря об обожении человеческом, говорил: «Мы не можем обрести спасения, не изменив свой ум, не сделав его иным. Особым действием силы Божией, чтобы он стал обожжённым, то есть бесстрастным и святым, постоянно мыслящим о Боге, постоянно помнящим о Нём. А зная, что Он в нас, а мы в Нём, мы в Господе движемся, словно рыбы в воде, плывём в Нём. А стоит нам мысленно выйти из Него – мы умираем духовно»356. Отец Фаддей называл духовную жизнь «умственной и вдумчивой жизнью»357. Самым полезным в духовной жизни, он считал постоянную память о Боге. Он говорил, что «за любую работу нужно приниматься с Господом в мыслях. Ибо неприятель постоянно развлекает, рассеивает ум»358. «Наряду с хранением мира в сердце, – старец советовал упражняться в стоянии перед Господом, – это значит, нужно постоянно держать в уме, что Господь на нас смотрит. С ним мы должны вставать и ложиться, работать. Есть и ходить. Господь повсюду и во всём»359. Преображение, изменение ума, было той целью, к которой стремился каждый Оптинский и Глинский подвижник. Постоянная память о Боге, постоянное внутреннее делание Иисусовой молитвы, помогало старцам содержать ум свой в постоянной бодрости и чистоте, ведь ум их постоянно содержал в себе мысль о Боге. «Ум, – по замечанию преподобного Макария Оптинского, – очень удобен к ослеплению чувственностью и всегда желает идти путём пространным, ведущим в пагубу, и мнози суть ходящии по нему (Мф. 7, 13), сказал Господь»360. Преподобный Филарет Глинский считал «хранение ума важнее дел»361. Предавал этому деланию большое значение. В начале борьбы со страстями он советовал: «Сначала приучить ум различать греховные мысли, всеваемые врагом спасения, и прогонять их молитвою»362. Преподобный Варсонофий Оптинский, говорил, что: «Ум есть сила самодвижная, но от нас зависит, что дать ей. Подобно тому, как жернов вертится и от человека зависит, что под него подсыпать: пшеницы, ржи, или какой-нибудь травы, или семя. И мука выйдет или хорошая, или ядовитая, и сообразно тому, что положено. Так вот и ум, он всё переработает, но нужно давать ему только хорошее»363.

   С отвержением помыслов в самых прилогах и хранением чувств, святоотеческое учение советуют соединять призывание сладчайшего имени Иисуса Христа, Господа и Спасителя нашего. «С трезвением соедини молитву, – говорил преподобный Филофей Синайский, – ибо трезвение и молитва взаимно друг друга очищают»364. Так же и по мысли преподобного Симеона Нового Богослова, внимание должно быть связано неразлучно с молитвой как связано неразлучно тело с душой365. Святые признают молитву столь необходимой для очищения ума и сердца от нечистых и скверных помыслов, что без самой молитвы считают невозможным такое очищение. «Как невозможно Солнцу сиять без света, так невозможно сердцу очиститься от скверны губительных помыслов без молитвы с призыванием имени Иисусова»366, – говорил преподобный Исихий Иерусалимский. Такое же значение в деле борьбы с помыслами придавали Иисусовой молитве Оптинские и Глинские старцы. Вообще учение о Иисусовой молитве занимает в их творениях особое место, заслуживая отдельной главы. Молитва Иисусова – это то духовное делание, без которого невозможно совершенствование и вообще духовная жизнь. Тем более борьба со страстями. Преподобный Оптинский старец Лев в одном из своих писем говорил: «Христианин всегда стоит на страже, оберегаясь волков мысленных, а наипаче, когда ещё предыдут набеги их, тогда-то надлежит, имя Господа нашего Иисуса Христа призвав на помощь, бить крепко супостатов, стоять и не поддаваться»367. «Именно усердной молитвой, – по словам преподобного Глинского старца Илиодора, – мы должны прогонять врага нашего спасения»368. По мысли, преподобного Макарий Оптинского, если мы не можем противиться греховным помыслам, мы должны обязательно прибегать к Богу, «повергать свою немощь и просить Его помощи, просить и Матерь Божию о помощи»369. «Уму нашему от скитания (мысленного) много способствует краткая, но часто повторяемая молитва Иисусова, с которой даруй вам, Господи, приобрести навык, и тогда ясные дни настанут для вас»370. Преподобный Варсонофий Оптинский говорит, что «Имя Иисусово отгоняет греховные помыслы»371. По словам, старца: «Прогонять помыслы, противиться им могут только святые, а нам от них надо бегством спасаться. Сразу у вас нет своих сил бороться с помыслами, то будете призывать Господа Иисуса. И имя Его будет прогонять от нас помыслы. Заметьте, с чем вышел Давид на Голиафа – с камнем. А что значит камень? Камень же бе Христос (1Кор.10, 4)»372. Преподобный Анатолий Оптинский в мысленной брани призывает «бежать к Иисусу»373, то есть творить Иисусову молитву. Так же и преподобный Оптинский старец Иосиф, против нечистых помыслов призывает употреблять «мечь духовный – имя Божие (Молитву Иисусову)»374. Против нападения греховных помыслов, преподобный Амвросий Оптинский даже советует произносить специальную краткую молитву «От тайных моих очисти мя, Господи»375. «Когда заметишь, что какая-нибудь мысль долбит постоянно и сердце к ней прилепляется, – говорит преподобный Никон Оптинский, – вот тогда это ужасная опасность; скорее надо бороться, чтобы выбросить её, молитвой Иисусовой прогоняй, а если всё же не в силах, исповедуй старцу»376. «Прошу вас и молю – писал Глинский старец, схиархимандрит Серафим (Романцев), – мир имейте между собою и святыню во всём, и в мыслях и в делах; без сего никто не узрит Господа. Христианской душе, жаждущей спасения, благое дело удерживать мысли добрые, а злые, когда они находят, от себя отгонять. Полезно для этого непрестанно содержать в памяти молитву Иисусову»377. Глинский настоятель игумен Евстратий (1855), говорил, что: «Молитва служит надёжным оружием в непрестанной духовной борьбе с искушениями и греховными соблазнами.Человеку, находящемуся в мысленной брани, следует непрестанно взывать о помощи к Богу. Путём молитвы, совершаемой от всего сердца и с полной преданностью Богу, из души исчезает всё нечистое и водворяется в ней Божественная сила, одухотворяющая и возрождающая всё существо человека. И даже если человек, увлёкшись страстными пожеланиями, совершит какое-нибудь нравственное преступление пред Богом, то и тогда чистая и смиренная молитва поможет ему исцелить и уврачевать эту духовную язву»378.

   С призыванием имени Господа нашего Иисуса Христа все святые отцы изображали на себе крестное знамение. Они советовали употреблять его в случаях смущения от нечистых помыслов, страстей, мечтаний и вообще от всех наваждений демонских. «Когда враг начинает поднимать целые горы помыслов и открывает пропасти страстей, нам бояться не нужно, спокойно ознаменуем себя только печатью Животворящего Креста, и он будет отброшен»379, – писал преподобный Феодор Студит. Такое же большое значение крестному знамению в деле борьбы с греховными помыслами придавали Оптинские и Глинские старцы. Например, преподобный Варсонофий Оптинский говорил: «Великое имеем мы, верующие, оружие – это сила Животворящего Креста. Как подумаешь, страшно становится за неверующих, они совершенно беспомощны: это все равно, как если бы человек совершенно безоружный ночью отправился в дремучий лес, – да его там растерзает первый попавшийся зверь, а защититься ему нечем. Мы же не будем страшиться бесов. Сила крестного знамения и имя Иисусово страшно для врагов Христа и нас спасёт от лукавых сетей диавольских»380. «Ибо крестом ограждаемые врагу бывают страшны, – дополняет преподобный Антоний Оптинский, – хотя неблагомыслящим и кажется это юродством»381. Глинский старец схиархимандрит Иоанн (Маслов), называет Крест Христов «непобедимым оружием»382.

  Надёжным пособием против страстей и помыслов, подобно крестному знамению, святые отцы считали внимательное чтение Священного Писания. Например, преподобный Исаак Сирин говорил: «Если будет он (подвижник) упражняться в чтении Божественных Писаний, – то, вникая в их смысл, пребудет нисколько не тревожим страстями. Ибо при возрастающем и укореняющемся в нём разумении Божественных Писаний бегут от него суетные помыслы»383. «Когда я был в смятении от страстей, брал в руки Писание и находил успокоение и врачество»384, – писал о себе блаженный Августин. Так же считали и Оптинские и Глинские подвижники. Схиархимандрит Иоанн (Маслов), считал, что чтение Священного Писания побуждает христианина к постоянному трезвению и борьбе с греховными наклонностями»385. Отец Иоанн рекомендовал читать святоотеческие творения не спеша, соблюдая постепенность, начиная с более простых, постепенно переходя к более углублённым386. Преподобный Глинский старец Илиодор (Голованицкий) говорил, что святоотеческие книги «раскрывают в нас затаённые страсти и учат, как их побеждать»387. По его мысли: «Чтение духовных книг утоляет душевный голод, происходящий от недостатка Слова Божия, бывает причиною истинного покаяния и питает душу, как питает нашу плоть насущный хлеб»388. Глинский старец советует постоянно читать, такие святоотеческие книги, как: «Преподобного Ефрема Сирина, аввы Дорофея, преподобного Иоанна Лествичника»389, «аввы Варсонофия, аввы Исаии и Марка Подвижника»390. Оптинские старцы постоянно заповедовали своим чадом не оставлять духовного чтения, потому что оно необходимо как и монаху так и мирянину. «Ум, когда упражняется в чтении Священного Писания и молитве и тому подобное, – говорит преподобный Варсонофий Оптинский, – очищается от страстей и просветляется, когда же он погружён только в земное, то он одебелевает и становится, как бы неспособным упражняться в духовном и побеждать все страсти, пока они ещё неглубоко укоренились в нас»391. «Если чтение великих писателей так облагораживает душу, не тем ли более облагородит и освятит её чтение слова Божия и святых отцов?»392. По мнению преподобного Амвросия Оптинского «чтение духовных книг просвещает разум»393, а преподобный Антоний считает, что это чтение «прогоняет душевный мрак»394. Преподобный Макарий Оптинский говорит: «От чтения слова Божия и отеческих писаний ум забывает внешние мирские удовольствия и обращается к лучшим, духовным»395. Одной игуменьи старец даёт следующий совет: «Прибегайте к чтению отеческих писаний: в них найдете себе подкрепление духовное и вразумление»396

     Одним из самых надёжных средств против греховных помыслов святые отцы отдавали откровению их на исповеди духовному отцу. «От одного того, – говорит преподобный Кассиан Римлянин, – что мы открываем злые помыслы духовным отцам, помыслы увядают и теряют силу. Как змий, которого из норы вынесли на свет, старается ускользнуть, так и лукавые помыслы, будучи рассказаны и тщательно исповеданы, и тем самым объявлены, поспешно бегут от человека»397. «Ничто не даёт демонам и помыслам такой силы над нами, как то, если питаем и утаиваем помыслы в сердце, не открывая их на исповеди»398, – говорил преподобный Иоанн Лествичник.

Как и древние отцы пустынники, так и Оптинские и Глинские старцы уделяли поистине огромное значение в борьбе с помыслами откровению их старцу. Как писалось ранее, сам монастырский устав обителей предполагал ежедневное полное откровение помыслов старцу. Духовная связь послушника со своим духовником была настолько доверительной, что он не боялся раскрывать пред старцем всю свою душу, все мысли, пожелания, поступки. Наибольшее количество наставлений старцев касается темы откровения помыслов. По мнению преподобного Макария Оптинского, «откровение устроено от святых отцов, чтобы не могли укрыться от неопытных вражии козни»399. Старец Макарий, считает откровение помыслов древней духовной традицией, благодаря которой облегчается путь духовного совершенствования. Глинский старец схиархимандрит Иоанн (Маслов), называл откровение помыслов, наилучшим средством ведущим к очищению души и ко спасению400. В Глинском патерике содержится повествование о жизни старца иеросхимонаха Софрония (Юденкова) (†19 век), в котором рассказывается о том, как старец «приучал своих учеников быть откровенными с ним не только в делах, но и в помыслах. Такая откровенность и близость отношений не допускала учеников до грубых погрешностей. Нелегко бывало новоначальному иноку открывать помыслы своему наставнику. Отец Софроний объяснял, что враг часто возбуждает у новоначальных чувство ложного стыда и тем самым препятствует чистосердечному исповеданию своих помыслов старцу. При таком состоянии иноку необходимо приложить усилие к откровенности, после чего она постепенно станет его добрым навыком, и раз от раза он будет открывать свои помыслы непринуждённо. Старец убеждал, что без откровения помыслов иноку очень трудно будет устроить свою духовную жизнь. Он опытно знал: «Иноки, приучившие себя к откровению, со временем бывают способны помогать ближним в их смущениях»401. Глинский подвижник преподобный Илиодор (Голованитский) своей духовной дочери даёт такой совет: «Предавать же помыслы свои старице ты должна не иначе как со всею откровенностью и монашескою простотою, излагая оные пред нею так, как они есть, а не по-прежнему, как ты делала, чтобы об одних помыслах ей говорить, а о других умалчивать. Нужно объявлять ей всё, что не представит враг уму. После чего и ожидай от неё решения, с терпением»402. При этом он увещает её ни в коем случае не скрывать от своей старицы помыслы. По мнению старца, только этим можно отогнать от себя врага нашего спасения403. Он говорит о том, что вообще не стоит выпускать из виду и даже самого малейшего помысла, но открывать самый тончайший, ведь, «самое малейшее обстоятельство производит в душе великое расстройство»404. По мысли подвижника, откровение помыслов своему духовнику, приносит спокойствие духа. Если монашеская жизнь по его словам очень трудна, то для тех монахов, которые постоянно живут под откровением помыслов своим старцам, она становится намного легче. Старец Илиодор считал, что откровение помыслов своему старцу даёт не только внутреннее спокойствие, но и избавляет от искушений. «Всегда бывает так, – говорит старец, – что если кто из нас скрывает в себе свои тайные действия, действия ума и сердца и не руководствуется советами других, тот не имеет в душе тех отрадных ощущений, коими при свете старческого откровения мог бы пользоваться»405.

   Полностью единодушен с преподобным, Оптинский старец Лев. «Ежели будешь иметь откровение, – говорит старец, – то оное много облегчит твою брань и будешь больше иметь спокойствия, нежели сама собой»406. Одной молодой послушнице старец советует: «Матушке... не укосневай открывать все от врага навеваемые помыслы, и сие ко исцелению тебе послужит»407.

  По словам преподобного старца Оптинского Иосифа, все, кто открывают свои мысли духовнику, получают успокоение и духовную радость: «Ты удивляешься, что как только отправишь ко мне грешному письмо, то, еще не получив ответа, ощущаешь мир душевный и радость. Таково свойство откровения»408. Старец советует «не пренебрегать откровением как весьма важным врачевством от заразы греховной»409.  «Почаще открывайте свои помыслы и внутренние действия в чувствах; мало-помалу объясняемые ваши язвы не предуспеют на горшия, но исцелеют благодатью Господа нашего Иисуса Христа»410, – говорит преподобный Лев Оптинский. Оптинский старец Иосиф даёт мудрый совет, как нужно исповедовать помыслы. В одном из своих писем духовной дочери, монахине, он пишет: «Исповедовать свои помыслы надо с сердечным сокрушением, с сознанием своей греховности, с покаянием, так же и выслушивать исповедь надо с молитвою»411. О том какие нужно исповедовать помыслы, говорит преподобный Амвросий Оптинский: «Помыслы те надо говорить, – которые беспокоят. Иной помысл целый день приражается, и ничего, а другой враз оцарапает – тот и нужно говорить»412. Такого мнения придерживается и Оптинский старец преподобный Анатолий (Зерцалов): «Помыслы нужно открывать те, которые особенно часто докучают»413. Потому что: «Все являемое, – по слову Божию, – свет есть» (Еф.5, 13). И что диавол, как осиновый лист на ветру, трепещет, когда кто спешит открыть греховные помыслы. Пишешь: «сию мысль я долго в себе скрывала, и ничто так не трудно было говорить, как это». Да в том-то и искусство, и коварство диавольское, что он страшит тем, что нам полезно. «Благо есть исповедатися Господеви» (Пс. 91, 2). «Исповедайтеся Господеви, яко благ: яко в век милость Его» (Пс. 135, 1)»414.

Преподобный Макарий Оптинский считает: «Помыслы исповедовать надобно те, в которых воля наша участвует и соизволяет на них, укосневая, и делается мысленною преступницею пред Богом. Десятая заповедь ясно показывает нам сие; все заповеди запрещают делать зло, а оная и желать мысленно, но те помыслы, которые только приражаются, а мы с ними не согласуемся, не соизволяем на них и отвергаем, не нужно исповедовать»415. Также, «страстные помыслы или деяния должно говорить со смирением, а не скрывать их; явление свет, а не явление тьма. Одно воспоминание о том, что надобно сказать, удерживает нас от грехов»416. Отец Иоанн (Маслов), считал: «Без частого откровения помыслов очень трудно устроять свою духовную жизнь. Приучившие себя к откровению помыслов со временем бывают способны помогать ближним в их душевных смущениях»417. «Постоянная готовность человека решительно пресекать греховные мысли в самом их зародыше, – учит Глинский старец Варсонофий (†XIXв.), – чистосердечное их исповедание могут привести к полной победе над искусителем»418.

   Особенно сильное и спасительное средство для отражения и искоренения помыслов, святые отцы придавали Святому Причащению Пречистых Христовых Таин. Они находили в нём врачевство против смущения различных страстей, помыслов, мечтаний и всех наваждений дьявольских. Всем известны слова второй молитвы к Причащению, составленные святителем Иоанном Златоустом: «Да будет ми угль Пресвятаго Твоего Тела и Честныя Твоея Крови во освящение и просвещение… в соблюдение от всякого диавольского действа… во умерщвление страстей»419. Так же и Оптинские и Глинские старцы считали Святое Причащение как необходимую заповедь Божию и необходимое средство без которого мы не можем жить духовной жизнью. Преподобный Варсонофий Оптинский говорил: «Причащение истинного Тела и Крови Христовых даёт нам силы перерождаться духовно»420. «Ежели мы с верою неосужденно причащаемся Таинства Тела и Крови Христовых, – учит преподобный Амвросий Оптинский, –  то все козни врагов наших душевных, стужающих нам, остаются недейственны и праздны»421. «Святое Причащение, – говорит схиархимандрит Иоанн (Маслов), – не только служит сохранению веры, но и является самым действенным средством её совершенствования»422. А вера, по мысли отца Иоанна, оказывает большое влияние на волю человека423, также возвышает разум и освящает чувства424.

   Святые отцы в духовной борьбе с помыслами всегда призывали к воздержанию. Воздержание святые отцы, в частности преподобный Марк Подвижник, определяют тройственное: «От сна, пищи и телесного покоя. Ибо их излишество, производит сладострастие, сладострастие же принимает злые помыслы»425. К воздержанию, как одному из главных средств борьбы со страстями и соответственно с помыслами, призывали и Оптинские и Глинские старцы. Что «воздержание избавляет не только от злых дел, но и от злых помыслов»426, считал Глинский старец схиархимандрит Иоанн (Маслов). При этом Оптинские и Глинские старцы всегда призывали к умеренному воздержанию, говоря, что умеренному подвигу нет цены. Преподобный Никон Оптинский, писал: «Воздержание умеренное полезнее всего»427. Преподобный Амвросий говорил: «Кто питается роскошными снедями и пьёт дорогие пития, того мысль не может возноситься горе, а бродит и пресмыкается долу по земле»428.

   Рассмотрев учение Оптинских и Глинских старцев о помыслах, можно сделать следующие выводы. Во-первых, их учение полностью согласно со святоотеческим учением. Оптинские и Глинские старцы не только много изучали творения святых отцов, но и сохранили их духовную традицию. Иногда они не только приводят цитаты из отцов Добротолюбия, но и раскрывают и объясняют их смысл. Всё это доказывает их духовную преемственность и общность с преподобным Паисием (Величковским), духовное делание которого полностью основано на святоотеческих творениях. Ведь именно он впервые перевёл на славянский язык греческое Добротолюбие. Учение преподобного Паисия о важности внимания к мысли, о важности борьбы с греховными помыслами нашло отражение в учении Оптинских и Глинских старцев. Постоянное откровение помыслов своему старцу было возрождено именно в монастыре преподобного Паисия и распространилось в Оптину и Глинскую пустынь благодаря его ученикам. Во-вторых, учение Оптинских и Глинских старцев о помыслах хорошо разработано. Почти все Оптинские и Глинские подвижники пишут о важности чистоты мыслей. Их наставления отличаются глубоким личным опытом, поэтому действуют на читателя наиболее плодотворно. В-третьих, учение Оптинских и Глинских старцев о помыслах даёт возможность в полной мере понять их духовное делание. Ведь всё духовное делание, по своей сути, есть работа над очищением сердца, искоренением страстей и насаждением в сердце противоположных им добродетелей. Не раскрыв учения о помыслах рассматриваемых старцев, мы не можем полностью понять всю глубину их духовного делания. Трезвение, немедленное отсечение помыслов, хранение чувств и ума, непрестанная Иисусова молитва, постоянное поучение в Священном Писании и творениях святых отцов, каждодневная исповедь помыслов своему старцу и рассудительное воздержание во всём отличали каждого Оптинского и Глинского подвижника, это являлось их духовным деланием, направленным против страстей.

 

Учение о гордости

   Согласно Священному Писанию, гордость родилась не на земле, а на небе. Первый ангел – Денница, не захотел повиноваться Творцу, превознёсся умом и впал в самообольщение, возмечтав быть «равным Богу» и восходить к духовному совершенствованию без Его помощи. Всё это явилось причиной падения. Благодать Божия, поддерживающая его на высоте была отнята, и он увлёк с собой в погибель множество ангелов, будучи сам впавшим в безысходную бездну мрака и отчаяния, низвержен в ад, в глубины преисподней (Ис. 14, 12-15). Священное Писание поэтому говорит нам: «Начало греха есть гордыня» (Сир.10,15). Именно гордыня скорее других грехов удаляет человека от Бога, именно она неприятна Господу и подвергается суду Его более других грехов и пороков.

   Святоотеческое учение называет гордость первым грехом429, который стоит во главе всех страстей. Гордость в понимании святых отцов есть единственная страсть, истребляющая все добродетели430, есть предвестница падения431, есть опухоль души, наполненная испорченною кровью432, и медная стена между нами и Богом433. «Гордость делает нас противными Богу»434, – пишет преподобный Никодим Святогорец. По мысли преподобного: «Гордость – это змея, которая если сумеет протиснуть в нору голову, то вслед за ней сможет войти всё тело, всё возможное зло»435. Как говорит святитель Иоанн Златоуст: «Хоть и блуд есть непростительное зло, но иной человек может сослаться на пожелание, а высокомерие не имеет никакой причины, никакого предлога, под которым заслуживало бы хоть тень извинения; оно есть не что иное, как развращение души и самая тяжкая болезнь, происходящая не от чего другого, как только от безрассудства»436. «Кто пленён гордостью, – говорит преподобный Иоанн Лествичник, – тому нужна черезвычайная Божия помощь для избавления; ибо человеческие средства его безуспешны»437.

  Оптинские и Глинские старцы, подобно древним святым отцам, с полным единодушием, решительно ставили гордость на первое место среди всех страстей. Следует отметить, что в эпистолярном наследии Глинских старцев мы не увидим полного исследования каждой страсти в отдельности, потому что, сохранившиеся наставления старцев касаются только тех страстей, о которых спрашивали их ученики. Однако, духовное наследие Глинского старца схиархимандрита Иоанна (Маслова), смогло в полной мере восполнить этот пробел. Старец не только имел близкое духовное общение с такими маститыми старцами, как преподобный Серафим (Амелин), преподобный Андроник (Лукаш), преподобный Серафим (Романцев), но и сам был продолжателем традиции Глинского старчества.

  Согласно учению Оптинских и Глинских старцев, именно гордость есть причина всех наших падений, грехов, зол и бедствий. В своих поучениях они единодушно считают гордость «корнем, от которого происходят все пороки»438. «Успеху в духовной жизни ничто так не препятствует, как тщеславие и гордость»439, – пишет схиархимандрит Иоанн (Маслов). Отец Иоанн, называет гордость, главным источником греха, препятствием к покаянию и добродетели. По его мысли, «гордость разрывает связь, общение с Богом, общение любви, делает человека богоотступником, замкнутым в своей греховной, эгоистичной воле, препятствует развитию добра в человеке»440. Если смирение в понимании старцев является главным основанием и фундаментом духовной жизни, то гордость есть фундамент для греха и страстей. Поэтому в духовном делании они всегда стремились насадить в своих сердцах смирение, зная то, что если в сердце посеет свои семена гордость, то вся духовная жизнь будет бесплодна. «Как бы мы не старались делать добродетели, если в сердце нашем присутствует гордость, они бесполезны»441, – писал Оптинский старец, преподобный Макарий. Всё эпистолярное наследие старца орошено драгоценной росой смирения. В его понимании гордость «уничтожает все добрые дела и лишает помощи Божией»442. Об отсечение гордости, как необходимом средстве в духовной жизни, всегда учил и отец Иоанн (Маслов). Гордость, по словам этого старца «лишает благодатной помощи»443. Отец Иоанн всегда повторял своим духовным чадам, о том, что «все наши добрые дела неугодны Богу, если мы не смиряем своё сердце от превозношений и осуждений»444.

   В учении преподобных старцев Оптинских мы чётко видим стержень их духовной борьбы, которая и заключается в «низложении гордости и стяжании смирения»445, которое есть для них, как замечает преподобный Варсонофий, «краеугольный камень»446. Для них гордость есть самый «богоненавистный порок»447, «бесовское свойство, так как гордый становится сродник бесу»448. Так же, и духовное делание Глинских старцев отличается постоянной борьбой с гордостью и с происходящими от неё страстями, постоянным внутренним подвигом смирения. Глинский патерик свидетельствует, что отличительной чертой старца Иова (†1946), было глубокое смирение. Он, получивший дар слёз и пользовавшийся большим духовным авторитетом, «искренно до самой кончины считал себя хуже всех и ниже всех, и всегда просил у Господа даровать ему покаяние»449.

   По учению старцев, гордость имеет свои признаки. Во-первых, она «помрачает духовное зрение человека»450 и не видит себя451. «Гордость облекает душу тьмой и мраком, препятствует видеть суть»452, – замечает преподобный Макарий Оптинский. Имеющий гордость никак не может распознать её, если только «Сам Господь не пошлёт какого-либо обличения через искушение»453. Осуждение ближних, гнев, раздражительность, злопамятство, споры и ссоры – всему этому причиной, гордость. Интересно заметить, что, по мысли преподобного Макария, гордым человек не рождается, а становится, «гордость происходит не от естества, но от произволения»454. О том, что порок гордости не свойствен природе человека писал и схиархимандрит Иоанн (Маслов)455. «Гордостью он называл, «желание и стремление человека выделить себя перед другими, а также услаждение только собою и даже противление Богу»456. Дело искоренения гордости, по мысли Оптинских и Глинских старцев, есть дело не одного дня или месяца. Искоренить гордыню очень трудно, но если «искоренится этот смертоносный корень, – ободряет преподобный Макарий, – все ветви страстей иссохнут и отпадут»457. «Эффективным средством, способным отрезвить душу от страсти гордости и привлечь к ней благодатные силы, – пишет отец Иоанн (Маслов), – служит постоянное памятование о смерти, будущем суде и вечных мучениях»458. По мнению отца Иоанна: «Христианин должен постоянно представлять своему мысленному взору высочайший образ Христа, Его смирение, воплощение, страдание за грехи всего рода человеческого и в этом источнике черпать силы для приобретения смирения и для искоренения в самом существе безумной гордости»459. Преподобный Глинский старец Илиодор (Голованицкий) советовал избегать всяческих праздных споров, потому что они есть причина гордости. Одной монахине он пишет: «Страшно, что ты доселе придерживаешься прежней своей привычки – спорить. Состояние твоей души незавидно, ибо кто любит спорить, тот управляется гордостью»460. По мысли преподобного Моисея Оптинского, любая гордость есть грех, и нет никакой «так называемой благородной гордости»461. Преподобный Илиодор (Голованитский) даёт совет, в спорах смиряться: «Положим. Что сестра тебе ни в чём не уступает; что за беда? Уступи ты ей, – замолчи, – и будет у вас мир. Неужели же ты не знаешь доселе, в чём состоит смиренномудрие»462. Если мы чувствуем, что наше сердце заполняется гордостью, прежде всего нам необходимо «воспоминание о грехах своих, память смирения Христова, чувствование себя хуже всех, память о том, что Бог, гордым противится. (1 Пет. 5, 5)»463. Когда одолевает гордость, преподобный Амвросий советует «смиряться пред Богом и людьми, с самоукорением исповедовать немощь свою Господу»464. Вообще смирение, как было сказано выше, является противоядием от гордости. Преподобный Анатолий (Зерцалов) говорит: «Смирись, укори себя, и силён Господь подать тебе руку помощи и утешить»465. Смирение считает главным средством против гордости и преподобный Исаакий I466.

   По учению Оптинских и Глинских старцев, каждый христианин, который начинает свой путь ко спасению, обязательно встретит гордость, которая постарается сделать своё чёрное дело. Она будет незаметной, изменит внутреннее содержание, постарается привлечь в душу родственные пороки, но смирение для христианина становится той важной вакциной, благодаря которой можно сохранить себя от гордости и идти истинным, плодотворным путём нравственного совершенствования к стяжанию спасения. Все наставления старцев содержат призыв к смирению, потому что, именно смирение не даёт поселиться в сердце гордости. Никакие духовные дарования, никакие добрые дела не имеют цены, если человек в гордости. Его духовное делание идёт в другом направлении, его молитва не угодна Богу, и стоит он над пропастью. Для Оптинских и Глинских подвижников духовным примером всегда был Сам Господь наш Иисус Христос, который был «кроток и смирен сердцем» (Мф. 11, 29). Именно к богоуподоблению Господу, всегда стремились они в своём духовном делании, всегда отвергая даже малейшее проявление гордости в своём сердце.

Учение о самолюбии

Согласно учению Православной Церкви, грехопадение человека явилось причиной отпадения от Бога. Падший человек отдаляется от Бога, теряет благодать Божию, его начинают покидать духовные силы. Одним из результатов отпадения от Бога, явилось и то, что в человеке повредилось чувство любви. Любовь, которую человек должен был оказывать Господу, он полностью обращает на себя, начинает творить свою волю. Как замечает известный исследователь святоотеческого наследия, Гермоген Иванович Шиманский, «признак самолюбия есть творение своей воли и оставление закона Божия»467. Хотя самолюбивый и может уклоняться от зла, но не ради воли Божией, но ради человеческого страха или похвалы и своей особой корысти. После грехопадения человека в душе его начинает расти и развиваться губительное семя самолюбия. Оно становится для него причиной многих, если и не всех страстей. Как особенная инфекция, самолюбие или эгоизм начинает прогрессировать, если вовремя не подавлять её в себе. Воспитание, черты характера, в особенности дурной пример, настолько может развить эту страсть, что она станет для человека губительной, закостенелой и невидимой. Всё это делает её весьма трудноисправимой.

    Святоотеческое учение, называет самолюбие безрассудное любление тела468. Самолюбие, – по учению преподобного Марка Едесского, – изгоняет из души память Божию»469.  «От него, – говорит преподобный Максим  Исповедник, – рождаются три первых родовых страстных и неистовых помысла, а именно: чревоугодие, сребролюбие, тщеславие и от них же всё пламя страстей»470. По учению святых отцов именно от самолюбия рождаются все восемь главных страстей: страсть чревоугодия, блуда, сребролюбия, гнева, печали, уныния, тщеславия и гордости471. Именно поэтому, к искоренению страсти самолюбия всегда в самом начале духовной жизни стремились святые отцы. Победив эту лукавую страсть, они могли перекрыть доступ всех восьми лютых страстей.

Особое внимание к борьбе со страстью самолюбия уделяли в своём духовном делании преподобные старцы Оптинские и Глинские. Согласно учению преподобных Оптинских старцев, самолюбие есть «чувство не врождённое, но приобретённое от греха»472. Об этом пишет нам преподобный Макарий Оптинский, называя её ещё «изобретением дьявола»473. Действительно, чувство самолюбия или эгоизма не сотворено Богом, а является чувством греховным, следствием искажения любви и плодом гордости. Интересно, что Оптинские и Глинские старцы считали, самолюбие, как и рождает гордость, так и сама происходит от гордости. Например, по мысли преподобного Оптинского старца Анатолия (Потапова), самолюбие есть ни что иное, как одно из видов гордости. «Гордость бывает разная, – пишет батюшка, – есть гордость мирская, то есть мудрование, а есть гордость духовная, которая и есть самолюбие»474. Глинский старец схиархимандрит Иоанн (Маслов) писал: «Самолюбие происходит от гордости, а в то же время оно рождает эту страсть»475. Оптинские старцы, и в частности преподобный Макарий, единодушно считали, что «самолюбием, как и гордостью, мы отпадаем от Бога»476. Причём самолюбие становится, настолько опасной духовной болезнью, что, как и «гордость ослепляет и не видит в себе недостатков»477, полностью «закрывая от себя грех»478. «Человек, одержимый страстью самолюбия, – говорит отец Иоанн (Маслов), – не видит в своей душе собственных недостатков, а по отношению к другим, он бывает жесток и дерзок, замечая в них самые малейшие недостатки»479. По своей сути самолюбие для человека становится полной противоположностью христианской любви. Если в истинной христианской любви человек всю свою энергию направляет на Бога и на ближнего, то в самолюбии вся энергия человека направляется только на его личность. Такие чувства, как не сочувствие, равнодушие, угождение своей плоти и желаниям становятся для самолюбца весьма и весьма естественными. Таланты же свои самолюбец приписывает не Богу, а себе, что и является губительным для смирения и спасения. Как пишет отец Иоанн (Маслов): «Самолюбивый человек, замыкаясь в области узких личных интересов, не сочувствует общественным нуждам, равнодушно смотрит на горе и несчастье своих ближних, всегда бывает раздражителен и обидчив, когда ему напоминают о помощи нуждающимся собратьям. Даже если иногда самолюбивый человек и помогает кому-либо из ближних, то делает это только ради корыстных или честолюбивых целей»480. Именно самолюбие, по словам преподобного Амвросия Оптинского, «более всего портит наше дело и препятствует душевному исправлению»481. «Самолюбие лишает мира и не даёт смирения»482, – замечает Оптинский старец Макарий. Преподобные Оптинские старцы считали, что самолюбие не только обесценивает все наши добродетели, но и мешает молиться, то есть молитва самолюбивого, как и гордого, не может возноситься Богу чистой. Об этом пишет преподобный Амвросий, считая также, что именно от «самолюбия плодятся противные помыслы, словно саранча, поедающие не только плоды духовные, но и листья и саму веру»483. Глинский старец схиархимандрит Иоанн (Маслов), считал: «Самолюбец, пребывая в духовном ослеплении, неспособен принести истинного покаяния. Он остаётся духовно мёртвым, хотя и знает, что спасительное Христово врачевство доступно для всех»484. Отец Иоанн считал, что самолюбие, как и гордость, очень трудно распознаваемы и поэтому его действию подвержены все люди485.

   Ставя самолюбие рядом с гордостью, Оптинские и Глинские старцы учили, что именно смирение является её самым главным средством врачевания. Имея в себе самолюбие, человек не может идти путём нравственного совершенствования. Потому что его путь становится ложным и приводит в погибель. Начиная путь исправления, человек должен понимать, как замечает преподобный Иосиф Оптинский, что «начинать его нужно без саможаления или самолюбия»486. По учению старцев, самолюбие скоро врачуется терпением различных болезней и скорбей, потому что любое страдание делает сердце человека более чувствительным и сострадательным. Терпение в скорбях, если оно происходит благодушно, без ропота, рождает великую силу смирения, которая врачует и гордость и самолюбие. «Без неприятных же случаев человек всегда склонен к самомнению»487, – замечает снова преподобный Иосиф. На пути к спасению христианину очень важно помнить, что именно гордость и самолюбие рождают в нас многие греховные желания, именно они затемняют наш ум, делая из нас не рабов Божиих, а рабов своих желаний и страстей. Смирение, как основа нашего духовного возрастания, должно стать для нас тем средством, благодаря которому мы сможем избежать этих пагубных для нас страстей.

  Рассмотрев учение Оптинских и Глинских старцев о самолюбии, можно сделать вывод, что оно единодушно со святоотеческим. Оптинские и Глинские старцы считают самолюбие рождённой от гордости, и в то же время гордость происходящей от самолюбия. Жизнь и духовное наследие старцев свидетельствует о том, что действительно они уделяли большое внимание в своей духовной жизни хранению себя от пагубной страсти гордости и самолюбия, считая их причиной и источником всех страстей, а также серьёзной заразой или ядом, способным погубить любую добродетель или свергнуть с любой нравственной высоты. Основным средством борьбы с самолюбием старцы считали смирение. Именно смирение, как вакцина от гордости, по их учению, способно победить самолюбие.

Учение о гневе

Святые отцы, многими подвигами достигшие безгневия, единодушно свидетельствовали, что ничто так не отгоняет от нашего сердца благодать Духа Святого, как гнев488. По мысли преподобного Иоанна Кассиана, печальным последствием содержащегося в нашей душе смертоносного яда гнева, является то, что «мы не можем ни стяжать правильного различения добра и зла, ни обладать зрелостью совета, ни быть причастниками жизни бессмертной, ни держаться правды неуклонно, ни даже воспринимать истинный духовный свет, так как, омрачившись тьмою гнева, мы не можем быть храмом Святого Духа»489. Согласно Священному Писанию, страсть гнева не только отгоняет от нас благодать Духа Святого, но и помрачает разум. В одном из псалмов говорится: «Смятеся от ярости око мое» (Пс. 6, 8). По толкованию святителя Афанасия Великого: «Оком именует ум; потому что ум есть око души»490. Человек, пребывающий в гневе, действительно теряет разум. Он теряет способность отличать правду от неправды, и добро от зла, пораженный этой слепотою, человек впадает во многие ямы, и всяческие вражеские ловушки. Очень часто человек может утешать себя тем, что хоть и вспыльчив, но быстро отходит. Но и тут нужно быть настороже. Преподобный Иоанн Лествичник пишет по этому поводу, что бесы гнева так себя специально ведут, чтобы оставить человека в беспечности относительно своей болезни491. Святитель Иоанн Златоуст говорит: «Между гневом и беснованием нет никакого различия: гнев есть то же беснование, только временное»492. «Подлинно, – говорит святитель, – нет ничего безобразнее гневного лица, если же лица, то тем более души»493. Святитель Григорий Богослов называет гнев самовольным помрачением Образа Божия: «Не явное ли это отчуждение от Бога? – говорит он, – Да и что же иное? Потому что Бог кроток и снисходителен; нехорошо предавать поруганию Божий Образ, а на место его ставить неизвестного кумира»494.

Рассматривая духовное наследие преподобных Оптинских и Глинских старцев, мы видим, что «гнев рождается, – как говорит Глинский старец Иоанн (Маслов), – непосредственно от безмерного самолюбия и гордости. Ведь самолюбивый и гордый всегда желает видеть себя в славе и чести, а если ему препятствуют в этом он раздражается и с гневом извергает свою злобу»495. Гнев возникает и от желания во что бы то ни стало исполнить свою волю и от обиды, причинённой его самолюбию другим лицом. «Познайте корень гнева, – пишет преподобный Макарий Оптинский, – он есть гордость»496. «Никто не должен оправдывать свою раздражительность какой-нибудь болезнью, – замечает преподобный Оптинский старец Амвросий, – потому что она происходит от гордости»497. О том, что гнев происходит от самолюбия и тщеславия, пишет и преподобный Иосиф Оптинский498. Он советует во время гнева молиться «Господи, помилуй нас грешных»499, подразумевая и себя и тех на кого гневаешься.

   Отец Иоанн (Маслов), пишет: «Страсть гнева особенно губительна тем, что сама собой открывает в душе вход дьяволу. Человек, одержимый гневом, не в состоянии бывает удержать себя от греха и преступления. Он забывает о Боге и о своей душе, и его сердце «подобно котлу кипящему», из которого исходят злые слова, исполненные смертоносного яда»500. Преподобный Оптинский старец Анатолий (Зерцалов) сравнивает человека пребывающего в гневе с псом: «Если пёс, когда не дают ему кусок мяса, рвёт и лает, – говорит батюшка, – значит, и мы с тобою любим свою вольку»501.

     Самомнение и самолюбие, завышенная самооценка – вот самая частая причина обидчивости и гнева. Всем легко быть спокойными и снисходительными, когда хвалят, но тронь только пальцем, и видно сразу, чего мы стоим. Старцы учат, что гнев в человеке может иметь разные проявления. Это и раздражительность, вспыльчивость, страстные споры. Это и злопамятство, ненависть, жажда отмщения, непрощение обид. По мысли схиархимандрита Иоанна (Маслова), «самое страшное и губительное действие гнев производит в человеке тогда, когда он переходит в памятозлобие»502. Потому что: «Если даже гнев ослабевает в душе, то памятозлобие упорно существует и действует»503. А это есть очень тяжкий грех.

    Говоря о раздражительности, преподобный Антоний Оптинский считает её не только вредной для нашего духовного состояния, но и крайне опасной для нашего физического здоровья. Старец советует «охранять себя от неё, как от смертной отравы, которая заметным образом губит здоровье, недействительными делает медицинские средства и самую жизнь сокращает»504. Он сравнивает её с «желчью»505. Спорливость же, по словам преподобного Амвросия Оптинского, является для нас тоже очень вредной страстью, потому что может принести много скорбей. «Со спорливым характером, – замечает батюшка, – едва ли можно ожидать, чтобы был толк. В духовной жизни нет ничего хуже и вреднее спорливости»506. Преподобный Макарий, называя злопамятство «бедственным устроением»507, решительно увещевает все свои силы направлять на искоренение этого зла.

     Страсть гнева по учению Оптинских и Глинских старцев приводит душу к полному опустошению и делает неспособной вести борьбу со страстями. В одном из писем духовной дочери Глинский старец Илиодор (Голованитский) писал: «Ты жалуешься на поступок матушки Рафаилы, причинивший тебе и сестре твоей какую-то обиду, и скорбишь на неё до того, что вышла из пределов монашеского смиренномудрия. А забыла, раба Божия, что гневные порывы, вытекающие из раздражения, делают неспособным человека ни к каким духовным делам»508. «Душа христианина, подвергшись огню гнева и вражды против ближнего, умирает для жизни духовной, если её не оживит чувство примирения и любви христианской»509, – пишет схиархимандрит Иоанн (Маслов).

    Оптинские и Глинские старцы учат, что грех гнева лучше всего исторгается из сердца человека не чем иным, как противоположными ему добродетелями – кротостью и любовью. «Хотя человеку и свойственно чувство гнева, – пишет отец Иоанн (Маслов), – но его следует направлять против грехов, а не против человека. Это будет свидетельствовать о великой любви в сердце гневающегося, который ищет не своего, но спасения ближнего. Руководствуясь любовью, христианин в таком случае только сожалеет о заблуждении ближнего и о его неведении»510. Каждый человек, который хочет победить в себе страсть гнева, должен помнить, что «искоренение гнева – это не дело одного дня или месяца, но многого времени, произволения, подвига, труда и помощи Божией»511. Преподобные советуют в первую очередь укрощать гнев смирением. О смирении, как основном лекарстве против гнева, пишет преподобный Макарий Оптинский512. О Глинском старце Архипе рассказывали: «Когда его некий новоначальный брат побил, отец Архипп поклонился ему в ноги и попросил прощения. Когда в другой раз тот же обидчик вырвал у него клок волос из бороды, старец опять поклонился ему и сказал: «Прости меня, верно, я тебе не понравился»513. Однажды кто-то старца очень сильно ударил, что он даже потерял сознание. Очнувшись, он, молча взялся за работу, как будто ничего и не было514. Глинский схимонах Марк (†1893) безропотно переносил даже незаслуженные упрёки. Обычным ответом на все нападки у него было: «Прости Бога ради»515. Также старец всегда внушал братьям беззлобно переносить всякие оскорбления и самим стараться никого не оскорблять516. Вооружаться против гнева смирением советует и преподобный Оптинский батюшка Амвросий517.Он говорит: «Чтобы не предаваться раздражительности и гневу, не должно торопиться»518. Преподобный Иларион Оптинский советует молчать: «Если чувствуешь, что гнев объял тебя, – говорит батюшка, – сохраняй молчание и до тех пор не говори ничего, пока непрестанною молитвою и самоукорением не утишится твоё сердце»519. Если тебя объял гнев, по словам преподобного Амвросия, очень важно с рассуждением понять, что «гневаться и негодовать, нужно на невидимых поджигателей»520. «Молитесь за обижающих вас и гонящих вас» (Мф. 5: 44), – говорил Господь, так и преподобные, следуя словам Божиим, всегда молились и за себя, чтобы Господь укрепил и даровал терпения, и за обидчика, чтобы Господь простил его и помог ему исправиться. Преподобный Макарий Оптинский советует при обиде, не гневаться, а «молиться за обидчика и просить помощи от Бога, чтобы Господь помог низложить страсти и смириться»521. Очень глубок и полезен, совет самого преподобного Паисия (Величковского), духовного отца Оптинских и Глинских старцев: «Если хочешь не гневаться на оскорбителя твоего, то прилежно от всего сердца молись о нём Богу и дай ему какой-либо подарок, или малое утешение; иногда сам приди к нему, когда увидишь, что он опомнился от гнева, и поговори о прощении греха, узнай причину и показывай ему ещё большую любовь; при встрече предупреждай его низким поклоном, и каждому говори о нём, что он добр; ничто так не приводит его в умиление и смирение, как это; и ничто так не возбуждает гнев у него, как укорение его оскорбителем, и отвращение от него, и заочное злословие его, потому что слышащий может передать ему о всём»522.

  Учение преподобных Оптинских и Глинских старцев о гневе показывает их неуклонное следование святоотеческому духу и живое восприятие Божественного евангельского закона, который во всей своей полноте зиждется на образе Христа Спасителя. Оно отличается своей простотой и в тоже время своей глубиной. В своём духовном делании старцы всячески старались сохранить себя от раздражительности и гнева. Образ Христа, Который был «кроток и смирен сердцем» (Мф. 11, 29), заставлял их подражать Ему. Зная, что гнев не только пагубно влияет на душу и вообще на духовную жизнь, они понимали, что гнев есть мерзкий грех, который заключается в самовольном помрачении Образа Божия.

Учение о зависти

    Говоря о страсти зависти, прежде всего, нужно сказать, что она, как и гордость, была принесена в мир дьяволом. От зависти последовало отступничество на Небесах, денница упал в бездну и с собою увлек третью часть Ангелов, обратившихся в злых демонов. Можно вспомнить библейский рассказ о грехопадении Адама и Евы, которых дьявол именно из зависти совратил на грех. (Быт. 3, 1-5). И вообще, следует заметить, что многие препятствия, возникающие на нашем пути к Богу, связаны, прежде всего, с завистью дьявола. Как замечает современный богослов митрополит Иларион (Алфеев), «дьявол не только однажды позавидовал людям и совратил их с истинного пути, но он завидует им и сейчас, завидует каждому из нас, прежде всего потому, что мы являемся членами Церкви, приобщаемся Святых Христовых Таин. Завидует и тому, что путь, по которому ведёт нас Господь, является путем ко спасению, тогда как дьявол этого спасения лишился»523.

Зависть, которая была принесена в мир дьяволом, уже во втором поколении людей становится причиной убийства: «Когда они были в поле, восстал Каин на Авеля, брата своего, и убил его» (Быт.4:8). Поэтому со всей уверенностью можно сказать, что зависть есть страсть бесовская, страсть очень пагубная, потому что если все прочие смертные грехи имеют целью какую-нибудь выгоду и наслаждение, то только зависть ищет не добра для себя, но зла для ближнего. О страсти зависти, как о самой большой мерзости, говорят многие святые отцы, сравнивая её с «ржавчиной, которая съедает душу»524. По словам преподобного Ефрема Сирина, «лучше умереть, нежели поддаться зависти»525. Потому что, «кто уязвляется завистью и соперничеством, тот жалок, и есть соучастник диавола, которым вошла в мир смерть (Прем. 2, 24)»526.

    Преподобные Оптинские и Глинские старцы, хорошо знавшие святоотеческое наследие, со всей важностью предупреждали своих чад о душевредности и опасности зависти. Говоря о происхождении зависти, старцы единодушно учат: причина её – гордость. «Зависть происходит от гордости»527, – говорит преподобный Амвросий Оптинский. Когда схиархимандриту Иоанну (Маслову) задавали вопрос: «От чего происходит зависть?» – Он отвечал: «От гордости. Именно зависть побудила диавола соблазнить первых людей, и они пали»528. Как пишет преподобный Макарий Оптинский: «Кто обрёл зависть, тот обрёл в сердце своём дьявола, который есть тьма и смущение, а где благодать, там свет и мир»529.

    Оптинские и Глинские старцы учат, что человек, который одержим страстью зависти, не может быть способен к богоугодной жизни и вообще к нравственному совершенствованию. «Такой человек, – говорит отец Иоанн (Маслов), – не может приносить плоды добра, потому что его сердце всецело склонно к злым делам и даже к убийству»530. Например, преподобный Амвросий Оптинский говорит о том, что эта страсть может достигнуть такой степени, что «завистливый даже готов подвергнуть себя вреду, лишь бы только повредить ближнему»531. Старец приводит очень хороший пример, благодаря которому мы можем увидеть, насколько гордость может изменить человека, сделать из него не человека, а ненавистное безжалостное чудовище. Он рассказывает об одном царе, который однажды захотел проверить, кто хуже: сребролюбец или завистник. Он повелел своим слугам найти таких и позвать к нему во дворец. Когда же их привели, царь сказал им: «Просите у меня каждый, что хочет, только знайте, что второй вдвое получит, что попросит первый». Они долго думали, каждый не хотел просить первым. Наконец, царь приказал завистливому, чтобы он попросил первый. Завистливый, пылая огнём своей жалкой страсти, обратился к царю: «Государь! Прикажи мне выколоть глаз». Удивлённый царь спросил, почему у него такое желание. Он же ответил: «Для того чтобы ты, государь, приказал товарищу моему выколоть оба глаза»532. Этот пример показывает слова, насколько часто друзья через зависть делаются недоброжелателями, ненавистными друг другу. Поэтому неспроста премудрый Соломон даёт совет не заводить дружбы с завистливым человеком, поставляя себя вдали от стрел зависти (Притч. 23, 6). «Злость и презрение настолько берут верх над завистливым, что он ни одной минуты не может быть спокойным. И это внутреннее состояние «снедает» не только его душу, но и тело, делая болезненным и неспособным ни к какой деятельности»533. Эта «душевредная примесь»534, как называет её батюшка преподобный Амвросий, становится для Оптинских старцев опасной душевной заразой, с которой необходимо бороться с самого её возникновения, не допуская ей укрепиться и разрастись. Старцы учат противиться ей с самоукорением, не оставляя молитву, которая отгоняет от нас бесовские искушения, просвещает наш разум и помогает нам познать себя, увидеть, насколько мерзостна пред Богом наша зависть и насколько мы должны благодарить Бога за то, что имеем. «Когда зависть есть, то уже явно любовь и смирение изгнаны вон, а без них и добродетели ничего не стоят»535, – говорит преподобный Макарий Оптинский.

    Главным средством побороть зависть Оптинские старцы называют смирение и любовь. Если эта мерзкая страсть прогоняет их прочь из нашего сердца, то мы должны сказать ей: «Стой!» Мы должны снова призвать в наше сердце смирение и любовь, и зависть не выдержит, сама уйдёт от нас. И тогда именно «по мере умаления самолюбия и приобретения любви и смирения, от оной получим свободу»536. Преподобный Макарий Оптинский советует сразу «подвизаться против этой страсти и не думать, что люди сами подают нам повод, но видеть, что именно разные случаи только показывают тебе её»537. Схиархимандрит Иоанн (Маслов) советует также побеждать страсть зависти любовью: «Для победы над завистью надо всячески возгревать любовь. Ведь любовь, по апостолу Павлу, «не завидует» (1Кор. 13,4)»538. Ещё, чтобы уберечься от зависти, старец советовал не слушать мысли539. Преподобный Иосиф Оптинский советует завистникам «иметь память смертную и страх адской вечной муки»540, всё это может помочь в исправлении. Очень полезный и весьма полный совет даёт батюшка Амвросий Оптинский. Старец говорит о том, что «должно стараться подавлять её и истреблять при первом ощущении, молясь Всесильному Сердцеведцу Богу псаломскими словами: «от тайных моих очисти мя, и от чуждих пощади раба Твоего» (Пс.18, 13-14). Также со смирением должно исповедовать немощь эту пред духовным отцом. А третье средство – всячески стараться не говорить чего-либо противного о том человеке, которому завидуем. Употребляя эти средства, мы можем, с помощью Божией, хотя не скоро, исцелиться от завистливой немощи»541.

  Преподобные Оптинские и Глинские старцы учат подавлять в себе чувство зависти, располагая себя быть довольным малым, зная, что Господь Бог подаёт каждому из нас то, что нужно. Зная, что Бог имеет свой особый Промысл о нас. Вместо зависти мы должны научиться любить, радоваться за ближнего, учиться у него, как достигать того или иного совершенства или вести свои дела, но учиться только хорошему, помня, что на Страшном Суде мы дадим ответ не за ближнего а за себя. Согласно святоотеческому учению старцы предают большое значение искоренению этой мерзкой страсти, считая её одной из самых бесовских. Любовь к ближнему помогала им не только искоренить эту страсть, но и совсем забыть о ней. Так же вовремя остановить и распознать зависть, помогала постоянная исповедь помыслов своему духовнику.

Учение об осуждении

О недопустимости греха осуждения и его большом вреде, писали все святые отцы Церкви, поскольку Сам Спаситель ясно и многократно предупреждает нас не осуждать: «Не судите, и не будете судимы; не осуждайте, и не будете осуждены; прощайте, и прощены будете» (Лк. 6, 37). Преподобный Исаак Сирин наставлял своих учеников не пренебрегать грешными за их недостатки, для того, чтобы самому не быть искушёнными в том же, в чём они искусились542. Преподобный Ефрем Сирин в своей жизни держался правила, «прежде кончины никого не ублажать и прежде смерти ни в ком не отчаиваться!»543. А Святитель Иоанн Златоуст запрещал не только осуждать, но даже и слушать того, который осуждает544. «Нет ничего тяжелее, нет ничего хуже осуждения, презрения или уничижения ближнего. Почему мы не осуждаем лучше самих себя и наши грехи, которые мы достоверно знаем и за которые должны будем дать ответ пред Богом»545, – писал преподобный авва Дорофей.

   По учению преподобных Оптинских и Глинских старцев своё начало осуждение берёт от страсти гордости, самолюбия и зависти. О гордости, как матери осуждения, пишет преподобный Амвросий Оптинский. Старец говорит, что «раздражение и осуждение происходят от гордости»546. Если в сердце нашем нет смирения, то в нём рождается гордость, которая и начинает пускать свои пагубные корни. «Если мы позволяем себе судить других, то настоящего смирения в нас нет»547, – замечает старец. «Своё пагубное начало гордость берёт не от одной какой-нибудь страсти, а из нескольких, как то: Гордости, родоначальницы всех страстей, зависти, погубившей наших прародителей, и злобы, которая существует в мире не для созидания мира и благополучия, но для смут и раздоров, приносящих многие бедствия и страдания людям»548, – пишет Глинский старец схиархимандрит Иоанн (Маслов). По мысли отца Иоанна: «Человек, осуждающий своих ближних, сам не знает того, что осуждением он совершает большой грех, чем его ближний, потому что забывает о своей личной греховности и ничтожестве, но старается увидеть «сучец во оце брата» (Мф. 7, 3)»549. Действительно, ведь больной больного не станет осуждать, но лишь посочувствует. Но если в сердце есть гордость, то есть в нём и все мерзкие страсти, в том числе и осуждение. И осуждает больной больного, глухой слепого, хромой безрукого, забывая, что все они находятся в одной палате. «Некоторые греху осуждения подвергаются от привычки, иные от памятозлобия, другие от зависти и ненависти, а большею частью подвергаемся мы греху сему от самомнения и возношения; несмотря на великую свою неисправимость и греховность, нам всё-таки кажется, что мы лучше многих»550, – говорит преподобный Амвросий. Преподобный Макарий Оптинский предостерегает своих духовных чад от этого зловредного недуга, предупреждая, что если человек не оставляет осуждения, «его оставляет Бог, и человек сам впадает в ещё более тяжкие пороки»551. Всё это бывает, по его словам, для того чтобы познать свою немощь и смириться. По мысли схиархимандрита Иоанна (Маслова), осуждающий сам себя удаляет от источника жизни Бога, лишается Божией милости и покровительства552. «Не суди и не осуждай никого, иначе себя осудишь, – говорит Глинский старец схиархимандрит Серафим (Романцев). – Не разбирай чужих мыслей, дел, кляуз и сплетен. Это враг старается рассеять тебя и отвлечь от молитвы. Судишь или осуждаешь ближнего – немощь. Это кажется многим из нас маловажным, а в самой вещи она очень велика и подвергает нас великому осуждению пред Богом»553. Преподобный Иосиф Оптинский со всей уверенностью и строгостью говорит: «Осуждатели и злопамятники, и горделивые, хоть они постись, хоть раздавай деньги, если они не исправятся, то им нет и не будет места на Небе, но пойдут они в ад, к бесам навеки мучиться без конца»554.

     Преподобные Оптинские и Глинские старцы сравнивают страсть осуждения с вражью сетью, которая уничтожает все плоды добродетели. В их понимании борьба со страстью осуждения, как и с любой иной страстью, не может быть теоретической; она должна быть ежедневной, ежеминутной, пожизненной; она должна основываться на понуждении себя и на внимании к своим словам и мыслям. Для начала преподобный Амвросий Оптинский советует «постоянно иметь внимание к своей внутренней жизни»555. «Если будешь внимать себе, то Господь со временем поможет тебе, и получишь вечное спасение»556, – говорит преподобный Анатолий (Зерцалов). А преподобный Макарий Оптинский учит не доверять даже малейшему «помыслу, который, при скорбях наносимых, научает не себя обвинять, а сожалеть о причинивших оные, как о виновных: что они покоряются врагу и т.п.»557. Преподобный также учит воздержанию в слове, говоря, что оно во многом помогает обуздать эту страсть. Поэтому во всех случаях нужно не спешить со словами, а сначала подумать над ними – провести их через фильтр ума. Если же искушения на осуждение очень велики, всё равно нужно помнить, как замечает преподобный Антоний Оптинский, что «праведный Лот даже среди Содома сохранил свою праведность»558. Глинский старец, преподобный Илиодор (Голованицкий) писал: «Если мы видим какой-либо порок у нашего ближнего, мы не должны осуждать его; первое, потому что нам неизвестно его душевное состояние, второе, потому что нам неизвестно его будущее. Немало было случаев, что некоторые, проводящие жизнь порочную, были возбуждены Божественною благодатью к покаянию, исправились в короткое время и окончили жизнь праведниками»559. Поэтому старец Илиодор всегда решительно советовал «смотреть только на свои недостатки, а не недостатки других»560 и «судить только себя»561. Преподобный Нектарий Оптинский при первом появлении помысла осуждения советует сразу же молиться: «Господи, даруй мне зрети мои согрешения и не осуждати брата моего»562.

    Наличие страсти осуждения в человеке показывает в нём отсутствие любви. Чем меньше страсти осуждения, тем больше любви, и наоборот: чем меньше любви, тем больше осуждения. Поэтому, преподобный Анатолий (Зерцалов), советует не забывать Божию заповедь о любви, стараться иметь сердце сострадательное. «Пожалей и не осудишь»563, – говорит батюшка. «От чего же мы впадаем в осуждение, как не от того, что нет в нас любви, – писал преподобный Глинский старец Серафим (Романцев). – Ибо если бы мы имели любовь, то с соболезнованием и состраданием смотрели бы на недостатки ближнего, как сказано: «Любовь покрывает множество грехов. Любовь не мыслит зла, всё покрывает» и прочее… (1Кор. 13, 5)»564.Часто осудители подвергаются тем же страстям и грехам, которые осудили они в ком-либо. Об этом нас со всей серьёзностью предупреждает преподобный Иосиф Оптинский: «В чём осудишь других, в то сам падёшь»565. Об этом также пишет преподобный Никон Оптинский. Батюшка говорит, что есть особый закон духовной жизни, согласно которому, «чем кого осудишь или смутишься чем-нибудь у другого человека, то тебя это же самое постигнет, ты сделаешь сам то, в чем осудил другого, или будешь страдать этим самым недостатком»566.

   Более пространно увещает преподобный Амвросий Оптинский. Он советует не входить в рассмотрение поступков людей и не говорить: зачем так, для чего это? Лучше, замечает батюшка, говорить всегда в себе: «А мне какое до них дело? Не мне за них отвечать на Страшном Суде Божием»567. Старец всячески заповедует «отвлекать свою мысль от пересуд и дел людских, усердно молиться Господу, прося помощи в преодолении страсти»568. Во всех своих делах призывает «беречься подозрительности, как огня, ибо враг рода человеческого тем и уловляет людей в свою сеть, что всё старается представить в извращённом виде, белое чёрным и чёрное белым, как и поступил он с прародителями Адамом и Евою в раю»569.

    Согласно преподобным старцам, по внешним действиям человека нельзя определить святость или греховность. Об этом рассуждает преподобный Макарий Оптинский, который говорит, что если мы при взгляде на других видим их недостатки и грехи это лишь наше, человеческое слабое зрение, нам нужно не забывать, что только Бог может увидеть по-настоящему внутренние движение сердец. «Мы видим их падения, но не видим их покаяния»570, – замечает старец. Преподобный Амвросий Оптинский советует всегда приводить себе на память, что у грешника может быть такое тайное добро, которое перед Богом ценнее всей нашей жизни, потому что «человек может видеть только видимое, Господь же зрит самые глубины сердечные»571. Старец приводит очень подходящий пример: «Разбойник тридцать лет разбойничал и, покаявшись, вошёл в рай, – говорит он. – А апостол Иуда находился всегда при Господе Учителе, и, под конец, предал Его»572. Преподобный Никон советует всегда «видеть в каждом человеке образ Божий»573. По мысли схиархимандрита Иоанна (Маслова) одним из самых действенных средств против страсти осуждения, является познание своих грехов, тех мерзостей, которыми порой бывает омрачена душа. Если мы только осознаем свою мерзость греховную, мы сразу начнём «удаляться от злых собеседований, не станем обращать внимания на чужие недостатки, но займёмся врачеванием собственных греховных язв»574. Если первопричиной страсти осуждения по учению старцев является гордость, то смирение, противоположное гордости, является тем средством, благодаря которому, мы можем обезопасить себя от этой злой страсти. Только тогда, когда человек будет иметь в сердце смирение, он сможет воздержаться от осуждения. Человек, который по-настоящему любит Бога, любит и каждого ближнего, ведь в каждом есть образ Божий. Человеколюбие, но не лицемерие помогает побеждать в себе эту мерзкую страсть.

     В целом учение старцев единодушно и дышит святоотеческим духом. Каждый старец, ведя духовную жизнь, очищая своё сердце от страстей, опытно знал всю силу и хитрость духовной борьбы.

     В данной главе было рассмотрено учение только о тех страстях, которые являются производными для других. Гордость и самолюбие в учении Оптинских и Глинских старцев есть семена, из которых растут очень быстро все самые разнообразные страсти. Борьба со страстями не мыслима без правильной борьбы с греховными помыслами. Умение распознавать и отсекать греховные мысли, хранение себя в смирении и в воздержании от осуждения, зависти, праздных разговоров, ненасытности и сладострастия, может помочь сохранить от таких жестоких страстей, как блуд, чревоугодие, сребролюбие и уныние. Учение Оптинских и Глинских старцев о страстях, открывает нам существенную часть их духовного делания. Их полное единодушие в учении показывает духовное родство, тем самым доказывая, что вместе они являются продолжателями духовного делания преподобного Паисия (Величковского).

    Духовная работа, направленная на очищение своего сердца от страстей, не может совершаться без добродетелей. Именно поэтому, важную часть духовного делания Оптинских и Глинских старцев занимает учение о доброделании, о котором пойдёт речь в следующей главе.

ГЛАВА 4.УЧЕНИЕ ОПТИНСКИХ И ГЛИНСКИХ СТАРЦЕВ О ДОБРОДЕТЕЛЯХ

Учение о покаянии

   «Покайтесь и веруйте в Евангелие» (Мк. 1, 15), – начинает Свою проповедь Спаситель мира, Господь наш Иисус Христос. «Покайтесь ибо приблизилось Царство Небесное» (Мф. 4, 17).

     Покаяние, согласно Божией заповеди, есть та перемена жизни, ума и сознания человека, с которой начинается путь к Богу. Покаяние, можно сказать, является началом духовной жизни, которая по своей сути является путём в Царство Небесное и начальной новозаветной заповедью,  вводящей во все прочие христианские добродетели. «Праксис (Делание) – начинается покаянием»575, – писал известный исследователь аскетической практики исихазма Сергей Сергеевич Хоружий.

    О покаянии, как необходимом условии спасения, и о постоянном духовном делании, учили святые апостолы, и все святые отцы. Преподобный Марк Подвижник называл покаяние «духовным деланием, объемлющем в себе все прочие делания»576. «Хотя бы и не было отдельных за нами грехов вроде убийства, прелюбодеяния или других подобных, – писал блаженный Августин, – однако в совокупности они смертоносны своею многочисленностью и так обезображивают нас, что отделяют от Бога, если не отсекаются посредством ежедневного покаяния»577. Можно проследить, что все святые отцы и, в частности, преподобный Паисий (Величковский), ставят покаяние на первое место в духовной жизни. По замечанию исследователя его духовного наследия, иеромонаха Леонида (Полякова), старец называет покаяние «непременным условием для ищущего спасения»578. Для преподобного Паисия покаяние – это волевой подвиг, решительное действие оставить и больше не совершать грех. «Тайна же Покаяния обдержится в сем, еже истинно покаятися пред Богом, и отступити от грехов своих, и предложение крепко имети помощию Его более на ня не возвращатися»579, – говорит преподобный. Но в то же время покаяние для старца есть дело всей жизни, то есть непрестанное делание. Преподобный Паисий советовал никогда не отлагать покаяние: «Не отлагай, любезная душа моя, на завтрашний день святаго покаяния, потому что не знаешь, что породит сегодняшний день, или, какая беда случится с тобою в эту ночь»580.

   Обратив внимание на учение преподобных Оптинских и Глинских старцев о покаянии, с уверенностью можно сказать, что и для них, как прямых продолжателей духовного делания преподобного Паисия (Величковского), оно было «первейшим деланием христианина»581. Деланием, без которого не только нравственное совершенствование, но и «само спасение не возможно»582. Покаяние в их понимании также становится делом всей жизни, «всегдашнем залогом в сердце»583, «постоянным покаянием»584, ибо чтобы стяжать жизнь вечную, необходимо, как пишет преподобный Варсонофий Оптинский, «воспитывать в себе покаянное чувство, без которого все поклоны, посты и молитвы ничего не стоят»585. По мысли Глинского старца схиархимандрита Иоанна (Маслова): «Покаянное настроение является первейшим средством и в деле подготовления христианина к принятию бесповоротного решения исправить свою жизнь»586. «Истинное покаяние, – говорит старец, – есть не кратковременное или периодическое воспоминание и сокрушение о своих грехах, но целожизненный подвиг, постоянная душевная настроенность»587. «Отныне положим начало покаянию. Не будем откладывать покаяние на завтра, не знаем, дождёмся ли завтрашнего дня»588, – писал Глинский старец преподобный Пётр (Лешенко).

    Если мы говорим о нравственном совершенствовании христианина, то нужно усвоить, что совершенствование в православном понимании есть исправление. А исправление, как замечает преподобный Иосиф Оптинский, «прежде всего нужно начинать с покаяния»589, ведь, как известно, «оживление души человеческой совершается волей Божией, и только от человека требуется его произволение в принесении искреннего покаяния»590. Это особое оживление души человеческой, – отец Иоанн (Маслов) называет духовным воскресением, а также «вторым Крещением»591. «Пока человек находится во грехах, он, хотя и живой телесно, но духовно мёртв. Поэтому через покаяние ему следует воскреснуть духом ещё при жизни на земле, чтобы и в день всеобщего воскресения воскреснуть не для осуждения, но для вечной жизни на небесах (Ин. 5, 29)»592. По мысли отца Иоанна (Маслова): «Вся жизнь христианина должна проходить в покаянии, ибо с прекращением покаяния прекращается и духовная жизнь человека, так как без покаяния не может человек черпать силы из благодатного источника, поддерживающего в христианине духовную жизнь»593. Именно поэтому Глинский старец преподобный Илиодор (Голованицкий) писал: «Глубокое раскаяние в прошедшем приносит великую пользу»594.

    Оптинские старцы называют покаяние – «Даром Божьим, страданием Его нам дарованным, ибо человек, сознающий себя грешником, но приступающий к человеколюбивому Богу, по Его милосердию, не имея ничего своего, кроме греха, исповедуя его без оправдания, получает от Господа прощение»595. Покаяние есть то, что примиряет нас с Богом и даёт благодатную, утверждающую силу для борьбы со грехом. По мысли преподобного Илиодора (Голованицкого), для Господа Бога искреннее, чистосердечное покаяние человека «приятнее всякого кадила и фимиама, приносимого Ему в жертву без чистого сердца и сокрушения духа»596. Покаяние имеет также непосредственную связь со смирением, ибо, как пишет преподобный Амвросий, «именно в смирении состоит главная сила покаяния»597. «Бог судит о покаянии, – говорит старец Иосиф, – не по мере трудов, а по мере смирения»598.  Глубокая взаимосвязь покаяния и смирения, становится понятной из слов преподобного старца Иллариона Оптинского, который говорит, что именно «рассматриванием грехов человек приходит в смирение и стяживает сердце сокрушенно и смиренно, которое Бог не уничижит»599. «Покаяние требует глубочайшего смирения, смирения мытарева, в смирении и заключается вся сила покаяния, – пишет старец Иоанн (Маслов). – Смиренное покаяние изглаживает все грехи, оно привлекает милость Божию к кающемуся грешнику»600.

Истинность покаяния заключается ещё в том, как замечает преподобный Макарий Оптинский, что «сам человек, восчувствовавший свои грехи, оставляет своё греховное действо, а когда не оставляет, хоть и кается, то всё равно его покаяние нельзя назвать покаянием»601. Оптинские и Глинские старцы всегда учили, что «только у Господа, и в Господе можно найти себе мир душевный. Истерзанная душа только в Господе, в покаянии и исправлении жизни может найти себе отраду. И если грех ядом своим убивает душу человека, то воскрешает её и оживляет живительное действие покаяния»602. По мысли, отца Иоанна (Маслова), «искреннее и смиренное покаяние может сделать человека храмом Божиим, вместилищем невместимого небесами Христа Бога»603.

Особую важность старцы уделяли исповедованию грехов. Чистосердечную исповедь они считали неотъемлемой частью покаяния604. Преподобный Илиодор (Голованицкий) говорил: «Кающийся приносит исповедь Богу пред духовником и получает от него через молитвы разрешение»605. По мнению старца, «исповедь имеет ту силу, что противник души нашей терпит поражение»606. «Исповеди не надо бояться. Ведь если чего не знает человек, то всё видит Бог, и Он ждёт чистосердечного покаяния, посредством которого кающийся становится чист и свят»607, – писал схиархимандрит Иоанн (Маслов). Старец советовал «как можно чаще приступать к исповеди, посредством которой мы снова сможем приобрести мир с Богом и любовь между собой»608. «Если по немощи согрешаем, – вечером надо слёзно покаяться, а если близко духовный отец есть, то ещё лучше ему рассказать. Если таковой далеко, то пред всевидящим Богом открывать надо, хотя Он всё видит и знает Сам»609, – писал Глинский старец схиархимандрит Серафим (Романцев). Старец советовал своим ученикам всегда заботиться о искренней и полной исповеди610, помнить о том, что никогда не следует оставлять её. Старец любил говорить: «Ангелам свойственно никогда не падать и никогда не каяться, а человеку свойственно падать и вставать, т.е. согрешать и каяться»611. Исповедь, по учению Оптинских и Глинских старцев, должна быть совершенно откровенной, ведь Сам Господь видит наши грехи, и даже наши помыслы. Поэтому утаивание грехов и ложный стыд может принести нам большой вред. Преподобный Амвросий Оптинский говорит: «Христиане, которые приносят покаяние, но не всё высказывают на исповеди, утаивая и скрывая стыда ради некоторые грехи, тем самым, по слову апостола, недостойно причащаются Святых Таин, за то подвергаются ещё большему осуждению и вреду»612. Преподобный Иосиф Оптинский в одном письме своей духовной дочери учит: «Ты пишешь, что не можешь своему батюшке говорить грехи – это не хорошо и грешно, это враг тебя искушает. Почему же ты не можешь ему говорить? Что он, что я, что другой священник, ведь у всех благодать одна и надо исповедоваться каждому с верою. А будешь скрывать, то и прощения не получишь. Стыдиться тут нечего, ты каешься Богу, а не священнику. Пиши и мне, если хочешь, я не запрещаю, но исповедоваться надо всем. Господь поможет тебе»613. «Что же касается общих повседневных недостатков, – писал Глинский старец Илиодор (Голованицкий), – оные врачуются покаянием на месте, не отлагая на долгое время»614.

Ознакомившись с учением Оптинских и Глинских старцев о покаянии, можно с уверенностью сказать, что оно является продолжением святоотеческой традиции, и традиции духовного делания преподобного Паисия (Величковского). Покаяние в понимании старцев есть постоянное духовное делание, которое не должно прекращаться. Покаяние примиряет нас с Богом, очищает наше сердце, изменяет наш ум, направляет нашу волю к добродетели. Можно сказать, что с покаяния начинается наш путь к духовному перерождению, именно покаяние открывает нам дверь к другим добродетелям. О важности покаяния в духовном делании Оптинских и Глинских старцев свидетельствует не только постоянная, ежедневная практика исповеди помыслов, но и всё их учение, которое пропитано особым покаянным и смиренным духом.

Учение о вере

 Неразрывна связана с покаянием вера. «Без покаяния нет в душе нашей надлежащей почвы для веры»615, – писал Глинский старец схиархимандрит Иоанн (Маслов). Если в нашем сердце нет искреннего покаяния, то нет в нём и искренней веры. Если обратиться к греческому тексту Евангелия от Марка, в стихе «Покайтесь и веруйте в Евангелие» (Мк. 1,15) (греч. μετανοεῖτε καὶ πιστεύετε ἐν τῷ εὐαγγελίῳ), Евангелие употреблено в винительном падеже, что заставляет исследователей переводить этот стих так: Покайтесь и веруйте Евангелию, то есть веруйте Богу, который говорит людям в Евангелии616. Поэтому вера в Бога, как и покаяние – есть начало нашего пути к спасению. Без веры всё в нашей жизни не имеет смысла, и все добродетели не имеют силы. Вера сподобляет нас быть «сынами Божиими» (Гал. 3, 26), делает причастниками «жизни вечной» (Ин. 6, 47). Вера, по мысли святителя Иоанна Златоуста становится «священным якорем, укрепляющим нашу душу»617. А преподобный Максим Исповедник говорит, что «мера веры каждого служит причиной различия в раздаянии Божественных благ»618. В своём духовном делании большое значение сохранению и укреплению живой веры предавал преподобный Паисий (Величковский). Своим ученикам он часто напоминал о том, что «от произволения нашего, вера или уменьшается или увеличивается»619.

    Большое значение веры в жизни христианина придавали и Оптинские, и Глинские старцы. Согласно их учению, вера – это неотъемлемое качество христианина, без которого он не может жить. Вся жизнь духовная питается верою. Вера соединяет нас с Богом, открывает нам дверь к Богу. Вера есть «основание всех благ»620, «Божественное семя, от которого рождаются добрые плоды»621, «сокровище»622, «столп крепости»623 и «опора»624. По учению старцев, именно живая вера у настоящего христианина превращается в действенную любовь к Богу и человеку, ибо «признак веры – любовь»625. Преподобный Глинский старец Филарет, заповедовал своим ученикам «душевную храмину свою созидать на камне веры»626, а преподобный Илиодор (Голованицкий), наставлял своих духовных чад в постоянном стоянии на этом камне, «камне веры Христовой»627. Необходима вера и для постоянства в молитвенном подвиге. Можно сказать, она есть начальное основание молитвы и не только молитвы. Вера нужна нам во всём: и в скорби, и в искушении, и в духовном подвиге нравственного совершенствования, потому что Сам Господь заповедует всем иметь веру, настоящую и живую, которая показывает себя в делах, которая ведёт ко спасению: «Имейте веру Божию» (Мк. 11, 23 ).

В своих поучениях Оптинские и Глинские старцы всегда призывали беречь святую веру628. Преподобный Варсонофий Оптинский с особой пастырской заботой призывал: «Деточки, берегите святую веру, это неоценимое сокровище, с ним войдёте в Царство, ведь не для малого мы трудимся, а для завоевания Царства, да ещё какого Небесного»629. Старец Амвросий Оптинский говорил, что каждый христианин обязан просить в молитве к Богу, чтобы Господь укрепил нашу веру, потому что вера есть именно то, что соединяет нас с Богом, ведёт к Нему. И «если апостолы, будучи ещё несовершенными, говорит батюшка,молились Господу, чтобы приложил им веру, то кольми паче нам, немощным и изнемогающим в вере, прилично и потребно молиться, чтобы Господь преложил неверие наше в веру, и отгнал дух сомнения и нерассудного недоумения»630. Глинский старец схиархимандрит Иоанн (Маслов) писал: «Совершенная вера соединяет душу верного со Христом, как невесту с женихом; она привлекает к нему благодатные дары Святого Духа, соделывает радость и утешение в сердце. Устремляя всё существо человека к Богу, к вечной и непреходящей жизни»631. Преподобный Макарий Оптинский советует всегда «прибегать к сокровищам веры и всем сердцем отвергать разум, наводящий сомнение касательно будущей жизни»632. Вера помогает христианину идти путём нравственного преображения, становиться духовным, она укрепляет, помогает переносить скорби и страдания. Преподобный Глинский старец Серафим (Романцев) писал: «Жизнь духовная действует верою, а вера свидетельствуется делами»633. «Как движущая сила нравственного роста христианина, вера непременно проявляется во всех его внешних действиях и поступках. Своим выражением вовне, истинная вера как бы охватывает всю личность человека, всю сущность его внутренней жизни и внешнего поведения»634, – пишет схиархимандрит Иоанн (Маслов). Отец Иоанн считал, что «вера является тем основанием, на котором строится здание христианских добродетелей»635. Имеющий настоящую веру, имеет в сердце своём Христа. Оптинский батюшка преподобный Макарий пишет: «Вера же и в великих бедах, скорбях и болезнях подаёт больным утешение, вера утверждает нас в Промысле Божием, что без воли Его, и влас главы нашей не погибнет, и что всякие скорби и болезни попускаются нам иметь по недоведомым нам судьбам Божиим, к пользе нашей, и мы не можем постигать разумом, но только верою утверждаемся»636. И «если страдает тело, страдает и душа; а если бы душа была укрепляема верою, то и тело могло бы получить укрепление при спокойствии духа; смущённый же дух имеет влияние и на телесный состав и болезнь умножает»637. Преподобный, объясняет: вера – не только голое знание, что Бог наш Создатель, а надежда на Бога, постоянное упование и доверие Ему. Вера должна быть крепкой и живой, «ибо лицемерие хуже неверия»638, говорит преподобный Амвросий Оптинский. Как говорит преподобный Никон, чтобы сохранить веру, «нужно воздерживаться от всякого греха, молиться, просить помощи Божией»639. Схиархимандрит Иоанн Маслов считал, что вера особенно укрепляется от чтения и слышания Священного Писания640, а также особенно укрепляет веру причащение Святых Христовых Таин. «Без причащения Животворящих Таин Христовых, вера, быть и сохраниться в сердце человеческом не может, – пишет старец. – Святое Причастие не только служит сохранению правой веры, но и является самым действенным средством её совершенствования»641. Вера, настоящая и живая, неотделима от искренней и сердечной молитвы, по словам отца Макария Оптинского, молитва способствует образованию настоящей «живой веры»642. Схиархимандрит Иоанн (Маслов) писал, что от веры рождается истинное христианское терпение: «Вера убеждает в том, что все скорби временны и за ними последует вечная радость»643.

        Рассматривая учение Оптинских и Глинских старцев о вере видно, что оно пропитано святоотеческим духом. Живая вера должна стать для христианина той надёжной опорой, которая поможет ему идти путём нравственного совершенствования, поэтому старцы считали, что без веры достигнуть спасения не возможно. Вера в понимании старцев не может находиться в статическом состоянии, она должна постоянно возгреваться и возрастать, если же она холодеет, то она тут же оскудевает. Поэтому старцы призывали к постоянной внимательной жизни, предавая большое значение правильному изучению Священного Писания и творений святых отцов, а также постоянному участию в Святых Церковных Таинствах, особенно в Таинстве Святой Евхаристии. В понимании Оптинских и Глинских старцев, вера, являлась полным доверием и надеждой на Бога. Вера придавала им духовные силы стремиться к Богу, совершать подвиг нравственного совершенствования.

Учение о смирении

                               

    Глубоко и неразрывно связано с покаянием и верой смирение. Смирение – это то, необходимое качество, благодаря которому мы достигаем единения с Богом, благодаря которому вся наша духовная жизнь и добрые дела приносят свои плоды. Смирение – это заповедь Божия, заповедь, которая ведёт нас к богоподобию. «Возмите иго моё на себя и научитесь от Меня, ибо Я кроток и смирен сердцем» (Мф. 11, 29), – говорит Христос. Смирение настолько привлекает на нас благодать Божию, что ещё в Ветхом Завете, пророк Давид в своих псалмах сказал, что «близок Господь к сокрушенным сердцем и смиренных духом спасёт» (Пс. 33. 19)644. Смирению, как добродетели уделяли самое большое внимание все святые отцы. Можно сказать, что все святые подвижники ценили смирение выше всех дарований. Каждое святоотеческое творение пропитано учением о смирении. В частности, первостепенное значение смирению уделяет в своём духовном делании преподобный Паисий (Величковский). «Смирение сердечное без труда спасает человека старого, больного, убогого, нищего и необразованного; ради него прощаются все согрешения; оно от самой бездны греховной возводит человека. Чрез смиренномудрие все вражеские сети и замыслы разрушаются, и оно укореняет жизнь духовную и соблюдает от падения»645, – говорит старец. По мысли преподобного Паисия в нашем духовном делании мы должны всегда помнить: «Награда подаётся не столько за труды, сколько ради смирения. Лучше быть согрешающим и кающимся, чем исправляющимся и возносящимся»646. Старец советовал своим ученикам «во всем избирать себе худшее»647, для того чтобы страсти душевные умолкли, ведь «смирение никогда не падает, ибо ниже всех лежит»648. «Навыкни говорить о каждом человеке добро, а себя уничижай, – говорит преподобный. – В этом – великое смирение, возводящее душу из ада, отсечение страстей и великая победа и оружие против диавола»649.

     Смирение «есть риза Божества, в которую облеклось вочеловечившееся Слово и через него приобщилось нам в теле нашем»650, – говорил известный подвижник седьмого века преподобный Исаак Сирин. Благодаря этим словам преподобного, мы можем более ясно для себя понять и уяснить святоотеческое учение о смирении, в данном случае, учение преподобных Оптинских и Глинских старцев. Ведь для преподобного Исаака, говорить о смирении – это говорить о Боге, потому что Бог в его восприятии Тот, Кто в наивысшей степени, «кроток и смирен сердцем» (Мф. 11, 29). Поэтому и смиренный человек – это тот, кто уподобляется Самому Богу. А «усыновление Богу и уподобление Ему происходят, – согласно Исааку, – не столько через различные аскетические делания, сколько через приобретение смирения. Делание без смирения не приносит никакой пользы, а смирения и без дел достаточно для усыновления Богу»651. Слова преподобного Исаака Сирина часто цитировал преподобный Амвросий Оптинский. Старец также утверждал, что смиренный человек – это человек, становящийся на путь совершенства христианского, а совершенство «в глубине смирения»652. Об этом совершенстве писали и другие Оптинские и Глинские старцы, в точности цитирующие этого святого отца. Вообще духовные писания преподобного Исаака Сирина очень высоко ценились Оптинскими и Глинскими старцами. Старцы знали их можно сказать наизусть. Большинство их мыслей повторяют мысли этого святого подвижника. Как писалось ранее, в Оптиной даже был осуществлён перевод его творений на русский язык. Преподобный Исаак Сирин, замечательно знавший духовную психологию человека, учил, что бывает и притворное смирение самообмана. «Не всякий, кто от природы робок и спокоен, целомудрен и мирен, стяжал настоящее смирение. Смиренный человек скрывает все те свои свойства, которые могут дать повод к превознашению. Он не надмевается. Он не видит никаких своих заслуг в том, что получил что-то в дар. Тот, кто сокрушает своё сердце воспоминанием о былых прегрешениях, – ещё только на пути к смирению. Для смиренного естественное состояние – видеть в себе жалкого грешника, которого все должны презирать… Ты желаешь узнать, искренне ли твоё смиренномудрие? Задумайся над тем, как ты сносишь обиды. Не смущает ли тебя какое-то услышанное тобой укоризненное слово?»653. Преподобный Исаак Сирин настолько глубоко и чётко дал определение этой дорогой добродетели, что в последующем многие святые подвижники пользовались его мыслями. Ставя смирение из всех дарований самым близким Богу, он решительно считал, что оно делает нас подобными Самому Богу. Человек, который стяжал смирение, в его понимании получил в дар всё небесное наследие. Сохранились замечательные слова преподобного Исаака, обращённые ко всем нам: «Будь проще – и узришь славу Божию в самом себе. Пусть лучше другие презирают твоё величие, чем тебе возвеличивать собственное ничтожество. Не ищи уважения от людей: вспомни, что изнутри ты весь покрыт греховными язвами. Зри в себе грешника и неси на себе осуждение за всю прошедшую жизнь. Будь невеждой и простецом в своей премудрости, а не мудрецом в своём невежестве»654.

    Рассматривая учение Оптинских и Глинских старцев о смирении, замечаешь, что оно пропитано святоотеческим духом. Оптинские и Глинские старцы рассуждали и мыслили в одном направлении с преподобным Исааком, преподобным Иоанном Лествичником и преподобным аввой Дорофеем. О чём свидетельствует многократное и точное цитирование старцами этих святых отцов. Но особенно видно, что учение Оптинских и Глинских старцев о смирении, является глубокой и важной основой их духовного делания. И тут становится заметным влияние преподобного Паисия (Величковского). Их учение о смирении становится самым затрагиваемым вопросом в их эпистолярном наследии. Смирение, по учению старцев, есть главный фундамент, «основание всей нашей духовной жизни»655, начало пути к духовному совершенствованию и спасению христианина. Смирение, как неотъемлемое качество Оптинского и Глинского старчества было характерной чертой каждого старца и поэтому каждое слово их духовного назидания непосредственно имело цену для них, они на собственном опыте знали и чувствовали всю великую силу и ценность смирения. Для них смирение было: «Великим сокровищем»656, «матерью дарований»657, «основанием всех добродетелей»658, «драгоценным бриллиантом»659, «небесным благоуханием»660, «азбукой»661 и «алфавитом»662 христианской жизни.

    Воистину, ничто так не действует благотворно на душу человека как личный добрый пример. Рассматривая жизнеописания Оптинских и Глинских старцев, мы видим, что они все обладали этим самым ценным и самым тяжёлым даром, даром глубокого и полного смирения. Их личный облик и пример особенно придавал цену и авторитет их словам. Например, согласно жизнеописанию старца Макария Оптинского, его очевидной добродетелью было глубокое смирение. «Смирение старца выражалось во всяком движении и слове и в виде его. Это же глубокое смирение давало ему и мирность духа»663. «Изумительно было спокойствие преподобного Макария в минуты его наставнической деятельности. Он с одинаковым терпением выслушивал нелепое суеверие и безумное вольнодумие, бессмысленную жалобу крестьянской женщины и замысловатую пытливость учёного человека. Ничто не могло возмутить его христианского терпения, его полного христианского спокойствия – всё было покорено им в себе глубочайшему смирению»664. Как пишет в своём очерке В. Н. Лосский: «Великое смирение старца Макария было источником той сверхъестественной власти, которую этот немощный старец имел над душами: его всегда тихая речь склоняла горделивых, возвращала надежду отчаявшимся, вновь приводила к вере разуверившихся. Даже дерзания бесов не могли сопротивляться этой силе» 665. Жизнеописание старца рассказывает особый случай. Однажды один человек каждый раз, как находился в присутствии чего-либо священного, подвергался приступам сумасшествия. Все врачебные средства, которыми, как в России, так и заграницей его лечили, были бессильны перед его духовной болезнью. В конце концов, больного привезли в Оптину. Пока ходили за старцем, его оставили в монастырской гостинице. Больной, прежде никогда раньше об отце Макарии не слышавший, стал кричать: «Макарий идёт, Макарий идёт!». В то время, когда старец входил в комнату, бесноватый, ринувшись ему навстречу, сильно ударил его по щеке. Макарий тут же подставил ему другую. Этого бес выдержать не смог: Больной, как подкошенный, упал к ногам старца и долго лежал в обмороке, а потом поднялся здоровым666. Этот случай из жизни старца, свидетельствует какую силу имеет смирение в борьбе со злыми духами. По мысли Глинского старца, схиархимандрита Иоанна (Маслова): «Единственными средствами освобождения от тиранства диавола и распознания его злого умысла, являются смирение, то есть осознание своего ничтожества и молитва. Это – два крыла, могущие вознести на небо каждого христианина»667.

   О ценности и силе смирения свидетельствует также случай из жизнеописания Глинского старца Евгения, который сам был исполнен глубокого смирения: На старца обрушился со всей злобой один крестьянин и хотел было ударить его в лицо. Но старец смиренно поклонился ругателю и, не будучи виновен, попросил прощения. Крестьянин был поражён таким поступком и сам со слезами пал на колени. Отец Евгений великодушно простил его и сказал ему несколько добрых, полезных для душевного спасения слов. «С тех пор, несколько лет, до самой смерти отца Евгения, этот крестьянин приходил за советом к молодому монаху»668.

    Отличительной чертой старца Оптинского, преподобного Антония также  было его сердечная чистота и глубокое смирение. Он никогда никого не осуждал и не порицал, ничем не соблазнялся, ни о ком не изменял благой мысли. Смирение преподобного Антония проявлялось во всём. Например, как повествует жизнеописание: «После избрания настоятелем молодого иеромонаха отца Исаакия, старец смирялся перед ним как простой послушник. А отец Исаакий, благоговевший перед ним, приветствовал его земным поклоном, в ответ на что и преподобный, несмотря на боль в ногах, совершал земное поклонение»669.

Главным отличием старца Исаакия (Антимонова) Оптинского , тоже была искренняя простота и смирение. Имея желанную цель – спасение души, «он всеми силами старался избегать славы мира сего, уклоняясь даже от принятия священства, и только по убеждению своего духовного отца, преподобного Макария, со слезами согласился на посвящение»670. Простота обращения его с братьями была поразительна. «Вне начальственных отношений он считал всех как бы равными себе; не стеснялся сажать своих монахов рядом с собою пить чай или беседовать»671.

Глинский патерик, повествуя о старце Архипе, называет смирение его второй природой. При малейшем недовольстве брата, он тут же просил прощения: «Он выше (достойнее) меня»672, – говорил старец. Преподобный тридцать три года пробыл на послушании в пекарне. Ему несколько раз предлагали быть старшим, но любитель смирения предпочитал лучше подчиниться, чем повелевать: «Я ничего не смыслю, простите меня, неразумного, – говорил он, падая в ноги, – назначьте другого»673. Десятки лет спустя поступившие при нём рясофорные послушники были старшими, а он, мантийный монах, повиновался им, оставаясь младшим.

О глубоком смирении преподобного Иосифа Оптинского нам также повествует его жизнеописание: «Отличительной чертой его характера была необыкновенная скромность, деликатность, уступчивость, со временем эти качества глубоко проникли во всё его существо и претворились в великие добродетели смирения, любви и ангельской кротости. Смиренная поступь, опущенные глаза, краткий ответ с поклоном и всегда неизменно скромная, приветливая улыбка… в нём чувствовалось что-то особенное»674. Он был человек «глубокого внутреннего мира, хранивший сердечное безмолвие и непрестанную молитву»675.

Глинский старец преподобный Андроник (Лукаш), даже походкой своей обнаруживал царившее в его душе смирение. «Он ходил всегда смиренно согнувшись»676. Однажды его шутя спросили: «Как же вы стояли в строю в армии?» Он в ответ широко расправил грудь и поднял голову, затем снова принял свой обычный смиренный вид677. Старец обладал явными благодатными дарами, был прозорливцем и чудотворцем, но всегда видел в себе свои немощи, боялся кончины и Суда Божия. Свой трудовой образ жизни он всегда считал отдыхом. В одном из писем духовному чаду он пишет: «Я очень благодарю за ваши заботы обо мне грешном паче всех человек»678. В письме духовным чадам священникам, находящимся в Троице-Сергиевой Лавре, он благодарит за посылки и жалуется: «Одного – смирения и терпения нет. Помолитесь, чтобы быть мне истинным монахом и служителем Божиим, днём и ночью иметь память смертную и истинное смирение, его же сатана трепещет, и послушания. Я проверяю свою совесть и нахожу, что я это всё потерял и живу в рассеянности и небрежении о своём спасении; всё стараюсь положить начало и не кладу, а смерть уже очень близко, так и паки я вас всех молю: сотворите обо мне грешном молитву у Преподобного»679.

В надгробном слове, посвящённом памяти почившего Оптинского старца Варсонофия, митрополит Трифон (Туркестанов), его духовный сын, говорил: «Ты умел только любить, только творить добро… Ты всё принимал с покорностью, как многострадальный Иов. Я свидетель, что ни одного слова осуждения кому бы то ни было я не слыхал от тебя. Я, как пастырь знаю, что в наше время значат такие старцы. Его наставления тем более ценны, что с образованием он соединил высоту монашеской жизни…»680.

    Говоря о духовном облике преподобного Нектария Оптинского, Иван Михайлович Концевич, замечал: «Невозможно передать его дивные качества воплощённого смирения, необычайной кротости и скромности, любви и всего непередаваемого обаяния его благодатной личности»681.

  Преподобный Илиодор (Голованицкий), будучи «глубоко смиренен сердцем всю свою жизнь не позволял снять с себя портрет»682. А преподобный старец Серафим (Романцев), когда приезжал в Москву по делам Глинской обители и намеревался посетить знакомых, никогда не выражал желания вызвать такси или отвезти его на машине. Спокойно пользовался городским транспортом683.

    Смирение было для них тем важным материалом, который крепко связывает наше духовное устроение, и если нет его, то наше строение рассыпается. Преподобный Макарий Оптинский с особой важностью советует «при исполнении добродетелей – скреплять каждую смирением»684, потому что именно «во смирении состоит успех в духовной жизни»685, и если «всех наших зол причина – гордость, то всех благ ходатай – смирение»686, ведь только по мере «смирения нашего мы получаем помощь Божию»687.

   Оптинские и Глинские старцы единодушно ставят смирение на первое место нашего духовного возрастания, именно в смирении должен быть начинаться путь нашего совершенствования, путь ко спасению. «Самое главное для спасения – смирение»688, – говорил Глинский старец преподобный Илиодор (Голованицкий). «Без смирения, основания всех добродетелей, никто не может наследовать Царствие Небесное, ибо Господь взирает токмо на кроткого и смиренного и трепещущего словес Его (Ис. 66, 2)»689, – писал Глинский старец преподобный Макарий (Шаров). По мысли Глинского подвижника: «Вся наша правда и добродетели, если не растворит Господь Своим милосердием, обрящутся пред Ним аки рубище, в срамоте поверженное; посему нам необходимо всегда смирять себя, а не возноситься»690. Если «есть смирение – всё есть, а нет смирения – ничего нет», – говорил преподобный Варсонофий Оптинский, считающий, что «без смирения добродетель ничто»691. «Без смирения человек беден и никогда не может быть покоен в духе, без смирения вся великодаровитость человека есть навозная куча»692, – смело замечал преподобный Глинский старец Серафим (Романцев). Потому что, по словам преподобного Никона Оптинского: «Какое бы здание добродетели мы не возвели, оно рухнет без смирения»693. По объяснению преподобного Иоанна Лествичника, – которого дословно цитирует преподобный Макарий, – «если любовь возвышает, смирение не даёт пасть»694. Преподобный Анатолий (Зерцалов) замечал, «дарования даются не трудам а смирению»695. Следовательно, труд духовного возрастания напрямую зависит от нашего смирения. Как учил Глинский старец Пахомий (1821): «Христианское совершенство состоит в глубине смирения. Все труды и подвиги наши только тогда будут иметь ценность в очах Божиих, когда будут основаны на смирении»696. «Во всяком месте всеми силами мы должны стараться соблюдать всё то, без чего мы жить и спасаться не можем, именно: иметь глубочайшее смирение, то есть думать о себе и считать себя всегда наигрешнейшими и худшими всех живущих»697, – писал преподобный Глинский старец Пётр (Лешенко). Глинский старец Серафим (Романцев) даёт следующую характеристику смиренному человеку: «Истинно смиренный всех, как себя, любит, никого даже и мысленно не осудит, всех сожалеет, всем желает спастись, видит свою греховную нечистоту и со страхом помышляет, как будет отвечать на суде Божием, но не предаётся отчаянию или унынию, а твёрдо уповает на Бога. Истинно смиренный, тщательно скрывает свои добродетели, ибо похвала людская, как моль или ржа, всё изъедает»698.

  Все письма, все советы Оптинских и Глинских старцев содержат в себе особый дух смирения, который каждый из них старается передать в душу своего духовного чада. И это не удивительно, как писалось выше, старцы сами обладали этим драгоценным даром. Именно смирение для них есть то средство, «которое восполняет недостающее»699, – говорит преподобный Иосиф Оптинский. Глинский старец схиархимандрит Иоанн (Маслов) учил, что если в основании греха прародителей лежала гнусная и мерзкая гордость и неотделимое от неё своеволие, то в основании новой благодатной жизни во Христе должно лежать диаметрально противоположное начало – смирение. Следовательно, от стремления человека к смирению или гордости зависит его близость к Богу или удаление от Него700. Так же, по словам старца, смирение служит наилучшим путём к стяжанию благодати Божией701. Отец Иоанн даёт оригинальное определение смирению: «Смирение – это способность видеть истину»702. Потому что, «при искреннем смирении рождается правильный образ мыслей»703. Именно поэтому смирение, в понимании Оптинских и Глинских старцев, становится тем начальным путём к Богу, с которого христианин начинает свой путь к нравственному совершенствованию и спасению. «Каким путём идти к Богу? Идите путём смирения! – говорит преподобный Нектарий Оптинский, – смиренным несением трудных обстоятельств жизни, смиренным терпением посылаемых Господом болезней, смиренной надеждой, что не будете оставлены Господом»704. «Этот путь, то есть смирения, – говорит преподобный Анатолий (Зерцалов), – есть путь самый надёжный и, как говорят отцы, «непадательный». Ибо куда может упасть смиренный, когда он считает себя хуже всех? Да и как не смиряться, когда Иисус, Бог богов и Господь господей, «смирил Себе даже до смерти, смерти же крестныя?» (Флп. 2, 8)»705. Этот путь очень тяжёл, ибо, как говорит преподобный Антоний Оптинский: «Смирению от одних слов научиться нельзя, потребна практика, чтобы кто трепал нас и мял, и выколачивал кострику (жёсткая кора растений), без чего и в Царствие Божие попасть нелегко, которое многими скорбьми приобретается»706. «Скорбные обстоятельства, воспринимаемые с терпением и самоукорением, – говорит схиархимандрит Иоанн (Маслов), – помогают формированию в христианине богоподобных свойств, из которых наиболее ценными являются упование на Бога, смирение, сопровождаемое преданностью воле Божией и послушание»707. Можно сказать, что без испытаний, скорбей и не смиришься. Например, преподобный Анатолий (Зерцалов) считал, что «самое лучшее средство обрести смирение, потерпеть всякую боль, которая колет гордое сердце. И ждать день и ночь милости от Всемилостивого Спаса. Кто так ждёт, непременно получит. Эта-то боль, это-то самое горькое острое жало, укалывающее чувствительность сердца, и есть настоящий источник милостей Божиих и смирения. В них-то сокровенна есть милость Божия. Отыми от тебя болезни эти, томноту твою, оскорбления, укоры, недостатки, и ты останешься совсем нагая!»708. Также и преподобный Амвросий говорит: «Болезни и скорби ведут к смирению»709. Поэтому смирение, можно сказать, даром не даётся. «Господь готов помогать человеку в приобретении смирения, как и во всём добром, – говорит преподобный Амвросий, – но нужно, чтобы и сам человек заботился о себе. Сказано у святых отцов: «Дай кровь и прими дух». Это значит: «Потрудись до пролития крови, и получишь духовное дарование»710. Преподобный Илиодор (Голованицкий) учил: «Глубокое смирение приобретается лишь подъятием на себя спасительного ига Креста Господня и несения оного»711. Старец Иоанн (Маслов) особо подчёркивает: «Смирение как благодатный дар Божий должен испрашиваться молитвой. Смирение рождается от познания своих недостатков и самоукорения»712. Преподобный Варсонофий Оптинский говорил своим духовным чадам: «Приобрести смирение очень трудно, легче иметь сто тысяч, чем смирение. Но если у нас будет хоть на копеечку, всё-таки не будем унывать, может быть, потом будет и на две, а Господь и за малое смирение не отвергнет нас»713.

   Рассмотрев учение Оптинских и Глинских старцев о смирении, можно сделать вывод, что их учение о смирении является драгоценным опытом их святой жизни. Духовный облик старцев хранил в себе это великое качество души – смирение. Благодаря глубокому святоотеческому знанию и духовному опыту, их советы и наставления имеют необычайную силу воздействия на душу человека. В учении старцев о смирении мы в первую очередь замечаем святоотеческий дух, духовное делание, которое передавалось на протяжении тысячелетий от старца к своему ученику. В их учении мы видим отражение духовного опыта преподобного Паисия (Величковского), который был их наставником. Насаждение в душе смирения, Оптинские и Глинские старцы считали наипервейшим духовным деланием. Без смирения, в их понимании, не возможно приблизится к Богу. Невозможно стяжать благодать Божию. Потому что, смирение как основное Божие свойство приближает нас к Нему. То есть, если христианин достигает смирения, он в наивысшей степени достигает богоподобия. Смирение, как первое противоядие гордости, от которой происходят все страсти, является самым важным средством духовного возрастания. Если гордость может погубить и самых добродетельных, то есть может в миг разрушить всё здание наших добрых дел, то смирение может сохранить от гордости и привести к спасению.

Учение о терпении в скорбях

    Игумен Никон (Воробьёв), духовный сын иеросхимонаха Мелетия (Бармина)714, последнего постриженника715 преподобного Амвросия Оптинского, писал: «Мы все настолько уже испорчены, что нам нельзя даровать никаких ни подвигов, ни дарований, ибо неминуемо будем гордиться и осуждать других. Нам путь дан другой: покаяние, терпение невольных скорбей и предание себя в руки Божии»716.

    Терпеливое перенесение скорбей, по учению святых отцов, есть «уподобление Христу»717. Святитель Григорий Богослов называл терпеливостью «переваривание в себе скорби»718, а скорби называл «очищением»719. Учение о скорбях занимало важное место и в духовном делание преподобного Паисия (Величковского). Старец учил, что «в нынешнее время лучше этого пути ко спасению нет»720, ибо «терпение всеусердно приобретают и тем все скорби преодолевают»721. Преподобный особенно считал, что скорби и терпение очищают душу и приносят настоящее смирение, смирение же привлекает великую Божию благодать: «Душа, должна крепиться и претерпевать всякую досаду, бесчестие, – писал он своему ученику, – всякое укорение прими с радостью, и не только без возношения и самооправдания, но даже прощения проси, так как всякое оскорбление, досада, поношение, злословие, укорение и всякое презрение и напраслина доставляет человеку смирение и благодать»722. Эту духовную традицию, это учение о терпении, мы видим в жизни и в учении Оптинских и Глинских старцев.

    «Без зимы не было бы весны, без весны не было бы лета, так и в жизни духовной: немножко утешения, а затем немножко поскорбеть, и составляется так помалу путь спасения»723. Эти слова преподобного Анатолия Оптинского наиболее просто и ясно выражают основную суть учения Оптинских и Глинских старцев о скорбях. «Наш путь такой, – замечает преподобный Оптинский старец Макарий, – что хотим или не хотим, а скорбь должна быть, попущением Божиим, к искусу нашему и к обучению терпения»724. Старец говорил, что скорби устраиваются Промыслом Божиим, для того, «чтобы мы терпением свободились от страстей и получили бы здесь мир душевный и тамо вечное спасение»725. «Терпению нельзя научиться без скорбей»726, – замечает преподобный Амвросий, и «терпение необходимо для спасения»727, потому что «только через терпение скорбей можно спасти свою душу. И если бы не было скорбей, не было бы и святых»728, – говорит преподобный Иосиф. «Давайте терпеть и спасёмся, – говорит Глинский старец преподобный Серафим (Романцев), – скорби, посылаемые нам Богом, хотя и горькие, но это верное лекарство, которое исцеляет наши греховные немощи, останавливает в нас действия злых наклонностей»729. «На пути спасения нет лучшего венца, как благодушно терпеть всякое поношение»730, – писал Глинский старец схимонах Артемий (1885). Глинский старец Архипп (1896) на вопрос одного брата: «Как спастись? Отвечал: «Всё терпи: будут ругать тебя молчи, будут бить молчи, молись за обидчиков, смиряй себя постоянно и спасёшься»731. Схиархимандрит Иоанн (Маслов) пишет: «Жизнь христианина изобильно орошается скорбями и болезнями. Трудно нести всё это грешному человеку, но без этого, пожалуй, спастись невозможно.»732. В своих трудах старец пишет о том, что «скорби способны очистить наши чёрствые души от всякой греховной накипи», «только ими человек очищается от всех своих греховных язв, от греховной скверны»733. Отец Иоанн прямо говорит: «Искушения, скорби и напасти попускаются для духовной пользы человеку, чтобы глубже взрыхлить почву его сердца, уничтожить следы греховного услаждения, исторгнуть глубоко проникшие корни греха, расположить к покаянию и доброй, богоугодной жизни»734. По меткому выражению старца: «Господь Своим рабам посылает скорби как наилучшее средство, помогающее им шествовать от земного странствия в небесные обители»735. Он называет скорби «незаменимым бальзамом, который Всеблагий Господь посылает нам»736, «наилучшими духовными врачами»737, «оздоровительными лекарствами для нашей души»738. По мнению отца Иоанна: «В горниле скорбей в душе человека рождается та добродетель, которую трудно приобрести в жизни спокойной, чуждой страданий. Скорбь рождает терпение»739. А терпение по учению отца Иоанна помогает сохранить внутренний мир и спокойствие740, укрепляет волю741, очищает душу742.

Терпение, по учению Оптинских и Глинских старцев, имеет своё основание в смирении, потому что только смирение может дать силу терпению, но и смирение не может существовать отдельно без этого самого терпения. Эта таинственная взаимосвязь становится понятной, когда мы обращаемся к такому понятию, как несение своего креста, который и ведёт нас в Царствие Небесное. Этот крест должен, по учению старцев, «научать нас именно терпению и смирению»743. Поэтому именно смирение и терпение в скорбях и являются наиважнейшими средствами к изменению и совершенствованию нашей духовной жизни. Что такое крест? По мнению преподобного Глинского старца Илиодора (Голованицкого): «Крест означает огорчения, досады, напасти, укорения и другие скорби, находящиеся извне, которые следует каждому из нас переносить с благодушием и от всей души благодарить Всеблагого Бога, что Он посылает нам оное по Своему благоусмотрению и через то, по неизреченной к нам Своей любви, делает нас участниками Своих страданий»744. Своей духовной дочери, которая спрашивала: «Что нужно понимать под несением креста? Глинский старец схиархимандрит Иоанн (Маслов) объяснял, в чём состоит её крест. Крест это жизненный путь, то есть семья, дети, скорби, болезни и всевозможные житейские неприятности и тяготы. Вот этот крест надо взять и с радостью во Христе шествовать спасительным путем, ведущим в жизнь вечную»745. «Крест же есть, ни что иное, как скорби, которые посылает нам Промысл Божий по мере устроения каждого и силы»746, – говорит преподобный Макарий Оптинский. Для чего мы несём этот крест? «Несение креста необходимо потребно для спасения всякому христианину, а не только монаху. Все несут крест и несли, даже вочеловечивыйся Бог нёс крест, и Его крест был самый тяжёлый, как заключивший в себе все кресты всех людей. И заметьте: Бог несёт крест, а человек помогает (Симон Канонит) тем, что берёт от Него крест и сам несёт его. Значит и мы, неся свои кресты, помогаем Господу в несении креста, то есть готовимся быть Его слугами на Небесах в лике безплотных Духов, какое высокое назначение!»747, – говорит преподобный Варсонофий Оптинский. «Неси ниспосланный от Господа крест свой без ропота, – наставляет свою духовную дочь преподобный Илиодор (Голованицкий), – и ты сама увидишь, до какой степени он лёгок. Крест для всякого из нас неизбежен. Сам Господь сказал святому апостолу Петру: «Возьми Крест свой и последуй Ми» (Мф. 16, 24). И если это было сказано одному из первых апостолов, то кольми паче сказанное приличествует нам»748. В другом письме старец пишет, о мужестве, которое должно сопровождать несение этого креста: «Желаю тебе… благодати к мужественному несению Креста, посланного тебе от Бога на спасение души твоей»749. И о том, что от Господа за несение Креста, обещается великая награда: «Я знаю, что для тебя этот Крест тяжек, но что бывает без трудов? Зато и награда от Бога за этот труд велика»750. «Тяжело нести крест находящих скорбей, но это наш удел, – учит схиархимандрит Серафим (Романцов). – Поэтому, если хочешь быть в числе Христовых овец, то принимай все встречающиеся скорбные обстоятельства, как от руки Божией. Скорби пусть будут тобой руководить, как старец»751. «Кто никакого креста не несёт терпеливо без ропота, – говорил преподобный Иосиф Оптинский, – тот и не войдёт туда, куда вошёл Крестоносец, Господь Иисус Христос!»752. Преподобный Анатолий (Зерцалов) говорил, что терпящий скорби уподобляется Господу Иисусу Христу: «Скорби и болезни были страшны и безотрадны, а как Вечная Любовь испила до дна чашу скорбей и самую даже тяжкую чашу смерти, тогда болезни и скорби засияли паче сапфира и злата, паче звёзд небесных, паче луны и солнца. Потому что ими украшался Сам Бог, Сам Царь царей. И носящий эти украшения-язвы есть истинный подражатель Иисуса Христа»753. По мнению старца, путь за Христом предполагает испытания и скорби, ибо каждый, кто стремится исполнять волю Божию, подвергается различным искушениям: «Хочешь быть с Иисусом, иди за Ним, Его святым путём. – А как Он шёл? Разве Он сидел на Престолах? Разве почести собирал? Хотя и стоил того, и мог. Но этого Он не делал. А только творил повеленное Ему Отцом – творил добро. И за это от облагодетельствованных слышал: беса имаше, Самарянин ты. И подобное. И вот за сие и Бог превознесе Его паче всякого имени»754. Схиархимандрит Иоанн (Маслов) объясняет великое значение крестоношения в жизни христианина: «Только под крестом мы научаемся любить, жалеть и снисходить друг к другу, – говорит старец. – Тяжесть креста согревает и зажигает пламенем благодати наше сердце. Крест Христов – слава наша, похвала наша, победное знамя наше»755.

Следует сказать, что преподобные старцы Оптинские и Глинские, не только на собственном опыте знали, что такое скорби, и как они тяжелы для нас, но также понимали всё то, благотворное действие, которое они могут принести нашей душе. Они ежедневно встречались с множеством человеческих судеб, принимая на себя бремя их скорбей и страданий. Старцы старались поддержать и наставить своих духовных чад, убеждали, что земная жизнь, с её скорбями и испытаниями, есть подвиг временного странствия на пути к жизни вечной. Вот почему их учение так нужно сейчас, когда скорби и испытания всё более и более охватывают современного человека. Если нет правильного понимания значения скорбей в нашей жизни, то существует реальная опасность сбиться с истинного пути к спасению, впасть в уныние, ропот, потерять веру. Согласно учению старцев, нужно знать, что «скорби неизменный удел людей»756, то есть «у каждого человека есть свои скорби, которые для постороннего глаза незаметные»757, так как «неприятных случаев в жизни сей избежать невозможно»758. «В каком бы конце мира человек ни жил, скорбей не избежишь»759, – писал Глинский старец схиархимандрит Серафим (Романцев). «Люди разделяются на праведных и грешных, но ни те, ни другие не свободны от различных скорбей или болезней, как сказано в псалмах: многи скорби праведным, многи раны грешному»760, – говорит преподобный Амвросий Оптинский. Этот же старец приводит нам интересное объяснение, для чего Господь посылает скорби праведным: «Во-первых, для того, чтобы не ослабевали в подвигах благочестия и, разленившись, не уклонились в противоположную сторону и не погибли. Во-вторых, праведным Господь посылает различные скорби для того, чтобы через них они совершенно очистились от грехов и страстей, и получили велие воздаяние в будущем веке, по сказанному: яко злато в горниле искуси их, и яко всеплодие жертвенное прият я. А на грешных наводит Господь различные напасти и болезни, чтобы привлечь их к покаянию»761. Преподобный Глинский старец Серафим (Романцев), говорит, что Господь посылает скорби праведникам по Своему Великому Провидению: «Святые Божии, коих весь мир недостоин – и те подвергались скорбям таким, о которых мы, грешные, и помыслить не можем. Вспомните Иова, плачущего на гноище, Предтечу, алчущего в пустыне, Петра, распятого на кресте, Саму Преблагословенную Матерь Спаса нашего, стоящую у креста своего Божественного Сына. Нам ли сетовать и роптать на наши сравнительно с теми ничтожные скорби? Но вот много таких людей, которые бедствуют, по-видимому, без всякой причины. За что они страждут? За что, например, страждут младенцы невинные и безгрешные и другие прочие? Ответ на этот вопрос тот же, какой Иисус Христос дал апостолам, когда вопросили его о слепце: «Ни сей согрешил, ни родители его, но да явятся дела Божии на нём»762.

   Преподобный Глинскийй старец Андроник (Лукаш), также придерживается мнения старца Серафима, ибо: «Кого Бог любит, того и наказует»763. «От нищего и до носящего диадему, – говорит преподобный Макарий Оптинский, – не найдёшь здесь совершенно мира и спокойствия, всё оное посылает Господь каждому в своё время и по мере потребы для него, чтобы здешним скорбным путём привести нас в Царствие Небесное. Скорбями очищаются грехи и испытуется вера наша»764. Преподобный Илиодор (Голованицкий), даёт следующее объяснение своей духовной дочери: «Скорби допускаются Самим Богом или для того, чтоб испытать твоё терпение, верна ли ты своему призванию, или же для того, чтоб очистить тебя от грехов. Скорби доставляют душе нашей много добра, если станем переносить оныя с великодушием и принимать всё скорбное, как дар, ниспосылаемый от Господа с благодарностью. Они нам полезны и для того ещё, чтоб мы не возносились мнимыми своими подвигами, которые по своей ничтожности не заслуживают и внимания, а между тем, нам так и хочется сказать что-нибудь о себе. Не унывай, сестра, если тебя скорби преследуют, ибо через оные ты сделаешься опытнее в своей жизни»765. Преподобный Илиодор считал, что: «Мужественное перенесение болезней и преданность себя воле Божией более очищает душу от грехов, чем скудные наши подвиги»766. Схиархимандрит Иоанн Маслов учил, что без болезней нам тяжело спастись. Одной духовной дочери он писал: «От болезней все стараются избавиться, потому что они очень жестоко иногда терзают наше греховное тело. Но, однако, нам нужно помнить, что без них мы, пожалуй, спастись не сможем. Скорбным путем прошел наш Спаситель, а также и все Его последователи. Вот и вам Господь послал в этом мире это очистительное средство, посредством которого вы бы очистились и стали пригодны к вечной жизни на Небе»767.

   Преподобный Макарий Оптинский считал, что «терпение невольных болезней превышает подвижническое делание»768. Так же, и старец Антоний Оптинский предавал особое значение болезням, считая, что иногда они посылаются особым Промыслом Божиим. В одном письме духовной дочери старец писал: «Вы в болезни своей очи свои часто с молитвою обращаете к образу Христа Спасителя и к Пречистой Его Матери, а здоровые дамы или девы вместо образа раз по сто в день посмотрят на себя в зеркало; а помолиться хорошенько или перекреститься, как должно, – некогда»769. Преподобный Оптинский старец Анатолий (Потапов), всегда имея крепкую веру в Промысл Божий, говорил: «Положись на волю Господню, и Господь не посрамит тебя. Положись не словами, а делами. Пред кончиной своей будешь благодарить Бога не за радости и счастье, а за горе и страдания, и чем больше их было в твоей жизни, тем легче будешь умирать, тем легче будет возноситься душа твоя к Богу!»770. «Ты знаешь, сестра, что без воли Божией ничего с нами не бывает, и что Промысл Всевышнего о спасении нашем всегда бывает для нас благодетельным»771, – писал Глинский старец Илиодор. О том, что «только покорность и преданность воле Божией облегчат скорби»772, – пишет преподобный Макарий Оптинский. «Мудрость, – объясняет отец Иоанн (Маслов), – состоит в том, чтобы в самых скорбных обстоятельствах всегда сохранять веру во всеблагий Промысл Божий, который распространяется на всех людей и не попустит никому искуситься более, чем тот может понести»773. Также удивительны для нас слова и преподобного Анатолия (Зерцалова), они исполнены глубокой веры, надежды и мужества. В одном письме духовной дочери он пишет: «То-то меня, матушка, и утешает, что у тебя скорбей, как у богатого купца денег да товару, то есть видимо-невидимо. А ты, глупенькая, не понимаешь, что не скорби, а богатство страшное обеими руками загребаешь»774. Потому что, «чем кто больше скорбей здесь несёт, тем легче тому войти в то Вечное Царствование»775.

   Нужно снова отметить, что старцы Оптинские и Глинские, согласно их жизнеописанию, несли тяжёлый крест различных болезней, невинных гонений, оклеветаний. Поэтому их поучения имеют своё твёрдое основание, каждое их слово было сказано ими не просто, а приправлено солью жизненного опыта. Например, преподобный Никон Оптинский ещё с детства отличался настоящим христианским терпением. В детстве, как вспоминает мама преподобного, терпение его было исключительным. «Даже во время болезней и вообще физических страданий он поражал всех своим не по годам мужественным терпением»776. Преподобный Оптинский старец Антоний нёс тяжёлое бремя болезней, показывая необычайный пример мужественного терпения. В письмах старца слышны были жалобы на крайнюю степень страдания от болезней, однако, как говорится в его жизнеописании, это мало обнаруживалось в его внешней деятельности и обращении с другими. Посетителям обители он всегда оказывал радушное гостеприимство, даже во время тяжких душевных страданий беседа его была оживлённая. О том, как скорбела его душа, он открывал немногим, а вообще перед всеми был приветливым хозяином и усердным исполнителем настоятельских обязанностей777. Один Оптинский инок, привык пропускать утренние службы. Старец Антоний убеждал его, что так нельзя поступать монаху, но он ссылался на нездоровье. Тогда преподобный Антоний сам пошёл на утреню, несмотря на то, что по болезни ног, вообще не мог стоять на службе. После утрени старец пошёл к тому иноку. Инок, увидевши своего скитоначальника, вскочил с ложа испуганный. Преподобный упал к нему в ноги и стал молить его исправиться, говоря о том, что он несёт ответ за него пред Богом, и сегодня сам пошёл вместо его на утреню. Старец говорит у ног своего послушника, плачет, а под мантией его, целая лужа крови. Она набралась в сапоги из открытых ран на ногах от стояния и при земном поклоне вылилась. Так и спас преподобный Антоний этого нерадивого послушника778. Также удивительно было терпение в болезнях преподобного старца Оптинского Амвросия. Старец страдал целым букетом различных тяжёлых заболеваний. Можно сказать, постоянно находился на грани смерти. Но, несмотря на это, он не только не роптал, но и совсем не скорбел, даже считал их необходимыми для своего духовного преуспевания, зная, что телесная болезнь выше и крепче поста, трудов и подвигов телесных. Старец имел обыкновение говорить: «Бог не требует от больного подвигов телесных, а только терпения со смирением и благодарения»779. Одному человеку, который жаловался на скорби, старец говорил: «Если солнце всегда будет светить, то в поле всё повянет, потому бывает  нужен дождь. Если всё будет дождить, то всё попреет, потому нужен ветер, чтобы продувал. А если ветра недостаточно, то нужна бывает и буря, чтобы всё пронесло. Человеку всё это в своё время бывает полезно, потому что он изменчив»780. Глинский подвижник монах Иоанн (†1891), прозванный за свой подвиг Терпеливым, за десять лет до конца своего земного пути заболел и медленно догорал, но никогда не только не жаловался, но терпеливо исполнял порученное ему поварское дело и даже дела своих помощников781. Терпеливо переносил все обиды Глинский старец монах Феодот (†1859). Из его уст никогда не выходило даже укора. «Свою добродетель невозмутимого терпения он прикрывал от взоров человеческих подвигом юродства и при всех оскорблениях и побоях всегда казался весёлым и довольным. Никто не видел его когда-нибудь скорбящим, гневающимся или когда-либо пререкающимся; он ко всем обращался с радостным лицом и с доверием незлобивого младенца»782. О Глинском старце иеросхимонахе Иларионе (†1957) рассказывали, что: «Он не скорбел в болезнях, но считал их необходимым средством воспитания души. Если болезнь особенно усиливалась, отец Иларион понуждал себя вспоминать праведников, много претерпевших, понуждал себя думать, что он терпит мало, ничтожно по сравнению с другими и по сравнению со своими грехами»783. Глинский старец иеросхимонах Макарий (†1864) двадцать лет страдал «лишайной сыпью», которая производила сильный зуд. Также у него сильно опухали ноги. Но все страдания он переносил без малейшего ропота784.

   Слова Оптинских и Глинских старцев были основаны не только, на жизненном опыте, но и что важно, на особом откровении Духа Святого. Возникает вопрос: что же делать, когда всё-таки скорбь постигла нас, как себя вести? В этом случае, старцы советуют не унывать, терпеть, смиряться и усиленно молиться. «Если всё случающиеся принимать близко к сердцу, то нас и на месяц не хватит»785, – говорит преподобный Никон Оптинский. Глинский старец Серафим (Романцев) советует избегать ропота: «Если же ещё по немощи нашей не можем при поношении радоваться, то, по крайней мере, да не скорбим паче меры, если же от слабости нервов не можешь побороть и одолеть скорбных и оскорбляющих мыслей, то всячески да соблюдаем себя от ропота»786. Старец даёт совет, как можно облегчить бремя скорбей: «Только ты сам и никто иной не может облегчить бремя скорбей; всегда старайся обвинять самого себя и Боже сохрани – других, ибо Бог устрояет все обстоятельства только по твоему сердцу»787. «Мужайся и крепись, воссылая за всё благодарение Богу, – советует схиархимандрит Иоанн (Маслов). – И как после сильной грозы и дождя бывает солнечная и благоприятная погода, так и, Бог даст, и у нас после всех этих скорбей придут радости и спокойствие»788. Преподобный Анатолий (Зерцалов) советует «в скорби просить помощи Божией»789. Старец Иосиф Оптинский, также советует молиться, говоря: «Молитва есть пища души. Кто больше и внимательнее молится, тот и больше силы имеет к перенесению скорбей»790. Преподобный Никон Оптинский пишет, что «в скорбях и искушениях Господь помогает нам. Он не освобождает нас от них, а подаёт силу легко переносить. Даже не замечать их»791. Но если будут скорби, которые мы будем не в силах перенести, то в этом случае преподобный Нектарий Оптинский советует «от всего сердца обратится к Господу, Матери Божией, Святителю Николаю, святому, имя которого носишь, и скорбь облегчится»792. Схиархимандрит Иоанн (Маслов) советует также «стучаться в двери милосердия Божия»793. «Истинно не уничижит Господь претерпевающих скорби. Он сладко защищает к Нему воздыхающих и сладко питает сирых. Господь знает все наши болезни и оскорбленное ваше сердце; Он смотрит отеческим оком на терпение, благоугодное пред Ним, и, когда Ему угодно, предающуюся в волю Его душу освободит от всех болезней и скорбей! И тогда страждущее сердце возрадуется о милости Божией радостью неизреченной»794. Своим скорбящим духовным чадом отец Иоанн в утешение всегда напоминал, что в вечной блаженной жизни все земные скорби будут казаться нам каплей в море, ибо: «Спаситель наш, когда мы предстанем Лицу Твоему и увидим Свет Твой присносущный, тогда эти земные скорби покажутся ничтожными и даже маловажными»795.

   Учение Оптинских и Глинских старцев о терпении в скорбях является одной из главных основ их духовного делания. Глубокое смирение и мужественное терпение было постоянным душевным состоянием старцев. В результате, сердце их становилось вместилищем Благодати Божией. Старцы единодушно придавали очистительное значение перенесению различных скорбей и болезней. В их понимании, терпение в скорбях есть большой аскетический подвиг, который облагораживает сердце, делает его мягче. Терпение есть то качество, которое укрепляет волю и приводит к смирению. Слова Оптинских и Глинских подвижников о терпении в скорбях являются драгоценным духовным сокровищем, спасительным советом, который может утешить многих. Цену их слов показала их личная жизнь. Их жизнь была насыщена скорбями и болезнями, лишениями и испытаниями, но они сохраняли в себе терпение это, поистине, золотое качество души. Смиренные и терпеливые сердца Оптинских и Глинских старцев очень чутко и с состраданием переживали чужие скорби, ведь они в своей духовнической практике видели много людских судеб, наполненных скорбями. В учение Оптинских и Глинских старцев о терпении в скорбях мы видим продолжение духовного делания их великого отца, преподобного Паисия (Величковского).

Учение о страхе Божием

   «Милость Божия в роды родов боящихся Его» (Лк. 1, 50), – слышим мы за каждой вечерней службой в песне Пресвятой Богородице. Слышим мы и заповедь святого апостола Петра: «Со страхом жития вашего время жительствуйте» (1 Пет. 1, 17). Страх Божий есть неотъемлемое сердечное чувство, которое необходимо для нашего спасения и духовного преображения. Чем сильнее человек приближается к Богу, тем яснее он чувствует Его, чувствует огонь благодати Его. Практика жизни и духовный опыт Церкви свидетельствуют, что вне благоговения и страха этот же самый огонь будет «огнь поядающий» (Евр. 12, 29), и поэтому заповедует «хранить благодать, которою будем служить благоугодно Богу, с благоговением и страхом» (Евр. 12, 29). Святые отцы говорили, что «страх Божий сохраняет душу человека от всякого зла»796, и ведёт её к приобретению любви: «Если хочешь прибыть в пристань любви, то кормчим твоим возьми страх Божий»797. «Умножение страха Божия есть начало любви»798, – писал преподобный Иоанн Лествичник. Преподобный авва Фалассий считал, что страх Божий отгоняет греховные помыслы: «Якоже тает воск от лица огня, так от страха Божия нечист помысл»799.

К стяжанию этого спасительного чувства призывали и Оптинские, и Глинские старцы. Согласно их учению, страх Божий необходимое средство, которое удерживает душу от многих греховных поползновений. Их поучения всегда содержат в себе не только особый призыв ко смирению, но и призыв к благоговению пред Богом. «Страх Божий, – наставляет схиархимандрит Серафим (Романцов), – выжжет всю самонадеянность, гордость, смирит и сделает трепещущим словес Божиих. Потому Господь и говорит: «На кого воззрю? Токмо на кроткого и молчаливого и трепещущаго словес Моих»»800. Удерживая человека от греха, страх Божий научает человека добродетельной жизни. Схиархимандрит Иоанн (Маслов) пишет: «Страх Божий более всего способствует покаянию»801. По мысли старца: «На низшей ступени развития добродетель страха Божия основывается на осознании неотвратимости праведного суда Божия, на чувстве страха, боязни будущих вечных страданий за грехи. Далее рабский страх человека перед Богом и его праведным Судом постепенно преобразуется в возвышенное чувство благоговения пред Ним, в чувство искреннего и сердечного беспрекословного влечения к Богу. В такой душе уже не боязнь наказаний заставляет человека уклоняться от греха, но желание быть в единении с Богом. Так человек переходит на высшую ступень добродетели страха Божия – сыновнего страха. Сыновний страх пред Богом по мере духовного преуспеяния должен перерасти в любовь к Богу и ближнему, ибо только «страх Господень... на стезях любления поставляет» (Сир. 1, 13)»802.

    Глубоко и хорошо выражает учение о страхе Божием Оптинский старец Амвросий. Объясняя заповедь апостола Петра о страхе Божием, («со страхом проводите время странствования вашего» (1 Петр. 1, 17) ) он говорит: «Слова сии показывают, что главное средство к тому, чтобы жить благочестиво и свято, состоит в страхе Божием и страхе будущего суда и вечных мук. Только при содействии этого страха, с помощью Божией, и бывает соблюдение заповедей, как сказано в псалмах: Блажен муж, бояйся Господа в заповедях Его восхощет зело (Пс. 111, 1)»803. Старец говорит, что без этого страха и благоговения, даже если бы кто и жил на небесах, то пал бы, имея гордыню. Также он говорит, что если всем святым в Слове Божием заповедано иметь страх Божий (бойтеся Господа вси святии Его (Пс. 111, 1), то насколько нам, грешным, нужно иметь в себе страх Божий, «страх смерти, страшного суда Божия, вечных мук во аде, растворяя страх сей надеждой наследовать Царствие Небесное»804. Кто забывает благоговейный страх, тот начинает грешить: празднословить, осуждать, злословить и унижать. «Сердце же такого, – замечает преподобный Амвросий, – начинает увлекаться помыслами плотскими и нечистыми»805. На вопрос, как стяжать страх Божий, батюшка всегда отвечал так: «Должно всегда иметь Господа пред собою»806. «Где обитает страх Божий, там всякая душевная чистота, оттуда бежит всякий порок и всякое преступление»807, писал Глинский старец преподобный Порфирий (Левашов). Увещает своих духовных чад иметь страх Божий преподобный Иосиф Оптинский, ибо «не утаится от Бога ни един помысл»808. Когда преподобного Илиодора Глинского спрашивали, чем очищать душу от вредных помыслов? Он отвечал: «Чем же больше, если не памятью о смерти»809. Одной инокине, старец объяснял причину её охлаждения к монашеской жизни, потому что она: «Не согрела духа своего в любовь Божию и не стяжала смертной памяти, о которой сказано: «Помни последняя твоя и во веки не согрешишь» (Сир. 7, 39)»810.

 Преподобный Никон Оптинский учит, что страх Божий нужен нам для благоговения, без которого мы не можем служить Богу, потому что осуждаемся. «Прежде всего должно иметь страх Божий. Он научает благоговению и всему доброму. Небрежное, неблагоговейное обращение со святыней получается от привычки, а этого не должно быть» 811, – говорит старец.

Схиархимандрит Иоанн (Маслов) в своём духовном наследии даёт ответ, как мы можем стяжать страх Божий. Во-первых, он говорит, что: «Страх Божий рождается от размышления о свойствах Божиих, Его всемогуществе, вездеприсутствии, всеведении, величии»812. Во-вторых: «Утверждается в сердце человека страх Божий познанием правды Божией, воздающей каждому по делам его, и от размышлений о страшных карах Божиих, постигших грешников»813. Одной монахине, которая спрашивала старца Илиодора (Голованицкого), как помочь сестре, уклонившейся от спасительного пути, старец Илиодор отвечал: «Напоминай ей о Страшном суде Божием, о воздаянии праведным и наказании за грехи тех, кои не хранят заповедей Божиих и не слушают Слова Божия, указывающего истинный путь»814. В-третьих, по мысли отца Иоанна, особенно сильным и благодатным средством стяжания страха Господня, является слышание Слова Божия, поскольку от этого рождается истинная вера в Бога; приобретается страх Божий и другими благодатными средствами, например, молитвой, постом, покаянием, причащением святых Христовых Таин815.

   Преподобный Амвросий Оптинский придаёт большое значение воспитанию у детей страха Божия. Если с самого раннего детства ребёнок имеет страх Божий, то дальнейшее его развитие может принести хорошие плоды. Старец учит: «Главное, чтобы ребенок был занят по силам и направлен к страху Божию. От этого все доброе и хорошее, как и напротив, праздность и не внушение детям страха Божия бывают причиной всех зол и несчастий. Без внушения страха Божия, чем детей ни занимай, – не будет желаемых плодов в отношении доброй нравственности и благоустроенной жизни. При внушении же страха Божия всякое занятие хорошо и полезно»816.

Таким образом, страх Божий в человеке, согласно учению Оптинских и Глинских старцев, становится для него той уздой, которая может удержать душу от многих греховных поползновений. Он пробуждает от сна греховного, позволяет удержаться на высоте нравственного совершенствования, вселяя в сердце христианина неуклонное желание исполнять заповеди Божии, и самое главное приводит к любви. Жизнь старцев показала пример страха Божия и благоговения. Старцы даже мыслью боялись оскорбить Господа. Всё их духовное делание было исполнено величайшего благоговения пред Богом. Учение старцев о страхе Божием, полностью пропитано святоотеческим духом и является важной неотъемлемой чертой их духовной жизни.

         Учение о любви к Богу и ближнему

   Каждый христианин призван стать живым воплощением образа и подобия Божия. Ведь само христианское призвание заключается именно в служении Богу и ближнему, которое бывает наиболее полным тогда, когда оно совершается с искренним чувством христианской любви. Спаситель в основу всех заповедей положил заповедь о любви (Мф. 22, 37-40), которая и составила всю сущность новозаветного закона. Если христианин не имеет любви, – он не христианин, не ученик Христов, ибо Сам Господь сказал: «По тому узнают все, что вы Мои ученики, если будете иметь любовь между собою (Ин.13,34-35; 15, 12)». В посланиях апостольских любовь называется исполнением и сокращением закона (Рим.13,8-10), законом царским (Иак.2, 8), признаётся большею, нежели вера и надежда (1Кор. 13, 13). Без любви по апостолу Павлу не идут на пользу человеку даже все его таланты (1Кор. 13). Как свидетельствует Священное Писание, на Страшном Суде ни в чём, кроме недостатка любви, нас не будут обвинять. (Мф. 25, 35-40). Как пишет епископ Пётр (Екатериновский)817: «Бог есть высочайшее добро наше; потому Бог есть первый, главный предмет нашей любви. Любя Бога, мы должны любить и не можем не любить Его образ, отражающийся в наших ближних, созданных по образу и подобию Божию. Потому любовь разделяется на два вида: любовь к Богу и любовь к ближним нашим»818. «Истинная любовь к людям есть ни что иное, как влечение к живущему в них божественному началу, и потому она простирается на всех людей, без различия племён, народностей и религий»819, – писал заслуженный профессор Московской Духовной Академии Александр Дмитриевич Беляев в своей магистерской диссертации «Любовь Божественная». По мысли профессора, вся наша любовь есть отображение любви Божией, как рождённое подобно родившему. Ибо, «Всякий любящий рождён от Бога» (1Ин. 4,7). И любящие до такой степени делаются близкими к Богу в своём духовном состоянии и жизни, что «Бог пребывает в них» (1Ин. 3, 12)820. «Если Бог по преимуществу есть Любовь, или, по крайней мере, человеку природа Божия открывается преимущественно в любви, то иметь в себе любовь, не значит ли иметь в себе Бога?»821.

Вся святоотеческая традиция называет любовь к Богу и ближнему самым наилучшим способом богопознания. Ещё блаженный Августин писал: «Кто хочет познать Бога, тот пусть любит. Понапрасну тот принимается за чтение, за размышление, за проповедь, за молитву, который не любит»822. Подлинная христианская любовь, согласно преподобному Макарию Великому, подаётся Святым Духом всем кто стремится к ней: «Как пчела незаметно для людей строит соты в улье, так и благодать тайно созидает свою любовь в сердце человека, изменяя горечь в сладость, а жестокое сердце – в доброе»823. Без любви к ближнему всё наше духовное делание не имеет смысла. Преподобный Паисий (Величковский), предавая этой великой добродетели важное значение, говорил: «Любовь обнимает и связывает во едино все добродетели»824. Старец считал, что «совершенная любовь состоит в том, чтобы всех считать и любить одинаково, как любящих, так и ненавидящих»825.  Святые отцы говорят, что можно иметь горячую ревность о спасении своей души (творить подвиги поста, бдения, молитвословий, злостраданий), однако быть далеко от спасения. Не имея любви Христовой, душа будет оставаться чёрствой, сухой, безучастной к людям и их страданиям. При видимости благочестия такой человек будет мёртв духом и далёк от Царствия Небесного, в котором царствует Бог – Любовь. Ибо, как говорил один подвижник: «Кто Царства Небесного желает, тот богатства Божьего желает, а не Самого ещё Бога любит»826. Поэтому Любовь и отношение к Богу, в первую очередь, в понимании святых отцов, выражалась в любви и отношении к ближним.

   Глубокое единодушие разделяет со святыми отцами и учение о любви к Богу и ближнему Оптинских и Глинских старцев. Обращаясь к нему, мы видим, что в их понимании сущность любви – жизнь в Боге и ближнем, но не в себе самом. «Жить для других – это долг любви»827, – писал схиархимандрит Иоанн (Маслов). Достаточно вспомнить жизнь любого из старцев – и увидим, что каждый из них действительно обладал этой настоящей любовью. Евгений Поселянин пишет в очерке, посвящённом преподобному Амвросию Оптинскому: «Любовь, которая одушевляла отца Амвросия, была та, которую заповедал Своим ученикам Христос. Она многим отличается от того чувства, которое известно в миру. Главное её отличие, что она всё даёт и ничего не просит. В тот час, когда она нужна, она сотворит величайшие подвиги самопожертвования, а потом молча отойдёт, только горе смягчилось, туда, где новое горе»828. Как пишет Владимир Николаевич Лосский: «Преподобный не только любил всех, кто к нему приходил, но и обладал способностью с ними отождествляться, и поэтому также любил их близких и всё, к чему они были привязаны, всё, что составляло их жизнь»829. «К отцу Амвросию довольно было подойти, чтобы почувствовать, как сильно он любит»830, – замечает Поселянин. «Каждый собеседник знал, что в эти минуты старец вошёл в его жизнь и заботится о нём больше, чем он сам, потому что своё собственное существо он позабыл, оставил, стряхнул с себя, отрёкся от него и на место этого изгнанного «я» поставил своего ближнего и перенёс на него в сильнейшей степени всю ту нежность, которую люди тратят на себя»831. По этой причине «ни звание человека, ни состояние не имели никакого значения в его глазах, нужна была только душа человека, которая настолько была дорога для него, что он, забывая себя, всеми силами старался спасти её, поставить на истинный путь»832. О таком великом даре любви писал ещё преподобный Максим Исповедник: «Усовершившийся в любви, достигнув предельного бесстрастия, уже не знает различия между своим и чужим, близким и дальним, верным и неверным, рабом и свободным. Он возвысился над гнётом страстей и смотрит на всех равно. Тот, кто милостив в подражание Богу, не делает различия между лукавым и благим человеком, праведным и неправедным»833. Об этой любви писал знаменитый писатель XIX века Фёдор Михайлович Достоевский: «Братья, не бойтесь греха людей, любите человека и во грехе его, ибо сие уж подобие Божеской любви и есть верх любви на земле»834. «Когда человек весь бывает внутренне соединён и срастворён любовью Божией, тогда и по наружному своему виду, – говорит преподобный Иоанн Лествичник,– на теле своём изъявляет светлость души своей»835. Вот такая-то светлость всегда была заметна на сухеньком лице старца и чувствовалось, что он готов «течь на выю и облобызать тебя, кающагося»»836, – пишет автор исторического описания Оптиной пустыни, иеромонах Ераст (Вытропский). Как замечает митрополит Трифон (Туркестанов) в своём слове при погребении старца: «В преподобном Амвросии была та любовь, которая во всех людях видит, прежде всего, образ и подобие Божие, – и любит его, и плачет об его искажениях, если замечает их. И не гордым словом упрёка встречает слабости и немощи человеческие, но все их несёт на себе. Та любовь, которая душу свою кладёт за ближних своих, – выше которой, как засвидетельствовано Словом Божиим, ничего не может быть. Та любовь, которая заставила одного святого (прп. Варсануфий Великий) в молитвах с дерзновением взывать к Богу: «Господи, если я приобрёл благодать пред Тобою, если я достиг Царства Небесного, то вели и братьям моим войти со мною: а без них и я не пойду туда»… Вот этой-то любовью, было проникнуто всё существо нашего батюшки»837.

  «Он весь был любовь, – говорили о Глинском старце преподобном Макарии (Шарове). – С одинаковым терпением старец выслушивал и нелепое суеверие темного человека, и безверие ученого человека, и его безумное вольнодумство, и бессмысленную жалобу крестьянской женщины, и замысловатую пытливость барыни, и бесхитростный рассказ простолюдина, и хитросплетенную фразу мудрецов мира сего»838. Преподобный Лев Оптинский, согласно жизнеописанию, также имел необыкновенно милостивое сердце к страдающему народу. Его любовь была настолько сильной, что он мог пожертвовать даже собственной жизнью ради нуждающегося в его помощи человека. «Один Валаамский монах, человек строгой и суровой жизни, спросил отца Леонида, как может он сохранять трезвенность ума и внимательность при непрерывной беседе с всё время приходящими к нему и нарушающими его уединение братьями? Отец Леонид ответил, что по любви к кому-либо из своих ближних он готов, если надо, говорить с ним двое суток подряд, не испытывая ни малейшего стеснения для внутренней молитвенной жизни»839. Отличался милостью, любовью к людям и преподобный Моисей Оптинский. Старец «любил принимать в свою обитель калек, слепых, людей никчемных, от которых монастырю не могло быть никакой материальной пользы»840. А Оптинский старец преподобный Анатолий (Зерцалов) был так сострадателен, «что даже если узнавал о чьём-нибудь горе, долго волновался, что часто сильно ухудшало его самочувствие»841. Глинский же старец преподобный Андроник (Лукаш) имел настолько горячие сострадание к бедным, что порой, провожая богомольцев, давал им на дорогу хлеб, сахар, огурцы, помидоры. Они говорят: «Батюшка, хватит, уже достаточно», а он отвечал: «Берите, может быть, в поезде встретится голодный человек, тогда покормите его»842. По воспоминаниям духовного сына старца схиархимандрита Иоанна (Маслова), архимандрита Филиппа (Стацюренко), отец Иоанн «умел очень сильно сопереживать человеку. Переживая скорбь другого более остро, чем сам, что порой даже заболевал»843. Архиепископ Полоцкий и Глубокский Феодосий, вспоминал: «Каждое своё чадо отец Иоанн любил любовью, которая была сильнее материнской»844. Особым даром любви и утешения обладал Оптинский старец преподобный Анатолий (Потапов). Он был необыкновенно прост и милостив к людям. Духовный писатель В. П. Быков одним из первых запечатлел образ старца Анатолия, в своей книге «Тихие приюты для отдыха страдающей души» он писал: «Глядя на него, невольно хочется воскликнуть: Какое это вместилище любви! Вечно приветливый, постоянно ласковый, изумительно сердечный, готовый, кажется, всего себя, всю свою жизнь отдать тому, кто приходит к нему с той или другой нуждой, с той или другой скорбью…»845. Обладал даром чистой любви и преподобный Нектарий Оптинский. Его добрая душа очень любила животных и птиц. У него был кот, который его необыкновенно слушался, и батюшка любил говорить: «Старец Герасим был великий старец, потому у него был лев. А мы малы – у нас кот»846.

   Именно любовь к ближнему, в понимании Оптинских и Глинских старцев,  есть самое лучшее и надёжное средство, с помощью которого верующий приобретает в своём сердце любовь к Богу. Любовь к ближнему становится даже средством богопознания и единения с Богом. «Где любовь – там и Бог»847, – писал Глинский старец преподобный Андроник (Лукаш). «Одно лишь теоретическое знание богословия не даёт нам реального единения с Богом. Усвоение истин веры одним умом мертво, безжизненно, бесплодно. Истинное познание о Боге приобретается добрыми делами, одухотворёнными любовью»848, – писал схиархимандрит Иоанн (Маслов). По мысли отца Иоанна, любовь основа всей христианской нравственности: «Только любовь к ближнему может привести христианина к нравственному совершенствованию и удостоить его единения с Богом»849. А ближними являются: «Все люди без исключения, ибо все мы по плоти произошли от одного Адама, имея с ним одно естество, и поэтому нуждаемся во взаимной помощи друг друга, как члены вещественного тела. Но особенно близки между собой христиане, которые единой верой, Крещением и словом Божиим просвещаемы и Единого Бога исповедуют и призывают»850. Как пишет преподобный Амвросий Оптинский, «эти две заповеди (о любви к Богу и ближнему), не могут совершаться одна без другой»851, потому что «любовь к Богу, доказывается любовью и милосердием к ближнему»852. Эти слова в точности повторяет преподобный Глинский старец Серафим (Романцев). Добавляя, что «милосердие, милость и снисхождение к ближнему и прощение его недостатков приобретаются через смирение и самоукорение»853. Говоря о любви, преподобный Амвросий Оптинский советует знать: «Если всякая добродетель приобретается не вдруг, а постепенно, с трудом и понуждением, то кольми паче любовь, как начало и конец, требует к приобретению своему и времени и великого понуждения, внутреннего подвига, молитвы и, прежде всего, требует глубокого смирения пред Богом и людьми. Итак, начнём каждый с той степени любви, какую кто имеет, и Бог поможет нам. Кого тяготят грехи, тот да помышляет, что любовь покрывает множество грехов; чья совесть возмущена множеством беззаконий, тот да помышляет, что любовь есть исполнение закона. Любяй бо друга, – говорит апостол, – закон исполни (Рим. 13, 8)»854. Как говорит преподобный Макарий Оптинский, «сама любовь со смирением нераздельна»855. Ведь «любовь к Богу доказывается исполнением заповедей, но и эта Его заповедь: Егда сотворите вся повеленная вам, глаголите, яко рабы неключимии есмы; яко еже должны бехом сотворити, сотворихом (Лк. 17, 10). Это есть смирение»856. Важно, что «любовь Божия не тогда познаётся в нас, когда наслаждаемся утешениями, но когда терпим духовный крест, в котором также испытуется в нас любовь Божия, что мы не тогда только любим Бога, когда Он нас утешает, но и тогда, когда испытует отъятием оных, и протяжением скорбных внутренних чувств»857.

   Как учит преподобный Никон Оптинский: «Любовь к Богу, прежде всего, выражается в соблюдении заповедей Божиих»858. Здесь интересно рассуждение преподобного Макария Оптинского. В одном из писем он замечает: «Вы упомянули о любви вашей к Богу, что сердце ваше пламенно горит любовью к Богу. Я в этом не сомневаюсь, но любовь Божия состоит не в том только, что в некоторое время ощущаем чувство умиления и слёзы: это можно относить более к дарованием Божиим или награде от Него, а о любви сказано, любяй Мя заповеди Моя соблюдает (Ин. 14, 15), то, считая чувства оные любовью к Богу, можно обольститься о себе мнением, за что иногда попускаются искушения, подобные тем, какие вы испытываете: грусть, тоска, мрак и так далее»859. Об этом пишет и схиархимандрит Иоанн (Маслов): «Любовь ко Христу, Сыну Божию, должна выражаться в ревностном исполнении Его святых заповедей. И те христиане, которые относятся к заповедям с небрежением, не имеют любви Божией: они себя и свои похоти любят, а не Бога и закон Его святой»860. По мысли старца: «Любящий Христа должен любить и Его нравы, и подражать им»861. Оптинские и Глинские старцы учат, что важной задачей для христианина должно стать ревностное исполнение заповедей Божиих, исполнение не фарисейское, но искреннее, живое, смиренное и христианское. «Ели хочешь любить Господа Иисуса Христа, то исполняй Его заповеди»862, – говорит преподобный Иосиф Оптинский. «А заповеди Божии – все любовь суть и смирение»863, – говорит преподобный Макарий. Говоря о стяжании любви, старец Никон Оптинский заповедует: «Отвергнуть всякое злобное и немирное помышление, не говоря уже о делах и словах, прощать всем обиды справедливые и несправедливые»864. Любя ближнего, любить его, «видя в нём образ Божий, несмотря на его пороки, и холодностью не отстранять от себя людей»865. В приобретении любви, по учению старцев, необходимейшим средством являются: смирение, милосердие, сострадание, благодушное терпение в скорби, горячая и исполненная веры молитва, любовь к ближнему, любовь к заповедям Божиим и подвиг в исполнении их. «Воспитание в себе любви, – писал отец Иоанн (Маслов), – требует от человека большого подвига и нравственных сил, однако он должен принуждать себя к этому, потому что только нуждницы восхищают Царство Небесное»866. «Мы далеки ещё от любви Божией, и смиритесь в своём мудровании, прося всесильной Его помощи. Любовь к Богу противными искушается, и непременно надобно сразиться с тремя врагами нашими: миром, плотью и дьяволом»867, – говорит преподобный Макарий Оптинский.

  Рассмотрев учение Оптинских и Глинских старцев о любви, можно сделать вывод, что любовь есть основание христианской жизни. Любовь как главное свойство Самого Господа, должна быть у всех его последователей. Каждый христианин, имеющий в своём сердце любовь к ближнему, отражает свою любовь к Господу и наоборот, кто любит Господа, тот отражает свою любовь ближнему, потому что каждый ближний человек носит в себе образ Божий. Любовь к ближнему, есть заповедь Божия. Господь наш Иисус Христос Сам явил и показал нам подвиг великой самоотверженной любви к человечеству, был распят на кресте, чтобы спасти нас. Поэтому, Господь желает, чтобы каждый его последователей имел в сердце своём любовь к своему ближнему, потому что эта любовь делает нас подобными Ему. Господь вселяется в сердце любящего человека и пребывает в нём. Любовь к Богу, доказывается любовью к ближнему и исполнением заповедей Божиих. Кто действительно любит Бога, тот желает всегда пребывать с Ним, творить волю Его. Дар любви, есть великий дар, который подаёт Господь всем кто стремится получить его. Жизнь Оптинских и Глинских старцев показала нам, что они все были причастниками Божественного дара любви. Смиренное, исполненное глубокой верой в Бога сердце, настолько любило Бога, что всю жизнь, без остатка посвятило Ему. Любовь к человеку, как к образу любимого им Господа, была такой же сильной. Более всего старцы стремились обратить и привести ближнего к Богу, к спасению. Они, можно сказать, настолько стремились к этой цели, что даже жертвовали своим здоровьем и своей жизнью. Ведь единение с Богом и спасение, есть самое главное счастье для человека. В учении Оптинских и Глинских старцев о любви к Богу и ближнему, мы видим отражение святоотеческого опыта Церкви и, в первую очередь, продолжение духовного делания преподобного Паисия (Величковского). Образ Оптинских и Глинских старцев навсегда запечатлел в себе качества нелицимерной, жертвенной, сострадательной любви к человеку. Любовь была одной из главных основ их духовной жизни, их монашеской общины. Она помогала им быть настоящими последователями Господа Иисуса Христа.

Учение о молитве

   «Когда двое влюбленных целыми часами могут разговаривать по телефону, и когда на них кричат: «Да заканчивайте же, наконец, свой разговор», они отвечают: «Но мы ведь разговаривали-то всего ничего»! Почему так происходит? Ответ очень прост: дело в том, что, когда мы разговариваем с любимым человеком, нам кажется, что время бежит очень быстро»868, – пишет греческий богослов архимандрит Нектарий (Мулациотис). Если живая вера, смирение и любовь водворились в сердце христианина, его душа начинает сильно стремиться к Богу. «Как лань желает к потокам воды, так желает душа моя к Тебе, Боже! Жаждет душа моя к Богу крепкому, живому: когда приду и явлюсь пред лице Божие!» (Пс. 41, 2–3), – воспевает пророк Давид». Христианин жаждет и желает богообщения. Поэтому именно молитва становится для христианина тем живоносным источником, который питает душу. «Всякий истинный христианин, как замечает преподобный Амвросий Оптинский, не только в земной жизни не разлучается с Богом, но и не прекратит этого общения с Ним в бесконечных веках. И нет большего утешения для христианина, как ощущать близость Небесного Отца и беседовать с Ним в своей молитве»869. Именно молитва устанавливает непосредственную связь с Богом, Который преображает, укрепляет и помогает немощному человеку на его пути ко спасению.

  В Священном Писании о молитве или молении упоминается более 240 раз870. Святой апостол Павел, со всей важностью заповедует: «Непрестанно молитесь» (1 Сол. 5, 17), «Молитесь во всякое время духом» (Еф. 6, 18), «Будьте постоянны в молитве, бодрствуя в ней с благодарением» (Кол. 4,2). Все святые отцы писали о молитве, предавая ей необычайную силу в духовной жизни, ведь молитва в их понимании была беседой или обращением к Самому Господу, Творцу Вселенной. Исследователь учения о молитве по добротолюбию Игумен Варсонофий (Верёвкин) писал: «Беседою с Богом, беседою ко Господу, называли молитву такие святые отцы, как преподобный Нил Синайский, святитель Феодор Едесский, святитель Феолипт Филадельфийский, преподобный Григорий Синаит и святитель Григорий Палама. Преподобный Феодор Студит сравнивал молитву с мечом, а преподобный Исаак Сирин с щитом во время брани»871. Молитва приобщала подвижников к Божеству, освящала и питала их души, защищала их в тяжёлых обстоятельствах, облегчала скорби и помогала выбирать правильный путь. Святые отцы всегда стремились стяжать дар непрестанной молитвы, чтобы всегда в сердце своём пребывать с возлюбленным ими Христом Спасителем. Наставления о молитве, можно сказать, занимают самый большой пласт всей святоотеческой литературы. Поэтому в первую очередь следует коснуться духовных наставлений преподобного Паисия (Величковского), продолжателями духовного делания, которого и явились Оптинские и Глинские старцы. Особое, важное и основное место в духовном делании преподобного Паисия Величковского занимает Иисусова молитва. «Он пишет об Иисусовой молитве, бьется за неё с обнажённым мечом, увещевает упражняться в ней с усердием, но не берётся обучать ей самолично, – пишет  известный современный исследователь православной святости иеромонах Илия (Читтерио)»872. Отец Илия приводит слова святителя Игнатия Брянчанинова873: «Монахи молдавского монастыря в Нямце рассказали мне, что их знаменитый старец Паисий (Величковский), который был наделён, минуя обычный путь, по особому Божьему Промыслу, даром сердечной молитвы, не осмеливался именно по этой причине наставлять в ней братьев и доверял наставничество другим отцам, которые достигли этой молитвы обычным путем»874. В одном из посланий875 преподобного Паисия приведены свидетельства 35 святых отцов, которые учат о тайной безгласной Иисусовой молитве. Для преподобного, молитва есть непрестанное делание, которое не должно прекращаться. Старец сам непрестанно творил умно-сердечную молитву. Ум старца, как пишет автор его жизнеописания, «всегда соединён был любовию с Богом, свидетель сему слёзы»876. Преподобный Паисий именует умную молитву, «духовным художеством»877, указывая тем самым на необходимость иметь опытного наставника, ибо, «как человек сам собою научиться художеству не может, так и этому деланию, без искусного наставника навыкнуть невозможно»878. «Вместе с тем, в отличие от старца Василия (Поляномерульского) 879, – замечает один из исследователей,  – Паисий резко отрицательно относился к совершению Иисусовой молитвы в миру. По его мнению, умная молитва, как «умное художество», не всем приличествует, ибо, «это сугубо монашеское делание». Данное заключение он основывает на том, что «незаменимым принципом» умного делания, является «истинное послушание», которое рождает смирение. Живя в миру, люди находятся вне послушания и руководствуются своей волей, что и делает умную молитву недостигаемой, а порой и опасной для духовной жизни мирян»880. Нужно заметить, что умная молитва – это не только устная молитва, но сердечная. Преподобный Паисий называет молитву Иисусову «общим делом у человеков с ангелами»881, по его мнению, благодаря этой молитвы «люди скоро приближаются к ангельскому житию»882. Преподобный называет Иисусову молитву драгоценным мечом, потому что «нет иного такого оружия, которое бы более ея посекало бесов; она опаляет их, как огонь попаляет терние»883. Важным утверждением, святого является то, что молитва очищает и просветляет духовные очи: «Как в зеркале видит человек своё лицо, так в трезвенной и доброй молитве видит умом всю жизнь свою, хорошо или худо живёт»884. Молитва, по словам старца, помогает увидеть и узнать истину. «Ибо не знаем мы истины, – говорит святой, – пока ум не очистится молитвою, ибо, тогда помышления, как мутная вода, поднимаются в ум, или, как облако, блуждают, и душевные чувства ко всему бывают нечувствительны. Посему, желающий узнать истину, пусть побуждает себя долгое время на горячую молитву и на желаемое дело; во время молитвы не может враг скрыть истины, так как тогда он не имеет власти»885. По учению старца Паисия, в молитве важное значение имеет внимательность и не рассеянность ума: «Бог не требует количества установленных псалмов и молитвословий, а внимает несмущённому и твёрдому уму нашему»886. Старец, в своём учении продолжает мысли древних святых подвижников. Непрестанное умное делание молитвы Иисусовой, было характерным качеством духовного устроения монашествующих в его монастыре.

  В поучениях преподобных Оптинских и Глинских старцев учение о молитве занимает особое место. Их жизнь показывает нам, что они сами обладали даром молитвы. Молитва для старцев, как и для преподобного Паисия есть «дыхание души»887, непрестанное делание, которое не должно прекращаться. Молитва преподобного Макария Оптинского, например, была настолько непрестанной, что «даже во сне губы его непрерывно повторяли Сладчайшее Имя Иисуса»888. Одним из отличий старцев, было их постоянное молитвенное внимание, большинство из них обладали умносердечной молитвой. Поэтому в их духовном наследии мы можем увидеть драгоценный опыт делания этой молитвы. Хорошо показывает отношение старцев к молитве следующий случай, который вспоминал преподобный Варсонофий: «Однажды один послушник спросил батюшку Макария: Отчего это в монастыре заставляют много молиться? Вместо ответа батюшка зажал ему нос и рот рукою. Тот с трудом высвободился. – Что ты отбиваешься? – спросил старец. – Разве не можешь некоторое время не дышать? – Батюшка, я чуть не задохнулся! – Вот видишь, – заметил тогда старец, – молитва есть дыхание души. Ты и непродолжительное время не мог дышать, так как тело этого требует, иначе оно умрет, так и душа нуждается в дыхании, т. е. в молитве, в противном случае она умрет духовно»889. «Молитва необходима для души»890, – писал преподобный Илиодор (Голованицкий). «Ничего нет отраднее для души, – пишет старец, – обуреваемой страстями, как изливать благодарные свои чувства перед Творцом всяческих. И та душа только чувствует в себе отраду, которая из пламенной любви Богу, усердно молится Ему»891. «Только молитвой можно напитать свою душу»892, – говорил схиархимандрит Иоанн (Маслов). Отец Иоанн твёрдо верил, что «только через молитву могут люди, существа тварные и ограниченные, общаться с Богом – всемогущим Создателем мира»893. Потому что: «Сердце молящегося, ощутив приток Божественной благодати, обновляющей его духовные и телесные силы, становится непоколебимой твердыней спасающей веры»894. Поэтому он советовал: «Почаще прибегать к молитвенному общению со Спасителем и Его Пречистой Матерью»895. Как и преподобный Паисий (Величковский), старец считал, что «только молитва делает нас способными к восприятию Божественной истины»896. «При постоянном молитвенном подвиге человек входит в духовное общение с Небесным Миром, переносится туда своим умом и сердцем, так, что Небесная Отчизна становится для него близкой и родной уже здесь, на земле»897, – говорил Глинский старец архимандрит Антоний (†1951).

    Преподобный Никон Оптинский говорит, что христианская жизнь всегда должна быть наполнена молитвой, всякое дело должно, как бы освящаться ею, для того, чтобы не терялся молитвенный настрой из-за постоянных суетных житейских обстоятельств. Молитвы преподобный не оставлял никогда, сердце его непрестанно держало в себе Сладчайшее Имя Господа Иисуса Христа. Даже в тюрьме, даже в ссылке, там, где невозможно было выполнить молитвенное правило по книге, «он читал мысленно по памяти то, что мог вспомнить, промежутки заполняя Иисусовой молитвой»898. «Кто оставляет молитву, не прибегает к ней, забывает её, – говорит батюшка, – сразу вдаётся в суету, тот быстро теряет молитвенное настроение, ум и сердце наполняются у него пустотой. Чтобы этого не было, и нужно творить молитву Иисусову при всяком деле, по крайней мере, понуждать себя к этому. Дело молитвы – первое дело. Молитва утешит в скорби, молитва не допустит впасть в уныние, молитва предохранит от греха, и всех плодов её и действий не перечтёшь»899. По мнению Глинского старца Илиодора (Голованицкого): «Молитва приводит ум в состояние противиться страстям и отгоняет от души врагов»900. Старец советует «прогонять невидимых врагов усердной молитвой»901. Схиархимандрит Иоанн (Маслов) считает, что «молитва несёт в себе духовную силу, которая разрушает все козни врага»902. Как и преподобный Оптинский старец Никон, старец Илиодор (Голованицкий) не советует оставлять молитву, говоря о том, что только враг стремится искусить человека оставить её. В одном письме духовной дочери старец пишет: «Оставлять без нужды молитву и предаваться бездействию для того только, чтоб хранить в себе душевный мир есть хитрость лукавого, которому хочется, чтоб без молитвенного правила ты впала в уныние и через то, утратила бы надежду на спасение. Я не думаю, чтобы без молитвенного подвига можно было достигнуть мира, ибо, мир есть дар Божий и даётся тому, кто его у Бога просит»903. Старец Илиодор советует: «Совершать правило молитвенное во всякое время, ибо, сказано: «беспрестанно молитесь»904. «Во всякое время, что бы ни делали: сидите ли, идёте ли, работаете ли, – читайте с сердцем: Господи помилуй»905, – учил преподобный Нектарий Оптинский. Духовные чада отца Нектария порой вспоминали, что молитва его была исполнена настоящей детской веры и простоты, «когда старец читал «Отче Наш», всем казалось, что Господь тут, совсем рядом, и преподобный к Нему обращается»906. Жизнеописание старца свидетельствует нам, что «от непрестанных слёз, которые проливал он пред Господом и Богородицей в своей келии, у него началось воспаление глаз. Когда он выходил на приём, в руке у него всегда был платок, который он прикладывал к глазам»907. По воспоминаниям митрополита Вениамина (Федченкова), отец Нектарий постоянно сердцем своим предстоял пред Богом. Внутренний взор его был направлен в себя. Однажды, когда владыка в первый раз увидел его, ему показалось, что старец нёс какую-то святую чашу наполненную драгоценной жидкостью, боясь пролить даже малейшую каплю908. Старец любил повторять: «Сила молитвы не в многословии, а в искренности молитвенного вздоха»909. О непрестанной молитве пишет Глинский старец игумен Иассон: «Блажен ум и благословенно сердце, день и ночь дышащие сладчайшими именами Господа Иисуса и Богородицы Марии, животворящиеся ими, как миром благовонным, и облагоухаемые от греховной скверны»910. «Понуждай себя к непрестанной молитве Иисусовой: ею прогоняются вражеские помыслы»911. «Вкушаешь или пьёшь, путешествуешь или что либо другое делаешь – не забывай молитвы, без молитвы – нет оружия на брань»912, – говорил Глинский старец преподобный Филарет (Данилевский). «Молитесь, и Господь не оставит тех, кто вопиет Ему день и нощь о своем спасении»913, – писал преподобный Глинский старец схиархимандрит Андроник (Лукаш). «Иисусову молитву нужно творить всегда, только тогда она нам принесёт особенную пользу»914, – говорил Глинский старец Евгений (1894). Глинский старец игумен Евстратий (1885), внимательно наблюдая за духовным состоянием послушников и новоначальных иноков, «учил их непрестанно возделывать ниву своего собственного сердца молитвой». Встречаясь с ними, он всегда спрашивал, «творят ли они Иисусову молитву, особенно когда ничем не заняты, идут дорогой»915.

   Однажды, когда духовная дочь старца Анатолия (Зерцалова), попросила батюшку прислать его фотокарточку, преподобный ответил: «Лучше всех крестиков и крестоносцев, всех портретиков и их подлинников – вырисовывать на мягком юном сердце Сладчайшее Имя, светозарную молитовку Иисусову. Тогда, когда утвердится в сердце Иисус, не захочешь ни Рима, ни Иерусалима»916. Преподобный Анатолий был великий и благодатный молитвенник, что даже старец Амвросий Оптинский говорил: «Ему такая дана молитва и благодать, какая единому из тысячи даётся»917. Он не только был её делатель, но и наставник для многих иноков и инокинь. «Молитву Иисусову он почитал главным средством ко спасению, глубже всего запечатлевающим в душе нашей постоянную память о Боге и, как огонь, очищающим и воспламеняющим её»918. Преподобный Макарий Оптинский пишет, что молитва – обоюдоострый меч: «произносимая со смирением, она поражает врагов наших, а совершаемая с тонкой духовной гордостью и мнением о себе – вредит самим нам, и не столько приближает нас к Богу, сколько удаляет от Него»919.

В своих поучениях Оптинские и Глинские старцы стараются объяснить, что есть молитва, на чём она должна держаться, как нужно молиться. В основе любой молитвы, по учению старцев, должно стоять именно смирение. Преподобный Амвросий пишет: «Ежели всякая добродетель без смирения не может состояться, то кольми паче молитва прежде всего требует смирения, так как молящиеся имеют дело с гордыми бесами»920. И вообще, «молитва без любви, смирения и терпения не прочна. Хотя вовремя и подаются молитвенные действия, но, по недостатку любви, смирения и терпения, скоро отнимаются»921. «Советую приобрести непрестанную молитву Иисусову, – пишет Глинский старец схиархимандрит Серафим (Романцов), – старайся, как можно чаще повторять великие святые слова: «Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя грешную». Имея при этом полное смирение и сокрушение в своих грехах, считая себя ниже и хуже всех, и тогда ты восчувствуешь такую радость на душе, что и описать невозможно. Тебе и болезнь будет казаться уже более выносимой и посильной, и свет Божественной благодати озарит твою душу. И в таком блаженном состоянии ты будешь рада пребывать всю свою жизнь, хотя и многоболезненную и трудную, так как твоя душа соединится с вечным сладчайшим Богом здесь, и в будущей жизни такое блаженное состояние перейдет с тобою в вечность. Терпи, смиряйся о Господе»922. «Молитва поставится в грех, если она не будет соответствовать духу смиренномудрия»923, – писал Глинский старец преподобный Илиодор (Голованицкий). Молитва, произносимая в смирении сердца, по мысли старца Амвросия, даёт человеку распознать все искушения, наносимые дьяволом, и помогает молящемуся одержать победу над этими искушениями. Необходимость смирения во время молитвы, утверждал и преподобный Макарий Оптинский. Старец убеждал своих чад в том, что «Всемилостивый Господь не отринет прибегающих к Нему со смирением»924. Самым частым его советом были слова: «Смири себя, познай свою немощь и увидишь силу Божию, в смиренных действующую»925. «Молитва без смирения невозможна»926, – писал Глинский старец схиархимандрит Иоанн (Маслов). Потому что: «Молясь Творцу видимого и невидимого мира, обладающему бесконечными совершенствами, христианин должен ясно сознавать своё недостоинство и верить, что все вещественные и духовные блага, которыми он обладает, являются не чем иным, как дарованиями Божиими. В глубине своего духа молящийся обязан чувствовать свою ничтожность и бедность, что он недостоин предстоять Вечному и Всемогущему Владыке. У него не должно быть даже и тени самомнения или мысли о каких-либо своих заслугах пред Богом»927. «Дай Бог, чтобы Христово смирение и молитва постоянно пребывали в нашем сердце, только в таком состоянии мы будем способны распознать внушения злого духа и подвизаться против него»928, – писал старец.

   Важным расположением в молитве должно стать внимание и покаянное чувство. Преподобный Иосиф Оптинский пишет: «Молитва должна быть со вниманием, с чувством покаяния о грехах своих»929. В слове перед исповедью Глинский старец схиархимандрит Иоанн (Маслов) говорит: «Мы ленимся молиться, а если и молимся, то рассеянно, без надлежащего внимания и часто даже не отдаем себе отчета, пред Кем мы стоим и к Кому обращаемся. Ведь Ангелы предстоят пред Богом со страхом и трепетом, а мы относимся к этому великому делу – беседе с Богом – легкомысленно: устами читаем или слушаем молитву, в то время как ум наш блуждает неизвестно где. Такая молитва неугодна Богу. Она только оскорбляет Его. Господь приемлет молитву такую, которая исходит из чистого сердца и нерассеянного ума. Поэтому христианин должен употреблять все свои усилия на то, чтобы во время молитвенного правила не дать уму и сердцу рассеиваться и удаляться от Бога, чтобы быть сосредоточенным и устремлённым к Небу»930. Глинскому старцу схимонаху Луке(1898) Самим Господом Иисусом Христом было открыто, как правильно произносить слова молитвы Иисусовой: «Однажды явился ему на воздухе монастрырский чудотворный образ Нерукотворённого Спаса, и от него был голос, чтобы он Иисусову молитву произносил медленно и внимательно»931. Проходящим молитвенный подвиг старец Амвросий Оптинский советует внимательно следить за движением своего сердца и не допускать возникновения в нём каких бы то ни было помыслов. «Во время молитвы, пишет он, должно стараться отвергать всякие помыслы и, не обращая на них внимания, продолжать молитву; если же стужение помыслов очень усилится, то опять должно просить против них Божией помощи»932.

   По учению старцев, молитва требует настоящего труда и понуждения. Оптинские и Глинские старцы постоянно призывают понуждать себя к молитве, не оставлять её в любом случае. «Если не хочется молиться, надо понуждать себя, – говорит преподобный Амвросий, – потому что святые отцы говорят, что молитва с понуждением выше произвольной»933. Глинский старец Герасим (1918) даёт следующее наставление своим ученикам: «Нужно всегда понуждать себя к молитве. Перед тем как приступать к молитвенному правилу, христианину нужно подготовить себя: удалить все посторонние мысли, успокоить чувства и вспомнить о Том, к Кому он обращается с молитвой»934. Преподобный Макарий Оптинский заповедует «не оставлять молитвы, хотя бы оная казалась для нас и холодной, потому что мы не знаем Промысла Божия, почему Господь отъемлет от нас чувство теплоты и попускает сухость, уныние, леность и прочее»935. Всё это, по его словам, ведёт нас к преуспеванию. Преподобный Иосиф Оптинский говорит подобное: «Если у вас на языке молитва, а на уме Бог весть что, всё равно нужно не оставлять ни в каком случае молитву. Лучше сухим хлебом питаться, чем оставаться без хлеба»936. «И если, – пишет старец, – благодатное состояние прошло, и молитва снова стала с рассеянностью, всё равно не смущайся. Так бывает со всеми желающими жить благочестиво. Господь порадует человека Своею благодатью, а потом оставляет человека при его немощных силах, чтобы, во-первых, он видел своё ничтожество, а во-вторых, чтобы не обленивался, а трудился с самопонуждением, ища и прося благодати»937. По мысли отца Иоанна (Маслова), искренняя и постоянная молитва необходима каждому человеку: и праведнику, и грешнику. «Даже величайшие грешники не должны оставлять молитву из-за беззаконий своих, – пишет он, – но в покаянной молитве всегда прибегать к Богу, ибо их грехи – это капля воды в сравнении с океаном непостижимой Христовой благодати, которая изобильно подаётся в молитве каждому человеку и вселяет надежду на утешение в блаженной вечности»938. Поэтому молитва для христианина становится тем светильником, который он должен постоянно, с усердием и понуждением, возжигать в сердце своём, ведь, как замечает преподобный Анатолий (Зерцалов): «Сердце – фитиль, молитва – огонь, а радость неизглаголанная в сердце молитвенном – действие Духа Святого»939. «И если станет тебе очень тяжело, – пишет преподобный Варсонофий, – мрак обступит тебя, стань перед образом, зажги лампадочку, если она не была зажжена, стань на колени, если можешь, а то и так скажи: «Господи, Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя грешного!» Скажи раз, другой, третий, так скажи, чтобы не одни уста произносили эту молитовку, а доходила бы она до сердца. Впрочем, и дойдёт непременно до сердца Сладчайшее Имя Господа, и мало-помалу удалится тоска и скорбь, просветлеет на душе, тихая радость воцарится в ней»940. Глинский старец иеродиакон Серапион писал, что «молитва, истекающая из глубины сердца  есть пластырь, врачующий язвы греховные, и орудие, которым побеждаются враги плотские и бесплотные»941. По мысли отца Иоанна (Маслова), главное в молитве: «Должно быть живое ощущение присутствия Божия и глубокое сердечное чувство, потому что Бог смотрит на сердце человека»942. В молитвенном делании, по словам преподобного Нектария Оптинского, также важно понимать, что «сила молитвы не в многословии, а в искренности молитвенного вздоха»943. Отец Иоанн (Маслов) писал: «Господь часто и один вздох молитвенный принимает вместо великих подвигов»944. При этом, преподобный Анатолий (Зерцалов), писал, что нам очень важно помнить, что молитва, обыкновенно «прекращается от празднословия, обжорства, осуждения, и главное – от гордости»945.

   Преподобный Иосиф, тоже считает, что «превозношение приводит к нарушению нашей молитвы»946. По мнению преподобных, вообще главной причиной развлечения на молитве в основном и служат наши страсти, поэтому каждый христианин, который стремится достигнуть настоящей, живой молитвы, должен очищать себя от страстей посредством воздержания, терпения и смирения.

    В своих поучениях преподобные старцы Оптинские неоднократно свидетельствуют о том, что дару внимательной молитвы обыкновенно предшествуют особенные скорби и душевные переживания. Также необходимо отметить, что всякому приступающему к молитве, следует приуготовить себя на борьбу с невидимым врагом, потому что никакая другая добродетель так не тревожит врага, как молитва. «Где люди заботятся преимущественно о молитвенном подвиге, – пишет старец Амвросий Оптинский, – тут-то враг и старается возводить с обеих сторон гневливость, которая делает человека неспособным не только к молитве, но и ко всякому доброму делу»947. Невидимый враг, заметив усердную молитву человека, ещё нередко «старается навести на него сильный страх. Если же этим он не сможет одолеть христианина, то иными путями старается отвлечь внимание верующего во время молитвы, вселяя в него различные помыслы, наводя леность или болезнь, а иногда и смущение»948. Одной духовной дочери преподобный Илиодор (Голованицкий) пишет: «Облекшись в ризу крепости духа и в броню всеоружия Христова на победу врага, ты вместе с тем получила от Бога и силу – противиться ему всегдашним призыванием имени Иисуса в сердце своём»949. Преподобный Амвросий говорит, что «молитва без очищения помыслов и без перенесения скорбей совершаться не может. Хотя вовремя и подаются молитвенные действия но, по недостатку любви и смирения, – скоро отнимаются»950. Замечательны, глубоки и точны стихи преподобного старца Варсонофия, которые он, непосредственно, посвятил молитве Иисусовой:

«Её начало – тесный путь.

Душе тревожной негде отдохнуть.

Болезни и труды, великие страданья.

Смущённый вихрь, призренье, порицание.

Подвижника встречают: видит он,

Как скорби восстают со всех сторон»951.

В свете вышесказанного становятся особенно понятными слова преподобного Льва Оптинского, который говорит: «Кого посетит Господь тяжким испытанием, скорбью, лишением возлюбленного из ближних, тот и, невольно, помолится всем сердцем и всем помышлением своим, всем умом своим. Следовательно, источник молитвы у каждого есть, но отверзается он или постепенным углублением в себя, по учению отцов, или мгновенно Божиим сверлом»952.

Серьёзны и примечательны слова преподобного Анатолия (Зерцалова). Он утверждает, что путь настоящей умной молитвы даётся не книгою, а кровью: «Даждь кровь и приими Духа. У меня были опыты, – говорит старец, – что учёные и даже очень учёные по книгам, на деле не на волос, не понимали этого духовного делания»953. Поэтому основным начальным советом старцев в делании молитвы, было стяжание покаянного и смиренного чувства к Богу, трепетного и простого благоговения. «В молитве не стремись к высокому, а, сознавая во всём свою немощь, имей себя всегда поверженным пред Богом, призывая Его со смирением и простотой, как дитя призывает отца»954, – поучает нас старец Макарий Оптинский. Он советует «не углубляться слишком в значение слов молитвы, а читать просто и смиренно, произнося её устами»955. Такая молитва, по мысли старца, принесёт пользу и не попустит впасть в прелесть. «Если мы будем относиться к великому молитвенному деланию нерадиво и без страха Божия, то такое делание находится в опасном положении, оно не на правильном пути»956, – говорит Глинский старец преподобный Серафим (Романцев).

   Весьма полезны особые советы старцев, как и где нужно молиться. Например, старец Макарий Оптинский, говоря об общественной молитве, пишет: «В общественной молитве не надо отличаться от прочих поклонами или на коленях молиться, а когда положены по уставу поклоны, то надобно класть в приличное время. Внутреннее чувство не надо при всех выражать, а если придёт чувство умиления, то надобно иметь оное сокровенно: Бог зрит на сердце. А когда особо молимся, то можно и наружно выражать, только смиренно. Сердце сокрушенно и смиренно Бог не уничижит (Пс. 50, 19)»957. Говоря же о церковной молитве, преподобный свидетельствует: «Знайте, что она выше домашней вашей молитвы, ибо оная возносится от целого собора людей, в числе коих, может, много есть чистейших молитв. Совет мой вам – не оставлять церковной молитвы… о домашней же не возноситься»958. На вопрос одной своей духовной дочери, почему она не может молиться в церкви так, как дома, преподобный Макарий тонко и с рассуждением отвечает, что она не может при всех мирно молиться, желая молиться дома, из-за особой прелести. «Вы не понимаете, что есть сильная прелесть, лишающая вас спокойствия, – говорит старец. – Когда вы молитесь уединённо и думаете, что хорошо молитесь, то будьте уверены, что такая молитва Богу неприятна, хотя бы были слезы и чувство умиления; когда все это не имеет глубокого смирения – это есть прелесть. В церковной же молитве вы, ища такого же чувства и не находя которого, считаете себя не молившейся и смущаетесь; это есть последствие или плоды домашних молитв ваших. Враг возводит вас до небес и низводит до бездн; там возвышает, а здесь низвергает и причиняет смущение, что и доказывает об основании молитвы вашей на высокоумии. Вы молитесь просто, не ища в себе высоких дарований, считая себя недостойной их, и будете спокойны; и хотя видите хладность молитвы своей, тем паче имейте в чувстве смирение, что я недостойна, но без смущения; и она принята будет у Господа лучше той, о коей вы мните, что молитесь хорошо»959.

   На вопрос, что лучше: совершать обычное правило или проходить молитву Иисусову, хорошо отвечает преподобный Амвросий Оптинский: «Лучше исполнять и то, и другое, потому что под правилом жили и не оставляли оного великие мужи… стоя в Церкви, должно слушать внимательное пение и чтение церковное, а кто может, не должен оставлять при этом и молитвы Иисусовой, особенно, когда нехорошо и невнятно слышно чтение церковное. Молитва Иисусова, по научению святых отцов, прилична, когда человек идёт, или сидит, или лежит, пьёт, ест, беседует или занимается каким рукоделием, кто может при всём этом произносить молитву со смирением, тот не должен оставлять оной, за оставление же укорять себя и каяться со смирением. Но не смущаться, потому что смущение, какое бы оно ни было, есть признак тайной гордости»960. Глинский старец Илиодор (Голованицкий) напоминает: «Келейное правило, назначенное от духовника, или старца, считается выше, чем налагаемое по своей воле, ибо первое ограждено благословением и молитвою того, кто оное определяет, а последнее ничем»961. Старец Нектарий Оптинский, говорит, что «молитва Иисусова может совершаться при всех занятиях»962. Старец Амвросий советует: «Если придёт желание молиться среди правила особенной молитвой с поклонами, то и тогда не надо мешать такому настроению»963. «Не оставляй Божественной молитвы, – призывал преподобный Варсонофий. – И ты увидишь, полный изумленья, иной страны сияющую даль…»964.

    Рассмотрев учение Оптинских и Глинских старцев о молитве, можно сделать вывод, что молитва, в их понимании,  есть, необходимейшее звено, которое соединяет человека с Богом и даёт возможность духовного возрождения и спасения. Жизнь и учение старцев показывает, что они сами обладали великим даром Божиим, даром непрестанной сердечной молитвы, поэтому для нас очень важен их духовный опыт. Нераздельно с молитвой, согласно их учению, в сердце молящегося должно присутствовать глубокое смирение, покаянное чувство, страх Божий, любовь и вера в Бога. Именно такая молитва очень быстро возносится к Богу. Важное место в молитвенном делании, старцы придавали непрестанной, умно-сердечной молитве. Молитва Иисусова для них, является самым сильным оружием в духовном делании. Учение о делании умно-сердечной молитвы Иисусовой передавалась на протяжении столетий от старца к ученику. Делание Иисусовой молитвы требовало постоянного внимания, трезвенной и целомудренной жизни. Постоянное ежедневное откровение помыслов своему старцу глубоко способствовало правильному, безпрелестному прохождению этого духовного, умного делания. Старцы не советовали заниматься умно-сердечной молитвой мирянам, которые не имеют опытного духовного наставника. Весь монастырский уклад, долгие, продолжительные и благоговейные Богослужения в Оптиной и Глинской Пустыни, способствовали молитве. Каждый послушник, целью своей, имел научиться духовному умному деланию. В этом ему помогал опытный и искусный старец. Прежде, чем стяжать этот дар, послушник должен был пройти через тяжёлый подвиг борьбы со страстями, укоренить в себе глубокое смиренное и покаянное чувство, научиться терпеть, иметь страх Божий и научиться любить ближнего. Иногда, многие годы, а, иногда, всю жизнь совершалась постоянная духовная работа над стяжанием умной Иисусовой молитвы. Сподоблялись этого дара не все. Всё учение Оптинских и Глинских старцев о молитве основано на глубоком святоотеческом опыте. В поучениях старцев легко заметить мысли древних святых отцов и отражение духовного делания преподобного Паисия (Величковского). Учение Оптинских и Глинских старцев о молитве, поистине, заслуживает особого внимание, так как является одним из лучших духовных сокровищ в русской святоотеческой письменности XIX века.              

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

      В процессе изучения духовного наследия Оптинских и Глинских старцев было выявлено, что их духовная традиция и учение о нравственном совершенствовании христианина, являются продолжением духовного делания преподобного Паисия (Величковского).

     Именно духовное делание преподобного старца Паисия явилось тем звеном, которое сумело духовно объединить Оптину и Глинскую пустынь. Единая традиция старчества, литургическая, аскетическая практика, личный духовный облик, и непосредственно, эпистолярное наследие, служит неотъемлемым доказательством этого единства, не говоря о личных взаимоотношениях Оптинских и Глинских старцев, посредством их переписки, встреч и общих духовных чад.

     Духовные наставления Оптинских и Глинских старцев являются важным пластом учения о духовном делании, благодаря которому мы, наиболее, подробно и глубоко можем увидеть духовное делание преподобного Паисия (Величковского). Можно с уверенностью сказать, что Оптинские и Глинские старцы смогли не только продолжить духовное делание преподобного Паисия (Величковского), но и наиболее полно раскрыть его в своём эпистолярном наследии. Письма старцев дышат святоотеческим духом, зачастую наполнены точными цитатами отцов добротолюбия, а также глубоким личным духовным опытом.

     Как и у преподобного Паисия (Величковского), духовное делание Оптинских и Глинских старцев заключалось в очищении сердца от страстей и  насаждении в нём противоположных добродетелей. По учению Оптинских и Глинских подвижников очищение сердца, есть самая важная внутренняя работа и необходимая задача христианина. Ведь человек должен открыть своё сердце для Самого Бога, Господа Иисуса Христа. В борьбе со страстями старцы уделяли, поистине, огромное значение борьбе с помыслами. Именно учение преподобного Паисия о важности мысли и важности борьбы с греховными помыслами, нашло отражение в учение Оптинских и Глинских старцев. Постоянное откровение помыслов своему старцу было возрождено именно в монастыре преподобного Паисия и распространилось в Оптину и Глинскую пустынь благодаря его ученикам.

    Учение Оптинских и Глинских старцев о помыслах хорошо разработано. Почти все Оптинские и Глинские подвижники пишут о важности чистоты мыслей. Их наставления отличаются характерным личным опытом. Сам монастырский устав обителей предполагал ежедневное, полное откровение помыслов старцу. Духовная связь послушника со своим духовником, по учению старцев, должна быть настолько доверительной, что он не должен бояться раскрывать пред старцем всю свою душу, все мысли, пожелания, поступки, при этом, всегда просить его советов и благословения.

  Оптинские и Глинские старцы, подобно древним святым отцам и преподобному Паисию (Величковскому), с полным единодушием решительно ставили гордость на первое место среди всех страстей. И, особенно, стремились искоренить из своего сердца всякое самолюбие, гнев, зависть и осуждение, как характерные причины гордости. Согласно их учению, именно гордость есть причина всех наших падений, грехов, зол и бедствий. Никакие духовные дарования, никакие добрые дела не имеют цены, если человек в гордости. Его духовное делание идёт в другом направлении, его молитва не угодна Богу, и стоит он над пропастью. Для Оптинских и Глинских старцев духовным примером всегда был Сам Господь, наш Иисус Христос, который был «кроток и смирен сердцем» (Мф. 11, 29). Именно к богоуподоблению Господу, всегда стремились они в своём духовном делании, отвергая даже малейшее проявление гордости в своём сердце.

   Можно сделать вывод, что важным стержнем духовной борьбы Оптинских и Глинских старцев, являлось постоянное низложение в сердце своём гордости и насаждение в нём смирения. Именно от смирения, согласно их учению, рождаются все добродетели, а от гордости, которая полностью противоположна смирению, происходят все наши страсти. Смирение было характерной чертой каждого Оптинского и Глинского старца и явилось основанием их святости. В их глубоком и, в тоже время, простом учении о смирении, мы видим полное единодушие и продолжение духовного делания преподобного Паисия (Величковского).

    Так же явилось продолжением духовного делания преподобного Паисия (Величковского) и учение Оптинских и Глинских старцев о покаянии. В их понимании, покаяние есть постоянное духовное делание, которое не должно прекращаться. О важности покаяния в духовном делании старцев свидетельствует не только постоянная, ежедневная практика исповеди помыслов, но и всё их учение, которое пропитано особым покаянным и смиренным духом.

Неразрывно  связана с покаянием у старцев вера, которая в их понимании не может находиться в статическом состоянии. Она должна постоянно возгреваться и возрастать. Если же вера холодеет, то тут же оскудевает. Всё их духовное делание было исполнено величайшего благоговения и страха Божия.

Большое значение в духовном делании имело терпение. Глубокое смирение и мужественное терпение было их постоянным душевным состоянием. Именно смиренное и терпеливое сердце становится вместилищем Благодати Божией. Терпеливое перенесение скорбей, по учению старцев, настолько соединяет нас с Господом, что Господь вселяется в сердце человека, очищая его от грехов. Следует  заметить, что советы их отличались не только личным опытом духовным, но и глубоким знанием святоотеческого наследия.

Учение Оптинских и Глинских старцев о любви показывает нам, что любовь есть основание христианской жизни и без этого основания безрезультатны любые подвиги. Любовь, как главное свойство Самого Господа, должна быть у всех его последователей. Образ жизни старцев навсегда запечатлел в себе качества нелицемерной, сострадательной любви к человеку. Любовь была одной из главных основ жизни их монашеской общины, как и основой монашеской общины Нямецкого монастыря преподобного Паисия (Величковского).

Характерным отражением духовного делания преподобного Паисия (Величковского) явилось учение Оптинских и Глинских старцев о молитве. Жизнь и учение старцев показали, что они сами обладали великим даром Божиим, даром непрестанной сердечной молитвы, поэтому для нас очень важен их духовный опыт. Особое и важное место в молитвенном делании, старцы придавали непрестанной умно-сердечной молитве Иисусовой. Молитва Иисусова для них является самым сильным оружием в духовном делании. Как и преподобный Паисий, Оптинские и Глинские старцы не советовали заниматься умно-сердечной молитвой мирянам, которые не имеют опытного духовного наставника.

    Всё учение Оптинских и Глинских старцев пропитано духовным согласием и единодушием. Глубокая святоотеческая начитанность и единый духовный опыт делают их советы не только единодушными, но и наиболее полными, что является доказательством единого Священного Предания и единой традиции духовного делания, начатого преподобным Паисием (Величковским).

БИБЛИОГРАФИЧЕСКИЙ СПИСОК

Источники

  1.  Библия. Книги Священного Писания Ветхого и Нового Завета. – М.: Российское Библейское общество, 2001. – 1376 с.
  2.  Толковая Библия, или комментарии на все книги Священного Писания Ветхого и Нового Завета под редакцией А.П. Лопухина. Новый Завет. Т. 1. – М.: ДАРЪ, 2007. – 1224 с.
  3.  Псалтирь в святоотеческом изъяснении. Пс 33.19. – Свято-Успенская Почаевская Лавра. – 592 с.
  4.  Минея. Ноябрь. – М.: Правило веры,1997. – 752 с.
  5.  Православный молитвослов. М.: Сретенский м-рь, 2008. – 352 с.

Научно-Исследовательский Отдел рукописей Российской Государственной Библиотеки (НИОР РГБ). 

Фонд 213. Оптина Введенская пустынь: архивный фонд 1724-1925.

  1.  НИОР РГБ. Ф. 213, к.3, ед. 26. Журнал заседаний собора старшей братии Козельской Введенской Оптиной пустыни и материалы к ним.

 

  1.  НИОР РГБ. Ф. 213, к. 3, ед. 22. Письмо настоятеля Оптиной пустыни архимандрита Ксенофонта (Клюкина) в Калужскую Консисторию по поводу постановления Святейшего Синода об открытии при монастырях школы для монахов. Письмо за 1911 г. л. 9.
  2.  Письмо за 1911 г. л. 10.
  3.  Письмо за 1911 г. л. 11.

 

  1.  НИОР РГБ. Ф. 213, к. 17, ед. 16. Список церковных предметов, предполагаемых к пожертвованию по случаю войны с Японией. 1904 г.

 

  1.  НИОР РГБ. Ф. 213, к. 39, ед. 5. Каталог книг, изданных Козельской Введенской Оптиной Пустынью. 1870 г.

  1.  НИОР РГБ, ф. 213, к. 54, ед. 5. Письма иеросхимонаха Амвросия (Гренкова) к Варваре и Серафиме, монахиням (Тимковским).(1862-1871 гг.) л. 7 об.

 

  1.  НИОР РГБ, ф. 213, к. 64, ед. 18. л. 13. Пётр (Екатериновский), епископ Ново-Архангельский впоследствии Уфимский и Томский. Письма к Илариону (Понамарёву) 1861-1873. Письмо за Март 1873 г., Уфа.

  1.   НИОР РГБ, ф. 213, к. 65, ед. 14. Письмо иеросхимонаха Иосифа (Литовкина) к к игуменьи Людмиле от 1 июля 1904 года. л. 9 об

  1.  НИОР РГБ, ф. 213, к. 65, ед. 27. Письмо иеросхимонаха Иосифа (Литовкина) к монахине Магдалине от 29 сентября 1904 года. л. 4.
  2.  Письмо к монахине Магдалине от 5 октября 1906 года. л. 20.
  3.  Письмо к монахине Магдалине от 1 декабря 1907 года. л. 10 об.

  1.  НИОР РГБ, ф. 213, к. 67, ед. 55. Письмо Германа (Клицы), архимандрита Святогорского Успенского монастыря Харьковской губергии к архимандриту Исаакию (Антимонову) Оптинскому настоятелю за 24 июня 1864 года. л. 1.

 

  1.  НИОР РГБ, ф. 213, к. 68, ед. 45. Письмо игумена Глинской Богородицкой пустыни Путиловского уезда Курской губернии Исаии (Гомолко) архимандриту Исаакию (Антимонову) за 16 февраля 1893 года. л. 1 - 1 об.

 

  1.  НИОР РГБ. Ф. 213. к. 72. Ед. хр. 42. Письмо епископа Феофана (Говорова) архимандриту Исаакию (Антимонову). 29 октября 1862г.

  1.  НИОР РГБ, ф. 213, к. 74, ед. 31. Письмо иеросхимонаха Льва (Наголкина) к Петровской Анне Ивановне от 16 марта 1829 года.л. 20 об.
  2.   Письмо от 20 апреля 1830 года. л. 4.
  3.   Письмо от 26 января 1841 года. л. 21 об.

  1.  НИОР РГБ, ф. 213, к. 75, ед. 9. Письмо иеросхимонаха Льва (Наголкина) к Фоме Никитичу от 26 августа. л. 17 об.

  1.  НИОР РГБ, ф. 213, к. 75, ед. 23. Письмо монахини Троицкого Севского монастыря Досифеи иеросхимонаху Льву (Наголкину). Б. г.

  1.  НИОР РГБ. Ф. 213. К. 76. ед. 11. Письма иеросхимонаха Макария (Иванова) к игумении Курского Свято-Троицкого монастыря Алевтине (Недельской). Письмо от 14 декабря 1857 г. л. 29.
  2.  Письмо от Письмо от 16 октября 1842 г. л. 4.
  3.  Письмо от 15 апреля 1844 г. л. 9 об.
  4.  Письмо от 20 августа 1860 г. л. 23.
  5.  Письмо от 25 сентября 1855 г. л. 20.

  1.  НИОР РГБ, ф. 213, к. 77, ед. 5. Письма иеросхимонаха Макария (Иванова) (Михаила Николаевича) к Ключарёвой Александре Николаевне и Тимковской Варваре Ильиничне и др. (1847 г., 1856 - 1861 гг., 1875 г.)

  1.  НИОР РГБ, ф. 213, к. 90, ед. 16. Письма архимандрита Арсения (Митрофанова), игумена Святогорского Успенского монастыря Изюмского уезда Харьковской губернии (1844 – 1859) к архимандриту Моисею (Путилову). Письмо за 2 февраля 1846 года. л. 1 - 2
  2.  Письмо за 18 июня 1854 года. л. 2 об.
  3.  Письмо за 18 июня 1854 года. л. 3.

  1.  НИОР РГБ, ф. 213, к. 91, ед. 55. Письмо монахини Троицкого Севского монастыря Досифеи архимандриту Моисею (Путилову). Б. г.

  1.  НИОР РГБ, ф. 213, к. 95, ед. 41. Письмо игумена Ювеналия (Половцева) к архимандриту Моисею (Путилову) за 19 декабря 1861 года. л. 27 об.

  1.  НИОР РГБ, ф. 213, к. 103, ед. 93. Письма схиархимандрита Глинской пустыни Илиодора к Тимковским, Софье Ильиничне (Серафиме) и Варваре Ильиничне (Варваре) 1857-1873 гг.

Письмо к Софье Ильиничне. Б. г. л. 3.

  1.  Письмо к Софье Ильиничне. Б. г.л. 3 об.
  2.  Письмо к Софье Ильиничне за 1861 год. л. 8.
  3.  Письмо к Софье Ильиничне за 1861 год. л. 8 об.
  4.  Письмо к Софье Ильиничне от 9 июня 1861 г. л. 9 об.
  5.  Письмо к Варваре Ильиничне. Б. г. л. 15.
  6.  Письмо к Софье Ильиничне. Б. г. л. 20.
  7.  Письмо к Софье Ильиничне от 22 января 1873 г. л. 21 об.
  8.  Письмо к Софье Ильиничне. Б. г. л. 31.
  9.  Письмо к Софье Ильиничне. Б. г. л. 31 об.
  10.  Письмо к Софье Ильиничне. Б. г. л. 33 об.
  11.  Письмо к Софье Ильиничне. Б. г. л. 34
  12.  Письмо к Софье Ильиничне. Б. г. л. 34 об.
  13.  Письмо к Софье Ильиничне. Б. г. л. 36.
  14.  Письмо к Софье Ильиничне. Б. г. л. 37 об.
  15.  Письмо к Софье Ильиничне. Б. г. л. 37 об.
  16.  Письмо к Варваре Ильиничне от 29 января 1869 г. л. 46.
  17.  Письмо к Варваре Ильиничне от 6 декабря 1867 г. л. 48.
  18.  Письмо к Варваре Ильиничне за 23 июля 1871 г. л. 49.
  19.  Письмо к Варваре Ильиничне за 23 марта 1857 года. л. 51 об.
  20.  Письмо к Варваре Ильиничне. Б. г. л. 53.
  21.  Письмо к Варваре Ильиничне. Б. г. л. 59.
  22.  Письмо к Варваре Ильиничне. Б. г. л. 59 об.
  23.  Письмо к Софье Ильиничне от 6 марта 1865 г. л. 60.
  24.  Письмо к Варваре Ильиничне. Б. г. л. 66.
  25.  Письмо к Варваре Ильиничне от 25 января 1865 г.л. 67.
  26.  Письмо к Варваре Ильиничне от 7 марта 1865 г. л. 69-69 об.
  27.  Письмо к Софье Ильиничне. Б. г. л. 85.
  28.  Письмо к Варваре Ильиничне от 7 апреля 1861 г. л. 87.
  29.  Письмо к Софье Ильиничне. Б. г. л. 89 об.
  30.  Письмо к Варваре Ильиничне. Б. г. л. 92.
  31.  Письмо к Варваре Ильиничне. Б. г. л. 93.
  32.  Письмо к Варваре Ильиничне. Б. г. л. 98.
  33.  Письмо к Варваре Ильиничне. Б. г. л. 101 об.
  34.  Письмо к Варваре Ильиничне. Б. г. л. 103 об.
  35.  Письмо к Варваре Ильиничне. Б. г. л. 112 об.
  36.  Письмо к Варваре Ильиничне. Б. г. л. 120 об.
  37.  Письмо к Варваре Ильиничне. Б. г. л. 126 об.

Печатные издания:

Письма, жития, поучения

  1.  Агапит (Беловидов), архимандрит. Житие преподобного Амвросия старца Оптинского. В 2-х ч. – Свято-Введенская Оптина пустынь: 2008. – 576 с.
  2.  Амвросий Оптинский. Преподобный Амвросий Оптинский. Полное собрание писем в трёх частях. – Успенско-Казанский монастырь, 2009. – 768 с.
  3.  Амвросий Оптинский. Преподобный Амвросий Оптинский. Умудряйся и смиряйся. – М.:Сретенский монастырь,2008. – 416 с.
  4.  Амвросий Оптинский. Симфония по творением преподобного Амвросия, старца Оптинского. – М.: Дар, 2006. – 352 с.
  5.  Амвросий Оптинский. Собрание писем Оптинского старца преподобного Амвросия. – М.: Свято-Введенская Оптина Пустынь, 2009. – 767 с.
  6.  Амвросий Оптинский. Собрание писем Оптинского старца преподобного Амвросия к мирским особам. – Свято-Введенская Оптина пустынь, 2003. – 415 с.
  7.  Анатолий (Зерцалов). Преподобный Анатолий (Зерцалов). Следовать воле Божией. – М.: Свято-Введенская Оптина пустынь, 2008. – 336 с.
  8.  Анатолий (Зерцалов). Собрание писем преподобного Оптинского старца скитоначальника иеросхимонаха Анатолия (Зерцалова). – Свято-Введенская Оптина пустынь, 1998. – 311 с.
  9.  Анатолий (Зерцалов). Житие и поучения иеросхимонаха Анатолия (Зерцалова). – М.: Изд. Введенской Оптиной Пустыни, 1994. – 222 с.
  10.  Антоний Оптинский. Преподобный Антоний Оптинский. Наука о преданности воле Божией. – М.:Сретенский м-рь, 2009. – 288 с.
  11.  Антоний Оптинский. Преподобный Антоний старец Оптинский. Житие. – Свято-Введенская Оптина Пустынь, 2003. – 286 с.
  12.  Варсонофий Оптинский. Преподобный Варсонофий Оптинский. Беседы. Келейные записки. Духовные стихотворения. Воспоминания. Письма. «Венок на могилу Батюшки». – Свято-Введенский ставропигиальный мужской монастырь Оптина Пустынь, 2009. – 704 с.
  13.  Варсонофий Оптинский. Преподобный Варсонофий Оптинский. Духовное наследие. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 2006. – 367 с.
  14.  Душеполезные поучения преподобных Оптинских старцев. Т. 1. – М.: Изд. Свято-Введенской Оптиной пустыни, 2006. – 687 с.
  15.  Душеполезные поучения преподобных Оптинских старцев. Т. 2. – М.: Изд. Свято-Введенской Оптиной пустыни, 2006. – 591 с.
  16.  Ераст (Вытропский), иеромонах. Историческое описание Козельской Оптиной Пустыни и Предтечева скита (Калужской губернии). – Свято-Введенская Оптина Пустынь: 2005. – 302 с.
  17.  Жизнеописание Глинского подвижника старца Архиппа. – Одесса, 1902. – 72 с.
  18.  Жизнь старца Василия Кишкина и ученика его монаха Арсения Белобережской обители. – Одесса: Брянская Белобережская пустынь, 1905. – 84 с.
  19.  Житие и писания молдавского старца Паисия Величковского : С присовокуплением предисл. на кн. св. Григория Синаита, Филофея Синайского, Исихия пресвитера и Нила Сорского, соч. другом его и спостником старцем Василием Поляномерульским, о умном трезвении и молитве / – М.: Унив. Тип., 1847. – 318 с.
  20.  Житие иеромонаха Нектария. – М.: Свято-Введенская Оптина Пустынь, 1996. – 320 с.
  21.  Житие иеромонаха Никона. – М.: Свято-Введенская Оптина пустынь, 1996. – 464 с.
  22.  Житие преподобного и богоносного отца нашего Серафима, Саровского чудотворца. / Сост. Денисов Л.И. – М.: Издательство Московской Патриархии , 1998. – 704 с.
  23.  Житие схиархимандрита Исаакия I. – М.: Свято-Введенская Оптина пустынь, 1995. – 158 с.
  24.  Жития Оптинских старцев. Преподобный Лев. – Свято-Введенская Оптина Пустынь: 2009. – 445 с.
  25.  Жития Оптинских старцев. Преподобный Моисей. – Свято-Введенская Оптина пустынь, 2004. – 334 с.
  26.  Жития Преподобных Старцев Оптиной Пустыни. – Минск: Лучи Софии, 2007. – 478 с.
  27.  Иоанн (Маслов), архимандрит. Преподобный Амвросий Оптинский и его эпистолярное наследие. – М.: 2000. – 190 с.
  28.  Иоанн (Маслов), схиархимандрит. Избранные письма и проповеди / Под общ. Ред. Н.В. Маслова. – М.: Самшит, 2004. – 180 с.
  29.  Иоанн (Маслов), схиархимандрит. Святитель Тихон Задонский и его учение о спасении. Статьи разных лет / схиархимандрит Иоанн (Маслов). – М.: Самшит, 1995, – 508 с.
  30.  Иоанн (Маслов), схиархимандрит. Алфавит духовно-нравственный: алфавитный указатель к творениям святителя Тихона Задонского. – М.: Самшит-издат, 2008. – 448 с.
  31.  Иоанн (Маслов), схиархимандрит. Глинская Пустынь. История обители и её духовно-просветительская     деятельность в 16-20 веках. Гл. 6. – М.: Издательский отдел Московского Патриархата, 1994. – 608 с.
  32.  Иоанн (Маслов), схиархимандрит. Глинский патерик. – М.: САМШИТ, 1997. – 760 с.
  33.  Иоанн (Маслов), схиархимандрит. Избранные письма и проповеди. – М.: Самшит-издат, 2004. – 180 с.
  34.  Иоанн (Маслов), схиархимандрит. Лекции по Литургике. – М.: Самшит, 2002. – 318 с.
  35.  Иоанн (Маслов), схиархимандрит. Лекции по Пастырскому Богословию. – М.: САМШИТ, 2001. – 406 с.
  36.  Иоанн (Маслов), схиархимандрит. Симфония по творениям святителя Тихона Задонского. – М.: Самшит-издат, 2003. – 1199 с.
  37.  Иоанн (Маслов), схиархимандрит. Слово перед исповедью. – М.: Издательство Московской Патриархии, 2001. – 112 с.
  38.  Иоанн (Маслов), схиархимандрит. Схиархимандрит Андроник (в миру Алексей Андреевич Лукаш). Некролог // Журнал Московской Патриархии. – 1974. – №8. – С. 45.
  39.  Иоанн (Маслов), схиархимандрит. Схиархимандрит Серафим (в миру Иван Романович Романцов). Некролог // Журнал Московской Патриархии. – 1976. – № 10. – С. 29-30.
  40.  Иоанн (Маслов), архимандрит. Слово о крестоношении // Журнал Московской Патриархии. – 1977. – N 7. – С. 31
  41.  Иоанн (Маслов), схиархимандрит. Глинская икона Рождества Пресвятой Богородицы // Журнал Московской Патриархии. – 1992. – №6. С. 5 –7.
  42.  Иосиф Оптинский. Собрание писем преподобного Оптинского старца Иосифа. – Свято-Введенская Оптина Пустынь, 2005. – 895 с.
  43.  Леонид (Кавелин), иеромонах. Житие иеросхимонаха Макария. – М.: Свято-Введенской Оптина пустынь, 1995. (Репринт) – 184 с.
  44.  Леонид (Кавелин), архимандрит. Историческое описание Козельской Введенской Оптиной пустыни. – Свято-Введенская Оптина Пустынь: 1885. – 403 с.
  45.  Лизгунов Павел. Жизнеописание подвижника Глинской Пустыни схиархимандрита Андроника (Лукаша). – Глинская пустынь, 2010. – 124 с.
  46.  Макарий Оптинский. Благословенная семья. Советы преподобного Макария Оптинского. – Ростов-на-Дону: Ростов-на-Дону епархия, 2008. – 365 с.
  47.  Макарий Оптинский. Душеполезные поучения преподобного Макария Оптинского. – Свято-Введенская Оптина пустынь, 2006. – 830 с.
  48.  Макарий Оптинский. Преподобный Макарий Оптинский. Слово на пользу вашу. – М.: Сретенский монастырь, 2006. – 336 с.
  49.  Макарий Оптинский. Собрание писем блаженной памяти преподобного Оптинского старца иеросхимонаха Макария в 6 томах. Т. 1. М.: Изд. Введенской Оптиной Пустыни, 1862. – 780 с.
  50.  Макарий Оптинский. Собрание писем блаженной памяти преподобного Оптинского старца иеросхимонаха Макария в 6 томах. Т. 3. М.: Изд. Введенской Оптиной Пустыни, 1862. – 544 с.
  51.  Макарий Оптинский. Собрание писем блаженной памяти преподобного Оптинского старца иеросхимонаха Макария в 6 томах. Т. 4. М.: Изд. Введенской Оптиной Пустыни, 1862. – 760 с.
  52.  Макарий Оптинский. Собрание писем блаженной памяти преподобного Оптинского старца иеросхимонаха Макария в 6 томах. Т. 5. М.: Изд. Введенской Оптиной Пустыни, 1862. – 424 с.
  53.  Макарий Оптинский. Собрание писем блаженной памяти преподобного Оптинского старца иеросхимонаха Макария в 6 томах. Т. 6. М.: Изд. Введенской Оптиной Пустыни, 1862. – 455 с.
  54.  Макарий Оптинский. Собрание писем блаженныя памяти Оптинского старца Макария. – СПб.:Изд. Л. С. Яковлевой, 1993, –760 с.
  55.  Маслов Н. В. Духовные рассуждения и нравственные уроки схиархимандрита Иоанна Маслова. – М.: Самшит, 2011. – 816 с.
  56.  Наставления Глинских старцев. – М.: Самшит, 2011. – 8 с.
  57.  Не оставляй Божественной молитвы. Оптинские старцы о молитве Иисусовой  / Сост., послушница Зоя Афанасьева. – М.: 2004. – 58 с.
  58.  Нектарий Опинский. Преподобный старец Нектарий (1857-1928). Житие: Подвиги и чудеса. – М.: ТРИМ, 1994. – 64 с. (Серия подвижники благочестия XX столетия).
  59.  Никон Оптинский. Дневник последнего старца Оптиной пустыни иеромонаха Никона (Беляева). – СПб.: Сатис, 1994. – 304 с.
  60.  Нужно жить нелицемерно. Духовные наставления Старцев Оптинских. – Введенский ставропигиальный мужской монастырь Оптина пустынь, 2007. – 191 с.
  61.  Оптина Пустынь в фотографиях. – Свято-Введенская Оптина Пустынь, 2007. – 36 с.
  62.  Оптинский Альманах. Выпуск 1. – Свято-Введенский ставропигиальный мужской монастырь Оптина Пустынь, 2007. – 167 с.
  63.  Оптинский Цветник. Изречения преподобных старцев Оптинских. – М.: Православный Свято-Тихоновский гуманитарный университет, 2006. – 491 с.
  64.  Паисий (Величковский). Преподобный Паисий (Величковский). Крины сельные или цветы прекрасные собранные вкратце от Божественного писания. О заповедях Божиих и о святых добродетелях архимандрита Паисия Величковского. – Одесса: Издание Русскаго Свято-Ильинскаго скита на Афоне, 1910. – 74 с.
  65.  Паисий (Величковский). Преподобный Паисий Величковский. Об умной или внутренней молитве. Сочинение блаженного старца схимонаха и архимандрита Паисия Величковского. 3-е издание Афонского Русского Пантелеимонова монастыря. – М.: Типо-Литография И. Ефимова. Большая Якиманка, собст. дом, 1902. – 49 с.
  66.  Паисий (Величковский). Преподобный Паисий Величковский. Полемические произведения, поучения, письма. – Святая гора Афон: Из-во русского Свято-Пантелеимонского м-ря. 2007. – 252 с.
  67.  Письма великих Оптинских старцев. – М.: Сретенский монастырь, 2003. – 654 с.
  68.  Письма Глинских старцев / Сост. Н.В. Маслов. – М.: Самшит-издат, 2007. – 325 с.
  69.  Поселянин Е. Оптинский старец иеросхимонах Амвросий. – М.: Живоносный источник, 2001. – 59 с.
  70.  Преподобные Старцы Оптинские. Жития и наставления. – Свято-Введенская Оптина пустынь: Изд. 2-е, испр. и доп., 2006. – 511 с.
  71.  Путеводитель по письмам Оптинского старца Макария. / Сост. Дубинина И. В. – М.: Даниловский благовестник, 2001. – 191 с.
  72.  Серафим (Романцев), схиархимандрит. Духовные письма. – Нежин, 2009. – 91 с.
  73.  Собор преподобных старцев в Оптиной пустыни просиявших. – Свято-Введенская Оптина Пустынь, 2001. – 103 с.
  74.  Фаддей Витовницкий. Поучения старца Фаддея Витовницкого. Каковы твои мысли, такова и жизнь твоя. Перевод с сербского Александра Логинова. – Минск.: Изд. Дмитрия Харченко, 2011. – 128 с.
  75.  Фаддей Витовницкий. Старец Фаддей Витовницкий. Мир и радость в духе Святом: поучения, беседы / пер. с сербского С. А. Луганской. – М.: Новоспасский монастырь, 2010. – 270 с.
  76.  Филипп (Стацюренко), архим. // В память Вечную будет праведник. Сборник статей посвящённых 20-летию со дня преставления схиархимандрита Иоанна (Маслова). – М.: Самшит-издат, 2011. – С. 41- 61.
  77.  Четвериков Сергий, протоиерей. Молдавский старец Паисий Величковский. – Париж: Имка-пресс, 1988. – 309 с.

Святоотеческие творения

  1.  Авва Дорофей. Преподобного отца нашего аввы Дорофея душеполезные поучения и послания. – М.: Отчий дом, 2001. – 319 с.
  2.   Авва Евагрий. Творения аввы Евагрия. Слово о духовном делании, или Монах. Пролог. Послание к Анатолию. Гл. 78. – М.: Мартис, 1994. – 363 с.
  3.  Авва Фалассий. Преподобного отца нашего аввы Фалассия главы о любви, воздержании и духовной жизни. – М.:В Университетской Типографии. 1855. – 122 с.
  4.  Антоний Великий. Преподобный Антоний Великий. Послания. С предисловием епископа Каллиста Диоклийского. – Единецко-Бричанская Епархия, 2002. – 63 с.
  5.  Афанасий Великий. Святитель Афанасий Великий. Толкование на псалмы. (Пс. 6, 8). – М.: Благовест, 2011. – 528 с.
  6.  Блаженный Августин. О пользе покаяния // Святые отцы о покаянии.. – М.: 2005, Православное братство св. ап. Иоанна Богослова. – 621 с.
  7.  Блаженный Августин. Заповедь благого Учителя. По творениям блаженного Августина. (Святые отцы о христианской любви). – М,: Благовест, 2011. – 160 с.
  8.  Блаженный Феофилакт Болгарский. Благовестник или толкование блаженного Феофилакта архиепископа Болгарского на Святое Евангелие в четырёх книгах. Толкование на Евангелие от Матфея 5.8. – М.: Атлас-Пресс, 2004. – 398 с.
  9.  Варсонофий Великий и Иоанн Пророк. Руководство к духовной жизни преподобных отцов Варсонофия Великого и Иоанна в ответах на вопрошения учеников. – М.: Православное братство апостола Иоанна Богослова, 2002. – 621 с.
  10.  Василий Великий. Святитель Василий Великий. Творения. Ч. 2. – Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1900. – 352 с.
  11.  Григорий Богослов. Святитель Григорий Богослов. Полное собрание творений в 2 т. Т. 2. Стихотворения. Письма. Завещание. – М.: Сибирская Благозвонница, 2007. – 944 с. – (Серия, Полное собрание творений святых отцов Церкви и церковных писателей в русском переводе; т. 2).
  12.  Григорий Богослов. Симфония по творениям святителя Григория Богослова. – М.: ДАРЪ, 2008. – 608 с.
  13.  Добротолюбие: В 5-ти т. – Т. 1. – М.: Изд-во Сретенского монастыря, 2007. – 608 с.
  14.  Добротолюбие: В 5-ти т. – Т. 2. – М.: Изд-во Сретенского монастыря, 2007. – 736 с.
  15.  Добротолюбие: В 5-ти т. – Т. 3. – М.: Изд-во Сретенского монастыря, 2007. – 448 с.
  16.  Добротолюбие: В 5-ти т. – Т. 4. – М.: Изд-во Сретенского монастыря, 2007. – 608 с.
  17.  Добротолюбие: В 5-ти т. – Т. 5. – М.: Изд-во Сретенского монастыря, 2007. – 560 с.
  18.  Достопамятные сказания о подвижничестве святых и блаженных отцов. – М.: Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 2011. – 333 с.
  19.  Евфимий Зигабен, монах. Толкование Евангелия от Матфея и Толкование Евангелия от Иоанна, составленные по древним святоотеческим толкованиям византийским, XII века ученым монахом Евфимием Зигабеном. Гл. 5. Изъяснение нагорной проповеди. Стих 8 Блажени чистии сердцем: яко тии Бога узрят. – СПб: Общество святителя Василия Великого, 2000. – 640 с.
  20.  Ефрем Сирин. Святой преподобный Ефрем Сирин. Полное собрание творений в 8-ми т. Т. 4. – М.: Отчий дом, 1995. – 538 с. (Репринт).
  21.  Ефрем Сирин. Симфония по творениям преподобного Ефрема Сирина. – М.: Дар, 2008. – 480 с.
  22.  Игнатий (Брянчанинов). Полное собрание творений святителя Игнатия (Брянчанинова) в 8 т. Т. 6. Святитель Игнатий Брянчанинов и благословенная Оптина Пустынь / Сост. Ольга Шафраново. – М.: Паломникъ, 2004. – 799 с.
  23.   Игнатий (Брянчанинов). Собрание писем Святителя Игнатия, епископа Кавказского. Письмо № 452.М.; СПб.: 1995. – 846 с. 
  24.  Игнатий (Брянчанинов). Творения иже во святых отца нашего Святителя Игнатия, епископа Ставропольского. Т. 1. – М.: Сретенский м-рь, 1996. – 570 с.
  25.  Иоанн Златоуст. Полное собрание творений святителя Иоанна Златоуста. К. 3. Т. 7. Толкование на святого Евангелиста Матфея. Беседа XX. – Минск: Харвест, 2005 – 1407 с.
  26.  Иоанн Златоуст. Симфония по творениям святителя Иоанна Златоуста. – М.: ДАРЪ, 2006. – 576 с.
  27.  Иоанн Лествичник. Преподобный Иоанн Игумен Синайской горы. Лествица возводящая на небо. – М.: Артос-Медиа, 2007. –671с.
  28.  Исаак Сирин. Преподобный Исаак Сирин. Слова подвижнические. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 2008. – 552 с. (Серия «Сокровищница святоотеческой письменности»).
  29.  Исихий Иерусалимский. Преподобного Исихия пресвитера Иерусалимского к Феодулу душеполезное и спасительное слово. О трезвении и молитве. – СПБ.: Сатисъ, 1999. – 223 с
  30.   Иустин Попович. Преподобный Иустин (Попович). Гносеология святого Исаака Сирина. / перевод и комментарии доктора филологических наук, профессора И.А. Чароты. – М.: Свято-Елизаветинский м-рь, 2009. – 64 с. (Серия «Сербское богословие XX века»).
  31.  Макарий Египетский. Преподобный Макарий Египетский. Духовные Беседы. Слово 1. О хранении сердца. Глава 9. – Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 2008. – 378 с. (Серия «Сокровищница святоотеческой письменности»).
  32.  Мудрость духовная в изречениях отцов Церкви. / Сост. И. Новожилов. – М.:Лепта-Пресс, 2004. – 288 с.
  33.  Никодим Святогорец. Преподобный Никодим Святогорец. Невидимая брань. – М.: 2003. – 343 с.
  34.  Николай Сербский. Святитель Николай (Велимирович), архиепископ Сербский. Беседы: В 2-х частях. – Часть вторая / Перевод с сербского Анны Евстратовой. – М.: Лодья, 2003. – 480 с.
  35.  Николай Сербский. Святитель Николай Сербский. Вера Святых. Райская пирамида. Толкование заповедей блаженств. – М.: Покров, 2004. – 283 с.
  36.  Палладий Еленопольский. Лавсаик, или Повествование о жизни святых и блаженных отцов Палладия епископа Еленопольского. –Коломна: Свято-Троиц. Ново-Голутвин. Монастырь, 1992. – 230.
  37.  Святитель Василий Великий. Творения в двух томах. Том 1. – М.: Сибирская Благозвонница, 2008. – 1169 с. (Серия Полное собрание творений святых отцов Церкви и Церковных писателей в русском переводе)
  38.  Симеон Новый Богослов. Преподобный Симеон Новый Богослов. Слова. Слово 79. Выпуск второй. – М.: 1890. – 540 с.
  39.  Феодор Студит. Преподобный Феодор Студит. Творения в 3-х томах. Т.1. Нравственно-аскетические творения. Оглашение 33. Печать Животворящего Креста. – М.: Сибирская Благозвонница, 2011. – 848 с.
  40.  Феофан Затворник. Святитель Феофан Затворник. Что есть духовная жизнь и как на нее настроиться? 53 гл. Страсти как помеха духу возгореться любовию к Богу. Они должны быть изгнаны. – Минск, Свято-Елизаветинский монастырь, 2006. – 287 с.
  41.  Феофан Затворник. Творения иже во святых отца нашего святителя Феофана Затворника. Собрание писем. Вып. 3. 479 письмо. Как поминать умерших в сектантстве родителей. – М.: Издание Свято-Успенского Псково-Печерского монастыря и издательства «Паломник», 1994. – 624 с.
  42.  Феофан Затворник. Творения иже во святых отца нашего Феофана Затворника. Собрание писем. Из неопубликованного. – М.: Правило веры, 2001. – 654 с.
  43.  Цветник Духовный. Назидательные мысли и добрые советы выбранные из творений мужей мудрых и святых. – Владимир, 2005. – 416 с.
  44.  Энциклопедия православной веры от А до Я в изречениях святых отцов. – Клин. Христианская жизнь, 2004. – 671 с.

Исследования, очерки

  1.  Александр (Милеант), епископ. Любовь – царица добродетелей. Избранное. – М.: Образ, 2006. – 160 с.
  2.  Афанасьева З. М. По этим стёртым Оптинским ступеням… Оптина Пустынь: люди и судьбы. – М.: Вера, Надежда, Любовь, 2009. – 367 с.
  3.  Беляев Александр. Доцент МДА. Любовь Божественная. Опыт раскрытия главнейших христианских догматов из начала Любви Божественной. – СПб.: – 507 с.
  4.  Быков В. П. Тихие приюты для отдыха страдающей души. – М.: Издание Свято-Успенского Псково-Печерского монастыря,1993.–349 с.
  5.  Варсонофий (Верёвкин), игумен. Учение о молитве по Добротолюбию. – Рыбинск: Изд-во ОАО «Рыбинский Дом печати», 2002. – 255 с.
  6.  Вениамин (Федченков), митрополит. Из того мира. Книга чудес и знамений нашего времени. – М.: Сретенский монастырь; храм Рождества Пресвятой Богородицы села Льялово, 2003. – 400 с.
  7.  Владимир Башкиров, протоиерей. Поговорим о важном… (Сборник бесед). Беседа 109. О молитве. – Жировичи. 2008.
  8.  Георгий (Мандзаридис). Обожение человека по учению святителя Григория Паламы / перевод с английского В. Петухова. – М.: Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 2010. – 128 с.
  9.  Достоевский Ф.М. Собрание сочинений в 15 т. Т.9. – Л.: Наука, 1991. – 694 с.
  10.  Ельчанинов Александр, протоиерей. Демонская твердыня (о гордости) // Помоги Господи, изжить гордыню. – М.: Сибирская Благозвонница, 2007. – 207 с.
  11.  Ефимов А. Б. Жизнеописание преподобного Макария Алтайского (Глухарева) // Свет Христов просвещает всех. Материалы Орловской областной научно-практической конференции, посвящённой памяти преподобного Макария Алтайского (Глухарева) (1792-1847). – Орёл: Издатель Зенина С. В., 2007. – 163 с.
  12.  Запальский Г. М. Оптина пустынь и её воспитанники в 1825-1917 годах. – М.: Рукописные памятники древней Руси, 2009. – 416 с.
  13.  Зарин С. М. Аскетизм по Православно-христианскому учению. – Киев: Изд. Имени свт. Льва, папы Римского, 2006. – 694 с.
  14.  Иерофей (Влахос), митрополит. Православная духовность. Делание и созерцание. – М.: Свято-Троицкая Сергиева лавра, 1998. – 135 с.
  15.  Иерофей (Влахос), митрополит. Святитель Григорий Палама как святогорец. Гл. 3.Выражение исихатской традиции Афона. – М.: Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 2011. – 432 с.
  16.  Иларион (Алфеев), игумен. Вы – свет мира. Беседы. О зависти. – Клин: Христианская жизнь, 2-е издание, 2004. – 319 с.
  17.  Иларион (Алфеев), епископ. Духовный мир преподобного Исаака Сирина. – СПБ.: Изд. Олега Абышко, 2008. – 448 с.
  18.  Как бороться с помыслами. Изложение учения Святых Отцов Православной Церкви. – М.: 2005. – 78 с.
  19.  Кирилл (Гундяев), митрополит Смоленский и Калининградский. Слово пастыря. О заповедях Блаженств. Блаженны чисти сердцем, ибо они Бога узрят. – М.: РПЦ, 2008, – 423 с.
  20.  Концевич И. М. Оптина пустынь и её время. – Свято-Введенский ставропигиальный мужской монастырь Оптина Пустынь, 2008. – 688 с.
  21.  Концевич И. М. Стяжание Духа Святого в путях Древней Руси. – М.: Никея, 2009. – 240 с.
  22.  Леонид (Поляков), иеромонах. Старец Паисий Величковский как учитель аскетики. // Журнал Московской Патриархии. – 1956. – №12. С. 61.
  23.  Лосский В. Н. На страже истины / Сост. М. В. Осипова. – М.: Сретенский монастырь, 2007. – 240 с. (Серия «Духовное наследие»).
  24.  Лосский В.Н. Очерк мистического Богословия Восточной Церкви. Догматическое богословие. Путь соединения. Гл. 10. / Пер. с фр. Мон. Магдалины (В. А. Рещиковой). – 2-е изд., испр. и перераб. – Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 2012. – 586 с.
  25.  Маслов Н. В. Православное учение о спасении по трудам Глинских старцев. – М.: САМШИТ, 2005. – 368 с.
  26.  Маслов Н. В. Православный Церковный Глинский календарь на 2009 год. Обращение Святейшего Патриарха Алексия II к пастве. – М.: САМШИТ, 2008. – 340 с.
  27.  Настольная книга священнослужителя: В 7-ти т. – Т. 5. – Свято-Успенская Почаевская Лавра, 2008. – 831 с.
  28.  Настольная книга священнослужителя: В 7-ти т. – Т. 7. – Свято-Успенская Почаевская Лавра, 2008. – 787 с.
  29.  Нектарий (Мулациотис), архимандрит. Иисус Христос как Любовь и Возлюбленный. / Перевод с греческого языка М.Крючкова и Д.Поспелова. – М.: Никея, 2011. – 227 с.
  30.  Несмелов В. И. Догматическая система св. Григория Нисского. – СПб, Центр изучения охраны и реставрации наследия священника Павла Флоренского, 2000. – 635 с.
  31.  Никита (Вутирас), архимандрит. Жизнь во Христе согласно опыту святых отцов / перевод с новогреческого Александра Маркова. – М.: Сретенский м-рь, 2008. – 192 с. (Серия православное Богословие)
  32.  Николай (Могилевский), митрополит. Тайна души человеческой. – СПб.: Библиополис, 2006. – 221 с.
  33.  Никон (Воробьёв), игумен. Нам оставлено покаяние. – М.: Изд-во Сретенского монастыря, 2007. –  544 с.
  34.  Никон (Воробьёв), игумен. Как жить сегодня. Письма о духовной жизни / Сост. Осипов А. И. – М.: Оранта, 2011. – 428 с.
  35.  Нилус С. На берегу Божьей реки. Записки православного. Ч. 1. – Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1991. – 322 с.
  36.  О страхе. Страх истинный и ложный. – М.: Даниловский благовестник, 2007. – 320 с.
  37.  Павлович Н. Почему туда ездили великие? // Памятники отечества. Оптинский Альманах N 2-3, 1992. – 224 с.
  38.  Пестов Н.Е. Современная практика православного благочестия в 2-х томах. Т. 1. – СПб.: Сатис Держава, 2006. – 622 с.
  39.  Пётр (Екатериновский), епископ. Указание пути ко спасению. Опыт аскетики (В сокращении). М.: Сибирская Благозвонница, 2008. – 448 с.
  40.  Плакида (Дезей), архимандрит. Добротолюбие и православная духовность. – М.: Православный Свято-Тихоновский гуманитарный университет, 2006. – 384с.
  41.  Розанов В. В. Собрание сочинений. Т.2. Оптина пустынь – М.: 1995. – 634 с.
  42.  Скурат К.Е. Святое Православие в духовной жизни // Святоотеческое наследие в духовно-нравственном воспитании детей и молодёжи. – М.: Самшит-издат, 2002. – 147 с.
  43.  Сборник документов и материалов юбилейного Архиерейского Собора Русской Православной Церкви. Москва, 13-16 августа 2000 г. – Нижний Новгород: Изд-во братства во имя св. кн. Александра Невского, 2001. – 286 с.
  44.  Серафим (Кузнецов), иеромонах. Первый Всероссийский съезд монашествующих 1909 года. Воспоминания участника. – М.: Церков. науч. центр «Православ. энцикл.», 1999. – 607 с.
  45.  Тахиаос Антониос-Эмилиос. Возрождение Православной духовности старцем Паисием Величковским // Тысячелетие крещения Руси. Международная Церковная научная конференция Богословие и духовность. Москва, 11–18 мая 1987 года. – М.: Издание Московской Патриархии, 1989. – 323 с.
  46.  Трифон (Туркестанов), митрополит. Древнехристианские и Оптинские старцы. – М.: Мартис, 1997. – 246 с.
  47.  Трифон (Туркестанов), митрополит. Любовь не умирает. Духовное наследие. – М.: РПЦ, 2007. – 658 с.
  48.  Устройство школы в Оптиной Пустыни // Оптинский альманах. Святыня под спудом. Свято-Введенская Оптина Пустынь, 2009. С. 334.
  49.  Флоренский П.А. Столп и утверждение Истины. Т. 1 (I). – М.: Правда, 1990. – 269 с.
  50.  Флоровский Георгий, протоиерей. Пути русского богословия. – М.: Институт русской цивилизации, 2009. – 848 с.
  51.  Хибарин И. Литературно-переводческая деятельность старца Паисия (Величковского) // Журнал Московской Патриархии. – 1956. – № 12. – С. 60.
  52.   Хоружий С. С. К феноменологии аскезы. – М.: Издательство гуманитарной литературы, 1998. – 352 с.
  53.  Христианская жизнь по Добротолюбию. Избранные места из творений святых отцов и учителей Церкви. – М.: Аксиос, 2002. – 287.
  54.  Шиманский Г. И. Учение святых отцов и подвижников Православной Церкви о борьбе с главными греховными страстями и о добродетелях. – М.: Сретенский монастырь, 2-е издание, 2007. – 672 с.

Диссертации и дипломные работы

  1.  Ефрем (Морковкин), игумен. Устав Оптиной Пустыни в истории русской монашеской традиции XIX – начало XX вв.: дип... раб. бакал. богословия. Сергиев Посад, 2010. – 39 л.
  2.  Зимакова Е. В. Старчество как феномен культуры: дис… канд. культурологии. – М.: Государственная Академия Славянской Культуры. 2000. – 121 л.
  3.  Леонид (Поляков), иеромонах. Схиархимандрит Паисий Величковский и его литературная деятельность. Кн. 1: дис… магистра. богословия. Ленинград, 1956. – 363 л.
  4.  Михайлов Андрей, иерей. Старчество преподобного Паисия (Величковского) и его Оптинских последователей: дис… канд. богословия. Сергиев Посад, 2002. – 165 л.
  5.  Паюл И. Славянские ученики преподобного Паисия Величковского XVII - начала XIX веков: дис… канд. богословия. – Сергиев Посад: МДА, 2001. – 154 л.
  6.  Першикова А. Н. Оптина пустынь как социокультурный феномен. Глава 1, пар. 3: дис…канд. культурологии.– М.: 2008,МГУКиИ. – 207 л.
  7.  Рузанова Н. П. Социально-историческая роль монастыря Козельская Введенская Оптина Пустынь в общественной жизни России XIX века: дис… канд. исторических наук. – М.: РГСУ, 2005. – 187 л.
  8.  Чесноков Александр, иерей. Глинская пустынь и пастырское служение её иноков. Приложение № 2. Воспоминание прот. Георгия (Пильгуева) : дис… канд. богословия. Загорск, 1990. – 348 л.

 

Материалы сети Интернет

  1.  Илия (Читтерио), иеромонах. Учение преподобного Паисия (Величковского) по письменным свидетельствам // Доклад, прочитанный на традиционной международной экуменической конференции по русской святости 20–23 сентября 1995 г. Италия. Полтавская Миссионерская Духовная Семинария [Электронный ресурс]. 2012. Режим доступа: http://www.p-seminaria.ru/paisij/chit.htm Дата доступа: 27.03.12.
  2.  Канонизации Глинских старцев: Схимитрополита Серафима (Мажуги), схиархимандрита Серафима (Романцова) и схиархимандрита Андроніка (Лукаша) / Православие. Ru. [Электронный ресурс]. – 2012. – Режим доступа: http://www.pravoslavie.ru/jurnal/38726.htm. – Дата доступа: 08.03.12.
  3.  Лавр (Шкурла), митрополит. О преподобном Паисии Величковском (к 210-летию со дня преставления) // Православная книга [Электронный ресурс]. – 2012. – Режим доступа: http://www.orthodoxbook.ru/index.php?option=com_content&view=article&id=85 – Дата доступа: 27.03.12
  4.  Мень Александр, протоиерей. Беседа о блаженствах // Наследие протоиерея Александра Меня [Электронный ресурс]. – 2012. – Режим доступа: http://www.alexandrmen.ru/besedy/blagenst.html. – Дата досту-па: 10.10.2012.
  5.  Симеон (Кулагин), инок. Святитель Феофан Затворник и Оптинские старцы. Доклад, прочитанный 2 октября 2010 года в Свято-Успенском Вышенском монастыре Рязанской епархии, где проходили IV Феофановские чтения // Введенский Ставропигиальный мужской монастырь Оптина Пустынь [Электронный ресурс]. – 2013. – Режим доступа: http://www.optina.ru/pub/p13/. – Дата доступа: 25.03.13.
  6.  Торжества по случаю канонизации старцев Глинской Рождества Пресвятой Богородицы пустыни, 16 августа 2008 г. // Глинские чтения [Электронный ресурс]. – 2012. – Режим доступа: http://www.glinskie.ru/common/konf.php?num=14 – Дата доступа: 08.03.12.
  7.  Фокин А. Р. Учение преподобного Иоанна Кассиана о делании и созерцании // Богослов. Ru [Электронный ресурс]. – 2013. – Режим доступа: http://www.bogoslov.ru/text/1243158.html. – Дата доступа: 18.03.2013.
  8.  Evagrius Ponticus-Praktikos (Philokalia in English-Ελληνικά) // Scribd [Электронный ресурс]. – 2013. – Режим доступа: http://ru.scribd.com/doc/10048939/Evagrius-PonticusPraktikos-Philokalia-in-English – Дата доступа: 21.03.2013.

ПРИЛОЖЕНИЕ 1.

Наиболее хорошо сохранившиеся письма Глинского старца преподобного Илиодора (Голованицкого) к сёстрам Севского Свято-Троицкого монастыря. (Письма к Тимковским, Софье Ильиничне (Серафиме) и Варваре Ильиничне (Варваре) 1857-1873 гг.) НИОР РГБ, ф. 213, к. 103, ед. 93.

ОР РГБ, ф. 213, к. 103, ед. 93. л. 8. Письмо к Софье Ильиничне за 1861 год.

ОР РГБ, ф. 213, к. 103, ед. 93.л. 19. Письмо к Софье Ильиничне за 1861 год.

ОР РГБ, ф. 213, к. 103, ед. 93. л. 32. Письмо к Софье Ильиничне. Б. г.

ОР РГБ, ф. 213, к. 103, ед. 93. л. 32 об. Письмо к Софье Ильиничне. Б. г

ОР РГБ, ф. 213, к. 103, ед. 93. л. 33. Письмо к Софье Ильиничне. Б. г.

ОР РГБ, ф. 213, к. 103, ед. 93. л. 33 об. Письмо к Софье Ильиничне. Б. г.

ОР РГБ, ф. 213, к. 103, ед. 93. л. 34. Письмо к Софье Ильиничне. Б. г.

ОР РГБ, ф. 213, к. 103, ед. 93. л. 36. Письмо к Софье Ильиничне. Б. г.

ОР РГБ, ф. 213, к. 103, ед. 93. л. 36 об. Письмо к Софье Ильиничне. Б. г.

ОР РГБ, ф. 213, к. 103, ед. 93. л. 53. Письмо к Варваре Ильиничне. Б. г.

ОР РГБ, ф. 213, к. 103, ед. 93. л. 53 об. Письмо к Варваре Ильиничне. Б. г.

ОР РГБ, ф. 213, к. 103, ед. 93. л. 54. Письмо к Варваре Ильиничне. Б. г.

ОР РГБ, ф. 213, к. 103, ед. 93. л. 54 об. Письмо к Варваре Ильиничне. Б. г.

ОР РГБ, ф. 213, к. 103, ед. 93. л. 71. Письмо к Варваре Ильиничне за октябрь 1868 года.

ОР РГБ, ф. 213, к. 103, ед. 93. л. 71 об. Письмо к Варваре Ильиничне за 17 октябрь 1868 г.

ОР РГБ, ф. 213, к. 103, ед. 93. л. 72. Письмо к Варваре Ильиничне за 17 октябрь 1868 г.

ОР РГБ, ф. 213, к. 103, ед. 93. л. 101. Письмо к Варваре Ильиничне. Б. г.

ОР РГБ, ф. 213, к. 103, ед. 93. л. 101 об. Письмо к Варваре Ильиничне. Б. г.

ПРИЛОЖЕНИЕ 2.

Наиболее хорошо сохранившиеся письма Оптинского старца преподобного Макария (Иванова) сёстрам Севского Свято-Троицкого монастыря. Письма к Ключарёвой Александре Николаевне и Тимковской Варваре Ильиничне и др. (1847 г., 1856 - 1861 гг., 1875 г.) НИОР РГБ, ф. 213, к. 77, ед. 5.

ОР РГБ, ф. 213, к. 77, ед. 25. л. 3. Письмо к Варваре Ильиничне. Б. г.

ОР РГБ, ф. 213, к. 77, ед. 25. л. 20. Письмо к Ключарёвой Александре Николаевне за 20 октября 1857 года.

ОР РГБ, ф. 213, к. 77, ед. 25. л. 20 об. Письмо к Ключарёвой Александре Николаевне за 20 октября 1857 года.

ОР РГБ, ф. 213, к. 77, ед. 25. л. 5. Письмо к Варваре Ильиничне за 1859 г.

ОР РГБ, ф. 213, к. 77, ед. 25. л.5 об. Письмо к Варваре Ильиничне за 1859 г.

ОР РГБ, ф. 213, к. 77, ед. 25. л. 6. Письмо к Варваре Ильиничне за 1859 г.

ПРИЛОЖЕНИЕ 3.

Неизданные письма архимандрита Арсения (Митрофанова), настоятеля Святогорского Успенского монастыря Изюмского уезда Харьковской губернии преподобному Оптинскому старцу Моисею (Путилову). НИОР РГБ, ф. 213, к. 90, ед. 16. В прошлом отец Арсений был Глинским монахом и учеником преподобного Филарета (Данилевского). Сейчас прославлен в лике преподобных. Память († 12/25 октября 1859 г.)

Ваше Высокопреподобие, Высокопочтеннейший Авва, Отец Игумен!

Благословите мне батюшка в первый раз Ещё моего знакомства с Вами, поздравить Вас с наступающим Новым Годом и сердечно пожелать! Вашему Высокопреподобию нового благоденствия, и новых благодатных дарований – каковыми преизобильно обогащается уже Ваша Боголюбивая, и Смиренномудренная Душа, в бытность мою в Вашей Святой обители, Вы столько меня облагодетельствовали Вашею Отеческою любовью, и Старческими советами, что по гроб мой сие останется незабвенным! За всё вас усерднейше Благодарю.

Что же Вам Батюшка сказать о нашем Новом жительстве, по милости Божией, и у нас всё благополучно, внешнее благоустройство понемножку поправляется, собираются и братья о Имени Христовом, входящие в наше стадо миряне, – укрепляются, а приходящие и проходящие из других обителей также переселяются. Желаем спастись Батюшка. И званным собранием довольны, а о избранных Един Господь весть. С истинною моею душевною преданностью к Вам и Атличным Уважением имею честь быть Вам всенижайшим послушником. Святогорский Игумен Арсений. 2-е февраля 1846 года. Святая гора.

                           

ОР РГБ, ф. 213, к. 90, ед. 16. л. 1 - 2. Письмо за 2 февраля 1846 года.

  Вы Отче, при Божией помощи можете надеяться, что и ваша память в ней, Обители Оптинской, будет вечно незабвенна, счастливая Оптинская Пустынь! Благодетельствующая и спасающаяся, и имеющая поистине Моисея… простите, пишу, что чувствую дорогого бы дал, чтобы хоть часок побеседовать с вами лично, и попросить совета и наставлений, часто требует сего душа, нередко и обстоятельства. Много есть у меня знакомых святых, учёных, но мне хочется поучиться у монаха искусного, как говаривал один старец. Где их взять? У нас Слава Богу! Есть очень добрые отцы и братья, но мы есть ещё ученики. Вам же батюшка вполне принадлежит имя Аввы!... Часто приходят чувства не от самого себя и потому мне и теперь всё хочется повидаться с вами и побеседовать. Прошу Вас отче Святый помогите мне Вашими святыми молитвами, да сподобит и меня Господь достойно проходить звание возложенного на меня послушания, и безбедно оное совершить по воле Всевышнего. С Глубочайшим душевным Всепочитанием имею честь быть, Вашего Высокопреподобия, всеусердный слуга и сомолитвенник, Недостойный Архимандрит Арсений. 18 Июня 1854 г. Святая гора.

ОР РГБ, ф. 213, к. 90, ед. 16. л. 3. Письмо за 18 июня 1854 года.

1 Симеон (Кулагин), инок. Святитель Феофан Затворник и Оптинские старцы. Доклад, прочитанный 2 октября 2010 года в Свято-Успенском Вышенском монастыре Рязанской епархии, где проходили IV Феофановские чтения // Введенский Ставропигиальный мужской монастырь Оптина Пустынь [Электронный ресурс]. – 2013. – Режим доступа: http://www.optina.ru/pub/p13/. – Дата доступа: 25.03.13.

2 Святитель Игнатий (Брянчанинов). Полное собрание творений святителя Игнатия (Брянчанинова) в 8 т. Т. 6. Святитель Игнатий Брянчанинов и благословенная Оптина Пустынь / Сост. Ольга Шафраново. – М.: Паломникъ, 2004. – С. 527.

3 Житие преподобного и богоносного отца нашего Серафима, Саровского чудотворца. / Сост. Денисов Л.И. – М.: Издательство Московской Патриархии, 1998. – С. 115.

4 Цит. по: Ефимов А. Б. Жизнеописание преподобного Макария Алтайского (Глухарева) // Свет Христов просвещает всех. Материалы Орловской областной научно-практической конференции, посвящённой памяти преподобного Макария Алтайского (Глухарева) (1792-1847). – Орёл: 2007. – С.

5 Сборник документов и материалов юбилейного Архиерейского Собора Русской Православной Церкви. Москва, 13-16 августа 2000 г. – Нижний Новгород: Изд-во братства во имя св. кн. Александра Невского, 2001.– С. 135.

6 Торжества по случаю канонизации старцев Глинской Рождества Пресвятой Богородицы пустыни, 16 августа 2008 г. // Глинские чтения [Электронный ресурс]. – 2012. – Режим доступа: http://www.glinskie.ru/common/konf.php?num=14 – Дата доступа: 08.03.12.

7 Канонизации Глинских старцев: Схимитрополита Серафима (Мажуги), схиархимандрита Серафима (Романцова) и схиархимандрита Андроніка (Лукаша) / Православие. Ru. [Электронный ресурс]. – 2012. – Режим доступа: http://www.pravoslavie.ru/jurnal/38726.htm. – Дата доступа: 08.03.12.

8 Старец Фаддей Витовницкий. Мир и радость в духе Святом: поучения, беседы / пер. с сербского С. А. Луганской. – М.: Новоспасский монастырь, 2010. – С. 280.

9 Цит. по: Маслов Н. В. Православный Церковный Глинский календарь на 2009 год. Обращение Святейшего Патриарха Алексия II к пастве. – М.: САМШИТ, 2008. – С. 1.

10 Иоанн (Маслов), схиархимандрит. Глинская Пустынь. История обители и её духовно-просветительская     деятельность в 16-20 веках. Гл. 6. – М.: Издательский отдел Московского Патриархата, 1994. – С. 251.

11Там же. – С. 251.

12 Иоанн (Маслов), схиархимандрит. Глинская Пустынь. История обители и её духовно-просветительская деятельность в 16-20 веках. Гл. 6. – М.: Издательский отдел Московского Патриархата, 1994. – С. 251.

13 Концевич И. М. Оптина пустынь и её время. – Свято-Введенский ставропигиальный мужской монастырь Оптина Пустынь, 2008. – С. 688.

14 Иоанн (Маслов), архимандрит. Преподобный Амвросий Оптинский и его эпистолярное наследие. – М.: 2000. – 190 с.

15Иоанн (Маслов), схиархимандрит. Лекции по Пастырскому Богословию. – М.:САМШИТ, 2001. – 406 с.

16 Трифон (Туркестанов), митрополит. Древнехристианские и оптинские старцы. – М.: Мартис, 1997. – 246 с.

17 Афанасьева З. М. По этим стёртым Оптинским ступеням… Оптина Пустынь: люди и судьбы. – М.: Вера, Надежда, Любовь, 2009. – 367 с.

18 Нилус С. На берегу Божьей реки. Записки православного. Ч. 1. – Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1991. – 322 с.

19 Лосский В. Н. На страже истины / Сост. М. В. Осипова. – М.: Сретенский монастырь, 2007. – 240 с. (Серия «Духовное наследие»).

20 Поселянин Е. Оптинский старец иеросхимонах Амросий. – М.: Живоносный источник, 2001. – 59 с.

21 Иоанн (Маслов), схиархимандрит. Глинская Пустынь. История обители и её духовно-просветительская деятельность в 16-20 веках. Гл. 6. – М.: Издательский отдел Московского Патриархата, 1994. – 587 с.

22 Иоанн (Маслов), схиархимандрит. Глинский патерик. – М.: САМШИТ, 1997. – 760 с.

23 Иоанн (Маслов), схиархим. Схиархимандрит Андроник (в миру Алексей Андреевич Лукаш). Некролог // Журнал Московской Патриархии. – 1974. – №8. – С. 45. Схиархимандрит Серафим (в миру Иван Романович Романцов). Некролог // Журнал Московской Патриархии. – 1976. – № 10. – С. 29-30. Глинская икона Рождества Пресвятой Богородицы // Журнал Московской Патриархии. – 1992. – №6. С. 5 –7.

24 Маслов Н. В. Православное учение о спасении по трудам глинских старцев. – М.: САМШИТ, 2005. – 368 с.

25 НИОР РГБ, ф. 213, к. 53-56.

26 НИОР РГБ, ф. 213, к. 56-57.

27 НИОР РГБ, ф. 213, к. 57-59.

28 НИОР РГБ, ф. 213, к. 61.

29 НИОР РГБ, ф. 213, к. 65.

30 НИОР РГБ, ф. 213, к. 74-75.

31 НИОР РГБ, ф. 213, к. 76-83.

32 НИОР РГБ, ф. 213, к. 96-97.

33 НИОР РГБ, ф. 213, к. 102.

34 НИОР РГБ, ф. 213, к. 53-102.

35 НИОР РГБ, ф. 213, к. 103.

36 НИОР РГБ, ф. 213, к. 103.

37 НИОР РГБ, ф. 213, к. 90.

38 НИОР РГБ, ф. 213, к. 68.

39 НИОР РГБ, ф. 213, к. 67.

40 Преподобный Амвросий Оптинский. Полное собрание писем в трёх частях. – Успенско-Казанский монастырь, 2009. – 768 с.

41 Преподобный Варсонофий Оптинский. Беседы. Келейные записки. Духовные стихотворения. Воспоминания. Письма. «Венок на могилу Батюшки». – Свято-Введенский ставропигиальный мужской монастырь Оптина Пустынь, 2009. – 704 с.

42 Собрание писем Оптинского старца Иосифа. – Свято-Введенская Оптина Пустынь, 2005. – 895 с.

43 Преподобный Макарий Оптинский. Слово на пользу вашу. – М.: Сретенский монастырь, 2006. – 336 с.

44 Преподобный Антоний Оптинский. Наука о преданности воле Божией. – М.: Сретенский монастырь, 2009. – 288 с.

45Преподобный Амвросий Оптинский. Умудряйся и смиряйся. – М.:Сретенский монастырь,2008. – 416 с.

46 Преподобный Анатолий (Зерцалов). Следовать воле Божией. – М.: Свято-Введенская Оптина пустынь, 2008. – 336 с.

47 Письма великих Оптинских старцев. – М.: Сретенский монастырь, 2003. – 654 с.

48 Симфония по творением преподобного Амвросия, старца Оптинского. – М.: Дар, 2006. – 352 с.

49Душеполезные поучения преподобных Оптинских старцев. Т.1, Т. 2. – М.: Изд. Введенской Оптиной пустыни, 2006,. – 687 с., – 591 с.

50 Душеполезные поучения преподобного Макария Оптинского. – Свято-Введенская Оптина пустынь, 2006. – 830 с.

51 Оптинский Цветник. Изречения преподобных старцев Оптинских. – М.: Православный Свято-Тихоновский гуманитарный университет, 2006. – 491 с.

52 Письма Глинских старцев / Сост. Н.В. Маслов. – М.: Самшит-издат, 2007. – 325 с.

53 Иоанн (Маслов), схиархимандрит. Глинский патерик. – М.: САМШИТ, 1997. –760 с.

54 Монастырь был основан в начале XVII в. как женский, закрыт в 1921 г., возобновлен как мужской 7.10.2002.

55Добротолюбие: В 5-ти т. – Т. 4. Преподобного отца нашего Феодора Студита Подвижнические монахам наставления. Гл. 5. – М.: Изд-во Сретенского монастыря, 2007. – С. 25.

56 Никон (Воробьёв), игумен. Нам оставлено покаяние. – М.: Сретенский монастырь, 2007. – С. 19.

57 Старец Мелетий был последним пострижеником преподобного Амвросия Оптинского, который постриг его в 1891 году, в год своей кончины.

58 Никон (Воробьёв), игумен. Как жить сегодня. Письма о духовной жизни / Сост. Осипов А. И. – М.: Оранта, 2011. – С. 418.

59 Концевич И. М. Стяжание Духа Святого в путях Древней Руси. – М.: Никея, 2009. – С. 45.

60 Иерофей (Влахос), митрополит. Православная духовность. Делание и созерцание. – М.:Свято-Троицкая Сергиева лавра, 1998. – С. 127.

61 Evagrius Ponticus-Praktikos (Philokalia in English-Ελληνικά) // Scribd [Электронный ресурс]. – 2013. – Режим доступа: http://ru.scribd.com/doc/10048939/Evagrius-PonticusPraktikos-Philokalia-in-English – Дата доступа: 21.03.2013.

62 Авва Евагрий. Творения аввы Евагрия. Слово о духовном делании, или Монах. Пролог. Послание к Анатолию. Гл. 78. – М.: Мартис, 1994. – С. 24.

63 Evagrius Ponticus-Praktikos (Philokalia in English-Ελληνικά). Scribd // [Электронный ресурс]. – 2013. – Режим доступа: http://ru.scribd.com/doc/10048939/Evagrius-PonticusPraktikos-Philokalia-in-English – Дата доступа: 21.03.2013.

64Авва Евагрий. Творения аввы Евагрия. Слово о духовном делании, или Монах. Пролог. Послание к Анатолию. Гл. 78. – М.: Мартис, 1994. – С. 20.

65 Фокин А. Р. Учение преподобного Иоанна Кассиана о делании и созерцании


// Богослов. Ru [Электронный ресурс]. – 2013. – Режим доступа: http://www.bogoslov.ru/text/1243158.html. – Дата доступа: 18.03.2013.

66 Преподобный Макарий Египетский. Духовные Беседы. Слово 1. О хранении сердца. Глава 9. – Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 2008. – С. 378. (Серия «Сокровищница святоотеческой письменности»).

67 Там же. Гл. 13. – С. 381.

68 Преподобный Исаак Сирин. Слова подвижнические. Слово 1. О хранении сердца. Глава 9. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 2008. – С. 552. (Серия «Сокровищница святоотеческой письменности»).

69 Преподобный Ефрем Сирин. Полное собрание творений в 8-ми т. Т. 4. Гл. 137. О страхе Божием и последнем суде. – М.: Отчий дом, 1995. – С. 99. (Репринт)

70 Преподобный авва Дорофей. Преподобного отца нашего аввы Дорофея душеполезные поучения и послания. Поучение 12 о страхе будущего мучения. – М.: Отчий дом, 2001. – С. 157.

71 Там же.  Поучение 10. – С. 131.

72 Лосский В.Н. Очерк мистического Богословия Восточной Церкви. Догматическое богословие. Путь соединения. Гл. 10. / Пер. с фр. Мон. Магдалины (В. А. Рещиковой). – 2-е изд., испр. и перераб. – Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 2012. – С. 307.

73 Иерофей (Влахос), митрополит. Православная духовность. Делание и созерцание. – М.:Свято-Троицкая Сергиева лавра, 1998. – С. 70.

74 Кирилл (Гундяев), митрополит Смоленский и Калининградский. Слово пастыря. О заповедях Блаженств. Блаженны чистии сердцем, ибо они Бога узрят. – М.: РПЦ, 2008, – С. 136.

75 Там же. – С. 137.

76 Мень Александр, протоиерей. Беседа о блаженствах // Наследие протоиерея Александра Меня [Электронный ресурс]. – 2012. – Режим доступа: http://www.alexandrmen.ru/besedy/blagenst.html. – Дата доступа: 10.10.2006.

77 Святитель Николай Сербский. Вера Святых. Райская пирамида. Толкование заповедей блаженств. – М.: Покров, 2004.  – С. 231.

78 Блаженный Феофилакт Болгарский. Благовестник или толкование блаженного Феофилакта архиепископа Болгарского на Святое Евангелие в четырёх книгах. Толкование на Евангелие от Матфея 5.8. – М.: Атлас-Пресс, 2004. – С.  77.

79 Евфимий Зигабен, монах. Толкование Евангелия от Матфея и Толкование Евангелия от Иоанна, составленные по древним святоотеческим толкованиям византийским, XII века ученым монахом Евфимием Зигабеном. Гл. 5. Изъяснение нагорной проповеди. Стих 8 Блажени чистии сердцем: яко тии Бога узрят. – СПб: Общество святителя Василия Великого, 2000. – С. 62.

80 Святитель Николай Сербский. Вера Святых. Райская пирамида. Толкование заповедей блаженств. – М.: Покров, 2004. – С. 232.

81 Святитель Николай Сербский. Беседы: В 2-х частях. – Часть вторая / Перевод с сербского Анны Евстратовой. – М.: Лодья, 2003. – С. 7.

82 Там же, – С. 468.

83 Святитель Феофан Затворник. Творения иже во святых отца нашего Феофана Затворника. Собрание писем. Вып. 3. 479 письмо. Как поминать умерших в сектантстве родителей. – М.: Издание Свято-Успенского Псково-Печерского монастыря и издательства «Паломник», 1994. – С. 131.

84 Святитель Феофан Затворник. Что есть духовная жизнь и как на нее настроиться? 53 гл. Страсти как помеха духу возгореться любовию к Богу. Они должны быть изгнаны. – Минск, Свято-Елизаветинский монастырь, 2006. – С. 186.

85 Флоренский П.А. Столп и утверждение Истины. Т. 1 (I). – М.: Правда, 1990. – С. 269.

86 Там же. – С. 271.

87 Лосский В.Н. Очерк мистического Богословия Восточной Церкви. Догматическое богословие. Путь соединения. Гл. 10. / Пер. с фр. Мон. Магдалины (В. А. Рещиковой). – 2-е изд., испр. и перераб. – Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 2012. – С. 306.

88 Там же. – С. 54.

89 Добротолюбие: В 5-ти т. – Т. 5. Преподобного Симеона Нового Богослова деятельные и богословские главы. Гл. 71. – М.: Изд-во Сретенского монастыря, 2007. – С. 26.

90 Добротолюбие: В 5-ти т. – Т. 5. Преподобного Симеона Нового Богослова деятельные и богословские главы. Гл. 71. – М.: Изд-во Сретенского монастыря, 2007. – С. 32.

91 Цит по: Иерофей (Влахос), митрополит. Святитель Григорий Палама как святогорец. Гл. 3.Выражение исихастской традиции Афона. – М.: Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 2011. – С. 48.

92 Цит по: Георгий (Мандзаридис). Обожение человека по учению святителя Григория Паламы / перевод с английского В. Петухова. – М.: Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 2010. – С. 30.

93 Иерофей (Влахос), митрополит. Православная духовность. Делание и созерцание. – М.:Свято-Троицкая Сергиева лавра, 1998. – С. 73с.

94 Там же. – С. 75.

95Преподобный Паисий (Величковский). Крины сельные или цветы прекрасные собранные вкратце от Божественного писания. О заповедях Божиих и о святых добродетелях архимандрита Паисия Величковского. Слово 19. Сокращенная речь о всех душевных и телесных страстях. – Одесса: Издание Русскаго Свято-Ильинскаго скита на Афоне, 1910. – С. 23.

96 Там же. Слово 19. – С. 21.

97Преподобный Паисий Величковский. Об умной или внутренней молитве. Сочинение блаженного старца схимонаха и архимандрита Паисия Величковского. – М.: Типо-Литография И. Ефимова. Большая Якиманка, собст. дом, 1902. – С. 18.

98 Преподобный Паисий (Величковский). Крины сельные или цветы прекрасные собранные вкратце от Божественного писания. О заповедях Божиих и о святых добродетелях архимандрита Паисия Величковского. Слово 21 о чистоте сердечной и душевной. – Одесса: Издание Русскаго Свято-Ильинскаго скита на Афоне, 1910. – С. 23.

99 Хоружий С. С. К феноменологии аскезы. – М.: Издательство гуманитарной литературы, 1998. – С. 90.

100 Иеромонах Леонид (Поляков), иеромонах. Старец Паисий Величковский как учитель аскетики. // Журнал Московской Патриархии. – 1956. – №12. С. 61.

101Преподобный Паисий (Величковский). Крины сельные или цветы прекрасные собранные вкратце от Божественного писания. Сл. 10 о бдении. – Одесса: Издание Русскаго Свято-Ильинскаго скита на Афоне, 1910. – С. 15.

102 Михайлов Андрей, иерей. Старчество преподобного Паисия (Величковского) и его Оптинских последователей: дис… канд. богословия. Сергиев Посад, 2002. – Л. 49.

103 Плакида (Дезей), архимандрит. Добротолюбие и православная духовность. – М.: Православный Свято-Тихоновский гуманитарный университет, 2006. – С. 256.

104 Першикова А. Н. Оптина пустынь как социокультурный феномен. Глава 1, пар. 3: дис… канд. культурологии.– М.: 2008, МГУКиИ. – Л. 59.

105 Флоровский Георгий, протоиерей. Пути русского богословия. – М.: Институт русской цивилизации, 2009. – С. 168.

106Тахиаос Антониос-Эмилиос. Возрождение Православной духовности старцем Паисием Величковским // Тысячелетие крещения Руси. Международная Церковная научная конференция Богословие и духовность. Москва, 11–18 мая 1987 года. – М.: Издание Московской Патриархии, 1989. – С. 260.

107 Четвериков Сергий, протоиерей. Молдавский старец Паисий Величковский. – Париж: Имка-пресс, 1988. – С. 5.

108 Тахиаос Антониос-Эмилиос. Возрождение Православной духовности старцем Паисием Величковским // Тысячелетие крещения Руси. Международная Церковная научная конференция Богословие и духовность. Москва, 11–18 мая 1987 года. – М.: Издание Московской Патриархии, 1989. – С. 260.

109Лавр (Шкурла), митрополит. О преподобном Паисии Величковском (к 210-летию со дня преставления) // Православная книга [Электронный ресурс]. – 2012. – Режим доступа: http://www.orthodox-book.ru/index.php?option=com_content&view=article&id=85 – Дата доступа: 27.03.12

110 Четвериков Сергий, протоиерей. Молдавский старец Паисий Величковский. – Париж: Имка-пресс, 1988. – С. 95.

111 Цит по: Лавр (Шкурла), митрополит. О преподобном Паисии Величковском (к 210-летию со дня преставления) // Православная книга [Электронный ресурс]. – 2012. – Режим доступа: http://www.orthodox-book.ru/index.php?option=com_content&view=article&id=85 – Дата доступа: 27.03.12

112 Минея. Ноябрь. Служба преподобному и богоносному отцу нашему Паисию, игумену святыя Нямецкия обители и всея России чудотворцу. Стихира на Хвалитех гл. 5. Ноябрь, день 15. – М.: Правило веры,1997. – С. 701.

113 Паюл И. Славянские ученики преподобного Паисия Величковского XVII - начала XIX веков: дис… канд. богословия. – Сергиев Посад: МДА, 2001. – Л. 117.

114 Там же. – Л. 117.

115 Там же. – Л. 122.

116Паюл И. Славянские ученики преподобного Паисия Величковского XVII - начала XIX веков: дис… канд. богословия. – Сергиев Посад: МДА, 2001. – Л. 127.

117 Там же. – Л. 131.

118 Там же. – Л. 135.

119 Жизнь старца Василия Кишкина и ученика его монаха Арсения Белобережской обители. – Одесса: Брянская Белобережская пустынь, 1905. – С. 4.

120Маслов Н. В.Православное учение о спасении по трудам Глинских старцев. – М.: 2005. – С.19 .

121 НИОР РГБ, ф. 213, к. 103, ед. 93. л. 34-34 об.

122 Серафим (Кузнецов), иеромонах. Первый Всероссийский съезд монашествующих 1909 года. Воспоминания участника. – М.: Церков. науч. центр «Православ. энцикл.», 1999. – С. 82.

123 Цит по: Запальский Г. М. Оптина пустынь и её воспитанники в 1825-1917 годах. – М.: Рукописные памятники древней Руси, 2009. – С. 81.

124 Цит по: Запальский Г. М. Оптина Пустынь и её воспитанники в 1825 – 1917 годах. М.: Рукописные памятники древней Руси. 2009. – С. 95.

125Святитель Игнатий (Брянчаниноа). Собрание писем. Письмо № 452. – М.; СПб.: 1995. – С. 691.

126 Святитель Игнатий (Брянчанинов). Полное собрание творений в 8 т. Т. 6. Святитель Игнатий Брянчанинов и благословенная Оптина Пустынь / Сост. Ольга Шафраново. – М.: Паломникъ, 2004. – С. 527.

127 Симеон (Кулагин), инок. Святитель Феофан Затворник и Оптинские старцы. Доклад, прочитанный 2 октября 2010 года в Свято-Успенском Вышенском монастыре Рязанской епархии, где проходили IV Феофановские чтения // Введенский Ставропигиальный мужской монастырь Оптина Пустынь [Электронный ресурс]. – 2013. – Режим доступа: http://www.optina.ru/pub/p13/. – Дата доступа: 25.03.13.

128 Святитель Феофан Затворник. Творения. Собрание писем. Из неопубликованного. – М.: Правило веры, 2001. – С. 121.

129 Симеон (Кулагин), инок. Святитель Феофан Затворник и Оптинские старцы. Доклад, прочитанный 2 октября 2010 года в Свято-Успенском Вышенском монастыре Рязанской епархии, где проходили IV Феофановские чтения // Введенский Ставропигиальный мужской монастырь Оптина Пустынь [Электронный ресурс]. – 2013. – Режим доступа: http://www.optina.ru/pub/p13/. – Дата доступа: 25.03.13.

130 НИОР РГБ. Ф. 213. К. 72. Ед. хр. 42.

131 Цит по: Н. В. Маслов. Православное учение о спасении по трудам глинских старцев. – М.: 2005. – С. 7.

132 Там же. – С. 7.

133 Там же. – С. 7.

134 Там же. – С. 7.

135 Иоанн (Маслов), схиархимандрит. Глинская Пустынь. История обители и её духовно-просветительская деятельность в XVI – XX веках. – М.: 1994. – С. 12.

136 Там же. – С. 14.

137 Запальский Г. М. Оптина Пустынь и её воспитанники в 1825 – 1917 годах. – М.: Рукописные памятники древней Руси, 2009. – С. 88.

138 Концевич И.М, Оптина Пустынь и её время. – Свято-Введенский ставропигиальный мужской монастырь Оптина Пустынь, 2008. – С. 82.

139 Там же. – С.  92.

140 Трифон (Туркестанов), митрополит. Древнехристианские и Оптинские старцы. – М.: 1997. – С. 169.

141 Собор преподобных старцев в Оптиной пустыни просиявших. – Свято-Введенская Оптина Пустынь, 2001. – С. 6.

142Скурат К.Е. Святое Православие в духовной жизни // Святоотеческое наследие в духовно-нравственном воспитании детей и молодёжи. – М.: Самшит-издат, 2002. – С. 108.

143 Иоанн (Маслов), схиархимандрит. Глинский Патерик. – М.: САМШИТ, 1997. – С. 700.

144 Там же. – С. 248.

145 Там же. – С. 228.

146 Там же. – С. 231.

147 Там же. – С. 309.

148 НИОР РГБ. Ф. 213, к.3, ед. 26.

149 НИОР РГБ. Ф. 213, к.17, ед. 16.

150Концевич И. М. Оптина пустынь и её время. – Свято-Введенский ставропигиальный мужской монастырь Оптина Пустынь, 2008. – С. 94.

151Трифон (Туркестанов), митрополит. Древнехристианские и Оптинские старцы. – М.: 1997. – С. 215.

152 Иоанн (Маслов), схиархимандрит. Глинский Патерик. М.: САМШИТ, 1997. – С. 700.

153 Там же. – С. 251.

154 Там же. – С. 109.

155 Там же. – С. 483.

156 Там же. – С.  230.

157 Лосский В. Н. На страже истины / Сост. М. В. Осипова. – М.: Сретенский монастырь, 2007. – С. 26.

158 Трифон (Туркестанов), митрополит. Древнехристианские и Оптинские старцы. – М.:1997. – С. 169.

159 Там же. – С. 169.

160 Там же. – С. 170.

161 Рузанова Н. П. Социально-историческая роль монастыря Козельская Введенская Оптина Пустынь в общественной жизни России XIX века: дис… канд. исторических наук. – М.: РГСУ, 2005. – Л.100.

162 НИОР РГБ. Ф. 213, к. 3, ед. 22, л. 10.

163 НИОР РГБ. Ф. 213, к.39, ед. 5.

164 Зимакова Е. В. Старчество как феномен культуры: дис… канд. культурологии. – М.: Государственная Академия Славянской Культуры. 2000.  – Л.90.

165 Цит. по: Павлович Н. Почему туда ездили великие? // Памятники отечества. Оптинский Альманах N 2-3, 1992. – С. 159.

166 Рузанова Н. П. Социально-историческая роль монастыря Козельская Введенская Оптина Пустынь в общественной жизни России XIX века: дис… канд. исторических наук. – М.: РГСУ, 2005. – Л. 100.

167 Цит по: Н. В. Маслов. Православное учение о спасении по трудам Глинских старцев. М.: 2005. - 11с.

168 Там же. – С. 11.

169 Святитель Игнатий Брянчанинов. Полное собрание творений в 7 томах. Т. 1. Аскетические опыты. / Сост. Ольга Шафраново. – М.: Паломникъ, 2001. – С. 448.

170 Иоанн (Маслов), схиархимандрит. Глинский Патерик. – М.:САМШИТ, 1997. – С. 638.

171 Там же. – С. 444.

172 Там же. – С. 508.

173 Там же. – С. 670.

174 Цит по: Оптина Пустынь в фотографиях. – Свято-Введенская Оптина Пустынь, 2007. – 23 с.

175Концевич И. М. Оптина пустынь и её время. – Свято-Введенский ставропигиальный мужской монастырь Оптина Пустынь, 2008. – С. 273.

176 Иоанн (Маслов), схиархимандрит. Глинский Патерик. – М.: САМШИТ, 1997. – С. 191.

177 Там же. – С. 192.

178 Там же. – С. 537.

179 Иоанн (Маслов), схиархимандрит. Глинский Патерик. – М.: САМШИТ, 1997. – С. 455.

180 Там же. – С. 237.

181 Там же. – С. 176.

182 Розанов В. В. Собрание сочинений. Т.2. Оптина пустынь. – М.: 1995. – С. 301.

183 Иоанн (Маслов), схиархимандрит. Глинская Пустынь. История обители и её духовно-просветительская деятельность в XVI – XX веках. – М.: 1994. – С. 129.

184 Там же. – С. 129.

185 Иоанн (Маслов), схиархимандрит. Глинская Пустынь. История обители и её духовно-просветительская деятельность в XVI – XX веках. – М.: 1994. – С. 129.

186 Запальский Г. М. Оптина Пустынь и её воспитанники в 1825 – 1917 годах. – М.: Рукописные памятники древней Руси. 2009. – С. 64.

187 Там же. – С. 61.

188 Там же. – С. 62.

189Ефрем (Морковкин), игумен. Устав Оптиной Пустыни в истории русской монашеской традиции XIX – начало XX вв.: дип... раб. бакал. богословия. – Сергиев Посад, 2010. – Л.2.

190 Житие схиархимандрита Исаакия I. – Свято-Введенская Оптина пустынь, 1995. – С. 76.

191Дневник последнего старца Оптиной пустыни иеромонаха Никона (Беляева). – СПб.: 1994. – С.  76.

192 Устройство школы в Оптиной Пустыни // Оптинский альманах. Святыня под спудом. Свято-Введенская Оптина Пустынь, 2009. С. 311-312.

193 НИОР РГБ. Ф. 213, к. 3, ед. 22, л. 9.

194 НИОР РГБ. Ф. 213, к.3, ед. 22, л. 10-11.

195 Леонид (Кавелин), архимандрит. Историческое описание Козельской Введенской Оптиной пустыни. – Свято-Введенская Оптина Пустынь: 1885. – С. 89.

196 Ефрем (Морковкин), игум. Устав Оптиной Пустыни в истории русской монашеской традиции XIX – начало XX вв. Дипломная работа МДС. 2010. – С. 33.

197 Жития Оптинских Старцев. Преподобный Моисей. – Оптина Пустынь, 2004. – С. 42.

198 Там же. – С. 42.

199Леонид (Кавелин), иеромонах.Житие иеросхимонаха Макария. – М.: 1995. – С. 42.

200 Иоанн (Маслов), схиархимандрит. Глинский Патерик… – М.:САМШИТ,1997. – С. 112.

201 Иоанн (Маслов), схиархимандрит. Глинский Патерик… – М.:САМШИТ,1997. – С. 112.

202 НИОР РГБ, ф. 213, к. 90, ед. 16. л. 1 - 2.

203 НИОР РГБ, ф. 213, к. 90, ед. 16. л. 2 - 3.

204 НИОР РГБ, ф. 213, к. 90, ед. 16. л. 3.

205 НИОР РГБ, ф. 213, к. 67, ед. 55. л. 1.

206 НИОР РГБ, ф. 213, к. 77, ед. 5.

207 НИОР РГБ, ф. 213, к. 54, ед. 25.

208 НИОР РГБ, ф. 213, к. 75, ед. 23.

209 НИОР РГБ, ф. 213, к. 91, ед. 55.

210 Иоанн (Маслов), схиарх. Глинская Пустынь. История обители… – М.: 1994. – 279.

211