38776

АРХЕОЛОГИЧЕСКИЙ ТЕКСТИЛЬ КАК ИСТОЧНИК ПО РЕКОНСТРУКЦИИ ДРЕВНЕГО ТКАЧЕСТВА ЗАПАДНОЙ СИБИРИ

Автореферат

История и СИД

Сибирские археологические ткани изучены очень фрагментарно в основном это древний текстиль с территории Южной Сибири и Алтая. Только в последние годы стали появляться работы содержащие технологическое описание найденных образцов текстиля из археологических памятников Западной Сибири а также первые попытки обобщения информации по отдельным районам или этносам. в результате археологических раскопок на территории Западной Сибири накоплено огромное количество текстильных образцов тканей плетений которые только сейчас вводятся в научный...

Русский

2013-09-29

303 KB

10 чел.

АРХЕОЛОГИЧЕСКИЙ ТЕКСТИЛЬ
КАК ИСТОЧНИК ПО РЕКОНСТРУКЦИИ  ДРЕВНЕГО
ТКАЧЕСТВА  ЗАПАДНОЙ СИБИРИ

Специальность 07.00.06 - археология

АВТОРЕФЕРАТ
диссертации на соискание ученой степени
доктора исторических наук

Работа выполнена на кафедре археологии
Алтайского государственного университета

Научный консультант:  доктор исторических наук,
                                                     профессор Кирюшин Юрий Федорович

Защита состоялась 12 мая 2004 г.


ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Актуальность темы. За последние 20 лет отечественной и зарубежной археологической наукой накоплен значительный исследовательский багаж, включающий историко-технологическое изучение различных категорий археологического источника: камня, металла, керамики, стекла, кости. Однако не все виды источников оказались в одинаковой степени доступны и актуальны для археологической науки. К числу изделий, долгое время слабо включенных в орбиту устойчивого научного интереса, можно отнести археологический текстиль. Ввиду редкости находок текстиля в археологических раскопках, его плохой сохранности и фрагментарности, отсутствия  широкого круга специалистов, заинтересованных в текстильных источниках, последние изучались своеобразными "всплесками", связанными с массовыми или яркими находками археологических тканей. В качестве примеров можно привести исследования многочисленных тканей из Монголии (Ноин-Улы), Алтая (Пазырыкских курганов), изучение новгородских тканей, среднеазиатских  и китайских шелков. Эти работы показали широкие возможности текстиля как археологического источника. Поэтому в настоящее время интерес современной археологической науки к древнему текстилю далеко не случаен. Пока не разработана даже сама процедура извлечения исторической информации из технологических текстильных источников на основе изучения признаков древнего текстиля. Это актуализирует методические вопросы изучения специфического источника.

Сибирь в этом отношении в силу различных причин оказалась малоисследованной территорией. Сибирские археологические ткани изучены очень фрагментарно - в основном, это древний текстиль с территории Южной Сибири и Алтая. Только в последние годы стали появляться работы, содержащие технологическое описание найденных образцов текстиля из археологических памятников Западной Сибири, а также первые попытки обобщения информации по отдельным районам или этносам.
В 80-90-ые годы ХХ в. в результате археологических раскопок на территории Западной Сибири накоплено огромное количество текстильных образцов (тканей, плетений), которые только сейчас вводятся в научный оборот (особенно с северных территорий Западной Сибири - Томско-Нарымского и Сургутского Приобья). Совершенно очевидно, что накоплен значительный массив источников, которые требуют изучения и обобщения. Отсутствие не только синтеза разнообразной информации, но и сколько-нибудь системного анализа не позволяет выделить каких-либо исторических закономерностей в развитии ткачества на рассматриваемых территориях, "подняться" над уже опубликованными материалами.
Таким образом, актуальность настоящего исследования вызвана очевидным противоречием между необходимостью широкого технико-технологического изучения текстильного археологического источника и отсутствием необходимой методической процедуры. Накопленный и опубликованный к настоящему времени материал уже не может удовлетворить возросший уровень археологических исследований, требующих глубокого проникновения в саму процедуру аналитического описания различных категорий источника.

Это обусловливает цель настоящего исследования: выявить эволюцию древнего западносибирского ткачества с помощью системы технико-технологических признаков ткацкого производства. Для реализации указанной цели необходимо решить следующие  задачи:

1. описать и систематизировать имеющийся материал по территориально-хронологическому признаку;

2. провести технологическое исследование археологических материалов (материаловедческий и структурный анализы); выделить импортные материалы и местную традицию;

3. реконструировать приспособления для плетения и ткачества и способы работы на них; представить модели приспособлений и технологических процессов на основании специфических признаков археологического материала и этноархеологических исследований;

4. характеризовать эволюцию ткацкой технологии в Западной Сибири в целом;
5. рассмотреть археологический текстиль в системе культурно-исторических связей Западной Сибири в древности и средневековье.

Территориальные и хронологические рамки работы достаточно широки.

Хронологический  диапазон исследования охватывает период от эпохи бронзы до XIX в. включительно. Такой значительный временной размах связан с реализацией поставленной цели (реконструкции эволюции ткачества), предполагающей не только массовость, но и представленность текстильных материалов в различные периоды времени на достаточно длительном отрезке хронологической шкалы. Поскольку одним из существенных свойств археологического текстиля среди всего остального массива источников является его уникальность, необходима или значительная территория, или широкий хронологический диапазон, чтобы собрать значительную серию образцов. Таким образом, широкие хронологические рамки работы объясняются необходимостью превратить уникальный источник в массовый источник.

Выбор территории - Западная Сибирь - обусловлен относительной этнокультурной самостоятельностью этого региона, отличающей его от Зауралья, Алтая, Северного Казахстана. Территориально Западная Сибирь включает географически различные сырьевые районы, что делает сравнительную характеристику ткачества отдельных территорий наиболее яркой и наглядно демонстрирующей разные ткацкие традиции.
Определение пространственно-хронологических границ создает своеобразную рамку функционирования ткацкого производства в культурах Западной Сибири, в то же время позволяет рассматривать культуру сибирских народов во взаимодействии друг с другом, как часть евразийского мира. В целом, расширение территориальных и хронологических рамок дает возможность для глубокого обобщения и поиска некоторых закономерностей, в частности, связанных с эволюцией ткацкого станка.

Источниковая база работы достаточно разнообразна. Источники классифицируются по способу передачи информации: материальные (вещественные) и письменные.
Группа письменных источников подразделяется на два вида: 1. сообщения путешественников и исследователей XVIII-XIX вв., которые наблюдали живую культуру ткачества и описывали ее компоненты;  2. описания орудий труда и технологии плетения и ткачества этнографами в ХХ в., когда традиционная культура носила уже реликтовый характер  либо сохранилась в музейных коллекциях.
Группа вещественных источников по критерию функционирования атрибутов ткацкого производства в культуре подразделяется на следующие виды: археологические источники, этнографические источники и экспериментальные источники.

В свою очередь археологические источники подразделяются на подгруппы: археологический текстиль и отпечатки ткани на глиняной посуде.
В работе рассматривается более 230 фрагментов текстильных изделий из тридцати шести комплексов из Томско-Нарымского, Сургутского Приобья, Причулымья, Нижнего Приобья и Ямала, Омского Прииртышья, Притоболья, Барабы. В основном, это ткани разнообразные по сырью, структуре переплетения нитей, фактуре поверхности. Подавляющее большинство источников этого вида происходят из погребальных комплексов разного времени. Наиболее массовые находки в широком хронологическом диапазоне (с эпохи бронзы до начала XIX в.) имеются с территории омско-Нарымского Приобья.

Вторая подгруппа источников - отпечатки тканей на керамике - характеризует внешний вид, образ тканого изделия, запечатленный в пластическом материале. В работе используется керамические материалы петровской культуры (Петровка 2, Аркаим, пос. Устье, Кулевчи) Южного Урала, Северного Казахстана, в культурном отношении близкие алакульской и федоровской культурам Зауралья и Западной Сибири.

Автором было просмотрено намного больше образцов "текстильной" керамики из западносибирских и казахстанских памятников. Это поселения: Одино, Серебрянка, Ботай, Кокуй 2, Мысаевка 1, Ямсыса 12, Атак 2, Хутор Бор 1, Танатово 5, Окунево 5, Рыбный Сор, Крохалевка 1, 1а, 4, 17, Барсова гора, Большой Ларьяк 3, Тух-Эмтор 4, Таракановка, Марково 2, Чилимка 4, Болчары, Кама 2, Лебедь, Танай, Инголь и др. В результате установлено, что только на петровской и синташтинской посуде отпечатались тканые структуры, в то время, как все остальные серии представляют собой своеобразную имитацию "под текстиль" различными способами и приемами. Поэтому для изучения ткачества были взяты "чистые" керамические комплексы с отпечатками именно тканых полотен.

В работе также широко используются этнографические источники (тканые изделия): одежда из ткани, хранящаяся в музейных коллекциях Тобольского государственного музея - заповедника (ТГИАМЗ), Омского областного краеведческого музея, Новосибирского областного краеведческого музея, Музея археологии и этнографии ТГУ (МАЭ), Ханты-мансийского окружного краеведческого музея.

В качестве категории этнографического источника также рассматриваются орудия труда для обработки текстильного сырья (ступки, песты, трепала) в коллекциях русских и обских угров из Томского и Тобольского музеев, приспособления для прядения (веретена, прялки и т.д.), плетения и ткачества (станки, берда, ниченки, педали и т.д.).

К экспериментальным источникам относятся реплики текстиля, станков и различных приспособлений, на которых изготавливается текстиль разных типов, оттиски строго определенных типов текстиля в пластическом материале и т.д.

Экспериментальные программы по ткачеству проводились в рамках лаборатории экспериментальных исследований Тобольского государственного педагогического института им. Д.И.Менделеева в первой половине 90-ых годов XX в., в 2000-2003 гг. в рамках экспериментальных экспедиций и спецсеминара в Сургутском государственном педагогическом институте. В результате в экспериментальных коллекциях насчитывается более сотни разнообразных образцов текстиля и плетеных изделий, несколько моделей ткацких станков и реплик других орудий для плетения и ткачества.

Новизна работы определяется введением в научный оборот ранее малоизвестного и уникального источника по археологии Западной Сибири - археологического текстиля более чем с 30 памятников. Выход на уровень синтеза и обобщения в рассматриваемой теме позволил многое прояснить в целой области культуры - истории западносибирского ткачества, которая долгое время являлась "белым пятном" на карте поисков и открытий древней истории Сибири.

Впервые к западносибирскому текстильному материалу применен междисциплинарный подход с изучением источников разных видов и с использованием разнообразных методов исследования. Впервые в отечественной археологи были проведены экспериментальные исследования, направленные на моделирование технологических процессов древнего ткачества. В ходе экспериментов существенно дополнился список основных диагностирующих признаков использования различных ткацких технологий. Некоторые признаки были выделены впервые автором; в работе дана их содержательная интерпретация.
В работе впервые проведено историко-культурное сравнение сибирского археологического текстиля с андроновскими, алтайскими, финно-угорскими и новгородскими материалами эпохи средневековья. Это позволило выявить и охарактеризовать местную сибирскую ткацкую технологическую традицию и рассмотреть влияние развитых средневековых ткацких центров на эволюцию технологии сибирского ткачества.

Методология и методы. Методологической базой исследования является концепция отражения техники и технологии ткачества как объекта археологического и исторического изучения в археологическом источнике. Для целей настоящей работы отличие археологического от исторического является принципиальным, так как уровень обобщения в использовании этих двух понятий различается в сущностном выражении не только основных идей исследования, но и в способах и методах, при помощи которых подобные обобщения формулируются.

Археологическая реконструкция требует специфических методов исследования, основу которых составляют методы источниковедения в силу того, что именно источник ограничивает широту реконструктивных гипотез исследователя.
Историческая реконструкция в большей степени базируется на методах сравнения, аналогий, моделирования и т.п. Отчетливо представляя различия исторической и археологической реконструкции, мы основной акцент сделали на археологическую реконструкцию с элементами исторических обобщений в той степени, в которой позволил их предложить имеющийся источник.

Предметом исследования настоящей работы является технология ткачества, под которой понимается совокупность методов и приемов преобразования волокнистых веществ, изменения их свойств, формы и изготовления полотна  с помощью специальных приспособлений путем плотного соединения переплетенных, взаимоперпендикулярных нитей. Как и всякая технология, ткачество обладает внутренней структурой: предметом труда, в качестве которого выступают растительные и шерстяные природные материалы; средствами труда - приспособлениями, при помощи которых преобразуется растительный и шерстяной материал, т.е. предмет труда; процессом труда - совокупностью последовательных приемов и методов преобразования природного материала, т.е. действиями, приводящими к получению готового изделия; продуктом труда, которым является цельное полотно.

Все это в определенной степени определяет концепцию технологического источника ткачества как особого вида археологического источника. Технологическим источником по древнему ткачеству является любой археологический источник, содержащий информацию о предмете, средствах и процессе труда. Технологическим источником его делает не только наличие специфической технологической информации, но и способность археолога (знание признаков, приемов и методов анализа) эту информацию получить.

Таким образом, чтобы анализировать технологические источники и вообще "видеть" следы древних технологий, археологу необходимо знать технологию определенного вида деятельности, а также эмпирические законы функциональных, морфологических, стилистических и иных изменений в древних и традиционных производственных системах. Здесь как нигде необходимо использование методов экспериментальной археологии и этноархеологии, на основе которых образуется органическая связь изучаемой аналоговой модели с технологическими признаками и выявляется сложная зависимость моделирования - эксперимента на базе этнографических наблюдений функциональных связей и трасологических исследований.

Особое значение в таком исследовании приобретает технологическая аналогия. Технологическая аналогия - это установление внутреннего сходства объектов на уровне технологических признаков. В археологической реконструкции технологии ткачества роль технологической аналогии сложно переоценить. По сути она является тем мостом, с помощью которого осуществляется связь в понимании самых различных признаков ткацких технологий.

Все методы, используемые в работе, можно подразделить на две большие категории: методы археологических и исторических реконструкций. Методы археологической реконструкции в свою очередь подразделяются на специальные методы источниковедческого, материаловедческого и структурного анализа технологического источника. Прежде всего - это метод визуализации информации, позволяющий описать археологический материал на основе визуально выделенных характерных признаков внешнего порядка.

Материаловедческий анализ текстильных фрагментов включает методы диагностики сырья (органолептические, химические методы, метод бинокулярной микроскопии), расширенный материаловедческий анализ пряжи (равномерность пряжи, направление отдельных волокон в теле нитей, количественные характеристики состава нитей, величины волокон в теле нитей и т.д.)

Метод структурного анализа ткани базируется на исследовании раппорта ткани или плетения, плотности по основе и утку, характера натяжения нитей и т.п.
Реконструктивные методы археологической реконструкции включают этноархеологическое исследование, экспериментальные методы (экспериментально-трасологический, метод физического моделирования), метод аналогий (технологической аналогии), типологический метод.

На этапе исторической реконструкции система археологических фактов (суть реконструкции) сама превращается в источник для исторических обобщений. Методы, используемые для исторических реконструкций, отличаются от собственно археологических методов.

Метод аналогий, например, если он применяется для анализа культурно-ареальных признаков, становится приемом культурно-синхронистического анализа. Если характер признаков имеет культурно-хронологическую природу, то метод аналогий превращается в прием ретроспекции. В комплексе с этноархеологическими и экспериментальными исследованиями метод ретроспекции становится методом актуализма. Ретроспективный анализ в таком понимании позволяет сравнить по специфическим признакам ткацкий станок обских угров, известный из этнографии, и приспособления для изготовления тканых и плетеных полотен, реконструированные на основе изучения западносибирского археологического материала. Методы технологической аналогии и ретроспекции позволяют выйти на этноархеологические модели горизонтального и вертикального станков и дают возможность реконструировать ткацкие технологии через этноархеологические модели. Поиск аналогий по культурно-ареальному признаку - синхронистический анализ - позволяет рассмотреть особенности отдельных технологических центров и их взаимодействие в рамках периодов.

На этапе историко-археологической реконструкции широко использовались методы систематизации и классификации, методы  периодизации и  картографии, а также метод сравнительно-исторического анализа.

Практическая значимость проделанной работы заключается в том, что ее результаты могут быть востребованы при подготовке обобщающих работ по археологии и истории Западной Сибири, энциклопедий, учебников, научно-популярных книг, при разработке учебных курсов и т.д. Методики работы с археологическим текстилем могут быть использованы для обработки музейных коллекций, содержащих древний и традиционный текстиль. К автору работы часто обращаются за консультациями музейные работники, хранители фондов музеев Ханты-Мансийска, Барнаула, Екатеринбурга, Омска, Томска за практическими советами по описанию и хранению археологического текстиля. 

Материалы диссертации используются автором для проведения спецкурсов и факультативных занятий в Сургутском педагогическом институте. На базе собранной коллекции текстильных источников выполняются курсовые, дипломные работы и диссертационные исследования.

Особо необходимо отметить практическую значимость работы, связанную с разработкой и реализацией программы детского археолого-краеведческого лагеря. Под руководством автора на базе выполненных экспериментов была разработана и реализована программа "ткацкой мастерской" в детском лагере "Истоки".

Апробация основных положений диссертации была проведена на конференциях различного уровня, проводившихся в 1990-х - начале 2000-х годов в Москве, Санкт-Петербурге, Самаре, Новосибирске, Томске, Омске, Тобольске, Челябинске, Тюмени, Сургуте, Ханты-Мансийске. Результаты исследования изложены в четырех монографиях и более чем в тридцати научных публикациях.

Структура работы отражает последовательность решения основных задач диссертации. Работа состоит из введения, пяти глав, заключения, списка литературы и списка сокращений, текстовых и иллюстративных приложений.

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ ДИССЕРТАЦИИ

В первой главе "История изучения древнего плетения и ткачества в отечественной археологии" изложена история исследования археологического текстиля (тканых, плетеных и вязаных изделий), которая началась в России со времени первых находок тканей в конце XIX - начале ХХ века (Ф.М. Дмитриев; В.А. Прохоров; К.А. Иностранцев; В.Г. Георгиевский).

В советский период активные разработки в области технологии древнейших производств появились уже в 1920-ые годы, когда оформились два основных научных центра - московский и ленинградский.

В настоящей главе рассмотрен весь накопленный в отечественной археологии ХХ века историографический материал, который дает возможность более полно и системно представить имеющийся методический арсенал исследований древнего плетения и ткачества, проблематику технико-технологического и культурно-исторического порядка. Подобный ракурс историографического исследования позволяет создать фон для характеристики состояния изученности сибирского текстиля, а также выделить приемы и знания, необходимые для авторского исследования плетения и ткачества на территории Западной Сибири в настоящей работе.

В первом параграфе 1 главы раскрывается история исследования шелков как археологического источника. Уже в 1920-х годах в отечественной археологии складывается несколько научных направлений в изучении древнего текстиля. Естественнонаучное направление - это попытка соединить естественнонаучные методы исследования древних объектов и собственно исторические методы в русле разработки проблемы древнейшего ткачества. В 1920-начале 30-х годов в Институте археологической технологии для изучения тканей была создана группа, в которую вошли специалисты технологи-текстильщики Ленинграда и Москвы. При этом московская группа ученых для исследования текстиля применяла классическую схему технологического анализа - от первичного волокна к пряже, от  пряжи - к переплетению, от переплетения - к рисунку и окраске. Ленинградские исследователи использовали приемы товароведческого изучения, когда исходным пунктом является готовый объект (ткань), конечным - волокно. По сути, различие в работе обеих групп свелось лишь к направлению исследования - от волокна к ткани или от ткани к волокну. Элементы исследования и результаты в итоге оказались тождественными. Наибольшие отличия московской и ленинградской исследовательских традиций сказались в изучении красителей.

Таким образом, для изучения древнего текстиля впервые в России была применена методика материаловедческого и технологического анализов, разработанная В.Г.Шапошниковым в начале ХХ века для текстильной промышленности. Благодаря деятельности Института археологической технологии, в конце 1920-ых годов в археологию и этнографию пришел метод классического структурного анализа текстиля.

Традиции использования естественнонаучных методик в изучении древних шелковв 1950-60-х гг. ХХ века были перенесены на далекую периферию СССР - Узбекистан (В.Н. Кононов Е.Ф. Федорович), где сложился среднеазиатский научный центр, ставший одним из  ведущих центров по изучению шелкоткачества, а затем и хлопководства.

Интенсивность развития текстильной проблематики (шелка) в среднеазиатском центре во многом зависела от находок древнего текстиля и личности исследователя. Если в специальных работах В.Н.Кононова и Е.Ф.Федорович преобладали методические приемы изучения технологических характеристик иногда в ущерб исторической информации, то Б.А.Литвинскому удалось преобразовать разнородную информацию и синтезировать единую картину развития ткацкого производства в Фергане в древности.

С конца 1970-ых годов в Москве по методикам, применяемым Е.Ф. Федорович, в русле химико-технологического направления стали работать А.К. Елкина и  В.П. Голиков.

В целом, в рамках развития естественнонаучного направления можно выделить три школы, работающие в разные периоды советской истории в различных центрах. Это школа Института археологической технологии в Ленинграде с ее пристальным вниманием к материаловедческим исследованиям, с использованием по возможности самого широкого спектра физико-химических и оптических методов. Это школа Кононова-Федорович в среднеазиатских республиках СССР, продолжавшая и углублявшая традиции ленинградского центра. И, наконец, школа, рассматривающая древний текстиль с позиций реставрации и музеефикации (современная московская), также широко использующая естественные химические методики анализа.

Исследователи второго направления - историко-технологического - сосредоточивались в Государственном Историческом музее и Оружейной палате. Специфической особенностью этого направления, отчетливо проявившейся в 1950-80-ых годах, являлся объект исследования - преимущественно шелковые ткани из раскопок различных средневековых памятников. Ткани из шерсти и растительного сырья публиковались крайне редко, лишь попутно с яркими шелковыми или золототкаными образцами и изначально не являлись предметом самостоятельного изучения.

Методики работы с текстилем у московских исследователей были построены в большей степени на идентификации и атрибуции тканей на основе определения характера сырья, структуры и технологии их изготовления. Одним из основоположников данного направления был В.К.Клейн, заложивший в ГИМе традиции изучения текстильного источника. Им, в частности, был издан каталог древних тканей, начиная с доисторической древности до XVIII-XIX века включительно. В 1940-е - 50-е годы в русле историко-технологического направления традицию изучения археологического текстиля продолжила Л.И. Якунина, М.В. Фехнер, Н.Т. Климова.

Направление, которое развивали специалисты из Эрмитажа в 1950-80-е годы в области изучения древнего шелкоткачества, можно назвать историко-культурным.
Разработка темы шелкоткачества по материалам фондов Эрмитажа опиралась на публикации Н.В. Пигулевской, Н.В. Дьяконовой, С.И. Руденко, Е.И. Лубо-Лесниченко, А.А. Иерусалимской.

Если суммировать достижения петербургской (ленинградской) школы в целом, можно отметить следующее. С самого начала традиция, которая сложилась  здесь, была ориентирована на глубокое и масштабное исследование древних текстильных материалов. На первом этапе в ГАИМК преобладал преимущественно технико-технологический аспект естественнонаучного направления без широкого использования культурно-исторического фона, что объяснимо начальным этапом изучения материала. В последующем источниковедческое (естественнонаучное) и историко-технологическое (историко-культурное) направления сблизились и сосуществовали в неразрывном единстве, что и способствовало достижению значительных научных результатов. Широкий хронологический разброс информации, осмысление исторических процессов на большой территории позволили проследить этапы в развитии древнего шелкоткачества на ярком фоне истории Передней, Центральной, Средней Азии и Южной Сибири. Тема Великого шелкового пути позволила объединить разнородный материал, выявить взаимосвязи разных текстильных центров в различные хронологические отрезки истории Евразии.

Второй параграф 1 главы посвящен истории изучения тканей из шерстяного и растительного сырья.

После возобновления широкомасштабных экспедиционных работ развернулось археологическое обследование территорий на востоке СССР - в Поволжье, Сибири, Средней Азии. Результатом проведенных исследований стали массовые находки, в том числе и текстильных материалов, проявилась потребность в их изучении и публикации. Наиболее интересные работы, значительные по охвату текстильного материала из растительного и шерстяного волокна и используемым методам анализа, были выполнены в этот период А.Э.Зариней для Прибалтики, Н.Б.Черных и А.Нахликом для Новгорода, С.И.Руденко для древних тканей Алтая, Л.В.Ефимовой для финно-угорского текстиля. Эти работы относятся к направлению, которое можно условно назвать технолого-трасологическим.

Вероятно, не будет преувеличением сказать, что наиболее глубокое экспериментальное и трасолого-технологическое исследование археологического текстиля, уровень которого в последующий период для археологической науки нашей страны оказался недоступным, удалось провести польскому исследователю А. Нахлику. Результаты его работы были необыкновенно эффективны, так как в одном лице соединились специалист-технолог, хорошо знакомый с развитием технологических приемов плетения и ткачества, и историк с широким кругозором и знанием европейской археологии и истории. Им была разработана схема проведения и описания технологических исследований тканых археологических материалов из шерсти и растительного сырья. В какой-то степени методы исследования археологического текстиля, используемые А. Нахликом, в советской историографии попытались применить в 1960-ые годы О.И. Давидан к изучению тканей из Ладоги и Л.В. Ефимова - к тканям из финно-угорских могильников II-XIV в. н.э. В последующие 1970-80-е годы в рамках данного направления была продолжена работа по изучению прежде всего финно-угорского ткачества. В Прибалтике исследования древнего и традиционного ткачества вылились в целую научную программу (Ю.Э. Пеэто), которая способствовала глобальному обобщению археологических материалов, что в конечном итоге позволило в самом общем виде воссоздавать историю ткацкого производства во II тыс. н.э. на территории Эстонии.
В 1980-90-ые годы развитие получила проблема ткачества Южной Сибири по результатам раскопок памятника Аржан в Туве (М.П. Грязнов, О.Л. Пламеневская) и могильников пазырыкской культуры на Алтае раннего железного века (Н.В. Полосьмак, В.И. Молодин).

В этот период в историографии древнего ткачества наблюдается явное "затишье":  не выходило специальных работ монографического характера, посвященных археологическим тканям. Вместо них появляются приложения к книгам (монографиям) или отдельные статьи с упоминанием о текстильных находках (Ю.Ф. Кирюшин, А.А. Тишкин, О.Б. Беликова, Л.М. Плетнева, Т.Н. Глушкова, В.М. Морозов, З.В. Доде и др.). Традиция технико-технологических исследований древнего текстиля постепенно осталась в археологии лишь как профессиональное занятие у специалистов-реставраторов, химиков (А.К. Елкина, В.П. Голиков) или в качестве хобби у сотрудников соответствующих кафедр ведущих институтов текстильной и легкой промышленности (О.С. Кутепов и Б.А. Санков).

Современный историографический этап в изучении древнего ткачества требует регионального подхода в понимании процесса развития традиций плетения и ткачества. В методическом отношении на первый план выступает необходимость разработки единой процессуальной стороны исследования (единой схемы анализа, сравнительных признаков и параметров).

В третьем параграфе 1-й главы раскрывается история изучения орудий прядения и ткачества.               

В 1960-70-е годы, когда одной из актуальных задач археологии являлась задача возможно полной реконструкции истории древнего хозяйства и древнейших производств, появилась целая серия работ, посвященных публикации и осмыслению древних орудий ткачества - прежде всего, пряслиц (Г.Н. Шендаков, Б.Н. Граков, В.П. Шилов, Э.А. Рикман,  Р.Л. Розенфельдт и В.А. Мальм).

В последние годы наметилась тенденция отхода от сугубо производственной текстильной тематики - орудия для ткачества из археологических раскопок стали осмысливаться не только утилитарно, но и как предметы, имеющие определенный семиотический и мифологический статус в традиционной культуре (Е.А. и Ю.Б. Полидович, В.В. Цимиданов, Е.А. Боряк, Ю.В. Балакин).

В параграфе отмечается, что в специальной литературе к настоящему времени обобщены сведения о классических горизонтальном и вертикальном ткацких станках и считается общепринятым тезис о преобладании вертикального станка на начальных этапах истории ткачества (по крайней мере, на территории Европы).
Кроме "классических" ткацких станков было доказано существование в бронзовом - начале железного века более примитивных "неклассических" приспособлений для производства тканей. Этнография евразийских этносов дает нам примеры такого рода ткачества, где приспособления для переключения ткацкого зева состояли из тонких палочек, деревянных плашек и ниток и т.п.

К настоящему времени можно констатировать, что орудия прядения и ткачества изучены достаточно неравномерно в том смысле, что рассматривалась только часть лежащих на поверхности проблем, в основном, технологического материаловедения. Это привело к известному схематизму в представлениях о сложных культурных процессах и технологиях текстильного производства. Поэтому в настоящее время необходимо возвратиться к данной проблематике на новом уровне изучения, с использованием новых методик.

Еще одной категорией текстильного источника являются отпечатки ткани на керамике, история изучения которых изложена в четвертом параграфе 1 главы.
Исследование текстильной керамики началось еще в 80-ые годы XIX в. и вплоть до конца XX в. развивалось по трем основным направлениям:

- идеографическому (находки и публикация текстильной керамики);
- культурно-интерпретационному (выяснение ареалов распространения, хронологии, проблема генезиса и т.п.);
- реконструктивно-технологическому (происхождение текстильной орнаментации, экспериментальные исследования и т.п.).

Работы первого направления позволяют представить по мере накопления текстильной керамики обширный материал в европейской части России (В.А. Городцов, О.А. Кривцова-Гракова, М.Е. Фосс, А.Я. Брюсов, Н.Н. Гурина, О.Н. Бадер, А.Л. Никитин, Х.И. Крис, И.Л. Чернай), в Сибири (П.А. Дмитриев, Б.Э. Петри, А.П. Окладников, К.В. Сальников, М.Н. Комарова, М.П. Грязнов, Л.Я. Крижевская, В.И. Молодин, А.Н. Панфилов), в Средней Азии, Казахстане, на Южном Урале (Г.В. Григорьев, Г.Б. Зданович, В.Ф. Зайберт, Б.А. Литвинский, Н.Б. Виноградов, Н.С. Татаринцева, О.И. Мартынюк и другие).

Культурно-исторические интерпретации были основаны на уже известных и опубликованных памятниках с текстильной керамикой и решали вопросы хронологии, взаимодействия культур во времени и пространстве (Б.С. Жуков, П.Н. Третьяков, М.Е. Фосс, О.А. Кривцова-Гракова, А.Я. Брюсов, Н.Н. Гурина, Ю.А. Краснов, Н.А. Краснов, О.Н. Бадер, Г.М. Буров, Л.В. Ванкина, Р.Л. Розенфельдт, В.Ф. Генинг, В.И. Молодин, И.Г. Глушков, М.Т. Абдулганеев, В.Д. Викторова и другие).

Реконструктивно-технологическое направление представлено работами обобщающего характера, посвященными, в основном, происхождению текстильного орнамента (М.К. Воеводский, П.М. Кожин, Э.В. Сайко), а также экспериментальным исследованиям, реконструирующим способы появления этого типа отпечатков на керамике (В.А. Городцов, Н.К. Арзютов, Б.Э. Петри, Н.В. Трубникова, С.А. Семенов, Г.Ф. Коробкова, И.Л. Чернай, Н.Б. Виноградов, М.А. Мухина, Е.В. Ламина, Софейков, Савинкина, В.И. Молодин, Т.Н. Глушкова, И.Г. Глушков).

Все три исследовательских стратегии очень тесно взаимосвязаны и взаимозависимы друг от друга. Находки керамики с различными видами текстильных отпечатков потребовали их осмысления в культурно - историческом и хронологическом аспектах, а также выделения различных видов и модификаций. Так возникли термины "текстильная керамика", "ложнотекстильная", "сетчатая", "рогожная" и т.д., появилась потребность в классификации, выделении признаков разных типов отпечатков, по которым можно диагностировать как собственно текстильные, так и как ложнотекстильные оттиски.

В результате исследования всего многообразия отпечатков на керамике стало очевидным, что часть из них представлена действительно отпечатками текстиля разного вида, а часть является отпечатками ложного текстиля. Использование ткани при изготовлении сосудов было убедительно доказано для абхазских памятников Л.Н. Соловьевым, для Ферганы - Б.А. Литвинским и Г.Ф. Коробковой, для алакульской культуры Зауралья -  К.Ф. Сальниковым, для петровской культуры - Н.Б. Виноградовым и М.А. Мухиной. Отпечатки узорной ткани на дне трипольского сосуда были описаны М.А. Новицкой на материалах украинских памятников.

Тема реконструкции способов получения отпечатков нашла свое отражение и в изучении текстильной керамики Западной Сибири (В.И. Молодин, Т.Н. Глушкова, И.Г. Глушков). Подробная методика анализа текстильных отпечатков была изложена в работе И.Г. Глушкова и Т.Н. Глушковой. В целом, предложенная методика построена на основе трасологического исследования "текстильных" оттисков на керамике. Методически эта тема находится на стыке изучения гончарства и текстильного производства. По предложенным методикам разными исследователями была обработана керамика с отпечатками текстиля из Калмыкии и кубанских памятников (Н.И. Шишлина, О. Орфинская, В.П. Голиков).

Суммируя достижения в области исследования древнего текстиля по отпечаткам на керамике, необходимо отметить следующее.

Из трех выделенных направлений (идеографическое, культурно-интерпретационное и реконструктивно-технологическое) наиболее серьезные научно-методические достижения имеются в области реконструктивно-технологического направления. В его рамках разработаны методики анализа текстильных отпечатков, классификации оттисков, выполнены широкие экспериментальные исследования.

В заключении главы отмечается, что проблема текстильных источников никогда не была в центре внимания археологов, но за сто лет XX века накопился огромный материал о древнейшем ткацком производстве. В ходе постоянного (по мере появления и накопления источников) обращения к текстильной проблематике разработаны различные методы анализа источников и реконструкции процессов и приспособлений для ткачества.

© Т.Н. Глушкова, 2004 г.

Вторая глава "Сырье и пряжа текстильных изделий из археологических памятников Западной Сибири" посвящена проблемам изучения сырьевых источников для изготовления западносибирских тканей, а также проблемам обработки волокнистых веществ.

В первом параграфе 2 главы рассматривается сырье текстильных изделий по археологическим и этнографическим источникам. Под пряжей подразумеваются нити, изготовленные из различного сырья и максимально приспособленные для  работы на ткацком станке или специальном приспособлении с целью получения текстильного изделия.  Процесс изготовления пряжи подразделяется на два этапа - обработка сырья для последующего прядения, и собственно сам процесс прядения нитей.

Обработка текстильных волокон различной природы определяется спецификой сырья и производится способами, которые, как правило, являются наиболее рациональными и технологичными для каждой категории сырья. Основные операции, помогают сформировать некое неупорядоченное единство волокон - куделю для последующего преобразования ее в нить, как правило, сводятся к расчленению волокон на группы, а затем их сортировке.

Прядением можно назвать способ упорядочивания массы обработанных волокон, который позволяет вытягивать волокна в одном направлении с целью изготовления длинной нити. Прядение может осуществляться различными способами с помощью разных приспособлений, но кинематику прядения всегда составляют круговые движения, приводящие к скручиванию волокон. Именно крутка позволяет включать новые группы волокон в образующуюся нить, поэтому характеристика крутки - один из существенных параметров описания процесса прядения.

Для Сибири, на территории которой еще сохранились реликты традиционных элементов ткачества, можно представить процесс обработки текстильного сырья, опираясь преимущественно на этнографический материал.

Сырье для изготовления текстиля, наиболее часто применяемое в древности - это сырье растительное и шерстяное, реже - шелковое или варианты сочетания всех этих видов. Все имеющиеся археологические свидетельства суммарно, с точки  зрения принадлежности к определенному типу сырья, можно представить следующим образом.

Из 217 исследованных образцов тканей, поясов, тесемок из памятников разных хронологических периодов и разных территорий выделено: растительных - 59 образцов; шерстяных - 81 образец; полушерстяных - 11 образцов; шелковых - 33 образца; с металлическими нитями - 10 образцов; неопределимых - 21 образец.
Под растительным сырьем подразумевается крапива, дикая конопля (кендырь), позже - лен, культурная конопля. Все эти растения относятся к культурам, имеющим лубяное волокно.

В соответствии с технологической обусловленностью производства нитей, принцип обработки лубяных волокон заключается в необходимости их очистки от кострики (костры) и сердцевины - грубых древесноподобных веществ, а затем в разрыве связей, соединяющих отдельные волокна или их пучки. Для этого, как правило, применялись довольно простые, но эффективные методы (вымачивание, расщепление, разбивание в ступе или на мялке). Все эти способы описаны исследователями сибирских народов XVIII-начала XX вв. (У.Т. Сирелиус; И.Г. Георги; С.П. Крашенинников; А.А. Попов).

Культурная конопля появилась в Западной Сибири довольно поздно, только с приходом русских (З.Я. Бояршинова). В русском сибирское ткачество обработка конопли осуществлялась аналогично схеме обработки льна, но с акцентом на сортировку волокон с помощью чесания.

Обработка конопли у обских угров производилась по более примитивной схеме - по схеме обработки крапивы. Интересно, что с восприятием "культуры конопли" они не восприняли от русских особенностей ее обработки, сохранив свои традиционные "крапивные" способы. В этом смысле известный консерватизм в обработке растительных волокон местным населением не позволил пришлой русской технологической традиции полностью заменить устоявшиеся стереотипы обработки растительных волокон.

Тюркские народы Сибири до XIX - начала XX вв. также занимались прядением и изготовлением полотна, для чего сеяли коноплю и лен, но в очень небольших количествах (Н.А. Томилов; В.Б. Богомолов). У тюрок таежного Причулымья сырьем  для изготовления домотканой материи служила крапива "шалгой". Прядение у сибирских татар имеет давние традиции. Известны находки запасов зерен конопли, пряслиц из глины и кости, обнаруженные при раскопках средневековых памятников Барабинской лесостепи и описанные В.П. Левашовой.

Таким образом, видимо, не будет преувеличением отметить, что сибирские народы (угры, тюрки) с глубокой древности были хорошо знакомы с традициями обработки растительного сырья. Причем традиция, связанная с технологией обработки крапивы и конопли, получения из них нитей значительно отличается от принесенной позднее русским населением традиции обработки конопли и льна.

Принципы обработки шерсти как сырья для получения нитей продиктованы целесообразностью способов воздействия на шерстяные волокна с целью получения нитей необходимой крутки, тонины и прочности.

Древнему населению Сибири в различные хронологические периоды были известны приемы и способы обработки самого разного сырья. Во многом традиции текстильного производства аборигенного населения были связаны, с одной стороны, с наиболее распространенными видами сырья (растительным или шерстяным), а с другой, - с особенностями их хозяйственных занятий. Так, у андроновского, пазырыкского и тюркского населения с развитым скотоводством наряду с растительными тканями широко использовались и шерстяные материалы. На северных, лесных территориях традиционным являлось прежде всего растительное сырье, а шерсть появляется относительно поздно.

В целом, шерстяные ткани, а также пояса и тесьма из шерсти появились, судя по имеющимся археологическим материалам, со 2-й половины II тыс. до н.э. Появление в Западной Сибири текстильных изделий из шерсти связывается с распространением андроновской культурной традиции (андроновское и постандроновское время).
Широкое распространение получили шерстяные ткани и в эпоху раннего железного века (кулайская и саргатская культуры). Начиная со средневековья,  особенно популярным видом шерстяных тканей в Сибири было сукно. Полушерстяные ткани (с использованием  в полотне ткани растительных и шерстяных нитей одновременно) зафиксированы не ранее XIII-XIV вв., бытовали вплоть до XIX-XX вв., во всяком случае, у русского старожильческого населения и селькупов.
Шелковые ткани появились в Сибири относительно поздно и являлись для этих территорий импортом, технология их изготовления не оказала никакого влияния на традиционные ткацкие технологии. Импорт шелковых тканей на территорию Западной Сибири связан с эпохой раннего железного века (кулайская и саргатская культуры). Устойчивая традиция использования импортных шелковых тканей у народов Западной Сибири как в северных, так и более южных районах, бытовала, судя по археологическим материалам, вплоть до XVII-XIX вв. Наибольшее количество шелков относится на территории Западной Сибири к монгольскому времени - XIII-XIV вв.

Если представить распространение текстиля из различного сырья по территориям, а внутри территорий - по хронологии, то можно наблюдать следующую картину.
В Томско-Нарымском Приобье в XII-X вв.до н.э известны ткани, нити и жгуты из растительного сырья. Для периода раннего железного века VI-V вв. до н.э. в этом районе также отмечается явное преобладание тканей из растительного сырья. Среди более поздних материалов XI-XIII вв. растительные и шерстяные ткани распределяются приблизительно поровну. Материалы XV-XVII вв. на этой территории показывают незначительное преобладание тканей из шерстяного сырья (Мигалка, Лукьяновский, Тискинский могильники).

Шелковые ткани в Томско-Нарымском Приобье по археологическим данным появляются не ранее XIII-XV вв. Особенно представительной является коллекция шелковых тканей из могильника Мигалка (XVII-XVIII вв.), здесь шелков встречено больше, чем тканей из растительного сырья и немного меньше, чем шерстяных. В материалах могильника Путяка (XVII-XVIII вв.), Тискинского могильника (XIX в.), курганной группы Барклай (XVIII-XIX вв.) значительно преобладают растительные ткани по сравнению с шерстяными при полном отсутствии шелков.

В Сургутском Приобье тенденция распространения растительного и шерстяного сырья, в целом, схожа с описанными выше особенностями, отмеченными для Томско-Нарымского Приобья, что отчасти может свидетельствовать об историко-культурной близости этих территорий. Территория Ямала, где текстильные материалы известны только из одного памятника - Ярте-VI (X-XIII вв.), представлена одинаковым количеством растительных и шерстяных тканей. В памятниках XIII-XIV вв. из Нижнего Приобья обнаружены фрагменты как растительных, так и шерстяных тканей.

На Чулыме - территории, близкой к Томско-Нарымскому Приобью -  в XIII-XIV вв. встречены как растительные, так и шелковые ткани, в XVI-XVII вв. в этом регионе явно преобладали шерстяные ткани.

Иные тенденции в использовании тканей из различного сырья  существовали в Новосибирском Приобье, Прииртышье и частично Притоболье. Среди археологических материалов здесь преобладают шелка. Возможно, это связано с особенностями сохранности текстиля  разного вида на этой территории.
Для изделий типа поясов также можно выделить ряд закономерностей в использовании различного сырья. В изготовлении поясов очевидны своеобразные "сырьевые предпочтения". Так,  судя по имеющимся археологическим материалам, в XIII-XIV вв. все известные пояса были изготовлены из шерстяного сырья, в XVI-XVII вв. для ткачества поясов использовались растительные нити и шерсть. Именно на этот период приходятся пояса, изготовленные по технологии производства полушерстяных тканей (когда для основы использовалась растительная нить, для утка - шерстяная). В XVII-XVIII веках в качестве сырья преобладала шерсть, в XIX веке наряду с шерстяными нитями использовались и шелковые. Таким образом, шерсть практически всегда применялась  для изготовления поясов. Она могла быть "разбавлена" растительными нитями, в более поздний период - шелковыми нитями. Использование шерсти и шелка при развитой традиции ткачества из растительного сырья явно свидетельствует в пользу особой значимости пояса как элемента одежды, а соответственно и шерстяной нити, как элемента, составляющего пояс.

Итак, наиболее ранние из известных тканей на территории Западной Сибири были изготовлены из растительного сырья (крапива, конопля) или шерсти. Наиболее массовые текстильные находки приходятся на  XIII-XIV вв. В этот период по северным территориям Западной Сибири широко распространились ткани из шерстяного сырья, в южных и юго-восточных районах появился шелковый импорт.
Для XV-XVII вв. в ряде таежных памятников северного региона (Томско-Нарымское Приобье, Сургутское Приобье, Нижнее Приобье) явно наблюдалось преобладание шерстяных тканей, в том числе и сукна.

Анализ сырья археологического текстиля позволяет сделать некоторые предварительные предположения. В разные исторические периоды для разных территорий в категорию "импорт" входят различные, с точки зрения используемого сырья, текстильные материалы. Шелк импортировался,   вероятно, с востока: изначально с территории Китая, позднее, из Средней Азии, где в V-VII вв.  в Согде сложился центр шелкоткачества. Шерстяные ткани также являлись импортом, но только для северных районов Западной Сибири. В эпоху раннего железного века этот импорт мог быть свидетельством взаимодействия с саргатским (южным ) миром. В период с X  по XVI вв. можно предполагать новгородский импорт, так как  к тому времени Новгород являлся развитым центром торговли и  производства шерстяных тканей. В этот же период существовали тесные культурные и торговые связи и с финно-угорским миром Приуралья и Волго-Камья, где известны аналогичные текстильные материалы. Безусловно, местной следует считать традицию обработки растительного сырья и изготовления из него тканей. Эта традиция появилась еще в неолитическое время и характерна для Западной Сибири во все археологические периоды вплоть до XIX - начала XX вв.

Второй параграф 2 главы посвящен историко-технологическим свидетельствам прядения по археологическим материалам.

Прядение шерстяного и растительного сырья вытекает из необходимости получения длинной (в идеале бесконечно длинной) нити, в то время как от природы длина волокон этих видов сырья очень невелика. Еще одна причина появления витья волокнистых веществ, с точки зрения специалистов, заключается в необходимости увеличения площади разрыва по диагонали по сравнению с прямолинейной структурой.

Таким образом, цель прядения - упорядочение волокон в витую структуру небольшой тонины, по возможности более ровную и однородную. Эта цель может достигаться различными способами, например, сучением нитей между большим и указательным пальцами обеих рук, на бедре, как у хантов, получение "верчи" у славян осуществлялось  сучением волокна между ладонями и на колене. Однако наиболее распространенным способом получения пряжи в разное время и у разных этносов являлось прядение с помощью веретена.

Операция прядения в зависимости от направления кручения веретена (к себе или от себя) позволяет получать нити с разным направление крутки (Z-  и S-крутки). Традиционно наиболее древним способом кручения нитей считается Z-крутка (по солнцу), однако известно и кручение от себя по  схеме S- крутки. В специальной литературе существует несколько объяснительных гипотез различных способов кручения, каждая из которых базируется в реконструкции на  различных основаниях. Во-первых, кручение может быть связано с традициями различных ткацких центров, сложившихся одновременно в разных регионах (Barber). Во-вторых, Z-кручение образуется при прядении правой рукой, S-кручение - левой рукой (Нахлик). В-третьих, применение S-крутки (кручение веретена от себя, против солнца) иногда объясняют особенностями (ритуальными ?) изготовления тканей для погребального обряда (Семенова). 

Рассматривая характеристики растительного сырья археологического текстиля суммарно в рамках отдельных хронологических периодов, можно отметить следующие тенденции.

В период бронзового века для изготовления текстильных изделий использовалась толстая пряжа из растительного сырья только с  Z-круткой или только S-круткой. В период раннего железного века наблюдается процесс функционального, а следовательно, и технологического различения нитей основы и утка: основа, как правило, была немного тоньше утка и свита более круто, направление крутки нитей не отличалось.  В целом же, уток и основа по многим характеристикам были схожими и незначительно различались лишь по тонине нитей обеих структур.
В средневековье в Западной Сибири появились разнообразные ткани с различной тониной нитей. Это тонкие ткани с нитями, сделанными по традиционной Z- крутке, у которых основа и уток практически одинаковы по тонине. 

В позднем средневековье (XV-XVI вв.) распространились ткани из растительного сырья, у которых основа имела Z- крутку, уток S-крутку, соотношение тонины утка  и основы оставалось при этом прежнее.  В ряде памятников сохранилась прежняя традиция использования основ и утков одинаковой Z- или S-скрутки, чаще Z-кручения. Судя по разнообразию тканей в эпоху позднего средневековья, которое проявляется в различных показателях качества нитей, вполне возможно предположить появление на территории Западной Сибири в этот период тканей из разных центров производства текстиля. Одной из особенностей изготовления пряжи из растительного сырья в период позднего средневековья можно считать перенесение технологии изготовления сукна, очень популярного в это время в Сибири, на традиционное растительное сырье.

Для XVIII-XIX вв., в целом, характерно широкое распространение тканей из растительного сырья. Например, в памятниках Томско-Нарымского Приобья четко выделяются 3 вида тканей: тонкие, средние и грубые. Для этого периода, прежде всего, важно отметить наличие стандартных серий в материале. Возможно, это связано с фабричным или ремесленным, кустарным производством тканей русским населением Сибири и Европейской части России, а также китайским и среднеазиатским импортом.

Таким образом, можно представить общую тенденцию в изготовлении пряжи из растительного сырья. С древности сформировалась и постоянно проявлялась традиция изготовления однонаправлено крученой пряжи (Z-крутка или S-крутка). Для основы употреблялись более тонкие, ровные и круче свитые нити, что объяснялось требованиями технологии в изготовлении полотна на станке. Эта особенность, по-видимому, не сразу была осознана мастерами. По крайней мере, изменения в тонине нитей основы и утка можно наблюдать лишь с эпохи раннего железного века. В средневековье в домашнем ткачестве на базе растительного сырья распространилась своеобразная мода-подражание суконным тканям - разное направление кручения  в утке (S-крутка) и в основе (Z-крутка) при сохранении прежних параметров нитей. Нецелесообразность использования нитей с такой круткой для изготовления тканей из растительного сырья привела к скорому затуханию этой моды уже в  XVII в. Традиция разноскрученных нитей утка и основы, которая на время распространилась на северных территориях, не привела, в целом, к исчезновению прежней традиции одинаково скрученных нитей. Нити основы и утка с одинаковой круткой продолжали использоваться в некоторых тканях полотняного переплетения и всегда в тканях с саржевым переплетением. В последних использовались нити основы и утка только Z-крутки. Возможно, эта устойчивая традиция в изготовлении текстиля, на время оттесненная модой, связана с культурными или этническими стереотипами, в то время как традиция применения в растительных тканях разноскрученных основы и утка была распространена в Западной Сибири локально - хронологически  (в северных районах  в XIV-XVII вв.).
Пряжа из шерстяного сырья также употреблялась в Западной Сибири для изготовления разнообразного текстиля уже с эпохи бронзы. Способы изготовления шерстяных нитей связаны со способами обработки сырья и способами кручения нитей. Причем, для шерстяной пряжи разнонаправленное кручение нитей в основе и утке имеет важное значение для технологии, и в частности, для получения настила в суконных тканях.

Для периода бронзового века характерна традиция изготовления нитей основы и утка, имеющих одинаковое направление крутки с преобладанием Z-крутки. Технология изготовления сукна, появившаяся в Восточной Европе в XIII-XIV вв., потребовала изменения традиций в соотношении крутки основы и утка. Уток стали изготавливать круткой в обратном направлении (S-круткой), но, как и прежде, уток имел более слабое по сравнению с основой скручивание.

Для западносибирских территорий можно отметить следующие общие тенденции.
Для наиболее ранних шерстяных тканей характерно использование тонких ровных нитей Z-крутки, причем уток незначительно толще основы, в большинстве случаев спряден слабее.

В средневековье (не ранее XIII в.) в Сибири появились суконные ткани и вместе с ними пришла традиция изготовления шерстяных тканей полотняного переплетения, в том числе и без настила с разнонаправленной круткой основы и утка. При этом сохранились некоторые элементы прежней традиции: основа по-прежнему свита круче, чем уток. Ткани саржевого переплетения изготавливались по древней традиционной технологии.

В XV-XVII вв. сочетания в соотношении крутки нитей основы и утка становятся еще более разнообразными (Z-Z, S-S, Z-S). "Суконная" традиция крутки нитей Z-S преобладала в этот период и в Сургутском, Томско-Нарымском, и Нижнем Приобье. На Чулыме сохранилась старая традиция Z-крутки нитей утка и основы, по всей видимости, связанная с сохранением традиционной технологии изготовления саржевых тканей.

Большое разнообразие традиций прядения в позднем средневековье можно объяснить несколькими причинами. Во-первых, расширение сферы применения тканей привело к их специализации, а, следовательно, к разнообразию. Во вторых, с XVI-XVII вв. с приходом русского населения территория Сибири была втянута в обширную торговлю с востоком. Кроме того, появление русских усилило собственно западные торговые связи с европейскими территориями России. Разнообразие традиций прядения и ткачества связано таким образом с  расширением импорта текстиля, как с востока, так и с запада. В третьих, сукно оказалось материалом, максимально приспособленным для одежды на севере. В условиях сурового климата оно обладало хорошими теплозащитными свойствами. Этим объясняется широкое распространение сукна, и подражание "суконной" технологии в домашнем ткачестве, основанном на растительном сырье.

Особенностью шелковых нитей, используемых для изготовления тканей, известных в археологических памятниках Западной Сибири, является отсутствие у них крутки. Этот признак, по признанию специалистов, как уже описывалось, явно свидетельствует о принадлежности материалов к восточным центрам  шелкоткачества.

Для археологических образцов можно констатировать постоянную тонину шелковых нитей вне зависимости от времени. Однако значения тонины нитей зависели как от сорта ткани, так и от ее функций. Например, для полупрозрачной ткани типа фаты  требуются самые тонкие нити, а для более плотной тафты могли применяться и более объемные нити. В плотной камке для создания более рельефного узора применялись толстые нити, состоящие из большего числа  волокон шелка. В Западной Сибири в разное время, начиная с эпохи средневековья, были широко распространены  шелка с самым различным качеством пряжи.

К особой категории шелковых тканей  относятся ткани с использованием металлических нитей (золотные ткани). Традиция использования металлических нитей для изготовления и декорирования текстильных  изделий связана с глубокой древностью. На территории Евразии эта традиция восходит к использованию так называемого "пряденого золота" в эпоху раннего железного века (сарматы, саргатцы). Поверх шелкового полотна нитками пришивались специально изготовленные металлические нити, основу которых составлял шелк, опряденный тонкой золотой фольгой. Традицию получения металлических по виду нитей обычно связывают с Китаем и странами востока (Л.И.Погодин), откуда она распространилась на запад, включая и сибирский регион. Подобные материалы известны из сарматкских памятников Украины, сакских памятников Средней Азии,  саргатских погребений могильника Исаковка 1, в текстильных фрагментах из памятников XV-XVII вв.  Томско-Нарымского Приобья (Лукьяновский курганный могильник, Бедеревский Бор, могильник Мигалка).

Золотные нити практически не использовались для изготовления тесьмы. Нити, используемые в качестве пряжи для изготовления  тесьмы, имеют  много общих характеристик с нитями для изготовления тканей. Однако  можно выделить и целый ряд особенностей  в изготовлении этого вида пряжи. Прежде всего это касается специальных способов прядения нитей для тесьмы и поясков.

В VII-VIII вв. в Новосибирском Приобье известна шелковая тканая тесьма, для изготовления которой использовались нити, аналогичные нитям шелковых тканей. В XV-XVI вв. в Томско-Нарымском Приобье и на Чулыме встречалась тесьма, выработанная из шерстяных нитей или одновременно из растительных и шерстяных (грунтовой мог. Бедеревский Бор, Тискинский могильник). В Лукьяновском могильнике были использованы только растительные нити, некоторые из них были цветными.

В XVIII-XIX вв. для изготовления тесьмы чаще всего употреблялись обычные нити из растительного и шерстяного сырья, окрашенные различными цветами. Еще одной особенностью изготовления поясов является использование одинарных нитей S-крутки или двойных жгутов, изготовленных S-круткой из одинарных  нитей Z-крутки.

Способы изготовления поясов в целом проще способов производства ткани. Поэтому вполне вероятно допустить, что они являются изделиями местного домашнего производства за исключением шелковых. В связи с этим, исследование тканых поясов позволяет во многом уточнить привязки ткацких традиций к определенной территории.

Для изготовления поясов в XIII-XIV вв. в Сургутском Приобье применялась пряжа, традиционная  для изготовления шерстяных тканей c тониной нитей 0,7-0,8 мм с направлением кручения нитей по схеме Z-крутки. Однако часто для ткачества пояса в основе использовались не одинарные, как для ткани, а двойные нити, свитые из одинарных  нитей S-круткой. Уток при этом использовался одинарный Z-крутки.
Для XVI-XVII вв. в поясах из Томско-Нарымского Приобья (грунтовый могильник Бедеревский Бор) в основе были использованы более толстые нити Z-крутки, а нити утка имели S-кручение и меньшую тонину.

Для изготовления поясов в этот период использовались нити, как из растительного, так и из шерстяного сырья. Однако среди изделий встречается один устойчивый тип, а именно изготовление преимущественно полушерстяных (полусуконных) поясов.
В XIX в. для изготовления поясов использовались наряду с традиционными шерстяными и шелковые нити. Причем шелковая нить использовалась очень нетрадиционным способом - только в утке при очень большой плотности нитей по основе. Плотно расположенные основные нити полностью закрывали уток так, что он не был виден в полотне ткани, а находился внутри ее структуры, образуя своеобразную арматуру. Шелковые нити, как правило, очень прочные, благодаря этому они придавали изделию (поясу) дополнительную прочность. Это свидетельствует о том, что мастер, изготовивший пояс,  был прекрасно осведомлен о свойствах шелковых нитей и сознательно использовал этот прием.
Судя по многочисленным находкам шелковых нитей среди археологических материалов Томско-Нарымского Приобья, шелковая пряжа достаточно широко использовалась для  укрепления поясов, пришивки отдельных деталей украшений  к тканой основе.

Население, изготовившее текстиль, известный с территории Западной Сибири, было в целом хорошо осведомлено о свойствах разных текстильных волокон, а также пряжи, выработанной из них. Можно отметить следующие знания:

1. прочные шелковые нити можно использовать как "арматуру" для увеличения прочности изделий; кручение волокон еще больше увеличивает их прочность;
2. растительные волокна и шерсть образуют нить способом кручения справа налево (Z-кручение) или слева направо (S-кручение);
3. растительные волокна прочнее, особенно если они ровнее и круче свиты; знание этих свойств нашло отражение в применении именно таких нитей в основе, например, в полушерстяных тканях;
4. с XIII-XIV вв. распространилось знание о том, что шерстяные нити довольно слабой крутки с разным направлением кручения в основе и утке могут создать настил на поверхности полотна, который делает ткань более теплой (сукно).

Однако именно это свойство шерстяного сырья осознавалось недостаточно, об этом свидетельствует попытка механического переноса неосознанной до конца, незнакомой в деталях технологии изготовления суконных тканей из шерстяных нитей на растительное сырье. Растительные нити начинают изготавливаться способом, характерным для шерсти в суконных тканях с разным направлением крутки.

Поскольку процесс изменения направления крутки в утке у растительных нитей известен по археологическим материалам Сургутского и Томско-Нарымского Приобья, видимо, для этих территорий, в первую очередь, и можно утверждать о традиционности, прежде всего, растительного сырья. Шелковые и шерстяные ткани в этом случае для этих территорий получают статус импортных: шелка с востока (в основном Китай и Средняя Азия), шерсти - из южных и юго-восточных районов Сибири, в средневековье - из Новгорода. Возможно, часть тканей могла импортироваться из Приуралья и Волго-Окского бассейна, где в I-II тыс. н.э. проживали финно-угорские народы, текстильные материалы которых имеют много общего с западносибирскими материалами. Возможно, это обстоятельство, напротив, свидетельствует о древних и устоявшихся культурных связях и общности культуры, сложившейся еще в период финно-угорского единства.

В целом по материалам можно констатировать  развитые навыки и знание традиционных технологий обработки сырья и получения пряжи мастерами с эпохи бронзового века - раннего железного века, замену устойчивой традиции в средневековье (XIII-XIV вв.). Несмотря на то, что новая технология имела целый ряд значимых отличий в изготовлении пряжи, многие традиционные ее параметры сохранились в текстильных сибирских материалах на протяжении позднего средневековья, в XVIII-XIX вв.

В третьей главе "Структурный анализ археологического текстиля" рассматриваются технологические параметры самой ткани, являющиеся необходимым атрибутом способов ее изготовления.

Функции текстиля  во многом определяют способ его изготовления, структуру переплетения нитей, используемое сырье и обработку пряжи. Структура текстиля, определяемая способом переплетения нитей, является  одним из важных показателей технологии ткачества.

Способ переплетения нитей - это совокупность приемов упорядочения нитей, в результате которого создается регулярная (имеющая определенный раппорт) структура. Таким  образом, структура переплетения  - это показатель определенного способа получения текстиля. Поскольку одну и ту же структуру можно получить разными способами, взаимосвязь способа и структуры не жесткая, а опосредованная - между ними стоят приспособления для переплетения.

В анализе структуры археологического текстиля  на первый план выступает такая характеристика, как способ переплетения нитей в полотне ткани. Способы переплетения  достаточно универсальны и в текстильных материалах из археологических памятников Западной Сибири их узкий диапазон  ограничен простейшими вариантами полотняного и саржевого переплетений, а также их различными сочетаниями. Самым сложным из вариантов  переплетений является ажурное ткачество шелковых тканей. Поэтому констатация и простое перечисление способов переплетения нитей  дает исследователю недостаточно информации для реконструкции процесса ткачества. Информативность структуры переплетения как характеристики ткачества намного усиливается, если при структурном анализе учитываются такие признаки, как соотношение способа переплетения нитей в полотне ткани, тонина, направление и  величина крутки нитей основы и утка, плотность нитей по основе и утку.

Для бронзового века (петровская культура второй четверти II тыс.до н.э.), судя по способам переплетения  и плотности полотна, характерны несколько типов ткани. Это ткани с полотняным переплетением, где все нити основы расположены свободно и параллельно друг другу, и ткани с витой структурой, когда перевиваются пары нитей между собой.

Среди тканей полотняного переплетения встречены два вида: плотные и редкие. При введении средней плотности (СП) для петровских тканей, равной 11 нитям на 1 см по основе и 8 нитям на 1 см утку (11/8), получим числовой критерий для выделения двух видов тканей полотняного переплетения. Один тип ткани (редкая) будем называть "мешковиной", другой (плотная) - репсом. Такая количественная характеристика текстиля совпадает с его качественными особенностями. Например, характерной чертой репса является не только плотное полотняное переплетение, но и ребристая фактура поверхности. Ее отпечатки на глине образуют рельефные бороздки с часто расположенными в них элементами оттисков ткани. В зависимости от отношения этих бороздок к утку или основе и соотношения плотности по основе и утку выделяются два вида репса - основный и уточный. На петровской керамике отпечатался основный репс.

Репсовое переплетение преобладало и среди образцов из растительного сырья в эпоху раннего железного века, в раннем средневековье (Исаковский 1 могильник, Козловский могильник, Ярте VI и другие).

Если в репсовых тканях с большой плотностью практически не фиксируется  расстояние между нитями одной структуры, а нити другой структуры просто не видны, то в классических тканях с полотняным переплетением, как правило, уток располагается  между двумя ближними нитями основы, перекрывая сверху одну (дальнюю или нижнюю) нить. Для тканей полотняного переплетения, известных с территории Западной Сибири  в период средневековья и позже, характерно наличие небольшого зазора между нитями основы, поэтому в полотне читается  и уток. Зазор образуется благодаря закреплению нитей основы на навое и распределению их с помощью берда, нитеразделителя и т.п. Это предотвращает "сбегание" нитей, а следовательно, упорядочивает общую плотность. Таким образом, для эпохи позднего средневековья можно выделить явные признаки приспособлений для жесткой фиксации основы.  Интересные выводы по хронологическим периодам позволяет сделать анализ соотношения тонины нитей и плотности в тканях из растительного сырья полотняного переплетения.

Для наиболее раннего из представленных периодов - раннего железного века -  характерен большой разброс  параметров тонины нитей: от тонких (0,3-0,4 мм) по основе, тонких и средних (0,4-0,8 мм  до 0,8-1 мм) по утку. Такая разница в соотношении тонины и плотности объясняется различными способами изготовления текстиля  - репсового и тканей с регулярным полотняным переплетением. Также наблюдается некоторое различие в направлении крутки нитей: использовалась как традиционная  Z-крутка в обеих структурах нитей, так и разная крутка в нитях основы и утка. Вероятнее всего, это свидетельствует о принадлежности рассматриваемых тканей к  различным текстильным традициям и центрам, которые существовали в период раннего железного века. Какие это были центры, пока сказать сложно.
Аналогичное соотношение крутки нитей сохранилось в текстильных материалах  конца I тыс.- XIV в. н.э. Тонина нитей по основе, в целом, более ровная. Показатели плотности более разнообразны, чем в тканях предыдущего периода. В данном случае также можно предполагать принадлежность тканей к различным текстильным традициям, тем более, что материалы этого периода известны с различных территорий Западной Сибири - из Притоболья, Сургутского и Томско-Нарымского Приобья, с Чулыма. Однако у всех этих тканей имеется одна общая черта - одинаковая Z-крутка нитей в основе и утке.

Период XV-XVII вв. представлен текстилем, который по взаимосочетанию тонины и плотности можно разделить на две группы:

1. ткани с тонкими нитями - 0,2-0,3 мм по основе, 0,3-0,5 мм по утку  и  плотностью 14-18 нитей на 1 см по основе, 12-16 нитей на 1 см по утку;
2. ткани со средними нитями 0,6-0,8 мм по основе, 0,8-1 мм по утку и плотностью 7-12 нитей на 1 см по основе, 8-9 нитей на 1 см по утку.

Таким образом, отмечается наличие как минимум двух устойчивых типов тканей: тонкие ткани высокой плотности с одинаковым направлением Z-крутки в основе и утке и толстые ткани с меньшей плотностью и различной схемой крутки нитей.
В период XVII-XVIII вв. текстиль по тонине нитей распадается на 3 группы.
Соответственно этим группам выделяются три группы по плотности нитей. Причем в первой и последней группе преобладает одинаковая Z-крутка по основе и утку, во второй группе - разная крутка (Z-крутка в основе, S-крутка  по утку). Одинаковые характеристики плотности, встреченные во всех группах тканей могут быть объяснены единством приспособлений для их изготовления (например, одинаковый тип станка). В этом случае применение нитей различной тонины связано с необходимостью изготовления ткани с заданными свойствами.

Анализ тканей по тонине, плотности, величине и направлению крутки, а также по соотношению этих параметров позволяет говорить о появлении на территории Западной Сибири в XIX в. серийных групп тонких плотных тканей (возможно, хлопковых). Для них  характерна устойчивая традиция одинаковой Z-крутки нитей, средняя тонина тканей с регулярным полотняным переплетением, равномерным расстоянием  между нитями утка и основы, пропорциональным соотношением плотности по основе и утку. Ткани с аналогичными параметрами встречаются также в период  XV- XVI вв., но они имеют более низкие показатели плотности. В целом растительные ткани полотняного переплетения - это наиболее многочисленная группа тканей. Они известны в эпоху бронзового и раннего железного века  (Сургутское и Томско-Нарымское Приобье, Приртышье), в средневековье (X-XIV вв. - в Томско-Нарымском и Сургутском Приобье, на Ямале, в Притоболье, на Чулыме).  В период XV-XVII вв., который для Сибири  можно считать поздним средневековьем - в Томско-Нарымском Приобье и на Чулыме, в XVIII-XIX вв. -  преимущественно в Томско-Нарымском Приобье.

Среди растительных тканей саржевого переплетения можно отметить некоторые общие тенденции в технологических характеристиках. Во-первых, практически во всех случаях применены традиционно скрученные Z-круткой нити  в основе и утке. Во-вторых, использованы средние и толстые нити. В-третьих, характерны приблизительно одинаковые параметры плотности у всех образцов.
По всей видимости, это свидетельствует о сохранении в течение  значительного времени традиционной технологии изготовления тканей определенного вида (саржа 2/2). Возможно, в этом случае можно вести речь о традиции изготовления подобных тканей на вертикальном ткацком станке. Традицию изготовления текстиля определенного вида со стандартными параметрами следует связать с какой-либо определенной территорией. Однако пока сложно даже наметить эту территорию.
В археологической литературе высказывалась точка зрения о принадлежности традиции изготовления тканей саржевой структуры  финно-уграм, хотя речь шла только о так называемой "ломаной сарже". Эта точка зрения в свое время была аргументирована сравнением материалов финно-угорских могильников Поволжья с новгородскими текстильными материалами: появление последних  датируется  X в., в то время, как финно-угорские ткани из Волго-Камья известны не позднее X в. Если учесть, что вертикальный ткацкий станок (а именно на таком станке изготавливались традиционные финно-угорские ткани саржевого переплетения) существует в качестве традиционного элемента материальной культуры у этих народов до настоящего времени, то в первую очередь можно действительно соотнести его с финно-угорским миром. Тогда и описанные ткани с определенной долей вероятности соотносимы с угорской традицией.

Все шерстяные ткани, изготовленные способом полотняного переплетения нитей, имеют свои особенности, которые проявляются в разнообразных сочетаниях крутки, тонины и плотности нитей. Изучив все эти характеристики, можно выделить некоторые закономерности в изготовлении шерстяного текстиля полотняного переплетения в разное время.

1. Текстильные материалы самого древнего периода (бронзовый и ранний железный века) имели одинаково скрученные нити  Z-кручением практически одинаковой тонины, при этом уток отличался  большей неравномерностью нити и меньшей величиной крутки.

2. Для текстиля эпохи бронзы характерна почти одинаковая плотность по основе и утку, для эпохи раннего железного века и частично средневековых материалов - высокая плотность нитей по основе, малая плотность по утку. Это свидетельствует  об использовании в разных случаях различных приспособлений для распределения нитей основы на станке. Это также может указывать на существовании в разное время  разных ткацких традиций.

3. С XIII-XIV вв. появляются шерстяные ткани полотняного переплетения с разнонаправленно скрученными нитями основы и утка. Эта традиция в изготовлении шерстяных тканей сохранилась до XVII в. Изменение соотношения крутки в основе и утке, известное по западносибирским материалам с XIII в., видимо, объясняются знакомством и распространением технологии изготовления  сукна, которое становится очень популярным у населения севера Сибири.

4. С XIII-XIV вв. также появляются шерстяные ткани полотняного переплетения с равномерной (практически одинаковой) плотностью по основе и утку. Изменение параметров плотности текстильных изделий, вероятно, связано с появлением на этих территориях в XIII-XIV вв. тканей, изготовленных на усовершенствованном горизонтальном ткацком станке, в то время, как  в предшествующий период преобладали ткани, выработанные на вертикальном станке или примитивном горизонтальном.

Все отмеченные закономерности универсальны для Западной Сибири и в той или иной степени проявляются на всех территориях, что свидетельствует о повсеместном распространении традиции изготовления шерстяных тканей полотняного переплетения.

Территория распространения шерстяной саржи включает в основном север и восток Западной Сибири -  Томско-Нарымское и Сургутское Приобье (правобережье Оби и ее притоки),  Ямал, Чулым.

В целом можно констатировать сохранение традиционной технологии изготовления саржевых тканей из шерсти на протяжении  почти двух тысячелетий.

Параметры нитей и плотность тканей в разное время если не одинаковы, то очень близки. В то же время они соотносимы с аналогичными материалами финно-угорских памятников Волго-Камья и новгородскими материалами, где в средневековье известны развитые традиции ткачества и текстиль разных видов. Однако будет неправдоподобным предполагать  устойчивый импорт стандартных тканей саржевого переплетения на территорию Западной Сибири в течение двух тысячелетий. Вероятно, следует констатировать наличие местной сибирской традиции, которая оказалась очень устойчивой и технологически оправданной для данной территории.

Иные закономерности выделяются в распределении суконных тканей. Массовые находки суконных тканей имеются на севере Западной Сибири (Сургутское и Томско-Нарымское Приобье), хотя небольшими сериями оно встречается в Западной Сибири повсеместно.

Все многообразие сукна в технологическом аспекте объединяет два признака: использование шерстяных ниток в утке и в основе, и наличие хотя бы с одной стороны настила на полотне. Чаще всего для изготовления сукна применялся способ полотняного переплетения нитей. Однако параметры тканей и нитей могут быть очень разнообразными.

Среди археологических образцов суконных тканей, начиная с XIII-XIV  вв. до XIX в. преобладали образцы фабричного и ремесленного изготовления с устойчивыми признаками. Домотканое полотно атрибутируется на памятниках  Бедеревский Бор (XV-XVII вв.), Тискинский могильник (комплекс XIV-XV вв).

Интересно рассмотреть примеры с нарушением  суконной технологии. В материалах из Лукьяновского могильника и грунтового могильника Бедеревский Бор содержались экземпляры  суконных тканей со структурой саржевого переплетения. Нарушение технологии изготовления сукна в этих случаях свидетельствует о преобладании какой-то местной, неразвитой традиции, возможно, о попытке подражания  "модной" ткани без точного знания технологии ее изготовления.

Принимая во внимание, что ткани с нарушениями технологии отмечаются на самом северо-востоке Западной Сибири, в Томско-Нарымском Приобье, территории достаточно отдаленной от европейских центров суконного производства (в том числе и русских) того времени (XVII-XVIII вв.)  - периода  ослабления новгородской торговли - можно предполагать местное изготовление подобных тканей.

Традиционная суконная технология, судя по археологическим материалам, имеет несколько иные закономерности развития во времени. Так, для  периода XIII-XVI вв. характерна серийность материалов, многие образцы имеют одинаковые параметры нитей и плотности. В XVII-XVIII вв. наблюдается большее разнообразие материалов. Это является косвенным свидетельством  изготовления сукна в различных текстильных центрах, где вырабатывалось большое количество разнообразных тканей. Традиция изготовления сукна в период XVIII-XIX вв. вновь сделалась устойчивой, она не нарушалась с течением времени - это сукно только фабричного производства; домотканых материалов мало.

Полушерстяные ткани имели только полотняное переплетение и появились в Сибири не ранее XIII-XIV вв. Обычно в полушерстяных  тканях  использовалась основа из растительного сырья, уток шерстяной. Такое соотношение сырья в утке и основе сохранялось вплоть до XIX в.

В целом, можно констатировать, что технология изготовления полушерстяных тканей больше всего аналогий имеет в технологии изготовления сукна. Об этом свидетельствует наличие традиционного для сукна соотношения крутки основы и утка, в ряде случаев наличие настила. Однако в традиционной технологии изготовления сукна произошла замена: шерстяные основные нити заменились нитями из растительного сырья. Вероятно, эта замена была связана с отсутствием достаточного количества  шерстяного сырья для ткачества, в то время как растительное сырье имелось в большом количестве (крапива, конопля, лен). Технологически замена именно основных нитей оправданна, так как они должны быть более прочными, поэтому часто в основе применяются более круто свитые нити растительного происхождения.

Если для могильника  Усть-Балык (Сургутское Приобье)можно предполагать ремесленное или фабричное производство полушерстяных тканей с использованием достаточно тонких нитей и станка с приспособлениями, хорошо прибивающими уток, то в материалах Лукьяновского могильника (Томско-Нарымское Приобье) явно представлены образцы домотканого производства с толстыми нитями, нарушениями технологии в соотношении крутки основы и утка, непропорциональной плотностью.
Шелковые ткани полотняного переплетения были наиболее распространены на территории Западной Сибири с эпохи средневековья. В специальной археологической литературе, посвященной описанию и атрибуции текстильных материалов, образцы тканей из шелкового сырья с полотняным переплетением равномерно натянутых нитей в основе и утке, обычно описываются термином тафта (несмотря на отсутствие крутки нитей). Однако кроме тафты среди всего многообразия тканей полотняного переплетения выделяется еще один вид текстиля - чесуча. Особенности этой группы тканей состоят в больших параметрах, как правило, одной из структур нитей (утка) при небольших показателях плотности ткани. Чесуча - это ткань низкого качества, которая использовалась чаще всего для подкладки в одежде или других изделиях. Низкое качество ткани обусловлено использованием в утке некачественного сырья.

В сибирских материалах встречено всего 3 образца чесучи и  15 образцов тафты. Самые ранние шелковые ткани полотняного переплетения известны на территории Западной Сибири из Исаковского I могильника (I-IV вв. н.э.). К VII-VIII вв. относится образец шелковой ткани плохой сохранности из Новосибирского Приобья (Крохалевка 13), к X-XIII вв. - образец тафты с территории Чулыма (Калмакский могильник).

 Наиболее многочисленная коллекция шелковых тканей полотняного переплетения относится к XIII-XIV вв. и происходит из Томского и Сургутского Приобья (Астраханцевский и Басандайский, Сайгатинский могильники и могильник Усть-Балык). В тот же период шелка встречены в Новосибирском Приобье и Барабе (Ельцовский 1 мог., мог. Сопка II). Для XV-XVII вв. характерны  ткани во многом схожие с уже описанными материалами. Это тафта из Тискинского могильника и текстильные материалы из Прииртышья.

В средневековье и в новое время очень ценился шелковый текстиль, где в одном полотне в определенном порядке чередовались фрагменты полотняного и саржевого переплетения, образуя геометрические или растительные узоры. Блестящие узоры на матовой поверхности полотна  образуются саржевым или атласным переплетением, матовая поверхность формировалась полотняным переплетением нитей. Такой вид текстиля атрибутируется как камка, которая была очень популярной тканью, импортировалась с востока и относилась к разряду дорогих тканей (бытовал термин "драгоценная камка"). Ткани этого вида появились в Китае  на рубеже эр, были широко распространены в средневековье. В западносибирских материалах "драгоценная камка" встречена в памятниках Томско-Нарымского и Новосибирского Приобья.

Третий вид шелковых тканей со сложным переплетением - тюль или ткани с ажурным переплетением, известные в Китае также с эпохи Хань. Текстиль подобного вида вырабатывали на сложных ткацких станках с ременными петлями. Образцы ажурных и газовых тканей из Сибири относятся к XIII-XIV вв. (Астраханцевский могильник) и к XVIII-XIX вв. (курганная группа Барклай). Газовой ткани из Астраханцевского могильника найдена полная аналогия из могильника гуннского времени Ильмовая Падь из Бурятии.

Как уже отмечалось, шелка для Сибири - безусловно  импортная ткань. Особенности сырья шелковых тканей (некрученые нити основы и утка), особенности структуры (тюль, камчатые ткани) свидетельствуют об их восточном происхождении - в первую очередь это Китай, и, возможно, с VI-VII вв. - Средняя Азия. На территории Западной Сибири имели хождение самые простые и дешевые ткани. В рассмотренных сибирских материалах совершенно отсутствует шелковый текстиль из западных центров шелкоткачества (Византия, Иран, Передняя Азия), хотя в материалах русских средневековых памятников подобные ткани хорошо известны. По всей видимости, на территории Сибири в эпоху средневековья и нового времени преобладали восточные и юго-восточные культурные связи.

В четвертой главе "Ткацкие станки и приспособления для изготовления полотен" раскрывается эволюция ткацких станков и устройств для ткачества на материалах археологических памятников Западной Сибири.

Принято считать, что ткачество как процесс изготовления ткани на вертикальном и горизонтальном станках, возникло на основе более простых приспособлений для получения текстильных полотен ("ткачества на бердышке", "тканья на ниту", "ткачества на дощечках", приспособления для получения полуткацкого текстиля). Во всех этих случаях существует две структуры нитей, а следовательно, ткацкий зев (в который пробрасывается уток), и имеются приспособления для его переключения. Наиболее выразительными элементами структуры ткани, позволяющими в деталях реконструировать способы получения текстиля и моделировать приспособления для их получения, является характер натяжения нитей, показатели плотности, общий вид и структура кромок, ткацкие ошибки.

Экспериментальным путем  автором были протестированы различные приспособления, выявлены особенности структуры полотен на разных моделях станков, выверены реконструкции процесса ткачества. Это позволило более детально и достоверно по текстильным образцам провести реконструкцию приспособлений для изготовления археологических тканей.

Вертикальный станок - приспособление, которое представляет собой вариант вертикальной рамы с натянутыми на нее нитями. Как  правило, для отвеса нитей или утяжеления нижней планки использовались грузики. Процедура работы на станке состояла в постоянном переключении ткацкого зева.

Рассматриваемый вертикальный станок имеет специальные приспособления для растягивания основных нитей (брусья рамы), приспособление для распределения и фиксации места нитей основы по отношению друг к другу (ниченки).

На вертикальном ткацком станке существуют различные способы крепления нитей основы, но можно выделить два варианта натяжения нитей: 1. нити точно фиксируются  за счет неподвижной деревянной рамы; 2. нити располагаются подвижно, отвесом служат грузики различного типа.

В первом случае нити основы намного меньше "сбегаются" и структура полотна получается более однородной, плотность по основе и утку различается незначительно. Во втором случае натяжение нитей слабое, они свободно обвивают уток, принимая вид "пружинок".

Специфическим признаком  тканей, изготовленных на вертикальном станке, является характер кромки. Это так называемая "круглая кромка", которая образуется за счет закрепления специальными жгутами или спицами краев полотна, предупреждая "сбегание" нитей основы.

Значительная плотность по основе находит свое выражение и в своеобразных ткацких ошибках, особенно в случае получения текстиля полотняного переплетения. Одна из таких характерных ошибок - перепутывание нитей основы  при нечетком переводе ближних нитей в разряд дальних. Особенно характерна эта ошибка для тканей с большой плотностью, которая затрудняет четкое переключение зева.
На  приспособлении описанного типа можно получить ткани полотняного переплетения - репс (для этого необходима одна ниченка), при введении в основные нити цветной пряжи можно получить узорное полотно в клетку или полоску. С увеличением количества ниченок (3 или 4) создается возможность для выработки ткани с более сложной структурой (например, саржевого переплетения различных видов).

Упрощение конструкции вертикального станка создает возможность для  еще более примитивных способов работы, а следовательно, и иных тканых структур, например, "жгутиковой ткани", когда между собой вручную переплетаются пары основных нитей, а  уток фиксирует переплетение. Усложнение конструкции вертикального станка позволяет усложнить структуру полотна, получая ткани саржевого переплетения.

Горизонтальный станок - устройство, имеющее специальные приспособления для упорядочивания нитей и смены ткацкого зева, которое позволяет получить полотно, изготовленное из горизонтально растянутых основных нитей, более или менее жестко закрепленных на  раме. Именно в классическом варианте горизонтального станка (т.н. "кросна") нашла свое наивысшее выражение тенденция жесткого и упорядоченного закрепления нитей.

Кросна как система, снабженная  специальными, очень важными приспособлениями, позволяет жестко зафиксировать основные нити и уплотнять нити утка с помощью берда до необходимой плотности. Полотно, которое образуется на таком горизонтальном станке более ровное, плоское, такое же, как и кромка (такой признак как "круглая кромка" отсутствует).

На таком станке также возможно допустить ткацкие ошибки, но совершенно другого типа, чем на вертикальном. Например, это может быть ошибка, связанная с пробросом утка дважды в  один зев (двойной уток). В то же время ошибка, описанная выше для вертикального ткацкого станка, в этом случае практически исключена.
Попытаемся теперь с точки зрения особенностей полотна и способов его получения рассмотреть известные по этнографии станки на территории Западной Сибири. Это хантыйский ткацкий станок, многократно описанный и отмеченный в записях многих путешественников и исследователей Сибири уже в XVIII-XIX вв. По классификации станков он принадлежит к типу  усовершенствованных горизонтальных длиннонавойных ткацких станков с педалями, бердом и подвешенными вертикально ниченками.

Работа на таком станке позволяет получить ткань с равномерной плотностью по основе и утку постоянной ширины (по ширине берда). Принципы устройства и работы на хантыйском станке совершенно аналогичны реконструированному русскому ткацкому станку  XIII вв. Если продолжить поиск аналогий рассматриваемому приспособлению для получения тканей, их можно найти среди станков юго-западных татар Сибири, финно-угорских народов (чувашей и марийцев). Все они схожи по устройству и являются вариантами усовершенствованного горизонтального ткацкого станка с педалями и двумя ниченками.

Среди сибирских материалов имеются также приспособления, которые могут быть отнесены к примитивному горизонтальному ткацкому станку с одной ниченкой и основоразделителем и которые традиционно рассматриваются как более примитивные в сравнении с усовершенствованным хантыйским станком. При работе на примитивном станке переключение ткацкого зева происходит вручную, на усовершенствованном станке - автоматически, с помощью педалей.

Описание примитивного горизонтального ткацкого станка дано А.А. Поповым на примере станка одного из алтайских народов (черневых татар). Ткацкий станок черневых татар представляет собой вариант горизонтального ткацкого станка с одной ниченкой, которая закрепляется подвижно. При работе на этом приспособлении не  исключена ошибка, связанная с нечетким переводом нитей основы. Кроме того, возможна ошибка, характерная для горизонтального ткацкого станка - "двойной уток".

У примитивного горизонтального ткацкого станка есть свойство, которое сближает его с  простейшими вариантами вертикального ткацкого станка - нежесткое крепление нитей в начале полотна и отсутствие приспособлений  для фиксации постоянной ширины текстильного полотна (например, берда). Полотно, которое изготавливается на  рассматриваемом ткацком станке при отсутствии такой детали, как бердо, - преимущественно основный репс.

Из предыдущего анализа археологического текстиля Западной Сибири совершенно очевидно преобладание в древности тканей именно с репсовой структурой. С учетом тезиса о преобладании именно этого типа приспособлений для ткачества (горизонтального станка с одной ниченкой) у большинства сибирских народов в XIX - начале XX вв., принимая во внимание особенности структуры древнего текстиля, можно предположить, что это приспособление для ткачества  было известно в Сибири с глубокой древности, наряду с вертикальным станком.

Тем не менее, в примитивном горизонтальном ткацком станке, известном у сибирских народов, уже был заложен принцип работы, проявившийся впоследствии в более сложных и совершенных формах станков  с горизонтальным растяжением нитей. Если произвести некоторые перестановки и усовершенствования данного устройства, можно легко получить вариант  хантыйского, а также чувашского, марийского, древнерусского, татарского горизонтального ткацкого станка. Для этого необходимо бердо поставить перед ниченкой, вместо одной ниченки для удобства переключения зева устроить две, ниченки подвесить вертикально, подвижно, чтобы менять их местами для получения нового зева. Чтобы освободить руки при проведении последней операции потребуется приспособление для опускания и подъема ниченок - что-то вроде педалей. Наконец, чтобы все приспособления  эффективно работали, необходимо поднять навой, оборудовать место для ткачихи и подвесить ниченки сверху, например, к потолку, брусу, доске и т.д. Вероятно, так и проходила эволюция  горизонтального ткацкого станка от примитивного приспособления с одной ниченкой к усовершенствованному с двумя ниченками и бердом. Эволюция  станка была обусловлена усовершенствованием технологии, причем изменение одной детали  с необходимостью влекло за собой  все последующие трансформации. Автор  диссертации далек от мысли, что именно в Западной Сибири происходил процесс эволюции ткацкого станка по описанной логико-технологической схеме. Горизонтальный ткацкий станок в усовершенствованном виде, каким является хантыйский станок, был заимствован западносибирскими народами. Об этом может свидетельствовать  массовое появление в средневековье в Западной Сибири текстильных материалов с характерными признаками изготовления на горизонтальном ткацком станке, широкое распространение уже усовершенствованной технологии.

Археологический материал позволяет уточнить некоторые детали и особенности общего процесса появления и эволюции ткацких станков. Например, А.А. Попов, опираясь на этнографические источники, отмечал отсутствие у народов Сибири вертикального ткацкого станка. Анализ археологического текстиля, предпринятый в этой работе, позволяет сделать несколько иные выводы.

Самые ранние текстильные материалы (или их оттиски), известные с территории Западной Сибири, относятся к эпохе бронзы.

Анализ структуры и особенностей полотен позволяет утверждать, что для их изготовления использовался вертикальный станок-рама или примитивный горизонтальный станок такого же типа, который был известен в начале XX в. у бурят и айнов. Горизонтальный станок для получения ткани с однородной плотностью по основе и утку должен быть снабжен основоразделителем типа берда, позволяющего жестко зафиксировать расстояние между нитями основы. Основоразделитель вполне можно ввести в конструкцию вертикального ткацкого станка. Подобный способ получения полотна известен на примере станка для рогож у сибирских татар и украинцев. На таком станке можно получить текстиль полотняного переплетения с равномерной плотностью по основе и утку. Именно эти два варианта тканей полотняного переплетения (репсовые и ткани с регулярным полотняным переплетением) отпечатались на петровской керамике. При таком разнообразии структур тканей все они имеют ошибки, характерные для вертикального или примитивного горизонтального ткацкого станка - пропуск нитей на изнанке или участки с переплетением жгутиков.

Таким образом, в эпоху бронзы на территориях юга Западной Сибири и Южного Урала существовал один из центров древнего ткачества. Основным типом ткацких приспособлений в этом центре, судя по проведенным реконструкциям, являлся вертикальный ткацкий станок различных типов и примитивный горизонтальный с бердом. Именно последний в большей степени соотносим с петровским текстилем, а впоследствии и с пазырыкскими тканями Алтая.

Развитые традиции эпохи бронзы нашли свое продолжение в последующий период раннего железного века. Ткани из могильников этого периода (Исаковский 1 , Барсовский 3, Алдыган), известные с территории Прииртышья, Сургутского и Томско-Нарымского Приобья, - основный репс и двухсторонняя саржа 2/2. Они были изготовлены на приспособлении, аналогичном описанному вертикальному станку с ниченкой. Текстиль саржевого переплетения и репсовые ткани имеют устойчивый традиционный облик. По этнографическим материалам у финно-угорского населения на европейской территории ткани саржевого переплетения изготавливались преимущественно на вертикальном ткацком станке с разным количеством ниченок. Это обстоятельство, таким образом, можно считать косвенным доказательством в пользу бытования вертикального ткацкого станка, на котором изготовлены саржевые ткани и раннего железного века.

Текстиль с рассматриваемыми традиционными параметрами сохранился  на территории Западной Сибири и в последующий период. Он известен по материалам  памятников Ярте VI (X-XIII вв.), Арантур (XIII-XIV вв.), городище Каменные Пески (XIII-XIV вв.), Сайгатинского III и IV могильников (XIII-XIV вв.), Киняминского могильника (XIII-XIV вв.), части материалов Тискинского могильника (комплекс XV-XVI вв.), по саржевым тканям из Лукьяновского (XVII в.) и Зырянского могильников (XVI-XVII вв.), могильника Бедеревский Бор (XVI-XVII вв.).

Вариант реконструкции приспособлений для получения основного репса можно рассмотреть на примере ткани из растительного сырья, найденной в Ярте VI. Все имеющиеся признаки (в том числе "круглая кромка", характерные ткацкие ошибки) позволяют уверенно диагностировать вертикальный ткацкий станок с недостаточно сильно растянутыми нитями основы, нежестким механизмом крепления основных нитей. На аналогичном приспособлении, вероятно, было выработано полотно, известное и из материалов памятника Барсовский III могильник.

Традиции изготовления саржевых тканей, как уже отмечалось, устойчивы и практически не эволюционировали. Это наталкивает на мысль о том, что  в Сибири их изготовление было связано с вертикальным станком, просуществовавшим на восточных окраинах региона длительный период времени вплоть до XVII в.

Ткани, изготовленные на усовершенствованном горизонтальном станке, судя по археологическим материалам, на территории Западной Сибири были известны  с XIII-XIV вв. Это ткани полотняного переплетения с равномерной плотностью и ткацкими ошибками, характерными для ткацкого станка такого типа. Об этом   свидетельствуют материалы археологических памятников Усть -Балык (XIII-XIV вв. и XV-XVI вв.), Гребенщиковский могильник (XVI в.), Тискинский могильник (комплекс XIV-XV вв., частично XV-XVI вв., все материалы XIX в.), городище и могильники Ендырские (XV-XVI вв.),  Бедеревский Бор (XV-XVII вв.), Лукьяновский курганный могильник (XVII в.), могильник Барклай (XVIII-XIX вв.).

На подобном усовершенствованном горизонтальном ткацком станке с XIII-XIV вв. по XIX в. вырабатывался разнообразный текстиль - сукно, шерстяные ткани с открытой поверхностью, полушерстяные ткани, растительные ткани полотняного переплетения различной толщины и плотности. На протяжении этого периода изменялись средние параметры нитей, соотношение крутки основы и утка, ширина полотен. Однако именно это приспособление для ткачества вошло в историю сибирских народов как традиционное, в частности, для обских угров и юго-западных сибирских татар (У.Т. Сирелиус, А.А. Попов). Например, в XVIII - начале XX вв. на горизонтальном станке усовершенствованного типа с ниченками и подножками изготавливали крапивное и конопляное полотно ханты и манси. Необходимо только уточнить, что древние традиции ткачества (по всей видимости, финно-угорские) изначально были связаны с вертикальным ткацким станком. Обские угры позаимствовали горизонтальный ткацкий станок с ниченками и педалями у русского населения. Поскольку наиболее массовые текстильные материалы имеются с северных, таежных территорий Западной Сибири, данное утверждение справедливо в первую очередь именно для этих регионов.

Ткачество, зафиксированное путешественниками и исследователями XVIII-XIX вв. как традиционное занятие у многих сибирских этносов, имеет глубокие корни. Для того, чтобы их обнаружить и на этом основании охарактеризовать местную сибирскую ткацкую традицию, необходимо проанализировать технологические аналогии имеющимся текстильным материалам.

Технологические аналогии известному западносибирскому текстилю эпохи бронзы указывают на южные текстильные центры и традицию, в которой был известен примитивный горизонтальный и вертикальный ткацкие станки. Вероятнее всего, это текстильные традиции Передней и Средней Азии, влияние которых распространялось много севернее: там было распространено одинаковое Z-кручение основы и утка при более тонкой и круто свитой основе. Об этом также свидетельствуют отпечатки на петровской и синташтинской  керамике.

В раннем железном веке импульсы южного влияния связываются с саргатским миром и особую роль здесь играют, по всей видимости, среднеазиатская текстильная традиция, известная по отпечаткам на керамике и ковроткачеству. Возможно, какое-либо влияние могла оказать и центральноазиатская технология ткачества, которая своеобразно проявилась в пазырыкских археологических материалах Алтая.
Одной из важных особенностей текстильной традиции пазырыкцев является наличие значительного количества тканей саржевого переплетения, которые в Западной Сибири впервые отмечаются в V-II вв. до н.э. в Томско-Нарымском Приобье (могильник Алдыган). Большая фрагментарность текстильных материалов ранних периодов не позволяет характеризовать в деталях, как, когда и откуда появилась развитая ткацкая технология на этой территории. Можно высказать некоторые гипотезы.

По имеющимся материалам представляется, что технология изготовления тканей и типы приспособлений для этого были импортированы с более южных территорий, где эти технологии были хорошо известны с глубокой древности. Во всяком случае, можно уверенно говорить о том, что на территории Западной Сибири в эпоху бронзы и раннего железного века ткацкая технология появилась сразу в развитом виде. Приемы изготовления тканого полотна были восприняты местным населением или потомками мигрантов и нашли широкое распространение в культуре аборигенных этносов. Традиция в устоявшемся стандарте сохранилась вплоть до XIII-XIV вв., а возможно, и XV-XVI вв.

Рассматривая технологические характеристики как критерии для сравнения финно-угорских текстильных материалов Волго-Окского бассейна и Западной Сибири в средневековье, становится возможным отметить некоторые черты их сходства. Такими признаками можно считать: большое количество тканей саржевого переплетения и репсовых тканей, а также использование нитей одинаковой Z-крутки для основы и утка. По всей видимости, для изготовления тканей использовались одинаковые или очень похожие приспособления, которые позволяли получать ткани саржевого переплетения с равномерной плотностью и репсовые ткани с большой плотностью по одной из структур нитей. Такие приспособления реконструируются (по сибирским материалам) как вертикальный станок (возможно, и примитивный горизонтальный).

На основе сравнительного анализа технологических особенностей выделяются и видимые отличия материала. Одним из значимых отличительных признаков является отсутствие в сибирских материалах  "ломаной" саржи". Технология изготовления "ломаной саржи" сложнее, чем стандартной саржевой ткани 2/2, хотя и является производной от базовой технологии.

Сопоставление синхронных текстильных материалов на основе технологических аналогий демонстрирует многие параллели в технологии изготовления тканей из Приуралья и Зауралья, Западной Сибири.

Весьма показательно также сравнение по технологическим признакам сибирских  и новгородских шерстяных текстильных материалов. Для обеих территорий отмечается бытование шерстяных тканей полотняного переплетения с равномерной плотностью, довольно грубого и средних сортов сукна, полушерстяных тканей, в Х в. - тканей саржевого переплетения. Самые близкие технологические аналогии прослеживаются с материалами памятников левобережья Сургутского Приобья (Усть-Балык, Каменные Пески, Частухинский Урий). Намного слабее аналогии с материалами Сайгатинских могильников правобережья Оби.

Обнаруженные аналогии сибирских материалов с новгородскими тканями, вероятнее всего, объясняются импортом части изделий из Новгорода или других европейских ткацких ремесленных центров через посредничество новгородских купцов. Аналогии сибирского и новгородского текстиля объясняются отчасти распространенной в конце I-начале II тыс. н.э. общей ткацкой технологией, известной в более ранний период и имеющей многие идентичные черты у славян и финно-угров.
Сибирские текстильные материалы довольно сложно разделить на местные и импортные, но появление шерстяных тканей и особенно сукна в средневековье в Сургутском Приобье, судя по технологическим аналогиям, явно связано с Новгородом, где не ранее конца XII - начала XIII вв. появился усовершенствованный горизонтальный ткацкий станок. Многочисленный шерстяной импорт в Приобье относится уже к XIII-XIV вв. На наш взгляд, восприятие новой технологии на территории Сибири потому и произошло, что здесь проявились эволюционно схожие механизмы адаптации. Новая технология не входила в противоречие с традиционной - не менялись приемы обработки сырья, тканье производилось на приспособлении, которое было понятно мастеру, хотя и отличалось от прежних. 

Кроме того, длиннонавойный горизонтальный станок с педалями (или усовершенствованный горизонтальный станок) намного продуктивнее, чем примитивные приспособления. Таким образом, сам станок был довольно легко воспринят местным населением, не случайно он рассматривался в XVIII-XIX вв. уже как традиционный для финно-угров.

В качестве гипотезы можно предположить, что заимствование нового станка произошло на основе традиционного примитивного горизонтального длиннонавойного станка с нитяной полуниченкой. С течением времени он постепенно сменился усложненным горизонтальным станком с педалями и двумя ниченками на подвижных блочках. Именно поэтому принцип его устройства был вполне понятен местному населению, хотя, возможно, и представлял собой диковинку, но диковинку вполне доступную для освоения.

Пятая глава "Текстиль в системе культурно-исторических связей населения Западной Сибири в древности" содержит анализ по текстильным источникам культурного взаимодействия народов Западной Сибири на протяжении почти трех тысячелетий.

Как и любой археологический источник, текстиль несет в себе информацию историко-культурного порядка, позволяющую использовать его для реконструкции исторического содержания такого основополагающего понятия этнокультурной истории как "культурные связи". Состояние изученности текстиля на различных территориях во многом определяет возможности  и полноту реконструкции этнокультурных процессов древности. В среде исследователей не вызывает сомнений установление самого факта культурных взаимодействий. В то же время сложно представить и проследить характер связей, определить их конкретное историческое содержание в тот или иной период времени.

В первом параграфе 5 главы рассматриваются южные связи Западной Сибири по текстильным материалам.

Археологический текстиль эпохи бронзы  (отпечатки ткани) с территории Западной Сибири, Южного Урала, Казахстана находит аналогии  на керамике эпохи бронзы из Средней Азии. Особенностью среднеазиатского текстиля в отличие от западносибирского и южно-уральского является наличие большого количества тканей саржевого переплетения, наряду с полотняными тканями различной плотности и качества.

Технологические аналогии сибирских, южно-уральских и среднеазиатских материалов позволяют утверждать, что подобный текстиль был изготовлен на простых приспособлениях (станках) типа вертикального станка или примитивного горизонтального с неразвитым ремизным аппаратом. Несмотря на дефицит шерстяного сырья, необходимо отметить, что сибирские ткани из растительного сырья эпохи бронзы выполнены по технологиям, традиционно бытовавшим на более южных территориях (Средняя Азия). Это позволяет предполагать наличие  таких южных контактов, которые позволили заимствовать не только и не столько готовые изделия, но и саму технологию, включая приспособления для ткачества.

Содержанием подобных культурных связей мог быть только контактный способ передачи традиции или миграция. Общеизвестно, что наиболее крупной южной миграционной волной в эпоху бронзы в Западной Сибири была  андроновская миграция. На археологических материалах  в настоящее время доказано знание  андроновцами ткачества, причем ткачества с выраженными переднеазиатскими традициями. Эти знания и умения в области текстильного производства андроновцы принесли с собой и на территорию Западной Сибири. Однако технология ткацкого производства в условиях иной географической среды и  иного жизнеобеспечивающего комплекса занятий местного населения неминуемо должна была претерпеть существенные изменения, связанные в первую очередь с характером используемого сырья. Использование растительного сырья, которое намного сложнее прокрашивается натуральными красителями, а также бедность Западной Сибири естественными органическими красителями привела к некоторой  "варваризации" текстильного дела. Произошло упрощение цветовой гаммы, а затем, возможно, и структуры текстиля. В связи с этим  ковровый андроновский орнамент на сосудах можно рассматривать как своеобразную технологическую схему записи на глине изготовления сложного полихромного коврового узора, хорошо известного по текстильным материалам Ближнего Востока и Передней Азии. Пока были живы носители этой традиции, хорошо понимавшие смысл отдельных элементов андроновского орнамента и всей композиции в целом, он сохранялся в традиционной форме, являясь своеобразным декоративно-технологическим каноном культуры. Именно такой орнамент, передающий особенности ткацкой технологии, сохранился на вышивках шерстяными нитями на рубахах у южных хантов и манси. Когда население Западной Сибири утратило первоначальную технологическую информацию, изначально заложенную в орнаменте-схеме (из-за естественного ухода из жизни мастеров и отсутствия условий для ее воспроизводства), начинается  самостоятельное декоративное развитие орнамента на керамике  уже по совершенно другим, декоративным законам.  Орнаментально-технологическая система теряет свой смысл, распадается на отдельные декоративные элементы, которые входят в совершенно иные знаково-смысловые композиции.

Исходя из изложенной гипотезы, можно предполагать появление в бронзовом веке на территории Западной Сибири населения, способного воспроизводить развитые образцы ткачества, генетически связанные с переднеазиатскими ткацкими технологическими традициями.

По всей видимости, в эпоху бронзы Западная и Южная Сибирь, а также Алтай входили в состав общности, в рамках которой  была широко распространена единая ткацкая технология. С середины II тыс.до н.э. ткачество стало неотъемлемой составляющей культуры многих западносибирских народов, обитавших, прежде всего, в лесостепной  и степной зонах. В последствии на базе заимствованной технологии на территории Западной Сибири сформировалась собственная ткацкая традиция, адаптированная к местному растительному сырью, просуществовавшая в неизменном  виде вплоть до XIII-XIV вв.

В эпоху раннего железного века в Западной Сибири более распространенной оказалась технология изготовления тканей репсовой структуры, которая также просуществовала до XIII в. без кардинальной смены технологии.

Текстильные материалы раннего железного века, хорошо известные с территории горного Алтая (пазырыкская культура), позволяют утверждать, что пазырыкцы продолжили традиции центрально-азиатских текстильных центров. Преобладающим видом ткани здесь являлись ткани саржевого переплетения, хотя в небольшом количестве встречены и ткани полотняного переплетения.

Саргатский текстиль раннего железного века имеет несколько иной облик, поэтому в данном случае реконструируется вертикальный ткацкий станок с ниченкой либо примитивный горизонтальный, где нитеразделитель отсутствовал совсем или располагался далеко за ниченкой. При этом необходимо отметить, что уровень текстильной технологии, которую демонстрируют  образцы саргатских тканей,  достаточно высок, что, очевидно, может быть связано с переднеазиатскими или среднеазиатскими технологическими текстильными традициями (ираноязычный мир).

Текстильные материалы раннего железного века из Томско-Нарымского Приобья  выглядят несколько иначе. Технологические характеристики алдыганских тканей свидетельствуют о продолжении традиции изготовления текстиля на простых приспособлениях с нитеразделителем, которые широко бытовали еще в эпоху бронзы. Эти ткани, наряду с пазырыкскими в целом, не выходят за рамки уже охарактеризованной центрально-азиатской текстильной традиции, известной в древности и получившей распространение в отдельных районах Западной Сибири в раннем железном веке.

Таким образом, в период раннего железного века на территории Западной Сибири  можно отметить распространение приемов изготовления текстиля в русле технологической традиции центрально- и переднеазиатских центров, что  явно свидетельствует о том, что отдельные регионы Евразии в эпоху раннего железного века уже были тесно связаны между собой множеством разнообразных торгово-обменных связей.

Характер связей существенно изменился в эпоху средневековья. Их изменение устойчиво связывается с великим переселением народов, в процессе которого было уничтожено объединение саргатских племен, разрушены южные связи сибирского населения  и т.п. Следствием разрушения традиционных южных связей западносибирского населения стало изменение направления культурных контактов в эпоху средневековья. Доминирующим сделалось западное направление культурных контактов.

Для периода XIII-XIV вв. характерно резкое увеличение количества тканей самых разных видов в различных регионах Западной Сибири. В более южных районах - это появление шелков (в Барабе, на Чулыме, в Томском Приобье), на севере - это находки шерстяных (сукна) и растительных тканей, а также  - немногочисленных  шелковых.
В более поздний период Западная Сибирь оказалась втянутой  в орбиту влияния кочевого тюркского мира. Письменные источники этого периода фиксируют  распространение в Сибири тканей самых разных видов (арабского, среднеазиатского, китайского производства), которые привозились бухарцами. В период XVI - XVII в на территорию Западной Сибири поступал поток китайских (камка, соломянка китайская, волосяная китайка) и среднеазиатских тканей из Бухарского и Хивинского ханств (зендени, выбойка, пестряди, кисеи и полукисеи, кумачи, фаты и т.д.). В небольшом количестве поступал арабский текстиль, который в XVII в. исчез совсем (выбойки арабские, арабские занавеси).

Появившиеся здесь в большом количестве хлопчатобумажные ткани из Средней Азии были востребованы аборигенным населением. Их находки имеются в погребениях XVI-XVII вв. (памятники Томско-Нарымского, Юганского Приобья).
Оценивая по текстильным источникам южные связи Западной Сибири,   можно отметить, что они сложились с глубокой древности, но не позднее эпохи средней бронзы и просуществовали вплоть до нового времени. В разные исторические периоды различным  являлось культурное наполнение "южных связей": менялся их характер, содержание, географическое районирование. В течение почти четырех тысячелетий южные контакты в области текстильного производства носили особый цивилизаторский смысл, приобщая народы Западной Сибири к центрам древнейшего ткачества, к центрам древнейших евразийских  цивилизаций.
Второй параграф 5-й главы содержит реконструкцию  торгово-обменных связей западносибирского населения с Приуральем (финно-угорский мир), Русью.

Тезис об активном взаимодействии приуральских и зауральских культур в древности уже достаточно обоснован в специальной литературе, поэтому следует остановиться лишь на интерпретации текстильных материалов в плане возможных западносибирских контактов. Сопоставление приуральских и западносибирских материалов дает возможность говорить об общей единой технологической традиции их изготовления в эпоху средневековья. Наиболее яркой иллюстрацией этого тезиса являются ткани с городища Дуванское I (Тюменский район Тюменской обл.) и Арантур 27, которые имеют значимые аналогии с финно-угорскими материалами Волго-Окского бассейна и, возможно, с Прибалтикой. Устойчивые аналогии с финно-угорскими материалами также имеет средневековый текстиль Сургутского и Юганского Приобья, в первую очередь, ткани саржевого переплетения.

Судя по технологическим особенностям текстильных материалов, а также по всему спектру культуры, западные связи сибирского населения в плане распространения ткачества и тканей, имеют генетический характер, связанный с некогда существующим единством финно-угров на территории Приуралья и Зауралья. Культурные, экономические контакты населения сохранялись длительное время, вплоть до средневековья и после распада единой общности.

Финно-угорские связи нельзя назвать единственными западными связями западносибирского населения. Еще одним компонентом западных связей являются торгово-обменные контакты с Великим Новгородом и северными территориями Древней Руси. По всей видимости, появление сукна в XIII-XIV вв. среди сибирских  археологических материалов следует связывать с деятельностью новгородских купцов и ушкуйников.

Немаловажным компонентом собирательного термина "западные связи" также являются торговые контакты населения Западной Сибири с Волжской Булгарией, которые отмечаются уже с X в.

Булгарские купцы продавали не только далекий иранский и среднеазиатский импорт, но и продукты финно-угорского производства, а также свои реплики ходовых "южных" товаров. Примером подобной репликации могут служить ковер-килим (безворсовый ковер) и ткань "с бахромой", обнаруженные в сайгатинских материалах. Это фрагменты нетрадиционного для Сибири шерстяного текстиля. Например, фрагмент ткани "с бахромой" изготовлен по принципу ткачества ворсового ковра, но разреженного и с небольшой плотностью. Эта технология имеет явно южное (среднеазиатское или переднеазиатское?) происхождение.

Среди рассмотренных  сайгатинских материалов присутствует также большое количество тканей саржевого переплетения, которые связываются с финно-уграми. При условии того, что часть приуральских (прикамских) материалов (прежде всего, предметов из металла) являются, как считают исследователи, местными копиями с импортных изделий южного происхождения, можно предполагать, что и сайгатинский "южный" текстиль является по своему происхождению финно-угорским (приуральской репликацией). Вероятно, он был занесен на территорию Западной Сибири наряду с  собственно южным импортом посредством булгарской торговли.

Еще одним направлением культурных связей коренного западносибирского населения можно считать торговые и обменные контакты  со старожильческим русским населением Сибири.

Под термином русское старожильческое население нами понимается русское население, появившееся на территории Сибири не ранее конца XVI-начала XVII вв. в результате переселения из западных, северо-западных и восточных районов России. Именно оно принесло с собой традиции русской европейской культуры, сформировавшейся в рамках государства Московская Русь. Появление на территории Западной Сибири русского населения сразу создало предпосылки для тесного культурного общения между аборигенным населением западных и восточных частей впоследствии единого государства.

Русские, появившиеся в Сибири, испытывали нужду в предметах первой необходимости, среди которых были и ткани. Отчасти напряжение снималось за счет продуктов собственного земледелия, животноводства, промыслов и увеличения ввоза русских (европейских) и восточных товаров. В результате активного развития торговли тканями, особенно с приходом русского населения, в Западной Сибири так и не сложились центры ремесленного и промышленного производства текстиля.
В письменных источниках XVII в. отмечается большое количество разнообразных тканей, которые имели распространение на сибирских территориях, но особой популярностью у местного населения пользовалось сукно. Одежда из сукна  входила в состав комплекса традиционного костюма, из сукна изготавливали специальные ритуальные предметы и т.д. Сукно не производилось ни одним из северных сибирских этносов - ни ханты, ни манси, ни селькупами. Для его производства необходимы не только навыки, знание особой технологии, но и специально оборудованные помещения, о которых не упоминается ни в одном источнике. Этнографические материалы, в которых была бы зафиксирована традиция производства сукна аборигенными этносами, также отсутствуют.

Толстое  сукно низкого качества производилось сибирскими русскими старожилами. Это домотканое сукно, сукманина (ткань типа сукна с холщовой основой), сермяга и т.д. Большим спросом у местного населения пользовались пояски русского производства, изготовленные по этой технологии.

Экспансия самых разнообразных текстильных изделий с приходом русского населения не могла не отразиться на объемах изготавливаемого полотна у обских угров. По сообщениям путешественников и исследователей XVIII-XIX вв. хорошо известно о традиции изготовления крапивных тканей у некоторых групп хантыйского и мансийского населения (Г. Новицкий; П.С. Паллас; М.А. Кастрен и др.). Известно также, что крапивное полотно ткали нарымские селькупы, шорцы, алтайцы, барабинские татары (Н.В. Лукина; В.Б. Богомолов). Однако этот промысел постепенно затух: в поздних археологических памятниках Западной Сибири отмечается малое количество местных тканей из растительного сырья и наоборот - очень большое количество шерстяных тканей, в том числе и сукна импортного и русского производства. Об этом свидетельствуют материалы Сайгатинского IV могильника, могильников  Усть-Балык, Частухинский Урий, Ендырский II, Мигалка, Лукьяновский и другие. В ранний период (XIII-XIV вв.) в Сургутском Приобье встречаются образцы тонкого, цветного сукна, а в период XVI-XVII вв. - ткани домашнего изготовления, довольно грубые, с толстыми нитями и небольшой плотностью. Они могли производиться русским населением на территории Сибири и попадать посредством обмена к обским уграм и селькупам. В начале XX в. обские угры уже практически целиком переходят на изготовление одежды из покупных тканей, в том числе и из растительного сырья. По всей видимости, трудоемкий процесс изготовления тканей из крапивы был заменен приобретением уже готовых полотен в период активного взаимодействия русского и местного аборигенного населения.

 Восточные связи населения Западной Сибири по текстильным  источникам рассматриваются в третьем параграфе 5 главы.

Связи с востоком  - это прежде всего торгово-обменные отношения с Китаем -  родиной шелка. С установлением в раннем средневековье Великого шелкового пути (ВШП) появилась возможность обмена достижениями запада и востока по торговому пути, обмена идеями и технологиями. Западная Сибирь не была впрямую втянута в эти довольно сложные торгово-политические отношения, однако, судя по археологическим и письменным источникам, в разное время сюда поступали самые разнообразные китайские ткани.

Самые ранние шелка восточного происхождения (их особенностью является отсутствие крутки нитей и высокая плотность) в Западной Сибири и на Алтае появились в раннем железном веке. Однако процесс проникновения шелков в результате торгово-обменных связей, очевидно, носил постепенный характер. Так, еще в VIII-VII вв. до н.э. в Туве (мог. Аржан) преобладали шерстяные ткани, близкие переднеазиатскому текстилю, а уже в скифских курганах Алтая VI-V вв. до.н.э. встречаются китайские и индийские шелка.

На территории Западной Сибири  шелк появился только в последние века I  тыс. до н.э. - I вв. н.э. в памятниках саргатской культуры. С XIII-XIV вв. шелковые ткани распространились практически повсеместно (на Чулыме, в Томском, Томско-Нарымском, Сургутском, Юганском Приобье, в Барабе). Увеличение количества шелков в этот период, вероятно, следует связывать с тюрками, особенно с монголами, которые, как известно, из-за немалой выгоды стремились к  сохранению торговли шелком на ВШП. Для XIII-XIV вв. можно  констатировать настоящий поток этих ценных тканей, что нашло отражение, прежде всего,  в погребальных сибирских памятниках.

Для импортных шелков XIII-XIV вв. на всей территории Западной Сибири отмечается относительное разнообразие качества материала, а также отсутствие каких-то сложных  узорных полотен. В комплексах  Томского Приобья обнаружены китайские ажурные шелковые ткани, камка, на Чулыме встречены весьма редкие ткани - кэсы, имеющие характерные отличительные черты в технологии производства. Остальные образцы шелковых изделий - это тафта  или чесуча - наиболее низкосортные шелка. В археологических памятниках позднего средневековья довольно часто встречаются изделия именно из чесучи.
Связи, существовавшие с востоком (Китаем), по всей видимости, имели только торгово-обменный характер и устанавливались не напрямую, а через посредство других этносов или купцов (например, согдийских, а затем бухарских и хивинских). В связи с этим вряд ли можно говорить о прямом культурном воздействии технологии изготовления китайского текстиля на текстильное производство народов Западной Сибири, тем более, что в технологии изготовления тканей из растительного и шерстяного сырья развивались совершенно другие традиции. Шелка выступали только предметом торговли особенно с таежным западносибирским населением. Это указывает на особую посредническую  роль лесостепного населения, начиная с раннего железного века.

В заключении делается обобщение по всему проведенному исследованию.

История изучения археологического текстиля насчитывает более чем сто лет, и за это время в науке накопился богатый опыт его исследования. Исследование археологических тканей осуществлялось в рамках основных трех научных направлений: естественнонаучного, историко-технологического,  историко-культурного.

Настоящая работа выполнена в русле историко-технологического направления с учетом несомненных достижений каждой из указанных научных школ.
Эволюция западносибирского ткачества шла по пути изменения типов ткацких станков. Так, вертикальный станок со специальными деталями, позволяющими фиксировать расстояние между нитями в бронзовом веке сменился в раннем железном веке на вертикальный станок с ниченкой, изготовленной из нитяных петель, для производства тканей  типа репса.

В эпоху средневековья в Западной Сибири появился усовершенствованный горизонтальный ткацкий станок (с двумя педалями и двумя ниченками). Такой тип станка, очевидно, был заимствован у русского населения европейской части России, знакомого с ним уже в XIII в. Этапу активного использования станка местным населением естественно предшествовал этап импорта готовых тканей, выработанных именно на таком приспособлении. Сложно сказать, сколько времени потребовалось для восприятия нововведения, но в XV-XVI вв. на северных территориях Западной Сибири массовыми сериями стал распространяться домотканый текстиль характерной структуры и фактуры, полученный на станке подобного типа.

Текстильные материалы дают возможность проследить многочисленные культурные связи населения Западной Сибири, а также во многом определить историческое содержание этих связей.

Развитые ткацкие традиции проявились на территории Западной Сибири достаточно поздно - в бронзовом веке. По своему характеру и особенностям раннее сибирское ткачество тяготело к  переднеазиатским (среднеазиатским) цивилизационным очагам, в орбите которых находились андроновцы. В раннем железном веке вектор культурных связей несколько изменился, но продолжал сохранять южное направление.

Вместе с тем западносибирское ткачество в силу единства культурно-генетических процессов, проходящих в Западной Сибири и Приуралье, развивалось во многом аналогично финно-угорскому ткачеству Восточной Европы. В средневековье этому способствовали и торговые связи с северо-западной Русью (Новгород). Под влиянием указанных факторов в XIII-XIV вв. в западносибирском ткачестве появились принципиально новые технологические элементы, связанные отчасти с использованием горизонтального станка, отчасти с распространением "суконой" технологии. Несмотря на инновации, за этим не последовало принципиальных изменений в приемах, способах и приспособлениях для ткачества и со временем в XVI-XVII вв. вновь стали доминировать традиционные привычные технологии, но адаптированные к усовершенствованным приспособлениям.
В целом, средневековые ткани Западной Сибири не выпадают из общей традиции развития ткачества на обширной евразийской территории. Более того, они отражают общую закономерность в развитии ткацких приспособлений: на смену вертикальному станку постепенно приходит горизонтальный станок в его усовершенствованном варианте.

Таким образом, ткачество в Сибири было известно с древности и развивалось, хотя и с целым рядом особенностей, но в русле общей закономерности в становлении ткацкого производства Евразии.

теме диссертации опубликованы следующие работы:
 
Монографии

Глушкова Т.Н. Археологические ткани Западной Сибири. - Сургут; Новосибирск: Изд-во СурГПИ, 2002. - 206 с.

Глушков И.Г., Глушкова Т.Н. Текстильная керамика как исторический источник. - Тобольск: Изд-во ТГПИ, 1992. - 130 с.

Глушкова Т.Н. Способы орнаментации текстильной керамики // Актуальные проблемы изучения древнего гончарства: Коллективная монография. - Самара, 1999. - (В соавт. с И.В. Жущиховской, И.Г. Глушковым, А.А. Бобринским и др.).

Публикации в реферируемых журналах

Глушкова Т.Н., Дудкина С.А. Роль ткани и тканой одежды в обрядовой практике обских ургов // Археология, этнография и антропология Евразии. - 2003. - № 3 (15).- С. 112-121.

Статьи и тезисы докладов

Глушкова Т.Н. Текстильная керамика как источник для реконструкции ткачества эпохи ранней бронзы // Проблемы исторической интерпретации археологических и этнографических источников Западной Сибири. - Томск: Изд-во ТГУ, 1990. - С. 56-58.

Молодин В.И., Глушков И.Г., Глушкова Т.Н. Эксперимент в изучении текстильной керамики // Экспериментальная археология. - Тобольск, 1991. - Вып. 1. - С. 5-14.

Глушкова Т.Н. Ткачество у петровцев (экспериментально-трасологический анализ) // Экспериментальная археология. - Тобольск, 1992. - Вып. 2. - С. 55-68.

Глушкова Т.Н. Удельный вес ткачества в системе древнейших производств (по экспериментальным данным на петровской керамике) // Вторые исторические чтения памяти М.П. Грязнова.  - Омск: Изд-во ОмГУ, 1992. - Ч. 1. - С. 118-122.

Глушкова Т.Н. Тенденции в развитии ткацкого станка по сибирским материалам // Культурногенетические процессы в Западной Сибири. - Томск, 1993. - С. 64-66.

Глушкова Т.Н. Ретроспекции вертикального ткацкого станка (по археологическим и экспериментальным данным) // Экспериментальная археология. - Тобольск, 1994. -  Вып. 3. - С. 74-81.

Глушкова Т.Н. Плетение и ткачество в раннем железном веке (по материалам мог. Ак-Алаха I) // Полосьмак Н.В. Стерегущие золото грифы. - Новосибирск: Наука, 1994. - С. 114-121.

Глушкова Т.Н. Текстильные материалы поселения Чертовы ворота // Очерки первобытной археологии Дальнего Востока (Проблемы исторической интерпретации археологических источников). - М., 1994. - С. 205-213.

Глушкова Т.Н. Сибирские текстильные материалы XVII в. // Средневековые древности Западной Сибири. - Омск, 1995. - С. 124-129.

Глушкова Т.Н. Технологическая характеристика традиционных хантыйских и мансийских вышивок // Методика комплексных исследований культур народов Западной Сибири. - Томск:Изд-во ТГУ, 1995. - С. 48-50.

Глушкова Т.Н. Определение тканей из Астраханцевского и Басандайского могильников // Плетнева Л.М. Томское Приобье в начале II тыс. н.э. по археологическим источникам. -Томск: Из-во ТГУ, 1997. - С. 143-145.

Глушкова Т.Н. Текстильная керамика и ткачество петровцев // Тез. докл. XIV Уральского археологического совещания. - Челябинск, 1999. - С. 66-67.

Глушкова Т.Н. Одежда культовых изображений манси // Обские угры: Материалы II Сиб. симпозиума "Культурное наследие народов Западной Сибири". - Тобольск; Омск, 1999. - С. 174-176.

Глушкова Т.Н. Ткань и тканая одежда в культуре хантов // Экология древних и современных обществ. Тюмень: Изд-во ИПОС, 1999. - С. 229-232.

Глушкова Т.Н. Исследование фрагментов еловского текстиля // Исторический сборник. - Омск: Изд-ние Омск. ун-та, 2000. - С. 36-37.

Глушкова Т.Н. Традиции изготовления пазырыкских тканей // Феномен алтайских мумий. - Новосибирск: Изд-во Ин-та археологии и этнографии СО РАН, 2000. - С. 158-161.

Глушкова Т.Н. Архетипическое в древнем ткачестве (на примере культуры сибирских этносов) // Пространство культуры в археологическом измерении Западной Сибири и сопредельных территорий. - Томск, 2001. - С. 27-29. - (В соавт. с С.А. Дудкиной).

Глушкова Т.Н. Археологические ткани из селькупских погребальных памятников Томско-Нарымского Приобья // Самодийцы: Материалы IV Сиб. симпозиума "Культурное наследие народов Западной Сибири". - Тобольск;  Омск, 2001.- С. 199-201.

Глушкова Т.Н. Текстильные материалы Исаковского I могильника // Материалы по археологии Обь-Иртышья. - Сургут, 2001. - С. 110-113.

Глушкова Т.Н., Дудкина С.А. Применение ткани и тканой одежды в погребальном обряде обских угров // Наука и образование XXI в.: Сб. тез.докл. II окружной конф. молодых ученых ХМАО. - Сургут: СурГУ, 2001. - Ч. 1. - С. 71-74.

Глушкова Т.Н. Изучение тканей из средневековых памятников реки Ендырь // Зыков А.П., Кокшаров С.Ф. Древний Эмдер. - Екатеринбург: Волот, 2001. - С. 274-277.

Глушкова Т.Н., Морозов В.М. Ткани городища Дуванское I  // Сб. тез. докл. и сообщ. Всерос. науч. конференции "Сургут в отечественной истории". - Сургут: СурГУ, 2001. - С. 26-29.

Глушкова Т.Н. Взаимодействие культур Западной Сибири в древности (на примере горизонтального ткацкого станка) // Тюркские народы: Материалы V Сиб. симпозиума "Культурное наследие народов Западной Сибири". - Тобольск; Омск, 2002. - С. 260-261.

Глушкова Т.Н. Декор и технология ткачества: диалектика перехода (взаимосвязи) // Интеграция археологических и этнографических исследований. - Омск; Ханты-Мансийск, 2002. - С. 42-44.

Глушкова Т.Н. Ткани из Барсовского III могильника кулайской культуры // Барсова  гора. 110 лет исследований. - Сургут, 2002. - С. 124-125.

Глушкова Т.Н. Ткани обских угров // Угры: Материалы VI Сиб. симпозиума "Культурное наследие народов Западной Сибири". - Тобольск, 2003. - С. 53-56.

Глушкова Т.Н. Археологические текстильные материалы Западной Сибири как исторический источник // Источники по истории Западной Сибири. - Сургут, 2003. -С. 5-11.


 

А также другие работы, которые могут Вас заинтересовать

32730. Границы применимости ньютоновской механики. Первый закон Ньютона 28.5 KB
  Первый закон Ньютона. Вследствие развития физики в начале XX века определилась область применения классической механики: ее законы выполняются для движений скорость которых много меньше скорости света. Вообще законы классической механики Ньютона справедливы для случая инерциальных систем отсчета. При ускоренном движении неинерциальной системы координат относительно инерциальной системы первый закон Ньютона закон инерции в этой системе не имеет места – свободные тела в ней будут с течением времени менять свою скорость движения.
32731. Масса и импульс. Второй закон Ньютона как уравнение движения 37.5 KB
  Масса скал. тела масса – величина аддитивная т. масса системы рана сумме масс материальных тел входящих в состав этой системы при любых воздействиях выполняется закон сохранения массы: суммарная масса взаимодействующих тел до взаимодействия и после равны между собой. инерции точка в которой может считаться масса всего тела при поступательном движении данного тела.
32732. Третий закон Ньютона. Центр масс. Уравнение движения центра масс 30.5 KB
  Центр масс. Уравнение движения центра масс. Сам закон: Тела действуют друг на друга с силами имеющими одинаковую природу направленными вдоль одной и той же прямой равными по модулю и противоположными по направлению: Центр масс это геометрическая точка характеризующая движение тела или системы частиц как целого. Определение Положение центра масс центра инерции в классической механике определяется следующим образом: где радиусвектор центра масс радиусвектор iй точки системы масса iй точки.
32733. Сила тяжести и вес тела. Упругие силы. Силы трения 43.5 KB
  Силы трения. Сила трения Трение – один из видов взаимодействия тел. Трение как и все другие виды взаимодействия подчиняется третьему закону Ньютона: если на одно из тел действует сила трения то такая же по модулю но направленная в противоположную сторону сила действует и на второе тело. Силы трения как и упругие силы имеют электромагнитную природу.
32734. Законы сохранения. Силы внутренние и внешние. Замкнутая система. Сохраняющиеся величины. Связь законов сохранения со свойствами пространства и времени 32.5 KB
  Силы внутренние и внешние. Внешние и внутренние силы Внешняя сила это мера взаимодействия между телами. В задачах сопротивления материалов внешние силы считаются всегда заданными. Внешние силы делятся на объемные и поверхностные.
32735. Закон сохранения импульса. Реактивное движение. Движение тела с переменной массой 36 KB
  импульс p замкнутой системы не изменяется с течением времени т. Однородность пространства проявляется в том что физические свойства замкнутой системы и законы ее движения не зависят от выбора положения начала координат инерциальной системы отсчета т. не изменяются при параллельном переносе в пространстве замкнутой системы отсчета как целого. Если система не замкнутая но действующие на нее внешние силы таковы что их равнодействующая равна 0 то согласно законам Ньютона импульс системы не изменяется с течением времени p=const.
32736. Работа переменной силы и мощность. Кинетическая энергия частицы 42.5 KB
  Работа переменной силы Пусть тело движется прямолинейно с равномерной силой под углом к направлению перемещения и проходит расстояние S Работой силы F называется скалярная физическая величина равная скалярному произведению вектора силы на вектора перемещения. Работа совершенная силой на данном участке определяется по представленной формуле d=F dS cos = = │F││dr│ cos =F;dr=FdS =FS cos =FS . Таким образом работа переменной силы на участке траектории равна сумме элементарных работ на отдельных малых участках пути...
32737. Потенциальная энергия. Виды потенциальной энергии. Связь силы и потенциальной энергии 55 KB
  Виды потенциальной энергии. Связь силы и потенциальной энергии. Рассмотрение примеров взаимодействия тел силами тяготения и силами упругости позволяет обнаружить следующие признаки потенциальной энергии: Потенциальной энергией не может обладать одно тело не взаимодействующее с другими телами. Связь силы и потенциальной энергии Каждой точке потенциального поля соответствует с одной стороны некоторое значение вектора силы действующей на тело и с другой стороны некоторое значение потенциальной энергии .
32738. Полная механическая энергия частицы. Консервативные и диссипативные системы. Закон сохранения энергии 34 KB
  Закон сохранения энергии. Механическая энергия частицы в силовом поле Сумму кинетической и потенциальной энергии называют полной механической энергией частицы в поле: 5. Консервативная система физическая система работа неконсервативных сил которой равна нулю и для которой имеет место закон сохранения механической энергии то есть сумма кинетической энергии и потенциальной энергии системы постоянна. вызывающих убывание механической энергии и переход её в другие формы энергии например в тепло консервативная система...