39491

МОРАЛЬНО-ЭТИЧЕСКИЕ И ЮРИДИЧЕСКИЕ ОСОБЕННОСТИ ПОЛИТИЧЕСКОЙ ФОТОЖУРНАЛИСТИКИ

Дипломная

Журналистика, издательское дело, полиграфия и СМИ

Какие бывают акции и как на них попасть. Об этом и о других проблемах которые возникали у фотожурналистов в 8090ые годы рассказывает Дмитрий Юрьевич Борко фотограф который снимает общественно политические акции с 1985 года: Здравствуйте Дмитрий Юрьевич Расскажите пожалуйста с какими этическими проблемами сталкивался фотограф при съемке политических акций в советское время и в 90ые Вот в наше время особенно после Болотной очень актуальная проблема как снимать чтобы никого не подставить потому что в уголовных делах используют...

Русский

2013-10-04

1007.5 KB

14 чел.

ФАКУЛЬТЕТ ЖУРНАЛИСТИКИ

              _____________________________________________________________________________________

КАФЕДРА ФОТОЖУРНАЛИСТИКИ И ТЕХНОЛОГИЙ СМИ

МОРАЛЬНО-ЭТИЧЕСКИЕ И ЮРИДИЧЕСКИЕ ОСОБЕННОСТИ

ПОЛИТИЧЕСКОЙ ФОТОЖУРНАЛИСТИКИ

Дипломная работа

студентки V курса дневного

отделения В.С. МАКСИМЮК

Научный руководитель:

Преподаватель В.Ю. ВЯТКИН

Москва 2013


ОГЛАВЛЕНИЕ………………………………………………………………… 1

ВВЕДЕНИЕ ………………………………………………………………… 2-13

ГЛАВА 1. Ответственность, связанная с работой фотожурналиста…… 14-23

1. 1. Кодексы по журналистской этике. Зачем они фотожурналистам? Почему фотография может навредить?

1. 2. Трактовка кодексов. В чьих интересах мы работаем?

1. 3. Этика и закон.

ГЛАВА 2. Кого и что мы снимаем………………………………………….24-33

2. 1. Какие бывают акции и как на них попасть.

2. 2. Какие бывают активисты.

ГЛАВА 3. Журналист в ситуации выбора. Выбор и его последствия…... 34-50

3. 1. Этапы, на которых осуществляется выбор.

3. 2. Последствия выбора. Прецеденты.

ГЛАВА 4. Журналисты и их место в реальности………………………….51-58

4. 1. Ваш наглый, вездесущий и невоспитанный коллега как элемент композиции фотоснимка.

4. 2. Ваше место в конфликте. Эмоции и этическая оценка конфликта журналистом.

ГЛАВА 5. Технические средства и приемы обеспечения безопасности…59-62

ЗАКЛЮЧЕНИЕ……………………………………………………………....63-65

БИБЛИОГРАФИЧЕСКИЙ СПИСОК…………………………………………..66

Введение

  Предметом, исследуемым в данной работе, является поведение фотожурналиста при съемке акций гражданского неповиновения и публикации материалов на эту тематику. Оно будет рассматриваться как приемлемое или неприемлемое. Тем не менее этика – это не закон, а дело совести каждого конкретного человека, поэтому все выводы, сделанные в этой работе, носят субъективный характер, несмотря даже на то, что они сделаны на основе этических правил, давно принятых и закрепленных в профессиональном сообществе журналистов.

  Под политической фотожурналистикой можно понимать очень многое, потому что политика всегда влияет на жизнь людей, но в этой работе будет подразумеваться освещение общественных конфликтов, вооруженных и невооруженных, имеющих причиной властные отношения. Но съемка вооруженных конфликтов в этой работе рассматриваться не будет, поскольку этой теме посвящено довольно много материалов – статей, интервью, документальных фильмов, и этика военного фотокорреспондента гораздо более ясна и однозначна, чем гражданского.

  Кроме того, все, сказанное в данной работе распространяется, кроме фотографов, также на тележурналистов и видеооператоров, так как продуктом их деятельности тоже является изображение.

  Работа обладает новизной, поскольку на русском языке материалов по этике журналиста вообще, а особенно фотожурналиста в частности, мало, и они носят очень общий характер. Существует организация, подобная этическому регулятору – Общественная коллегия по жалобам на прессу, но она работает в основном с материалами пишущих журналистов, на которые поступают жалобы, обычно касающиеся клеветы и диффамации (оглашение какой-либо информации, позорящей человека). Тогда как клевета и диффамация далеко не единственные этические проблемы российской журналистики. Фотожурналистике уделяется недостаточно внимания. Если говорят об этике фотожурналистов, то в основном поднимают проблемы допустимости фотосъемки личной жизни (здесь как раз может иметь место диффамация посредством фотографирования компрометирующих моментов), людей в трагических ситуациях, в горе, тогда как это далеко не единственные и не даже не главные этические проблемы. Отсутствует понимание возможного вреда, который она может нанести людям. И в случае с политической фотосъемкой этот вред даже не просто репутационный, как это бывает в случае неудачной фотосъемки звезд шоу-бизнеса, например. Фотожурналистика может поставить своего героя под угрозу уголовного дела. Особенно в данный конкретный исторический период, в нашей современной политической реальности.

  Данная тема очень актуальна для российских фотографов в последние несколько лет в связи со своеобразно меняющейся политической обстановкой в нашей стране, а в особенности начиная с 6 мая 2012 года. Это день, в который произошла массовая акция протеста на Болотной площади, которая почему-то была квалифицирована судебными органами как массовые беспорядки. На данный момент по «Болотному делу» приговорены к реальному сроку два человека, арестованы шестнадцать, восемь – под подпиской о невыезде/домашним арестом, еще один – в федеральном розыске. Число подозреваемых растет. Еще в марте их было на 5 меньше. В уголовных делах против этих людей используются фото и видеоматериалы, находящиеся в открытом доступе. Степень вины этих людей – разная, фактически под угрозой уголовного срока находится каждый, кто присутствовал на Болотной и попал в кадр. В том, что эти люди сидят, виноваты не фотожурналисты, в этом виновата политическая обстановка в стране. Но что фотожурналист же не может быть настолько бездумным, чтобы не оценивать эту обстановку, чтобы полностью игнорировать действительность, в которой он живет, и людей, с которыми он взаимодействует. Поэтому я полагаю, что часть ответственности на тех, кто делает фотографии, все же лежит. Умение ориентироваться в ситуации – важный элемент профессионализма.

  Поднимаемая проблема в широком ее аспекте появилась очень давно, одновременно с появлением собственного политического фоторепортажа. Подтверждение тому – слова Сьюзан Сонтаг: «Фотография предоставляет свидетельства. О чем-то мы слышали, однако сомневаемся – но, если нам покажут фотографию, это будет подтверждением. Есть у камеры еще одна функция – она может обвинять. С тех пор как парижская полиция стала снимать расправу с коммунарами в июне 1871 года, фотография сделалась удобным инструментом современных государств для наблюдения и контроля за все более мобильным населением. С другой стороны, камера может и оправдывать. Фотографию принимают как неоспоримое свидетельство того, что данное событие произошло».1

  Но далее она эту тему не расширяла, это в ее работе единственное упоминание о существовании данной проблемы. И все существующие работы по журналистской этике касаются, в основном, других аспектов профессиональной деятельности.

  На самом деле до недавнего времени данная проблема не стояла так остро. Да, власть всегда могла следить за людьми с помощью фотографии, но сейчас, в эпоху интернета, это стало гораздо проще. Раньше было

1 Сонтаг, Сьюзен. О фотографии. – М.: ООО «Ад Маргинем пресс», 2013. – 15 с.

труднее найти фотографа, который снял какую-то акцию, и отобрать у него фотографии. Сейчас надо только зайти в интернет и набрать пару слов в поисковой строке, чтобы увидеть все опубликованные фотографии любого события или человека.

  Журналист всегда находился между властью и народом, а значит, на него всегда влияла государственная идеология. Сложно представить себе журналистику, полностью свободную от государственной цензуры. Но более важна цензура внутренняя, и она тоже испытывает на себе влияние государственной идеологии. Внутренняя цензура это любые мысли и чувства, которые могут помешать журналисту что либо снять или опубликовать. Это и понимание потенциального вреда, который снимки могут нанести людям. Это и личные убеждения, собственный взгляд на происходящее. Это и сочувствие, уважение к чужому горю, в тех случаях, когда журналисты предпочитают не снимать людей в трагические моменты. Это и эстетические чувства.

  В советское время внешняя цензура была очень сильной, особенно при съемке политиков. Маргарита Владимировна Виноградова рассказывала на своих лекциях, что фотографам позволялось снимать лишь несколько моментов во время политических мероприятий. Например, если происходила встреча советского лидера и зарубежного, надо было обязательно снять рукопожатие. Никакие съемки в неформальной обстановке не допускались, все надо было снимать по шаблону. Например, снимок Брежнева за руку с внучкой стал сенсацией. Сейчас в фотожурналистике этого практически нет, можно все что угодно почти снять и опубликовать, а значит, и ответственность выше.

  Кроме того, невооруженные политические конфликты при определенных условиях могут перейти в вооруженные столкновения. Такой риск имеется почти всегда, а особенно этого следует опасаться при напряженной политической обстановке. И это еще одна проблема для фотографа – он ни в коем случае не должен поспособствовать усугублению конфликта. В последнее десятилетие, к счастью, столкновения не переходили в вооруженные, но в начале 90ых это случалось. Об этом и о других проблемах, которые возникали у фотожурналистов в 80-90ые годы рассказывает Дмитрий Юрьевич Борко, фотограф, который снимает общественно политические акции с 1985 года:

  - Здравствуйте, Дмитрий Юрьевич! Расскажите пожалуйста, с какими этическими проблемами сталкивался фотограф при съемке политических акций в советское время и в 90ые? Вот в наше время, особенно после Болотной, очень актуальная проблема - как снимать, чтобы никого не подставить, потому что в уголовных делах используют фото и видеоматериалы. А было ли раньше также, или что-то изменилось? Когда от фотографа требовалось больше осторожности - сейчас или тогда? Была ли какая-то внешняя цензура - что-то допускалось публиковать, что-то нет? Были ли моменты, которые вы могли снять, но не сняли, или сняли, но не опубликовали из-за внутренней цензуры, чтобы никому не навредить? 

  - Начну с последнего. Я сейчас делаю книгу об августе 91го и октябре 93го. Так вот, ночью с 20 на 21 августа, под мостом на Садовом, недалеко от Белого дома состоялась единственное столкновение защитников парламента с солдатами. Решив, что несколько армейских БТРов, подчиняющихся ГКЧП, направляются на штурм Белого дома, добровольцы-защитники заблокировали троллейбусами их в тоннеле Нового Арбата. Солдаты, пытаясь прорваться, открыли стрельбу и таранили все вокруг, погибли 3 молодых парня под гусеницами и от выстрелов. Один БРТ все же не прорвался и его окружили под мостом разгоряченные толпы людей. Было очень темно, особенно под мостом, ситуация была накалена до предела, депутаты, прибежавшие из БД, пытались разрядить обстановку. Солдат готовы были разорвать, а они держали автоматы наизготовку. На их лицах был ужас, эмоции кипели вокруг. И я не решился снимать со вспышкой, потому что любой неосторожный жест или вспышка могли сорвать нервы и пролить кровь. А тогда пленка не обладала достаточной чувствительностью, чтобы снимать в такой темноте. Я не сделал очень выразительных кадров, но столкновения больше не начались. Это были единственные жертвы путча.

    Мне не раз в дальнейшем доводилось "не снимать". В основном - в горячих точках или последствия погромов, столкновений. Я предпочитал не снимать трупы, считая это "запрещенным приемом". Только один раз я это сделал - в Вильнюсе 91-го (еще до путча), когда литовцы погибли при штурме телецентра советскими солдатами. Власти утверждали, что люди погибли случайно или сами бросались под гусеницы. Но в морге были трупы с огнестрельным ранением, если я не ошибаюсь. В общем - мне нужно было опровергнуть официальную версию, и я специально снял тела в морге с ранами. Это была скорее "криминалистическая съемка".

  Вопрос самоцензуры - очень богатый. Ведь когда ты смотришь на события с какой-то своей позиции, всегда возникает самоцензура. Пытаешься подогнать увиденное под свои представления об этом. Это очень трудно преодолеть. И я не знаю до сих пор, как правильно: стремиться к недостижимой "объективности" (нет абсолютной правды и нельзя заставить себя думать по-чужому), или дать волю своему взгляду. Понял одно: нельзя врать себе. Если ты уверен в чем-то, нет смысла это пытаться скрыть под маской равнодушия и правдоподобия. Но нельзя и закрывать глаза на то, что может чем-то отличаться от твоего представления о мире. Надо честно смотреть и стараться понять. И честно говорить о том, что и как видишь ты. Если есть свобода слова, то найдется кто-то другой, увидевший ситуацию с иной стороны. И из всей совокупности родится истина. Или мнение зрителя...

  Внешняя цензура  есть всегда. В 90-е ее было меньше. Лучшее время было на рубеже 80-90-х. Это было странное и "недоделанное", но самое демократичное время. После октября 93-го, после победы Ельцина при помощи танков над оппонентами я начал чувствовать, как быстро начала нарастать цензура. Не такая, как сейчас. Скорее, "полезная" информация и взгляд стимулировались деньгами, а не гасились репрессиями и запретами.

  Такого, как после Болотки, когда опасность для человека представляли какие-то снимки, все же не было ни разу. Это - совсем новое в нашей истории. Проблемы в те годы были скорее этическими, чем опасность репрессий. Их, в сущности, не было. У меня изъяли (пришла прокуратура) съемку столкновений демонстрантов с полицией 1 мая 93 года (еще до кровавого октября). В тот день погиб полицейский. Казалось бы, на оппозицию обрушатся репрессии. Я не смог спрятать пленки, их застали на моем рабочем столе, когда пришли с обыском в редакцию. И я переживал, что может пострадать не только виновный в смерти человека, но и другие демонстранты. Но того человека не нашли, а остальным ничего не было. даже после вооруженных боев октября 93го арестовали кучу народу, но вскоре амнистировали.

   Физическая опасность, пожалуй, была больше тогда. Прежде всего - бандитизм и беспредел, воцарившийся в первой половине 90-х. Просто страшно ходить по городу с дорогой камерой, многих грабили. О митингах: с одной стороны, пресса была для людей значительнее и авторитетнее. Это и защищало, но если пресса - "враждебная", то часто порывались в рыло дать. Я как-то едва отбился от толпы "коммунистических бабушек", которые меня чуть не растерзали. Милиция тоже была другая. С одной стороны - по советским традициям более мирная и спокойная. С другой - менее цивилизованная и не знающая законов. Поэтому и от ментов мне несколько раз при разгоне "красных" демонстраций перепадало по спине хорошенько. Но мы были в лучших отношениях с московским ОМОНом, чем теперь: помимо митингов, он много работал против бандитизма и мы освещали эту работу. Московский ОМОН был немногочисленным и они были скорее друзьями репортеров, чем врагами.

  Опять же, самое спокойное и счастливое время для репортера - 89-91 гг. Все просто: противостояние в обществе не достигло такого накала. Было противостояние "общество - власть КПСС". Но власть к тому времени уже стала совсем импотентной и боялась разгонять огромные митинги. Чувство свободы и единения людей было уникальным».

  То есть, как можно заключить из этих слов, в последние несколько десятилетий такого сильного давления на оппозицию со стороны власти не было. Такие дела, как Болотное, раньше в нашей истории могли быть в более ранние периоды – в советское и досоветское время. Это можно назвать регрессом, тем не менее мы живем сейчас в такой обстановке. Получается, что в наше время совпали два нехороших фактора: сильное давление на общество со стороны власти и легкость слежки за обществом с помощью новых технологий, интернета. Вот эти два фактора делают наше время особенно сложным для работы фотожурналиста. Вероятно, можно сравнить

Болотную с Демонстрацией 25 августа 1968 года (протест против введения в  Чехословакию советских войск для пресечения реформ), тогда участников акций приговорили к уголовным срокам. Но как и кто тогда это снимал – сведений нет, нам не удалось найти сейчас фотографии этого мероприятия. Возможно, оно вообще не освещалось фотожурналистами. Сейчас же такого не бывает, все мероприятия широко освещаются.  

  Цель данной работы – обобщение максимально возможного имеющегося опыта в данной сфере, его анализ, и, как следствие, формулировка некоторых рекомендательных этических принципов поведения фотожурналиста и/или видеооператора, а также обозначение правил, необходимых для безопасности как самого фотографа так и людей, попадающих в объектив.

  Но поскольку основой для данной работы является в основном личный опыт автора и его коллег-современников, а методами – наблюдение, эксперимент и синтез, то хронологические рамки будут ограничиваться 2009-2013 годами, поскольку опыт работы автора в сфере фотожурналистики не выходит за эти рамки.

  Задачи этой работы: во-первых, уяснить, с чем и кем приходится работать фотожурналисту при политической фотосъемке, а это подразумевает небольшое социологическое исследование. Во-вторых, описать современную историческую реальность, в которой журналисту приходится работать и сделать из этого описания выводы. В-третьих, проанализировать имеющиеся кодексы журналистской этики, которые носят очень общий характер, и перенести их основной смысл на свою область деятельности. В-третьих, проанализировать прецеденты – неоднозначные, конфликтные ситуации, в которых журналистам приходилось делать выбор. В-четвертых, привести некоторые полезные правила и приемы, которые помогут практикующему журналисту сохранить в безопасности себя и окружающих людей.

  В этой работе использован сборник эссе Сьюзан Сонтаг «О фотографии» (так как она является наиболее значительной работой по фотоэтике из всех имеющихся и затрагивает те проблемы, о которых идет речь), свод международных принципов профессиональной этики журналиста, этический кодекс российского журналиста, закон о СМИ, а также статьи, интервью и высказывания фотожурналистов, работающих в политической сфере .

  В этой работе я выражаю мнение, что фотография является документом, который может принести человеку как пользу, так и вред. А также, что фотожурналист ответственен за потенциальный вред, который его фотографии могут случайно или неслучайно нанести тем, кто на них изображен. В современной действительности этот посыл не является очевидным. Я полагаю, что фотожурналист должен ставить безопасность людей на первое место и стараться им не навредить. Никто не может полностью избежать ошибок. Однако эти ошибки помогают уяснить некоторые принципы и механизмы, по которым устроена наша деятельность.

  Данное исследование имеет практическую полезность для коллег, начинающих работать в сфере политической фотосъемки, не вполне еще себе представляющих ситуации, в которые они могут попасть и их последствия.

Глава 1. Ответственность, связанная с работой фотожурналиста.

п. 1. Кодексы по журналистской этике. Зачем они фотожурналистам? Почему фотография может навредить?

  Кодексов по журналистской этике существует несколько, но они очень похожи. Все ключевые принципы отражены в «Международной декларации принципов поведения журналистов», остальные написаны на ее основе. Есть еще кодекс профессиональной этики российского журналиста, он несколько отличается от международных.

  Кодексы этики конкретно фотожурналиста нам найти не удалось, но автор статьи «Профессиональные и этические стандарты в фотожурналистике: практика применения» в «Вестнике ВГУ» за 2010 год пишет, что такие есть: «Национальная ассоциация фотографов прессы США и другие организации создали «Этический кодекс»… В большинстве этических кодексов фотожурналистов (например, принятый национальной ассоциацией фоторепортеров США) декларируется, что фотожурналистика требует полной самоотдачи…»1 Вероятнее всего, эти кодексы просто не переведены на русский язык.

  К фотожурналистам всегда меньше этических претензий, чем к пишущим. Считается, что фотография по своей природе обладает такой характеристикой как правдивость, а правдивость это главное требование журналистской этики по всем кодексам. Все знают, что слово может ломать жизни. Наказание за клевету существует во всех странах. А вся ответственность за изображенное на фотографии ложиться на ее героев. Так

1 Маслов А.С. Профессиональные и этические стандарты в фото-журналистике: практика применения // ВЕСТНИК ВГУ. Серия: Филология. Журналистика. 2010, №1. – с. 161. 

принято, что автор фотографии чаще всего деперсонифицируется и освобождается от ответственности.

  С одной стороны, фотожурналисту проще освещать политические конфликты, потому что он в большей степени, чем пишущий журналист, свободен от цензуры и имеет более обширный набор средств выражения авторской позиции. Преследования журналистов из-за текстов являются типичными в странах с сильной государственностью, из-за фотографий это происходит реже. Однако и такие случаи бывают в авторитарных странах. В  Белоруссии недавно признали экстремистскими снимки, победившие в фотоконкурсе «Пресс-фото Белоруссии»1. Это были снимки столкновений оппозиционеров и ОМОНа, самые обычные, каких, в общем-то, множество, правда, на них была видна исключительная жестокость, с которой действовал ОМОН. Вероятно, именно поэтому они получили ярлык экстремистских. В этой ситуации ответственность, вероятно, уголовную, понесут фотографы. Однако этот случай не является типичным. Обычно ответственность несут люди, изображенные на фотографиях.

  Важно понимать, что на фотожурналисте лежит гораздо большая ответственность, чем на пишущем, потому что фотография, в отличие от

1 Победители фотоконкурса «Пресс-фото Беларуси» признанные экстремистскими. 05 апреля 2013, 16:45 Фотография: pressphoto.by. URL: http://www.gazeta.ru/politics/photo//politicspobediteli_fotokonkursa_press-foto_belarusi_priznannye_ekstremistskimi.shtml

журналистского текста, может являться вещественным доказательством того, что человек был в определенное время в определенном месте и совершал определенные действия (Сонтаг про это свойство фотографии говорит, что она может обвинять).

  Сломать человеку жизнь нажатием кнопки гораздо легче, чем словом. Тем не менее, то же самое нажатие может принести человеку много пользы. Поэтому стоит тысячу раз подумать, прежде чем нажать.

  Трудности, которые могут возникнуть у журналиста, работающего над общественно-политическими темами в России, не оставлены без внимания в Кодексе профессиональной этики Российского журналиста. В частности, там есть некоторые пункты, которых нет в международных этических принципах, такие как: «Журналист полностью осознает опасность ограничений, преследования и насилия, которые могут быть спровоцированы его деятельностью… он противодействует экстремизму и ограничению гражданских прав...», «Журналист соблюдает законы своей страны, но в том, что касается выполнения профессионального долга, он признает юрисдикцию только своих коллег, отвергая любые попытки давления и вмешательства со стороны правительства или кого бы то ни было», «Журналист обязан четко проводить в своих сообщениях различие между фактами, о которых рассказывает, и тем, что составляет мнения… в то же время в своей профессиональной деятельности он не обязан быть нейтральным», и «Журналист полагает свой профессиональный статус несовместимым с занятием должностей в органах государственного управления… а также в руководящих органах политических партий…»1.

1 Кодекс профессиональной этики Российского журналиста. // Конгресс журналистов России 23 июня 1994 года, г. Москва. URL: http://www.ruj.ru/about/codex.html.

Почему эти правила в российском кодексе есть, а в международных нет? Это обусловлено сложной политической ситуацией в нашей стране. Пункт об опасности преследований для фотожурналистов особенно важен, поскольку именно они с большой вероятностью могут поставить своих героев под угрозу преследования.

п. 2. Трактовка кодексов. В чьих интересах мы работаем?             

  В различных документах, регламентирующих журналистскую этику, делается упор на то, что журналист работает в интересах «общества». «Профессиональные нормы предписывают журналисту уважать интересы общества, его демократические институты, общественную мораль», «Он ответствен не только перед теми, кто контролирует средства массовой информации, но прежде всего перед широкой общественностью…»1 Эти формулировки кажутся ясными, но вызывают много вопросов, если над ними задуматься. В случае с военной журналистикой тут все гораздо более прямолинейно: из принципа 9ого (устранение войн и других зол, противостоящих человечеству) можно четко вывести, какой позиции должен придерживаться журналист, освещающий войну: всегда против агрессора, на стороне жертв, и обязательна подача войны как явления негативного. Но в случае с невооруженными конфликтами, гражданским сопротивлением разобраться куда труднее. Следует ли его оценивать и как оценивать в интересах общества? Что вообще подразумевается под обществом и его интересами? Общество – это кто?

  В международных этических принципах сказано об уважении к демократическим институтам общества. Фактически это означает – ко

1 Международные принципы профессиональной этики журналиста. // Париж, 20 ноября 1983 г. URL: http://www.isthis.narod.ru/princip.html

мнению большинства, ведь демократия – это такой тип общественного устройства, при котором решения принимаются по большинству. В то же время принцип 8ой гласит, что журналист должен выступать «за всеобщие ценности гуманизма»1, значит, против всего, что причиняет страдания человеку. А как быть тогда с ситуациями, когда большинство нарушает права меньшинства? Для не очень прогрессивного демократического общества это  нормальное явление. При европейской либеральной демократии интересы меньшинства учитываются, а при ее изначальной форме они вообще значения не имеют, такая демократия антигуманна и равна диктатуре большинства.

  Я считаю, что, поскольку этические кодексы утверждают ценности гуманизма, то под интересами общества следует понимать интересы каждого его представителя. Поскольку гуманизм это такая система ценностей, в которой на первом месте стоит человек – любой, а значит, каждый. И это, само собой, подразумевает обязанность становиться на сторону слабого, обделенного, обиженного, если в конфликте есть такой.

  Следует отметить, что кодекс этики российского журналиста сформулирован гораздо более непротиворечиво и ясно, а также более нейтрально. Там ничего не говорится об уважении к демократическим институтам общества, лишь о том, что журналист обязан сообщать лишь правдивую информацию, но не обязан быть нейтральным. То есть, этот кодекс оставляет журналисту гораздо большую свободу выражения собственной позиции.

  Много внимания во всех этических кодексах уделяется объективности. Но

1 Международные принципы профессиональной этики журналиста. // Париж, 20 ноября 1983 г. URL: http://www.isthis.narod.ru/princip.html

существует ли объективность вообще – вопрос открытый до сих пор и есть разные мнения на этот счет. Но если в обязанности журналиста входит отстаивание гуманистических ценностей, то объективность уже невозможна. Отстаивание каких-либо ценностей само по себе несовместимо с объективностью.

  Что же касается фотожурналистики, то достичь объективности в ней не менее трудно, чем в тексте. Более того, в фотографии объективность невозможна даже теоретически. Фотография может точно отображать действительность, наглядно показывать факты, но в силу своей специфики она всегда как бы недоговаривает, потому что это лишь фрагмент действительности, и всегда несет нечто субъективное, вне зависимости от способностей фотографа, субъективность уже в том, что он выбрал именно этот фрагмент жизни, а не другой. И самое главное, почему объективность возможна в тексте, на радио, на телевидении, но невозможна в фотографии: герои на ней не имеют собственного голоса, фотография – это в любом случае ваше видение их. В печатном тексте или на радио можно просто предоставить  слово самим героям и свести несколько точек зрения активистов из разных лагерей. И вы можете не притрагиваться к их словам, передавать их как есть, а не через призму собственного восприятия. Эта объективность в том смысле, в котором понимает ее «Эхо Москвы»: всем даем слово и не оцениваем. Это в принципе невозможно в фотографии, на ней всегда изображены действия людей как их видит фотограф, даже если он делает случайные кадры, не думая и не оценивая. Поэтому в фотографии возможна не объективность, но только правдивость, то есть отсутствие искусственной фальсификации с помощью технических средств, искажения реальных фактов. Но недоговоренность и часто двусмысленность в ней неизбежна. У зрителя всегда остается возможность интерпретировать фотографию по-своему, даже иначе, чем сам автор. Дмитрий Борко говорит, что личная позиция это та же самоцензура, и от нее невозможно избавиться, даже если пытаться быть максимально беспристрастным.

  По моему субъективному, журналист, как пишущий, так и фото, в первую очередь должен ориентироваться не на некое абстрактное «общество» или большинство, мнение которого вообще может противоречить гуманистическим ценностям, и не на своих читателей\зрителей (которые неизвестны, ведь мы только приблизительно представляем себе потенциальную аудиторию, но на самом деле подготовленный журналистом материал может увидеть кто угодно) а на тех людей, с кем журналисту приходится непосредственно взаимодействовать. Прежде всего это герои журналистских материалов. Они – реальные, конкретные люди, с которыми журналист общается, они от него в некотором роде зависят и он от них тоже. Наверное, именно в любви, уважении, деликатном отношении к своим героям в первую очередь заключается гуманистическая фотожурналистика. Так, по нашему мнению, единственно и может решаться вопрос, на чьей стороне быть в конфликте. Если люди, занимающиеся небезопасной политической деятельностью, доверяют фотографу снимать их, открываются ему, он должен относиться ответственно к вопросам их безопасности, уважать их и оправдывать доверие.

п. 3. Этика и закон.

  Деятельность любого российского журналиста регулируется законом о СМИ. Глава 5 этого закона – «Права и обязанности журналиста» - практически повторяет ключевые постулаты всех этических кодексов. Журналист обязан быть правдивым, не имеет права разглашать тайну личной жизни, распространять клевету. Но есть в этом законе также пункты, очень важные для любого журналиста, освещающего политические события, и для фотожурналиста в том числе.

  Глава 5 ст 47 п 7 закона о СМИ: «Журналист имеет право… посещать специально охраняемые места стихийных бедствий, аварий и катастроф, массовых беспорядков и массовых скоплений граждан, а также местности, в которых объявлено чрезвычайное положение; присутствовать на митингах и демонстрациях».1 Это следует дословно запомнить на случай конфликтов с представителями правоохранительных органов, которые если и знают какие-то законы, то уж закон о СМИ вряд ли.

  Глава 5 ст 47 п 10 закона о СМИ: «Журналист имеет право… отказаться от подготовки за своей подписью сообщения или материала, противоречащего его убеждениям».2 А об этом очень многие забывают, тем не менее это важно. Редактора и редакции очень часто бывают неправы. В законе о СМИ подчеркивается, что у журналиста должны быть собственные убеждения и ценности, очевидно, иначе, он вообще никакой не журналист.

  Очень важна статья 41 главы 4 закона о СМИ « Обеспечение конфиденциальности информации»: «Редакция не вправе разглашать в распространяемых сообщениях и материалах сведения, предоставленные гражданином с условием сохранения их в тайне.

  Редакция обязана сохранять в тайне источник информации и не вправе называть лицо, предоставившее сведения с условием неразглашения его имени, за исключением случая, когда соответствующее требование

1 Закон РФ «О средствах массовой информации». URL: http://www.zakonrf.info/zakon-o-smi/47/ 

2 там же.

поступило от суда в связи с находящимся в его производстве делом.

  Редакция не вправе разглашать в распространяемых сообщениях и материалах сведения, прямо или косвенно указывающие на личность несовершеннолетнего, совершившего преступление либо подозреваемого в его совершении, а равно совершившего административное правонарушение или антиобщественное действие, без согласия самого несовершеннолетнего и его законного представителя.

  Редакция не вправе разглашать в распространяемых сообщениях и материалах сведения, прямо или косвенно указывающие на личность несовершеннолетнего, признанного потерпевшим, без согласия самого несовершеннолетнего и (или) его законного представителя».1 Эта статья основана на этическом принципе уважения к своим героям. Ее знание может пригодиться любому журналисту, и фотографу в том числе, при возможной беседе с сотрудниками правоохранительных органов. Разглашать подобные сведения может только редакция, а не журналист, и только по решению суда. Ни в какой приватной беседе и ни на каком допросе они не должны разглашаться. Это не право журналиста, это его обязанность. Это одна из немногих статей, которые законодательно закрепляют ответственность журналиста перед героями, которые доверяют ему.

  Итак, закон о СМИ и различные этические кодексы журналистов имеют много общего. По закону журналист обязан публиковать только правдивую о проверенную информацию, а также не должен разглашать ее источник, если он не желает разглашения, без специальной санкции на то. Остальные нормы

1 Закон РФ «О средствах массовой информации». URL: http://www.zakonrf.info/zakon-o-smi/47/ 

являются рекомендательными, но одобряются большей частью профессионального сообщества. Они основаны на принципе гуманизма – уважения и трепетного отношения к каждому, любому человеку. Однако их трактовка остается очень субъективной и каждый журналист руководствуется в первую очередь своей совестью.  

Глава 2. Кого и что мы снимаем.

п. 1. Какие бывают акции и как на них попасть.

  Часть политической фотожурналистики, которая рассматривается в этой работе, характеризуется как фотосъемка различных акций. Есть много различных классификаций, но фотожурналисту важно разделять их по:

  1.  количеству участников (акции бывают одиночные, массовые или осуществляемые небольшой группой людей по предварительному сговору);
  2.   степени риска (согласованные и несогласованные).

  Массовые акции  определяются тем, что их участники, которых может быть от 10 человек до нескольких миллионов, разрозненны и не имеют общего четкого плана действий, обычно они просто вместе стоят (митинг – если шумно, пикет – если тихо) или идут (шествие), а также к этой акции может присоединиться любой случайный прохожий). На такие акции фотожурналисту попасть легко, о месте и времени сбора объявляют заранее, прессу туда отдельно не приглашают, она приходит в общем порядке. Прийти туда можно как по заданию редакции, так и по собственной инициативе. Если такая акция не согласованна с городскими властями, она обычно сопровождается давкой и всегда – разгоном, часто отдельных людей из толпы задерживают.

  Акции, проводимые группой людей, носят иной характер: они заранее подготовлены и участники точно знают, что они будут делать. Прессу они тоже целенаправленно заранее зовут, в личном порядке сообщая журналистам о месте и времени сбора, зачастую не говоря даже, что именно им придется снимать. Такие явления получили распространение под названием АПД – акции прямого действия. Их организаторы не подают официальных уведомлений а органы власти. Действия группы могут варьироваться от расклеивания листовок или вывешивания баннера (растяжки) с надписью до полноценного шествия с лозунгами и пиротехникой. Это лишь самые распространенные сценарии, вообще-то действия могут быть любыми. На эти акции попасть сложно, это происходит в двух случаях: если фотожурналист лично знаком с организаторами, либо его имя имеет вес и репутация хороша, и вследствие организаторы находят его контакты с целью пригласить его освещать эту акцию. По заданию редакции туда также можно попасть, если организаторы связались с редакцией с просьбой выделить им любого фотографа на мероприятие. Может, конечно, быть и такой сценарий, что журналист просто случайно проходит мимо такой акции, гуляя по центру.

  Одиночные акции могут носить любой характер. Это может быть пикет, который не требует никаких уведомлений, проводится где угодно, и который часто можно увидеть просто идя по улице, может быть несложная АПД, может быть так называемый «перформанс» - вид современного искусства. Это может быть все, что угодно, вплоть до самосожжения. Журналистов обычно также приглашают в личном порядке.

  Деление это является гибким, так как одна акция может содержать, например, элементы санкционированной акции и несанкционированной (та же Болотная, где санкционированный митинг резко перешел в давку и столкновения, которые были квалифицированны как массовые беспорядки), элементы митинга и АПД (часто это бывает на акциях стратегии 31 – когда основное число участников просто стоят, а отдельные группы по договоренности разворачивают баннер и тп.). К этому надо быть готовым и уметь ориентироваться в ситуации.

п. 2. Активисты и прочие участники акций.

  В процессе съемки любых видов акций журналисту необходимо бывает осуществлять общение с активистами, иногда – минимальное, иногда – глубокое. Это приводит как минимум к знакомству, в дальнейшем – к узнаванию.

  На массовых акциях, особенно в последние пару лет, когда они стали многочисленными (до 100 тыс. человек на площади) можно встретить людей практически всех возрастов, социальных групп и слоев населения. Среди них есть иерархия. У протеста есть лидеры – это профессиональные политики и/или правозащитники (юристы). Политика – их основное занятие, и часто именно она приносит им доход. Это такие люди как Владимир Жириновский, Борис Немцов, Григорий Явлинский, Алексей Навальный (хотя у нас нет информации о том, точно ли приносит сейчас политика доход Навальному, но по специальности он юрист, как и наши нынешние президент и премьер-министр). Эти люди – политики, а этике при съемке политиков посвящены некоторые отдельные работы, поэтому касаться подробно мы ее здесь не будем, но отметим, что при их съемке тоже действуют все общие принципы, сформулированные в данной работе. На мой субъективный взгляд, нет ничего интересного в съемке политиков, тут все подвержено довольно сильной цензуре с их же стороны.

  Следующее звено в иерархии – активисты. Это люди, которые участвуют в определенного рода акциях регулярно, имеют оформленные убеждения, чаще всего состоят в какой-либо партии или движении, но эта деятельность не является для них в жизни основной и не приносит им дохода. Среди них выделяются потенциальные будущие лидеры – те, кто еще пока не политик, но стремится им стать. Остальные – это гражданские активисты, то есть люди, не имеющие намерений стать властью, но желающие повлиять на ее действия, и, возможно, на ее смену. Они могут являться сторонниками кого-то их политиков, а могут никого в частности не поддерживать и действовать по своим индивидуальным убеждениям.

  Среди активистов наиболее часты представители двух социальных слоев – студенты и пенсионеры.

  Пенсионеры – бабушки  и дедушки – вот частые участники массовых акций и одиночных пикетов. В АПД они не были замечены. Бабушка – это не просто возрастная категория, это один из интегральных типов русской действительности. Иностранцы даже не переводят это слово, подразумевая этот тип они так и пишут – «a babushka» (э бабушка), хотя синонимы есть, но при переводе теряется специфика. Э бабушка – это чисто русское явление, в Европе и Америке пенсионеры другие. Этот типаж подразумевает

одиночество и отрешенность от мира. Часто из этого следует пассивность, полная безобидность бабушки, которая подчеркивается эпитетом «божий одуванчик». Ее взаимодействие с обществом эпизодично, и у многих городских бабушек оно происходит, например, на митингах. Образ бабушки обычно отличает полная экономическая пассивность, или, по крайней мере, отсутствие  стремления приобретать. А политическую активность она вполне может проявлять, правда, как правило, она не самостоятельна, ищет защиты и поддержки у политиков. Поэтому чаще всего бабушка выбирает партии авторитарного характера, предлагающие серьезную социальную поддержку, такие как КПРФ. В мыслях такие бабушки обращены в советское прошлое – тоскуют по утраченной стабильности (а на самом деле – молодости). Но встречаются и бабушки, примыкающие к либеральному крылу. У них иное прошлое, в советское время они обычно были диссидентками. Они отличаются большей смелостью и самостоятельностью суждений. На митингах бабушки удовлетворяют свою потребность в общении, развлечении и в общественной полезности – борьбе за справедливость.

  Участники АПД и костяк демократических движений (обычно так и называемых – молодежными) в основном студенты, преимущественно ВУЗов (то есть получающие высшее, а не среднее специальное образование). У них есть для этой деятельности все – теоретическая база для убеждений, энергия, свободное время, повышенные социальные потребности. Молодежь из неблагополучных семей обычно примыкает к левым движениям, борющимся за социальную поддержку, из благополучных – к либеральным, предлагающим больше свободы и самореализации. Общим у всех этих молодых людей является стремление к коллективизму – активисты образуют сплоченные группы и поддерживают друг друга – при неполной интеграции со своим коллективом, то есть при стремлении сохранить частичное одиночество. Молодежные движения не носят сектантского характера, составляющие их люди очень разные по характерам и убеждениям, у них нет общей идеологии (в разной степени, например, у нацболов идеология вроде бы и есть, но далеко не все члены движения ее разделяют и принимают). Их объединяют скорее общечеловеческие ценности – стремление к справедливости, к доброте, к защите обиженных. Их гражданская активность имеет целью повлиять на власть с тем чтобы она стала более гуманной и справедливой.

  Фактор, который надо учитывать – срок активности молодого участника политических акций недолог. Это отнимает много душевных и физических сил, часто обуславливает внутренний разлад, и люди просто выдыхаются. Они не отказываются от своих убеждений, но со временем участвовать в акциях начинают все реже и реже, замыкаясь в себе или в кругу семьи. За те 4 года, что я снимаю политических активистов,  уже сменилось несколько их поколений. Отойдут от дел старые, придут новые, и с ними заново придется устанавливать доверительный контакт. Это может печалить, но к этому тоже надо быть готовым.

  Вышеописанные группы людей составляют костяк акций, но публика больших митингов (особенно таких больших, какие проходят в серии  «Маршей миллионов» с декабря 2011 года) состоит далеко не только из них. Митинги этой серии проходят по выходным дням, так что присоединиться к ним может любой человек, который не работает в субботу и воскресенье. Классификации это множество совершенно разных людей трудно поддается, каждый приходит на эти марши по своим личных причинам и обособлен от остальных (в этом, кстати, и видится причина неэффективности данных политических мероприятий – отсутствие у этих 100 тысяч людей общих целей и общего лидера). Эти люди не политики и не активисты, они просто граждане, временные участники массовых политических мероприятий.

  Из всех категорий людей наименее уязвимыми в юридическом плане являются бабушки. Причина этого в том, что их трудно заподозрить в применении физического насилия. Наиболее уязвимая категория – молодые люди до 30 лет мужского пола. Посмотрим, кто такие «узники Болотной». Три четверти из них молодые люди до 30 лет. Всего их 21 человек, из них три девушки. Шестеро из них студенты ВУЗов. Трое – офисные работники. Один предприниматель, один юрист, один ученый-химик, один математик, один электромонтажник, один работник метрополитена, один журналист («Вятского наблюдателя»), одна домохозяйка, воспитывающая маленького ребенка. Некоторые из них – активисты, участвующие в протесте давно и регулярно, некоторые же вообще в первый раз в своей жизни пришли на митинг и случайно попали в «горячую точку». То есть нарваться на неприятность может кто угодно, абсолютно любой гражданин, пришедший на массовую акцию. Болотное дело это беспрецедентный случай. Раньше садились только люди, которые сильно, долго, систематически досаждали власть имущим или совершили серию нетривиальных, скандальных общественных выступлений (такие как группа «Война» или коллектив Pussy Riot. Кстати, в случае с последними фото и видеоматериалы никак не помогли следствию, девушки там в особых масках, закрывающих все лицо, и их невозможно узнать, их вычислили другими путями).

  С тех пор, как был написан предыдущий абзац, прошло два месяца. За это время число фигурантов «Болотного дела» увеличилось. Среди них появился человек пенсионного возраста – бабушка. Она находится в статусе подозреваемой, под подпиской о невыезде. Наверное, стоит взять обратно своим слова о том, что пенсионеров обычно не трогают.

Итак, журналист, сделавший выбор снимать политические акции, входит в контакт с их участниками. Это люди разных возрастов и социальных групп. От них он узнает о местах, времени, формате проведения акций. Этим людям нужно, чтобы их снимали, но вместе с тем они идут на риск, пусть и сознательный. Особенно высок риск для молодых людей до 30 лет.

Глава 3. Журналист в ситуации выбора. Выбор и его последствия.

п. 1. Этапы выбора.

  В данной работе я уже классифицировала и описала различные общественно-политические акции, составила приблизительную характеристику их участников. В чем же состоит задача фотожурналиста относительно этих людей, чего они от нас хотят? Участники гражданских акций в целом хотят, чтобы их снимали. Какие-то отдельные люди  могут не хотеть попадать в опубликованные репортажи по личным соображениям, но общее правило состоит в том, что любая гражданская акция бессмысленна без фото и видеодокументации, потому что она имеет целью привлечения внимания общества и власти. В то же время сидеть не хочет никто, даже организаторы самых скандальных акций. И это не потому, что люди безответственные. Особенность нынешней политический реальности состоит в том, что ответственность несоразмерна поступкам. У нас наступает слишком серьезная ответственность за несерьезные поступки, за мелочи. И участник акции никогда точно не может знать, за что ему угрожает уголовный срок, а за что нет, потому что логика этих уголовных дел крайне трудно читается. Именно в этой непредсказуемости состоит трудность и для участников акций, и для журналистов, освещающих их.

  Этика – это гибкая система. В связи с этой новой реальностью начинает вырабатываться и новая этика, этика крайней осторожности. В угоду безопасности приходится жертвовать экспрессией.

  На каких этапах фотожурналист осуществляет свой морально-этический выбор?

  Во-первых, на этапе выбора объекта съемки. Это решение фотожурналиста, заниматься ли фотосъемкой общественно-политических акций вообще и если заниматься, то какие акции выбирать. Существует нюанс в том случае если журналист связан деловыми отношениями с редакцией. В такой ситуации редакция может давать ему задания снимать те или иные события. Однако это не всегда происходит так, подчас журналисты редакций занимаются поиском тем и событий самостоятельно. Отношения с редакций – это тема отдельная, она связана с некоторыми этическими особенностями также.

  Во-вторых, на этапе общения с активистами. Формирование отношения к ним – также этическая проблема. Даже если журналист снимает их не по собственному выбору, а по заданию редакции, даже если он делает это не часто, отношение к ним будет формироваться, сознательно или бессознательно. Какие-то действия могут вызвать поддержку, какие-то – неприятие, взгляды, убеждения и мнения их могут быть близкими, а могут – непонятными, чужими, отталкивающими, поведение – симпатичным или раздражающим. Из общих этических правил для журналистов следует, что необходимо относиться с уважением к личности своего героя, какой бы она не была. Профессия журналиста во многом связана с подавлением своего личного ради общечеловеческого. То есть если журналисту даже не нравятся его герои, это не повод вести себя по отношению к ним безответственно. Личные отношения с ними могут существовать, могут не существовать, ни один этический кодекс на это не распространяется. Возможно, получится так, что фотожурналист будет наблюдать и снимать героев не только на акциях, но и в жизни. Следует проявлять мягкость, уважение и понимание по отношению к ним в любой ситуации.

  Перед спланированной акцией, на которую зовут прессу, активисты, скорее всего, будут обсуждать с журналистами вопросы безопасности. Если они вдруг об этом забыли, следует им напомнить. За их безопасность ответственны не только вы, они сами в первую очередь за нее ответственны. Но мы редко встречали активистов, которые об этом забывают, напротив, эти вопросы обычно поглощают огромное количество их внимания. Задача журналиста – выслушать все комментарии активистов по вопросам безопасности, даже если они кажутся излишними. Действительность часто делает участников политических акций очень тревожными, и они порой могут попросить журналиста сделать, казалось бы, странные и излишние вещи. Например, вынуть батарейку из мобильного телефона, потому что иначе через него можно, якобы, подслушивать, о чем говорят рядом, с помощью неких специальных программ. Истинность этого утверждения никем не доказана, но и не опровергнута, поэтому оптимальный этический выбор будет состоять в том, чтобы разобрать телефон, иначе активисты будут чувствовать себя некомфортно. Это нормально, если журналист работает не только на массовых акциях, он скоро к таким вещам привыкает.

  Однако бывают такие ситуации, в которых дать комментарии по вопросам безопасности у самих участников акций нет времени или возможности. В таких случаях фотожурналисту приходится обдумывать это и принимать решения прямо на месте и во время действия. Главная проблема тут – моментальная оценка ситуации и адекватные действия в состоянии стресса. В такую ситуацию попали фотожурналисты, снимавшие, например, нападение на химкинскую администрацию в 2010 году. То есть, в том числе, и автор данной работы.

     Нажатие кнопки – это ответственный момент. В эпоху цифровой фотографии снимки, записанные на флеш-карту, казалось бы, легко удалить.            Однако это не так. Просто кнопкой удаления на панели фотокамеры вы их не удалите с флеш-карты окончательно, их можно будет восстановить с помощью программ, которые имеются в распоряжении следственных органов. Конечно, в том случае, если после удаления старых снимков на карту не было записано новых. Есть также программы, позволяющие удалить снимки с флеш-карты окончательно без записи новых, и они находятся в интернете в свободном доступе. Подробнее о них будет сказано в главе технические приемы.

  Кроме проблемы, что снимать а что нет, на акциях, во время которых возникает конфликтная ситуация (полиция разгоняет или преследует участников, вмешивается охрана и тд), для фотографа еще проблемой является самому не попасть под горячую руку. Не быть задержанным, не подставить под удар свое лицо или камеру – вот вещи тоже очень важные. Между прочим, агрессивен может быть кто угодно, чаще, конечно, полицейский или ОМОНовец, но может и демонстрант (это зависит от характера мероприятия, если это митинг националистов, то вполне), а может даже ваш коллега. Но если вы попадетесь полицейскому, он вас задержит, если неадекватному демонстранту, то он побьет (зависит тоже от вашей расы, если она не славянская, лучше не ходить на митинги националистов). Умение не попадаться – важный профессиональный навык, ведь вы работает эффективно, когда вы на свободе, а если вы задержаны и попали в автозак, вы теряете время, даже если у вас есть пресс-карта и редакционное задание и вас все равно потом отпустят. А что не быть побитым очень важно это вообще само собой разумеется.

  Автору данной работы за 4 года практики удалось ни разу не оказаться задержанной во время акции. Да, это и элемент везения тоже. Но кое-что все-таки зависит от журналиста. Важную роль в этом играют, во-первых, позиция относительно «горячей точки», во-вторых, внешний вид, в-третьих, поведение. При массовой акции с давкой, такой, как например, стратегия-31, в толпе возникают несколько «горячих точек» - это места наиболее сильной давки, которую создает полиция, прорываясь к отдельных людям из толпы с целью их задержания. Так как фотографии задержаний востребованы в прессе, множество фотографов стоят вплотную к таким местам, и иногда попадаются заодно с участниками. Очень опасно стоять на пути движения полиции, а это часто происходит, так как фотографы хотят снять кадры, где человека несут как бы прямо на них. Целесообразно несколько отойти вбок, или необходимо иметь очень быструю реакцию, чтобы успеть снять и увернуться от несущихся на вас полицейских. Несколько проще с внешним видом. Он каждому дан свой, но по крайней мере одежда должна быть неяркой, не привлекающей внимания, на ней не должно быть символики, которую можно принять за политическую. Поведение должно быть неагрессивным, мягким. Нельзя делать резких движений, махать руками, кричать или громко разговаривать.

  Думать о своей безопасности – естественно. В предыдущем абзаце мы коснулись лишь вопросов физической безопасности фотографа, однако юридическая тоже будет затронута. Юридическая безопасность участников акций и журналистов тесно связаны. Меньше у вас будет компроментирующего материала на активистов – меньше будут вами интересоваться следственные органы.

  После съемки ситуация выбора не заканчивается. Существует этап отбора фотографий. Но тут опять же есть ньюанс: некоторые редакции этапы отбора и публикации полностью берут на себя, оставляя журналисту только обязанность снять и принести в редакцию флеш-карту, содержимым которой редакция полностью самостоятельно распорядится. Если журналист работает в такой редакции, это значит лишь что ему еще более внимательным следует быть на этапах подготовки к съемке и собственно съемки, поскольку он уже не сможет исправить сделанные ошибки. А если в итоге что-то окажется не так, бильд-редактор сделает неправильный выбор, с фотографа, под именем которого будет опубликован материал, это ответственности не снимет.

  В том случае, если редакция дает возможность самостоятельного отбора снимков или если журналист не связан трудовыми отношениями с редакцией, есть возможность взглянуть на уже отснятый материл и обдумать, что отдавать на публикацию. Нет ли в съемке кадров, сюжет которых может быть трактован ложно? Фотография лишь фрагмент реальности, часто обладающий неполной истинностью.  Подчас невозможно определить место человека в конфликте по фотографии: нападает он на ОМОНовца или защищается от него?

Вот у меня есть две разные фотографии, сделанные на одном и том же событии. На одной из них сюжет однозначно читается: двое ОМОНовцев

жестко задерживают мужчину. На второй есть недосказанность – непонятно, что женщина делает, чего она хочет от ОМОНовца. Хватает ли его за руку, по какой причине? Или вообще лезет ему в карман? Я как фотограф знаю, что на самом деле она таким образом просила его отпустить задержанного. Но следователи этого не знают, поэтому данная фотография – плохая этически.

И даже если он точно нападает, действительно ли следует этой фотографии быть обнародованной? В некоторых случаях, вероятно, фотожурналист может и принять решение, что да, стоит. А у меня вот, например, нет ни одной фотографии, где демонстрант бы нападал на полицейского, но не потому, что я это намеренно не снимаю, а потому что я просто даже не видела таких сцен. Видела только сцены, когда на митинг приходят специальные люди – провокаторы, и нападают там на всех. Видела, что активисты пытались оттащить полицейских от своих товарищей, которых били. А чтобы просто так кто-то кинул камень – я не видела. Но мой взгляд узок, может, кто-то и видел.

Хотели ли участники акции, чтобы на опубликованных фотографиях были различимы их лица? Иногда они успевают обсудить это с фотографами заранее, но иногда не успевают. Тогда фотографу следует самому оценить, можно ли узнать лица этих людей и могут ли эти фотоснимки быть использованы против них.

  Но в случае, если журналист сделал неверный выбор на предыдущих этапах, самые сложные проблемы могут возникнуть после публикации. Используя ваши снимки, следственные органы могут возбудить административное или уголовное дело, ну или присовокупить их в качестве доказательств к уже имеющемуся. Скорее всего, они попытаются также привлечь вас к участию в расследовании. Этого надо всеми способами избегать, поскольку, как мы полагаем, сотрудничество с органами госбезопасности противоречит этике журналиста. Журналист ведь работает не в интересах государства, а в интересах людей, простых, обычных. Ничего хорошего разговоры с правоохранительными органами обычно не приносят. Может быть, кому-то и удавалось поговорить с ними по-человечески, но типичной является обратная ситуация.

  Конкретный отдел полиции, который будет скорее всего заниматься данными вопросами называется центр по борьбе с экстремизмом. С его сотрудниками вам придется общаться, если случится худшее. Они могут поступить несколькими способами, пытаясь привлечь журналистов к сотрудничеству. Допустимый с точки зрения закона из них один – направить официальный запрос в редакцию с просьбой предоставить фото и видеоматериалы, а журналистам выслать повестки на допрос.

  Но они могут проигнорировать эти правила и поступить иначе: пытаться силовыми методами воздействовать на журналистов в обход редакции. Это незаконно и кончается это плохо. Лучше всего для фотографа, чтобы они его вообще не нашли. Для участников акции это тоже лучше всего. Можно, например, использовать псевдоним, если понимаете, что правоохранительные органы захотят с вами пообщаться после какой-либо публикации. Можно временно не находиться по адресу прописки. В конце концов, элементарное общее правило безопасности – не открывать дверь незнакомым людям, что бы они ни говорили. Не стоит хранить дома фотографии, которые могут быть изъяты. Кстати, никто не имеет права копаться в ваших личных вещах без ордера на обыск. Но если вы доведете до того, что выпишут ордер на обыск, будет гораздо хуже: у вас перевернут весь дом и отнимут все жесткие диски, компьютеры, ноутбуки и прочие электронные носители информации. Поэтому в крайнем случае лучше добровольно выдать флеш-карту, но желательно, чтобы вся компрометирующая информация уже была с нее удалена.

  Случаи психологического давления на журналистов со стороны правоохранительных органов (а именно центра по борьбе с экстремизмом) являются распространенными. Однако у нас нет данных о том, что были случаи применения физического насилия, по крайней мере в нашей стране. Это чревато оглаской и слишком плохими последствиями. Но угрозы, к сожалению, являются типичным способом общения для сотрудников полиции. От журналиста требуется очень большая выдержка и сила воли чтобы повести себя достойно в этой ситуации.

  В том случае, если следственные органы направили вам повестку на допрос, придется на него все же прийти. Тогда лучше всего годится тактика «я мимо проходил». То есть, не упоминать о знакомствах с активистами, не ссылаться на источники, изобразить недалекого человека, который просто снимает все, что видит, и вот он случайно увидел, как люди идут с фаерами и плакатами. Это, кстати, правдоподобно будет звучать в случае больших митингов в центре города, таких как Болотная. Если это будет звучать совсем неправдоподобно (например, мероприятие проходило не в вашем городе или вообще не в городе, а, например, в [Химкинском] лесу), есть еще запасная тактика: «мне куда редакция сказала, туда я и пошел». В этом случае на допрос могут вызвать кого-то еще из редакции. Но раскрыть источник информации, как мы помним из закона о СМИ, редакция обязана только по решению суда. Вообще, все варианты вопросов, которые могут быть заданы на допросе, никто не может перечислить, они могут быть любыми. Но типичная схема включает просьбу описать событие с самого начала, вспомнить, какие лозунги кричали, куда шли, сколько это длилось. Могут попросить вспомнить лица участников и описать их, спросить, сможете ли вы опознать. Но если скажете «не смогу, не помню», законных оснований придраться к вам не будет. Мало ли что может забыть человек в состоянии стресса, каким является съемка радикальной политической акции.

П. 2. Последствия выбора. Осмысление своего опыта и опыта коллег.

  В августе 2012 года в подмосковном городе Химки прошли шествием около сотни антифашистов с фаерами и баннером, после чего закидали пустыми бутылками и камнями здание администрации города. Акция была посвящена проблеме вырубки Химкинского леса. На ней присутствовали всего 2 или 3 фотографа, в том числе автор этой работы, то есть я. Оказалась я там по заданию редакции, не зная точно, какое именно мероприятие придется снимать. Оно оказалось достаточно экстремальным. К счастью, почти все участники акции были в масках, закрывающих лица. Фотографии были опубликованы в «Новой газете». Через пару дней в 6 утра сотрудники центра по противодействию экстремизму с помощью обмана вошли в дом  моих родственников (они сказали маме, что принесли ей телеграмму, она открыла дверь, и выяснилось, что это милиционеры в штатском). С помощью угроз они заставили выдать мое местонахождение, пришли и застали меня врасплох. Естественно, фотографии с флеш-карт не были удалены, никакой подготовки не было, ведь повестку на допрос не прислали, в редакцию не обращались, это был внезапный врыв без предупреждения. Пришлось поехать на допрос в УВД Химки и взять с собой все флеш-карты, на которых были съемки не только с погрома администрации, но и из Химкинского леса. На участников акции завели уголовное дело по статье хулиганство. А одного блоггера, который снимал видео, вообще прямо на улице арестовали и продержали всю ночь в УВД Химки. Это просто случай, подобные вещи не являются широко распространенными, таких последствий для простых журналистов и блоггеров никто не ожидал, но ведь и сама акция была неожиданно жесткой.

  Допрос в Химкинском УВД занял весь день и сопровождался сильным психологическим давлением. Если конкретно, то мне даже угрожали, что я попаду в число подозреваемых. К счастью, никакие угрозы не оправдались. Этот неприятный случай был результатом неправильного поведения фотографа на этапе съемки (попадание в кадр видеооператора) и публикации фотографий. Впрочем, к счастью, ситуация потом развернулась довольно удачно: почти никого из участников акции не нашли, фотографии ничего не дали – люди на них в масках, лично журналисты их не знали, назвать имена не могли. Были арестованы только двое активистов антифашистского движения: Максим Солопов и Алексей Гаскаров. Солопова на фотографиях вообще не было, но его на этой акции заметили свидетели. Случайные прохожие сообщили, что видели его кидающим бутылки в здание администрации. Гаскаров был на фотографиях, но стоял в стороне, не принимал участия в погроме. Он сообщил следствию, что находился на акции в качестве журналиста. Итог: Гаскаров оправдан, Солопову дали 2 года условно. Нападение на химкинскую администрацию – пример акции, когда участники сами довольно хорошо позаботились о своей безопасности, причем самым простым способом – надели маски. К тому же, в ходе самом акции никто не был задержан, сотрудники милиции не успели подойти, все произошло очень быстро. Тем не менее журналисты совершенно не были подготовлены к возможным трудностям. Участники акции не рассказали им, как вести себя после мероприятия. Важно было не оказаться найденным. Во-первых, использование псевдонима  тут было бы кстати. Во-вторых, очень важно на таких акциях самому не попадаться в объектив чужих камер. Ну и не открывать дверь, а так научить родственников не открывать ее незнакомцам.

  Акция в Химках была одной из самых важных в истории российского протеста за последние несколько лет. Однако Болотная была вообще началом новой политической эпохи. До нее не было таких серьезных репрессий, пожалуй, с советского времени. Слова Дмитрия Борко, который давно снимает политические акции, подтверждение тому: «Такого, как после Болотки, когда опасность для человека представляли какие-то снимки, все же не было ни разу. Это - совсем новое в нашей истории».

  Таких репрессий после Болотной никто не ожидал, поэтому даже журналисты ответственные, работающие давно и имеющие личные принципы оказались в такой ситуации, когда они кого-то подставили. Об этом рассказывает Дмитрий Зыков, видеооператор «Грани.Ру» и радио «Свобода»: «Я выкладываю видео, если оно может вызвать общественный интерес, то есть важно для более широкого круга, чем круг самих участников. Вопрос, выкладывать ли видео, если на нем запечатлены активисты, совершающие некие противоправные или сомнительные действия — сложный по-настоящему. Я знаю, что следствие по 6 мая использовало, в том числе и мои, видео в качестве доказательств. Там фигурирует человек похожий на Лузянина и человек похожий на Барабанова. И мое видео является частью доказательств против Лузянина и Барабанова. Мне очень неудобно, потому что я впопыхах монтировал это видео и мне показалось, что эти кадры никого не могут скомпрометировать. Мне стыдно, что мои видео используются в качестве доказательства следственным комитетом. Это если говорить о 6 мае. В остальных случаях акции проходят достаточно мирно, и если кто и нарушает закон — это полицейские. У меня были видео необоснованных задержаний, неправомерного применения силы полицейскими. В этом случае я адвокатам потерпевших предоставлял исходники видео, а они дальше передавали их следствию и в суд.

  У российских журналистов нет никакого кодекса этики, кроме какой-то мутной хартии. У меня есть свои правила. Выкладывание видео с 6 мая … было, конечно, ошибкой. Я больше не буду ее повторять… Это было мне уроком: быстро не монтировать и всегда думать, что выкладываешь. К примеру, я знаю другого оператора, который снимает на протестных акциях. У него были видео, на которых демонстранты применяют силу к провокаторам и сотрудникам полиции. Он это видео не выкладывал в открытый доступ и, насколько мне известно, удалил исходники».
1

  

1 Как фотографировать после Болотной. А. Сочнев, Д. Коломийчук, А. Иваницкая. // URL: http://publicpost.ru/theme/id/1782/kak_fotografirovat_posle_bolotnoy/.

  В любом случае каждый журналист делает выбор согласно своей совести,

своим принципам. В этой работе лишь обозначено мнение, которого придерживается значительная часть профессионального сообщества.

Но есть и альтернативные мнения. Вот, например, комментарии двух фотографов примерно одной возрастной категории (40-50) по поводу последствий митинга на Болотной.

  Рустем Адагамов: «Я как-то никогда об этом не задумывался. Люди идут на акции сознательно, а я как журналист просто освещаю эти события. То есть тут вопрос не этический, скорее, а профессиональный. Можно, конечно, не ходить на эти акции или затирать лица людей на фото... Но до 6 мая у нас же не было таких прецедентов, когда на людей за участие в акциях заводили уголовные дела... Может и стоит относиться к этому внимательнее».

  Владимир Телегин: «Ввиду фактически сложившихся чрезвычайных обстоятельств в стране я удалил со всех ресурсов фотографии, имеющие отношение к событиям 6 мая на Болотной площади в Москве, и призвал других фотографов, а также видеографов, последовать моему примеру.

  Фотографов все ругают, что они готовы ради сенсации что угодно снимать. Ролик в сети был популярный, где женщина-фотограф снимает, как кого-то убивают, не наш ролик, американский. Это считается типичным поведением фотографа. Но на самом деле это не так, это большое преувеличение. Если бы мой призыв в ЖЖ удалить фотографии с акции на Болотной 6 мая был поддержан всеми, это было бы действительно эффективно. Но тут дело не только в фотографах, масса же существует непрофессиональной съемки в ЖЖ, "ВКонтакте" и Facebook. Люди, которые это выкладывают, непрофессиональные фотографы, они не знают, что может за этим

последовать. Естественно, ничего не удаляют, рады только разместить»1.

  Телегин правильно подметил тенденцию: люди, которые занимаются фотографией давно и на профессиональном уровне, действительно любят это дело, заботятся об этике чаще, чем любители. Рустем Адагамов тоже начал заниматься фотографией недавно, он большую часть жизни работал художником-дизайнером, то есть не совсем в области журналистики. Он, как видно из его слов, разделяет этическое и профессиональное.

  Из этого всего можно заключить, что фотожурналисту приходится проявлять внимательность и осторожность на нескольких этапах, в том числе подготовка к съемке, сама съемка, публикация и этап после публикации. Стоит задумываться, снимать ли вообще определенную акцию, не обернется ли это проблемами. Вопросы безопасности надо обсуждать с активистами, но если они о ней не заботятся, то приходится заботиться самим. На акциях важно быть незаметным, не привлекать внимания. Какие фотографии стоит снимать/публиковать – каждый журналист решает исходя из собственных этических принципов, тут нет универсальных правил, но надо подойти к этому выбору с ответственностью, а не публиковать все что попало. В нашей стране сейчас человека могут арестовать даже за то, что он просто был на какой-либо акции, так что если у вас на фотографии человек не кидает ни в кого камень, это еще не значит, что он в безопасности и можно это публиковать. Желательно спрашивать у активистов, согласны ли, чтобы их лица были видны на опубликованных снимках. Общения с сотрудниками правоохранительных органов лучше всего избегать.

 

1 Как фотографировать после Болотной. А. Сочнев, Д. Коломийчук, А. Иваницкая. // URL: http://publicpost.ru/theme/id/1782/kak_fotografirovat_posle_bolotnoy/.

  Единой позиции по поводу ответственности журналиста за использование его фотографий следственными органами в профессиональном сообществе нет. Эта проблема примерно такая же спорная, как необходимость помогать раненым на войне вместо того, чтобы их снимать. Аргументы есть у сторонников обеих позиций.

Глава 4.

Журналисты и их место в реальности.

4.1. Ваш наглый, вездесущий и невоспитанный коллега как элемент композиции фотоснимка.

  В процессе съемки политических вы будете сталкиваться чаще всего не только со своими героями, но и с людьми, которые, как и вы, снимают фото или видео. Даже на самых маленьких акциях обычно бывает хотя бы два таких человека – один для фото и один для видеосъемки. Но чаще всего их бывает гораздо больше. Часть из них являются вашими коллегами. Часть – выполняют иную задачу.

Что к коллегам нужно относиться уважительно, это, наверное, прописная истина, по крайней мере, это отмечено во всех кодексах по этике. Проблема в том, что на практике это трудно осуществить в обстановке общественно-политической акции, если она проходит напряженно, а прессы много, и особенно в тех случаях, когда возникает давка. Тут важно ощущение окружающей обстановки: понимание того, что вы один из этих фотографов, точно такой же, как все. Конечно, все разные по возрасту, опыту, направленности изданий, для которых снимают, но пока вы ничего не знаете о коллегах, которые вас окружают, в лучшем случае вы разве что можете угадать их приблизительный возраст, а больше ничего. Качество и количество фототехники абсолютно не дает никакого знания об уровне фотографа. Кто-то снимает для СМИ, кто-то для блога или вообще для себя, но это невозможно определить глядя на технику. Однажды со мной произошел неприятный инцидент, когда я приехала в Санкт-Петербург снимать суд над одной известной арт-группой для «Новой газеты». Так как ехать было далеко, я взяла легкую камеру. Коридор был узкий, фотографов много. Один мужчина с тяжелой камерой оттолкнул меня и сказал: «А ну-ка отойдите, понаехали тут дилетанты с мыльницами и мешают работать!» Невежливое поведение со стороны коллег встречается часто, но особенностью этого случая было то, что человек попытался по качеству моей техники определить, имею ли я право тут снимать, несмотря на то, что вообще для прохода в здание суда с любой фототехникой нужна аккредитация, которую дают только сотрудникам СМИ. Поэтому данный поступок был еще и проявлением непрофессионализма с его стороны, а не только невежливости. Что делать, если вы являетесь объектом подобной атаки со стороны коллеги? Тут есть только один вариант: не обращать внимания и продолжать снимать.

  Люди, которые снимают на общественно-политических акциях просто так, для себя, или для того чтобы выложить в блог, на свою страничку в интернете, действительно существуют, и их много. На судах и закрытых акциях их нет, их туда никто не аккредитует, а вот на массовых митингах – сколько угодно. Они находятся там на свой страх и риск, поскольку не защищены законом о СМИ, который дает журналистам право находиться в местах массовых беспорядков. Тем не менее это не повод отталкивать их, грубить им, пытаться подставить. Да, они создают неудобства всем, усиливают давку, но невозможно их осуждать за то, что они пришли и снимают для каких-то своих целей. Они часто бывают талантливы, и часто продвигаются, и их приглашают потом на работу в СМИ. Так что люди, у которых нет пресс-карты, не обязательно хуже тех, у которых есть.

  Самые опасные люди среди коллег – это телевизионщики с огромными камерами. Во-первых, находиться с ними рядом в давке физически опасно, их камеры могут нанести травму, во-вторых, специфика их работы такова, что чаще всего они ради кадра сделают все, что угодно, то есть, вежливостью редко отличаются.

  Сложная ситуация возникает в том случае, если при вас сотрудники полиции или ОМОНа начинают применять насилие к вашему коллеге, журналисту. Вы вряд ли можете физически помочь ему, но этот эпизод обязательно надо снять. Возможно, придется пожертвовать некоторыми другими выразительными кадрами ради этого, но снять надо, это может помочь им потом на суде, если что. Нападение на прессу это тяжелое преступление, которое даже в нашей политической обстановке не происходит вот так просто каждый день. Естественно, журналисты, с которыми это происходит, иногда частично в этом виноваты сами, они забывают о правилах безопасности. Но это не отнимает у них статус журналистов, находящихся под защитой закона о СМИ.

  Есть еще одна категория людей, которые осуществляют фото и видеосъемку на акциях, но не являются ни журналистами, ни фотографами. Они – не ваши коллеги, они работают в интересах власти исключительно. Они – сотрудники полиции, одетые в штатское, их задача – снимать акции протеста специально для архивов правоохранительных органов. Их цель как раз снимать так, что потом кого-то посадили (то есть то, чего мы, журналисты, стараемся избегать). Их можно отличить интуитивно. Они обычно стоят в стороне, не общаются с остальными, ни с прессой, ни с участниками. Неуверенно держат в руках камеры, смотрят не в видоискатель, а на экран, потому что не являются фотографами. Часто одеты в черное, лица закрыты темными очками, козырьками кепок. С ними никакого общения быть не может, в их кадр лучше не попадаться.

   Возникает логичный вопрос: если есть такие люди, то какой смысл журналисту задумываться о том, что его фотографии могут быть использованы правоохранительными органами?

  Да, конечно, соблюдение журналистом этических принципов не гарантирует гражданским активистам безопасность, так как кроме журналистской съемки еще существует множество факторов, таких как съемка оперативников, показания свидетелей и тд. Но это все уже от нас не зависит. Оперативники с камерами не так полезны в плане съемки, как профессиональные фотографы, потому что, во-первых, такие люди присутствуют только на акциях, о времени и месте проведения которых известно заранее (то есть на погроме химкинской администрации их не было, например, – их туда никто не звал), во-вторых, у них на самом деле не такой уж высокий навык фотографирования, они могут не успеть среагировать в ключевые моменты, не все успевают заснять.

  Что делать, если коллег вокруг много и они мешают снимать? Единственный корректный способ решить это проблему, наверное, заключается в том, чтобы встроить их в композицию кадра. Или взять телеобъектив и отойти подальше/залезть повыше. Уважение к коллегам это уважение к себе. Конфликты  с людьми, с которыми придется часто работать бок о бок – это не то, чего можно пожелать.

4.2. Ваше место в конфликте. Эмоции и этическая оценка конфликта журналистом.

  Казалось бы, тут никаких проблем быть не может. Эмоции и чувства – это то, что делает нас людьми, а не наблюдающими и фиксирующими реальность машинами. Журналист в первую очередь человек.

  Но при работе в обстановке напряженного политического конфликта эмоции могут помешать, но помешать не таким образом, каким обычно. Считается, что эмоции мешают объективности. Это всегда так, но главная проблема не в этом. Эмоции могут помешать безопасности. Поэтому очень важно при работе журналиста их прятать, на какое-то время нивелировать собственное я. Ведь могут возникнуть ситуации, когда, например, вас начинает оскорблять сотрудник полиции или провокатор. Важно на это не реагировать, потому что если вы, находясь уже и так в обстановке конфликта, завяжете на ходу еще один конфликт, плохо будет всем, и вам, и окружающим. Журналисту важно быть достаточно незаметным, и не только не провоцировать, но и не отвечать на провокации.

  Иногда может возникать желание эмоционально отреагировать на происходящее с окружающими людьми. Это допустимо только в одном случае – если человека избили, если ему плохо, надо попытаться помочь, но только если от вас это зависит и вы знаете, как помочь. Это то же самое правило, которое считается истинным для военных корреспондентов. Но это, опять же, мнение лишь части профессионального сообщества. Есть фотографы – и среди них опытные, уважаемые – которые считают, что вмешиваться в происходящее вообще нельзя никак, даже помогать в критической ситуации.  

  И, конечно, можно выражать в своих фотографиях определенные эмоции. Но нельзя кричать, вслух кого-то поддерживать. Когда вы часто ходите на политические мероприятия, у вас формируется позиция, этого не может не случиться, у вас складываются какие-то отношения с окружающими – с коллегами, с героями, может быть, и с полицией в конце концов (хотя последнего обычно не происходит). Но лучше всего, чтобы это оставалось внутри.

  Но проблема места фотожурналиста в конфликте шире этого. Ведь фотожурналисту, если у него стоит задача снять нечто большее, чем репортаж, сделать какое-то исследование темы, мало снимать акции, интересно снимать и просто повседневную жизнь политических активистов. Такие съемки часто подразумевают выходящие за рамки рабочих отношения с героями. Да и если даже вы снимаете только акции постоянно, у вас возникнут определенные отношения с этими людьми, и это будет влиять на фотографии.

  Здесь уже речь идет о таких этических вопросах, которые могут регулироваться внутренними правилами редакций. Фотограф, не привязанный к редакции, пользуется тут свободой выбора. В кодексе российского журналиста сказано только, что нельзя занимать руководящие должности в государственном или партийном аппарате, просто членство же не регламентируется. Такие вещи зависят исключительно от того, как к этому относится ваша редакция. Вообще-то мы не знаем ни одной редакции, за исключением редакций партийных газет, где приветствовалось бы членство в каких-либо политических организациях. Но есть издания, где могут отнестись лояльно к очень тесному общению сотрудников с активистами или даже членству в партиях (в России – «Нью таймс», «Новая газета»), а некоторые СМИ принципиально делают упор на полную независимость и нейтральность («Эхо Москвы»), хотя некоторые из их сотрудников в прошлом были политическими активистами. На Западе с этим строже: например, редакционный устав New York Times полностью запрещает сотрудникам участвовать в политике и находиться слишком близко к организациям, деятельность которых они освещают, в Guardian и на BBC это также категорически не приветствуется.

  Причина, по которой многие редакции запрещают своим журналистам слишком приближаться к политическим организациям, понятна: опасность того, что журналистика превратиться в пропаганду. Это действительно может случиться, если журналист начнет подтасовывать факты в пользу своих героев. В случае с фотожурналистикой это труднее себе представить, если только фотографии не монтируются.

  Итак, место журналиста в действии, которое он снимает, может быть таким, какое он сам себе определит, но лучше всего, чтобы это место было незаметным. Невозможно полностью отказаться от своей личности, своей позиции на время работы, этого не требует от журналиста ни один профессиональный кодекс. Но место журналиста отличается от места активиста во время массовой акции. Информационный повод создают активисты, внимание должны привлекать они. Журналист находится на второй роли относительно них.

 

Глава 5. Технические средства и приемы обеспечения безопасности.

  Сперва упомню вещи, которые журналист может иметь с собой на съемке для обеспечения безопасности.

  Во-первых, это пресс-карта или удостоверение сотрудника СМИ. Это разные документы, хотя функция у них одна. Удостоверение вам выдает редакция, на нем стоит ваше имя и редакционная печать. Оно нужно обязательно, потому что юридически вы имеете статус журналиста и находитесь под защитой закона о СМИ только при наличие удостоверения СМИ. Пресс-карта ГУВД может заменить удостоверение. Это документ без имени и без указания редакции с номером, на нем просто написано, что вы журналист. Обычно в редакциях тоже есть такие документы. Хотя бы что-то одно из этого должно быть, но лучше удостоверение. Еще на замену может годиться документ о том, что вы являетесь членом союза журналистов, например. Надо следить за датами этих документов. К датам придираются редко, но это возможно. Они не спасут от задержания, но при их наличие вам не оформят административную статью.

  Если мероприятие очень рискованное, для подстраховки можно попросить редакцию выписать редакционное задание. Это бумага, где говорится, что такой-то корреспондент в такое-то время был направлен освещать определенную акцию. В принципе даже без этой бумаги при наличии удостоверения вы юридически имеете статус журналиста. Но бывают разные обстоятельства: могут придраться к дате удостоверения, вдруг усомнятся в его подлинности, оно может потеряться, испортиться. Лучше, конечно, иметь в сумке на всякий случай редакционное задание.

  Еще одна вещь, которую может выдать вам редакция для вашей безопасности – это жилетка салатового или ярко-синего цвета с надписью «Пресса». Полезность этой вещи лично я считаю очень сомнительной, но это мнение субъективное, многие корреспонденты предпочитают носить эту жилетку. Я лично не вижу пользы, которую она могла бы принести. От травм она не защитит, от них может защитить вас только собственная осторожность и ловкость. От задержания она защитит, но от него может та же ловкость защитить еще лучше. Корреспондент в такой жилетке становится очень ярким и заметным, начинает всех раздражать. Такие жилетки, наверное, нужны журналистам на войне, чтобы их не спутали с военными и не убили. При невооруженных конфликтах такой опасности не существует. Хотя и есть случаи, когда невооруженные конфликты начинают перерастать в вооруженные. В таких случаях, вероятно, целесообразно ношение жилетки. В любом случае это личный выбор каждого журналиста, в данном случае моя позиция крайне субъективна и основана на мнении, что фотожурналист должен быть максимально незаметным.

  Что журналист может иметь с собой для защиты своих фотографий от использования не по назначению? Конечно же, это запасная чистая (или с фотографиями, не относящимися к делу) флеш-карта. В некоторых моделях фотоаппаратов (например, у Nikon – начиная с D300) есть два отсека для флеш-карты, обычно один для формата SD (обычная), а второй для SF (большая). В настройках можно задать, на какую карточку будут записываться фотографии (можно и на обе сразу). Это удобно использовать, если после съемки вас задерживают и хотят отнять карточку. Можно спрятать ту, на которой есть фотографии, пустую отдать, и сделать вид, что «что-то удалилось/не записалось почему-то, бывает такое, наверное, я вставил карточку не той стороной перед съемкой». Даже если в фотоаппарате только один отсек для карточки, все равно можно ее успеть поменять. Куда спрятать – это вопрос фантазии. Например, фотограф АФП Василий Максимов при задержании прятал флеш-карту в носок и ее не смогли найти и отнять.

  Если на самой акции задержания не произошло, но фотографии могут обусловить проблемы в будущем, просто удалить их кнопкой на фотоаппарате или через компьютер будет недостаточно. У следственных органов есть программы, позволяющие восстановить удаленную информацию, если только на ее место не была помещена новая. Так что есть два способа окончательно избавиться от снимков: просто удалить их и отснять что-то новое на эту флеш-карту, или воспользоваться специальными программами для безвозвратного удаления файлов. Одна из них – Eraser, она бесплатная, ее можно скачать здесь http://eraser.heidi.ie/download.php. У нее есть также бесплатные аналоги.

  Но понятно и естественно желания фотографа сохранить сделанные снимки. Все съемки надо хранить, даже не самые удачные, никогда заранее не известно, что и где может пригодиться. Поэтому перед стиранием информации надо ее куда-то скопировать. Это может быть отдельный жесткий диск, который хранится не у вас дома, а у каких-нибудь друзей. Это может быть интернет-архив. Интернет-фотоальбомы – надежный ресурс для хранения фотографий. Но не рекомендуется создавать их на русских хостингах, типа Яндекса. Самое надежное – это фотоальбомы Гугл. Разумеется, это должен быть альбом, видимый только его автору, это можно настроить. Можно создать отдельный аккаунт, не привязанный к вашей основной почте, специально для хранения фотографий, чтобы о нем никто не знал. Но тут важно помнить пароль, или записывать его так, чтобы не было никому понятно, что это пароль. В настройках желательно выставить защищенный протокол https.  

  Около года назад, как раз в один период с Болотным делом появилась информация, что Youtube (сайт для публикации видеороликов) презентовал новое средство защиты изображения: функцию автоматического размывания лиц: http://youtube-global.blogspot.ru/2012/07/face-blurring-when-footage-req uires.html. В качестве примера того, как она работает, там как раз приведены стоп-кадры с демонстрации в Египте. Это очень полезно для видеооператоров, так как стоп-кадры с видео используют в качестве доказательств против кого-то в суде даже чаще, чем фотографии.  

  Итак, журналисту на политической съемке надо иметь при себе удостоверение СМИ или пресс-карту, в отдельных случаях редакционное задание, запасную флеш-карту, опционально – журналистскую жилетку. Съемки, которые могут быть изъяты, лучше всего хранить в интернете в закрытых запароленных альбомах, или на жестком диске не дома.

Заключение.

  В последнее время можно заметить, что люди начинают интересоваться вопросами профессиональной этики фотографа и фотожурналиста. Показателем является то, что на мастер-классах по фотографии часто звучат такие вопросы. Это показывает, что в нашей стране начинает развиваться фотографическая культура. В Советское время было больше цензуры, была четкая регламентация, что и как можно снимать и публиковать. Сейчас же этого нет, и решение вопроса, что допустимо снимать и публиковать, остается на совести фотожурналиста и фоторедактора, стало больше свободы, а с ней и ответственности.

  Есть пословица: «что написано пером, не вырубишь топором». А уж что снято и опубликовано – тем более. Это может быть использовано кем угодно и как угодно. Может ли фотожурна-лист сказать: «Мне все равно, как и кто использует потом мои снимки, я снял и сделал это хорошо, моя работа на этом закончена»? Да, может, и это будет его этический выбор. По вопросам этики невозможно прийти к единому мнению, все этические принципы рекомендательны.

  Съемка политических акций имеет свои привлекательные стороны и свои сложности для фотожурналиста. Привлекательна она по многим причинам: и потому что сегодняшняя политика – это завтрашняя история и ее документация имеет историческую ценность, и потому, что на акциях очень высокая концентрация эмоций, и потому что это благодарная съемка – ее героям она нужна, без фотосъемки их деятельность бессмысленна, и потому что фотографии политических событий востребованны во многих СМИ. Поэтому на массовых акциях всегда много фотографов и видеооператоров, потому многие из них пытаются войти в контакт с активистами, чтобы попадать на секретные акции.

  Этические проблемы, которые могут возникнуть при съемках политических конфликтов, следующие: что должно и не должно попадать в кадр, как оградить свои фотографии от использования правоохранительными органами против людей, на них изображенных, как обеспечить безопасность самому себе, каково должно быт место журналиста в конфликте, как не спровоцировать нарастание конфликта.

  Универсальных решений этих проблем нет. Но есть однозначный вывод из существующих этических кодексов и законов о прессе – профессия журналиста требует от человека высокого уровня ответственности, а человек с фотоаппаратом тоже журналист. Есть однозначный вывод из анализа нынешней политической реальности – мы живем в странное время, особенностями которого являются, наряду с всеобщей интернетизацией и доступностью любой информации для каждого практически полное отсутствие предварительной цензуры, но распространенность жестоких наказаний за любые мелкие проступки, или даже не за проступки, просто за проявления собственной воли. Отсутствие предварительной цензуры и возможность публикации практически всего, чего угодно требует внимательного подхода к материалу, который отбирается для публикации, высокого уровня внутренней цензуры.

    Но самый главный принцип,  который работает для любых фотосъемок, не только политически – любовь и уважение к своим героям. Необходимо помнить, что не люди для фотографий, а фотографии для людей. Человек – не средство для получения красивых картинок и нельзя вести себя безнравственно по отношению к нему ради хороших кадров. Нельзя обманывать, нельзя подставлять, нельзя оставлять без помощи, когда она требуется. Позиция отказа от ответственности за последствия своих действий  («я снял, и мне все равно, что дальше с кем будет») – плохая позиция. Главный этический принцип всей журналистики – отношение к людям как к главной ценности.

Библиографический список.

1) Сонтаг, Сьюзен. О фотографии. // – М.: ООО «Ад Маргинем пресс», 2013.

2) Маслов А.С. Профессиональные и этические стандарты в фото-журналистике: практика применения // ВЕСТНИК ВГУ. Серия: Филология. Журналистика. 2010, №1.

3) Газета.Ру. Победители фотоконкурса «Пресс-фото Беларуси», признанные экстремистскими. // 05 апреля 2013, 16:45 Фотография: pressphoto.by. URL: http://www.gazeta.ru/politics/photo//politicspobediteli_fotokonkursa_press-foto_belarusi_priznannye_ekstremistskimi.shtml

4) Кодекс профессиональной этики Российского журналиста. // Конгресс журналистов России 23 июня 1994 года, г. Москва. URL: http://www.ruj.ru/about/codex.html.

5) Международные принципы профессиональной этики журналиста. // Париж, 20 ноября 1983 г. URL: http://www.isthis.narod.ru/princip.html

6) Закон РФ «О средствах массовой информации». URL: http://www.zakonrf.info/zakon-o-smi/47/

7) А. Сочнев, Д. Коломийчук, А. Иваницкая. Как фотографировать после Болотной. // URL: http://publicpost.ru/theme/id/1782/kak_fotografirovat_posle_bolotnoy/.


 

А также другие работы, которые могут Вас заинтересовать

84886. Article Indication by Dennis Helms 296 KB
  The proper way for a dog to indicate an article when found is for the dog to lie down in a straight line with the track. The article should be between the dog’s front feet and he should touch it with his chin.
84887. Article Indication 31.5 KB
  First you will need some articles. Start with articles around 3 inches square, pieces of leather, wood, and carpet samples work very well. Use different materials and train on different surfaces including grass and dirt.
84888. CAN YOU TRACK YOUR OWN TRACKS 27 KB
  Knowing where your track is going and being able to find the articles is important. So important that it is time for you to go to the tracking field, without your dog, and lay a typical track. Age it for whatever time you usually age your tracks.
84889. Force Tracking training using articles 84 KB
  Dogs learn that articles are safe spots, rest spots, reward spots. Initially you will lay a straight line track with 20-30 articles. There will be an article at the scent pad. When the dog downs at ANY article you will reward (leaving the article) pet keeping the dog calm, then pick up the article...
84890. Force Track Training (the beginning) 40 KB
  I start with getting the dog to understand the platz for the long down and the article indication. When I train the platz, it is like saying my dog is ready for formal training. Up to this point, it has just been a down and was for fun and a behavioral response.
84891. Handling at Tracking Tests 28.5 KB
  It is not uncommon for a handler to help the dog find the track in a training session, especially when the dog is honestly trying to work out a difficult problem. The last thing you want to do in training is make tracking so difficult that the dog gets frustrated, thereby learning to dislike tracking.
84892. Hard Surface Tracking With the Rotterdam Holland Police 316.5 KB
  In September of this year I went back to the Police Dog Training Center in Rotterdam Holland with my friend Kevin Scheldahl. We went there with the expressed purpose of getting as much information as possible on hard surface tracking.
84893. Litter Tracking Imprinting 48.5 KB
  I leave them to their business and watch which ones seem most intense and which ones wander off. I especially note which ones stay the longest and which ones return hours later to search the same track. When this is the same puppy, I know I have a star.
84894. Расчёт показателей эксплуатационной надёжности эталонных конструкций верхнего строения пути 102.2 KB
  Расчёт показателей эксплуатационной надёжности эталонных конструкций верхнего строения пути Расчёт количества эталонных объектов пути Оценка показателей эксплуатационной надежности технического состояния элементов верхнего строения пути на различных участках зависит от видов и типов конструкций находящихся в различных условиях эксплуатации окружающей среды а также изза влияния других факторов. Расчет...