39495

Женские образы в романах «Анна Каренина» Л.Н.Толстого и «Госпожа Бовари» Г.Флобера

Дипломная

Литература и библиотековедение

Произведения Л.Н. Толстого живут в нашем сознании, и уже одно это свидетельствует об их непреходящей ценности. Писатель помогает найти ответы на вопросы, которые не перестают волновать нас. Его книги - это не только источник эстетического наслаждения, это уроки идейного и нравственного воспитания

Русский

2013-10-04

314 KB

106 чел.

МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РФ

ФЕДЕРАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ БЮДЖЕТНОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ

ВЫСШЕГО ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ

«БИРСКАЯ ГОСУДАРСТВЕННАЯ СОЦИАЛЬНО-

ПЕДАГОГИЧЕСКАЯ АКАДЕМИЯ»

Филологический факультет

Кафедра русского языка, литературы и методики преподавания русского языка и литературы

Багаутдинова Айгуль Ринатовна

Студентка 5 курса очного отделения

Выпускная квалификационная работа

Женские образы в романах «Анна Каренина» Л.Н.Толстого и «Госпожа Бовари» Г.Флобера

К защите допущена:

зав. кафедрой, к.филол.н., доцент

____________ Н.В.Батурина

«___»_______________2012г.

Научный руководитель:

к.п.н., доцент

__________Назарова Н.М.

«___»___________2012г.

Бирск 2012

СОДЕРЖАНИЕ

ВВЕДЕНИЕ…………………………………………………………………….… 3

ГЛАВА I. СПЕЦИФИКА ПРОБЛЕМАТИКИ РОМАНОВ………………….....9

1.1 Своеобразие нравственной проблематики романов…....……..…9

1.2 Роман Л.Толстого «Анна Каренина»…………….………………13

    1.2.1 История создания и идейно-тематическое содержание романа…………………………………………………………………………….13

1.3 Роман Г. Флобера «Госпожа Бовари»…………………………...21

    1.3.1 История создания и идейно-тематическое содержание романа…………………………………………..………………………...………21

ГЛАВА II. ОСОБЕННОСТИ РАСКРЫТИЯ ЖЕНСКИХ ОБРАЗОВ В РОМАНАХ «АННА КАРЕНИНА» Л.ТОЛСТОГО И «ГОСПОЖА БОВАРИ» Г.ФЛОБЕРА……………………………………………………………………...28

2.1 Образ Анны Карениной ……………………..…………………...28

2.2 Образ Эммы Бовари …………………..………….………………35

2.3 Сопоставительный анализ женских образов……………………47

ЗАКЛЮЧЕНИЕ………………………………………………………………….61

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ…………………………..…..……………………….65

ПРИЛОЖЕНИЕ………………………………………………………………….69

ВВЕДЕНИЕ

Проблема сравнительного изучения - одна из самых сложных в литературоведческой науке. Применение сравнительно-исторического метода в современном литературоведении понимается не как простое отыскивание «влияний», а как изучение типологических закономерностей мирового литературного процесса. «Бинарные связи» при этом не должны рассматриваться «как ряд случайных эмпирических «встреч» между писателями. Исследование, таким образом, проводится в свете теории сравнительного литературоведения, созданной трудами отечественных ученых А.Н. Веселовского, В.М. Жирмунского, И.И. Анисимова. В работе также использованы методологические рекомендации А.С. Бушмина, Д.С. Лихачева, Ю.М. Лотмана, Б.В. Томашевского.

«Литература, как русская, так и зарубежная, обладает громадными возможностями в осуществлении многостороннего воздействия на духовный облик человека. В литературоведении по-прежнему активна проблема взаимосвязанного рассмотрения русской и зарубежных литератур» [27; 3].

В ходе рассмотрения литературных произведений выявляются идейные, нравственно-эстетические, сюжетные параллели, типологические связи, переклички в системе образов и средств художественной изобразительности в сравнительно-сопоставительном плане. Данная работа посвящена изучению некоторых узловых особенностей диалога культур. Одной из наиболее интересных разновидностей межкультурного диалога является взаимодействие культур в художественной форме. Предметом рассмотрения в данной работе является диалог между двумя знаменитыми писателями - русским писателем - Л. Н. Толстым и французским - Г. Флобером и между их героинями - А. Карениной и Э. Бовари. Жизненная коллизия обеих героинь развивается по общей схеме: замужество не по любви - испытание любовью и добровольный уход из жизни. Текст романов выступает для нас в качестве диалога [17;138].

Произведения Л.Н. Толстого живут в нашем сознании, и уже одно это свидетельствует об их непреходящей ценности. Писатель помогает найти ответы на вопросы, которые не перестают волновать нас. Его книги - это не только источник эстетического наслаждения, это уроки идейного и нравственного воспитания, ибо они одухотворены высокой идеей борьбы за сохранение красоты в мире, за свободного и счастливого человека. Это вопросы общечеловеческие, но вместе с тем и политические, социальные, современно конкретные, связанные с насущными задачами, которые стоят и перед нашей современностью.

Лев Толстой всегда был в высокой степени независим, можно даже сказать, своеволен в выборе своих литературных симпатий и антипатий. Среди мастеров мировой литературы он проявлял особую симпатию к тем, в ком видел ясно выраженную гуманность, сочувствие униженным и угнетённым. Вот, что Толстой говорит о французских писателях. «… у французов три великих писателя. И как ни странно все они евреи: Стендаль, Бальзак, Флобер» [http://www.zarubezhom.com/gorky.htm (12.01.2012)].

Проблема влияния романа Г.Флобера «Госпожа Бовари» (впервые издано в 1856 году) на позднее романное творчество Л.Н.Толстого ("Анна Каренина" первая публикация этого романа относится к 1877 году) уже затрагивалась в русском литературоведении, начиная с семидесятых годов двадцатого века и вплоть до последнего десятилетия двадцать первого века. В российском литературоведении эта проблема была исследована в статье Е.Н.Купреяновой «Структура и эволюция типического характера в системе русского и французского реализма. «Мадам Бовари» Флобера и «Анна Каренина» Толстого» [20;344-363].

В последнее десятилетие о проблеме типологического сходства известных романов Л.Н.Толстого и Г.Флобера писали российские исследователи Кузнецова Н.В. в своей статье «Диалог двух культур: любовный сюжет в романах «Мадам Бовари» Г.Флобера и «Анна Каренина» Л.Толстого», основным содержанием которой является установление типологической близости и существенных отличий женских образов в указанных романах [17;138-142] и Решетов Д.В. в диссертационном исследовании «Романы Г. Флобера «Мадам Бовари» и Л.Н.Толстого «Анна Каренина» [34;5-20].

Е.Н. Купреянова в статье 1976 года исследует «социальный смысл нравственной философии романов» «Мадам Бовари» Г. Флобера и романов Л. Толстого «Семейное счастье» и «Анна Каренина». Основной упор в статье Е.Н. Купреяновой сделан на существование «национальной типологии» реализма во Франции и в России. Подтверждая убедительными примерами демонстративное использование Толстым флоберовского любовного сюжета, целого ряда отдельных эпизодов, мотивов, деталей, исследователь настаивает на их принципиальном отличии. Если Флобер сосредоточен на «себялюбии» любовной страсти, и в итоге вынужден признать, что «несоответствие низменной реальности высоким устремлениям человеческого духа» приводит к разрушению личности, то Толстой из жизненно достоверной ситуации извлекает «совершенно иной нравственно философский и социальный корень». «Примат духовного начала над телесным», жизни «для души» над жизнью «для брюха» - рождает совершенно другую, чем у Флобера, оптимистическую философию жизни [19;41-53].

Драматизм в романе Л.Н. Толстого «Анна Каренина» обеспечивается острой постановкой проблемы брака и любви в русском обществе последней трети девятнадцатого века и, таким образом, продолжает исследование проблем, поставленных в известном романе Флобера. О проблеме брака и любви так или иначе говорят в романе Толстого все герои, поскольку все ощущают факт кризисности существующих форм брака и брачной морали.

Французский писатель впервые в мировой литературе открывает тему соотношения брака и любви, отсутствия любви в браке, а также тему адюльтера в мировой литературе.

Судьба обеих героинь трагична, причины их гибели кроются не только в их страстном характере, но и в тех путах, которыми связана женщина в буржуазном обществе 19 века. Героини Толстого и Флобера раскрываются в любви во всей своей внутренней красоте, для них любовь - это жизнь.

И всё же, несмотря на трагизм повествования, авторы заставляют серьёзно задуматься о человеческих взаимоотношениях и душевном пробуждении.

При всей разности этих натур их роднит одно - женский образ автора. Женщина для них - это лучшая часть рода человеческого, более одухотворённая, более сердечная, более тонкая. Женская душа более уязвима в плотском материальном мире, она обречена на страдания, потому что страдают в первую очередь души, открытые для красоты, любви и гармонии.

Актуальность исследования обусловлена необходимостью более детально изучить особенности взаимодействия литературного развития России и Франции в XIX веке на примере романов Л.Толстого и Г.Флобера.

Цель данной работы - исследовать особенность женских образов в романах «Анна Каренина»  Л.Н. Толстого и «Госпожа Бовари» Г. Флобера, установить типологические связи.

Цель исследования предполагает решение следующих задач:

  •  Определить теоретические основы, изучить ведущие исследования в области сравнительного литературоведения.
  •  Рассмотреть определяющие особенности женских образов в русской и французской литературе.
  •  Провести сопоставительный анализ женских образов.
  •  Выявить практическое значение исследования.

Предметом исследования выпускной квалификационной работы являются женские образы в художественных произведениях русской и зарубежной литературы XIX века, а объектом - романы Л.Толстого «Анна Каренина» и Г. Флобера «Госпожа Бовари».

Методологической базой для решения заявленной проблемы явились научные труды по творчеству Л.Толстого и Г.Флобера: Набокова В., Реизова Б.Г.,  Купреяновой Е.Н., Кузнецовой Н.В., Пузикова А.И., Решетова Д.В. и других.

Основная гипотеза, которая была сформулирована на основе теоретического анализа, заключается в следующем: писатели жили в одну эпоху, в связи с этим рождается вопрос, насколько совпало мировоззрение французского писателя Флобера с мировоззрением Толстого.

Научная новизна и практическая значимость исследования заключаются в том, что, во-первых, проведен идейно-тематический анализ конкретных художественных произведений; во-вторых, сформулированы основные различия взглядов писателей на судьбу женщины, характерные для западноевропейской и русской литературы XIX века.

Ещё в начале XX столетия В.В. Розанов высказал следующую мысль: «Русская и французская литература должны быть дружны, но не должны одна другой повторять. У нас - свой алтарь, там - свой. Пушкинского сердца никогда не родит французская словесность; и наша никогда не родит esprit Вольтера, Дидро, Токвиля. И не нужно. Будем каждый богаты своим богатством, без завидования и недоброжелательства, изучая друг друга, изучая всех, но «подражая» только себе и своему» [35;243].

Методология исследования. В соответствии с указанной целью и перечисленными задачами методологической основой ВКР стал комплексный подход, объединивший историко-литературный, сравнительно-типологический, сравнительно - исторический, аналитический аспекты изучения художественного произведения.

Структура работы: ВКР состоит из Введения, двух глав, Заключения, Списка использованной литературы и Приложения. В связи с тем, что сравнительно-сопоставительный анализ романов «Анна Каренина» и «Госпожа Бовари» проводится в данной работе в свете особенности изображения женских образов, в главе I освещаются некоторые аспекты проблемы национального своеобразия русской и французской литературы, в главе II - сравнительно-сопоставительный анализ героинь романов «Анна Каренина» и «Госпожа Бовари», в заключении делаются выводы по всей ВКР, в списке использованной литературы были указаны монографии писателей, критические статьи, пособия, энциклопедии, тексты произведений (состоит из 50 источников). Материалы исследования могут быть использованы при углубленном изучении русской и зарубежной литературы XIX века, в частности, творчества Г. Флобера и Л. Толстого, в ВУЗе и в общеобразовательных учреждениях.

ГЛАВА I. СПЕЦИФИКА ПРОБЛЕМАТИКИ РОМАНОВ

1.1 Своеобразие нравственной проблематики романов

В творчестве Флобера и Льва Толстого французский и русский реализм достигают своих вершин и обнаруживают в наиболее проявленном виде свои национальные особенности. Они выражаются прежде всего в существенно различном решении русскими и французскими реалистами кардинальных проблем человеческого бытия, поставленных перед художественным сознанием человечества эпохой буржуазных революций и интенсивного капиталистического развития [19;41].

Следует отметить, что романы Г. Флобера и Л. Толстого написаны с разницей в 20 лет. Исторически небольшой срок в данном случае имеет существенное значение в культурологическом смысле:

1. Если в 50-х годах XIX идеи «освобождения» женщин только формировались и на Западе, и в России, то к 70-м годам это движение уже набрало силу в общественном сознании, и в художественном воплощении.

2. В 50-х годах развитие реализма проходило стадию становления, поэтому и в западноевропейской, и в русской литературе еще наблюдается смешение реалистических и романтических черт, актуальным является осмысление романтических образов и концепций средствами нового, реалистического искусства; в 70-х годах реализм является господствующим методом, уже определившимся в границах, идеях и основных средствах создания художественного образа.

3. В 50-х годах литературные произведения строятся на общей концепции метода, индивидуальное мировоззрение автора, его собственные концепции мира и человека влияют на идейное содержание произведений в меньшей степени, чем это происходит в дальнейшем (особенно это заметно в зарубежной литературе).

Таким образом, проблема женщины в романах Толстого и Флобера рассматривается по-разному: для Флобера история героини - это способ раскрыть пошлость мещанского существования, рассмотреть влияние этой среды на личность, на ее внутренний мир [14;136]; для Толстого личность героини является самоценной, т.е. история Анны Карениной - это, в первую очередь, история ее души, ее внутренней жизни [4;117]. Именно этим, на наш взгляд, и определяются особенности психологизма Флобера и Толстого и их подходы к интерпретации образа женщины.

Важным является и то, что русская литература, в отличие от более целостной европейской литературы, имеет яркие национальные особенности, которые определяются национальной литературной традицией. Высокая степень духовности и нравственности героев произведения - одна из ее черт: любой поступок или душевное движение персонажа русские писатели оценивают через призму нравственных законов, унаследованных из духовной средневековой литературы и русского фольклора. Если в европейской литературе мерилом нравственности является чаще всего религиозная или общественная мораль, то в русском искусстве нравственность теснейшим образом связана с высокой духовностью и часто стоит над общественной моралью, а то и противостоит ей.

Флобер ставил перед собой труднейшую задачу «передать пошлость и в тоже время просто» [13;235]. Гибель Эммы Бовари обусловлена ее внутренним падением в пошлость провинциальной жизни, что было определено иллюзорностью, книжностью идеалов и стремлений. Флобер реалистически подчеркивает трагизм образа тем, что героиня не могла противостоять окружающей социальной действительности, поскольку сама была ее порождением.

Гибель Анны Карениной является следствием ее высокой нравственности, ее ощущения вины перед близкими людьми. Анна не может мириться с окружающей ее ложью потому, что внутренне это сильная и искренняя женщина; ее стремления и идеалы порождены именно этой искренностью и силой души, и столкновение с реалиями жизни для нее имеет трагический характер.

С. Моэм писал об Эмме Бовари, что ее судьба - это не трагедия, а недоразумение, поскольку трагедия порождается самой личностью героя, ее внутренним противоречием и столкновением непреодолимых внутренних сил. В этом отношении именно Анна Каренина является героиней трагической, поскольку основная движущая сила ее судьбы заключена в ней самой: стремление к глубоким чувствам, искренность ее любви к Вронскому и столь же глубокое переживание долга по отношению к сыну и мужу. Именно внутренняя невозможность примирить эти два стремления, найти какой-то компромисс приводят Анну к гибели. Эмма же, как было сказано ранее, не только не способна сама на глубокие и искренние чувства, но и не может разглядеть того, чего ищет, в любви мужа к ней - она живет в мире книжных «иллюзий» и пытается их найти в реальной жизни [knigosite.ru/library/read/57063(20.02.2012)].

Важное значение имеет и индивидуальная авторская позиция в «женском вопросе». Г. Флобер во взгляде на женщину придерживался романтической концепции: женщина есть носительница высоких духовных качеств, воплощение красоты и чистоты; даже в своей «грешной», «дьявольской» ипостаси она все равно сохраняет эти свойства, оказывая мощное влияние на личность мужчины. Вспомним, что роман «Госпожа Бовари» был написан после неудачного, с точки зрения друзей писателя, романтического произведения «Искушение святого Антония», отличавшегося высокопарным, поэтическим стилем и содержанием.

Отношение Л. Толстого к сущности и предназначению женщины широко известно: в обобщенном виде оно формулируется именно как «продолжение рода и хранение семейного очага». Его героини именно с этой позиции оцениваются и в «Войне и мире», и в «Анне Карениной». Поэтому даже несчастная в любви, но счастливая в материнстве Долли выше в этом отношении блестящей Анны, а Кити в итоге, после долгих мучений и страданий, обретает счастье с Левиным.

Метью Арнольд исходил из контраста между «Мадам Бовари» Флобера и «Анной Карениной» Толстого как двумя типами европейского романа на разных этапах его развития. «Анну Каренину» он признал наиболее показательным произведением Толстого. Роман Флобера Метью Арнольд подверг строгой и небеспристрастной критике за отсутствие в нем идеала. В флоберовском анализе чувственной страсти он нашел болезненный отпечаток, «ощущение гнилости». Как ни придирчив был Метью Арнольд к Флоберу, в современной ему западноевропейской литературе он правильно уловил опасные антигуманистические тенденции, прикрытые ссылкой на бесстрастие науки и ведущие к откровенному декадентскому аморализму. Он был прав, указывая на исключительную моральную чистоту и духовное здоровье творчества Толстого [8;90].

Традиционно-английский, пуританский, моралистический отпечаток в критических суждениях Арнольда не помешал ему выделить на первый план художественное мастерство Толстого как писателя, для которого открыты все стороны человеческой жизни — «все тайны человеческой природы», как внешнее, так и скрытое в человеке. Критик, не чуждый антибуржуазности, Метью Арнольд сочувственно относился к Толстому и его отрицательному взгляду на правящие классы в России. Из сравнения между русской и западноевропейской литературами он не побоялся сделать самые решительные выводы. Первенство, убедился он, перешло к русской литературе [8;343].

В итоге рассмотрения данного вопроса можно сказать, что различный подход к трактовке образов неверных жен у французского и русского писателей во многом обусловлен отношением к искусству: в глазах Толстого литература была связана с жизнью, у Флобера это единство распадается на две противоположности: (жизнь – не литература, а литература – не жизнь). Эмме Бовари, как воплощению романтических иллюзий, нет места в реальности. Она уходит из жизни, чтобы «стать литературой». У Толстого же уход из жизни Анны Карениной упирается в трагический дуализм автора, в его противопоставление материального и идеального, души и тела.

1.2 Роман Л.Толстого «Анна Каренина»

1.2.1 История создания и идейно-тематическое содержание романа

Роман Льва Толстого «Анна Каренина» (1873-1877) обычно называют семейным, но это в первую очередь роман о любви, что подтверждают его многочисленные инсценировки для театра и экранизации в России и на Западе. Полная жизни молодая красавица Анна и сословно и духовно ограниченный аристократ Вронский, неловкий честный чудак Лёвин и правдивая, жаждущая счастья в любви и семье Кити, добрая, несчастная в любви, но счастливая в семейных заботах и детях Долли, легкомысленный, безответственный, но обаятельный жизнелюб Стива Облонский и даже сухощавый сановный бюрократ Каренин, этот боящийся реальной жизни «человек в футляре» – все они любят, и каждый понимает любовь по-своему.

История создания романа, как утверждают многие исследователи, началась с фразы, вычитанной у А. Пушкина: однажды в руках Л. Толстого оказался пятый том сочинений Пушкина, издания П. В. Анненкова. Перечитывая давно знакомые произведения, писатель обратил внимание на отрывок «Гости собирались на дачу…»: «Я невольно, нечаянно, сам не зная зачем и что будет, задумал лица и события, стал продолжать, потом, разумеется, изменил, и вдруг завязалось так красиво и круто, что вышел роман, который я нынче кончил начерно, роман очень живой, горячий и законченный, которым я очень доволен и который будет готов, если бог даст здоровья, через две недели» [28;35].

Задолго до замысла «Анны Карениной» Толстой узнал о семейной драме своих близких знакомых: Мария Алексеевна Сухотина, сестра приятеля Толстого Д. А. Дьякова, разошлась со своим мужем и вторично вышла замуж. Этот случай был исключительный по тем временам, и известно, что, по ранним вариантам, Анна получила развод и вторично вышла замуж. За год до начала работы Толстого над «Анной Карениной», в 1872 г. бросилась под поезд близ Ясной Поляны Анна Степановна Пирогова, покинутая любовником, соседом Толстого А.Н. Бибиковым. Толстой видел изуродованный труп, и это событие произвело на него тяжелое впечатление. Обе семейные драмы не могли не послужить материалом для толстовского романа. Нет ясного представления о прототипе Алексея Александровича Каренина. Называют С.М. Сухотина, с которым развелась жена; малоубедительно предположение о сходстве с министром П.А. Валуевым (министр был вынужден выйти в отставку в связи с расследованием комиссии о быте инородцев). Отточенный чиновник А.М. Кузминский, муж Т.А. Кузминской («Наташи Ростовой») тоже мог оказаться в поле наблюдений художника, хотя в годы писания «Анны Карениной» он еще не был достаточно сановит. Фамилию Каренин сын Толстого Сергей Львович объясняет со слов отца греческим словом «каренон» - голова («головной человек»).

Работа над «Анной Карениной» началась в марте 1873 г. и продолжалась в апреле. Затем следовали перерывы по нескольку месяцев. В конце 1874 г. первые главы далеко не законченного произведения были отданы в «Русский вестник», Толстой «поневоле» занялся романом, чтобы успевать за журналом. В первых четырех книжках 1875 г. опубликованы первые две части и начало третьей. Толстой интенсивно работал над ними.

Далее наступил длительный перерыв - опять та же неустойчивость настроения. То автор «налаживается писать», то он готов кричать: «Боже мой, если бы кто-нибудь за меня кончил «Анну Каренину». Наконец послано для январской книжки 1876 г. окончание третьей части. В февральском номере журнала появляются первые пятнадцать глав четвертой части. Какое настроение ни владело бы автором, надо выполнять обязательства перед редакцией, забрасывавшей Толстого письмами. Толстой «не разгибаясь» сидит над мартовской книжкой, для которой отправил последние главы четвертой и начало пятой частей. И наконец, в декабрьской книжке «Русского вестника» напечатаны последние десять глав пятой части.

Толстой начал мечтать о скором конце романа, чтобы «опростать место для новой работы», и он отделывает материал для трех первых книжек журнала в 1877 г., заканчивая в мартовском номере публикацию седьмой части. Осталась последняя, называвшаяся вначале эпилогом. Из-за содержания эпилога у автора возник конфликт с издателем. В пятом номере «Русского вестника» появилась анонимная заметка, в которой сообщалось, что роман окончен. В январе 1878 г. «Анна Каренина» вышла первым отдельным изданием.

Основной стимул творчества Толстого - искание художественной правды. Л.Н. Толстой верил, что сущность всякого искусства - это опыт в лаборатории. То есть для него процесс создания произведения - это и есть такой опыт: надо поставить героев «в необходимость решения жизненного, нерешенного еще людьми вопроса, и заставить их действовать, посмотреть, чтобы узнать, как решится этот вопрос». Поэтому за несколько редакций романа и сюжет, и герои претерпели существенные изменения.

Супруги Каренины и Вронский в первых вариантах резко отличаются от выведенных в завершенном произведении. По первому наброску облик будущей Анны нарисован в непривлекательном виде – ее внешность, манеры не располагают к ней читателя, и разговоры об Анне в обществе закрепляют отрицательное впечатление. «Она дурно кончит», «она дурно кончила» – говорят о женщине, в манерах которой проскальзывает вульгарность, а в одежде что-то «вызывающе дерзкое». Таким рисовался сначала обаятельный в будущем образ героини. В первом наброске все создает неблагоприятное впечатление, а в романе внешность Анны полностью гармонирует с ее внутренней красотой.

Алексей Александрович Каренин, петербургский сановник, был наделен вначале совсем другими чертами. Этот чиновник придерживается глубоких принципиальных устоев, но он мягкий человек, и его побеждает несправедливость жизни. Он имел «несчастие носить на своем лице слишком ясно вывеску сердечной доброты и невинности. Он часто улыбался улыбкой, морщившей углы его глаз, и потому еще более имел вид ученого чудака или дурачка, смотря по степени ума тех, кто судил о нем».

В Петербурге на вокзале при встрече с Анной, в ранних вариантах, он обрисован как добряк, глубоко любящий жену – поцеловал руку Анны со «спокойной сладкой улыбкой, сияющей осторожной, почти набожной нежностью»; пошел к карете, «очевидно едва удерживаясь перед толпою от желания ласкать ее».

Совсем иным выступает в первых набросках и будущий Вронский. Он, оказывается, был «твердо хороший, искренний человек». А как защищал он от нападок Анны обманутого мужа. Вронский думал о Каренине: «Ах, если б он был глуп, зол. А он умен и добр». Себя Вронский не щадил: «Мое положение ужасно тем, что я чувствую себя виноватым, чем я никогда себя не чувствовал. Совесть – не слова. Она мучает меня». Это совсем незнакомый нам персонаж, мало имеющий общего с Вронским. А вот семья Щербацких, Облонских и Левин, под какими бы именами они ни появлялись, – это уже герои завершенного романа [11;56].

Итак, «Анна Каренина» – это, в первую очередь, роман о любви. Это великое, самое человечное, очень личное чувство богато, разительно меняет и выявляет характеры героев. Люди в любви становятся лучше, открывается их богатая душа, ее сложная прихотливая диалектика, часто неожиданная для них самих. Иной становится сама жизнь, она обновляется, выявляет свою подвижную сложность, обретает особый смысл, герои Толстого вдруг понимают, что есть судьба, ее непонятная влекущая сила. Причем для автора этого классического романа о любви важно показать чувство каждого персонажа в непрерывном движении, в сложном переплетении меняющихся состояний, встреч, разлук, надежд, иллюзий, разочарований, ошибок, точно найденных жестов. Описывая их меняющееся душевное состояние и мысли, Толстой дает не только опорные, основные события и детали, но и соединяющие их характерные мельчайшие подробности, создающие иллюзию присутствия читателя.

Сюжет у Толстого в первую очередь служит всепроникающему психологическому анализу, «диалектике души». Толстой показывает любовные отношения своих персонажей не как внешние события романной фабулы, а как их внутренние состояния, осознаваемые ими и читателем постепенно, шаг за шагом, выявляющиеся через неожиданные характерные детали. Это и есть знаменитая «диалектика души», тончайшее кружево психологического анализа, показывающие в правдивых чертах и деталях рождение, развитие и подлинный смысл чувства, за которым следуют мысли и поступки. Благодаря этому художественное время романа и время читателя совпадают.

Вот Анна вдруг понимает, что этот случайный разговор в поезде ее «страшно сблизил» с малознакомым молодым красивым мужчиной, которого она, светская замужняя дама, в мыслях снисходительно называет «офицером-мальчиком». И почтительно, но настойчиво заговоривший с ней о любви Вронский ощущает то же: «Он чувствовал, что все его доселе распущенные, разбросанные силы были собраны в одно и с страшною энергией были направлены к одной блаженной цели» [44;84]. Они оба, меняясь, идут навстречу своему растущему чувству, своему счастливому и трагическому роману, хотя и боятся его властной силы и смутно ощущают знак беды, грядущей опасности. В нарастающей мелодии их бурной страсти сразу возникает нота смерти. Гибель рабочего на вокзале неожиданно сближает их и в то же время становится дурным предзнаменованием, Анна слышит и запоминает чьи-то слова о легкой, мгновенной смерти под колесами поезда.

Так все начинается, все предопределено. И все непросто, непрерывно меняется. Поздний неожиданный и странный приход Вронского к Облонским Кити и Анна понимают по-разному. Влюбленной наивной девушке кажется, что будущий жених явился туда ради нее. Однако он пришел ради Анны, так дал ей понять силу своего чувства и желание добиваться ее ответной любви. Та понимает это, но «странное чувство удовольствия и вместе страха чего-то вдруг шевельнулось у нее в сердце» [44;237]. Любовь всесильна и опасна, она преображает этих очень разных людей и их судьбы, наполняет новым смыслом их жизнь, делает их лучше, создает, разрушает и сохраняет их семьи, заставляет по-новому взглянуть на давно знакомых и близких (Анна, выйдя из поезда вместе с Вронским, вдруг видит очень большие уши мужа, на которого уже смотрит со стороны, как на чужого человека). Облонские, Вронский, Каренины и Левины по-разному понимают и выражают «мысль семейную», движущую роман Толстого.

У Толстого все образы выявляют его нравственную позицию. В начале романа поблекшая, измученная, страдающая Долли говорит о счастье и здоровье молодой красавицы Анны почти с завистью, однако это «почти» свидетельствует о ее верном женском понимании фальши и лживости брака Карениных и смутном сомнении в безоблачности этого показного счастья. А обаятельный и неглупый эгоист Стива Облонский подумал обо всем и забыл только то одно, что хотел забыть: оскорбленную плачущую беременную жену, которая в соседней комнате мечется в сомнениях и ждет его объяснений и раскаяния в очередной легкомысленной измене. Из таких точных психологических деталей рождается нравственная оценка героев и их мыслей и поступков.

С самого начала в «Анне Карениной» мы видим два пути, две любовные истории с очень разными итогами. В романе вначале противопоставлены двое мужчин, два соперника, ищущие любви милой и неопытной княжны Кити Щербацкой: застенчивый и неуклюжий помещик-провинциал Константин Левин (его главная идея: «Мне, главное, надо чувствовать, что я не виноват») и уверенный в себе петербургский аристократ, гвардеец и богач граф Алексей Вронский. Потом образуются две пары главных персонажей – Анна и Вронский, Левин и Кити, и вокруг них, их очень разных судеб строится нравственный роман Толстого о любви.

Толстой показывает здесь, как трудна работа любви и шатко, полно неожиданных препятствий и меняющих все случайностей движение человека к семейному счастью. Левин борется за свое счастье и после всех сомнений и разочарований обретает его в браке с усвоившей суровые уроки жизни Кити: «Я бился с собой и вижу, что без этого нет жизни. И надо решить…» [44;315]. И потом это повторяется и в знаменитой сцене родов Кити, и в его борьбе с ветром, когда жена и маленький сын оказались в лесу в грозу и бурю.

Здесь же, в душевной нечуткости, гордыне и ограниченности аристократа Вронского, кроется и будущая трагедия «незаконной» любви Анны Карениной, молодой красивой женщины, полной жизни, жажды любви и семейного счастья, которыми она была обделена в отдающем фальшью (это заметила чуткая Долли), неравном браке с немолодым, душевно сухощавым государственным «человеком в футляре». Ее новый избранник, тоже Алексей, оказывается таким же формалистом; графу для беззаботной жизни достаточно соблюдать неписаные простые правила полковой жизни и весьма лицемерные и необременительные законы высшего общества, он не может понять сложные метания и трагедию Анны, ее постоянные упреки и слезы его только раздражают, кажутся обычным женским приемом, посягательством на его мужскую независимость.

Вронский стреляется не из-за любви, а из гордости, от чувства уязвленного самолюбия, когда ее презираемый им муж, трусливый штатский, вдруг становится выше и лучше его. Чувственной, несемейной, бездуховной остается эта любовь и для Анны, и не случайно же она – сестра не очень нравственного, ищущего развлечений за пределами семьи Стивы Облонского и обижается ее сравнением с братом. В.В. Набоков заметил: «Союз Анны и Вронского основан лишь на физической любви и потому обречен» [26;102].  Вот почему Толстой считает эту любовь «незаконной» и осуждает ее, но эти важные причины авторского осуждения иные, чем у лицемерного светского общества.

Есть высший суд совести и нравственности. Счастье без семьи и совместного пути к добру невозможно. Отчаяние нарастает. Анна в самое роковое мгновение их жизни остается одна и идет навстречу гибели, ею овладевает «дух зла и обмана». И все же любовь зажигала в ее душе «чувство оживления» (то есть женщина как бы медленно оживала в увлекательном «романе» после безжизненного брака с человеком-машиной и многолетней лжи в семье) и составляла «весь интерес ее жизни». Вронский при их встрече в салоне Бетси Тверской поражен «новой, духовной красотой» Анны, она сияла «улыбкой счастья» [50;7]. И Толстому очень трудно осудить эту любовь, гениальное изображение которой сделало его роман знаменитым. Но все же он сравнивает страсть Анны со «страшным блеском пожара среди темной ночи». Этот любовный пожар страстей разрушает и испепеляет все и ведет героиню романа к неизбежной нравственной и физической гибели.

Всеволод Сахаров считает, что в романе Анна страдает и погибает от нарастающего чувства вины и жизненного тупика потому, что «незаконная» любовь ее к Вронскому греховна. Но кто, какой суд может вынести ей, ее искреннему чувству столь жестокий приговор? Здесь суровый моралист Толстой недалеко ушел от высшего общества, ибо он судит любовь и женщину, для которой это чувство является главным смыслом жизни. Анна бывает у него неискренней (тогда она щурится), злой и даже смело играет своей греховной красотой и женской силой, откровенно завлекая женатого Левина, чтобы как-то отомстить Кити за прежний ее роман с Вронским. Толстой видит ее женскую черту: Анна ненавидит мужа «за ту страшную вину, которой она была пред ним виновата», а в то же время хочет, чтобы тот оставался при ней рядом с любовником. Мудрый терпимый Чехов позднее повторил любовную ситуацию «Анны Карениной» в повести «Дуэль» и сказал другое: нормальная женщина никак не может страдать от искренней сильной любви и, тем более, не считает ее и себя греховной, она страдает из-за своего ложного положения в семье и обществе и нечуткости, неуважения к ней любимого мужчины. Семейное счастье основано на взаимном понимании, уважении, чувстве ответственности, к тому же оно не может целиком заполнить жизнь мужчины, да и женщины тоже [37;68].

Таким образом, показав на всех уровнях разобщенность и нравственное падение современного Толстому общества, религии, культуры, церкви и дворянского государства, любовный роман « Анна Каренина» полон жизни, силы, веры и надежды, понимания противоречивости и жизнестойкости человека, утверждения в книге куда больше, нежели беспощадной критики.

1.3 Роман Г. Флобера «Госпожа Бовари»

1.3.1 История создания и идейно-тематическое содержание романа

Французский реализм XIX столетия проходит в своем развитии два этапа. Первый этап - становление и утверждение реализма как ведущего направления в литературе (конец 20-х - 40-е годы) - представлен творчеством Беранже, Мериме, Стендаля, Бальзака. Второй (50-70-е годы) связан с именем Флобера - наследника реализма стендалевско-бальзаковского типа и предшественника «натуралистического реализма» школы Золя.

Уже к началу сороковых годов складывается в своей основе система взглядов Флобера на мир, человека и искусство. У Спинозы Флобер заимствует идею о фатальной взаимозависимости всех предметов и явлений. Подтверждение этой идее Флобер находит в трудах итальянского историка XVIII века Вико: обществу чуждо прогрессивное развитие – основные события общественной жизни повторяются, и духовная жизнь человечества и научно-технические достижения разных веков рифмуются друг с другом. Флобер приходит к мысли о несостоятельности идеи о прогрессивном развитии общества. Задача человека – развивать свой духовный мир, единственную ценность, данную от природы. Всякие попытки переустройства существующего мира кажутся ему абсурдными. Также бессмысленна попытка достижения счастья в жизни – человек обречен на страдания, неся в себе противоречия несовершенного мира [49;5-29].

Первое произведение, отразившее миропонимание и эстетические принципы зрелого Флобера - «Госпожа Бовари» (1856), которому писатель отдал пять лет напряженного, мучительнейшего труда. Критики единодушно подчеркивали случайность поводов, послуживших Флоберу стимулом к созданию романа. По словам самого Флобера, он начал обдумывать «Госпожу Бовари» совсем в ином плане, чем тот, который получился в окончательной редакции. Сначала, по собственным признаниям писателя, он мыслил сделать свою героиню девственницей, которая живет в провинциальной среде, стареет от огорчения и доходит до крайнего мистицизма в мечтах по воображаемой страсти. Героиня рисовалась ему носительницей мистически взвинченных чувств, человеком, целиком ушедшим в свой внутренний мир. Но Флобер по совету друзей взялся за более реалистический сюжет, основой для которого послужила история Деламара, врача из Ри, известного в семье Флобера.

Эжен Деламар, изучавший хирургию в руанской больнице под руководством отца Флобера, был трудолюбивым, но посредственным студентом. Провалившись на нескольких решающих экзаменах и не имея средств нанять репетиторов или увеличить количество практических занятий в больнице, он вынужден был довольствоваться местом врача в глухом провинциальном углу. Вскоре он женился на женщине старше себя, вдове и занял должность врача в сельской местности, именовавшейся Ри. После смерти жены он остался один. Ему нужна была новая подруга. В это время он и познакомился с привлекательной 17-летней девушкой по имени Дельфина Кутюрье.

У Дельфины были светлые прямые волосы, расчесанные на прямой пробор. Ее глаза, казалось, «меняли цвет в зависимости от освещения», как говорил ее сосед. Она была стройна. Получив, по-видимому, информацию из первых рук, Флобер обрисовал более подробно ее вымышленного двойника: «Но зато действительно прекрасны были глаза – темные, от длинных ресниц казавшиеся черными, – и открытый, смелый и доверчивый взгляд... Ее черные волосы разделялись тонким пробором, спускавшимся к затылку, были так гладко зачесаны, что они казались цельным куском: едва закрывая уши, они были собраны сзади в пышный шиньон и оттеняли виски волнистой линией; такую линию сельский врач видел впервые в жизни. Щеки у девушки были розовые» [48;123].

Дельфина была младшей дочерью одного из пациентов Деламара – состоятельного фермера из соседней деревни Бленвиль-Кревон. Она получила образование в руанском монастыре урсулинок, и ее голова была полна мечтами, навеянными романами. 7 августа 1839 года Дельфина Кутюрье стала второй госпожой Деламар.

Поначалу Дельфина радовалась тому, что вышла замуж за зрелого мужчину, врача, но вскоре поняла, что Деламар скучен до невозможности. Флобер очень точно отразил чувства Дельфины, описывая растущую неприязнь Эммы Бовари к Шарлю Бовари и всей этой скучной жизни: «Неужели это жалкое существование будет длиться вечно? Неужели она никогда от него не избавится? Ведь она ничем не хуже всех тех женщин, которые живут счастливо. <…> Подобно матросу на потерпевшем крушение корабле, она в отчаянии оглядывала пустыню своей жизни и все искала белого паруса в туманах дальнего горизонта... Но с нею не случалось ничего. Так уж угодно Богу! Будущее казалось темным коридором, в конце которого была крепко запертая дверь» [48;175].

Дельфина в реальной жизни не захотела оставить далекую дверь в конце темного коридора крепко запертой. Она предпочла открыть ее и вырваться на свободу. Презирая своего мужа-буржуа и скучную жизнь, которую он ей предложил. Она стала вызывающе много денег тратить на наряды, и вскоре Деламар, ни о чем не ведая, оказался по уши в долгах. Когда эта оргия покупок наскучила ей, она стала откровенно привлекать к себе внимание других мужчин.

Наконец, 6 марта 1848 года, в предрассветный час, Дельфина Деламар на девятом году замужества, когда счет ее мужа в банке равнялся нулю, а поклонников у нее становилось все меньше и меньше, приняла смертельную дозу мышьяка. Вскоре она умерла.

Флобер был убежден, что история семьи Деламар – прекрасный материал для раскрытия его таланта. Он хорошо знал то, о чем писал: он ненавидел пагубный романтизм и посредственность провинциальных буржуа, знал Нормандию, знал жизнь тамошних людей.

Флобер позволил Максиму дю Кану опубликовать роман в шести выпусках «Revue de Paris» между октябрем и декабрем 1856 года. Эта публикация вызвала бурю. Гнев общества был направлен прежде всего против реализма романа. В итоге Флобер и еще два человека, связанных с публикацией романа, были отданы под суд за написание и издание порнографической и антирелигиозной книги. Слушание дела закончилось быстро, и суд снял выдвинутые обвинения.

«Госпожа Бовари» была свободна, и роман в двух книгах вышел в апреле 1857 года. За первые шестьдесят дней было продано пятнадцать тысяч экземпляров. Этим успехом Флобер был в значительной степени обязан никому не известной Дельфине Деламар, хотя так и не признал публично наличие прототипа у героини, даже заявил однажды в раздражении: «Эмма – это я!». Но никто, кроме Дельфины Деламар, не был Эммой Бовари, даже сам Флобер. Возможно, Флобер отказывался признать существование прототипа, боясь, что такое признание поставит под сомнение его творческие способности.

По сравнению с первоначальным замыслом самые существенные изменения претерпел главный персонаж. Флобер говорил, что придумал героиню, женщину, которая встречается чаще других. В романе мы видим Эмму – мечтательную провинциалку, которую окружает совершенно реальная среда. Флобер не зря дал своему роману подзаголовок «провинциальные нравы». Заставив свою героиню жить в мещанской среде, Флобер перенес внимание на ту действительную жизненную основу, которая с необходимостью порождает у героини иллюзии, надежды и желания и приводит ее к катастрофе. То есть Флобер возвращается к проблеме, открытой еще Бальзаком: показать специфику современности – значит, показать ее пошлость, следовательно, типично современный роман должен стать трагедией пошлости.

Сюжет флоберовского романа основан на банальной коллизии: жена, нелюбимый муж, которого она обманывает сначала с одним любовником, затем со вторым, коварный ростовщик, улавливающий в свои сети жертву, чтобы нажиться на чужой беде. Несложное взаимодействие этих фигур приводит к трагической развязке. Разочаровавшись в любовниках, вконец разоренная ростовщиком, убоявшаяся публичного скандала, не смеющая раскрыться в своих преступлениях доверчивому до слепоты мужу, жена-прелюбодейка кончает жизнь самоубийством, отравившись мышьяком. То есть, несмотря на трагический конец, всё это в высшей степени обыкновенно и просто, даже пошло. Флобер, как писатель-реалист, раскрывает в Эмме Бовари, героине пошлого адюльтера, личность трагическую, пытавшуюся восстать против ненавистной ей действительности, и в конце концов поглощенную ею. Эмма Бовари оказалось типом и символом современности. Это существо пошлое, необразованное, не умеющее рассуждать, не привлекательное ничем, кроме внешности. Но в ней заложены качества, которые делают ее интересной и типичной – неприятие действительности, жажда того, чего нет, стремление и неизбежно связанное с ним страдание. Героиня Флобера не привыкла разбираться в своих чувствах, она подчиняется влечениям, не подвергая их критике сознания, она не ведает, что творит. Флобер должен был разбираться во всем этом сам, без помощи героини, понять то, что она сама не могла понять, проникнуть в подсознание. Он хотел проникнуть в логику страстей, которая не похожа на логику мысли. Поэтому Флобер отказывается от драмы. Драма – это исключение, а он должен изобразить правило.

В одном из писем Флобер писал: «Для меня «Бовари» была книгой, в которой я поставил себе определенную задачу. Все, что я люблю, там отсутствует» [http://flober.narod.ru/Flaubert/let_306-943.htm(24.03.2012)]. В другом случае он формулирует задачу следующим образом «передать пошлость точно и в то же время просто». Флобер решил предпринять близкое к научному исследование пошлости. Эта задача диктовала изменение традиционной формы романа: экспозиции он отводит 260 страниц, основному действию – 120, развязке – 60 страниц. Огромная экспозиция оказывается необходима для того, чтобы читатель увидел предпосылки, которые обрекают героиню на страдания и смерть. Романтическое воспитание, которое Эмма получает в монастыре, оторванное от жизни, бросает ее в плен иллюзий. Она мечтает об иной, несуществующей жизни. В мир мечты Эмма войдет на балу в Вобьессаре. Но все то, что поражает воображение Эммы – светскость манер, мороженое с мараскином, любовная записочка, уроненная словно бы случайно – все та же пошлость, но пошлость иного социального круга. Пошлость – спутница провинциальности – вживается в каждого человека современности. Сам Флобер ощущал ее власть и тяготился ею.

Предметом исследования Флобера оказывается проблема любви. Исследователь его творчества Б.Г. Реизов пишет о страданиях героини их осмыслении в романе: «Это настоящая романтическая тоска, в различных вариантах культивировавшаяся писателями начала века, мечта о «голубом цветке», меняющая свои объекты, но психологически все так же. Однако в «Мадам Бовари» эта тоска оказывается не личным переживанием автора, а предметом социального исследования и характеристикой современности» [31;142]. Эмма возвышается над прочими персонажами романа силою того, что ее притязания к жизни неизмеримо больше, чем у них (сам Флобер говорил, что о душевной высоте человека мы судим по его желаниям, так же как о высоте собора мы судим по колокольне). Но с течением времени из любви Эммы уходит все духовное – Эмма уже не видит разницы между словами «любить» и «иметь любовника». Не случайно оба любовника Эммы – Родольф и Леон – являются пародией: один – на романтического героя байронического типа, другой – вертеровского. В романтических идеях Флобер видит вред – нельзя искать идеал там, где его быть не может.

Итак, роман Г.Флобера «Мадам Бовари», с одной стороны, продолжал линию, заданную творчеством Бальзака – показ пошлости и низменности жизни провинциального буржуа, пошлости и низости нравов современной Франции. Однако автор все же хотел подчеркнуть, что героиня романа отличается от окружающих ее людей возвышенностью и романтичностью, стремлением найти в жизни те идеалы, которые она переняла из романтической литературы. И именно стремление реализовать в жизни свои грезы делает образ Эммы Бовари трагическим.

ГЛАВА II. ОСОБЕННОСТИ РАСКРЫТИЯ ЖЕНСКИХ ОБРАЗОВ В РОМАНАХ «АННА КАРЕНИНА» Л. ТОЛСТОГО И «ГОСПОЖА БОВАРИ» Г. ФЛОБЕРА

2.1 Образ Анны Карениной

Анна Каренина – один из наиболее популярных женских образов русской классической литературы. Толстому хотелось написать роман о женщине из высшего общества, «потерявшей себя», вокруг которой легко сгруппировались многие мужские типы, будившие творческое воображение писателя.

Трактовки образа Анны Карениной в литературоведении чаще всего определяются тем или иным пониманием смысла эпиграфа к роману («Мне отмщение, и Аз воздам»), а также зависят от исторически изменяющегося отношения к роли женщины в семейной и общественной жизни. На характер, судьбу героини оказали влияние не только реально увиденные Толстым социально-исторические условия жизни 1870-х годов, трагизм разобщенности людей в семье и обществе, но и лежащие в основе авторской интерпретации событий романа традиционные народные религиозно-нравственные представления. Анна одновременно привлекательная, правдивая, несчастная, жалкая и виноватая. В современных оценках образа начинает преобладать традиционный народно-нравственный подход, в отличие от безусловного оправдания героини в ее праве на любовь.

«Анна Каренина – это образ обаятельной, молодой, полной сил женщины, страстно отстаивающей свое право на подлинное человеческое счастье, но в то же время не нашедшей пути к нему и в силу этого ставшей жертвой окружающей ее атмосферы «лжи и обмана».

Выросшая и воспитанная в светском кругу, Анна сделала в свое время то, что на языке этого круга называлось «блестящей партией», и связала свою жизнь и судьбу с нелюбимым, глубоко чуждым и неприятным ей «уже немолодым человеком, но молодым губернатором» Карениным. Брак с Карениным обрек Анну на духовное одиночество, на серое, бесцветное существование, тягостное для ее яркой и богатой натуры» [18;8].

В первой части романа героиня предстает примерной матерью и женой, уважаемой светской дамой и даже примирительницей неурядиц в семье Облонских. Жизнь Анны Аркадьевны более всего наполняла любовь к сыну, хотя свою роль любящей матери она несколько преувеличенно подчеркивала. Лишь Долли Облонская чутко улавливала во всем складе семейной жизни Карениных что-то фальшивое, хотя отношение Анны Карениной к мужу строилось на безусловном уважении.

После встречи с Вронским, еще не дав воли зарождающемуся чувству, Анна осознает в себе не только пробудившуюся жажду жизни и любви, желания нравиться, но и некую неподвластную ей силу, которая независимо от ее воли управляет поступками, толкая к сближению с Вронским и создавая ощущение защищенности «непроницаемой броней лжи». Кити Щербацкая, увлеченная Вронским, во время рокового для нее бала видит «дьявольский блеск» в глазах Анны и ощущает в ней «что-то чуждое, бесовское и прелестное». Следует отметить, что, в отличие от Каренина, Долли, Кити, Анна совсем не религиозна. Правдивая, искренняя героиня, ненавидящая всякую фальшь и ложь, имеющая в свете репутацию справедливой и морально безукоризненной женщины, сама запутывается в лживых и фальшивых отношениях с мужем и светом.

Под влиянием встречи с Вронским резко изменяются отношения Карениной со всеми окружающими: она не может терпеть фальши светских отношений, фальши взаимоотношений в своей семье, но существующий помимо ее воли дух обмана и лжи увлекает ее все дальше к падению. Сблизившись с Вронским, Анна осознает себя преступницей. После неоднократно проявленного мужем по отношению к ней великодушия, особенно после полученного во время послеродовой болезни прощения, она все больше и больше начинает ненавидеть его, болезненно ощущая свою вину и сознавая нравственное превосходство мужа.

Ни маленькая дочь, ни поездка с Вронским в Италию, ни жизнь в его имении не дают ей желаемого покоя, а приносят лишь осознание глубины своего несчастья (как при тайном свидании с сыном) и унижения (скандально-унизительный эпизод в театре). Больше всего мучений героиня испытывает от невозможности соединить вместе сына и Вронского. Углубляющийся душевный разлад, двусмысленность общественного положения не могут компенсировать ни окружение, искусственно создаваемое Вронским, ни роскошь, ни чтение, ни интеллектуальные интересы, ни привычка к успокоительным лекарствам с морфием. Она постоянно чувствует свою полную зависимость от воли и любви Вронского, что раздражает ее, делает подозрительной, а иногда побуждает к несвойственному ей кокетству. Постепенно Анна приходит к полному отчаянию, мыслям о смерти, которой она хочет наказать Вронского, оставшись для всех не виноватой, а жалкой. История жизни героини обнаруживает незыблемость «мысли семейной» в произведении: невозможности достижения собственного счастья за счет несчастья других и забвения своего долга и нравственного закона.

«Анна - добродетельная мать; Анна - женщина со страстной, сильной, вдруг пробудившейся любовью, и Анна - человек, борющийся за право личной жизни и погибающий в этой борьбе, - три проявления яркой натуры в ее развитии.

Героиня романа обладала незаурядным, живым умом и правдивостью. Ей свойственна способность к острому самоанализу. Она взвешивает каждый свой поступок, ищет объяснения ему… Анна - активная, целеустремленная, волевая натура» [47;9].

Итак, трагичность образа Анны Карениной построена на столкновении любви, стремления к личному счастью и требований нравственного долга. Анна вовсе не роковая женщина, как вначале хотел ее представить Толстой. Если бы Анна не понимала требований нравственного закона, не было бы у нее и чувства вины. Не было бы и никакой трагедии. Она близка Левину именно этим чувством вины, что и указывает на ее глубокую нравственную природу. «Мне, главное, надо чувствовать, что я не виноват», – говорит Левин. А разве не это чувство привело Анну в конце концов к полному расчету с жизнью?

Она искала нравственную опору и не нашла ее. «Все ложь, все обман, все зло». Не только страсти ее погубили. Вражда, разъединение, грубая и властная сила общественного мнения, невозможность реализовать стремление к независимости и самостоятельности приводят Анну к катастрофе.

Анна принадлежит определенному времени, определенному кругу, а именно - великосветскому аристократическому кругу. И трагедия ее в романе изображена в полном соответствии с законами, обычаями и нравами этой среды и эпохи.

Анна иронично и здраво судит о собственном окружении: «...это был кружок старых, некрасивых, добродетельных и набожных женщин и умных, ученых, честолюбивых мужчин» [44;432]. Впрочем, о набожности Лидии Ивановны, увлеченной спиритическими явлениями и «общением с духами», она была такого же скептического мнения, как об учености Каренина, почитывающего в свежем номере газеты статью о древних «евгюбических надписях», до которых ему, собственно говоря, не было никакого дела.

Бетси Тверской все сходит с рук, и она остается великосветской дамой, потому что в совершенстве владеет искусством притворства и лицемерия, которое было совершенно чуждо Анне Карениной. Не Анна судила, а ее судили и осуждали, не прощая ей именно искренности и душевной чистоты. На стороне ее гонителей были такие мощные силы, как закон, религия, общественное мнение.

«Бунт» Анны встретил решительный отпор со стороны Каренина, Лидии Ивановны и «силы зла» – общественного мнения. Та ненависть, которую испытывает Анна к Каренину, называя его «злой министерской машиной», была лишь проявлением ее бессилия и одиночества перед могущественными традициями среды и времени.

«Нерасторжимость брака», освященная законом и церковью, ставила Анну в невыносимо трудные условия, когда сердце ее раздваивалось между любовью к Вронскому и любовью к сыну. Она оказалась «выставленной у позорного столба» как раз в то время, когда в душе ее совершалась мучительная работа самосознания.

Каренин, Лидия Ивановна и другие страшны не сами по себе, хотя они уже приготовили «комки грязи», чтобы бросить ими в Анну. Страшна была та сила инерции, которая не позволяла им остановиться, «сознать себя». Но в то же время они осуждали Анну с полным сознанием своего права на осуждение. Это право давали им прочные традиции «своего круга». «Гадко смотреть на все это», - говорит Анна [44;476].

Социально-исторический взгляд Толстого на трагедию Анны был проницательным и острым. Он видел, что его героиня не выдержит борьбы со своей средой, со всей лавиной обрушившихся на нее бедствий. Вот почему он хотел сделать ее «жалкой, но не виноватой».

Исключительным в судьбе Анны было не только нарушение закона «во имя борьбы за подлинно человеческое существование», но и сознание своей вины перед близкими ей людьми, перед самой собой, перед жизнью. Благодаря этому сознанию Анна становится героиней толстовского художественного мира с его высоким идеалом нравственного самосознания.

Анна Каренина у Толстого – натура незаурядная, душевно богатая, наделенная живым нравственным чувством. Любовь к Вронскому побуждает ее яснее, чем прежде, осознать себя как личность, обостряет ее критическое чутье по отношению к окружающему миру и к себе самой. И главная причина ее гибели – не столько лицемерие светской среды или препятствия к получению развода, сколько разрушающее действие страсти на ее собственную душу, невозможность примирить чувство к Вронскому и привязанность к сыну, и шире того - невозможность найти себя в мире, где «все неправда, все ложь, все обман, все зло».

Для Толстого критерием подлинной семьи было взаимопонимание, душевное согласие супругов – то, что с таким искусством передано в сценах семейной жизни Пьера и Наташи в эпилоге «Войны и мира». Но брачный союз Анны с нелюбимым ею, внутренне чуждым ей сановником Карениным не мог стать основой подлинной семьи. Не могло возникнуть семьи и из совместной жизни Анны с Вронским, потерпевшим крушение в своей военной и светской карьере, но кровно привязанным к тому обществу, которое отвергло его. И Толстой не осуждает Анну (она, как бы то ни было, остается для него «жалкой и не виноватой»), но неотвратимо приводит ее к трагической развязке. Исследование неразрешимой коллизии в частной жизни людей из «высшего общества» позволяет романисту с новой стороны проникнуть в социальную, нравственную, идеологическую проблематику эпохи.

Л. Толстой всю жизнь истово настаивал на том, что женщина тем совершеннее, чем меньше в ней личностного начала, чем полнее она способна раствориться в детях, в муже, в семье. Открыто, откровенно – в письмах, более тонко, художественно - в романах и рассказах. В романе «Анна Каренина» есть одна сцена, вроде бы проходная, предназначенная служить фоном для события значительного - повторного сватовства Константина Левина к Кити Щербацкой после их разрыва, на самом деле принципиально важная для автора. Речь в ней идет о спорном в ту пору вопросе женского образования, а вслед за тем - о свободе женщин, их «правах» и «обязанностях». Стива Облонский, герой скорее отрицательный, горячо вступается за право женщин быть образованными, независимыми, за их стремление взять на себя исполнение традиционно мужских обязанностей. Его жена Долли, героиня идеальная, столь же горячо возражает ему, доказывая, что основное дело любой женщины - в семье, своей или чужой. Ее поддерживает любимец автора, старый князь, и заявляет, что все эти новомодные женские притязания абсурдны, равнозначны тому, «что я бы искал права быть кормилицей...». А в это время в стороне от разговора главные герои сцены, Константин Левин и Кити Щербацкая, заняты своим особым «каким-то таинственным общением». Именно в этом таинственном общении, по Толстому, разгадка спора: любовь, семья, продолжение рода - здесь и только здесь все «обязанности» и все «права» женщин, здесь - поле для ее героизма. Это - ключ к роману «Анна Каренина». Это - позиция Толстого. Он подтвердит ее четверть века спустя, в 1899 году, откликаясь на очаровавший его рассказ «Душечка», который будет толковать совершенно иначе, нежели сам А.П. Чехов. Толстой напишет тогда, что высшее назначение женщины даже не столько в воспитании и кормлении детей, сколько «в полном отдании себя тому, кого любишь»; и подчеркнет: «Удивительное недоразумение весь так называемый женский вопрос, охвативший, как это должно быть со всякой пошлостью, большинство женщин и даже мужчин!».

Между тем, это недоразумение всерьез занимало Л.Н. Толстого. И роман «Анна Каренина» был задуман им, в том числе и в качестве противоядия по отношению к очень популярной в ту пору в русском обществе книге английского социального философа Дж.С. Милля «Подчиненность женщины». Книга вышла в России в 1869 году, мгновенно разошлась, была несколько раз переиздана. О ней шли бесконечные споры. Толстой живо интересовался полемикой известного критика Н.Н. Страхова с Миллем. На статью Страхова «Женский вопрос», появившуюся в журнале «Заря» (1870 г.), он откликнулся специальным письмом, в котором, рассуждая уже о судьбе одиноких женщин, в числе прочего замечал: «Никакой надобности нет придумывать исход для отражавшихся или не нашедших мужа женщин: на этих женщин без контор, кафедр и телеграфов всегда есть и было требование, превышающее предложение. Повивальные бабки, няньки, экономки, распутные женщины. ...Женщина, не хотящая распутничать душой и телом, вместо телеграфной конторы всегда выберет это призвание, - даже не выберет... а сама собой... впадет в эту колею и с сознаньем пользы и любви пойдет по ней до смерти». И настойчиво подчеркивал: «Вы, может быть, удивитесь, что в число этих почетных званий я включаю и несчастных б... этот род женщин нужен нам... этот класс женщин необходим для семьи при теперешних усложненных формах жизни» [28;113]. Быть «б...», или «Магдалиной», по Толстому, нравственнее и честнее, чем быть телеграфисткой, служащей, врачом, ибо «Магдалина» служит высшей цели - по-своему способствует продлению рода. Только в этом - назначение женщины. А ее высший «героизм» - в готовности понять и признать это назначение. Как принимают его Наташа Ростова, Долли и Кити Щербацкая. Трагедия Анны Карениной – в притязании на свое собственное «желание», на любовь, не связанную с семейным долгом, на личное счастье. По Толстому, такое притязание равнозначно безнравственности, или утрате нравственной опоры, что, собственно, и обрекает Анну на смерть.

2.2 Образ Эммы Бовари

Флобер хорошо отразил в образе Эммы столкновение неординарной личности с пошлостью провинциальной жизни. Эмма Бовари в начале романа - классическая романтическая героиня, ищущая в жизни «подлинности» бытия и стремящаяся осуществить «права сердца» в мире реальных социальных структур. Юная девушка, дочь фермера, воспитанная в монастырском пансионе, затем жена провинциального лекаря, Эмма с самой юности и до печальной зрелости живет иллюзорными представлениями о возможности воплощения романтической мечты.

Про Эмму никак не скажешь, что это обычная фермерская дочка. В ней есть нечто, свойственное любой женщине, любому человеку: все мы тешим смешные и нелепые мечты, в которых видим себя богатыми, красивыми, удачливыми, предстаем героями и героинями романтических приключений; и все-таки в большинстве своем мы достаточно благоразумны, трусливы и ленивы, чтобы позволить мечтам серьезно влиять на наше поведение. Эмма же необычна хотя бы тем, что пытается воплотить в жизнь свои фантазии, необычна она и своей редкостной красотой.

Время от времени она предпринимает попытки обрести искомый идеал в реальном существовании, столь чуждом красот, явившихся ей на страницах Вальтера Скотта, Ламартина и других романтических авторов. Образ воображаемого мира, литературные и религиозные призраки которого так манят барышню Руо (все эти «любовники, любовницы, сердечные тревоги, дремучие леса, соловьиное пение в рощах, герои, храбрые как львы, кроткие как агнцы», «звуки арфы на озерах, лебединые песни, голос Предвечного»), иронически осмыслен автором как заведомо «неистинный», не только не имеющий отношения к действительной жизни, но, что важнее, отвлекающий душу от познания подлинной красоты. Именно поэтому в один ряд с первоклассными писателями-романтиками поставлено имя слащавого и откровенно надуманного Ламартина.

С другой стороны, действительность дана в романе в весьма непривлекательном виде, во всяком случае, такова социальная реальность провинции, где разворачивается драма героини. Если верить автору, многократно прокомментировавшему свое творение, перед читателями – повествование о беспросветной «прозе жизни» и о беспомощной, вульгарной попытке освободиться от ее давления, противопоставив последнему «костюмированную» любовную интригу и надуманный идеал. «Считают, что я влюблен в реальное, а между тем я ненавижу его; только из ненависти к реализму я взялся за этот роман», - пишет Флобер, объясняя свой замысел «воссоздать серый цвет заплесневелого существования мокриц» и историю женщины, чьи «чувства и поэтичность фальшивы» [41;132]. Причиной самоубийства госпожи Бовари является не только разочарование в романтическом идеале, но и весьма обыденные долги, невозможность их погасить и угроза разоблачения перед мужем. Образ героини как бы перетекает из романтического в реалистический, показывая, как жажда возвышенного и духовного постепенно заменяются фальшивыми подделками и внешними атрибутами.

И все-таки ее образ - один из немногих женских характеров в мировой литературе, способных вызвать весьма противоречивые мнения: Бодлер писал о недосягаемой высоте души Эммы Бовари и восхищался ее «близостью к идеалу человечности»; наш соотечественник Б.Г. Реизов находит в ней «фаустовское беспокойство» и даже видит «пути, ведущие от Прометея и Каина к Эмме Бовари». Попытки прочитать образ, не игнорируя противоречивые свойства героини, привели к признанию у нее «извращенного сознания» и «живой, страдающей» души, «открытой и нашей насмешке и нашему состраданию одновременно». Наследница «смешных жеманниц» и господина Журдена, созданных Мольером, героиня Флобера смеха не вызывает. Весьма любопытны ее портреты, которых так много в книге. Можно говорить об игре с ракурсами восприятия, которую предпринимает автор, то рисуя красивую женщину под взглядом восхищенного и робеющего Шарля, то описывая томные позы, ее взгляд и туалет такими, какими они видятся Родольфу, то являя ее отражение в глазах юного Леона.

Но в памяти читателя запечатлевается образ героини, способный вызвать не столько восхищение, сколько озадаченность этой претенциозной жены провинциального лекаря: черные волосы, кольцами падающие ниже колен, белая кожа на пурпурном фоне, бледное, как полотно, лицо с огромными глазами, опущенные уголки губ. Благородная монументальность облика Эммы служит ее характеристике не менее чем описание ее «падений», перечень ее ошибок и долгов. Мадам Бовари, по признанию простодушного Шарля, павшая жертвой рока, может показаться античной героиней, чудом возродившейся во французской провинции, чтобы сполна узнать масштаб деяний, которыми живет новое общество. «Несоразмерность» героини миру, в котором она родилась и решилась противопоставить «законы сердца» мощи «мира без богов», воплощенная прежде всего во внешности флоберовской героини, – один из мотивов, сопровождающих образ на всем протяжении его развития.

Этот мотив выполняет своего рода «фундаментальную» функцию, мешая отнестись к истории мадам как к вульгарному житейскому эпизоду, героиня которого достойна брезгливого сожаления или, в крайнем случае, осторожного сочувствия. «Античный комплекс» образа Эммы, вмещающий ее бунтарство против социума (Антигона), запретные иррациональные страсти, ведущие к душевному распаду (Федра) и самоубийству, разумеется, не может безоговорочно возвеличить и оправдать мадам Бовари, как не может до конца и объяснить. Несомненная ее «вина» – в глубокой неорганичности, высокомерном презрении к тому невзрачному облику «мировой тайны», который явлен ей в трогательной и, несмотря на скромное обличье, очень духовной любви Шарля, в прошедшем почти незамеченным рождении дочери. Вина ее и беда в глубоко присущем человеку обыкновении более доверять уже однажды «сформулированному», чем стремиться узреть разлитую в мире гармонию собственным духовным усилием.

Так, Эмма зачарованно наблюдает «в блеклых тонах написанные картины, на которых мы видим пальмы и тут же рядом - ели, направо - тигра, налево - льва, вдали татарский минарет, на переднем плане - руины древнего Рима… в обрамлении девственного, тщательно подметенного леса» [48;323]. Этот образ насильственной гармонии, поработившей сознание героини, - поистине то, что теперь называется «кичем», с присущей этому явлению агрессивной и простодушной убежденностью, что красота всегда «готова к употреблению», что все символы и знаки скрывают за собою доступную и легко усваиваемую реальность.

«Утопия» героини и ее крушение вряд ли нуждаются в развенчании. В то же время «кичевое сознание» героини романа - проблема для критиков, до сих пор нуждающаяся в разрешении. Возможно, все дело в ее «неверии», мешающем прийти к гармонии с «наличным бытием», может быть, проблема в «мужской природе», сопротивляющейся длительным, изнуряющим страстям, о чем также писали исследователи романа. Очевидно одно: неверная и расточительная жена ионвильского доктора, склонная к красивым позам мечтательница о несбыточном принадлежит к самым «захватывающим» и «сокрушающим сердце» литературным героиням.

Интерпретация образа героини романа Флобера, как было сказано выше, разнообразна. Но, на наш взгляд, объяснение «китчевого» сознания Эммы наиболее полно дал В. Набоков [25;185-214]. Отталкиваясь от рассуждений о романтичности образа, он считает, что романтическая личность может быть глубока или мелка соответственно качеству своей души. Эмма Бовари неглупа, чувствительна, неплохо образованна, но «душа у нее мелкая: обаяние, красота, чувствительность не спасают ее от рокового привкуса мещанства. Несмотря на экзотические мечтания, она – провинциальная буржуа до мозга костей, верная шаблонным идеям или нарушающая шаблонные условности тем или иным шаблонным способом, из которых адюльтер – шаблоннейший способ над шаблонностью возвыситься; и, несмотря на страсть к роскоши, она раз или два обнаруживает то, что Флобер называет крестьянской жесткостью, – деревенскую прижимистость».

Эмма грезила о чувственном, возбуждающем любовнике из мира гондол и тропических аллей. Вместо этого она получила в мужья тупицу; его «разговоры... были плоски, как уличная панель... Он не умел ни плавать, ни фехтовать, ни стрелять из пистолета... Порывы его приобрели регулярность: он обнимал ее в определенные часы. То было как бы привычкой среди других привычек, чем-то вроде десерта, о котором знаешь заранее, сидя за монотонным обедом» [48;210]. Часто, оставаясь днем одна, «Эмма повторяла: «Боже мой! Зачем я вышла замуж!». Стремление шагнуть в мир «романных грез» заставляет ее выйти замуж за Шарля Бовари, который сначала становится ее любовником, а затем, после смерти первой жены, и мужем. То же стремление рождает в ней чувства к Леону, толкает в объятия Родольфа, затем обращает взор к мужу и т.д.

Ее необычайное телесное обаяние и странная грация неотразимо притягивают и очаровывают трех мужчин: ее мужа и двух ее последовательных любовников, двух мерзавцев - Родольфа, для которого ее мечтательная детская нежность составляет приятный контраст к шлюхам, обычной его компании; и Леона, тщеславное ничтожество, которому лестно иметь в любовницах настоящую даму.

Но история любви Эммы, точнее, череда ее влюбленностей, не ограничена этими тремя мужчинами. Перечислим все влюбленности Эммы - платонические и прочие:

1. Пансионеркой она, возможно, была влюблена в учителя музыки, проходящего со скрипкой в футляре по одной из ретроспективных сцен.

2. Только выйдя замуж за Шарля (к которому она с самого начала не чувствовала любви), она заводит нежную дружбу, формально говоря - чисто платоническую, с Леоном Дюпюи, клерком нотариуса.

3. Первый «роман» с Родольфом Буланже, местным землевладельцем.

4. В середине этого романа, поскольку Родольф оказывается гораздо грубее того романтического идеала, по которому она тоскует, Эмма пытается обнаружить этот идеал в собственном муже; она старается видеть в нем великого врача и входит в короткий период нежности к нему и робких попыток им гордиться.

5. Когда бедняга Шарль запорол операцию на искривленной стопе бедного конюха, она возвращается к Родольфу с усилившейся страстью.

6. Когда Родольф разрушает ее последнюю романтическую мечту о бегстве в Италию, страну грез, после серьезной болезни она находит предмет романтического поклонения в Боге.

7.Несколько минут она мечтает об оперном певце Лагарди.

8. Роман с вялым, трусливым Леоном, которого она снова встречает, оказывается гротескным и жалким осуществлением всех ее романтических мечтаний.

9. Перед самой смертью она открывает в Шарле его человеческую и божественную сторону - его безупречную любовь к ней, все то, чего у нее никогда не было.

10. Распятие из слоновой кости, которое она целует за несколько минут до смерти, - можно сказать, что эта любовь кончается чем-то вроде ее прежних трагических разочарований, поскольку вся безысходность ее жизни снова берет верх, когда, умирая, она слышит жуткую песню уродливого бродяги.

Измученную мечтой о любви Эмму «убожество домашнего быта толкало... к мечтам о роскоши, супружеская нежность - к жажде измены». Вспоминая монастырский пансион, «она почувствовала себя одинокой, слабой, словно пушинка, подхваченная вихрем; она безотчетно направилась в церковь, готовая на любой благочестивый подвиг, только бы он поглотил ее душу, только бы в нем растворилась вся жизнь».

Нужно сказать, что Эмма все же достигает высшей степени «счастья» с Леоном: ее сентиментальные озерные мечты, ее детские грезы под напевы Ламартина, все исполняется - есть и вода, и лодка, и любовник, и лодочник. Но нереальность этого счастья подчеркивается незначительной деталью: в лодке оказывается шелковая лента. Лодочник говорит о каком-то весельчаке - Адольфе, Додольфе, - который недавно катался на лодке с приятелями и дамами. Эмма вздрагивает. И понемногу ее жизнь, будто ветхие декорации, начинает осыпаться и разваливаться. Эмма ухитряется кое-как подпирать шаткую ложь об уроках музыки в Руане; и так же готовые обрушиться векселя Лере она на время подпирает новыми векселями. Разгульный маскарад в Руане Эмме не в радость - она понимает, до какого нечистоплотного общества она опустилась. Однажды, вернувшись из города, она получает уведомление, что все ее имущество будет распродано, если в двадцать четыре часа не уплатить долг, составляющий теперь 8000 франков. Начинается ее последнее путешествие, от одного человека к другому в поисках денег. Все персонажи сходятся в трагической кульминации. Бросаясь от одного к другому, она ищет помощи и сострадания у всех тех, кто принимал прямое участие в ее судьбе. Но оказывается, что ее романтические грезы прикрывали пошлую действительность: «Она сходила с ума, ей стало страшно, и она кое-как заставила себя очнуться - правда, не до конца: она все не могла вспомнить причину своего ужасного состояния - денежные дела. Она страдала только от любви, она ощущала, как вся ее душа уходит в это воспоминание, - так умирающий чувствует в агонии, что жизнь вытекает из него сквозь кровоточащую рану...

Потом в каком-то героическом порыве, почти радостно, бегом спустилась с холма, миновала коровий выгон, тропинку, дорогу, рынок - и очутилась перед аптекой» [48;252].

Ее мечтания, столкнувшиеся с действительностью порождают тоску: «сидя на земле, Эмма повторяла, тихонько вороша траву зонтиком:

– Боже мой! Зачем я вышла замуж!

Она задавала себе вопрос, не могла ли она при каком-нибудь ином стечении обстоятельств встретить другого человека; она пыталась вообразить, каковы были бы эти несовершившиеся события, эта совсем иная жизнь, этот неизвестный муж. В самом деле, не все же такие, как Шарль! Он мог бы быть красив, умен, изыскан, привлекателен – и, наверно, такими были те люди, за которых вышли подруги по монастырю. Что-то они теперь делают? Все, конечно, в городе, в уличном шуме, в гуле театров, в блеске бальных зал, – все живут жизнью, от которой ликует сердце и расцветают чувства. А она? Существование ее холодно, как чердак, выходящий окошком на север, и скука, молчаливый паук, плетет в тени свою сеть по уголкам ее сердца».

Тема мечтаний естественным образом переплетается с темой обмана. Она прячет от Шарля портсигар, над которым грезит; и с самого начала пускает в ход обман. Сперва - чтобы он увез ее из Тоста: ее притворная болезнь - причина их переезда в Ионвиль, ради якобы лучшего климата: «Неужели это жалкое существование будет длиться вечно? Неужели она никогда от него не избавится? Ведь она ничем не хуже всех тех женщин, которые живут счастливо. В Вобьессаре она видела не одну герцогиню, у которой и фигура была грузнее, и манеры вульгарнее, чем у нее. И Эмма проклинала Бога за несправедливость; она прижималась головой к стене и плакала; она томилась по шумной и блестящей жизни, по ночным маскарадам, по дерзким радостям и неизведанному самозабвению, которое должно было в них таиться. Она побледнела, у нее бывали сердцебиения» [48;174]. Именно в Ионвиле ее настигает судьба. Участь ее свадебного букета - своего рода предзнаменование или эмблема того, как несколько лет спустя расстанется с жизнью сама Эмма. Найдя свадебный букет первой жены, Эмма спрашивала себя, что станется с ее собственным.

Тема мечтаний снова возникает, когда Эмма решает, каким бы романтическим именем назвать дочку. «Сначала она перебрала все имена с итальянскими окончаниями, как Клара, Луиза, Аманда, Атала; ей также нравилась Гальсуинда, а еще больше - Изольда или Леокадия» [ 48;136]. В итоге девочка получает имя, которое Эмма слышала в замке и которое теперь ассоциируется у нее с этой заманчивой мечтой.

Романтические соображения при выборе имени составляют резкий контраст с той обстановкой, в которую попадает Эммина дочка, отданная, по удивительному обычаю того времени, кормилице. Вместе с Леоном Эмма идет ее навестить. «Они узнали дом кормилицы по осенявшему его старому орешнику. Лачуга была низенькая, крытая коричневой черепицей; под чердачным слуховым окном висела связка лука. Вдоль всей терновой изгороди тянулись вязанки хвороста, а во дворе рос на грядке латук, немного лаванды и душистый горошек на тычинках. Грязная вода растекалась по траве, кругом валялось какое-то тряпье, чулки, красная ситцевая кофта; на изгороди была растянута большая простыня грубого полотна. На стук калитки вышла женщина, держа на руке грудного ребенка. Другой рукой она вела жалкого, тщедушного карапуза с золотушным личиком – сынишку руанского шапочника: родители, слишком занятые торговлей, отправили его в деревню».

Перепады Эмминых эмоций: чересполосица тоски, страсти, отчаяния, влюбленностей, разочарований – завершаются добровольной, мучительной и очень сумбурной смертью.

Именно эта деталь заставляет В. Набокова сделать вывод: «Она лжива, она обманщица по натуре: с самого начала, еще до всех измен, она обманывает Шарля. Она живет среди мещан и сама мещанка. Ее душевная пошлость не так очевидна, как у Омэ. Наверно, было бы слишком жестоко сказать, что заезженным, шаблонным псевдопрогрессистским идеям Омэ соответствует женский псевдоромантизм Эммы; но невозможно отделаться от ощущения, что Эмма и Омэ не только перекликаются фонетически, но чем-то похожи, и это что-то - присущая обоим пошлая жестокость» [25;191]. В Эмме пошлое и мещанское прикрыто прелестью, обаянием, красотой, юркой сообразительностью, страстью к идеализации, проблесками нежности и чуткости и тем, что ее короткая птичья жизнь кончается настоящей трагедией.

Итак, выделяя Эмму Бовари из того убогого, бездуховного окружения, в котором она постоянно находится, - сначала на ферме у отца, затем в доме мужа в Тосте и Ионвиле, автор даже как будто сочувствует ей: ведь Эмма не похожа на остальных. Незаурядность Эммы состоит в том, что она не может примириться с пошлостью среды, убожество которой с такой убедительной силой показал Флобер. Эмму томит тоска, причины которой никто не может понять (замечательна в этом отношении сцена со священником Бурнизьеном). Это настоящая романтическая тоска, столь характерная для произведений французских писателей первой половины века. Она служит для героини оправданием в глазах ее создателя.

Но трагедия Эммы Бовари заключается в том, что, бунтуя против мира обывателей, она в то же время является неотъемлемой его частью, его порождением, сливается с ним. Вкусы Эммы, представления о жизни и идеалы порождены все той же пошлой буржуазной средой. Со скрупулезностью естествоиспытателя, применяя свой метод объективного повествования, Флобер фиксирует мельчайшие детали, которые определяют внутренний мир Эммы, прослеживает все этапы ее воспитания чувств.

Известный исследователь творчества Флобера А. Тибоде заметил, что Эмма живет в плену «двойной иллюзии» - времени и места. Она верит в то, что время, которое ей предстоит прожить, непременно должно быть лучше того, что прожито. Она стремится к тому и может любить только то, что находится вне ее мира: она выходит замуж за Шарля только потому, что хочет покинуть отцовскую ферму; выйдя за него, она мечтает о том, что находится вне ее семейной жизни, поэтому неспособна любить не только мужа, но и дочь.

Для плохо образованной жены провинциального лекаря, духовные потребности которой сформированы монастырским воспитанием и чтением, существуют два недосягаемых идеала - внешне красивая жизнь и возвышенная всепоглощающая любовь. С беспощадной иронией, иногда окрашенной грустью, показывает Флобер попытки Эммы украсить и «облагородить» свой быт, ее поиски неземной любви. Мечты героини о волшебных странах и сказочных принцах воспринимаются как пародия на эпигонские романтические романы. Но важно, что поиски такой любви оборачиваются все той же заурядностью и пошлостью: оба возлюбленных Эммы не имеют ничего общего с тем, какими они предстают в ее воображении. Однако их идеализация - единственно возможный для нее способ как-то оправдать себя, хотя и она смутно понимает, что ей дороги не столько эти мужчины, очень далекие от идеальных образов, возникших в ее экзальтированном воображении, сколько культивируемое ею чувство любви, потому что для нее любовь – единственно возможный способ существования.

В этой трагической противоречивости характера Эммы - в ее страстной антибуржуазности, неизбежно облекающейся в форму самую что ни на есть буржуазную, - сказывается полный безграничного скептицизма взгляд Флобера на мир. При этом анализ духовного мира и сознания современного человека неразрывно связан в романе с социальным анализом, и механизм современного общества исследован автором с большой точностью и глубиной, роднящими его с Бальзаком. Вполне в духе создателя «Человеческой комедии» Флобер показывает, как любовь в буржуазном обществе неотделима от материальных проблем: страсть Эммы ведет ее к расточительству, а расточительство - к гибели. Даже смерть Эммы, как и вся ее жизнь, «проигрывается» в романе дважды: сначала романтический порыв, затем неприглядная реальность. Получив прощальное письмо от Родольфа, Эмма решает покончить с собой, но затем отказывается от задуманного. Настоящим смертным приговором оказывается для Эммы письмо-счет ростовщика Лере. Родольф толкнул Эмму на путь, ведущий к гибели, Лере погубил ее. Мечта о неземной любви неразрывно связана в воображении Эммы с тягой к роскоши, поэтому в ее жизни «возвышенные» порывы так легко уживаются с векселями и долговыми расписками, утаиванием счетов и присвоением жалких гонораров Шарля. В этом смысле Эмма - плоть от плоти того общества, которое ей отвратительно.

В образе Эммы есть широкая философская мысль, включенная в содержание образа. Читателя поражает правда деталей, доходящая до иллюзии, бьющая как удары хлыста, повседневность, от которой захватывает дух. Но эта обыденность, ставшая здесь эстетической категорией, выражает нечто большее. За трагедией прелюбодеяния и пошлости вырастает трагедия любви и тоски, на которую обречена женщина в мире чудовищного мещанства. Эмма не только прелюбодейная жена. Ее судьба – судьба всякого человека, неудовлетворенного этим обществом, мечтающего о красоте и захлебывающегося во лжи и отвращении.

2.3 Сопоставительный анализ женских образов

Интерес к «женскому вопросу» возникал во второй половине XIX в. не только в русской литературе, но и в разных национальных литературах. Положение женщины в обществе, ее роль в семье, право на личное счастье, проблема долга – эти вопросы воплощались в различных интерпретациях в произведениях и русских, и зарубежных писателей.

Критики не раз сопоставляли «Анну Каренину» Л. Толстого с «Госпожой Бовари» Г. Флобера. При внешнем сходстве сюжета и конечной судьбы героинь существует глубокое различие в подходах к самой проблеме женщины в обществе.

Анна появляется в романе «ищущей и дающей счастье». Но на ее пути к счастью встают активные силы зла, под влиянием которых, в конечном счете, она и гибнет. Судьба Анны поэтому полна глубокого драматизма. Напряженным драматизмом проникнут и весь роман. Чувства матери и любящей женщины, испытываемые Анной, Толстой показывает как равноценные. Ее любовь и материнское чувство – два великих чувства – остаются для нее несоединенными. С Вронским у нее связано представление о себе как о любящей женщине, с Карениным – как о безупречной матери их сына, как о некогда верной жене. Анна хочет одновременно быть и той и другой. В полубессознательном состоянии она говорит, обращаясь к Каренину: «Я все та же. Но во мне есть другая, я ее боюсь - она полюбила того, и я хотела возненавидеть тебя и не могла забыть про ту, которая была прежде. Та не я. Теперь я настоящая, я вся» [44;566]. «Вся», т. е. и та, которая была прежде, до встречи с Вронским, и та, которой она стала потом.

Но Анне еще не суждено было умереть. В Москве, на вокзале Николаевской железной дороге граф Алексей Кириллович Вронский встречал приезжающую из Петербурга мать. В ожидании поезда он думал о юной Кити Щербацкой, о ее любви к нему, от которой он «сам себя чувствовал лучше, чище». «Вронский пошел за кондуктором в вагон и при входе в отделение остановился, чтобы дать дорогу выходившей даме. С привычным тактом светского человека, по одному взгляду на внешность этой дамы, Вронский определил ее принадлежность к высшему свету. Он извинился и пошел было в вагон, но почувствовал необходимость еще раз взглянуть на нее. … Когда он оглянулся, она тоже повернула голову. Блестящие, казавшиеся темными от густых ресниц, серые глаза дружелюбно, внимательно остановились на его лице, как будто она признавала его, и тотчас же перенеслись на подходившую толпу, как бы ища кого-то» [44;180]. Это была Анна Аркадьевна Каренина. Встретившись случайно, Анна и Вронский не могут забыть друг друга. Анна Каренина – замужняя женщина, мать восьмилетнего сына; она понимает, что Вронский не может и не должен интересовать ее. Однако на московском балу наблюдавшая за ней Кити видит, что «Анна пьяна вином возбуждаемого ею восхищения…». Анна принимает решение покинуть Москву и вернуться домой, в Петербург, чтобы не встречаться с Вронским.

Свое решение она выполнила, и на другой день брат провожал ее в Петербург. Но на остановке в Бологом, выйдя из вагона, Анна встретила Вронского. «– Я не знала, что вы едете. Зачем вы едете? – сказала она… И неудержимая радость и оживление сияли на ее лице. – Зачем я еду? - повторил он, глядя ей прямо в глаза, – Вы знаете. Я еду для того, чтобы быть там, где вы, – сказал он, – и я не могу иначе. …Он сказал то самое, чего желала ее душа, но чего она боялась рассудком. Она ничего не отвечала, и на лице ее он видел борьбу» [44;96]. Смятение и тревогу в душе Анны писатель подчеркивает описанием разбушевавшейся природы. «И в то же время, как бы одолев препятствие, ветер посыпал снег с крыш вагонов. Затрепал каким-то железным оторванным листом, и мрачно заревел густой свисток паровоза. Весь ужас метели показался ей еще более прекрасен теперь» [44;97]. Эта встреча решила судьбу Анны. Как ни старалась она, вернувшись домой, жить по-старому, ей это не удавалось. Любовь к Вронскому заставила ее по-другому взглянуть на свою супружескую жизнь. «…Я поняла, что не могу больше себя обманывать, что я живая, что я не виновата, что бог меня сделал такою, что мне нужно любить и жить», - думает Анна [44;120]. Неумение обманывать, искренность и правдивость вовлекают ее в тяжелый конфликт с Карениным и светской средой. Встречаясь с Вронским, она оказалась втянутой в третий круг, центром которого была Бетси Тверская. Княгиня Бетси внешне противостоит Лидии Ивановне с ее набожностью. Бетси не скрывает своего вольного поведения, но собирается в старости стать такой же, как Лидия Ивановна. Поведение княгини Бетси Тверской и графини Лидии Ивановны – это две стороны одной и той же медали. Признание Бетси, что она в старости станет похожей на Лидию Ивановну, бросает яркий свет на образ жизни и ее самой, и Лидии Ивановны; им обеим необходима маска лицемерия. Лицемерно было все общество, с которым сталкивалась Анна. С каждым поворотом своей трудной судьбы она все более убеждалась в этом. Она искала честного, бескомпромиссного счастья. Вокруг же себя видела ложь, лицемерие, ханжество, явный и скрытый разврат. И не Анна судит этих людей, а эти люди судят Анну. Вот в чем ужас ее положения.

Потеряв для себя сына, Анна осталась только с Вронским. Следовательно, привязанность ее к жизни наполовину уменьшилась, так как сын и Вронский были для нее одинаково дороги. Здесь разгадка того, почему она теперь стала так дорожить любовью Вронского. Для нее это была сама жизнь. Но Вронский с эгоистической природой не мог понять Анну. Анна была с ним и потому мало интересовала его. Между Анной и Вронским теперь все чаще и чаще возникали недоразумения. Причем формально Вронский, как ранее и Каренин, был прав, а Анна не права. Однако суть дела заключалась в том, что поступками Каренина, а затем и Вронского руководило «благоразумие», как понимали его люди их круга; поступками же Анны руководило ее большое человеческое чувство, которое никак не могло согласоваться с «благоразумием».

В свое время Каренин был напуган тем, что в «свете» уже заметили отношения его жены с Вронским и что это грозит скандалом. Так «неблагоразумно» вела себя Анна! Теперь общественного скандала боится Вронский и причину этого скандала видит все в том же «неблагоразумии» Анны. В поместье Вронского разыгрывается в сущности заключительный акт трагической судьбы Анны Карениной. Анна, человек сильный и жизнелюбивый, казалась многим и даже хотела самой себе казаться вполне счастливой. В действительности она была глубоко несчастна. Ее любовь и материнское чувство – два великих чувства – остаются для нее несоединенными. С Вронским у нее связано представление о себе как о любящей женщине, с Карениным – как о безупречной матери их сына, как о некогда верной жене. Анна хочет одновременно быть и той и другой. В полубессознательном состоянии она говорит, обращаясь к Каренину: «Я все та же. … Но во мне есть другая, я ее боюсь, - она полюбила того, и я хотела возненавидеть тебя и не могла забыть про ту, которая была прежде. Та не я. Теперь я настоящая, я вся» [44;566]. Чувства любящей матери к оставленному ребенку, страсть к Вронскому, протест против ложной морали высшего общества и неопределенность положения образуют в судьбе Анны узел противоречий, который она не в силах развязать. Трагически звучат ее слова: «… я не жена; он любит меня до тех пор, пока любит…» «Ты пойми, что я люблю, кажется, равно, но обоих больше себя, два существа - Сережу и Алексея. … Только их я люблю, и одно исключает другое. Я не могу их соединить, а это мне одно нужно. А если этого нет, то все равно. Все, все равно…» [44;542].

Вронский страстно любил Анну, это чувство заполняло всю его жизнь. Аристократ и джентльмен, «один из самых лучших образцов золотой молодежи петербургской», он защищает Анну перед светом, принимает на себя самые серьезные обязательства по отношению к любимой женщине. Решительно и прямо «объявляет он брату, что смотрит на свою связь с Карениной, как на брак…». Во имя любви он жертвует военной карьерой: выходит в отставку и вопреки светским понятиям и нравам уезжает с Анной за границу. Чем больше Анна узнавала Вронского, «тем больше она любила его»; и за границей она была непростительно счастлива. Но «Вронский, между тем, несмотря на полное осуществление того, что он желал так долго, не был вполне счастлив… Он скоро почувствовал, что в душе его поднялись желания желаний, тоска». Попытки заняться политикой, книгами, живописью не дали результатов, и, в конце концов, уединенная жизнь в итальянском городе показалась ему скучной; было решено ехать в Россию.

Открытую связь Анны и Вронского светское общество прощало Вронскому, но не Анне. Все дома прежних знакомых были для нее закрыты. Вронский же, найдя в себе силы пренебречь предрассудками своей среды, не порывает окончательно с этой средой даже тогда, когда светское общество стало травить любимую им женщину. Военно-дворцовая среда, в которой он долгое время вращался, повлияла на него не менее чем служебно-бюрократические сферы на Каренина. И как Каренин не мог и не хотел понять, что делалось в душе Анны, так и Вронский был очень далек от этого. Любя Анну, он всегда забывал то, «что составляло самую мучительную сторону его отношения к ней, - ее сына с его вопрошающим, противным, как ему казалось, взглядом. Мальчик этот чаще всех других был помехой их отношений» [44;532].

В сцене свидания Анны с сыном Сережей Толстой с непревзойденным мастерством художника-психолога раскрыл всю глубину семейного конфликта. Чувства матери и любящей женщины, испытываемые Анной, Толстой показывает как равноценные. За несколько минут до смерти Анна думает: «Все неправда, все ложь, все обман, все зло!. . » Поэтому ей и хочется «потушить свечу», т. е. умереть. «Отчего же не потушить свечу, когда смотреть больше не на что, когда гадко смотреть на все это?» [44;649]. Эта неуверенность и приближение духовной драмы Толстого отобразились в романе «Анна Каренина».

Что касается сюжета флоберовского романа, то он основан на банальной коллизии: жена, нелюбимый муж, которого она обманывает сначала с одним любовником, затем со вторым, коварный ростовщик, улавливающий в свои сети жертву, чтобы нажиться на чужой беде. Несложное взаимодействие этих фигур приводит к трагической развязке. Разочаровавшись в любовниках, вконец разоренная ростовщиком, испугавшаяся публичного скандала, не смеющая раскрыться в своих преступлениях доверчивому до слепоты мужу, жена - прелюбодейка кончает жизнь самоубийством, отравившись мышьяком. То есть, несмотря на трагический конец, всё это в высшей степени обыкновенно и просто, даже пошло. Но, настаивая на праве художника обращаться к самым пошлым и тривиальным сюжетам, Флобер говорил: «Поэзия, подобно солнцу, заставляет и навозную кучу отливать золотом» [29].

Когда редактор упрекнул писателя за скучный, мало поэтический сюжет, Флобер взорвался: «неужели вы думаете, что неприглядная действительность, воспроизведение которой вам так претит, не вызывает у меня такое же отвращение? Как человек, я уклонялся от нее насколько мог. Но как художник я решился на этот раз испытать ее до конца» [49;25]. Именно это и происходит в «Госпоже Бовари».

Флобер, как писатель-реалист, раскрывает в Эмме Бовари, героине пошлого адюльтера, личность трагическую, пытавшуюся восстать против ненавистной ей действительности, и, в конце концов, поглощенную ею. Эмма Бовари оказалось типом и символом современности. Это существо пошлое, необразованное, не умеющее рассуждать, не привлекательное ничем, кроме внешности. Но в ней заложены качества, которые делают ее интересной и нетипичной - неприятие действительности, жажда того, чего нет, стремление и неизбежно связанное с ним страдание. Героиня Флобера, в отличие от Анны, не привыкла разбираться в своих чувствах, она подчиняется влечениям, не подвергая их критике сознания. Флобер должен был разбираться во всем этом сам, без помощи героини, понять то, что она сама не могла понять, проникнуть в подсознание. Он хотел проникнуть в логику страстей, которая не похожа на логику мысли. Поэтому Флобер отказывается от драмы. Драма - это исключение, а он должен изобразить правило.

Психологически глубоко разработанный образ Эммы Бовари раскрывается в разных планах: Она - жена Шарля, мать ребенка, любовница Родольфа, клиентка Лере. Только что вышедшая из монастырского пансиона и приехавшая на ферму отца, Эмма хранит в душе усвоенный в пансионе идеал жизни, полной высоких чувств и страстей. Деревня вскоре теряет для нее всякую привлекательность, и она разочаровывается в ней так же, как и в монастыре. Когда на ее горизонте появился Шарль, она приняла “беспокойство, вызываемое новым ее положением” за чудесную страсть. Тотчас после брака эта иллюзия исчезла.

Эмма хотела найти в своем муже нечто значительное, сколько-нибудь приближающееся к ее книжному идеалу. Она пела ему меланхолические романсы, но оставалась такой же спокойной, а Шарль не был ни более влюблен, ни более взволнован. Операция калеки убедила Эмму в бездарности ее мужа. С любовниками происходит почти то же. Эмма Бовари находит в любовниках то же, что в муже, - все ту же “пошлость брачного сожительства”. Родольф скучает во время ее поэтических излияний, Леон - слабый характером, наскучивший слишком большой страстью, практически осторожный человек. Она вскоре перестает любить его, она любит в нем свою любовь, т. е. самое себя. Вместе с тем вся эта “поэзия любви” превращается в самый обычный адюльтер. Эмма вынуждена лгать мужу, придумывать множество мелких уловок, вовлекать в сферу своих обманов других. Она должна трепетать перед соседями. Из любви к роскоши и сентиментальности она делает подарки своим любовникам. В минуты душевного волнения она способна декламировать всем известные стихи.

Отличает ее от Анны и манера обращения с дочерью. Лаская ребенка, она предавалась “патетическим излияниям, которые всюду, кроме Ионвиля, напоминали бы затворницу из “Собора Парижской Богоматери”. Страстная любовь выражается в самых избитых фразах, заимствованных из какого-нибудь затасканного романа. Однако нелепо не только выражение чувств Эммы, смешны и цель ее стремлений и вкусы. В центре ее желаний - “мальчик красивый”, традиционный герой, одетый в черный бархат, окруженный роскошью и могуществом, исполненный всяческих совершенств. Она дарит своим любовникам подарки, украшает комнату какими-то занавесками, требует от Родольфа, чтобы он думал о ней ровно в полночь. Мещанские украшения, красивые курточки или сапожки являются для нее необходимым сопровождением большой страсти, “поэзии жизни”, без которой счастье для нее невозможно. Но Эмма не может уйти от обыденного. Пошлость не только окружает ее, она царит даже в ее мечтах.

Объясняя высокие порывы Эммы физиологическими влечениями, Флобер тем самым показал их оборотную сторону и тем самым еще больше усиливал иронию. Неудовлетворенность духовная связана с неудовлетворенностью физической, жажда огромной поэзии превращается в жажду сексуальных наслаждений. Связь с Леоном возбуждает у нее страсть к роскоши, к мягким тканям и вкусной пище. С первых глав романа, через тонко и вдумчиво отобранные детали, Флобер вскрывает драму поэтического чувства. Для сознания, формирующегося в условиях провинциально-мещанского бытия, оказывается затрудненным выход к живому, реальному ощущению того, что объективно прекрасно. Правда, героиня романа, казалось бы, не желает считаться с реальной жизнью, стремясь принять действительность лишь в тех условных формах, которые подсказываются “романами о любви”, поэтому и создается возможность двойного существования для Эммы: рядом с мужем и без мужа. В этом видится отличие мировоззрения Флобера от позиции взглядов Толстого.

Флобер ясно показывает, что причину злосчастий простых и, в сущности, неплохих людей – Шарля и Эммы – следует искать в идиотизме провинциального существования. Продолжая реалистические традиции Стендаля и Бальзака, Флобер переводит вопрос о “роковом одиночестве” человека на почву подчеркнуто будничной, реальной действительности. Шарль Бовари в результате сумбурного воспитания и совокупности жизненных обстоятельств делается обывателем. Эмма, начитавшись литературы с ее “обольщениями”, становится героиней грязных романов. Это всего лишь следствия главной причины, обусловившей жизненную катастрофу Эммы и Шарля. Эта главная, определяющая причина коренится в условиях существования людей. Глубокая безнравственность, нечто постыдное и унизительное заложено в самой природе провинциального существования, при котором высокое, здоровое, человечное притупляется и извращается. Эмма не могла полюбить Шарля, так как не понимала его чувств к себе; она не могла поверить в существование любви у Шарля, так как его любовь не выражалась в выработанных литературой условных формах. Эмма попала в некий заколдованный круг. Она желает внушить себе любовь, а так как в романах любовь сопровождается рядом неизменных признаков “высокой страсти”, то Эмма полагает, что достаточно внешних признаков “страсти” (луна, стихи, романсы), чтобы тем самым испытать ее магическое влияние. В ней нет истинного, глубокого чувства любви, которое  присуще Анне.

Понимание безнравственности жизненных условий, в которые поставлена Эмма Бовари, не мешает писателю довольно сурово осуждать героиню за ее “сентиментальные причуды”, столь чуждые ей как положительной натуре, “положительному духу”. Флобер колеблется между симпатией к Эмме – жертве развратившей ее мещанской среды – и чувством сурового осуждения Эммы, как олицетворения фальши, эгоизма и сентиментальных причуд. Искреннее сострадание к героям переплетается с иронией по отношению к ним. Толстой же в этом случае руководствуется желанием показать объективные обстоятельства.

Писатель вводит читателя в самую суть формирования “романтического идеала”. Так, в начале романа Эмма полна глухого и неопределенного беспокойства, смутного недовольства жизнью. Она ищет нечто, что могло бы ее противопоставить окружающему. Есть идеальное устремление - идеал воплощается в образе Парижа. Эмма приобретает план Парижа, и тогда “ее Париж” наполняется названиями улиц и бульваров. Но идеал оставался все еще слишком абстрактным. И тогда на помощь привлекались журналы с подробностями великосветской жизни, и идеал Эммы приобретал конкретные законченные формы. Флобер пишет: «В своих желаниях Эмма смешивала чувственные утехи роскоши с сердечными радостями, изысканность манер с тонкостью чувств…» [48;217]. И даже после бегства Родольфа Эмма не теряет своих иллюзий. Вторично встретив Леона в Руане, «Эмма много распространялась о ничтожестве земных чувств в вечном уединении, где остается погребенным сердце». Леон охотно включается в эту игру, и собеседники состязаются в выражении самой безрадостной меланхолии. Когда же Леон вырывает у Эммы признание в любви, сразу же меняется направление беседы - в высоких фразах уже нет необходимости. В этом отношении показательна сцена в Руанском соборе. Эмма, цепляясь за остатки добродетели, молится, ища спасения у бога. А Леон, который мыслит штампами бульварной литературы, считает такое поведение Эммы всего лишь удачной находкой, придающей пикантность их свиданию.

Таким образом, непрерывно перерождаясь, первоначальный “идеал безрадостного существования” завершается разнузданным, грязным образом жизни. Флобер проник в тайники мещанского поэтического чувства: оно зарождается как противоположность грубой реальной жизни, чтобы кончить низменной и грязной реальностью… Эмма берет в дом служанкой девочку, пытаясь на великосветский манер сделать из нее камеристку. Эмма пленяет Шарля многочисленными тонкостями: новые бумажные розетки к подсвечникам, новый волан на платье, камин украшает вазами и т. п. То есть параллельно  мечтами о мире роскоши, страстей и фантастических прихотей, в котором Эмма живет духовно, развертывается реальное существование, которое героиня упорно пытается поднять на уровень мечты. Происходит постоянный подмен мечты суррогатами идеального существования. Эмма последовательно снижает “идеал” до своего уровня, пытаясь “возвысить” повседневную жизнь на уровень мечты, имитируя светское утонченное существование.

В «Госпоже Бовари» Флобер вскрывает на примере судьбы Эммы, Родольфа, Леона различные стороны мещанского “поэтического чувства”. Мещанская романтика способна лишь имитировать живую жизнь и живое человеческое чувство, подменять их фетишами материального преуспеяния. Для Эммы чувство любви было неотделимо от его материальной оправы, от роскоши.

Глубокое отчаяние охватывает Эмму в конце романа, когда она подводит итоги своим исканиям поэтически одухотворенного, романтически возвышенного существования. Все обращается в прах, все лжет, все обманывает, – говорит она себе. Роман заканчивается смертью Эммы. Это окончание весьма традиционно. Десятки героинь, брошенных любовником или отчаявшихся в любви, погибали от нервной горячки, от отчаяния, от других болезней, иногда очень подробно, с физиологическими деталями описанных. Но смерть госпожи Бовари оказывается весьма прозаичной. Она умирает не от любви и не от разбитого сердца: поводом к самоубийству становится недостаток денег. Разочаровавшись во втором своем возлюбленном, увидев вокруг себя пугающую пустоту, Эмма умирает не от этого. Причина самоубийства – не сердечная катастрофа и не философская трагедия, а ионвильский ростовщик, угрожающая ей опись имущества и страх перед невыносимым долготерпением Шарля. Она предлагает Леону обокрасть хозяина, она готова отдаться Родольфу после всех унижений и измен, чтобы получить у него две тысячи франков, - она вновь топчется в грязи низких расчетов, из которых хотела вырваться. Чем больше она прилагала усилий, чтобы обрести настоящее чувство и чистую страсть, тем больше погрязала в мерзости обыденного, и на самом дне его нашла свою смерть. Ничего подобного не находим в романе Л.Н. Толстого.

Трагедия Эммы в том, что она не может выйти за круг обыденного, она обручена с обыденным. Прозаичность смерти Эммы подчеркивается не только физиологическими деталями, с которыми Флобер описывает действие яда. Главный иронический смысл заключается в том вздоре, который говорят у ее гроба Оме и Бурнисьен, в закуске с выпивкой, новой деревянной ноге Ипполита, позах и лицах ионвильских жителей – весь этот комизм превращается в высокую трагедию. Эмма умирает «в объятиях Ионвиля», даже в самой смерти она принадлежит ему… Автор не спас свою героиню ни от одного из возможных оскорблений. Он не дал ей ни ума, ни образования, ни тонкости вкуса, ни силы духа. И только это неистребимое стремление, жажда непознанного и запретного возвышают Эмму над всеми довольными и счастливыми и резко, категорично и навсегда противопоставляют ее “среде”.

Разглядеть в обыкновенном адюльтере огромное внутреннее содержание, найти свою героиню в провинциальной мещанке, не смущаясь ни бульварными вкусами, ни ограниченностью ума, оправдать ее только силой стремления и силой иллюзий и вместе с тем показать бесполезность это трагической борьбы и нелепость “сентиментального” идеала счастья - такова была задача Флобера, эстетическая, нравственная и социальная одновременно. Разрешив эту задачу методами своей глубоко продуманной эстетики, Флобер создал роман, который наложил печать на целую эпоху литературного развития. В образе Эммы есть широкая философская мысль, но она включена в содержание образа, она не выступает наружу, как это было в ранних произведениях Флобера. Читателя поражает правда деталей, доходящая до иллюзии, бьющая как удары хлыста, повседневность, от которой захватывает дух. Но эта обыденность, ставшая здесь эстетической категорией, выражает нечто большее. Это не только бедствия Эммы, показанные как частный случай чьей-то частной трагедии. За трагедией прелюбодеяния и пошлости вырастает трагедия любви и тоски, на которую обречена женщина в мире чудовищного мещанства. Эмма не только прелюбодейная жена. Ее судьба - судьба всякого человека, неудовлетворенного этим обществом, мечтающего о красоте и захлебывающегося во лжи и отвращении.

Таким образом, перебирая всю эту грязь и ничтожество, литература нашла сюжеты, драматические именно благодаря своей обыденности и типичности для того времени. И действительно, Флобер приложил огромные усилия для того, чтобы облечь правдивое в чеканную форму, поднять “мещанскую драму” на уровень высокого художественного, исторически содержательного обобщения.

Флобер мотивирует гибель своей героини цепью внешних обстоятельств, коренящихся в эгоизме мужчин, в косности и пошлости – мещанского мира. Сама Эмма Бовари не возвышается над уровнем общества, в котором она живет. Она в той же мере пошлая мещанка, как и окружающие ее люди. Стремление к «высокой любви» у нее навеяно прочитанными в юности романтическими произведениями, нежеланием мириться с пошлостью окружающего мира, что приводит к «вечной погоне за иллюзией» – на этом и строится коллизия романа. Эмма хранит в душе усвоенный в пансионе идеал жизни, полной высоких чувств и страстей. Когда на ее горизонте появился Шарль, она приняла «беспокойство, вызываемое новым ее положением» за чудесную страсть. Эмма хотела найти в своем муже нечто значительное, сколько-нибудь приближающееся к ее книжному идеалу. С любовниками происходит почти то же. Героиня находит в любовниках то же, что в муже, - все ту же «пошлость брачного сожительства». Вместе с тем вся «поэзия любви» постепенно превращается в самый обычный адюльтер. Эмма вынуждена лгать мужу, придумывать множество мелких уловок, вовлекать в сферу своих обманов других. Она должна трепетать перед соседями. Страстная любовь выражается в самых избитых фразах, заимствованных из какого-нибудь затасканного романа.

Продолжая реалистические традиции Стендаля и Бальзака, Флобер переводит вопрос о «роковом одиночестве» человека на почву подчеркнуто будничной, реальной действительности. Шарль Бовари в результате сумбурного воспитания и совокупности жизненных обстоятельств делается обывателем. Эмма, начитавшись литературы с ее «обольщениями», становится героиней грязных романов. Это всего лишь следствия главной причины, обусловившей жизненную катастрофу Эммы и Шарля. Эта главная, определяющая причина коренится в условиях существования людей. Глубокая безнравственность, нечто постыдное и унизительное заложено в самой природе провинциального существования, при котором высокое, здоровое, человечное притупляется и извращается. Эмма не могла полюбить Шарля, так как не понимала его чувств к себе; она не могла поверить в существование любви у Шарля, так как его любовь не выражалась в выработанных литературой условных формах. Эмма попала в некий заколдованный круг. Она желает внушить себе любовь, а так как в романах любовь сопровождается рядом неизменных признаков «высокой страсти», то Эмма полагает, что достаточно внешних признаков «страсти» (луна, стихи, романсы), чтобы тем самым испытать ее магическое влияние. Она пытается привить себе поэтическое чувство. Флобер проник в тайники этого мещанского поэтического чувства: оно зарождается как противоположность грубой реальной жизни, чтобы кончить низменной и грязной реальностью.

Разглядеть в обыкновенном адюльтере огромное внутреннее содержание, найти свою героиню в провинциальной мещанке, не смущаясь ни бульварными вкусами, ни ограниченностью ума, оправдать ее только силой стремления и силой иллюзий и вместе с тем показать бесполезность этой трагической борьбы и нелепость «сентиментального» идеала счастья – такова была задача Флобера, эстетическая, нравственная и социальная одновременно.

Таким образом, проблема образа женщины в романах Толстого и Флобера рассматривается по-разному: для Флобера история героини – это способ раскрыть пошлость мещанского существования, рассмотреть влияние этой среды на личность, на ее внутренний мир; для Толстого личность героини является самоценной, т.е. история Анны Карениной – это, в первую очередь, история ее души, ее внутренней жизни. Именно этим, на наш взгляд, и определяются особенности психологизма Флобера и Толстого и их подходы к интерпретации образа женщины.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Выполнив данную исследовательскую работу, мы, во-первых, провели идейно-тематический анализ художественных произведений; во-вторых, сформулировали основные различия взглядов писателей на судьбу женщины, характерные для западноевропейской и русской литературы XIX века.

Актуальность исследования обусловлена необходимостью более детально изучить особенности взаимодействия литературного развития России и Франции в XIX веке на примере романов Л.Толстого и Г.Флобера.

Все поставленные цели и задачи в процессе исследования были выполнены в полном объеме. Мы исследовали особенность женских образов в романах «Анна Каренина»  Л.Н. Толстого и «Госпожа Бовари» Г. Флобера и установили типологические связи.

Судьба обеих героинь трагична, причины их гибели кроются не только в их страстном характере, но и в тех путах, которыми связана женщина. Героини Толстого и Флобера раскрываются в любви во всей своей внутренней красоте, для них любовь - это жизнь.

Исходя из того, что романы Г. Флобера и Л. Толстого написаны с разницей в 20 лет, отметим следующее. Исторически небольшой срок в данном случае имеет существенное значение в культурологическом смысле. В 50-х годах XIX века идеи «освобождения» женщин только формировались и на Западе, и в России, к 70-м годам это движение уже набрало силу в общественном сознании, и в художественном воплощении. В 50-х годах XIX века развитие реализма проходило стадию становления, поэтому и в западноевропейской, и в русской литературе еще наблюдается смешение реалистических и романтических черт, актуальным является осмысление романтических образов и концепций средствами нового, реалистического искусства. В 70-х годах реализм является господствующим методом, уже определившимся в границах, идеях и основных средствах создания художественного образа. В 50-х годах XIX века литературные произведения строятся на общей концепции метода, индивидуальное мировоззрение автора, его собственные концепции мира и человека влияют на идейное содержание произведений в меньшей степени, чем это происходит в дальнейшем (особенно это заметно в зарубежной литературе).

Таким образом, проблема женщины в романах Толстого и Флобера рассматривается по-разному: для Флобера история героини – это способ раскрыть пошлость мещанского существования, рассмотреть влияние этой среды на личность, на ее внутренний мир; для Толстого личность героини является самоценной, т.е. история Анны Карениной – это, в первую очередь, история ее души, ее внутренней жизни. Именно этим, на наш взгляд, и определяются особенности психологизма Флобера и Толстого и их подходы к интерпретации образа женщины.

Важно еще то, что русская литература, в отличие от более целостной европейской литературы, имеет яркие национальные особенности, которые определяются национальной литературной традицией. Высокая степень духовности и нравственности героев произведения – одна из ее черт: любой поступок или душевное движение персонажа русские писатели оценивают через призму нравственных законов, унаследованных из духовной средневековой литературы и русского фольклора. Если в европейской литературе мерилом нравственности является чаще всего религиозная или общественная мораль, то в русском искусстве нравственность теснейшим образом связана с высокой духовностью и часто стоит над общественной моралью, а то и противостоит ей.

Гибель Эммы Бовари обусловлена ее внутренним падением в пошлость провинциальной жизни, что было определено иллюзорностью, книжностью идеалов и стремлений. Флобер реалистически подчеркивает трагизм образа тем, что героиня не могла противостоять окружающей социальной действительности, поскольку сама была ее порождением.

Гибель Анны Карениной является следствием ее высокой нравственности, ее ощущения вины перед близкими людьми. Анна не может мириться с окружающей ее ложью потому, что внутренне это сильная и искренняя женщина; ее стремления и идеалы порождены именно этой искренностью и силой души, и столкновение с реалиями жизни для нее имеет трагический характер.

Прав С. Моэм, который писал об Эмме Бовари, что ее судьба – это не трагедия, а недоразумение, поскольку трагедия порождается самой личностью героя, ее внутренним противоречием и столкновением непреодолимых внутренних сил. В этом отношении именно Анна Каренина является героиней трагической, поскольку основная движущая сила ее судьбы заключена в ней самой: стремление к глубоким чувствам, искренность ее любви к Вронскому и столь же глубокое переживание долга по отношению к сыну и мужу. Именно внутренняя невозможность примирить эти два стремления, найти какой-то компромисс приводят Анну к гибели. Эмма же, как было сказано ранее, не только не способна сама на глубокие и искренние чувства, но и не может разглядеть любви мужа к ней – она живет в мире книжных «иллюзий» и пытается их найти в реальной жизни.

Важное значение имеет и индивидуальная авторская позиция в «женском вопросе». Г. Флобер во взгляде на женщину придерживался романтической концепции (подтверждение тому – женские образы в других его произведениях, в частности в «Саламбо»): женщина есть носительница высоких духовных качеств, воплощение красоты и чистоты; даже в своей «грешной», «дьявольской» ипостаси она все равно сохраняет эти свойства, оказывая мощное влияние на личность мужчины. Вспомним, что роман «Госпожа Бовари» был написан после неудачного, с точки зрения друзей писателя, романтического произведения «Искушение святого Антония», отличавшегося высокопарным, поэтическим стилем и содержанием.

Отношение Л. Толстого к сущности и предназначению женщины широко известно: в обобщенном виде оно формулируется именно как «продолжение рода и хранение семейного очага». Его героини именно с этой позиции оцениваются и в «Войне и мире», и в «Анне Карениной». Поэтому даже несчастная в любви, но счастливая в материнстве Долли выше в этом отношении блестящей Анны, а Кити в итоге, после долгих мучений и страданий, обретает счастье с Левиным.

Материалы исследования могут быть использованы при углубленном изучении русской и зарубежной литературы XIX века, в частности, творчества Г. Флобера и Л. Толстого, в ВУЗе и в общеобразовательных учреждениях

СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ

  1.  Абаева Е. Эпизод смерти в романе «Анна Каренина» // Литература. Приложение к газете «Первое сентября». - 2001. - №31. - С. 1-5.
  2.  Азарова Н.И. Пушкинский роман Л.Н. Толстого: [ О романе «Анна Каренина»] // Октябрь. - 1999. -  №9. - С. 177-186.
  3.  Алексеев А. В поисках сермяжной правды. Герои «Анны Карениной» и их время. // Наука и жизнь. - 2006. - №7, 8, 9.
  4.  Бабаев Э.Г.  «Анна Каренина» Л.Н. Толстого. - М., 1978. - 158 с.
  5.  Билинкис Я.С. О творчестве Л.Н. Толстого. Очерки. - Л., 1959. - 413 с.
  6.  Белоусов Р. Дельфина Деламар и Эмма Бовари : [к истории создания романа «Мадам Бовари»] // Лит. учеба. - 1981. - № 6. - С. 225-229.
  7.  Буланов А.М. Логика сердца в романе Л.Н.Толстого «Анна Каренина» // Русская литература. - 1991. - №3. - С. 25-35.
  8.  Григорьев А. Л. Роман "Анна Каренина" за рубежом // Толстой Л. Н. Анна Каренина: Роман в восьми частях / АН СССР; Изд. подгот. В. А. Жданов и Э. Е. Зайденшнур. - М., 1970. - 863с.
  9.  Ермилов В. Великая трагедия (Л. Н. Толстой «Анна Каренина») // Знамя №11, 12 . - 1962. - С. 187- 221.
  10.  Ермилов В. Толстой - романист «Война и мир», «Анна Каренина», «Воскресение». - М., 1965. - 591 с.
  11.  Жданов В. История создания романа «Анна Каренина». - М., 1970. - 252 с.  
  12.  Жданов В. Творческая история «Анны Карениной». Материалы и наблюдения. - М., 1957. - 239 с.
  13.  Зарубежные писатели. Библиографический словарь. /Под ред. Михальской Н.П. – М., 1997. – 351 с.
  14.  Иващенко А.Ф. Гюстав Флобер. Из истории реализма во Франции. - М., 1955. - 489 с.
  15.  Каргашина Н.В. Самоубийство в романах «Госпожа Бовари» и «Анна Каренина» // Вестн. Новгород. гос. ун-та им. Ярослава Мудрого. Сер. Гуманитар. науки: история, литературоведение, языкознание. - 2003. - № 25. - С. 66-70.
  16.  Клех И. Любовь под подозрением: [о романе Л.Н. толстого «Анна Каренина»] // Новый мир. - 2005. - №12. - С. 145-151.
  17.  Кузнецова Н.В. Диалог двух культур: любовный сюжет в романах «Мадам Бовари» Г.Флобера и «Анна Каренина» Л.Толстого // Год русского языка в Удмуртии. - Ижевск, 2007. - С. 138-142.
  18.  Купреянова Е.Н. Роман Л.Н. Толстого «Анна Каренина». Из цикла лекций о Л.Н. Толстом. - Тула,1954.
  19.  Купреянова Е.Н. Социальный смысл нравственной философии романов «Мадам Бовари» и «Анна Каренина» // Русская литература. - 1976. - №1. С. 41-53.
  20.  Купреяновой Е.Н. «Структура и эволюция типического характера в системе русского и французского реализма. «Мадам Бовари» Флобера и «Анна Каренина» Толстого» // Купреянова Е.Н., Макогоненко Г.П. Национальное своеобразие русской литературы. Очерки и характеристики. - Л., 1976. - С. 344 - 363.
  21.  Мильдон В.И.  Воспитание чувств как проблема европейской культуры («Принцесса Клевская» и «Анна Каренина») // Вопросы философии, 2009. - №11. С. 91-99.
  22.  Моруа А. Литературные портреты. - М., 1970. - С. 175-190.
  23.  Модина Г.И. Мировоззрение Флобера и художественный мир романа «Госпожа Бовари» // Культурно-языковые контакты. - Владивосток, 2000. - Вып. 3. - С. 222-229.
  24.  Моэм С.  http://knigosite.ru/library/read/57063(20.02.2012).
  25.  Набоков В. Гюстав Флобер «Госпожа Бовари»: лекция / пер. с англ. Г. Дашевского // Иностранная литература. - 1997. - №11. - с. 185-214.
  26.  Набоков В.В. Лекции по русской литературе. Чехов, Достоевский, Гоголь, Горький, Толстой, Тургенев. - М., 2001. - 427 с.
  27.  Назарова Н.М. Изучение связей русской и зарубежных литератур в V-VIII классах средней школы. Бирск, 1991. – 36 с.
  28.  Письмо к Н. Н. Страхову от 25 марта 1873 г. //Толстой Л. Собрание сочинений в 22 т. - Т.19. Письма.- М., 1983.
  29.  Письмо Г.Флобера Г-же Роже Де Женнет. Октябрь 1856. http://flober.narod.ru/Flaubert/let_306-943.htm (12.04.2012).
  30.  Проскурина Г.Д. О семейной святости и разъединенности семьи Карениных //  Филологические науки. - 2003. - №4. - С. 14-22.
  31.  Реизов Б.Г. Творчество Флобера. - М., 1955. - 522 с.
  32.  Реизов Б.Г. Французский роман XIX века. - М., 1977. - 304 с.
  33.  Решетов Д.В. Отражение романтических пристрастий Г.Флобера в судьбе Эммы Бовари // Анализ литературного произведения. - Киров, 2001. - Вып.3. - С. 96-103.
  34.  Решетов Д.В. Романы Г.Флобера «Мадам Бовари» и Л.Н.Толстого «Анна Каренина» (Философско-эстетическое осмысление проблемы самоубийства). - Магнитогорск, 2005. - 150 с.
  35.  Розанов В.В. Мысли о литературе. - М., 1989. - 383 с.
  36.  Рубичева Ю.А. Невербальный диалог в общении взрослых и детей в романе Л.Н.Толстого «Анна Каренина» // Русская словесность, 2009. - №3. С. 26-30.
  37.  Сахаров В. «Анна Каренина»: борьба любви и нравственности с трагическим исходом// Сахаров В.И. Русская проза XVIIIXIX веков. Проблемы истории и поэтики. - М., 2002.
  38.  Светов Ф. «Злоба дня» в художественном произведении. (Читая «Анну Каренину») // Вопросы литературы. - 1969. - №11. - с. 182-197.
  39.  Сент-Бев Ш. «Госпожа Бовари» Гюстава Флобера // Сент-Бев. Литературные портреты. - М., 1970. - С. 448-465.
  40.  Сливицкая О.В. Об эффекте жизнеподобия в «Анне Карениной»// Русская литература. - 2002. - №2. - С. 28-40.
  41.  Смирнов И.А. «Госпожа Бовари» Флобера: (опыт культурол. комментирования текста) // Мировая художественная культура в памятниках. - СПб., 1997. - С. 131-139.
  42.  Столешников А.П. 2006. http://www.zarubezhom.com/gorky.htm (11.04.2012).
  43.  Тарасов А. Является ли праведницей Анна Каренина// Литература в школе. - 2001. - №13. - С. 2-5.
  44.  Толстой Л.Н. «Анна Каренина». - Тула, 1969. - 766 с.
  45.  Труайя А. Гюстав Флобер. - М., 2005. - 448 с.
  46.  Усманов Л.Д. Роман Л.Н.Толстого «Анна Каренина» и научные споры 60-70 годов XIX века// Русская литература, 1985. - №3. - С. 104-171.
  47.  Успенский И.Н. Роман Толстого «Анна Каренина», - М., - 1954. - 32 с.
  48.  Флобер Г. «Госпожа Бовари». - Ижевск, 1992. - 368 с.
  49.  Фрид Я. Гюстав Флобер // Флобер Г. Собр. соч. в 3 т. - М., 1983. - Т. 1. - С. 5-29.
  50.  Чернец Л.В. Невербальный диалог в романе Л.Н.Толстого «Анна Каренина» // Русская словесность, 2010. - №2. - С. 3-8.

ПРИЛОЖЕНИЕ

Опыт взаимосвязанного изучения отечественной и зарубежной классики приобретает широкую популярность. Качественные этапы общей тенденции сближения отечественной и иностранной литератур в рамках учебной характеристики мирового литературного процесса в средней школе могут быть определены следующим образом:

1) Параллельное изучение произведений отечественной и зарубежной литератур, при котором литературные параллели возникают естественно, по ассоциации.

2) Осмысление взаимосвязи отечественной и зарубежной классики на основе и на уровне теории литературы, когда осознается общность литературного метода или жанра.

3) Знакомство с отдельными произведениями зарубежной литературы в связи с изучением отечественной литературы (Гёте – Жуковский; Байрон, Мицкевич – Пушкин и т. п.), когда на сходство только указывается.

Обращение к соотнесению разнонациональных литературных явлений позволит учащимся лучше усвоить систему основных теоретических понятий, глубже оценить идейно-эстетическую значимость произведений отечественной и зарубежной литератур, рекомендованных программой. Такая работа разовьет умение школьников самостоятельно анализировать литературное произведение, поможет лучше ориентироваться в потоке художественной литературы, не затрагиваемой школьным курсом.

Соотнесение отечественной и зарубежной литератур помогает осмыслить специфику отображения действительности в литературе. Учащиеся лучше постигают условность искусства, воспринимают литературно-художественное произведение не просто как слепок случайного, частного в жизни, а как воспроизведение типического в жизни с вынесением авторского суждения о ней. Все это благоприятно сказывается на возможностях воспитания художественного вкуса, способности эстетического суждения о художественной литературе.

В результате взаимосвязанного изучения отечественной и зарубежной литератур учащиеся должны получать системное представление о мировом литературном процессе, а стало быть, – о единстве духовного развития человечества. Отсюда возникает понимание мирового литературного процесса как явления, аккумулирующего бытие и идеалы человечества во всем разнообразии его развития. [К.М. Нартов, Н.В. Лекомцева. Взаимосвязи отечественной и зарубежной литератур в школьном курсе].

Лев Николаевич Толстой был уверен: «Если ученик в школе не научится ничего творить, то в жизни всегда будет только наследовать, копировать». Обращаясь к наследию великого Толстого, в который уже раз черпаем творческие силы для поисков новых методов и приемов в «оживлении» литературы, в духовном воспитании старшеклассников.

Часто на уроках зарубежной литературы можно использовать метод «разноцветных шляпок», придуманный известным психологом Эдвардом де Боно, автором 60 книг, переведенных на 35 языков, одним из немногих людей в истории, про которых можно сказать, что они сильно повлияли на процесс мышления современного человека. Каждая из цветных шляпок Эдварда де Боно несет определенную психологическую нагрузку. Известно, что цвета по-разному влияют на нашу психику, вызывая определенные чувства. Поэтому логично будет предположить, что, когда мы одеваем шляпки того или иного цвета, то как будто изменяем своё эмоциональное состояние и даже стиль поведения. Когда ученик условно облачается в цветную шляпку, он себя настраивает к определенной умственной деятельности.

Символы цветных шляпок:

Белая шляпка – работа по сбору информации из словарей, энциклопедий, учебников, художественных текстов, документов.

Красная – формирование личного отношения к событиям.

Желтая – поиск положительных сторон в ситуациях, явлениях, их преимущество и позитивные качества.

Черная – поиск негативных сторон, ошибок, предостережений.

Зеленая – новые предложения, идеи, возможные альтернативы.

Синяя шляпка – контроль над мыслящими процессами, подведение итогов, результаты наблюдений и комментарии.

Тема: "Казненная любовью". По страницам романа Л.Толстого "Анна Каренина"

Класс: 10.

Тип урока: урок анализа художественного текста.

Цель: Пояснить этапы развития характера главной героини, подвести учащихся к самостоятельному анализу и осмыслению главной мысли произведения; формирование критического мышления – помочь сопоставить факты, аргументировать их, отстаивать свою точку зрения; рассмотреть проблему нравственной ответственности человека за свои поступки, воспитывать чувство деликатного отношения к ближнему.

Оборудование: шапки разных цветов, портреты героев произведения.

План:

  1.  Организационный момент.( 1 мин)
  2.  Вступительное слово учителя. (3 мин)
  3.  Работа с текстом. (35 мин)
  4.  Выводы по уроку.(2 мин)
  5.  Домашнее задание.(2 мин)
  6.  Комментирование оценок.(2 мин)
  7.  

Я не виновата в том,

что Бог сделал меня такою,

что мне нужно любить и жить.

Лев Толстой «Анна Каренина»

Ход урока

1. Организационный момент.

2. Вступительное слово учителя.

Женские образы в литературе имеют давнюю традицию: их воспевали поэты Возрождения, сочувствовали их судьбе в литературе сентиментализма, но в литературе реализма XIX века впервые женщина, ее чувства и поступки были изображены в тесной связи с социальными проблемами. Новаторство писателей-реалистов заключалось в том, что любовь они рассматривали как способ самореализации женской личности, и показывали, как на судьбе женщины отобразились социальные условия такой реализации.

За три года до начала работы над романом «Анна Каренина», в 1870-м, Лев Толстой говорил жене Софье Андреевне, что ему «представился тип женщины замужней, но потерявшей себя».

3.Работа с текстом.  Анализ заголовка.

– Почему роман назван «Анна Каренина», а не, скажем, «Семейные истории»?  

– Найдите в заглавии ключевое слово.

Образ Анны является в романе главенствующим, сюжетообразующим. Автор не случайно вынес имя Анны в название произведения.

Работа в группах

Белые шляпки

– Что означает имя Анна?

– Сравните портрет Анны Карениной, созданный автором в романе с портретом М. А. Гартунг, которая является ее прототипом.

«Оригинал»

В 1868 году Толстой познакомился со старшей дочерью Пушкина – Марией Александровной Гартунг на балу в Туле.

Словесно созданный образ

«Миловидное лицо… ласковое, нежное, блестящее… серые глаза, чуть заметная улыбка, румяные губы, блеск взгляда». «Она была прелестна в своем простом черном платье, прелестны были ее полные руки с браслетами, прелестная твердая шея, прелестные вьющиеся волосы в расстроившейся прическе». «Своевольные короткие колечки курчавых волос всегда выбивавшиеся на затылке».

Выводы:

Известно четыре редакции описания внешности Анны, в которых Толстой добивался совершенства пластического образа.

Желтые шляпки

– Что мы знаем об Анне?

– Убеждения и характер героини?

– Почему к Анне тянутся дети?

– Докажите, что Анна имеет чистый ум и доброе сердце.

Белая шляпка

– Как чувство любви входит в жизнь Анны?

Черные шляпки

– За что наказал Анну высший свет: за нарушение супружеской верности, традиций, за любовь? Почему отвернулся от нее?

– Бетси Тверская?

– Княжна Картасова?

– А что Каренин? Как он реагирует на поведение Анны, страдает ли он?

– Какова любовь Анны (нервная до абсурда, все положила на алтарь любви, даже сына)?

– Разделяла ли Анна понятия жизнь и любовь?

– А Вронский? Любит он или разлюбил?

– Как реагирует Вронский на поведение Анны?

– Что послужило причиной самоубийства Анны?

– Кто или что, по вашему мнению, был виновен в смерти Анны?

Красные шляпки

– Как вы думаете, чем больше наказана Анна: великосветским обществом или самой любовью?

– А если бы Анна не бросилась под поезд, разлюбил бы ее Вронский? И что было бы с ней?

Черные шляпки

– Английский писатель Уилсон считает саму Анну и ее поведение «вульгарным» с точки зрения морали. Разделяете ли вы это мнение?

– Что же нарушила Анна: мораль или нормы морали?

– Объясните эпиграф к уроку?

Доказательства.

Нарушила нормы морали:

– не приняла образ жизни Бетси Тверской – надеть маску лжи, лицемерия, благопристойности;

– она любила открыто, не скрывая;

– Анна фатальная героиня, она обречена на любовь.

Нарушила мораль:

– супружеская измена;

– оставила сына, и ей нечем оправдаться перед ним;

– она безнравственна, эгоистична;

– страдая сама, она не способна была понять страдания других.

Зеленые шляпки

1. Игра – ученики герои романа

– Если б я был Карениным, то пытался бы завоевать любовь молодой жены, уделял бы ей больше внимания и времени.

– Я бы отпустил Анну к Вронскому. Ради сына стал бы другом новой семьи.  

– Если бы я был Вронским, то пытался бы понять Анну, помочь ей найти себя.

– Жизнь прекрасна и единственна, потому я б никогда добровольно не ушла из нее.

Социальный опрос

Дети проводили его среди родных, знакомых, соседей и просто прохожих. Опрошено 247 человек.

На вопрос «Что нужно сделать, чтобы спасти женщин от самоубийства?» получены следующие ответы:

– обеспечить материально – 42%

– защитить от несовершенного общества – 21%

– оградить от одиночества – 17,5%

– любить – 11,5%

– помочь найти себя – 8%

4. Выводы по уроку.

Синие шляпки

Со всего сказанного можно сделать такие выводы:

У Толстого поднята, возможно, одна из главных тем: женщина и общество. Защищает женщину общество или губит? И если губит, значит, мир несовершенен и в нем нужно что-то менять.

– Какие нравственные уроки жизни дает Толстой в романе?

Нельзя жить одной только любовью и для любви. Любви требуется простор, нужна полнокровная жизнь с деятельностью и общением. Иначе жизнерадостный, сердечный, добрый и общительный человек, полно и самозабвенно отдавшийся большому чувству, превратится (как это случилось с Анной) в раздраженное, глубоко несчастное существо, рядом с которым даже дышать будет трудно. Это главный закон любви, и нарушение его чревато последствиями: приходит усталость, раздражение, может быть, ненависть – словом разрушение личности.


 

А также другие работы, которые могут Вас заинтересовать

66476. Оздоровчі можливості використання вправ художньої гімнастики в процесі фізичного виховання старшокласниць 785 KB
  Основними причинами стійкої тенденції зниження здоров'я у підростаючого покоління є: інформатизація та інтенсифікація навчального процесу в системі шкільної освіти на тлі вираженого психоемоційного напруження, низької рухової активності; зниження якості життя, обумовлене економічними труднощами і соціальними проблемами...
66477. Рынок ценных бумаг и фондовые биржи 163 KB
  Невозможно представить себе развитую страну без рынка ценных бумаг. Ведь рынок ценных бумаг это тот институт на котором отражается вся экономика страны будь то промышленный сектор сектор обслуживания или финансовый сектор.
66478. Валютный контроль за поступлением в Российскую Федерацию валютной выручки от экспорта товаров 274.5 KB
  Государственное регулирование внешнеэкономической деятельности Российской Федерации включая область валютно-кредитных отношений призвано обеспечить экономическую безопасность страны содействовать более быстрому росту ее экономики за счет расширения внешнеэкономических...
66479. МЕТАБОЛИЧЕСКИЕ СДВИГИ В ОРГАНИЗМЕ, ПРОИСХОДЯЩИЕ ВСЛЕДСТВИЕ ВОЗНИКНО ВЕНИЯ САХАРНОГО ДИАБЕТА 217.5 KB
  Из различных паталогических состояний связанных с нарушениями эндокринной функции поджелудочной железы сахарный диабет характеризующийся абсолютной или относительной недостаточностью инсулина по частоте намного опережает все остальные и служит главным предметом настоящей...
66480. Первоначальные навыки хорового пения у детей младшего школьного возраста на уроках музыки. Методика работы 175.5 KB
  Цель работы: Состоит в исследовании особенностей подготовки младших школьников к хоровой деятельности, в выявлении комплекса методов, активизирующих процесс усвоения вокально-хоровых навыков. Изучение научной и методической литературы, анализ личной практической работы с хором позволили...
66481. Формирование орфографических навыков у младших школьников 424 KB
  Все написания которые устанавливаются правилами указаниями и запрещениями в системе орфографии имеют обоснование чаще всего связанное с морфемным составом слова с его грамматической принадлежностью и формой. Правила орфографии определяют выбор написаний в следующих пяти...
66482. Экономический анализ эффективности использования трудовых ресурсов в ФГБУ «Средневолжрыбвод» 5.79 MB
  Расчет заработной платы и учет расчетов с персоналом по оплате труда в учреждении является одним из самых трудоемких, объемных и ответственных участков работы. Сложность проведения подсчетов заключается в их персонифицированном характере - заработок считается для каждого сотрудника...
66483. Проект ЯЭУ ледокола с эффективной мощностью (мощность на винтах) 40МВт 4.19 MB
  Произведен расчет тепловой схемы установки оборудования I контура. Произведен тепловой гидравлический и прочностной расчеты ПГ расчет ГЦН I контура. Техническое освидетельствование один раз в год; оборудование реакторной установки должно охлаждаться водой третьего контура с температурой не выше 40оС...