43463

Коммуникативная тактика самооправдания в парламентских дебатах

Курсовая

Политология и государственное регулирование

Прежде всего, следует отметить, что, не смотря на широкую популярность в научных кругах, не существует чёткого и общепризнанного определения термина «дискурс», который охватывал бы все случаи его употребления. Поэтому под дискурсом понимается практически всё, что угодно исследователю.

Русский

2013-11-05

256.5 KB

2 чел.

КУРСОВАЯ РАБОТА

На тему: «Коммуникативная тактика самооправдания в парламентских дебатах»

Минск 2009


СОДЕРЖАНИЕ

 


ВВЕДЕНИЕ

Интенсивное развитие политических технологий, возрастающая роль средств массовой информации, все большая театрализация политической деятельности способствуют повышению внимания общества к теории и практике политической коммуникации.

Современные гуманитарные науки уделяют все больше внимания политике как особой сфере человеческой деятельности, от которой зависит судьба отдельно взятой личности и общества в целом. Политическая речь в разных аспектах становится объектом исследования целого ряда социально-гуманитарных наук: языкознания, риторики, теории коммуникации, политологии, психологии, связей с общественностью, социологии, семиотики. Учитывая возрастающее влияние политики практически на все области жизни современного общества, исследователи концентрируют свое внимание в первую очередь на современной политической коммуникации.

В зависимости от поставленных задач и имеющегося текстового материала специалисты выбирают тот или иной аспект изучения политической коммуникации. Исследование дискурсивных феноменов, являясь одним из аспектов политической коммуникации, изучает коммуникативные стратегии, тактики и роли. В рамках данного направления анализируется коммуникативное поведение субъектов политической деятельности. Современные политические лидеры, стремясь добиться успеха у избирателей, нередко используют своего рода «речевые маски». Речевое поведение в значительной степени зависит от социально-коммуникативной роли политика, которая в свою очередь зависит от его социального статуса, от используемых стратегий, тактик и речевых приемов.

Выбор той или иной речевой тактики может быть обусловлен различными факторами. Так к числу таких факторов можно отнести время реализации коммуникативной сверхзадачи, ситуация общения, этап разговора (начальный продвинутый, конечный), национально-культурная специфика, общий эмоциональный фон коммуникативного взаимодействия и т.д.

Самооправдание является одним из интереснейших и весьма сложных социально-психологических и коммуникативных действий. Его значимость связана в первую очередь с тем, что самооправдание является реактивным речевым действием, направленным на отклонение справедливых или несправедливых упреков (критики, замечаний) партнера и соответственно нейтрализацию индуцируемого в оправдывающейся стороне чувства вины [11;31-32].

Целью настоящей курсовой работы является исследование применения коммуникативной тактики самооправдания в парламентских дебатах. Сформулированная цель предполагает решение следующих задач:

1. описать проблему определения дискурса и высказать свою точку зрения относительного данного понятия;

2. рассмотреть политический дискурс как вид институционального общения;

3. рассмотреть парламентские дебаты как жанр парламентского дискурса;

4. выявить коммуникативные тактики и стратегии в политическом дискурсе, детально рассмотреть тактику самооправдания, ее психологическую составляющую, типы и приемы;

5. исследовать использование тактики самооправдания в парламентских дебатах на примере парламента Великобритании.

Для решения поставленных задач в данной работе используются следующие методы и приемы: метод сравнительно-сопоставительного анализа, метод проблемно-логического анализа, метод лингвостилистического анализа, метод лингвистических объяснений, метод обобщения фактов, трансформационный, дискурсивный анализ, системный подход, синхронно-диахронный подход.

Теоретической базой исследования данной курсовой работы являются труды таких ученых как Н.Д. Арутюнова, А.Н. Баранов, Е.Г. Казакевич, Т. ван Дейк, В.И. Карасик, О.Л. Михалёва, А.К. Михальская, Е.И. Шейгал и др. Исследования этих авторов способствуют пониманию целостности и комплексности проблем исследуемой нами тематики.

Данная курсовая работа выполнена в русле исследований, посвященных изучению дискурса.

Объектом исследования является политический дискурс в целом и дискурс парламентских дебатов как один из жанров политического дискурса. Предметом исследования выступает коммуникативная тактика самооправдания в парламентских дебатах. В связи с этим, исследование по заданной тематике проводится на материале стенограмм заседаний британского парламента по интересующим нас проблематикам.

Актуальность настоящей работы определяется повышенным интересом социально-гуманитарных наук к политической деятельности и политической коммуникации, многие аспекты которых изучены недостаточно, а также направленностью исследования на изучение проблем институциональной речевой коммуникации в парламенте, от эффективности которой зависят результаты политической деятельности парламента.

Теоретическая и практическая значимость курсовой работы определяется возможностью использования материалов данного исследования как базы для дальнейшей научной работы в области лингвополитологи, теории языка, лексикологии, интерпретации текста, стилистики, переводоведения, и т.д.

Структура курсовой работы определяется целями и задачами сформулированными выше. Работа состоит из введения, трех глав, заключения и списка использованной литературы.


ГЛАВА 1. ПАРЛАМЕНТСКИЕ ДЕБАТЫ КАК КОМПОНЕНТ ИНСТИТУЦИОНАЛЬНОГО ПОЛИТИЧЕСКОГО ДИСКУРСА

1.1 Проблема определения дискурса

Прежде всего, следует отметить, что, не смотря на широкую популярность в научных кругах, не существует чёткого и общепризнанного определения термина «дискурс», который охватывал бы все случаи его употребления. Поэтому под дискурсом понимается практически всё, что угодно исследователю. «Возможно, именно это и способствовало широкой популярности, приобретённой этим термином за последние годы: различные понимания удачно удовлетворяют различные же понятийные потребности; порой этот термин просто модифицирует более традиционные представления о речи, тексте, диалоге и даже языке. То есть «понятие дискурса так же расплывчато, как понятия языка, общества, идеологии» [8].

Многозначность этого термина характерна не только для лингвистики, но и для других, использующих данный термин, гуманитарных наук, таких как социология, философия, политология, логика и др.

Н.Д. Арутюнова в Лингвистическом энциклопедическом словаре дает следующее определение данного понятия: «Дискурс – связный текст в совокупности с экстралингвистическими – прагматическими, социокультурными, психологическими и др. факторами; текст, взятый в событийном аспекте... Дискурс – это речь, «погруженная в жизнь»» [2;136-137].

Э. Бенвенист рассматривал дискурс как «функционирование языка в живом общении». Он одним из первых придал слову дискурс терминологическое значение, обозначив им «речь, присваиваемую говорящим». Он противопоставлял дискурс объективному повествованию» [2;137].

П. Серио выделяет восемь значений термина «дискурс»:

1) эквивалент понятия «речь», т.е. любое конкретное высказывание;

2) единица, по размерам превосходящая фразу;

3) воздействие высказывания на его получателя с учетом ситуации;

4) беседа как основной тип высказывания;

5) речь с позиции говорящего в противоположность повествованию, которое не учитывает такой позиции;

6) употребление единиц языка, их речевая актуализация;

7) социально или идеологически ограниченный тип высказываний, характерный для определенного вида социума;

8) теоретический конструкт, предназначенный для исследований производства текста [20;26-27].

 О.Л. Михалева считает возможным выделение двух основных случаев употребления этого термина. В первом случае под дискурсом понимается речевая практика, а во втором сложное коммуникативное явление.

Так, В.И. Карасик под дискурсом понимает «интерактивную деятельность участников общения, установление и поддержание контакта, эмоциональный и информационный обмен, оказание воздействия друг на друга, переплетение моментально меняющихся коммуникативных стратегий и их вербальных и невербальных воплощений в практике общения» [12;5].

В работах Т.А. ван Дейка и М. Фуко [8, 9, 22] дискурс предстаёт как сложное коммуникативное явление, не только включающее акт создания определённого текста, но и отражающее зависимость создаваемого речевого произведения от значительного количества экстралингвистических обстоятельств – знаний о мире, мнений, установок и конкретных целей говорящего. В дискурсе, по мнению Т.А. ван Дейка, отражается сложная иерархия знаний, необходимая как при его порождении, так и при его восприятии.

Ю.С.Степанов даёт следующее определение этому сложному понятию: «Дискурс – это «язык в языке», но представленный в виде особой социальной данности. Дискурс реально существует не в виде своей «грамматики» и своего «лексикона», как язык просто. Дискурс существует прежде всего и главным образом в текстах, но таких, за которыми встает особая грамматика, особый лексикон, особые правила словоупотребления и синтаксиса, особая семантика – в конечном счете – особый мир. В мире каждого дискурса действуют свои правила синонимичных замен, свои правила истинности, свой этикет. Это «возможный (альтернативный) мир» в полном смысле этого логико-философского термина. Каждый дискурс – это один из «возможных миров» [21;38].

Таким образом, при всем многообразии подходов к определению термина в современных лингвистических исследованиях важен тот факт, что большинство ученых акцентирует внимание на ситуации общения как необходимом условии появления дискурса.

В рамках данной курсовой работы под дискурсом мы будем понимать способ интерпретации окружающей действительности индивидуумом или группой индивидуумов в зависимости от ситуации, объекта и предмета интерпретации с учетом характерных языковых особенностей. На наш взгляд, дискурс – это речь, которая несет в себе определенную информацию, мнение и позицию говорящего по отношению к определенному объекту или ситуации общения. Таким образом, дискурс не просто общение, в нем существуют явные цели и определенные участники. Перечень целей и участников напрямую зависит от типа дискурса.


1.2 Политический дискурс как вид институционального общения

В основе сопоставимости политики и языка лежит их генетическая общность: язык и политика – явления общественные, они возникли и изменяются вместе с появлением и развитием человеческого общества. Язык является одним из важнейших факторов осуществления политики, порождающим ее и, в то же время, подчиняющимся ей. Язык представляет собой своеобразный инструмент власти, на котором, по словам Р.М.Блакара, «играет тот, кто им пользуется» [5;86]. Нередко в политике слово заменяет дело.

Политика как наиболее всеобъемлющее социальное явление, управляющее основными сферами жизни, характеризуется стремлением к единению государства и общества. Реализуется данная установка в подавляющем большинстве случаев при помощи языкового общения как наиболее действенного средства, имеющегося в распоряжении политической власти. В целом любое политическое действие сопровождается действием языковым, адресатом которого выступает прежде всего общество. Оно направлено на осуществление конкретной прагматической задачи: поворот общественного сознания в необходимом власти направлении, оправдывающем данное действие.

Лингвополитология, или политическая лингвистика – отрасль лингвистики, возникшая на стыке двух самостоятельных наук – лингвистики и политологии – и тесно связанная с другими современными лингвистическими дисциплинами (в особенности – с прагмалингвистикой, коммуникативной и когнитивной лингвистикой).

Центральным понятием политической лингвистики является политический дискурс, который представляет собой особую разновидность дискурса и имеет своей целью завоевание и удержание политической власти. В лингвистической литературе политический дискурс представлен как многоаспектное и многоплановое явление, как комплекс элементов, образующих единое целое. Политический дискурс – это совокупность «всех речевых актов, используемых в политических дискуссиях, а также правил публичной политики, освященных традицией и проверенных опытом» [4; 6]. Данное определение представляет широкий подход к содержанию понятия «политический дискурс». При широком подходе в область политического дискурса включаются «любые речевые образования, субъект, адресат или содержание которых относятся к сфере политики» [23;18].

Согласно Е.И. Шейгал цель политической коммуникации состоит в борьбе за власть, а ее содержание сводится к публичному обсуждению вопросов власти: распределение общественных ресурсов, контроль за принятием решений, применение санкций. Исследователь считает, что к элементам поля политики относятся политические сообщества людей, политические субъекты, институты и организации, нормативные подсистемы, традиции и ритуалы, методы политической деятельности, политическая культура и идеология, средства информации и пр. Е.И. Шейгал рассматривает политический дискурс в тесном соприкосновении с другими формами общения и приходит  к выводу, что к полю политического дискурса можно отнести любой материал, содержащий информацию о политике, автор которого – политик, либо материал, обращенный к политику [23;23-26].

Узкий подход ограничивает политический дискурс институциональными рамками. Так, политический дискурс относится к институциональному виду коммуникации, поскольку осуществляется в рамках общественного института – партии, правительства, парламента и т.д.

Важнейшим моментом в образовании любого института является основополагающая идея, которая в состоянии собрать вокруг себя силы, способствующие ее продвижению и одобрению в обществе. Таким образом, коммуникация в рамках определенных государственных институтов понимается как особая сфера интеракции коммуникантов, связанных определенными официальными, институционально организованными отношениями и направленная на решение определенной проблемы. Сама проблема четко сформулирована и зафиксирована, определена специфика участия партнеров в ее решении, а роли участников закреплены [19;6].

В институциональном дискурсе говорящий выступает как представитель определенного социального института в рамках установленных статусно-ролевых и ситуационно-коммуникативных норм. Как отмечает В.И. Карасик, «признаки институциональности фиксируют ролевые характеристики агентов и клиентов институтов, типичные хронотопы, символические действия, трафаретные жанры и речевые клише. Институциональное общение – это коммуникация в своеобразных масках» [13;27]. Институциональный дискурс является статусно-ориентированной формой общения: коммуниканты предстают не столько как личности, индивиды, сколько носители определенного социального статуса. Это подразумевает, что между ними должны существовать иерархические отношения. Е.В. Бакумова [3] считает, что ролевая структура политического дискурса предполагает различение профессионалов (агентов) и непрофессионалов  (клиентов). Агентами могут выступать политические институты, основная задача которых – установление и поддержание политической власти. К ним относятся правительство, парламент и другие подобные институты, представители которых облечены законной властью. Клиентами будет являться все население, обращающееся за помощью к этим институтам. Следует отметить, что в политическом дискурсе, в отличие от других видов дискурса, массовый адресат преобладает над индивидуальным.

Общественное предназначение политического дискурса состоит в том, чтобы внушить адресатам – гражданам сообщества – необходимость «политически правильных» действий и/или оценок. Иначе говоря, цель политического дискурса – не описать (то есть, не референция), а убедить, пробудив в адресате намерения, дать почву для убеждения и побудить к действию [10]. Отсюда можно сделать вывод о том, что для высказываний в политическом дискурсе характерны экспрессивность и эмоциональность, которые доминируют над информативностью и рациональностью, что является отличительной особенностью этого вида коммуникации.

Политический дискурс, представляя собой многожанровую функциональную разновидность публичной монологической и диалогической речи, характеризуется целым рядом специфических средств. Своеобразие речевого общения политиков заключается не только в использовании профессионализмов, но и в отборе и организации определенных структур выражения в соответствии с прагматическими установками, целями и условиями общения, сложившимися в результате профессиональной деятельности политиков. Политики осознают необходимость овладения таким стилем речи и нормами литературного языка, которые способны дать наивысший коэффициент полезного действия [18;19].

Таким образом, краткий обзор литературы по проблеме позволяет нам сделать вывод о том, что общепринятого определения политического дискурса на сегодняшний день не существует. Под политическим дискурсом мы будем понимать совокупность речевых актов, используемых в политической коммуникации с целью борьбы за власть и ее удержания. Причем важную роль будет играть cоциально-психологический контекст, в котором отправитель и получатель наделяются определенными социальными ролями согласно их участию в политической жизни, которая и является предметом коммуникации. Политический дискурс является институциональным дискурсом и характеризуется определёнными специфическими особенностями, которые во многом влияют на выбор языковых средств. Политический дискурс характеризуется особым отбором и организацией определенных языковых структур в соответствии с прагматическими установками.


1.3 Парламентские дебаты как один из жанров парламентского дискурса

Парламентский дискурс представляет особой разновидность институционального политического дискурса, поскольку обладает специфической интенциональной основой, наделяет участников дискурса особым институциональным статусом, имеет свою систему жанров, ценностей, прецедентных текстов, дискурсивных формул. Институциональность парламентского дискурса накладывает ограничения на тексты, производимые в рамках данного дискурса (полемичность, высокий уровень спонтанности, коллективное авторство всего дискуссионного текста) [7;5].

Специфика парламентского дискурса определяется его главной целью, то есть интенциональной базой. Интенциональной базой политического дискурса является борьба за власть. Однако для каждой разновидности политического дискурса (дискурса президента, монарха, правительства) актуальны разные аспекты борьбы за власть (достижение власти, удержание власти, распределение власти и т.д.) и разные способы этой борьбы. В качестве интенциональной основы парламентского дискурса рассматривается борьба представителей различных социальных и политических групп за доступ к власти, за ее сохранение или за расширение уже имеющихся властных полномочий путем коллективного принятия компромиссных решений.

Вслед за С.А. Громыко парламентский текст как важнейшую составляющую парламентского дискурса в рамках данной курсовой работы мы будем понимать в узком и широком смысле. С одной стороны, парламентский текст – это конкретное выступление члена парламента с трибуны в ходе парламентской дискуссии. С другой стороны, под парламентским текстом понимается корпус всех публичных высказываний членов парламента и других представителей власти, участвующих в парламентской дискуссии, в процессе всех заседаний парламента данного созыва, так как «все участники институциональной парламентской дискуссии несут политическую ответственность перед обществом за результаты деятельности конкретного парламента. Широкое определение парламентского текста характеризует дискурс в конкретном парламенте в целом» [7;10].

Отличительными признаками парламентского текста, представляющими собой ограничения, которые накладывает институт парламента на производимые в его рамках высказывания (тексты) являются полемичность парламентского текста, спонтанность высказываний и коллективное авторство парламентской дискуссии в целом.

 Полемичность – это основное требование, предъявляемое институтом парламента к производимым в рамках данного института текстам. Полемичность парламентского текста является двусторонней: с одной стороны, каждая конкретная речь члена парламента имеет полемическую направленность (стремление выразить и утвердить свое мнение в противовес мнениям политических оппонентов), с другой стороны, внутренне полемичен весь корпус речей конкретного парламента как единый политический текст. Таким образом, высказывание в парламенте должно обязательно содержать согласие либо несогласие с уже высказанными точками зрения и намечать дальнейшую дискуссию, оставляя оппонентам возможность возразить либо, наоборот, согласиться с мнением выступающего.

Парламентский текст характеризуется высоким (по сравнению с текстами других разновидностей политического дискурса) уровнем спонтанности высказываний. В парламентской коммуникации заранее четко продуманным является лишь жанр доклада. В прениях по какому-либо вопросу, которые чаще всего начинаются после доклада, необходима непосредственная, незамедлительная реакция членов парламента на предшествующие выступления. «Спонтанность как характеристика парламентского дискурса обусловливает своеобразие парламентского текста на уровне лексики (использование стилистически маркированной лексики, повторы, речевые недочеты и др.) и синтаксиса (употребление конструкций, характерных для устной разговорной речи)» [7;11].

Еще одним признаком, отражающим институциональные особенности парламентского текста, выступает коллективное авторство парламентской дискуссии в целом, которое обусловлено коллективной политической ответственностью участников парламентской дискуссии перед обществом за результаты деятельности парламента.

Функции парламента как законодательного органа страны и общественного института четко определены не только особенностями профессиональной сферы, но и сложившимися традициями. Целью парламентских дебатов является решение политических проблем путем совещания; вторичной же целью является оказание влияния на общественность.

М.В. Китик выделяет парламентские дебаты в отдельный жанр политического дискурса по следующим характерным признакам:

– парламентское выступление осуществляется в рамках обособленного общественного института – парламента;

– субъектом такого публичного выступления является политик, член парламента;

– адресат – также члены парламента;

– содержание парламентского выступления обусловлено профессиональной целью;

– форма выступления содержит традиционный набор языковых средств, обусловленный существованием парламентского корпоративного социолекта;

– парламентские дебаты относятся к сложным речевым событиям, квалифицируемым как календарные [14;40].

Рассматривая парламентские дебаты, следует отметить диалогическую направленность данного вида коммуникации. Как форма поиска и обоснования истины, защиты собственных позиций и позиций своих единомышленников, а также критики и обвинения оппозиции, дебаты в парламенте обладают всеми качествами, присущими диалогу. Особенно наглядно этот факт демонстрируют ситуации вокруг выкриков с места, промежуточных вопросов, неподготовленностью высказываний, мгновенной реакцией на изменение речевой ситуации, а также сменой ролей, когда выступающий становится то адресатом, то адресантом.

Таким образом, парламентский дискурс является институционально организованным типом дискурса в сфере политической коммуникации. Рамки жанра парламентских дебатов ограничиваются коммуникацией в отдельной профессиональной сфере, которой присущ выбор языковых средств, обусловленный культурными традициями страны. Основополагающими характеристиками парламентских дебатов выступают полемичность, спонтанность высказываний и коллективное авторство парламентской дискуссии.


ГЛАВА 2. КОММУНИКАТИВНЫЕ СТРАТЕГИИ И ТАКТИКИ В ПОЛИТИЧЕСКОМ ДИСКУРСЕ. ТАКТИКА САМООПРАВДАНИЯ

 Выше мы уже говорили о том, что основной целью политической коммуникации является борьба за власть. Интенция борьбы за власть находит отражение в таком свойстве политического дискурса, которое А.К.Михальская [16] называет агональностью (от греч. Агон «состязание»). Таким образом, речь может быть понята и осуществлена как борьба, причём борьба и победа составляют главную цель общения.

А.К.Михальская выделяет два типа отношений:

1. гармонизирующий (основу которого составляют истина и согласие);

2. агональный (в основе – борьба и победа).

На языковом уровне обнаруживается, что избираемый коммуникантами способ общения предопределён как агональностью политического дискурса, так и наличием противоборствующих сторон (агональность, как и всякая борьба, не может быть реализована без соперника), наличием адресата-наблюдателя (агон – это, помимо борьбы, и театральное представление, немыслимое без зрителей).

Под влиянием фактора «наличие противоборствующих сторон» говорящий вынужден избрать такой план оптимальной реализации речевых намерений, в результате применения которого можно максимально уменьшить значимость статуса собеседника, т.е. развенчать позиции своего политического противника и максимально увеличить значимость своего статуса, т.е. возвысить себя.

Наличие адресата-наблюдателя предопределяет возможность «игры на зрителя», коим является потенциальный избиратель. Говорящий стремится сделать процесс общения более зрелищным, вызвать эмоциональный отклик и тем самым вовлечь адресата-наблюдателя, воспринимающего «политические события как некое разыгрываемое для него действо» [23;92], в процесс «игры», сделать его «соучастником».

Под воздействием данных факторов О.Л. Михалева формирует три стратегии характерные для политического дискурса:

1) стратегия на понижение;

2) стратегия на повышение;

3) стратегия театральности [15].

 В современной лингвистической науке понятия стратегии и тактики применяются достаточно широко и активно в связи с речедеятельностным аспектом. В лингвопрагматике существуют самые разные подходы к пониманию стратегии и тактики в зависимости от избираемого материала исследования. Мы определяем стратегию как сверхзадачу, идущую от адресанта, направленную на достижение коммуникативной или практической цели и рассчитанную на определенный эффект. Учитывая это, тактику понимаем как некое речевое действие, направленное на решение одной задачи в рамках одной стратегической цели. Достижение этой цели осуществляется через решение определенной совокупности задач, т. е. через использование целого ряда тактик.

 Следование стратегической цели заставляет адресанта «не только отбирать определенные факты, но и давать их в определенном освещении, т. е. заставляет соответственно организовывать речь, обусловливает композицию и характер языковых средств» [17;160]. Таким образом, стратегия задает угол зрения на предмет речи, сознательно ограничивает возможный объем информации и отбор языковых средств. Все это обусловлено стремлением достичь максимального результата. Кроме того, она предполагает «отбор фактов и их подачу в определенном освещении с целью воздействия на интеллектуальную, волевую и эмоциональную сферу адресата» [6; 86]. Стратегия заключается в умении моделировать ситуацию с помощью доступных средств и методов с целью достижения необходимого результата. Если желаемый результат был достигнут, то это значит, что была выбрана эффективная стратегия для достижения поставленной цели.

Стратегия на понижение реализуется через следующие тактики:

1. тактика анализ-«минус» – основанное на фактах рассмотрение, разбор ситуации, предполагающий выражение отрицательного отношения к описываемому, а также – к людям, их действиям и поступкам;

2. тактика обвинения – приписывание кому-либо какой-либо вины, признание виновным в чём-либо, а также раскрытие, обнаружение чьих-либо неблаговидных действий, намерений, качеств;

3. тактика безличного обвинения – обвинение, при котором не указываются виновники осуждаемых действий или поступков, т.е. те лица, чьи злоупотребления, тайные замыслы и т.п. становятся предметом открытого обсуждения и осуждения;

4. тактика обличения – приведение с целью уличения фактов и аргументов, делающих явной виновность, преступность кого-либо;

5. тактика оскорбления – нанесение обиды, унижение, уязвление кого-либо, сопровождаемое экспликацией эмоционального составляющего компонента вместо приведения доказательств.

Стремление говорящего возвысить себя над соперником предполагает стратегию, «играющую» на повышение. Эта стратегия отражает стремление говорящего максимально увеличить значимость собственного статуса. Реализуется стратегия на повышение благодаря использованию следующих тактик:

1. тактика анализ-«плюс» – основанное на фактах рассмотрение, разбор ситуации, предполагающий имплицитное выражение положительного отношения говорящего к описываемой ситуации;

2. тактика презентации – представление кого-либо в привлекательном виде.

3. тактика неявной самопрезентации – выраженное косвенно, без прямого указания на объект позитивного оценивания представление говорящим себя в привлекательном, выгодном свете;

4. тактика отвода критики – приведение с целью доказательства невиновности аргументов и/или фактов, с помощью которых можно объяснить (оправдать) какие-либо действия и поступки;

5. тактика самооправдания – отрицание негативных суждений об объекте критики и его причастности к тому, чему даётся отрицательная оценка.

 Фактор аудитории, которую говорящий учитывает постоянно, предопределяет существование стратегии театральности в политическом дискурсе. Как и другие стратегии, она представлена определённым набором тактик.

1. тактика побуждения – призыв к какому-либо действию, принятию точки зрения;

2. тактика кооперации – такой способ обращения к адресату, с помощью которого говорящий конструирует образ последнего, апеллируя к идеям и ценностям, носителем которых он (по мнению говорящего) является;

3. тактика размежевания – выявление различий и несходства в позициях и мнениях;

4. тактика информирования – приведение данных и фактов, не сопровождаемое выражением отношения говорящего;

5. тактика обещания – добровольное обязательство сделать что-либо;

6. тактика прогнозирования – предсказание, суждение о дальнейшем течении, развитии чего-либо на основании интерпретации различных имеющихся данных;

7. тактика предупреждения – предостережение, предваряющее извещение о возможных событиях, действиях, ситуациях и т.п.;

8. тактика иронизирования – осуществление воздействия за счёт контраста между сказанным и подразумеваемым;

9. тактика провокации – подстрекательство кого-л. к таким действиям, которые могут повлечь за собой тяжёлые для него последствия [15].

Исходя из сформулированной во введении цели, в рамках данного курсового исследования в первую очередь нас интересует тактика самооправдания, ее психологическая составляющая, типы и приемы реализации в политическом дискурсе, а в частности в рамках дискурса парламентских дебатов.

Самооправдание можно назвать одним из недугов, которыми хронически страдает человечество. Когда бы человек ни сделал то, что кажется другим людям неправильным или несправедливым, в его собственных глазах он всякий раз остается прав. Мы всегда можем найти благовидную причину для оправдания того, что говорим или делаем. Такие причины не могут удовлетворить других людей, в особенности тех, кто пострадал от наших действии или слов, но они удовлетворяют нас, а для нас это самое главное. Это называется самооправданием. Благодаря ему человек сохраняет ощущение того, что он всегда прав, – ощущение, необходимое человеку, чтобы уважать себя.

Самооправдание является главным из механизмов, которые поддерживают в человеке чувство самоудовлетворения. Человек продолжает жить машинально, вполне определенно чувствуя при этом: что бы он ни сделал, сказал или подумал – правильно. Другие люди могут не одобрять его за это, но делают то же самое – самооправдываются. Это бесконечный процесс, в который вовлечены все люди: каждый оправдывает себя и видит, в чем были неправы другие, и зачастую не усматривая ошибки в том, что говорит или делает он сам.

Очевидная цель самооправдания – поддерживать гордость и веру в себя, которые служат очень важными элементами морали личности. «Если эта мораль подорвана или хотя бы сильно поколеблена, мы неизбежно чувствуем, что вся наша самотождественность оказывается под угрозой. Для личности это невыносимо. Отсюда слепой автоматизм механизма самооправдания. Этот психический процесс непроизволен до такой степени, что может быть назван почти бессознательным» [1;276].

Среди людей широко распространена привычка машинально говорить «я не виноват», даже если они знают, что в происшедшем была их вина; они не часто могут откровенно в этом признаться. Обычная реакция – постараться свалить вину на кого-нибудь другого или на внешние обстоятельства, которые находятся вне нашего контроля. К самооправданию прибегают не только в несущественных случаях, но и в самых важных делах и чувствах нашей жизни. Человек неизменно пытается оправдать практически все, что делает, так как ему невыносима мысль о том, что что-то сделанное им может быть ошибкой, – даже если знает, что другие воспринимают это именно как ошибку. Человек желает видеть себя во всем правым.

Одним из способов преодоления самооправдания выступает признание ответственности за свои неверные слова или поступки. «Благодаря этим усилиям человек обретает подлинную смелость и духовное мужество. Трудно признаться другим, что мы в чем-то поступили неправильно; но что действительно трудно, так это признаться в этом самому себе» [1;277].

Е.Г. Задворная и И.Н. Софронова с определенной долей условности выделяют три типа тактик самооправдания:

1. слабые, оборонительные тактики, предполагающие признание говорящим своей вины и не включающие ссылок на какие-либо внешние, объективные факторы его поведения;

2. нейтрально-объективирующие тактики, в рамках которых могут быть выделены два подтипа:

а) содержащие отрицание факта совершения действий, «инкриминируемых» говорящему оппонентом;

б) предполагающие мотивацию действий говорящего объективными, внешними факторами (обстоятельствами, лицами, ценностями), обусловившими или вынудившими поведение говорящего;

3. сильные контратакующие тактики, реализующие самооправдание через ответное обвинение коммуникативного партнера.

К тактикам первого типа Е.Г. Задворная и И.Н. Софронова относят следующие речевые действия:

– апелляцию к эмоциям, испытываемым самим говорящим, либо потенциально индуцируемым у партнера;

– ссылку на собственные недостатки, слабости, особенности характера и т.п.;

– ссылку на лучшие намерения.

К тактикам второго типа они относят:

– ссылку на несправедливость, неправомерность обвинения;

– разнообразные ссылки на внешние обстоятельства;

–апелляцию к собственным ценностям, установкам и т.п.

–перекладывание вины на другого/других [11;32-33].

Таким образом, в политическом дискурсе можно выделить следующие стратегии: стратегия на понижение, стратегия на повышение, стратегия театральности. Стратегия заключается в умении моделировать ситуацию с помощью доступных средств и методов с целью достижения необходимого результата. Выбор стратегии на понижение отражает наличие у говорящего установки негативного характера, поскольку адресат чаще всего является политическим противником, оппонентом. Стратегия на повышение отражает стремление говорящего максимально увеличить значимость собственного статуса. Наличие в политическом дискурсе адресата-наблюдателя обусловливает реализацию стратегии театральности. Стратегия разрабатывается для достижения определенной цели, а воплощается благодаря определенному набору тактик, которые отбираются исходя из поставленной цели. Таким образом, определяется следующая последовательность действий: Цель – Стратегия – Тактика – Эффект.  Самооправдание является главным из механизмов, которые поддерживают в человеке чувство самоудовлетворения. Цель самооправдания – поддерживать гордость и веру в себя, которые служат очень важными элементами морали личности. Отклонение справедливых или несправедливых упреков (критики, замечаний) партнера автоматический психический процесс, т.е. зачастую человек делает это непроизвольно, а все потому что человек желает видеть себя во всем правым.

ГЛАВА 3. ИССЛЕДОВАНИЕ ИСПОЛЬЗОВАНИЯ ТАКТИКИ САМООПРАВДАНИЯ В ПАРЛАМЕНТСКИХ ДЕБАТАХ

В основу данного исследования мы заложили условную классификацию тактик самооправдания, предложенную Е.Г. Задворной и И.Н. Софроновой.

Объектом исследования выступает текст парламентских дебатов, испытавший институциональные ограничения парламентского дискурса. Предмет исследования – коммуникативная тактика самооправдания, к которой прибегают члены парламента в ходе парламентской дискуссии.

Исследование будем проводить по следующей схеме:

  1.  выявить случай использования тактики самооправдания;

2. проанализировать ситуацию и выявить причины использования данной тактики;

  1.  определить характер тактики и проверить ее принадлежность к классификации Е.Г. Задворной и И.Н. Софроновой, заложенной в основу исследования.

В ходе анализа текста парламентских дебатов нами были выявлены случаи использования тактики самооправдания членами парламента. В рамках данного исследования рассмотрим наиболее интересные случаи на примере вопросно-ответных единств, представляющих собой единицу анализа.

I. Mrs. Theresa May (Maidenhead) (Con): According to a recent report by the Joseph Rowntree Foundation, 15 indicators of poverty and social exclusion had worsened in the five years preceding the onset of the current economic downturn, more than double the number in the previous five years. That includes the number of people living in very low-income households. Perhaps it is little wonder that the number of children living in poverty has risen by 100,000 in the past two years. How does the Secretary of State explain the Government’s poor performance?

James Purnell: By referring the right hon. Lady to the OECD report, which stated that we had the best record among the industrialised countries for reducing child poverty and inequality (Hansard Records, 2 Feb. 2008).

В приведенном выше примере представитель консервативной партии Т. Мэй задает вопрос Дж. Парнелу, представляющему лейбористскую партию. Т. Мэй задала резкий тон своему высказыванию, а в вопросе содержаться лексические единицы ярко выраженной негативной семантики (poor performance). Все это говорит о неудовлетворенности Т. Мэй в связи со сложившейся ситуацией. В ее вопросе содержится намек на бездействие правительства, причины которого ей бы хотелось узнать. Дж. Парнел уклонился от ответа, сославшись на доклад, озвученный выше, в котором говорится о высоких показателях достигнутых в данной области. Таким образом, прием ухода от ответа, на наш взгляд, можно отнести к тактике самооправдания, не смотря на то, что приведение с целью доказательства невиновности аргументов и/или фактов, с помощью которых можно объяснить (оправдать) какие-либо действия и поступки является приемом тактики отвода критики.

II. Mrs. May: Yet again, the Secretary of State is very complacent about his attitude to the issue. Another example of the Government’s complacency is their refusal to end the couple penalty in the tax credit system, which would lift 300,000 children out of poverty. Why will the Government not do that?

James Purnell: The right hon. Lady has no policy of that kind, because she has no way of funding it. The Conservatives used to say that they would fund it out of welfare reform, but now they are not prepared to do as much welfare reform as us. If the right hon. Lady wants to repeat that claim, she will have to find new resources. Hers is a policy without a budget, and I hope that she will not pretend to repeat it (Hansard Records, 2 Feb. 2008).

Уклонение Дж. Парнела от ответа спровоцировало еще одно обвинение со стороны Т. Мэй. Для своей защиты Дж. Парнел прибегнул к сильной контратакующей тактике, реализующей самооправдание через ответное обвинение коммуникативного партнера.

III. Mr. Frank Field (Birkenhead) (Lab): Does the Minister accept that many of our constituents who have recently been made unemployed and who may have worked for 10, 20 or 30 years are slightly shocked that the national insurance benefit for which they paid over that period amounts to £60.50 a week, exactly the same sum that they would receive if they had not worked for a single day? What plans has he to reform and increase national insurance benefit, so that the national insurance fund, which is in surplus, helps to carry some of the burden of the recession?

Mr. McNulty: My right hon. Friend is right in terms of the premise of his question, but he is not right to imply that that is all that anyone will receive in such circumstances. I will send him some worked-up examples of other benefits that apply, some—although not all—of which take account of the national insurance contribution history (Hansard Records, 2 Feb. 2008).

Представитель лейбористской партии Ф. Филд задает вопрос Т. Макналти, представляющему ту же партию. Отвечая на вопрос, Т. Макналти прибегает к контратакующей тактике самооправдания, обвиняя своего оппонента в недостаточной осведомленности относительно затрагиваемого им вопроса. Однако, на наш взгляд, эту контратаку нельзя назвать сильной.

IV. John Robertson (Glasgow, North-West) (Lab): My right hon. Friend is right about the need to get people into jobcentres as quickly as possible, but can he assure me that the training will be up to scratch? We have observed lately that some of the people in Jobcentre Plus are not up to the mark in dealing with the sensitive problems experienced by some of my constituents, and I hope that the training will become a great deal better than it is at present.

Mr. McNulty: I am sorry to hear that, and if my hon. Friend has details of particular cases I would be happy to look at them. I made a rather foolish and rash promise on a recent Radio 2 show to look at each and every individual complaint, so I am happy to report that there has been a trickle of such complaints, but not the avalanche that the officials who were with me—they fell off their chairs when they heard what I said—thought that there might be. My hon. Friend is right: we have to update the training of staff in Jobcentre Plus constantly, not least for the reasons alluded to by my right hon. Friend the Member for Birkenhead (Mr. Field)—that many people presenting this time around to Jobcentre Plus will have been in gainful employment for 10, 20, 30 years or more, and this will be completely new territory for them. We are trying to get that message across to our staff (Hansard Records, 2 Feb. 2008).

В приведенном выше примере, отвечая на вопрос представителя лейбористской партии Дж. Робертсона, Т. Макналти прибегает к тактике самооправдания, однако здесь имеет место ситуация оправдания не по существу вопроса, а лишь косвенно относящаяся к вопросу – Т. Макналти признает свою вину за действие совершенное в прошлом. Данная ситуация иллюстрирует пример слабой, оборонительной тактики самооправдания.

V. Andrew Selous (South-West Bedfordshire) (Con): Some of the newly unemployed are in urgent need of assistance from the social fund, so why is it that the Department can answer callers to the CSA within an average of 18 seconds, when it often takes applicants to the social fund days to get through? The Department does not even know how many calls it is losing. When will the Department make a commitment to give a decent level of service to the most vulnerable?

Mr. McNulty: That is a serious point, but the hon. Gentleman should perhaps calm down. We are doing much better than we have in the past. It has been an area in which we have been lacking, but I am assured that things are improving considerably. If the hon. Gentleman has examples of that not being the case, I will happily look into them, but he will have to agree that the situation is much better than it was (Hansard Records, 2 Feb. 2008).

Представитель консервативной партии А. Селоус, задавая вопрос лейбористу Т. Макналти, использует сравнение и слова сильной эмоциональной окраски (a decent level, the most vulnerable), прагматический смысл использования которых заключается в том, что он хочет донести до своего оппонента сильную озабоченность в связи со сложившейся ситуацией. В ответ Т. Макналти прибегает к нейтрально-объективирующей тактике самооправдания, ссылаясь на неправомерность обвинения, и уверяет А. Селоус в том, что данная ситуация не так трагична, как ее представляет себе г-н Селоус.

VI. Mr. Hugo Swire (East Devon) (Con): One of the gravest charges against this Government after a decade is that 60 per cent. of pensioners in deepest poverty are still not receiving income support, minimum income guarantee or pension credit entitlement. Given the Government’s sustained attack on savers and the fact that there are now a number of proud pensioners in this country who have never claimed anything from the state and who shy from doing so, which leads to disguised poverty among pensioners, when will the Government wake up and present to those people that they, too, are entitled to some kind of support?

Ms Winterton: I set out earlier the measures that we intend to take to ensure that people know their entitlement. We have made a number of changes to that. Of course, the hon. Gentleman might not be aware of some of the recommendations of the Turner commission about automatic enrolment and automaticity, which will make a difference (Hansard Records, 2 Feb. 2008).

Консерватор Х. Сваер в своем обращении г-же Винтертон, представительнице лейбористской партии, употребляет лексику, несущую сильный эмоциональный потенциал, использует превосходную степень прилагательных (the gravest charges, deepest poverty, minimum, disguised povertyвсе они имеют негативную семантику). Глагол wake up в данном контексте имеет метафорический характер и также несет в себе яркую негативную семантику. Прагматическое значение всех этих приемов – донести до оппонента свою глубокую озабоченность предметом разговора, выразить обеспокоенность в связи с бездействием правительства в отношении данной проблемы. Отвечая Х. Сваеру г-жа Винтертон прибегает к контратакующей тактике самооправдания, подчеркивая недостаточную осведомленность Х. Сваера по данному вопросу. Однако эту тактику также нельзя назвать сильной.

VII. Mr. Anthony Steen (Totnes) (Con): Does the Under-Secretary agree that one way of reducing the number of unemployed people who have to seek mortgage help is by her instructing her officials, and the Chancellor instructing his, that bureaucracy in the Government should not impose the firm rules for VAT, PAYE and other taxes? Companies can then survive for longer than normal because they are not pursued by the bureaucracy, which, with its rigid, authoritarian approach, drives companies to the wall and creates greater unemployment.

Kitty Ussher: I do not know whether that point was directed to the hon. Gentleman’s Front Benchers or to ours, but we have already announced that companies can simply ring the Inland Revenue if they need help with rescheduling their payments to the Government. We are providing the flexibility. The problem with the Conservative party is that it will not agree to increase spending at this time to make such flexibilities [Interruption.]

Mr. Speaker: Order (Hansard Records, 2 Feb. 2008).

Э. Стин представитель консервативной партии в своем обращении открыто, без намеков и довольно эмоционально обвиняет правительство в лице К. Асшер в бюрократии. В ответ на выдвинутое обвинение представительница лейбористской партии К. Асшер прибегает к тактике самооправдания и использует следующие приемы: во-первых, она иронично отмечает свое непонимание того, кому именно был адресован этот посыл, но, тем не менее, отвечает Э. Стину ссылкой на уже озвученную ранее информацию. Тем самым, она подчеркивает его невнимание и неумение или нежелание слушать и правильно интерпретировать полученную информацию. А в заключение своего ответа прибегает к контратакующему приему тактики самооправдания, выдвигая обвинение в адрес консервативной партии. Эту контратаку можно назвать сильной, поскольку пришлось вмешаться спикеру парламента.

VIII. Angela Watkinson: Will the Secretary of State clarify the Government’s plans to compensate Equitable Life pensioners? Will he take this opportunity to reject any suggestion that only those policyholders who are experiencing financial hardship should be compensated? It was not the recommendation of the parliamentary ombudsman that compensation should be means-tested. It should be paid to everyone who has suffered loss caused by regulatory failure.

James Purnell: The Government have apologised for the problems that occurred under both the hon. Lady’s Government and ours. We have said that we will make ex gratia payments, but that is a matter for the Treasury, and she is very welcome to ask the Treasury that question (Hansard Records, 2 Feb. 2008).

Дж. Парнел, отвечая на вопрос А. Воткинсон, представляющей консервативную партию, использует слабую, оборонительную тактику самооправдания, признавая свою вину в возникших проблемах, но подчеркивает, что в случившемся виновата также и консервативная партия. Этот прием можно назвать приемом «разделения вины». Дж. Парнел ссылается на уже озвученную информацию относительно обещания осуществления компенсационных выплат и отмечает, что данный вопрос должен быть адресован другой инстанции, в данном случае министерству финансов. Таким образом Дж. Парнел отмечает неправомерность обвинения в свой адрес и перекладывает вину на другого/других. В данном случае четко видно, что в оной конкретной ситуации говорящий может прибегать к различным тактикам и приемам самооправдания. Их умелая комбинация, как в данном случае, залог понимания и оправдания со стороны оппонента.

IX. Mike Penning (Hemel Hempstead) (Con): As the Secretary of State is aware, the Buncefield incident decimated the commercial sector in my constituency. Sadly, unemployment is now 30 per cent. higher than it was in 1997. Lord Newton’s report specifically said that Hemel Hempstead required special status to help regeneration. Where is that help?

Mr. McNulty: Although I am more than aware of the circumstances of the Buncefield fire, I do not know what is happening across government to provide the help mentioned in the report. I am happy to meet the hon. Gentleman, or indeed to write to him in fuller detail (Hansard Records, 2 Feb. 2008).

В вопросе, который М.Пенинг (представитель консервативной партии) адресовал г-ну Макналти, представляющему лейбористскую партию, содержится обвинение в отсутствии со стороны правительства помощи пострадавшим от пожара в Бансфилде. Тактика самооправдания г-на Макналти заключается в признании того, что он не владеет информацией относительного того, какие действия предпринимает правительство по оказанию обещанной помощи, но заверяет, что при личной встрече или в письме он сообщит об этом М.Пенингу детально.

X. Andrew George (St. Ives) (LD): Given that 2008 represents the halfway point towards meeting the millennium development goals, why was there no discussion of that issue? We should bear in mind that according to the World Bank, the first millennium development goal—eradicating extreme poverty and hunger in the world’s poorest countries—would cost an estimated £30 billion. That is a great deal of money, but it is about the same amount that Wall street and City bankers awarded themselves in bonuses last year. How does the Minister reflect on the abject failure of the United Nations to achieve the first of the millennium development goals?

Mr. Thomas: With all due respect to the hon. Gentleman, we are still some seven years away from the target date for achieving the millennium development goals and there are encouraging signs in many parts of the world that we will achieve both the top-line millennium development goal and a number of others. We are off track on a number of the goals. That is very true, but it is one reason why my right hon. Friend the Prime Minister initiated a high-level event at the UN in September in order to focus on what else we need to do to get back on track to meet the millennium development goals. The impact of climate change was very much part of that discussion (Hansard Records, 18 Dec 2008).

В вопросе представителя либерально-демократической партии Э. Джорджа содержится обвинение в адрес ООН в лице Г. Томаса в бездействии ООН по достижению Целей развития ООН на рубеже тысячелетия. В своем ответе Г. Томас не отрицает правомерность обвинения, но полностью не соглашается с ним, оправдываясь тем, что заявленный срок еще не истек и попытается уверить своего оппонента в том, что к указанному сроку все поставленные цели будут достигнуты. Однако дальше он все же принимает обвинение (We are off track on a number of the goals. That is very true), а его тактика самооправдания заключается в том, что он приводит доказательство тому, что работа в данном направлении все же ведется ( but it is one reason why my right hon. Friend the Prime Minister initiated a high-level event at the UN in September in order to focus on what else we need to do to get back on track to meet the millennium development goals. The impact of climate change was very much part of that discussion).

XI. Greg Mulholland (Leeds, North-West) (LD): Last year, the Secretary of State and I exchanged letters about the historic failings at Leeds magistrates court. He made it clear that all the answers that the public demanded would be provided. That has not happened and there is genuine consternation among the legal community in Leeds that the matter was tackled by scapegoating one individual. Some of the key answers to the problem, including what was meant by the fabrication of court outcomes and the number of convicted criminals who have not been followed up, have not been given to the people of Leeds. When will those answers be given?

Mr. Straw: Let me make it clear that the Under-Secretary of State for Justice, my hon. Friend the Member for Liverpool, Garston (Maria Eagle), who was the Minister responsible, and I did a huge amount of work on what happened in Leeds, which was a scandal. It arose when the West Yorkshire magistrates courts committee ran the magistrates court service in Leeds; central Government had no direct responsibility whatsoever. It has fallen to us to sort out the mess that the lack of proper leadership, control and management by the magistrates courts committee and the officials in that system created. We have been trying to sort out the problem. Of course, I am happy to discuss with the hon. Gentleman any further information that should be released. I cannot comment on the disciplinary process, but the responsibility for a scandalous situation must rest where it began—in Leeds (Hansard Records, 18 Dec 2008).

В обращении Г. Малхоланда, представителя либерально-демократической партии, содержится обвинение в адрес Дж. Строу в отсутствии разъяснений с его стороны или со стороны его подчиненных относительно случившегося в городе Лидс графства Йоркшир, который Г. Малхоланд представляет. Тактика самооправдания Дж. Строу заключалась в следующем: во-первых, он говорит о том, что лично им и его заместителем была проделана огромная работа, давая понять, что бездействие в данном случае не имеет место. Во-вторых, в конце ответа снимает с себя ответственность за сложившуюся ситуацию, перекладывая вину на власти этого города.

XII. Mr. Ben Wallace (Lancaster and Wyre) (Con): The Justice Secretary is answerable to the House for party funding. An investigation by the Parliamentary Commissioner for Standards and the Electoral Commission has already found him to have broken his own law, and he is currently under investigation by the Electoral Commission for perhaps taking an impermissible donation. Given that he is in charge of trying to reform party donations and Parliament, would not being found guilty a second time undermine his credibility? Should he not seriously consider his position?

Mr. Straw: The hon. Gentleman has made two complaints against me. In the first case, there was a breach, but the Standards and Privileges Committee found it to be wholly inadvertent, and I apologised for it. If he is proceeding with the second, that will be the subject of investigation in the normal way (Hansard Records, 18 Dec 2008).

Представитель консервативной партии Б. Уоллас обрушивается с критикой на Дж. Строу, в ответ на которую министр юстиции применяет 2 тактики самооправдания: слабую, оборонительную тактику и нейтрально-объективирующую. По первому пункту критики он признает свою вину в допущении неумышленного нарушения, подчеркивая, что уже принес свои извинения в связи со случившемся. Что касается второго пункта критики, то здесь Дж. Строу отмечает необоснованность обвинения в связи с тем, что факт нарушения еще не доказан.

XIII. Mr. David Cameron (Witney) (Con): In the last week we have discovered that Britain is facing the deepest recession in a generation. We have had the worst manufacturing figures since 1975, and this morning the Institute for Fiscal Studies said that the country’s debt burden will take a whole generation to pay off. How deeply will the economy have to contract before the Prime Minister finally admits that there is indeed an economic bust?

The Prime Minister (Mr. Gordon Brown): May I quote from the IFS “Green Budget”? [Hon. Members: “No!”] They do not like it. It says:

“Our central forecast is that the UK will avoid deep and prolonged recession thanks to the enormous monetary and substantial fiscal stimuli already agreed.”

If we had taken the right hon. Gentleman’s advice and done nothing, it would have been a deeper recession (Hansard Records, 28 Jan 2008).

 Д. Кэмерон, лидер оппозиции, представляющий консервативную партию, обрушивается с обвинениями в адрес премьер-министра, в ответ на которую Г. Браун применяет тактику отвода критики, ссылаясь на официальный документ и контратакующую тактику самооправдания, обвиняя консервативную партию в лице Д. Кэмерона в неприемлемости предлагаемого консервативной партией бездействия в данной ситуации. Ответ премьер-министра спровоцировал еще одну атаку со стороны Д. Кэмерона.

XIV. Mr. Cameron: The Prime Minister seems to be denying now that a recession is taking place. Extraordinarily complacent! I asked a very specific question about his definition of a economic bust—and I have discovered that he was asked that question before, in front of the Treasury Committee, and for once in his life he actually answered it. I have the transcript; let me read it to him. He referred to reductions in GDP of 1.5 per cent. He was asked by my hon. Friend the Member for Chichester (Mr. Tyrie):

“So that is the minimum definition of a ‘bust’?”

And the Prime Minister replied, “Yes.” Now we know that the economy shrank by 1.5 per cent. in the last quarter alone, will he finally admit something that every economist, every business and every family in the country knows to be true—that, even on his own definition, he did not abolish boom and bust?

The Prime Minister: This is a recession that is facing every country and continent in the world, and everybody except the Conservative party agrees that it is not a unique United Kingdom phenomenon; it is something that has got to be dealt with internationally. The right hon. Gentleman mentioned the Institute for Fiscal Studies; it also said:

“In current circumstances, the cost of doing nothing...is larger than the cost of acting”.

That is the rebuttal of the Conservative policy of doing nothing (Hansard Records, 28 Jan 2008).

Отвечая на обвинения Д. Кэмерона, Г.Браун снова прибегает к тактике отвода критики, ссылаясь на официальный документ. Тактика самооправдания реализуется в данном случае посредством ссылки на внешние обстоятельства, а также контратакующей тактикой, обвиняя консервативную партию в том, что в сложившейся ситуации они предлагают политику бездействия.

XV. Mr. David Cameron (Witney) (Con): May I join the Prime Minister in paying tribute to the three servicemen who have been killed in Afghanistan in the past week—Captain Tom Sawyer, Corporal Danny Winter and acting Corporal Richard Robinson? Our thoughts should be with their families at this time.

I agree with the Prime Minister that the whole House will be united in sending our best wishes to President Obama, who starts work with the good will of people throughout the world.

Today’s rise in unemployment of 78,000 in a single month reminds us of the recession’s real effect on families throughout the country. With the pound falling, debt rising, and new forecasts showing that our recession will be deeper than elsewhere, it is clear that the British economy faces dark days indeed. Does the Prime Minister accept that the market and public reaction to the latest set of Government initiatives suggests that there is no real confidence that Government policies are working?

The Prime Minister: Every job lost and every redundancy is a matter of regret and sadness for us all. That is why we will do everything in our power to help people who have been made unemployed back into work. We may not be able to help them to keep their existing jobs, but we will help them to get new jobs. That is why the latest measures that we have taken include help for people in work, help for people to move into work, and help for people to get new skills for work. That is what we should do to help people as we take them through this difficult time.

I believe that the indication that President Obama has given in the past few days that he will take the fiscal stimulus action that we have taken, and action in relation to banks in the way that we have done, shows that the world can work together to deal with the problem. The one thing that President Obama did not say in his speech yesterday was, “Fellow Americans, let’s do nothing.” (Hansard Records, 21 Jan 2008).

В приведенном выше примере Д. Кэмерон обвиняет Г.Брауна в том, что проводимая Кабинетом министров политика неэффективна в условиях глобального финансового кризиса. В конце своего ответа премьер-министр прибегает к косвенной контратакующей тактике самооправдания, опять же обвиняя консервативную партию (косвенно и с иронией), в том, что они предлагают бездействовать в сложившейся ситуации.

На основании проведенного исследования можно сделать следующие выводы:

– тактика самооправдания довольно распространенное явление в рамках институционального политического дискурса, а в частности в рамках дискурса парламентских дебатов;

– прибегая к тактике самооправдания политические деятели, а в нашем случае члены парламента, таким образом стараются отклонить справедливые или несправедливые упреки (критику, замечания) своих политических оппонентов;

– в большинстве случаев тактика самооправдания используется членами парламента, когда вопросы задаются представителями других политических партий, а не той, которую они представляют;

– что касается классификации тактик самооправдания, предложенной Е.Г. Задворной и И.Н. Софроновой, то здесь следует отметить правомерность «условности» их классификации. Вопрос классификации тактик самооправдания и приемов, используемых в них, остается на сегодняшний день открытым, что требует дальнейшего исследования;

– тем не менее, в рамках данного исследования мы опирались именно на эту классификацию, и с учетом этого следует отметить, что на основании материала, подвергшегося анализу, членами парламента в ходе парламентской дискуссии преимущественно используются нейтрально-объективирующие тактики, основными приемами которых являются ссылки на несправедливость, правомерность обвинения и перекладывание вины на другого/других, а также сильные контратакующие тактики. Слабые, оборонительные тактики, предполагающие признание говорящим своей вины и не включающие ссылок на какие-либо внешние, объективные факторы его поведения имеют место, но встречаются редко;

– в «чистом виде» коммуникативные тактики самооправдания встречаются редко. Зачастую они реализуются на фоне или наряду с другими коммуникативными тактиками. В дискурсе парламентских дебатов тактике самооправдания сопутствует тактика отвода критики. Главным образом это объясняется особенностями парламентского дискурса и установленными правилами ведения парламентских дебатов.

 


ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Цель настоящей курсовой работы заключалась в исследовании применения коммуникативной тактики самооправдания в парламентских дебатах. Прежде всего, был проведен анализ трудов ведущих отечественных и зарубежных исследователей посвященных данной проблеме. С учетом существующего в современной науке расхождения мнений по данной проблеме, в курсовой работе дан обзор наиболее распространенных точек зрения принадлежащих наиболее значимым ученым. Изучив в полной мере теоретическую базу исследования и применив указанные во введении методы исследования, мы решили ряд задач, сформулированных во введении. По результатам исследования можно сделать следующие выводы.

Современное общество характеризуется чрезвычайной политизированностью, следствием чего является все более возрастающий интерес основной массы населения к языку политиков, к их речевому поведению. Политика как наиболее всеобъемлющее социальное явление, управляющее основными сферами жизни, характеризуется стремлением к единению государства и общества. Реализуется данная установка в подавляющем большинстве случаев при помощи языкового общения как наиболее действенного средства, имеющегося в распоряжении политической власти.

Ключевым понятием в рамках данной курсовой работы является понятие дискурса. Прежде всего, следует отметить, что, не смотря на широкую популярность в научных кругах, не существует чёткого и общепризнанного определения термина «дискурс», который охватывал бы все случаи его употребления. Мы рассмотрели различные точки зрения ученых в отношении данного понятия и сделали собственный вывод. В рамках данной курсовой работы под дискурсом мы будем понимать способ интерпретации окружающей действительности индивидуумом или группой индивидуумов в зависимости от ситуации, объекта и предмета интерпретации с учетом характерных языковых особенностей. На наш взгляд, дискурс – это речь, которая несет в себе определенную информацию, мнение и позицию говорящего по отношению к определенному объекту или ситуации общения. Таким образом, дискурс не просто общение, в нем существуют явные цели и определенные участники. Перечень целей и участников напрямую зависит от типа дискурса.

Центральным понятием политической лингвистики является политический дискурс, который представляет собой особую разновидность дискурса и имеет своей целью завоевание и удержание политической власти. Краткий обзор литературы по проблеме позволяет нам сделать вывод о том, что общепринятого определения политического дискурса на сегодняшний день не существует. Под политическим дискурсом мы понимаем совокупность речевых актов, используемых в политической коммуникации с целью борьбы за власть и ее удержания. Причем важную роль играет cоциально-психологический контекст, в котором отправитель и получатель наделяются определенными социальными ролями согласно их участию в политической жизни, которая и является предметом коммуникации. Политический дискурс является институциональным дискурсом и характеризуется определёнными специфическими особенностями, которые во многом влияют на выбор языковых средств. Политический дискурс характеризуется особым отбором и организацией определенных языковых структур в соответствии с прагматическими установками.

Парламентский дискурс является институционально организованным типом дискурса в сфере политической коммуникации. Рамки жанра парламентских дебатов ограничиваются коммуникацией в отдельной профессиональной сфере, которой присущ выбор языковых средств, обусловленный культурными традициями страны. Основополагающими характеристиками парламентских дебатов выступают полемичность, спонтанность высказываний и коллективное авторство парламентской дискуссии.

В арсенале коммуникантов в рамках политического дискурса имеются следующие стратегии: стратегия на понижение, стратегия на повышение, стратегия театральности. Стратегия заключается в умении моделировать ситуацию с помощью доступных средств и методов с целью достижения необходимого результата. Выбор стратегии на понижение отражает наличие у говорящего установки негативного характера, поскольку адресат чаще всего является политическим противником, оппонентом. Стратегия на повышение отражает стремление говорящего максимально увеличить значимость собственного статуса. Наличие в политическом дискурсе адресата-наблюдателя обусловливает реализацию стратегии театральности. Стратегия разрабатывается для достижения определенной цели, а воплощается благодаря определенному набору тактик, которые отбираются исходя из поставленной цели. Таким образом, определяется следующая последовательность действий: Цель – Стратегия – Тактика – Эффект.  Самооправдание является главным из механизмов, которые поддерживают в человеке чувство самоудовлетворения. Цель самооправдания – поддерживать гордость и веру в себя, которые служат очень важными элементами морали личности. Отклонение справедливых или несправедливых упреков (критики, замечаний) партнера автоматический психический процесс, т.е. зачастую человек делает это непроизвольно, а все потому что человек желает видеть себя во всем правым.

В рамках третьей главы данной курсовой работы, которая носит практический характер, мы провели исследование использования тактики самооправдания в парламентских дебатах на примере парламента Великобритании на материалах стенограмм заседаний парламента (Hansard Records).

На основании проведенного исследования мы сделали следующие выводы:

– тактика самооправдания довольно распространенное явление в рамках институционального политического дискурса, а в частности в рамках дискурса парламентских дебатов;

– прибегая к тактике самооправдания политические деятели, а в нашем случае члены парламента, таким образом стараются отклонить справедливые или несправедливые упреки (критику, замечания) своих политических оппонентов;

– в большинстве случаев тактика самооправдания используется членами парламента, когда вопросы задаются представителями других политических партий, а не той, которую они представляют;

– что касается классификации тактик самооправдания, предложенной Е.Г. Задворной и И.Н. Софроновой, то здесь следует отметить правомерность «условности» их классификации. Вопрос классификации тактик самооправдания и приемов, используемых в них, остается на сегодняшний день открытым, что требует дальнейшего исследования;

– тем не менее, в рамках данного исследования мы опирались именно на эту классификацию, и с учетом этого следует отметить, что на основании материала, подвергшегося анализу, членами парламента в ходе парламентской дискуссии преимущественно используются нейтрально-объективирующие тактики, основными приемами которых являются ссылки на несправедливость, правомерность обвинения и перекладывание вины на другого/других, а также сильные контратакующие тактики. Слабые, оборонительные тактики, предполагающие признание говорящим своей вины и не включающие ссылок на какие-либо внешние, объективные факторы его поведения имеют место, но встречаются редко;

– в «чистом виде» коммуникативные тактики самооправдания встречаются редко. Зачастую они реализуются на фоне или наряду с другими коммуникативными тактиками. В дискурсе парламентских дебатов тактике самооправдания сопутствует тактика отвода критики. Главным образом это объясняется особенностями парламентского дискурса и установленными правилами ведения парламентских дебатов.


БИБЛИОГРАФИЧЕСКИЙ СПИСОК

1. Аронсон Э., Уилсон Т., Эйкерт Р. Психологические законы поведения человека в социуме. СПб.: ПРАЙМ-ЕВРОЗНАК, 2002 г. – 560 c.

2. Арутюнова Н.Д. Дискурс // Лингвистический энциклопедический словарь. - М.: «Советская энциклопедия», 1990. – С. 136-137.

3. Бакумова Е.В. Ролевая структура политического дискурса: Дис. …канд. филол. Наук. Волгоград, 2002. - 162 с.

4. Баранов А.Н., Казакевич Е.Г. Парламентские дебаты: традиции и новации. М.: Знание, 1991. - 64 с.

5. Блакар Р.М. Язык как инструмент социальной власти // Язык и моделирование социального взаимодействия. М.,1987.

6. Борисова И.Н. Категория цели и аспекты текстового анализа // Жанры речи: Сб. науч. ст. Саратов, 1999.

7. Громыко, С.А. Русский политический дискурс начала XX века: автореф. ... дис. канд. фил. наук / С.А. Громыко, ВГПУ – Вологда, 2007. – 23 с.

8. Дейк ван Т. К определению дискурса // Режим доступа: http:// www . hum . uva . nl /~ teun .–Дата доступа: 20.01.2009. 

9. Дейк ван Т. Язык. Познание. Коммуникация. М., 1989. – 331с.

10. Демьянков В.З. Политический дискурс как предмет политологической филологии. Режим доступа: http:// http:/www. infolex.ru). –Дата доступа: 20.01.2009.

11. Задворная Е.Г. и Софронова И.Н. Тактики самооправдания в мужской и женской речи. С.31-36.

12. Карасик В.И. Общие проблемы изучения дискурса //Языковая личность: институциональный и персональный дискурс. – Волгоград: Перемена, 2000. – С. 5-20.

13. Карасик В.И. Структура институционального дискурса //Проблемы речевой коммуникации. Саратов: Изд-во Саратов. Ун-та, 2000. С.25-33.

14. Китик, М.В. Снижение интенсивности высказывания в политическом дискурсе: (на материале стенограмм заседаний Британского парламента): дис. …канд. филол. Наук / М.В. Китик. – Астрахань, 2003. – 159 с.

15. Михалёва О.Л. Политический дискурс: способы реализации агональности. Режим доступа: http://www.rus-lang.com/about/group/mikhaleva/state2/ . –Дата доступа: 20.01.2009.

16. Михальская А.К. Русский Сократ: Лекции по сравнительно-исторической риторике. – М.: Изд. центр «Academia», 1996. – 192 с.

17. Одинцов В.В. Композиционные типы речи // Кожин А. Н. и др. Функциональные типы русской речи. М., 1982.

18. Попова Е.А. Культурно-языковые характеристики политического дискурса: дис. …канд. филол. Наук / Е.А. Попова. – Волгоград, 1995. – 162 с.

19. Сапрыкина Е.В. Способы репрезентации речевого воздействия «обвинение» в парламентском дискурсе: автореф. ... дис. канд. фил. наук / Е.В. Сапрыкина, Башкирский государственный университет – Уфа , 2007. – 21 с.

20. Серио П. Как читают тексты во Франции // Квадратура смысла. Французская школа анализа дискурса / Пер. с франц. и португ. – М.: Прогресс, 1999. – С. 14-53.

21.Степанов Ю.С. Альтернативный мир, дискурс, факт и принципы причинности // Язык и наука конца ХХ века. – М.,1995. – С. 35 – 73.

22. Фуко М. Археология знания: Пер. с фр. / Общ. ред. Бр. Левченко. – Киев.: Ника-Центр, 1996. – 208 с.

23. Шейгал Е.И. Семиотика политического дискурса: Монография. М.-Волгоград: Перемена, 2000. -368с.

25. Сайт Парламента Великобритании. Режим доступа: http://www.parliament.uk/ – Дата доступа: 01.02.2009-.15.02.2009


 

А также другие работы, которые могут Вас заинтересовать

70465. Общение в единстве процессов обмена информации, восприятия и понимания людьми друг друга, воздействия и взаимодействия 50 KB
  Из определения общения вытекает что это сложный процесс в который входят три составляющие: коммуникативная сторона общения обмен информацией между людьми; интерактивная сторона организация взаимодействия между индивидами; перцептивная сторона процесс восприятия друг друга партнерами...
70466. Социально-психологические закономерности формирования первого впечатления о человеке 29.5 KB
  Среди факторов которые определяют характер формирующегося у нас впечатления о человеке которого мы встречаем в своей жизни впервые важнейшее значение имеют особенности внешнего облика и поведения человека о котором у нас формируется мнение.
70467. Механизмы межличностного восприятия 27.5 KB
  Значительное число исследований восприятия межличностного посвящено изучению формирования первого впечатления о человеке. В них выясняются закономерности достраивания образа другого человека на основе наличной обычно ограниченной информации о нем а также при выявлении...
70468. Психология воздействия как область социальной психологии 42.5 KB
  Психология воздействия одно из самых традиционных направлений социально-психологического знания. Однако несмотря на это проблематика психологического воздействия и сегодня продолжает оставаться пожалуй наиболее популярной и интегрирующей сферой исследовательских и практических интересов...
70469. Социально-психологические механизмы и факторы формирования убеждений 32 KB
  Во-первых образуя упорядоченную систему взглядов и представлений человека совокупность убеждений выступает как его мировоззрение; во-вторых под убеждением понимают процесс усвоения человеком внешнего мира что предполагает качественное изменение исходных установок под влиянием жизненного...
70470. Межличностные отношения, их виды, динамика, мехнизмы формирования и развития 36 KB
  Межличностные отношения их виды динамика мехнизмы формирования и развития Межличностные отношения это отношения складывающиеся между отдельными людьми. Межличностные отношения делятся на следующие виды: 1 официальные и неофициальные; 2 деловые и личные; 3 рациональные и эмоциональные...
70471. Социально-психологические характеристики больших групп 42.5 KB
  Социально-психологические характеристики больших групп Большая социальная группа количественно не ограниченная социальная общность имеющая устойчивые ценности нормы поведения и социально-регулятивные механизмы партии этнические группы производственно-отраслевые и общественные организации.
70472. Психология лидерства: классификации и концептуальные подходы 38.5 KB
  Лидером согласно этой теории может быть лишь такой человек который обладает определенным набором личностных качеств или совокупностью определенных психологических черт. Различные авторы пытались выделить эти необходимые лидеру черты или характеристики.
70473. Психология поведения людей в толпе: феномены и механизмы 29.5 KB
  Важнейшим механизмом управляющим поведением и действиями людей в толпе является циркулярная реакция представляющая собой нарастающее обоюдонаправленное эмоциональное заражение людей в неорганизованных общностях и экстремальных ситуациях.