43689

МЕРОПРИЯТИЯ ПО ПОВЫШЕНИЮ ЭФФЕКТИВНОСТИ ИСПОЛЬЗОВАНИЯ КАПИТАЛА ОАО «САХОБУВЬИНВЕСТ»

Дипломная

Финансы и кредитные отношения

В системе источников привлечения капитала данное деление носит определяющий характер: собственный капитал характеризует общую стоимость средств предприятия принадлежащих ему на правах собственности и используемых им для формирования определенной части его активов. К этому виду капитала относятся права пользования отдельными природными ресурсами патентные права на использование изобретений “ноухау†права на промышленные образцы и модели товарные знаки компьютерные программы и другие нематериальные виды имущественных ценностей. Об...

Русский

2013-11-06

885.15 KB

57 чел.

СОДЕРЖАНИЕ

ВВЕДЕНИЕ                                                                                                                  3

1.ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ ОСНОВЫ ИСТОЧНИКОВ ФОРМИРОВАНИЯ КАПИТАЛА ПРЕДПРИЯТИЯ                                                                                   6

1.1. Экономическое содержание и классификация капитала предприятия           6

1.2. Методики оценки собственного капитала                                                       16

1.3. Методики оценки заёмного капитала                                                               23

2. АНАЛИЗ ИСТОЧНИКОВ ФОРМИРОВАНИЯ КАПИТАЛА ЗАО «САХОБУВЬИНВЕСТ»                                                                                            31

2.1. Организационно-экономическая характеристика ЗАО «СахОбувьИнвест» 31

2.2. Анализ собственного капитала                                                                         52

2.3. Анализ заёмного капитала                                                                                 61

ГЛАВА 3. МЕРОПРИЯТИЯ ПО ПОВЫШЕНИЮ ЭФФЕКТИВНОСТИ ИСПОЛЬЗОВАНИЯ КАПИТАЛА ОАО «САХОБУВЬИНВЕСТ»                       65

3.1. Рекомендации по повышению эффективности использования капитала ОАО «СахОбувьИнвест»                                                                                          65

3.2. Применение информационных технологий при  оценке собственного и заёмного капитала                                                                                                     77

ЗАКЛЮЧЕНИЕ                                                                                                          87

СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ                                                  90

ПРИЛОЖЕНИЯ                                                                                                         95


ВВЕДЕНИЕ

За последние десятилетия усиление конкуренции отмечено фактически во всем мире. Еще не так давно она отсутствовала во многих странах и отраслях. Рынки были защищены и доминирующие позиции на них были четко определены. И даже там, где существовало соперничество, оно не было столь ожесточенным. Рост конкуренции сдерживался непосредственным вмешательством правительств и картелей.

Сегодня ни одно серьезное предприятие не может обойтись без конкуренции. Несмотря на разнообразные методы и формы конкурентной борьбы, каждое предприятие пытается выработать свою конкурентную стратегию для достижения рыночного успеха. Но для этого оно должна учитывать разнообразные факторы (внешние и внутренние), влияющие на показатель конкурентоспособности как товара или оказываемой услуги, так и в целом всей организации.

Одним из факторов, влияющих на способность предприятия и продукции конкурировать - капитал. Правильная и эффективная деятельность, проводимая организацией, в отношении капитала открывает широкие возможности в продвижении продукции завоевания соответствующих ниш на рынках. Поэтому, при формировании капитала собственник должен обращать внимание на то, что определённую часть поступлений придётся направить на рекламу или другие мероприятия, связанные с улучшением имиджа предприятия, тем самым, способствуя повышению конкурентоспособности.

В условиях рыночной экономики процессы формирования капитала, управления его структурой и эффективностью использования, установления рационального соотношения различных источников финансирования и, в связи с этим, качество управления финансовыми ресурсами начинают приобретать особую важность. В целом, можно сказать, что от достаточности уровня капитала зависит жизнеспособность хозяйствующего субъекта в течение всего периода функционирования.

Главной проблемой для каждой организации, которую необходимо определить, является достаточность денежного капитала для осуществления финансово-экономической деятельности, обслуживания денежного оборота, создания условий для экономического роста. Следовательно, существует объективная потребность во всестороннем изучении, анализе и разработки рекомендаций по повышению эффективности использования капитала хозяйствующего субъекта.

Актуальность темы, обозначенной в дипломной работе, определяется развернувшимися в Российской Федерации процессами стабилизации экономики, формированием финансового рынка и ростом кредитных ресурсов.

Капитал организации, который находит свое стоимостное выражение в имуществе в денежной, материальной и нематериальной формах, в любой организации является материально–технической основой процесса производства. От его величины и эффективности использования во многом зависят конечные результаты хозяйственной деятельности организации: выпуск продукции, ее себестоимость, прибыль, рентабельность, финансовая устойчивость.

Цель дипломной работы – это анализ источников формирования капитала организации.

Цель дипломной работы предопределила решение следующих задач:

  1.  изучить экономическое содержание, классификацию капитала и методики его оценки;
  2.  проанализировать источники формирования капитала организации;
  3.  разработать рекомендации по повышению эффективности использования капитала организации.

Объект исследовании работы является ЗАО «СахОбувьИнвест», предметом исследования – капитал организации и источники его формирования.

Использовались следующие методы и приемы исследования в дипломной работе: сравнений,  группировок, элементарные методы обработки расчетных данных, построение аналитических таблиц, графические методы, метод экспертных оценок.

Информационной базой исследования являются: законодательные акты, научная литература в области менеджмента персонала, статистическая и первичная бухгалтерская отчетность ЗАО «СахОбувьИнвест».


  1.  ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ ОСНОВЫ ИСТОЧНИКОВ ФОРМИРОВАНИЯ КАПИТАЛА ПРЕДПРИЯТИЯ

  1.  Экономическое содержание и классификация капитала предприятия

Содержание применяемых организацией экономических ресурсов различен. Важное значение для эффективной деятельности организации имеет наличие определенного запаса ресурсов длительного пользования. Категория «капитал» является одной из наиболее  главных, фундаментальных. Кроме этого, «капитал» - это основополагающее понятие в теории финансов и один из основных объектов  управления финансовой деятельностью хозяйствующего субъекта.

Капитал — стоимость, авансируемая в производство с целью получения прибыли [27. С. 35].

Термин «капитал» неоднозначно трактуется в экономической литературе. С одной стороны, под капиталом фирмы подразумевают сумму акционерного капитала, эмиссионного дохода и нераспределенной прибыли, содержащуюся в балансе предприятия. Величина капитала рассчитывается как разность между стоимостью активов фирмы и ее кредиторской задолженностью [38. С. 5].

С другой стороны, капитал - это все долгосрочные источники средств. Теории капитала имеют длинную историю. Так, А. Смит  описывал капитан только как накопленный запас вещей или  денег. При этом он делил основной капитал (производит прибыль, оставаясь при этом имуществом того, кто им владеет) и оборотный капиталом (он тоже производит прибыль, но перестает принадлежать его владельцу). Д. Рикардо  характеризовал капитал как средство производства, не выделяя при этом различий между палкой и камнем в руках первобытного человека и  современными машинами и фабриками. В отличие от своих  предшественников, К. Маркс подошел к капиталу как к категории социального  характера. Он дал следующее определение капиталу — это стоимость, которая приносит прибавочную стоимость, т.е. самовозрастающая стоимость. [38. С. 5].

Кроме этого, Маркс доказывал, что деньги не являются капиталом. Они становятся капиталом только тогда, когда на них приобретаются средства производства и рабочая сила, причем создателем  прироста стоимости он считал только труд наемных рабочих. «...Поэтому капитал можно понять лишь как движение, а не как вещь,  пребывающую в покое». [31. С. 21]. Что же касается прибыли, то Маркс дал следующее определение - превращенная форма прибавочной стоимости, рассматриваемая как порождение всего авансированного капитала. Кроме того, выделяется три основных подхода к  формулированию сущностной трактовки этой категории [24. С. 307].

В рамках экономического подхода капитал — это стоимость  (совокупность ресурсов), которая авансирована в производство с целью вовлечения прибыли. Тут реализуется физическая концепция  капитала, рассматривающая капитал как совокупность ресурсов, которые являются универсальным источником доходов общества, и который, в свою очередь, делится на  реальный и финансовый, основной и оборотный капитал. В  соответствии с данным подходом величина капитала исчисляется как итог бухгалтерского баланса по активу. [38. С. 7].

В рамках бухгалтерского подхода, который реализуется на уровне  хозяйствующего субъекта, капитал характеризуется как интерес  собственников этого субъекта в его активах, т. е. термин «капитал» в данном случае является синонимом чистых активов, а его величина  вычисляется как разность между суммой активов хозяйствующего субъекта и величиной его обязательств. Такое представление  известно как финансовая концепция капитала.

Учетно-аналитический подход – это комбинация двух предыдущих подходов и использует модификации  физической и финансовой концепций капитала. В данном случае капитал как совокупность ресурсов характеризуется одновременно с двух сторон: а) направлений его вложения и б) источников  происхождения. Соответственно выделяется два взаимосвязанных  вида капитала: активный и пассивный. Активным капиталом является имущество хозяйствующего субъекта, которое формально представлено в активе его бухгалтерского баланса в виде двух блоков —  основного и оборотного капитала. Пассивным капиталом являются источники средств, за счет которых сформированы активы субъекта. Они  делятся на собственный и заемный капитал. [27. С. 5].

Рассматривая капитал с точки зрения отражения его в  бухгалтерском балансе организации, необходимо отметить, что структура актива и пассива бухгалтерского баланса различная,  но итог актива и пассива (валюты баланса) одинаков. Пассив по отношению к активу выполняет функцию финансирования, а актив — функцию покрытия. Реализация этих функций связана с преодолением противоречий, выявляющиеся в процессе анализа структуры актива и пассива баланса.

Следовательно, капитал организации  — это  стоимость (финансовые ресурсы), авансированная(ые) в производство (в дело) с целью извлечения прибыли и обеспечения на этой основе расширенного воспроизводства.  

Выделим особенности капиталу: [24. С. 308].

• во-первых, это основной фактор производства,

• во-вторых, это совокупные ресурсы, которые применяются в бизнесе и  приносящие доход;

• в-третьих, это источник благосостояния собственников (главным образом, собственный капитал);

• в-четвертых, это измеритель рыночной стоимости организации;

• в-пятых, капитал и его динамика являются важнейшим барометром уровня эффективности финансово-хозяйственной  деятельности организации;

• в-шестых, это исходная сумма средств, которую надо иметь для начала осуществления предпринимательской деятельности.

Таким образом, капиталом является часть финансовых ресурсов, которая авансирована в производство (дело, предприятие) с целью получения прибыли.

В такой трактовке принципиальное различие между  финансовыми ресурсами и капиталом предприятия заключается в том, что в заданный момент его финансовые ресурсы больше либо равны капиталу. Равенство означает, что у организации нет никаких краткосрочных финансовых обязательств и все имеющиеся финансовые ресурсы задействованы в обороте организации. Капитал организации классифицируется по следующим основным признакам: (табл. 1.1) [24. С. 308].

Таблица 1.1

Классификация капитала предприятия

Продолжение таблицы 1.1

Рассмотрим более подробно некоторые виды капитала, привлекаемого и используемого организацией, в соответствии с приведенной его классификацией по основным признакам. [38. С. 9].

По титулу собственности формируемый организацией капитал делится на два основных вида – собственный и заемный. В системе источников привлечения капитала данное деление носит определяющий характер:

- собственный капитал характеризует общую стоимость средств предприятия, принадлежащих ему на правах собственности и используемых им для формирования определенной части его активов. Эта часть активов, сформированная за счет инвестированного в них собственного капитала, представляет собой чистые активы организации.

- заемный капитал характеризует привлекаемые для финансирования развития организации на возвратной основе денежные средства или другие имущественные ценности. Все формы заемного капитала, используемого организацией, являются финансовыми обязательствами, которые подлежат погашению в предусмотренные сроки. [24. С. 307].

По группам источников привлечения капитала по отношению к организации:

- капитал, привлекаемый из внутренних источников: характеризует собственные и заемные финансовые средства, формируемые непосредственно в организации для обеспечения ее развития. Основу собственных финансовых средств, формируемых из внутренних источников, составляет капитализируемая часть чистой прибыли организации. Основу заемных финансовых средств, формируемых внутри организации, составляют текущие обязательства по расчетом.

- капитал, привлекаемый из внешних источников: характеризует ту его часть, которая формируется вне пределов организацию. Она включает привлекаемый со стороны как собственный, так заемный капитал. [24. С. 308].

По национальной принадлежности владельцев капитала, предоставляющего его в хозяйственное использование:

- национальный капитал, который привлекается организацией, позволяет ей в большей степени координировать свою хозяйственную деятельность с экономической политикой государства. Кроме того, этот вид капитала, как правило, более доступен для организаций малого и среднего бизнеса. Вместе с тем, на современном этапе экономического развития страны объем свободного национального капитала очень ограничен, что не позволяет обеспечить субъектам хозяйствования необходимые темпы экономического роста.

- иностранный капитал: привлекается, как правило, средними и крупными организациями, которые осуществляют внешнеэкономическую деятельность. Объем предложения капитала на мировом его рынке довольно значительный, условия его привлечения отечественными субъектами хозяйствования очень ограничены в силу высокого уровня экономического и политического риска для зарубежных инвесторов.

По формам собственного капитала, предоставляемого организации выделяют частный и государственный капитал. Данная классификация капитала используется в процессе формирования уставного фонда организации. Она служит основой соответствующей классификации организаций по формам собственности.[24. С. 308].

По организационно-правовым формам привлечения капитала организацией выделяют:

- акционерный капитал: формируется организациями, которые созданы в форме акционерных обществ открытого или закрытого типа. Такие корпоративные предприятия имеют широкие возможности формирования капитала из внешних источников путем эмиссии акций. При достаточно высокой инвестиционной привлекательности таких организаций их акционерный капитал может быть сформирован с участием зарубежных инвесторов.

- паевой капитал: формируется партнерскими организациями, которые созданы в форме обществ с ограниченной ответственностью, коммандитных обществ и т.п.

- индивидуальный капитал: характеризует форму его привлечения при создании индивидуальных предприятий – семейных и т.п.

По натурально-вещественным формам привлечения капитала выделяются следующие виды:[6. С. 252]

- капитал в денежной форме: наиболее распространенный вид, который привлекается организацией. Универсальность этого вида капитала проявляется в том, что он легко может быть трансформирован в любую форму капитала, необходимого организации для осуществления хозяйственной деятельности.

- капитал в финансовой форме: привлекается организацией в виде разнообразных финансовых инструментов, вносимых в его уставной фонд. Такими финансовыми инструментами могут быть акции, облигации, депозитные счета и сертификаты банков и другие их виды.

- капитал в материальной форме: привлекается в виде различных капитальных товаров (машин, оборудования, зданий, помещений), сырья, материалов, полуфабрикатов, а в отдельных случаях – в виде потребительских товаров (в организациях торговли).[6. С. 252]

- капитал в нематериальной форме: привлекается в виде разнообразных нематериальных активов, которые не имеют вещной формы, но принимают непосредственное участие в его хозяйственной деятельности и формировании прибыли. К этому виду капитала относятся права пользования отдельными природными ресурсами, патентные права на использование изобретений, “ноу-хау”, права на промышленные образцы и модели, товарные знаки, компьютерные программы и другие нематериальные виды имущественных ценностей.

По временному периоду привлечения выделяют:

- долгосрочный капитал: состоит из собственного капитала, заемного капитала со сроком использования более одного года. Совокупность собственного и долгосрочного заемного капитала характеризуется термином “перманентный капитал”.

- краткосрочный капитал: привлекается на период до одного года. Он формируется для удовлетворения временных хозяйственных потребностей предприятия, связанных с цикличностью хозяйственной деятельности, временным ростом конъюнктуры рынка и т.п.

По степени вовлеченности в экономический процесс капитал подразделяется на:

- капитал, используемый в экономическом процессе: характеризует его как экономический ресурс, который вовлечен в общественное производство с целью получения дохода.[6. С. 253]

- капитал, не используемый в экономическом процессе: является ранее накопленной частью капитала, которая в силу определенных причин еще не получила использования в экономическом процессе. Такой каптал не только не приносит доходов его владельцу, но теряет свою реальную стоимость в процессе хранения в форме “издержек упущенных возможностей”.

По сферам использования в экономике капитал делится на:

- капитал, используемый в реальном секторе экономики, характеризует его совокупность, которая задействована в организациях данного сектора – в промышленности, на транспорте, в сельском хозяйстве, в торговле и т.п.

- капитал, используемый в финансовом секторе экономики, характеризует его совокупность, которая задействована в разнообразных финансовых институтах – в коммерческих банках, инвестиционных фондах и компаниях, страховых организация.[6. С. 254]

По направленности использования в хозяйственной деятельности выделяется:

- капитал, используемый как инвестиционный ресурс, составляет определенную часть капитала организаций, как реального, так и финансового секторов экономики, задействованную непосредственно в инвестиционном процессе. На предприятиях первой группы эта часть капитала используется преимущественно для осуществления реального инвестирования, а на предприятиях второй группы – для осуществления финансового инвестирования (как правило, в форме вложений в ценные бумаги).

- капитал, используемый как производственный ресурс, составляет преимущественную часть капитала организаций реального сектора экономики. Эта часть их капитала задействована в непосредственном производстве продукции, товаров, услуг.[6. С. 254]

- капитал, используемый как кредитный ресурс, составляет преимущественную часть капитала таких учреждений финансового сектора экономики, как коммерческие банки и небанковские кредитные институты. В определенной мере капитал как кредитный ресурс может использоваться в разрешенных законодательством формах и иными финансовыми институтами.

По особенностям использования в инвестиционном процессе выделяют:

- первоначально инвестируемый капитал: характеризует объем начально сформированных инвестиционных ресурсов, которые направлены на финансирование конкретного объекта инвестирования.

- реинвестируемый капитал: характеризует повторное его вложение в конкретный объект или инструмент инвестирования за счет средств возвратного чистого денежного потока (чистой прибыли, амортизационных отчислений и т.п.).[6. С. 255]

- дезинвестируемый капитал: характеризует частичное его изъятие из соответствующего объекта инвестирования или инвестиционного портфеля в целом.

По степени задействованности в производственном процессе:

- работающий капитал характеризует ту его часть, которая принимает непосредственное участие в формировании доходов и обеспечении операционной или инвестиционной деятельности предприятия.

- неработающий капитал характеризует ту его часть, которая авансирована в активы, не принимающие непосредственного участия в осуществлении различных видов операционной или инвестиционной деятельности организации и формировании ее доходов. Примером данного вида капитала являются средства организации, которые авансированы в неиспользуемые помещения и оборудование; запасы сырья и материалов для продукции, снятой с производства; готовая продукция, на которую полностью отсутствует спрос покупателей в связи с утратой ею потребительских качеств и т.п.[6. С. 255]

По уровню риска капитал делится на:

- безрисковый капитал характеризует ту его часть, которая используется для осуществления безрисковых операций, связанных с производственной или инвестиционной деятельность организаций.

- низкорисковый капитал характеризует его использование в производственных или инвестиционных операциях, уровень риска которых ниже среднерыночного.

- среднерисковый капитал характеризует ту его часть, которая задействована в операциях производственного или инвестиционного характера, уровень риска которых примерно соответствует среднерыночному.

- высокорисковый капитал характеризует его использование в операционной деятельности, основанной на принципиально новых технологиях и связанной с выпуском принципиально новых продуктов (“венчурный капитал”), или в инвестиционной деятельности, связанной с финансовым инвестированием в высокорисковые (“спекулятивные”) инструменты.

Несмотря на обширный перечень рассмотренных классификационных признаков, он тем не менее не отражает всего многообразия видов используемого капитала организации, задействованных в научной терминологии и практике финансового менеджмента.[6. С. 259]

  1.  Методики оценки собственного капитала

Как отмечалось ранее, собственный капитал организации  - это общая стоимость средств организации, которые принадлежат ей на праве собственности и гарантируют интересы ее кредиторов. Таким образом, собственный капитал – это аналог долгосрочной задолженности организации перед своими собственниками.

Основываясь на природе и экономическом содержании  собственного капитала выделяются следующие его функции:[6. С. 272]

  1.  оперативная — связана с поддержанием непрерывности  деятельности организации;
  2.  защитная (абсорбирующая) — направлена на защиту капитала кредиторов и возмещение (поглощение) убытков организации;
  3.  распределительная — связана с участием в распределении  полученной прибыли;
  4.  регулирующая — определяет возможности и масштабы  привлечения заемных источников финансирования, а также участия отдельных субъектов в управлении организацией. [6. С. 273]

В составе собственного капитала выделяются две главные составляющие: инвестированный и накопленный капитал. Инвестированным капиталом является капитал, вложенный  собственниками. Он включает в себя номинальную стоимость простых и  привилегированных акций, а также дополнительно оплаченный капитал. Инвестированный капитал представлен в балансе российских  организаций в виде уставного капитала и в виде эмиссионного дохода в составе добавочного капитала. Накопленным капиталом является  капитал, который создан сверх того, что было первоначально авансировано собственниками. Он находит свое отражение в виде статей, которые формируются за счет чистой прибыли (резервный капитал,  нераспределенная прибыль). [6. С. 273]

Так как величина собственного капитала - это важный показатель, который характеризует экономическое состояние любой организации (хозяйственного общества), то важно не только тщательно проанализировать его состав, но и оценить его реальную  величину. В качестве такой реальной величины собственных средств выступает стоимость чистых активов организации, отражающая стоимость той части его имущества, которая в случае наступления неблагоприятных обстоятельств может быть использована для  исполнения обязательств хозяйственного общества.

Значительная по размерам стоимость чистых активов, в  частности, в сопоставлении с общей стоимостью имущества общества, с балансовой стоимостью его активов во многом характеризует  финансовую устойчивость организации и оказывает существенное влияние на ее взаимоотношения с кредиторами. [14]

От стоимости чистых активов зависят возможности  увеличения уставного капитала, выплаты дивидендов в акционерных обществах (распределения прибыли между участниками ООО), реорганизации акционерных обществ и ряд других решений. Что же касается других организационно-правовых форм (ООО, ОДО, производственных кооперативов, государственных унитарных предприятий), то здесь значение стоимости чистых активов  выступает в качестве основания для возникновения, изменения и  прекращения прав и обязанностей, присущих данным юридическим лицам.

В состав собственного капитала включают следующие основные элементы: уставный капитал, добавочный капитал, резервный капитал, нераспределенная прибыль и прочие резервы.

Собственный капитал имеет стоимость, рассматриваемая с точки зрения альтернативных вариантов размещения средств или упущенной выгоды. При этом необходимо учитывать особенности формирования отдельных составных собственного капитала и, соответственно, их поэлементную оценку, способствующая выбору наиболее недорогих источников их  привлечения.

Несмотря на различные подходы к оценке стоимости собственного капитала в научной литературе, выделяются в качестве базовых следующие из них: а) метод дивидендов; б) метод доходов (доходный подход); в) метод оценки  доходности финансовых активов на основе использования модели САРМ. [29]

В соответствии с дивидендным подходом стоимость собственного капитала определяется текущей стоимостью дивидендов, которые акционеры либо получают, либо желают получить от организации, а также ожидаемыми изменениями курсовой стоимости акций. Смысл данного подхода в том, что выплата дивидендов является платой за собственный капитал.

,                                         (1)

где к – норма дивиденда на акцию (цена собственного капитала); D – прогнозируемый размер дивиденда на акцию; P – текущая рыночная цена акции.[6. С. 289]

Данная формула может быть модифицирована, если  предположить, что дивиденды растут с некоторым темпом прироста. В этом случае определение искомой величины цены собственного капитала предполагает наличие нового параметра g, который представляет собой ожидаемый темп прироста дивидендов. В этом случае цена  собственного капитала может быть определена следующей формулой (формула Гордона):

(2)

Метод доходов основывается на расчете коэффициентов  соотношения рыночной цены акций (Р) и прибыли, приходящейся на акцию (EPSEarningsperShare), — коэффициента Р/Е, т. е. при реализации данного подхода используется следующая формула:[14]

                                         (3)

Данный подход предполагает, что вся будущая прибыль будет распределена среди акционеров, что является весьма грубым  приближением. Кроме того, проблемы использования данной  формулы связаны с возможностью располагать информацией о  рыночной цене акции предприятия и прогнозировать доходы (чистую прибыль). Поэтому в российской практике цену собственного капитала ЦСК в рамках данного подхода можно рассчитать  упрощенным способом, а именно:

                 (4)

Метод, основанный на использовании модели оценки доходности финансовых активов компании (САРМ), базируется на принципе, согласно которому требуемая норма доходности должна отражать уровень риска, который вынуждены нести собственники для того, чтобы получить указанную доходность.[4]

Он включает в себя расчет следующих показателей:

Rf— ставка доходности по без рисковым вложениям,  включающим в себя, как правило, доходность государственных ценных бумаг;

Rm — среднерыночный уровень доходности обыкновенных  акций, т. е. средняя ставка доходности по всем акциям,  котирующимся на фондовом рынке;

β (коэффициент бета) — показатель систематического риска.

Он описывается колебаниями показателей на рынке ценных бумаг и отражает, насколько изменение цены акции  организации обусловлено рыночными тенденциями.  

Интерпретация fi-коэффициента для акций конкретной компании  означает: а) при β = 1 — акции компании имеют среднюю степень риска, которая сложилась на рынке в целом; б) при β< 1 — акции компании менее рискованны, чем в среднем на рынке; в) при β>1 — акции компании более рискованны, чем в среднем на рынке. [29]

Модель САРМ, которая позволяет оценить требуемую доходность акций организацииR, соответствующую уровню риска,  определяемого β -коэффициентом, описывается следующей формулой:

(5)

При этом составляющая (Rm - Rf) имеет вполне реальную  интерпретацию, являясь рыночной (средней) премией за риск вложения капитала в рисковые ценные бумаги.[29]

Оценка стоимости собственного капитала имеет следующие особенности:

♦ суммы выплат акционерам входят в состав налогооблагаемой базы, что увеличивает стоимость собственного капитала в  сравнении с заемными средствами. Выплата процентов за  привлекаемый заемный капитал в форме банковских кредитов,  напротив, уменьшает налогооблагаемую базу. В результате цена вновь привлекаемого собственного капитала часто больше стоимость заемного капитала;

♦ привлечение собственного капитала связано с более высоким финансовым риском для инвесторов, что увеличивает его  стоимость на величину премии (надбавки) за риск;

♦ мобилизация собственного капитала, в отличие от заемного, не связана с обратным денежным потоком, это говорит о выгодности данного источника, несмотря на его более высокую стоимость;

♦ необходимость периодической корректировки объема  собственного капитала, который отражен в бухгалтерском балансе, вызванная заниженной оценкой суммы используемого собственного капитала в сравнении с использованием вновь  привлекаемого собственного или заемного капитала, которые  оцениваются в текущих рыночных ценах;

♦ оценка вновь привлекаемого собственного капитала носит  вероятностный характер, так как текущие рыночные цены на акции подвержены значительным колебаниям на фондовом рынке. [6. С. 287]

1. Об абстрактности и конкретности философии государства и права.

Попытки создать "философию права" как некую универсальную и всеобщую конструкцию, исходящую из каких бы то ни было оснований - антропологического материализма, объективного или субъективного идеализма, экзистенциализма или позитивизма, - на протяжении более чем двух столетий в Европе и России оказались несостоятельными. Оказалась не более чем иллюзией и сознательно разработанным мифом попытка представить право и полный свод "правильных законов" как способ решить все основные задачи по регулированию общественной жизни, как планетарную панацею, увидеть в нем "единственную силу", "которая может остановить и повергнуть насилие и бесовское исчадие - терроризм", доходящую до фетишизации права и поиска "мирозданческой тайны права".

Не спасает положение даже более глубокая и верная по сути поправка в определении объекта и предмета исследования, существенно приближающая к истине уже в самой постановке, - понимание данного направления исследования, совокупной проблематики и искомой концепции как "философии государства и права", которая в каком-либо универсальном виде также не осуществилась. Попытки выдать за них учение (или интерпретацию учения) какого-либо мыслителя на поверку оказываются не более чем попыткой, вновь и вновь превозносящей одну из теоретических моделей, вырастающей на основе метафизических оснований мировоззрения того или иного культурного слоя или социальной группы в их историческом контексте - вне зависимости от декларируемых самим автором либо его последователями претензий на универсальность и всеобщность, на особые философско-методологические платформы и приемы.

Ввиду того что словосочетания "философия права", "философия государства и права" в настоящее время устоялись и закреплены, в том числе официально, в названии учебных дисциплин, автор сознательно использует эти понятийные конструкции для обозначения соотнесенности собственных исследований с данным проблемным полем, при этом отчетливо осознавая дискуссионность даже самих этих наименований научного направления. Если уточнить смысл и предназначение философского дискурса в предложенном отношении, то точнее было бы говорить о "философии Российского государства" в сочетании всех компонентов его бытия - природного бытия, экономики, политики, права, науки, морали и остальных аспектов духовной культуры.

Причин такого положения дел множество. Но ключевая, на наш взгляд, одна. Эта причина заключается в многомерности природы человека, которая в современной философии и науке понимается как трехкомпонентная биопсихосоциальная целостность. Данное утверждение сегодня предстает как научный факт, который обоснован всем спектром естественных и социально-гуманитарных наук и не может быть ни опровергнут, ни проигнорирован ни одной наукой о природе и человеке. Причем данное утверждение верно на всех трех уровнях понимания человека: человека - личности, человека - общества - культуры, человека - человечества. Данная истина в принципе понятна науке уже как минимум столетие, а многие философы осмысляли и использовали это как философский факт с самых древних времен.

Уточним, что в данном понимании биологического "снимаются" (в гегелевском, диалектическом смысле) физический и химический уровни организации материи; понимание психического интегрирует в себе все уровни организации психики - от нейробиологии, психофизиологии, психологии высшей нервной деятельности до собственно интеллекта (разума), в том числе в его коллективных формах; понимание социального объемлет собой одновременно все его аспекты, сущностью которых в данном отношении являются диалектические принципы, в первую очередь принцип целостности социально-культурного бытия и принцип единства общего и особенного (индивидуального) в человеке, раскрываемый: а) на уровне антропности (сходство-различие человека как вида и одновременно как многоразличия рас, этносов, индивидов); б) на уровне цивилизационно-культурной идентичности, включая метафизический уровень и в) в историческом аспекте осуществления социального бытия (сходство-различие исторических путей и этапов становления различных человеческих культур и общностей).

Ввиду необходимости в данной статье акцентов на различиях и во избежание обвинений в радикальном онтологическом и гносеологическом релятивизме, подчеркнем понимание дихотомии "сходства-различия" с той стороны, что, несмотря на различия, люди по природе, естественно, имеют единство и сходства и поэтому, в частности, мы согласны с одним из принципиальных оснований идеологии Просвещения, что все люди равны и все они люди, которые должны считаться таковыми и имеют право рассчитывать на такое отношение со стороны других людей.

Вернемся к различиям. Есть все основания считать приведенный обобщенный крупнейший научный факт первичным методологическим основанием для всего комплекса социально-гуманитарного знания и для каждого его отдельного направления (аспекта философии либо конкретной науки). Причем безотносительно к принципиальным метафизическим, мировоззренческим и иным системообразующим основаниям философских направлений и школ, а также к научным теориям и моделям, коль скоро последние претендуют на научную истину. Отсюда с непреложностью вытекает вывод: как не существует абстрактного "человека вообще", так не существует абстрактного и единственного "абсолютно истинного" и "универсального" решения каких бы то ни было социально-культурных проблем.

Из данного факта (одновременно базового методологического основания) вытекает несколько общих и частных следствий, основные из которых таковы:

Следствие 1. Всякая и каждая личность социокультурна и тем самым включена в тот или иной метафизический и мировоззренческий контекст. Не бывает над- или внекультурных личностей, как не бывает "общечеловеческих" или "космополитических" личностей. Как правило, такие личности (идеологии) либо сознательно скрывают собственную метафизическую и мировоззренческую принадлежность, либо не способны ее осмыслить как целостность (принять, следовать ей и т.д.), либо вырывают собственные взгляды из мировоззренческих контекстов (групповые версии идеологии). Одновременно признание данного общего факта не означает автоматического отнесения конкретного индивида, группы, общества, культуры к тем или иным основаниям, то есть наличия либо отсутствия их сходств либо различий с другими индивидами, группами, обществами, культурами соответственно.

Следствие 2. Социально-культурные образования также несут в себе дихотомию "сходства-различия" и потому требуют как в понимании, так и в практике регулирования общественной жизни, социального управления самостоятельного (конкретного) подхода. Цивилизационная идентичность и целостность не позволяют переносить (привносить) абстрактные (вырванные из культурного контекста) отдельные стороны жизни общества, механизмов их регулирования без ущерба для целого. Понятно, что и Россия столь же специфична и внутренне органически целостна, как и другие культуры.

Об этом за два столетия написано очень много работ, проблема обсуждена практически со всех сторон и с разных мировоззренческих позиций, хотя дискуссии постоянно продолжаются.

Следствие 3. В случае если приведенный научный факт игнорируется, то мы имеем дело с ненаучной или несовременной системой мировоззрения (философией, мифологией, религией) либо с идеологией, базирующейся на одном из данных мировоззрений либо возникающей как совокупность мировоззренчески не обоснованных претензий и интересов индивидов либо социальных групп.

В отношении проблем права для доказательства этого достаточно беглого непредвзятого взгляда на проблему сквозь призму компаративизма.

Закономерно в этой связи изучение "правовых семей". Этот аспект присутствует в том числе в учебниках по теории государства и права, правда лишь в качестве иллюстрационных заключительных разделов, тогда как это должно быть первым ключевым основанием осмысления всякой конкретной социально-культурной (цивилизационной) данности. Для нас в особенности важен следующий вывод: центральным, фундаментальным принципом социальной организации западной цивилизации является право, "но этого нельзя сказать о других цивилизациях", более того, "неуниверсальность права должна поставить под вопрос обязательность существования права везде и всегда".

Начнем с многократно доказанного в теории и практике государственного строительства России на протяжении двух столетий и понятого подавляющим большинством русских мыслителей утверждения о том, что буржуазный либерально-правовой путь опасен, чужд для России, разрушителен для ее цивилизации (и материальной, и духовной культуры), для сущности ее государственности и механизмов социального регулирования. Эта констатация стала уже почти банальной и не обсуждается в серьезных философских и научных кругах, хотя научные аргументы продолжают замалчиваться и тонуть в мифах, идеологемах, потоках клеветы и лжи. Небанальным с научной точки зрения остается лишь вопрос о причинах продолжения этой политики на практике и идеологии в теории.

Ключевым триединым тезисом, который обосновывается в данном подразделе статьи, является утверждение о том, что: 1) интересы субъектов реальной власти ("элит") и части интеллектуалов в современной России не совпадают с интересами страны и народа, они имеют жизненные ценности, цели, стратегии, отличные от нашей цивилизации и чуждые ей, они - иные (чужие); 2) именно эти субъекты продуцируют идеологию прозападного государственно-правового развития, которая в качестве теоретической базы включает в себя философию права и либерально-рыночную экономику; 3) но эти концепции являются не наукой, а в лучшем случае - историей западной культуры, в худшем - камуфлирующей идеологией, способствующей реализации интересов указанных элит.

Именно в этом заключается истинный причинный комплекс существующей социально-культурной и интеллектуальной динамики.

Настаиваем на термине "интеллектуалы", поскольку внекультурность, исключенность именно из российской национально-государственной культуры, определяет отличие этого слоя интеллектуальных работников от российской интеллигенции, всегда выступавшей с позиций национальной традиции, на стороне собственного народа, интересов своей страны.

Предельно кратко разберем теоретические основания прозападной философии права. В его основе лежит свободная воля индивида, урожденная свобода, права человека, данные по рождению, формальное равенство, декларируемая справедливость (которую упаси бог рассматривать как фактическое равенство, поскольку такой подход - это наследие "проклятого тоталитарного социализма"). Вслед за ними строятся общечеловеческие ценности, трактуемые как общепринятые, элементарные этические требования. Причем обычно общечеловеческие ценности трактуются как соответствующие основным началам христианской культуры (заповедям Христа) и, что еще чудеснее, трактуются как однопорядковые по моральным ценностям с культурами конфуцианства, буддизма, ислама, как представляет, например, С.С. Алексеев. Хотя при этом, по мысли сторонников позитивного права, одновременно должно быть обеспечено абсолютное верховенство права в регулировании общественной жизни, а "...идея приоритета морали над правом может вести и на практике ведет к ряду негативных последствий - к утверждению идей патернализма, вмешательства всесильного государства во имя идей добра и справедливости в частную жизнь, милости вместо строгого права и правосудия". Относительно государства позиция однозначна - для России нужно ослабление государственного начала, преодолевающее тоталитаризм, а государственность фактически рассматривается как зло и противопоставляется правам личности.

Откуда берутся эти теоретические положения, рассматриваемые фактически как постулаты? Наиболее теоретически сложные - из концепций И. Канта, Г. Гегеля, некоторых идей русских либеральных правоведов. Они представляются как некие универсальные философские конструкции, вскрывающие некие абсолютные истины.

Соглашаясь с гениальностью многих мыслителей прошлого, зададимся вопросом: а что же представляют собой эти концепции? Действительно ли все их компоненты содержат в себе абсолютную и универсальную истину? Со всей очевидностью - нет. Да, они несут в себе множество достаточно универсальных идей, но в первую очередь - методологических (как исследовать?), а отнюдь не содержательно-концептуальных, что отмечалось уже ближайшими современниками, и не одним лишь К. Марксом. В содержательном же плане это в первую очередь гениальное отражение своей эпохи и своей культуры.

Так, если внимательно изучать Гегеля, становится понятным, что он - наиболее глубокий теоретик мировоззрения (и метафизики) протестантизма, задолго до М. Вебера понявший сущность этого духовного явления и его потенциал для культурного прорыва Европы и Германии той эпохи. Протестантизм и его философию лучше всего выразил и обосновал культурный запрос индивидуализма, буржуазии, который ранее обосновывался Д. Юмом, Д. Локком, Ш. Монтескье, Ж.-Ж. Руссо и другими мыслителями, стержнем культурного выбора которого стали "жизнь, свобода, собственность" (воспетые еще Локком константы буржуазного государства).

Обобщим: базовыми (и доминантными) основаниями либеральной конструкции являются индивидуализм, личность, ее свобода и свободная воля, права человека, формальное равенство, система права, гражданское общество, правовое государство. Вопрос: а что, к этому сводится набор базовых потребностей всякого человека? Нет. Это набор потребностей определенной "породы" человека, которую А.А. Зиновьев назвал "западоидами", причем, уточним, для той их категории, которая достаточно социально обеспечена. То есть для человека, который решил проблемы с обеспечением себя, семьи (порой на поколения вперед), теперь как воздух нужна "свобода от" общества, от государства и государственного контроля в особенности. Ему даже не нужно будущее, не нужно время. Такой человек хочет и готов "остановить время" (в точности фаустовское "остановись мгновенье, ты прекрасно"). Ему нужно законсервировать бытие, сжать его в тисках постоянства. Единственное, что в этом постоянстве должно прирастать, - это прибыль и власть богатства и богатых. Одновременно (и закономерно) этот человек перестает нести в себе "свободу для", не только примитивизируя собственное бытие, но и создавая ситуацию расчеловечивания человека в обществе, транслируя такие ценности и ценностные ориентации, которые губительны, разрушительны для личности и цивилизации, как собственным примером, так и направлениями собственной деятельности (в том числе информационно-идеологической) ведя к деградации западного человека.

Правда, уже у Гегеля (и не только у него, если вспомнить идеи И.Г. Фихте о патриотизме) встречаются положения о том, что "личностью" (персоной) может быть не только человеческий индивид, но и народ, государство, что, естественно, не принимается во внимание современными либеральными теоретиками.

Есть и другая сторона медали - отношение такого человека-индивида к остальному миру, к обществу, к государству. Реальным социальным устремлением либерализма, лживо прикрываемого "демократией" и "правами человека", является элитаризм, его природа и истинная цель - буржуазная элитократия и сопутствующее ему буржуазное право, преследующее две цели: сохранить власть элит и их собственность и защитить их от народа.

Поэтому ничего удивительного в том, что в России, где носителей такого мировоззрения меньшинство, процедуры принятия законов, проведения референдумов, выборов сегодня исключают возможности свободного волеизъявления подавляющего большинства народа. Происходит делегитимизация права, создана система "правонарушающего законодательства".

Аналогичное понятие встречается и у сторонника либеральной теории права В.С. Нерсесянца в его "Философии права", который, однако, несправедливо связывал правонарушающее законодательство исключительно с "советским тоталитаризмом". В Российском "правовом государстве" наблюдается даже тоталитаризм в еще более жесткой и циничной форме, антинациональной, антигосударственной, отрицающей сам смысл государства. Для иллюстрации: можно прочесть советско-критические разделы работ С.С. Алексеева, В.С. Нерсесянца, просто поменяв "советский" на "либеральный" - и мы с удивлением заметим, что в выводах и пафосе ничего не изменится.

Над и вне права в мире стоят ТНК и мировые финансовые институты, которые реально управляют подконтрольными государствами, их ресурсами и их экономиками, но лишь для собственных интересов.

Продолжим. Откуда исходит прямо-таки негодующая злость со стороны некоторых интеллектуалов и представителей элиты по отношению к государству, особенно к советскому, стремление разгосударствить все, что можно, вывести все из-под контроля государства и поставить под контроль некоего внегосударственного права? Причем эти требования идут в том числе со стороны носителей государственной власти.

Эта злость исходит не от нелюбви к государству как таковому, ибо сильное и эффективное государство есть благо, с чем соглашаются даже западные либералы. Эта злость исходит от нелюбви всего народно-демократического и советского, стремления заменить их элитарным буржуазно-либеральным мироустройством, а вовсе не от нелюбви к государству вообще. Эта критика абсолютно идеологична, а с "теоретико-научной" позиции - абстрактна и ненаучна. Сами же подобные умонастроения коренятся в различии и даже противоположности целей, ценностей и интересов некоторых групп "элит" (клановых, властных, олигархических, этнических, родовых, в том числе дореволюционных, дворянских, барских, вспомнивших сейчас о себе) национально-государственным и общественным (народным) целям, ценностям и интересам, из стремления "элит" к элитарным привилегиям, из их антинародности (которая уже породила в свое время гражданскую войну).

Основной источник этого противостояния в том, что негосударственные финансовые, экономические, политические и общественные системы в XX в. стали соизмеримы и порой превосходят по мощи и эффективности государственные системы управления. Они имеют собственные интересы и диктуют их даже государствам, навязывая свою волю. Таких субъектов частной и корпоративной деятельности достаточно много. Поскольку в России они постоянно остаются в тени, выделим этих носителей негосударственных, иногосударственных и антигосударственных интересов, противодействующих национально-государственным интересам и государственной самостоятельности (в том числе России), обеспечению национальной безопасности как внутри самой страны, так и за ее пределами, всячески блокирующих повышение эффективности системы национальной безопасности и ее развитие, защищенность как от внешних угроз (армия и внешняя разведка), так и от внутренних (правоохранительная и контрразведывательная деятельность). Эти субъекты уже давно не некая тайная и безымянная идеологическая "пятая колонна", а вполне определенные социальные субъекты и типы субъектов, а именно:

- конкретные представительства тайных и явных зарубежных деловых и политических структур, реализующих интересы и установки западного (особенно англо-американского) и восточного (особенно китайского) миров на территории России;

- крупнейшие отечественные хозяйствующие и финансовые субъекты регионального, национального и мирового масштаба (ТНК, финансовые центры), интересы которых не совпадают или противоположны национально-государственным;

- представители многих некоренных этнических групп, поделившие экономические сферы в разных регионах страны и, мягко говоря, не исповедующие российского государственного патриотизма по разным причинам (нахождение национальных территорий за пределами России, доминирование родоплеменных и этнических ценностей над ценностями государства, включенность в мировые надгосударственные этнические и религиозные структуры, демонстративный космополитизм, "обида и месть" Российскому государству за те или иные исторические ситуации и т.д.);

- криминальные и теневые структуры, поглотившие до половины экономики страны;

- большинство средств массовой информации, включенных в "деловой оборот" и имеющих как собственные корпоративные деловые интересы, так и "деловые обязательства" перед "партнерами" либо "хозяевами";

- достаточно узкий слой российских носителей откровенно антироссийских убеждений, ориентирующихся на ценности других культурных миров (в первую очередь на либеральные ценности Запада), в своей деятельности опирающихся на интеллектуальные разработки западных научных центров и используемых западными политическими и экономическими кругами для организации и лоббирования антироссийской деятельности.

Представители всех этих групп и слоев ведут себя, естественно, не как дети и хозяева своей страны, но при этом - даже не как гости, а как завоеватели и разбойники, т.е. бесцеремонно, варварски, скрытно, не думая о будущем страны. Численность этих сообществ составляет от силы 1 - 3% от общей численности населения страны.

Фактически в современной России образовалось несколько квазигосударств, которые подчинили себе Российское государство. Это "государства" власти, "государства" бизнеса, "государства" нетрадиционных для России этносов, "государства" криминала. Этим квазигосударствам противостоит российский народ, оставшийся в слабом и постоянно еще более ослабляемом государстве. Причем в указанных квазигосударствах, которые весьма тесно переплетены между собой, исчезающе мала доля русского населения и представителей других коренных этносов (в первую очередь тюркских и финно-угорских). Но при этом квазигосударства на территории России имеют все атрибуты государства: собственные территории (для жизни - "Рублевка" у власти и богатых, ограничена заборами и охраной, включая "народную милицию"; для работы - офисы; для добычи, переработки и транспортировки ресурсов - некоторые другие территории), свое население (господа и слуги), субкультуру, органы власти и управления (интегрированные в международные политические и деловые круги), систему регулирования (собственное право). Аналогично в криминальных квазигосударствах, этнических квазигосударствах, представленных различными по активности диаспорами.

У представителей квазигосударств появилось право нарушать права других, право как систему законов, получить свободу от традиционных способов социального регулирования, даже от исполнения норм права и соблюдения прав других граждан, создаваемых ими самими. Кстати, именно этим объясняются причины снятия с повестки "философии государства" в пользу негосударственной "философии права" в современной России - страх перед регулирующими функциями государства по отношению к квазигосударствам.

Именно эти группы заинтересованы в распространении корпоративных норм: ценностей богатых на все общество, чтобы сделать все общество заложником реализации норм и ценностей и целей богатых; собственных этнических ценностей, чтобы общество не отторгало их; идеологии индивидуализма, элитаризма и либерализма - чтобы российское общество как можно дольше не могло собраться, организоваться в эффективное государство, способное противостоять квазигосударствам и отстаивать собственные национальные интересы, воспроизводить традиционные ценности, выстраивать собственные стратегические цели и создавать механизмы для их достижения, осуществлять координацию и контроль за деятельностью всех негосударственных структур.

Поэтому не только такие агрессивные формы проявления частной и групповой активности, "вырвавшиеся наружу права", как терроризм и экстремизм, представляют мировую опасность, но и капитал, также ставший мировой и национальной опасностью.

Это, в частности, объясняет и то, что органы государственного контроля, надзора, правоохранительные органы находятся в двусмысленном положении: предназначены для защиты права, а какого государства - непонятно.

Итак, европейский путь "ресурсного придатка" частных и прозападных квазигосударств для России губителен. И не потому, что мы столь несовершенны, что не доросли до Европы, а потому, что забыли себя, превратились в иванов, не помнящих родства. Правда, доказательства пока приходится искать вне России, наблюдая, как азиатские цивилизации на неевропейских основаниях гигантскими темпами рванули вперед, опережая теперь уже Европу и США по темпам развития. Остается лишь иронически спросить: может быть, в систему управления Россией пора вводить даосизм или буддизм (или йогу), если эти культурные системы "вдруг" оказались столь эффективными?

Но ответ иной: нужно вернуть России собственный цивилизационный вектор, основанный на русской культуре, заняться исследованием современной России и ее динамики, а не продолжать эксперименты над ней ради удовлетворения чьих-то иных интересов. Доказательств того, что только на этом пути может быть обеспечено поступательное развитие, как из истории и практики, так и из теоретических разработок научное сообщество приводит запредельное множество вот уже в течение многих лет. Европейский либерализм и современные теории права (и философии права) в Европе - это их ответ на запрос их культуры и современности, и отечественные исследователи сделали многое для понимания этой позиции. Но нам нужен наш ответ на запрос российской культуры.

Достаточно обратиться к многотомным материалам ежегодных масштабных научно-практических конференций по стратегии России, научному обеспечению стратегического управления и планирования, идущих с 2005 г. в ИНИОН РАН, футурологического конгресса 2010 г., материалам многих научных исследований.

Итак, философия российского (как и любого другого) государства и права не может быть построена на абстрактных либо заимствованных ценностях. Эта философская концепция должна охватить собой целостный комплекс, который связывает в себе метафизические, антропологические и материалистические, гносеологические, аксиологические, социально-философские, духовно-культурные основания цивилизации. Поэтому даже кипы "идеальных" законов, вся система права и законов не являются самоцелью исследований в той области знания, которая сегодня называется "философией права". По крайней мере потому, что право - это лишь один из социальных регуляторов общественной жизни, когда эта жизнь есть. Ни дать жизнь человеку и обществу, ни обеспечить жизнь, ее эффективность и развитие собственно право не в состоянии. Поэтому, как справедливо писал в свое время С.Л. Франк: "Философия права... по основному, традиционно-типическому ее содержанию, есть познание общественного идеала, уяснение того, каким должен быть благой, разумный, справедливый, "нормальный" строй общества". Именно то, каким должно быть нормальное общество, есть главный вопрос философии государства и права, и лишь затем - какими должны быть механизмы регулирования, роль и функции права. Поскольку право - это совокупность норм по обеспечению жизнедеятельности и развития, по достижению целей, оптимизации и совершенствования жизни, специфическое в каждой цивилизации, а не самостоятельная ценность, оторванная от жизни общества и государства в его конкретно-исторической и социально-культурной привязке. Если право помогает оптимизировать жизнь общества - оно выполняет свои функции, нет - не выполняет. Это должен быть основной критерий оценки эффективности права. Поэтому эволюция идет не в сторону некоего "правового государства", а в сторону повышения социально-культурной эффективности государства.

Для дополнительного примера сошлемся на сборник работ английского исследователя Дж. Грея. На протяжении всей книги он возражает тезису о том, что "...люди утратят свои традиционные привязанности и свою самобытность и "сольются" в единую цивилизацию, основанную на общечеловеческих ценностях и рациональной морали" на основе "бессодержательного кантианского либерализма", "абстрактной концепции человека, лишенного какой-либо культурной идентичности или наследия собственной истории", выведенной И. Кантом из природы индивида. В реальности человек не воспринимает и не позиционирует себя как абстрактного индивида, он включен в конкретные культурно-исторические общности, конкретный метафизический и культурный контекст.

Именно поэтому восприятие европейского права было издавна столь негативным в России. Полностью согласимся с выводами С.И. Шлекина: "В русской дореволюционной интеллектуальной среде отношение к праву было, в сущности, пренебрежительное. Это не значит, что оно не практиковалось и не соблюдалось. Но русская дореволюционная мысль, охватившая в послереформенный период всю социальную систему, включая идеи либералов, народников, анархистов, игнорировала гражданское право, справедливо считая его прикрытием бурно развивающейся капиталистической эксплуатации. Такое отношение уже долго сохраняется: каждый умеет читать гражданский кодекс и давно относится к нему как к само собой разумеющемуся, но никто особо не задумывается исполнять его, тем более чтить. Условия же его нарушения оказываются для многих русских более предпочтительнее, чем само желание соблюдать его. Причин здесь много - от культурно-исторических, уходящих в глубокую старину, до чисто личных...", имеет место "правовой нигилизм, скрывающийся в здравом смысле". Это сущность и современной России.

Причем интрига в том, что начало такому ответу положено уже в неолиберальных философско-правовых концепциях 90-х годов XIX - начала XX в., столь часто упоминаемых в истории философии права, такими мыслителями, как Б.А. Кистяковский, П.И. Новгородцев, Л.И. Петражицкий, И.А. Покровский, Е.Н. Трубецкой, П.Б. Струве, С.Л. Франк, которые отвергли радикальный европейский либерализм вследствие его практических негативных итогов в развитии на протяжении XIX в., краха попыток обновления мира на основе одного только права. Именно они заложили основы либеральной теории демократического, справедливого, обращенного к социальной проблематике понимания социального устройства и роли права, исследовали соотношение прав личности с правами государства, искали равновесия между интересами личности и общества. Даже в основаниях своих оставаясь либерализмом, это учение в России уже тогда все сильнее эволюционировало в сторону социализма, во многом сливаясь с ним, не соглашаясь с буржуазным элитаризмом как сущностью западного либерализма, лживо представляющим себя в идеологии в качестве демократии. Это не говоря о протесте против западного права Л.Н. Толстого, материалистов (Н.Г. Чернышевский), народников (А.И. Герцен, Лавров), марксистов, которые возражали не столько против права и закона, сколько в первую очередь против буржуазного либерального права, против права собственности. Все это, естественно, не замечается современными российскими сторонниками либеральной концепции, фактически возвратившими страну на два столетия назад как в теории, так и в социальной практике. Хотя на сегодня пора понять, что мировой буржуазный либерализм - это сложная многоуровневая система, на входе в которую, как на воротах Бухенвальда, написано: "Каждому - свое".

В ходе политических дискуссий даже В.В. Путин в мюнхенской речи 2006 г. вынужден был напомнить Западу об истинном содержании понятия "демократия".

Естественно, что существует реальная проблема формирования методологических оснований построения философии государства и права, которая вскрывала бы глубинные основания бытия России как государства (понимаемого как единство народа, культуры, территории, государственной власти), позволяла бы понять внутреннюю природу и взаимосвязи в системе регулирования общественной жизни, способные обеспечить эффективность и поступательное развитие страны.

Она начинается с осмысления соотношения целей, ценностей и интересов личности и общества, индивида и государства. И поскольку европейский вариант соотношения интересов личности и общества России не подходит, есть основания обратиться к не развитой (пока) в систему идее поиска равновесия (гармонии) интересов личности и общества на основе российской традиции, выявлению оптимального соотношения прав и свобод (свободного воления личности), с одной стороны, и обязанностей (долга, служения) - с другой, прав личности - и прав общества и государства. Тем более что диалектику прав и обязанностей видели многие философы, в том числе И. Кант, Г. Гегель, В. Соловьев, даже русские философы неолиберализма начала XX в.

Для начала важно уточнить смысл понимания прав человека как личности, что должно начинаться с выявления ценностей (поскольку человек может и должен получать те права, которые являются ценными, важными для него).

Какие же ценности важны для обычного российского человека, человека-труженика, созидателя? Никто не возражает против личных прав и свобод, "свободы воли", "формального равенства прав". Но среди необходимых (витальных, жизненных) прав доминируют иные - право на жизнь, на безопасность, на эффективное саморазвитие, а значит, должны быть обеспечены реальные и полноценные еда, вода, жилье, одежда, безопасность, экология, профессия и знания, социальная защита и т.д. Важно отметить, что эти права личности не могут быть реализованы вне общества, вне контроля над распределением и потреблением материальных и идеальных благ. Поэтому коллективизм, созидательный труд, земля и материальные ресурсы, право человека на доступ к благам коллективной жизни, труду, ресурсам становятся витальными, первичными правами человека. Даже свобода хороша, когда есть разумная жизнь, когда она обеспечена в минимальных, необходимых для жизни и разумности размерах. Потому для большинства (народа) важнейшими являются коллективные ценности, в том числе безопасность, безопасное будущее. Поскольку в России нарушаются в первую очередь витальные, социальные (коллективные) права граждан, на протяжении вот уже нескольких столетий традиционно обеспечиваемые государством.

Причем на сегодня это особенно актуально, поскольку безопасность обычного человека не может быть обеспечена армией охранников, самолетами и другими средствами для эвакуации в безопасные места в случае внешних либо внутренних катаклизмов, размещением в подземных бункерах. Ничто не спасает от взрывов в метро или в самолетах. Уже не может быть гарантированным будущее детей и внуков. Защита от внешних и внутренних угроз для простого человека может быть обеспечена лишь посредством общих (государственных) усилий, т.е. безопасности общества, обеспечения национальных интересов страны.

Поэтому базовый пакет ценностей ("ценностная корзина") обычного человека включает в себя в первую очередь совокупность средств для осуществления и продолжения жизни, развития, семьи, ее будущего. Они никак не обеспечиваются "формальным равенством прав" - тем единственным, что гарантирует позитивное право. В такой ситуации особенно важным является тезис о ценности государства; тем более известно, что для русских в итоге государство всегда выступало как благо (А.П. Андреев).

Далее. Выше отмечалось, что в нашу эпоху влияние частного интереса в лице капитала (особенно финансового и ТНК), а также различных деловых и негосударственных структур обрело такое могущество, которое стало сопоставимо с государством, а порой оказывается сильнее него, что в этой связи давно пришла пора не "бежать от государства", как это происходило во времена крушения феодальных монархий и становления капитализма, а искать путей его сохранения, разработки системы "прав государства". На первых порах неизбежны (и даже необходимы) "перегибы" в восстановлении статуса государства как системы общественного управления в России. В перспективе же путь лежит к построению общества, в котором будут гармонично сочетаться личные и общественно-государственные интересы, необходимость чего поняли русские философы уже в XIX в. (особо отметим, что именно эту позицию проводили и Вл. Соловьев, и неолиберальные философы). Сегодня стремление к гармонии интересов общества и личности настойчиво требует защитить права общества и государства от агрессивных действий со стороны частных лиц, создавших собственные империи. Впору говорить об уравновешивании буржуазной "Декларации прав человека и гражданина" 1789 г. Декларацией прав наций, обществ и государств.

В западном мире государство и власть всегда были "зверем" по отношению к народу, неизмеримо более жестким, чем в России, в которой государство было и остается "отечеством" и "родиной-матерью".

Некоторые основные штрихи дальнейших разработок российской философии государства и права:

- она должна основываться на антропологическом материализме и просвещении как мировоззрении, в наибольшей степени отвечающем большей части населения страны, на русской метафизике и метафизике примыкающих к ней культур;

- основой должен быть коллективизм (этика служения обществу и государству, этика долженствования против этики личной свободы), вытекающая отсюда специфика понимания роли и функций права, его зависимости от государства, доминанта прав коллективов (общин, трудовых коллективов, советов, территорий, государства как их представителей) и тех, что реально созидательным трудом над правами "абстрактного" индивида. Если для западного либерала "мои обязанности уничтожают меня как личность" (обязанности - это зло), то для нас, наоборот - "мои обязанности, труд во благо иного - создают меня как личность" (обязанности - это добро). Я - свободная волящая личность настолько, насколько я востребован, чем больше у меня обязанностей, тем более я личность, человек. И главная обязанность - обязанность служить обществу и государству, право - служить добровольно и самоотверженно. Право общества - принуждать служить. Не индивидуальная, а коллективная воля в России как доминанта;

- национально-государственная безопасность и национальная стратегия развития должны стать основными приоритетами, в том числе правовой стержень организации системы права, стратегические цели и традиционные цели должны быть организующим началом жизни, смыслом и задачей правотворчества. Право как механизм реализации целей управления - политики, планов, программ;

- базовые ценности - безопасность, порядок, справедливость, принуждение, долг и обязанность, свобода в реализации обязанностей служения, закон как защита и наказание, договорные отношения в международном праве.

Для разработки такой системы философии государства и права, системы государства и права на практике необходимы большие государственные научные центры, хотя бы соизмеримые по количеству и качеству с зарубежными.

Если привлечение заемных средств основан на  процентных ставках, которые зафиксированы, к примеру, в кредитных  договорах с банками, то выпуск в обращение обыкновенных акций не содержит таких договорных обязательств перед инвесторами. Исключение составляет эмиссия преференциальных акций с твердо фиксированным процентом дивидендных выплат. Таким образом, по своей сущности цена собственного капитала является имплицитной ценой, т. е. ценой, в которой издержки  определяются неточно (неявно — implicit). [4]

В связи с последним обстоятельством интересным  представляется подход к определению цены собственного капитала, в основе которого лежит расчет трансакционных издержек предприятия, обусловленных привлечением собственного капитала.[29]

Поскольку цена собственного капитала предприятия определяется как отношение суммы средств, которую следует заплатить за  использование определенного объема финансовых ресурсов (капитала) к  величине самих привлекаемых финансовых ресурсов, то встает вопрос не только об эксплицитное™ (явности, точности) или имплицитности издержек, но и об их двойственной природе, поскольку издержки привлечения ресурсов для одного субъекта экономических  отношений являются затратами, а для другого — доходами. Так, например, для акционерного общества дивиденды — это отток денежных средств (издержки), а для акционеров — это доход. В связи с этим показатель цены капитала — это, с одной стороны, издержки привлечения  единицы капитала, с другой стороны — это его доходность.

Расчет трансакционных издержек предприятия позволяет  определить затратоемкость процесса создания нормальных условий для функционирования основного производства. При этом из  совокупных трансакционных издержек следует исключить издержки, связанные с привлечением заемных источников финансирования. [4]

Обозначив трансакционные издержки, связанные с привлечением собственного капитала, как ТИск, получаем следующую формулу для расчета цены собственного капитала предприятия:

                              (6)

где Цск — цена собственного капитала предприятия в отчетном периоде; СК — средняя величина собственного капитала в  отчетном периоде.

Что же касается самих трансакционных издержек, то к  основным их видам следует отнести: [4]

  1.  издержки поиска, обработки и хранения информации (расходы на рекламу, покупка периодических изданий, оплата услуг  торговых агентов, командировочные расходы и пр.);
  2.  издержки ведения переговоров (расходы на заключение и  оформление контрактов, командировочные расходы и пр.);
  3.  издержки сертификации и защиты прав собственности (затраты на лицензирование, судебные расходы и издержки  арбитражных процессов);
  4.  издержки, связанные с эмиссионной деятельностью  организации (расходы, связанные с эмиссией, дивиденды, издержки по проведению собраний акционеров);
  5.  издержки влияния (налоги, взносы в общественные  организации) и т. п.

С учетом рассмотренных особенностей и принципов оценки стоимости капитала алгоритм оценки стоимости собственного  капитала акционерного общества предполагает наличие следующих этапов: а) расчет стоимости используемого в отчетном периоде собственного капитала; б) расчет стоимости дополнительно привлекаемого акционерного капитала в раздельности по  обыкновенным и привилегированным акциям.[6. С. 291]

  1.  Методики оценки заёмного капитала

Заемным капиталом является совокупность заемных средств  (денежных средств и материальных ценностей), которые авансированы в организацию и приносят прибыль. То есть, заемный капитал, используемый организацией, характеризует объем его финансовых обязательств (общую сумму долга). В соответствии с гл. 42 ГК РФ эти финансовые обязательства могут быть оформлены в виде договоров кредита и займа, товарного и коммерческого  кредита. Выделяются и отдельные виды финансовых обязательств:  вексельные обязательства и обязательства, возникающие при выпуске и продаже хозяйственным обществом облигаций. [6. С. 328]

В составе долгосрочных источников заемных средств  организаций необходимо выделить и такие специфические источники  финансирования, как финансовая аренда, финансирование под уступку денежного требования,  финансирование по договору коммерческой концессии.

Классификация основных элементов заемного капитала  представлена на рис. 1.1.

Рис. 1.1 Классификация заемного капитала

Заемный капитал классифицируется по различным признакам. Так, в частности, по периоду привлечения финансовые обязательства делится на долгосрочные и краткосрочные. К долгосрочным финансовым обязательствам относятся все формы функционирующего в организации заемного капитала со  сроком его использования более одного года. Основные виды этих обязательств - долгосрочные банковские кредиты,  долгосрочные займы, привлекаемые от других организаций  (предприятий), облигационные займы и пр.

К краткосрочным финансовым обязательствам относятся все формы привлеченного заемного капитала со сроком его  использования до одного года. Основные видыданных обязательств - краткосрочные кредиты банков, краткосрочные займы, привлекаемые от других организаций, различные виды кредиторской задолженности и другие краткосрочные  обязательства.

По источникам привлечения заемные средства делятся: а) на привлекаемые из внешних источников (банковский кредит, финансовый лизинг и др.); б) привлекаемые из внутренних  источников (кредиторская задолженность).

1. Об абстрактности и конкретности философии государства и права.

Попытки создать "философию права" как некую универсальную и всеобщую конструкцию, исходящую из каких бы то ни было оснований - антропологического материализма, объективного или субъективного идеализма, экзистенциализма или позитивизма, - на протяжении более чем двух столетий в Европе и России оказались несостоятельными. Оказалась не более чем иллюзией и сознательно разработанным мифом попытка представить право и полный свод "правильных законов" как способ решить все основные задачи по регулированию общественной жизни, как планетарную панацею, увидеть в нем "единственную силу", "которая может остановить и повергнуть насилие и бесовское исчадие - терроризм", доходящую до фетишизации права и поиска "мирозданческой тайны права".

Не спасает положение даже более глубокая и верная по сути поправка в определении объекта и предмета исследования, существенно приближающая к истине уже в самой постановке, - понимание данного направления исследования, совокупной проблематики и искомой концепции как "философии государства и права", которая в каком-либо универсальном виде также не осуществилась. Попытки выдать за них учение (или интерпретацию учения) какого-либо мыслителя на поверку оказываются не более чем попыткой, вновь и вновь превозносящей одну из теоретических моделей, вырастающей на основе метафизических оснований мировоззрения того или иного культурного слоя или социальной группы в их историческом контексте - вне зависимости от декларируемых самим автором либо его последователями претензий на универсальность и всеобщность, на особые философско-методологические платформы и приемы.

Ввиду того что словосочетания "философия права", "философия государства и права" в настоящее время устоялись и закреплены, в том числе официально, в названии учебных дисциплин, автор сознательно использует эти понятийные конструкции для обозначения соотнесенности собственных исследований с данным проблемным полем, при этом отчетливо осознавая дискуссионность даже самих этих наименований научного направления. Если уточнить смысл и предназначение философского дискурса в предложенном отношении, то точнее было бы говорить о "философии Российского государства" в сочетании всех компонентов его бытия - природного бытия, экономики, политики, права, науки, морали и остальных аспектов духовной культуры.

Причин такого положения дел множество. Но ключевая, на наш взгляд, одна. Эта причина заключается в многомерности природы человека, которая в современной философии и науке понимается как трехкомпонентная биопсихосоциальная целостность. Данное утверждение сегодня предстает как научный факт, который обоснован всем спектром естественных и социально-гуманитарных наук и не может быть ни опровергнут, ни проигнорирован ни одной наукой о природе и человеке. Причем данное утверждение верно на всех трех уровнях понимания человека: человека - личности, человека - общества - культуры, человека - человечества. Данная истина в принципе понятна науке уже как минимум столетие, а многие философы осмысляли и использовали это как философский факт с самых древних времен.

Уточним, что в данном понимании биологического "снимаются" (в гегелевском, диалектическом смысле) физический и химический уровни организации материи; понимание психического интегрирует в себе все уровни организации психики - от нейробиологии, психофизиологии, психологии высшей нервной деятельности до собственно интеллекта (разума), в том числе в его коллективных формах; понимание социального объемлет собой одновременно все его аспекты, сущностью которых в данном отношении являются диалектические принципы, в первую очередь принцип целостности социально-культурного бытия и принцип единства общего и особенного (индивидуального) в человеке, раскрываемый: а) на уровне антропности (сходство-различие человека как вида и одновременно как многоразличия рас, этносов, индивидов); б) на уровне цивилизационно-культурной идентичности, включая метафизический уровень и в) в историческом аспекте осуществления социального бытия (сходство-различие исторических путей и этапов становления различных человеческих культур и общностей).

Ввиду необходимости в данной статье акцентов на различиях и во избежание обвинений в радикальном онтологическом и гносеологическом релятивизме, подчеркнем понимание дихотомии "сходства-различия" с той стороны, что, несмотря на различия, люди по природе, естественно, имеют единство и сходства и поэтому, в частности, мы согласны с одним из принципиальных оснований идеологии Просвещения, что все люди равны и все они люди, которые должны считаться таковыми и имеют право рассчитывать на такое отношение со стороны других людей.

Вернемся к различиям. Есть все основания считать приведенный обобщенный крупнейший научный факт первичным методологическим основанием для всего комплекса социально-гуманитарного знания и для каждого его отдельного направления (аспекта философии либо конкретной науки). Причем безотносительно к принципиальным метафизическим, мировоззренческим и иным системообразующим основаниям философских направлений и школ, а также к научным теориям и моделям, коль скоро последние претендуют на научную истину. Отсюда с непреложностью вытекает вывод: как не существует абстрактного "человека вообще", так не существует абстрактного и единственного "абсолютно истинного" и "универсального" решения каких бы то ни было социально-культурных проблем.

Из данного факта (одновременно базового методологического основания) вытекает несколько общих и частных следствий, основные из которых таковы:

Следствие 1. Всякая и каждая личность социокультурна и тем самым включена в тот или иной метафизический и мировоззренческий контекст. Не бывает над- или внекультурных личностей, как не бывает "общечеловеческих" или "космополитических" личностей. Как правило, такие личности (идеологии) либо сознательно скрывают собственную метафизическую и мировоззренческую принадлежность, либо не способны ее осмыслить как целостность (принять, следовать ей и т.д.), либо вырывают собственные взгляды из мировоззренческих контекстов (групповые версии идеологии). Одновременно признание данного общего факта не означает автоматического отнесения конкретного индивида, группы, общества, культуры к тем или иным основаниям, то есть наличия либо отсутствия их сходств либо различий с другими индивидами, группами, обществами, культурами соответственно.

Следствие 2. Социально-культурные образования также несут в себе дихотомию "сходства-различия" и потому требуют как в понимании, так и в практике регулирования общественной жизни, социального управления самостоятельного (конкретного) подхода. Цивилизационная идентичность и целостность не позволяют переносить (привносить) абстрактные (вырванные из культурного контекста) отдельные стороны жизни общества, механизмов их регулирования без ущерба для целого. Понятно, что и Россия столь же специфична и внутренне органически целостна, как и другие культуры.

Об этом за два столетия написано очень много работ, проблема обсуждена практически со всех сторон и с разных мировоззренческих позиций, хотя дискуссии постоянно продолжаются.

Следствие 3. В случае если приведенный научный факт игнорируется, то мы имеем дело с ненаучной или несовременной системой мировоззрения (философией, мифологией, религией) либо с идеологией, базирующейся на одном из данных мировоззрений либо возникающей как совокупность мировоззренчески не обоснованных претензий и интересов индивидов либо социальных групп.

В отношении проблем права для доказательства этого достаточно беглого непредвзятого взгляда на проблему сквозь призму компаративизма.

Закономерно в этой связи изучение "правовых семей". Этот аспект присутствует в том числе в учебниках по теории государства и права, правда лишь в качестве иллюстрационных заключительных разделов, тогда как это должно быть первым ключевым основанием осмысления всякой конкретной социально-культурной (цивилизационной) данности. Для нас в особенности важен следующий вывод: центральным, фундаментальным принципом социальной организации западной цивилизации является право, "но этого нельзя сказать о других цивилизациях", более того, "неуниверсальность права должна поставить под вопрос обязательность существования права везде и всегда".

Начнем с многократно доказанного в теории и практике государственного строительства России на протяжении двух столетий и понятого подавляющим большинством русских мыслителей утверждения о том, что буржуазный либерально-правовой путь опасен, чужд для России, разрушителен для ее цивилизации (и материальной, и духовной культуры), для сущности ее государственности и механизмов социального регулирования. Эта констатация стала уже почти банальной и не обсуждается в серьезных философских и научных кругах, хотя научные аргументы продолжают замалчиваться и тонуть в мифах, идеологемах, потоках клеветы и лжи. Небанальным с научной точки зрения остается лишь вопрос о причинах продолжения этой политики на практике и идеологии в теории.

Ключевым триединым тезисом, который обосновывается в данном подразделе статьи, является утверждение о том, что: 1) интересы субъектов реальной власти ("элит") и части интеллектуалов в современной России не совпадают с интересами страны и народа, они имеют жизненные ценности, цели, стратегии, отличные от нашей цивилизации и чуждые ей, они - иные (чужие); 2) именно эти субъекты продуцируют идеологию прозападного государственно-правового развития, которая в качестве теоретической базы включает в себя философию права и либерально-рыночную экономику; 3) но эти концепции являются не наукой, а в лучшем случае - историей западной культуры, в худшем - камуфлирующей идеологией, способствующей реализации интересов указанных элит.

Именно в этом заключается истинный причинный комплекс существующей социально-культурной и интеллектуальной динамики.

Настаиваем на термине "интеллектуалы", поскольку внекультурность, исключенность именно из российской национально-государственной культуры, определяет отличие этого слоя интеллектуальных работников от российской интеллигенции, всегда выступавшей с позиций национальной традиции, на стороне собственного народа, интересов своей страны.

Предельно кратко разберем теоретические основания прозападной философии права. В его основе лежит свободная воля индивида, урожденная свобода, права человека, данные по рождению, формальное равенство, декларируемая справедливость (которую упаси бог рассматривать как фактическое равенство, поскольку такой подход - это наследие "проклятого тоталитарного социализма"). Вслед за ними строятся общечеловеческие ценности, трактуемые как общепринятые, элементарные этические требования. Причем обычно общечеловеческие ценности трактуются как соответствующие основным началам христианской культуры (заповедям Христа) и, что еще чудеснее, трактуются как однопорядковые по моральным ценностям с культурами конфуцианства, буддизма, ислама, как представляет, например, С.С. Алексеев. Хотя при этом, по мысли сторонников позитивного права, одновременно должно быть обеспечено абсолютное верховенство права в регулировании общественной жизни, а "...идея приоритета морали над правом может вести и на практике ведет к ряду негативных последствий - к утверждению идей патернализма, вмешательства всесильного государства во имя идей добра и справедливости в частную жизнь, милости вместо строгого права и правосудия". Относительно государства позиция однозначна - для России нужно ослабление государственного начала, преодолевающее тоталитаризм, а государственность фактически рассматривается как зло и противопоставляется правам личности.

Откуда берутся эти теоретические положения, рассматриваемые фактически как постулаты? Наиболее теоретически сложные - из концепций И. Канта, Г. Гегеля, некоторых идей русских либеральных правоведов. Они представляются как некие универсальные философские конструкции, вскрывающие некие абсолютные истины.

Соглашаясь с гениальностью многих мыслителей прошлого, зададимся вопросом: а что же представляют собой эти концепции? Действительно ли все их компоненты содержат в себе абсолютную и универсальную истину? Со всей очевидностью - нет. Да, они несут в себе множество достаточно универсальных идей, но в первую очередь - методологических (как исследовать?), а отнюдь не содержательно-концептуальных, что отмечалось уже ближайшими современниками, и не одним лишь К. Марксом. В содержательном же плане это в первую очередь гениальное отражение своей эпохи и своей культуры.

Так, если внимательно изучать Гегеля, становится понятным, что он - наиболее глубокий теоретик мировоззрения (и метафизики) протестантизма, задолго до М. Вебера понявший сущность этого духовного явления и его потенциал для культурного прорыва Европы и Германии той эпохи. Протестантизм и его философию лучше всего выразил и обосновал культурный запрос индивидуализма, буржуазии, который ранее обосновывался Д. Юмом, Д. Локком, Ш. Монтескье, Ж.-Ж. Руссо и другими мыслителями, стержнем культурного выбора которого стали "жизнь, свобода, собственность" (воспетые еще Локком константы буржуазного государства).

Обобщим: базовыми (и доминантными) основаниями либеральной конструкции являются индивидуализм, личность, ее свобода и свободная воля, права человека, формальное равенство, система права, гражданское общество, правовое государство. Вопрос: а что, к этому сводится набор базовых потребностей всякого человека? Нет. Это набор потребностей определенной "породы" человека, которую А.А. Зиновьев назвал "западоидами", причем, уточним, для той их категории, которая достаточно социально обеспечена. То есть для человека, который решил проблемы с обеспечением себя, семьи (порой на поколения вперед), теперь как воздух нужна "свобода от" общества, от государства и государственного контроля в особенности. Ему даже не нужно будущее, не нужно время. Такой человек хочет и готов "остановить время" (в точности фаустовское "остановись мгновенье, ты прекрасно"). Ему нужно законсервировать бытие, сжать его в тисках постоянства. Единственное, что в этом постоянстве должно прирастать, - это прибыль и власть богатства и богатых. Одновременно (и закономерно) этот человек перестает нести в себе "свободу для", не только примитивизируя собственное бытие, но и создавая ситуацию расчеловечивания человека в обществе, транслируя такие ценности и ценностные ориентации, которые губительны, разрушительны для личности и цивилизации, как собственным примером, так и направлениями собственной деятельности (в том числе информационно-идеологической) ведя к деградации западного человека.

Правда, уже у Гегеля (и не только у него, если вспомнить идеи И.Г. Фихте о патриотизме) встречаются положения о том, что "личностью" (персоной) может быть не только человеческий индивид, но и народ, государство, что, естественно, не принимается во внимание современными либеральными теоретиками.

Есть и другая сторона медали - отношение такого человека-индивида к остальному миру, к обществу, к государству. Реальным социальным устремлением либерализма, лживо прикрываемого "демократией" и "правами человека", является элитаризм, его природа и истинная цель - буржуазная элитократия и сопутствующее ему буржуазное право, преследующее две цели: сохранить власть элит и их собственность и защитить их от народа.

Поэтому ничего удивительного в том, что в России, где носителей такого мировоззрения меньшинство, процедуры принятия законов, проведения референдумов, выборов сегодня исключают возможности свободного волеизъявления подавляющего большинства народа. Происходит делегитимизация права, создана система "правонарушающего законодательства".

Аналогичное понятие встречается и у сторонника либеральной теории права В.С. Нерсесянца в его "Философии права", который, однако, несправедливо связывал правонарушающее законодательство исключительно с "советским тоталитаризмом". В Российском "правовом государстве" наблюдается даже тоталитаризм в еще более жесткой и циничной форме, антинациональной, антигосударственной, отрицающей сам смысл государства. Для иллюстрации: можно прочесть советско-критические разделы работ С.С. Алексеева, В.С. Нерсесянца, просто поменяв "советский" на "либеральный" - и мы с удивлением заметим, что в выводах и пафосе ничего не изменится.

Над и вне права в мире стоят ТНК и мировые финансовые институты, которые реально управляют подконтрольными государствами, их ресурсами и их экономиками, но лишь для собственных интересов.

Продолжим. Откуда исходит прямо-таки негодующая злость со стороны некоторых интеллектуалов и представителей элиты по отношению к государству, особенно к советскому, стремление разгосударствить все, что можно, вывести все из-под контроля государства и поставить под контроль некоего внегосударственного права? Причем эти требования идут в том числе со стороны носителей государственной власти.

Эта злость исходит не от нелюбви к государству как таковому, ибо сильное и эффективное государство есть благо, с чем соглашаются даже западные либералы. Эта злость исходит от нелюбви всего народно-демократического и советского, стремления заменить их элитарным буржуазно-либеральным мироустройством, а вовсе не от нелюбви к государству вообще. Эта критика абсолютно идеологична, а с "теоретико-научной" позиции - абстрактна и ненаучна. Сами же подобные умонастроения коренятся в различии и даже противоположности целей, ценностей и интересов некоторых групп "элит" (клановых, властных, олигархических, этнических, родовых, в том числе дореволюционных, дворянских, барских, вспомнивших сейчас о себе) национально-государственным и общественным (народным) целям, ценностям и интересам, из стремления "элит" к элитарным привилегиям, из их антинародности (которая уже породила в свое время гражданскую войну).

Основной источник этого противостояния в том, что негосударственные финансовые, экономические, политические и общественные системы в XX в. стали соизмеримы и порой превосходят по мощи и эффективности государственные системы управления. Они имеют собственные интересы и диктуют их даже государствам, навязывая свою волю. Таких субъектов частной и корпоративной деятельности достаточно много. Поскольку в России они постоянно остаются в тени, выделим этих носителей негосударственных, иногосударственных и антигосударственных интересов, противодействующих национально-государственным интересам и государственной самостоятельности (в том числе России), обеспечению национальной безопасности как внутри самой страны, так и за ее пределами, всячески блокирующих повышение эффективности системы национальной безопасности и ее развитие, защищенность как от внешних угроз (армия и внешняя разведка), так и от внутренних (правоохранительная и контрразведывательная деятельность). Эти субъекты уже давно не некая тайная и безымянная идеологическая "пятая колонна", а вполне определенные социальные субъекты и типы субъектов, а именно:

- конкретные представительства тайных и явных зарубежных деловых и политических структур, реализующих интересы и установки западного (особенно англо-американского) и восточного (особенно китайского) миров на территории России;

- крупнейшие отечественные хозяйствующие и финансовые субъекты регионального, национального и мирового масштаба (ТНК, финансовые центры), интересы которых не совпадают или противоположны национально-государственным;

- представители многих некоренных этнических групп, поделившие экономические сферы в разных регионах страны и, мягко говоря, не исповедующие российского государственного патриотизма по разным причинам (нахождение национальных территорий за пределами России, доминирование родоплеменных и этнических ценностей над ценностями государства, включенность в мировые надгосударственные этнические и религиозные структуры, демонстративный космополитизм, "обида и месть" Российскому государству за те или иные исторические ситуации и т.д.);

- криминальные и теневые структуры, поглотившие до половины экономики страны;

- большинство средств массовой информации, включенных в "деловой оборот" и имеющих как собственные корпоративные деловые интересы, так и "деловые обязательства" перед "партнерами" либо "хозяевами";

- достаточно узкий слой российских носителей откровенно антироссийских убеждений, ориентирующихся на ценности других культурных миров (в первую очередь на либеральные ценности Запада), в своей деятельности опирающихся на интеллектуальные разработки западных научных центров и используемых западными политическими и экономическими кругами для организации и лоббирования антироссийской деятельности.

Представители всех этих групп и слоев ведут себя, естественно, не как дети и хозяева своей страны, но при этом - даже не как гости, а как завоеватели и разбойники, т.е. бесцеремонно, варварски, скрытно, не думая о будущем страны. Численность этих сообществ составляет от силы 1 - 3% от общей численности населения страны.

Фактически в современной России образовалось несколько квазигосударств, которые подчинили себе Российское государство. Это "государства" власти, "государства" бизнеса, "государства" нетрадиционных для России этносов, "государства" криминала. Этим квазигосударствам противостоит российский народ, оставшийся в слабом и постоянно еще более ослабляемом государстве. Причем в указанных квазигосударствах, которые весьма тесно переплетены между собой, исчезающе мала доля русского населения и представителей других коренных этносов (в первую очередь тюркских и финно-угорских). Но при этом квазигосударства на территории России имеют все атрибуты государства: собственные территории (для жизни - "Рублевка" у власти и богатых, ограничена заборами и охраной, включая "народную милицию"; для работы - офисы; для добычи, переработки и транспортировки ресурсов - некоторые другие территории), свое население (господа и слуги), субкультуру, органы власти и управления (интегрированные в международные политические и деловые круги), систему регулирования (собственное право). Аналогично в криминальных квазигосударствах, этнических квазигосударствах, представленных различными по активности диаспорами.

У представителей квазигосударств появилось право нарушать права других, право как систему законов, получить свободу от традиционных способов социального регулирования, даже от исполнения норм права и соблюдения прав других граждан, создаваемых ими самими. Кстати, именно этим объясняются причины снятия с повестки "философии государства" в пользу негосударственной "философии права" в современной России - страх перед регулирующими функциями государства по отношению к квазигосударствам.

Именно эти группы заинтересованы в распространении корпоративных норм: ценностей богатых на все общество, чтобы сделать все общество заложником реализации норм и ценностей и целей богатых; собственных этнических ценностей, чтобы общество не отторгало их; идеологии индивидуализма, элитаризма и либерализма - чтобы российское общество как можно дольше не могло собраться, организоваться в эффективное государство, способное противостоять квазигосударствам и отстаивать собственные национальные интересы, воспроизводить традиционные ценности, выстраивать собственные стратегические цели и создавать механизмы для их достижения, осуществлять координацию и контроль за деятельностью всех негосударственных структур.

Поэтому не только такие агрессивные формы проявления частной и групповой активности, "вырвавшиеся наружу права", как терроризм и экстремизм, представляют мировую опасность, но и капитал, также ставший мировой и национальной опасностью.

Это, в частности, объясняет и то, что органы государственного контроля, надзора, правоохранительные органы находятся в двусмысленном положении: предназначены для защиты права, а какого государства - непонятно.

Итак, европейский путь "ресурсного придатка" частных и прозападных квазигосударств для России губителен. И не потому, что мы столь несовершенны, что не доросли до Европы, а потому, что забыли себя, превратились в иванов, не помнящих родства. Правда, доказательства пока приходится искать вне России, наблюдая, как азиатские цивилизации на неевропейских основаниях гигантскими темпами рванули вперед, опережая теперь уже Европу и США по темпам развития. Остается лишь иронически спросить: может быть, в систему управления Россией пора вводить даосизм или буддизм (или йогу), если эти культурные системы "вдруг" оказались столь эффективными?

Но ответ иной: нужно вернуть России собственный цивилизационный вектор, основанный на русской культуре, заняться исследованием современной России и ее динамики, а не продолжать эксперименты над ней ради удовлетворения чьих-то иных интересов. Доказательств того, что только на этом пути может быть обеспечено поступательное развитие, как из истории и практики, так и из теоретических разработок научное сообщество приводит запредельное множество вот уже в течение многих лет. Европейский либерализм и современные теории права (и философии права) в Европе - это их ответ на запрос их культуры и современности, и отечественные исследователи сделали многое для понимания этой позиции. Но нам нужен наш ответ на запрос российской культуры.

Достаточно обратиться к многотомным материалам ежегодных масштабных научно-практических конференций по стратегии России, научному обеспечению стратегического управления и планирования, идущих с 2005 г. в ИНИОН РАН, футурологического конгресса 2010 г., материалам многих научных исследований.

Итак, философия российского (как и любого другого) государства и права не может быть построена на абстрактных либо заимствованных ценностях. Эта философская концепция должна охватить собой целостный комплекс, который связывает в себе метафизические, антропологические и материалистические, гносеологические, аксиологические, социально-философские, духовно-культурные основания цивилизации. Поэтому даже кипы "идеальных" законов, вся система права и законов не являются самоцелью исследований в той области знания, которая сегодня называется "философией права". По крайней мере потому, что право - это лишь один из социальных регуляторов общественной жизни, когда эта жизнь есть. Ни дать жизнь человеку и обществу, ни обеспечить жизнь, ее эффективность и развитие собственно право не в состоянии. Поэтому, как справедливо писал в свое время С.Л. Франк: "Философия права... по основному, традиционно-типическому ее содержанию, есть познание общественного идеала, уяснение того, каким должен быть благой, разумный, справедливый, "нормальный" строй общества". Именно то, каким должно быть нормальное общество, есть главный вопрос философии государства и права, и лишь затем - какими должны быть механизмы регулирования, роль и функции права. Поскольку право - это совокупность норм по обеспечению жизнедеятельности и развития, по достижению целей, оптимизации и совершенствования жизни, специфическое в каждой цивилизации, а не самостоятельная ценность, оторванная от жизни общества и государства в его конкретно-исторической и социально-культурной привязке. Если право помогает оптимизировать жизнь общества - оно выполняет свои функции, нет - не выполняет. Это должен быть основной критерий оценки эффективности права. Поэтому эволюция идет не в сторону некоего "правового государства", а в сторону повышения социально-культурной эффективности государства.

Для дополнительного примера сошлемся на сборник работ английского исследователя Дж. Грея. На протяжении всей книги он возражает тезису о том, что "...люди утратят свои традиционные привязанности и свою самобытность и "сольются" в единую цивилизацию, основанную на общечеловеческих ценностях и рациональной морали" на основе "бессодержательного кантианского либерализма", "абстрактной концепции человека, лишенного какой-либо культурной идентичности или наследия собственной истории", выведенной И. Кантом из природы индивида. В реальности человек не воспринимает и не позиционирует себя как абстрактного индивида, он включен в конкретные культурно-исторические общности, конкретный метафизический и культурный контекст.

Именно поэтому восприятие европейского права было издавна столь негативным в России. Полностью согласимся с выводами С.И. Шлекина: "В русской дореволюционной интеллектуальной среде отношение к праву было, в сущности, пренебрежительное. Это не значит, что оно не практиковалось и не соблюдалось. Но русская дореволюционная мысль, охватившая в послереформенный период всю социальную систему, включая идеи либералов, народников, анархистов, игнорировала гражданское право, справедливо считая его прикрытием бурно развивающейся капиталистической эксплуатации. Такое отношение уже долго сохраняется: каждый умеет читать гражданский кодекс и давно относится к нему как к само собой разумеющемуся, но никто особо не задумывается исполнять его, тем более чтить. Условия же его нарушения оказываются для многих русских более предпочтительнее, чем само желание соблюдать его. Причин здесь много - от культурно-исторических, уходящих в глубокую старину, до чисто личных...", имеет место "правовой нигилизм, скрывающийся в здравом смысле". Это сущность и современной России.

Причем интрига в том, что начало такому ответу положено уже в неолиберальных философско-правовых концепциях 90-х годов XIX - начала XX в., столь часто упоминаемых в истории философии права, такими мыслителями, как Б.А. Кистяковский, П.И. Новгородцев, Л.И. Петражицкий, И.А. Покровский, Е.Н. Трубецкой, П.Б. Струве, С.Л. Франк, которые отвергли радикальный европейский либерализм вследствие его практических негативных итогов в развитии на протяжении XIX в., краха попыток обновления мира на основе одного только права. Именно они заложили основы либеральной теории демократического, справедливого, обращенного к социальной проблематике понимания социального устройства и роли права, исследовали соотношение прав личности с правами государства, искали равновесия между интересами личности и общества. Даже в основаниях своих оставаясь либерализмом, это учение в России уже тогда все сильнее эволюционировало в сторону социализма, во многом сливаясь с ним, не соглашаясь с буржуазным элитаризмом как сущностью западного либерализма, лживо представляющим себя в идеологии в качестве демократии. Это не говоря о протесте против западного права Л.Н. Толстого, материалистов (Н.Г. Чернышевский), народников (А.И. Герцен, Лавров), марксистов, которые возражали не столько против права и закона, сколько в первую очередь против буржуазного либерального права, против права собственности. Все это, естественно, не замечается современными российскими сторонниками либеральной концепции, фактически возвратившими страну на два столетия назад как в теории, так и в социальной практике. Хотя на сегодня пора понять, что мировой буржуазный либерализм - это сложная многоуровневая система, на входе в которую, как на воротах Бухенвальда, написано: "Каждому - свое".

В ходе политических дискуссий даже В.В. Путин в мюнхенской речи 2006 г. вынужден был напомнить Западу об истинном содержании понятия "демократия".

Естественно, что существует реальная проблема формирования методологических оснований построения философии государства и права, которая вскрывала бы глубинные основания бытия России как государства (понимаемого как единство народа, культуры, территории, государственной власти), позволяла бы понять внутреннюю природу и взаимосвязи в системе регулирования общественной жизни, способные обеспечить эффективность и поступательное развитие страны.

Она начинается с осмысления соотношения целей, ценностей и интересов личности и общества, индивида и государства. И поскольку европейский вариант соотношения интересов личности и общества России не подходит, есть основания обратиться к не развитой (пока) в систему идее поиска равновесия (гармонии) интересов личности и общества на основе российской традиции, выявлению оптимального соотношения прав и свобод (свободного воления личности), с одной стороны, и обязанностей (долга, служения) - с другой, прав личности - и прав общества и государства. Тем более что диалектику прав и обязанностей видели многие философы, в том числе И. Кант, Г. Гегель, В. Соловьев, даже русские философы неолиберализма начала XX в.

Для начала важно уточнить смысл понимания прав человека как личности, что должно начинаться с выявления ценностей (поскольку человек может и должен получать те права, которые являются ценными, важными для него).

Какие же ценности важны для обычного российского человека, человека-труженика, созидателя? Никто не возражает против личных прав и свобод, "свободы воли", "формального равенства прав". Но среди необходимых (витальных, жизненных) прав доминируют иные - право на жизнь, на безопасность, на эффективное саморазвитие, а значит, должны быть обеспечены реальные и полноценные еда, вода, жилье, одежда, безопасность, экология, профессия и знания, социальная защита и т.д. Важно отметить, что эти права личности не могут быть реализованы вне общества, вне контроля над распределением и потреблением материальных и идеальных благ. Поэтому коллективизм, созидательный труд, земля и материальные ресурсы, право человека на доступ к благам коллективной жизни, труду, ресурсам становятся витальными, первичными правами человека. Даже свобода хороша, когда есть разумная жизнь, когда она обеспечена в минимальных, необходимых для жизни и разумности размерах. Потому для большинства (народа) важнейшими являются коллективные ценности, в том числе безопасность, безопасное будущее. Поскольку в России нарушаются в первую очередь витальные, социальные (коллективные) права граждан, на протяжении вот уже нескольких столетий традиционно обеспечиваемые государством.

Причем на сегодня это особенно актуально, поскольку безопасность обычного человека не может быть обеспечена армией охранников, самолетами и другими средствами для эвакуации в безопасные места в случае внешних либо внутренних катаклизмов, размещением в подземных бункерах. Ничто не спасает от взрывов в метро или в самолетах. Уже не может быть гарантированным будущее детей и внуков. Защита от внешних и внутренних угроз для простого человека может быть обеспечена лишь посредством общих (государственных) усилий, т.е. безопасности общества, обеспечения национальных интересов страны.

Поэтому базовый пакет ценностей ("ценностная корзина") обычного человека включает в себя в первую очередь совокупность средств для осуществления и продолжения жизни, развития, семьи, ее будущего. Они никак не обеспечиваются "формальным равенством прав" - тем единственным, что гарантирует позитивное право. В такой ситуации особенно важным является тезис о ценности государства; тем более известно, что для русских в итоге государство всегда выступало как благо (А.П. Андреев).

Далее. Выше отмечалось, что в нашу эпоху влияние частного интереса в лице капитала (особенно финансового и ТНК), а также различных деловых и негосударственных структур обрело такое могущество, которое стало сопоставимо с государством, а порой оказывается сильнее него, что в этой связи давно пришла пора не "бежать от государства", как это происходило во времена крушения феодальных монархий и становления капитализма, а искать путей его сохранения, разработки системы "прав государства". На первых порах неизбежны (и даже необходимы) "перегибы" в восстановлении статуса государства как системы общественного управления в России. В перспективе же путь лежит к построению общества, в котором будут гармонично сочетаться личные и общественно-государственные интересы, необходимость чего поняли русские философы уже в XIX в. (особо отметим, что именно эту позицию проводили и Вл. Соловьев, и неолиберальные философы). Сегодня стремление к гармонии интересов общества и личности настойчиво требует защитить права общества и государства от агрессивных действий со стороны частных лиц, создавших собственные империи. Впору говорить об уравновешивании буржуазной "Декларации прав человека и гражданина" 1789 г. Декларацией прав наций, обществ и государств.

В западном мире государство и власть всегда были "зверем" по отношению к народу, неизмеримо более жестким, чем в России, в которой государство было и остается "отечеством" и "родиной-матерью".

Некоторые основные штрихи дальнейших разработок российской философии государства и права:

- она должна основываться на антропологическом материализме и просвещении как мировоззрении, в наибольшей степени отвечающем большей части населения страны, на русской метафизике и метафизике примыкающих к ней культур;

- основой должен быть коллективизм (этика служения обществу и государству, этика долженствования против этики личной свободы), вытекающая отсюда специфика понимания роли и функций права, его зависимости от государства, доминанта прав коллективов (общин, трудовых коллективов, советов, территорий, государства как их представителей) и тех, что реально созидательным трудом над правами "абстрактного" индивида. Если для западного либерала "мои обязанности уничтожают меня как личность" (обязанности - это зло), то для нас, наоборот - "мои обязанности, труд во благо иного - создают меня как личность" (обязанности - это добро). Я - свободная волящая личность настолько, насколько я востребован, чем больше у меня обязанностей, тем более я личность, человек. И главная обязанность - обязанность служить обществу и государству, право - служить добровольно и самоотверженно. Право общества - принуждать служить. Не индивидуальная, а коллективная воля в России как доминанта;

- национально-государственная безопасность и национальная стратегия развития должны стать основными приоритетами, в том числе правовой стержень организации системы права, стратегические цели и традиционные цели должны быть организующим началом жизни, смыслом и задачей правотворчества. Право как механизм реализации целей управления - политики, планов, программ;

- базовые ценности - безопасность, порядок, справедливость, принуждение, долг и обязанность, свобода в реализации обязанностей служения, закон как защита и наказание, договорные отношения в международном праве.

Для разработки такой системы философии государства и права, системы государства и права на практике необходимы большие государственные научные центры, хотя бы соизмеримые по количеству и качеству с зарубежными.

За счет внешних источников покрывается, как правило, дополнительная потребность в инвестициях в основные средства,  формирование сезонных запасов сырья, материалов, комплектующих, готовой продукции, покрытие производственных затрат и пр. [26]

За счет внутренних источников формирования заемных средств покрывается основная потребность предприятия в ресурсах, обеспечивающих процесс непрерывности производства и реализации продукции, работ, услуг.

По форме привлечения заемные средства делятся на:[26]

• на заемные средства, привлекаемые в денежной форме  (финансовый кредит);

• заемные средства, привлекаемые по договору финансового  лизинга (в форме оборудования);

• заемные средства, привлекаемые в товарной форме  (коммерческий кредит).

По методам привлечения заемных средств выделяют кредит,  лизинг, факторинг, эмиссию корпоративных облигаций, акций и др.

Наконец, по форме обеспечения заемные средства  подразделяются: а) на обеспеченные; б) необеспеченные.

В свою очередь, к основным формам обеспечения обязательств в соответствии с гл. 23 ГК РФ относятся неустойка, залог,  удержание, поручительство, банковская гарантия, задаток. Вместе с тем в современных условиях для обеспечения выполнения  обязательств могут быть использованы и такие формы, как  страхование, цессия, ипотека.

В составе заемного капитала в соответствии с содержанием  пассива баланса организации выделяются следующие  элементы:  долгосрочные займы и кредиты; отложенные налоговые обязательства; прочие долгосрочные обязательства; краткосрочные займы и кредиты; кредиторская задолженность; задолженность перед участниками (учредителями) по выплате доходов; доходы будущих периодов; резервы предстоящих расходов; прочие краткосрочные обязательства.

Оценка стоимости заемного капитала имеет ряд особенностей, основные из которых: [26]

• сравнительная простота формирования базового показателя  оценки стоимости заемных средств. Базовым показателем, который подлежит последующей корректировке, является стоимость обслуживания долга в форме процента за банковский кредит, а также купонной ставки по корпоративным облигациям. Этот показатель  регулируется условиями кредитного договора, проспекта эмиссии или иными формами долговых обязательств организации;

• учет в процессе оценки стоимости заемного капитала  налогового корректора (щита). Это связано с тем, что выплаты по  обслуживанию долга (проценты за банковский и коммерческий кредит, проценты по облигационным займам и т. п.) относятся на издержки производства и обращения, снижая тем самым размер налогооблагаемой базы и самой стоимости заемных средств на ставку налога на прибыль;

• привлечение заемного капитала всегда вызывает обратный денежный поток, причем не только по уплате процентов, но и по погашению основной суммы долга;

• стоимость привлечения заемного капитала всегда связана с оценкой кредитоспособности заемщика со стороны кредитора(банка). Высокий уровень кредитоспособности организации-заемщика, по оценке кредитора, обеспечивает возможность привлечения заемного капитала по минимальной (низкой) стоимости.

Принципиальный подход к определению стоимости заемного капитала выражается в следующем -  цена заемного капитала  определяется отношением расходов, которые связаны с привлечением  финансовых ресурсов, к самой величине привлекаемого капитала. [28]

Рассмотрим особенности оценки стоимости отдельных элементов заемного капитала. [6. С. 338]

1. Стоимость банковского кредита (Сбк) рассчитывается на  основе процентной ставки по нему, которая обозначена в соответствующем договоре, формирующая основные расходы заемщика по обслуживанию долга. Она определяется по формуле:

                            (7)

где ПС6к — ставка процента за банковский кредит, %; Нп —  ставка налога на прибыль, доли единицы; УР6к — уровень расходов  заемщика по привлечению банковского кредита к его общей сумме, доли единицы.

Если заемщик не имеет дополнительных затрат по  привлечению банковских кредитов или они минимальны по отношению к сумме заемных средств, то данная формула используется без учета знаменателя (принимается равным единице).

2. Стоимость финансового лизинга как одна из форм привлечения кредита (в товарной форме) определяется на основе ставки лизинговых платежей. Эта ставка включает в себя постепенный возврат суммы основного долга (годовая норма амортизации капитального актива-оборудования) и стоимость непосредственного обслуживания долга по лизингу, включающая в себя такие элементы, как: а) плата за используемые кредитные ресурсы лизингодателем на приобретение имущества; б) комиссионное вознаграждение лизингодателю за предоставление имущества по договору лизинга; в) плата за дополнительные услуги, предусмотренные договором лизинга; г) сумма налогов, выплачиваемых лизингодателем.[6. С. 340]

Принципиальная формула по определению стоимости финансового лизинга (Сфл) следующая:

                      (8)

Где ПСл – годовая ставка лизинговой платы, %; УРфл – уровень расходов по привлечению капитала на основе договора финансового лизинга, доли единицы.

3. Стоимость заемного капитала, который привлекается за счет эмиссии корпоративных облигаций, оценивается на основе ставки купонного процента, формирующего сумму периодических купонных выплат. Если облигация продается на иных условиях, то базой оценки выступает общая сумма дисконта по ней, выплачиваемая при погашении.[26]

В первом случае стоимость заемного капитала, привлекаемого за счет эмиссии корпоративных облигаций (Ско), определяется по следующей формуле:

                  (9)

где ПСкп – ставка купонного процента по облигации, %; Уэз – уровень эмиссионных затрат по отношению к объему эмиссии, доли единицы.

Во втором случае расчет стоимости займа производится по формуле:

                   (10)

где Д – среднегодовая сумма дисконта (процента) по облигациям; Н – номинал облигации, руб.; Уэз – уровень эмиссионных затрат по отношению к сумме привлечения за счет эмиссии корпоративных облигаций, доли единицы.

4. Стоимость коммерческого кредита можно характеризовать с  позиций двух форм его предоставления: а) по кредиту в форме  краткосрочной отсрочки платежа; б) по кредиту в форме долгосрочной отсрочки платежа, оформленной векселем. [26]

Стоимость товарного кредита в первом случае на первый взгляд  выглядит нулевой по причине сложившейся практики отсрочки расчетом за поставленную продукцию в пределах договорного срока. Но это не так. Стоимость каждого такого кредита оценивается  размером скидки с цены товара при осуществлении досрочного платежа за него наличными деньгами. Расчет стоимости товарного кредита (Скк), предоставляемого в форме краткосрочной отсрочки  платежа, осуществляется по формуле:

                 (11)

1. Об абстрактности и конкретности философии государства и права.

Попытки создать "философию права" как некую универсальную и всеобщую конструкцию, исходящую из каких бы то ни было оснований - антропологического материализма, объективного или субъективного идеализма, экзистенциализма или позитивизма, - на протяжении более чем двух столетий в Европе и России оказались несостоятельными. Оказалась не более чем иллюзией и сознательно разработанным мифом попытка представить право и полный свод "правильных законов" как способ решить все основные задачи по регулированию общественной жизни, как планетарную панацею, увидеть в нем "единственную силу", "которая может остановить и повергнуть насилие и бесовское исчадие - терроризм", доходящую до фетишизации права и поиска "мирозданческой тайны права".

Не спасает положение даже более глубокая и верная по сути поправка в определении объекта и предмета исследования, существенно приближающая к истине уже в самой постановке, - понимание данного направления исследования, совокупной проблематики и искомой концепции как "философии государства и права", которая в каком-либо универсальном виде также не осуществилась. Попытки выдать за них учение (или интерпретацию учения) какого-либо мыслителя на поверку оказываются не более чем попыткой, вновь и вновь превозносящей одну из теоретических моделей, вырастающей на основе метафизических оснований мировоззрения того или иного культурного слоя или социальной группы в их историческом контексте - вне зависимости от декларируемых самим автором либо его последователями претензий на универсальность и всеобщность, на особые философско-методологические платформы и приемы.

Ввиду того что словосочетания "философия права", "философия государства и права" в настоящее время устоялись и закреплены, в том числе официально, в названии учебных дисциплин, автор сознательно использует эти понятийные конструкции для обозначения соотнесенности собственных исследований с данным проблемным полем, при этом отчетливо осознавая дискуссионность даже самих этих наименований научного направления. Если уточнить смысл и предназначение философского дискурса в предложенном отношении, то точнее было бы говорить о "философии Российского государства" в сочетании всех компонентов его бытия - природного бытия, экономики, политики, права, науки, морали и остальных аспектов духовной культуры.

Причин такого положения дел множество. Но ключевая, на наш взгляд, одна. Эта причина заключается в многомерности природы человека, которая в современной философии и науке понимается как трехкомпонентная биопсихосоциальная целостность. Данное утверждение сегодня предстает как научный факт, который обоснован всем спектром естественных и социально-гуманитарных наук и не может быть ни опровергнут, ни проигнорирован ни одной наукой о природе и человеке. Причем данное утверждение верно на всех трех уровнях понимания человека: человека - личности, человека - общества - культуры, человека - человечества. Данная истина в принципе понятна науке уже как минимум столетие, а многие философы осмысляли и использовали это как философский факт с самых древних времен.

Уточним, что в данном понимании биологического "снимаются" (в гегелевском, диалектическом смысле) физический и химический уровни организации материи; понимание психического интегрирует в себе все уровни организации психики - от нейробиологии, психофизиологии, психологии высшей нервной деятельности до собственно интеллекта (разума), в том числе в его коллективных формах; понимание социального объемлет собой одновременно все его аспекты, сущностью которых в данном отношении являются диалектические принципы, в первую очередь принцип целостности социально-культурного бытия и принцип единства общего и особенного (индивидуального) в человеке, раскрываемый: а) на уровне антропности (сходство-различие человека как вида и одновременно как многоразличия рас, этносов, индивидов); б) на уровне цивилизационно-культурной идентичности, включая метафизический уровень и в) в историческом аспекте осуществления социального бытия (сходство-различие исторических путей и этапов становления различных человеческих культур и общностей).

Ввиду необходимости в данной статье акцентов на различиях и во избежание обвинений в радикальном онтологическом и гносеологическом релятивизме, подчеркнем понимание дихотомии "сходства-различия" с той стороны, что, несмотря на различия, люди по природе, естественно, имеют единство и сходства и поэтому, в частности, мы согласны с одним из принципиальных оснований идеологии Просвещения, что все люди равны и все они люди, которые должны считаться таковыми и имеют право рассчитывать на такое отношение со стороны других людей.

Вернемся к различиям. Есть все основания считать приведенный обобщенный крупнейший научный факт первичным методологическим основанием для всего комплекса социально-гуманитарного знания и для каждого его отдельного направления (аспекта философии либо конкретной науки). Причем безотносительно к принципиальным метафизическим, мировоззренческим и иным системообразующим основаниям философских направлений и школ, а также к научным теориям и моделям, коль скоро последние претендуют на научную истину. Отсюда с непреложностью вытекает вывод: как не существует абстрактного "человека вообще", так не существует абстрактного и единственного "абсолютно истинного" и "универсального" решения каких бы то ни было социально-культурных проблем.

Из данного факта (одновременно базового методологического основания) вытекает несколько общих и частных следствий, основные из которых таковы:

Следствие 1. Всякая и каждая личность социокультурна и тем самым включена в тот или иной метафизический и мировоззренческий контекст. Не бывает над- или внекультурных личностей, как не бывает "общечеловеческих" или "космополитических" личностей. Как правило, такие личности (идеологии) либо сознательно скрывают собственную метафизическую и мировоззренческую принадлежность, либо не способны ее осмыслить как целостность (принять, следовать ей и т.д.), либо вырывают собственные взгляды из мировоззренческих контекстов (групповые версии идеологии). Одновременно признание данного общего факта не означает автоматического отнесения конкретного индивида, группы, общества, культуры к тем или иным основаниям, то есть наличия либо отсутствия их сходств либо различий с другими индивидами, группами, обществами, культурами соответственно.

Следствие 2. Социально-культурные образования также несут в себе дихотомию "сходства-различия" и потому требуют как в понимании, так и в практике регулирования общественной жизни, социального управления самостоятельного (конкретного) подхода. Цивилизационная идентичность и целостность не позволяют переносить (привносить) абстрактные (вырванные из культурного контекста) отдельные стороны жизни общества, механизмов их регулирования без ущерба для целого. Понятно, что и Россия столь же специфична и внутренне органически целостна, как и другие культуры.

Об этом за два столетия написано очень много работ, проблема обсуждена практически со всех сторон и с разных мировоззренческих позиций, хотя дискуссии постоянно продолжаются.

Следствие 3. В случае если приведенный научный факт игнорируется, то мы имеем дело с ненаучной или несовременной системой мировоззрения (философией, мифологией, религией) либо с идеологией, базирующейся на одном из данных мировоззрений либо возникающей как совокупность мировоззренчески не обоснованных претензий и интересов индивидов либо социальных групп.

В отношении проблем права для доказательства этого достаточно беглого непредвзятого взгляда на проблему сквозь призму компаративизма.

Закономерно в этой связи изучение "правовых семей". Этот аспект присутствует в том числе в учебниках по теории государства и права, правда лишь в качестве иллюстрационных заключительных разделов, тогда как это должно быть первым ключевым основанием осмысления всякой конкретной социально-культурной (цивилизационной) данности. Для нас в особенности важен следующий вывод: центральным, фундаментальным принципом социальной организации западной цивилизации является право, "но этого нельзя сказать о других цивилизациях", более того, "неуниверсальность права должна поставить под вопрос обязательность существования права везде и всегда".

Начнем с многократно доказанного в теории и практике государственного строительства России на протяжении двух столетий и понятого подавляющим большинством русских мыслителей утверждения о том, что буржуазный либерально-правовой путь опасен, чужд для России, разрушителен для ее цивилизации (и материальной, и духовной культуры), для сущности ее государственности и механизмов социального регулирования. Эта констатация стала уже почти банальной и не обсуждается в серьезных философских и научных кругах, хотя научные аргументы продолжают замалчиваться и тонуть в мифах, идеологемах, потоках клеветы и лжи. Небанальным с научной точки зрения остается лишь вопрос о причинах продолжения этой политики на практике и идеологии в теории.

Ключевым триединым тезисом, который обосновывается в данном подразделе статьи, является утверждение о том, что: 1) интересы субъектов реальной власти ("элит") и части интеллектуалов в современной России не совпадают с интересами страны и народа, они имеют жизненные ценности, цели, стратегии, отличные от нашей цивилизации и чуждые ей, они - иные (чужие); 2) именно эти субъекты продуцируют идеологию прозападного государственно-правового развития, которая в качестве теоретической базы включает в себя философию права и либерально-рыночную экономику; 3) но эти концепции являются не наукой, а в лучшем случае - историей западной культуры, в худшем - камуфлирующей идеологией, способствующей реализации интересов указанных элит.

Именно в этом заключается истинный причинный комплекс существующей социально-культурной и интеллектуальной динамики.

Настаиваем на термине "интеллектуалы", поскольку внекультурность, исключенность именно из российской национально-государственной культуры, определяет отличие этого слоя интеллектуальных работников от российской интеллигенции, всегда выступавшей с позиций национальной традиции, на стороне собственного народа, интересов своей страны.

Предельно кратко разберем теоретические основания прозападной философии права. В его основе лежит свободная воля индивида, урожденная свобода, права человека, данные по рождению, формальное равенство, декларируемая справедливость (которую упаси бог рассматривать как фактическое равенство, поскольку такой подход - это наследие "проклятого тоталитарного социализма"). Вслед за ними строятся общечеловеческие ценности, трактуемые как общепринятые, элементарные этические требования. Причем обычно общечеловеческие ценности трактуются как соответствующие основным началам христианской культуры (заповедям Христа) и, что еще чудеснее, трактуются как однопорядковые по моральным ценностям с культурами конфуцианства, буддизма, ислама, как представляет, например, С.С. Алексеев. Хотя при этом, по мысли сторонников позитивного права, одновременно должно быть обеспечено абсолютное верховенство права в регулировании общественной жизни, а "...идея приоритета морали над правом может вести и на практике ведет к ряду негативных последствий - к утверждению идей патернализма, вмешательства всесильного государства во имя идей добра и справедливости в частную жизнь, милости вместо строгого права и правосудия". Относительно государства позиция однозначна - для России нужно ослабление государственного начала, преодолевающее тоталитаризм, а государственность фактически рассматривается как зло и противопоставляется правам личности.

Откуда берутся эти теоретические положения, рассматриваемые фактически как постулаты? Наиболее теоретически сложные - из концепций И. Канта, Г. Гегеля, некоторых идей русских либеральных правоведов. Они представляются как некие универсальные философские конструкции, вскрывающие некие абсолютные истины.

Соглашаясь с гениальностью многих мыслителей прошлого, зададимся вопросом: а что же представляют собой эти концепции? Действительно ли все их компоненты содержат в себе абсолютную и универсальную истину? Со всей очевидностью - нет. Да, они несут в себе множество достаточно универсальных идей, но в первую очередь - методологических (как исследовать?), а отнюдь не содержательно-концептуальных, что отмечалось уже ближайшими современниками, и не одним лишь К. Марксом. В содержательном же плане это в первую очередь гениальное отражение своей эпохи и своей культуры.

Так, если внимательно изучать Гегеля, становится понятным, что он - наиболее глубокий теоретик мировоззрения (и метафизики) протестантизма, задолго до М. Вебера понявший сущность этого духовного явления и его потенциал для культурного прорыва Европы и Германии той эпохи. Протестантизм и его философию лучше всего выразил и обосновал культурный запрос индивидуализма, буржуазии, который ранее обосновывался Д. Юмом, Д. Локком, Ш. Монтескье, Ж.-Ж. Руссо и другими мыслителями, стержнем культурного выбора которого стали "жизнь, свобода, собственность" (воспетые еще Локком константы буржуазного государства).

Обобщим: базовыми (и доминантными) основаниями либеральной конструкции являются индивидуализм, личность, ее свобода и свободная воля, права человека, формальное равенство, система права, гражданское общество, правовое государство. Вопрос: а что, к этому сводится набор базовых потребностей всякого человека? Нет. Это набор потребностей определенной "породы" человека, которую А.А. Зиновьев назвал "западоидами", причем, уточним, для той их категории, которая достаточно социально обеспечена. То есть для человека, который решил проблемы с обеспечением себя, семьи (порой на поколения вперед), теперь как воздух нужна "свобода от" общества, от государства и государственного контроля в особенности. Ему даже не нужно будущее, не нужно время. Такой человек хочет и готов "остановить время" (в точности фаустовское "остановись мгновенье, ты прекрасно"). Ему нужно законсервировать бытие, сжать его в тисках постоянства. Единственное, что в этом постоянстве должно прирастать, - это прибыль и власть богатства и богатых. Одновременно (и закономерно) этот человек перестает нести в себе "свободу для", не только примитивизируя собственное бытие, но и создавая ситуацию расчеловечивания человека в обществе, транслируя такие ценности и ценностные ориентации, которые губительны, разрушительны для личности и цивилизации, как собственным примером, так и направлениями собственной деятельности (в том числе информационно-идеологической) ведя к деградации западного человека.

Правда, уже у Гегеля (и не только у него, если вспомнить идеи И.Г. Фихте о патриотизме) встречаются положения о том, что "личностью" (персоной) может быть не только человеческий индивид, но и народ, государство, что, естественно, не принимается во внимание современными либеральными теоретиками.

Есть и другая сторона медали - отношение такого человека-индивида к остальному миру, к обществу, к государству. Реальным социальным устремлением либерализма, лживо прикрываемого "демократией" и "правами человека", является элитаризм, его природа и истинная цель - буржуазная элитократия и сопутствующее ему буржуазное право, преследующее две цели: сохранить власть элит и их собственность и защитить их от народа.

Поэтому ничего удивительного в том, что в России, где носителей такого мировоззрения меньшинство, процедуры принятия законов, проведения референдумов, выборов сегодня исключают возможности свободного волеизъявления подавляющего большинства народа. Происходит делегитимизация права, создана система "правонарушающего законодательства".

Аналогичное понятие встречается и у сторонника либеральной теории права В.С. Нерсесянца в его "Философии права", который, однако, несправедливо связывал правонарушающее законодательство исключительно с "советским тоталитаризмом". В Российском "правовом государстве" наблюдается даже тоталитаризм в еще более жесткой и циничной форме, антинациональной, антигосударственной, отрицающей сам смысл государства. Для иллюстрации: можно прочесть советско-критические разделы работ С.С. Алексеева, В.С. Нерсесянца, просто поменяв "советский" на "либеральный" - и мы с удивлением заметим, что в выводах и пафосе ничего не изменится.

Над и вне права в мире стоят ТНК и мировые финансовые институты, которые реально управляют подконтрольными государствами, их ресурсами и их экономиками, но лишь для собственных интересов.

Продолжим. Откуда исходит прямо-таки негодующая злость со стороны некоторых интеллектуалов и представителей элиты по отношению к государству, особенно к советскому, стремление разгосударствить все, что можно, вывести все из-под контроля государства и поставить под контроль некоего внегосударственного права? Причем эти требования идут в том числе со стороны носителей государственной власти.

Эта злость исходит не от нелюбви к государству как таковому, ибо сильное и эффективное государство есть благо, с чем соглашаются даже западные либералы. Эта злость исходит от нелюбви всего народно-демократического и советского, стремления заменить их элитарным буржуазно-либеральным мироустройством, а вовсе не от нелюбви к государству вообще. Эта критика абсолютно идеологична, а с "теоретико-научной" позиции - абстрактна и ненаучна. Сами же подобные умонастроения коренятся в различии и даже противоположности целей, ценностей и интересов некоторых групп "элит" (клановых, властных, олигархических, этнических, родовых, в том числе дореволюционных, дворянских, барских, вспомнивших сейчас о себе) национально-государственным и общественным (народным) целям, ценностям и интересам, из стремления "элит" к элитарным привилегиям, из их антинародности (которая уже породила в свое время гражданскую войну).

Основной источник этого противостояния в том, что негосударственные финансовые, экономические, политические и общественные системы в XX в. стали соизмеримы и порой превосходят по мощи и эффективности государственные системы управления. Они имеют собственные интересы и диктуют их даже государствам, навязывая свою волю. Таких субъектов частной и корпоративной деятельности достаточно много. Поскольку в России они постоянно остаются в тени, выделим этих носителей негосударственных, иногосударственных и антигосударственных интересов, противодействующих национально-государственным интересам и государственной самостоятельности (в том числе России), обеспечению национальной безопасности как внутри самой страны, так и за ее пределами, всячески блокирующих повышение эффективности системы национальной безопасности и ее развитие, защищенность как от внешних угроз (армия и внешняя разведка), так и от внутренних (правоохранительная и контрразведывательная деятельность). Эти субъекты уже давно не некая тайная и безымянная идеологическая "пятая колонна", а вполне определенные социальные субъекты и типы субъектов, а именно:

- конкретные представительства тайных и явных зарубежных деловых и политических структур, реализующих интересы и установки западного (особенно англо-американского) и восточного (особенно китайского) миров на территории России;

- крупнейшие отечественные хозяйствующие и финансовые субъекты регионального, национального и мирового масштаба (ТНК, финансовые центры), интересы которых не совпадают или противоположны национально-государственным;

- представители многих некоренных этнических групп, поделившие экономические сферы в разных регионах страны и, мягко говоря, не исповедующие российского государственного патриотизма по разным причинам (нахождение национальных территорий за пределами России, доминирование родоплеменных и этнических ценностей над ценностями государства, включенность в мировые надгосударственные этнические и религиозные структуры, демонстративный космополитизм, "обида и месть" Российскому государству за те или иные исторические ситуации и т.д.);

- криминальные и теневые структуры, поглотившие до половины экономики страны;

- большинство средств массовой информации, включенных в "деловой оборот" и имеющих как собственные корпоративные деловые интересы, так и "деловые обязательства" перед "партнерами" либо "хозяевами";

- достаточно узкий слой российских носителей откровенно антироссийских убеждений, ориентирующихся на ценности других культурных миров (в первую очередь на либеральные ценности Запада), в своей деятельности опирающихся на интеллектуальные разработки западных научных центров и используемых западными политическими и экономическими кругами для организации и лоббирования антироссийской деятельности.

Представители всех этих групп и слоев ведут себя, естественно, не как дети и хозяева своей страны, но при этом - даже не как гости, а как завоеватели и разбойники, т.е. бесцеремонно, варварски, скрытно, не думая о будущем страны. Численность этих сообществ составляет от силы 1 - 3% от общей численности населения страны.

Фактически в современной России образовалось несколько квазигосударств, которые подчинили себе Российское государство. Это "государства" власти, "государства" бизнеса, "государства" нетрадиционных для России этносов, "государства" криминала. Этим квазигосударствам противостоит российский народ, оставшийся в слабом и постоянно еще более ослабляемом государстве. Причем в указанных квазигосударствах, которые весьма тесно переплетены между собой, исчезающе мала доля русского населения и представителей других коренных этносов (в первую очередь тюркских и финно-угорских). Но при этом квазигосударства на территории России имеют все атрибуты государства: собственные территории (для жизни - "Рублевка" у власти и богатых, ограничена заборами и охраной, включая "народную милицию"; для работы - офисы; для добычи, переработки и транспортировки ресурсов - некоторые другие территории), свое население (господа и слуги), субкультуру, органы власти и управления (интегрированные в международные политические и деловые круги), систему регулирования (собственное право). Аналогично в криминальных квазигосударствах, этнических квазигосударствах, представленных различными по активности диаспорами.

У представителей квазигосударств появилось право нарушать права других, право как систему законов, получить свободу от традиционных способов социального регулирования, даже от исполнения норм права и соблюдения прав других граждан, создаваемых ими самими. Кстати, именно этим объясняются причины снятия с повестки "философии государства" в пользу негосударственной "философии права" в современной России - страх перед регулирующими функциями государства по отношению к квазигосударствам.

Именно эти группы заинтересованы в распространении корпоративных норм: ценностей богатых на все общество, чтобы сделать все общество заложником реализации норм и ценностей и целей богатых; собственных этнических ценностей, чтобы общество не отторгало их; идеологии индивидуализма, элитаризма и либерализма - чтобы российское общество как можно дольше не могло собраться, организоваться в эффективное государство, способное противостоять квазигосударствам и отстаивать собственные национальные интересы, воспроизводить традиционные ценности, выстраивать собственные стратегические цели и создавать механизмы для их достижения, осуществлять координацию и контроль за деятельностью всех негосударственных структур.

Поэтому не только такие агрессивные формы проявления частной и групповой активности, "вырвавшиеся наружу права", как терроризм и экстремизм, представляют мировую опасность, но и капитал, также ставший мировой и национальной опасностью.

Это, в частности, объясняет и то, что органы государственного контроля, надзора, правоохранительные органы находятся в двусмысленном положении: предназначены для защиты права, а какого государства - непонятно.

Итак, европейский путь "ресурсного придатка" частных и прозападных квазигосударств для России губителен. И не потому, что мы столь несовершенны, что не доросли до Европы, а потому, что забыли себя, превратились в иванов, не помнящих родства. Правда, доказательства пока приходится искать вне России, наблюдая, как азиатские цивилизации на неевропейских основаниях гигантскими темпами рванули вперед, опережая теперь уже Европу и США по темпам развития. Остается лишь иронически спросить: может быть, в систему управления Россией пора вводить даосизм или буддизм (или йогу), если эти культурные системы "вдруг" оказались столь эффективными?

Но ответ иной: нужно вернуть России собственный цивилизационный вектор, основанный на русской культуре, заняться исследованием современной России и ее динамики, а не продолжать эксперименты над ней ради удовлетворения чьих-то иных интересов. Доказательств того, что только на этом пути может быть обеспечено поступательное развитие, как из истории и практики, так и из теоретических разработок научное сообщество приводит запредельное множество вот уже в течение многих лет. Европейский либерализм и современные теории права (и философии права) в Европе - это их ответ на запрос их культуры и современности, и отечественные исследователи сделали многое для понимания этой позиции. Но нам нужен наш ответ на запрос российской культуры.

Достаточно обратиться к многотомным материалам ежегодных масштабных научно-практических конференций по стратегии России, научному обеспечению стратегического управления и планирования, идущих с 2005 г. в ИНИОН РАН, футурологического конгресса 2010 г., материалам многих научных исследований.

Итак, философия российского (как и любого другого) государства и права не может быть построена на абстрактных либо заимствованных ценностях. Эта философская концепция должна охватить собой целостный комплекс, который связывает в себе метафизические, антропологические и материалистические, гносеологические, аксиологические, социально-философские, духовно-культурные основания цивилизации. Поэтому даже кипы "идеальных" законов, вся система права и законов не являются самоцелью исследований в той области знания, которая сегодня называется "философией права". По крайней мере потому, что право - это лишь один из социальных регуляторов общественной жизни, когда эта жизнь есть. Ни дать жизнь человеку и обществу, ни обеспечить жизнь, ее эффективность и развитие собственно право не в состоянии. Поэтому, как справедливо писал в свое время С.Л. Франк: "Философия права... по основному, традиционно-типическому ее содержанию, есть познание общественного идеала, уяснение того, каким должен быть благой, разумный, справедливый, "нормальный" строй общества". Именно то, каким должно быть нормальное общество, есть главный вопрос философии государства и права, и лишь затем - какими должны быть механизмы регулирования, роль и функции права. Поскольку право - это совокупность норм по обеспечению жизнедеятельности и развития, по достижению целей, оптимизации и совершенствования жизни, специфическое в каждой цивилизации, а не самостоятельная ценность, оторванная от жизни общества и государства в его конкретно-исторической и социально-культурной привязке. Если право помогает оптимизировать жизнь общества - оно выполняет свои функции, нет - не выполняет. Это должен быть основной критерий оценки эффективности права. Поэтому эволюция идет не в сторону некоего "правового государства", а в сторону повышения социально-культурной эффективности государства.

Для дополнительного примера сошлемся на сборник работ английского исследователя Дж. Грея. На протяжении всей книги он возражает тезису о том, что "...люди утратят свои традиционные привязанности и свою самобытность и "сольются" в единую цивилизацию, основанную на общечеловеческих ценностях и рациональной морали" на основе "бессодержательного кантианского либерализма", "абстрактной концепции человека, лишенного какой-либо культурной идентичности или наследия собственной истории", выведенной И. Кантом из природы индивида. В реальности человек не воспринимает и не позиционирует себя как абстрактного индивида, он включен в конкретные культурно-исторические общности, конкретный метафизический и культурный контекст.

Именно поэтому восприятие европейского права было издавна столь негативным в России. Полностью согласимся с выводами С.И. Шлекина: "В русской дореволюционной интеллектуальной среде отношение к праву было, в сущности, пренебрежительное. Это не значит, что оно не практиковалось и не соблюдалось. Но русская дореволюционная мысль, охватившая в послереформенный период всю социальную систему, включая идеи либералов, народников, анархистов, игнорировала гражданское право, справедливо считая его прикрытием бурно развивающейся капиталистической эксплуатации. Такое отношение уже долго сохраняется: каждый умеет читать гражданский кодекс и давно относится к нему как к само собой разумеющемуся, но никто особо не задумывается исполнять его, тем более чтить. Условия же его нарушения оказываются для многих русских более предпочтительнее, чем само желание соблюдать его. Причин здесь много - от культурно-исторических, уходящих в глубокую старину, до чисто личных...", имеет место "правовой нигилизм, скрывающийся в здравом смысле". Это сущность и современной России.

Причем интрига в том, что начало такому ответу положено уже в неолиберальных философско-правовых концепциях 90-х годов XIX - начала XX в., столь часто упоминаемых в истории философии права, такими мыслителями, как Б.А. Кистяковский, П.И. Новгородцев, Л.И. Петражицкий, И.А. Покровский, Е.Н. Трубецкой, П.Б. Струве, С.Л. Франк, которые отвергли радикальный европейский либерализм вследствие его практических негативных итогов в развитии на протяжении XIX в., краха попыток обновления мира на основе одного только права. Именно они заложили основы либеральной теории демократического, справедливого, обращенного к социальной проблематике понимания социального устройства и роли права, исследовали соотношение прав личности с правами государства, искали равновесия между интересами личности и общества. Даже в основаниях своих оставаясь либерализмом, это учение в России уже тогда все сильнее эволюционировало в сторону социализма, во многом сливаясь с ним, не соглашаясь с буржуазным элитаризмом как сущностью западного либерализма, лживо представляющим себя в идеологии в качестве демократии. Это не говоря о протесте против западного права Л.Н. Толстого, материалистов (Н.Г. Чернышевский), народников (А.И. Герцен, Лавров), марксистов, которые возражали не столько против права и закона, сколько в первую очередь против буржуазного либерального права, против права собственности. Все это, естественно, не замечается современными российскими сторонниками либеральной концепции, фактически возвратившими страну на два столетия назад как в теории, так и в социальной практике. Хотя на сегодня пора понять, что мировой буржуазный либерализм - это сложная многоуровневая система, на входе в которую, как на воротах Бухенвальда, написано: "Каждому - свое".

В ходе политических дискуссий даже В.В. Путин в мюнхенской речи 2006 г. вынужден был напомнить Западу об истинном содержании понятия "демократия".

Естественно, что существует реальная проблема формирования методологических оснований построения философии государства и права, которая вскрывала бы глубинные основания бытия России как государства (понимаемого как единство народа, культуры, территории, государственной власти), позволяла бы понять внутреннюю природу и взаимосвязи в системе регулирования общественной жизни, способные обеспечить эффективность и поступательное развитие страны.

Она начинается с осмысления соотношения целей, ценностей и интересов личности и общества, индивида и государства. И поскольку европейский вариант соотношения интересов личности и общества России не подходит, есть основания обратиться к не развитой (пока) в систему идее поиска равновесия (гармонии) интересов личности и общества на основе российской традиции, выявлению оптимального соотношения прав и свобод (свободного воления личности), с одной стороны, и обязанностей (долга, служения) - с другой, прав личности - и прав общества и государства. Тем более что диалектику прав и обязанностей видели многие философы, в том числе И. Кант, Г. Гегель, В. Соловьев, даже русские философы неолиберализма начала XX в.

Для начала важно уточнить смысл понимания прав человека как личности, что должно начинаться с выявления ценностей (поскольку человек может и должен получать те права, которые являются ценными, важными для него).

Какие же ценности важны для обычного российского человека, человека-труженика, созидателя? Никто не возражает против личных прав и свобод, "свободы воли", "формального равенства прав". Но среди необходимых (витальных, жизненных) прав доминируют иные - право на жизнь, на безопасность, на эффективное саморазвитие, а значит, должны быть обеспечены реальные и полноценные еда, вода, жилье, одежда, безопасность, экология, профессия и знания, социальная защита и т.д. Важно отметить, что эти права личности не могут быть реализованы вне общества, вне контроля над распределением и потреблением материальных и идеальных благ. Поэтому коллективизм, созидательный труд, земля и материальные ресурсы, право человека на доступ к благам коллективной жизни, труду, ресурсам становятся витальными, первичными правами человека. Даже свобода хороша, когда есть разумная жизнь, когда она обеспечена в минимальных, необходимых для жизни и разумности размерах. Потому для большинства (народа) важнейшими являются коллективные ценности, в том числе безопасность, безопасное будущее. Поскольку в России нарушаются в первую очередь витальные, социальные (коллективные) права граждан, на протяжении вот уже нескольких столетий традиционно обеспечиваемые государством.

Причем на сегодня это особенно актуально, поскольку безопасность обычного человека не может быть обеспечена армией охранников, самолетами и другими средствами для эвакуации в безопасные места в случае внешних либо внутренних катаклизмов, размещением в подземных бункерах. Ничто не спасает от взрывов в метро или в самолетах. Уже не может быть гарантированным будущее детей и внуков. Защита от внешних и внутренних угроз для простого человека может быть обеспечена лишь посредством общих (государственных) усилий, т.е. безопасности общества, обеспечения национальных интересов страны.

Поэтому базовый пакет ценностей ("ценностная корзина") обычного человека включает в себя в первую очередь совокупность средств для осуществления и продолжения жизни, развития, семьи, ее будущего. Они никак не обеспечиваются "формальным равенством прав" - тем единственным, что гарантирует позитивное право. В такой ситуации особенно важным является тезис о ценности государства; тем более известно, что для русских в итоге государство всегда выступало как благо (А.П. Андреев).

Далее. Выше отмечалось, что в нашу эпоху влияние частного интереса в лице капитала (особенно финансового и ТНК), а также различных деловых и негосударственных структур обрело такое могущество, которое стало сопоставимо с государством, а порой оказывается сильнее него, что в этой связи давно пришла пора не "бежать от государства", как это происходило во времена крушения феодальных монархий и становления капитализма, а искать путей его сохранения, разработки системы "прав государства". На первых порах неизбежны (и даже необходимы) "перегибы" в восстановлении статуса государства как системы общественного управления в России. В перспективе же путь лежит к построению общества, в котором будут гармонично сочетаться личные и общественно-государственные интересы, необходимость чего поняли русские философы уже в XIX в. (особо отметим, что именно эту позицию проводили и Вл. Соловьев, и неолиберальные философы). Сегодня стремление к гармонии интересов общества и личности настойчиво требует защитить права общества и государства от агрессивных действий со стороны частных лиц, создавших собственные империи. Впору говорить об уравновешивании буржуазной "Декларации прав человека и гражданина" 1789 г. Декларацией прав наций, обществ и государств.

В западном мире государство и власть всегда были "зверем" по отношению к народу, неизмеримо более жестким, чем в России, в которой государство было и остается "отечеством" и "родиной-матерью".

Некоторые основные штрихи дальнейших разработок российской философии государства и права:

- она должна основываться на антропологическом материализме и просвещении как мировоззрении, в наибольшей степени отвечающем большей части населения страны, на русской метафизике и метафизике примыкающих к ней культур;

- основой должен быть коллективизм (этика служения обществу и государству, этика долженствования против этики личной свободы), вытекающая отсюда специфика понимания роли и функций права, его зависимости от государства, доминанта прав коллективов (общин, трудовых коллективов, советов, территорий, государства как их представителей) и тех, что реально созидательным трудом над правами "абстрактного" индивида. Если для западного либерала "мои обязанности уничтожают меня как личность" (обязанности - это зло), то для нас, наоборот - "мои обязанности, труд во благо иного - создают меня как личность" (обязанности - это добро). Я - свободная волящая личность настолько, насколько я востребован, чем больше у меня обязанностей, тем более я личность, человек. И главная обязанность - обязанность служить обществу и государству, право - служить добровольно и самоотверженно. Право общества - принуждать служить. Не индивидуальная, а коллективная воля в России как доминанта;

- национально-государственная безопасность и национальная стратегия развития должны стать основными приоритетами, в том числе правовой стержень организации системы права, стратегические цели и традиционные цели должны быть организующим началом жизни, смыслом и задачей правотворчества. Право как механизм реализации целей управления - политики, планов, программ;

- базовые ценности - безопасность, порядок, справедливость, принуждение, долг и обязанность, свобода в реализации обязанностей служения, закон как защита и наказание, договорные отношения в международном праве.

Для разработки такой системы философии государства и права, системы государства и права на практике необходимы большие государственные научные центры, хотя бы соизмеримые по количеству и качеству с зарубежными.

где Цс — размер ценовой скидки от первоначальной суммы или  доплаты к ней (в зависимости от условий договора), %; По — период предоставления отсрочки платежа за товар, дни.

Стоимость коммерческого кредита с оформлением векселя  создается на тех же условиях, что и банковского, однако должна учитывать потерю ценовой скидки при наличном платеже за товар, что выражается в следующем знаменателе: (1 - Цс). Числитель  формулы по определению стоимости коммерческого кредита с  оформлением векселя аналогичен числителю формулы, определяющей стоимость банковского кредита, с тем лишь отличием, что в  качестве процентной ставки берется ставка процента по вексельному кредиту.

Таким образом, если стоимость такого источника  финансирования текущей деятельности организации, как задолженность поставщикам и подрядчикам, можно определить размером  предоставляемых скидок в зависимости от срока оплаты, величиной штрафных санкций в случае нарушения срока оплаты и т. п., то цена такой составляющей кредиторской задолженности, как  задолженность по заработной плате, в подавляющих случаях имеет в России нулевое значение, так как индексации не выплаченной вовремя заработной платы не производится. [6. С. 341]

Стоимость задолженности перед бюджетом и внебюджетными фондами имеет ненулевое значение, так как определяется  величиной штрафных санкций в случае нарушения сроков уплаты налогов и налоговых платежей. Именно этот источник путем его реструктуризации можно использовать для финансирования как текущей (налоговый кредит), так и инвестиционной деятельности организации (инвестиционный налоговый кредит).

Между тем в западной практике кредиторскую задолженность часто не рассматривают при анализе цены капитала, так как ее доля относительно невелика и оплачивается она в сжатые сроки благодаря эффективно действующей процедуре банкротства и действующей системе скидок за быструю оплату.[35]


  1.  АНАЛИЗ ИСТОЧНИКОВ ФОРМИРОВАНИЯ КАПИТАЛА ЗАО «САХОБУВЬИНВЕСТ»

  1.  Организационно-экономическая характеристика ЗАО «СахОбувьИнвест»

Полное наименование - Открытое акционерное общество «СахОбувьИнвест». Сокращенное наименование - ОАО «СахОбувьИнвест». Целью деятельности ОАО «СахОбувьИнвест» является извлечение прибыли.

ОАО «СахОбувьИнвест» осуществляет следующие основные виды деятельности:

  1.  производство детской обуви;
  2.  производство предметов и средств ухода за обувью;
  3.  оптовая  торговля;
  4.  розничная торговля;
  5.  посреднические услуги при купле-продаже товаров народного потребления;
  6.  выполнение опытно-конструкторских и научно-исследовательских работ;
  7.  продажа и сдача в наем (в аренду) недвижимого имущества производственно-технического и непроизводственного назначения;
  8.  внешнеторговые операции;
  9.  инвестиционная деятельность;
  10.  осуществление иной деятельности в порядке, предусмотренном  действующим законодательством.

Миссия организации – выпуск конкурентоспособной продукции высокого качества, оправдывающей и превосходящей ожидания потребителей. Наличие лицензий: на оптовую и розничную торговлю обувью и сопутствующими товарами; на международные и междугородние перевозки.

Органами управления ОАО «СахОбувьИнвест» являются:

  1.  общее собрание акционеров;
  2.  наблюдательный совет;
  3.  единоличный исполнительный орган - генеральный директор;
  4.  в случае назначения ликвидационной комиссии к ней переходят все функции по управлению делами ОАО «СахОбувьИнвест».

Органом контроля, за финансово-хозяйственной деятельностью ОАО «СахОбувьИнвест» является ревизионная комиссия.Наблюдательный совет, генеральный директор и ревизионная комиссия избираются общим собранием акционеров.Высшим органом управления ОАО «СахОбувьИнвест» является общее собрание акционеров.

Руководство текущей деятельностью ОАО «СахОбувьИнвест» осуществляется единоличным исполнительным органом ОАО «СахОбувьИнвест» - Генеральным директором. Единоличный исполнительный орган подотчетен наблюдательному совету общества и общему собранию акционеров.

В ОАО «СахОбувьИнвест» создается резервный фонд в размере 15% процентов уставного капитала ОАО «СахОбувьИнвест».

1. Об абстрактности и конкретности философии государства и права.

Попытки создать "философию права" как некую универсальную и всеобщую конструкцию, исходящую из каких бы то ни было оснований - антропологического материализма, объективного или субъективного идеализма, экзистенциализма или позитивизма, - на протяжении более чем двух столетий в Европе и России оказались несостоятельными. Оказалась не более чем иллюзией и сознательно разработанным мифом попытка представить право и полный свод "правильных законов" как способ решить все основные задачи по регулированию общественной жизни, как планетарную панацею, увидеть в нем "единственную силу", "которая может остановить и повергнуть насилие и бесовское исчадие - терроризм", доходящую до фетишизации права и поиска "мирозданческой тайны права".

Не спасает положение даже более глубокая и верная по сути поправка в определении объекта и предмета исследования, существенно приближающая к истине уже в самой постановке, - понимание данного направления исследования, совокупной проблематики и искомой концепции как "философии государства и права", которая в каком-либо универсальном виде также не осуществилась. Попытки выдать за них учение (или интерпретацию учения) какого-либо мыслителя на поверку оказываются не более чем попыткой, вновь и вновь превозносящей одну из теоретических моделей, вырастающей на основе метафизических оснований мировоззрения того или иного культурного слоя или социальной группы в их историческом контексте - вне зависимости от декларируемых самим автором либо его последователями претензий на универсальность и всеобщность, на особые философско-методологические платформы и приемы.

Ввиду того что словосочетания "философия права", "философия государства и права" в настоящее время устоялись и закреплены, в том числе официально, в названии учебных дисциплин, автор сознательно использует эти понятийные конструкции для обозначения соотнесенности собственных исследований с данным проблемным полем, при этом отчетливо осознавая дискуссионность даже самих этих наименований научного направления. Если уточнить смысл и предназначение философского дискурса в предложенном отношении, то точнее было бы говорить о "философии Российского государства" в сочетании всех компонентов его бытия - природного бытия, экономики, политики, права, науки, морали и остальных аспектов духовной культуры.

Причин такого положения дел множество. Но ключевая, на наш взгляд, одна. Эта причина заключается в многомерности природы человека, которая в современной философии и науке понимается как трехкомпонентная биопсихосоциальная целостность. Данное утверждение сегодня предстает как научный факт, который обоснован всем спектром естественных и социально-гуманитарных наук и не может быть ни опровергнут, ни проигнорирован ни одной наукой о природе и человеке. Причем данное утверждение верно на всех трех уровнях понимания человека: человека - личности, человека - общества - культуры, человека - человечества. Данная истина в принципе понятна науке уже как минимум столетие, а многие философы осмысляли и использовали это как философский факт с самых древних времен.

Уточним, что в данном понимании биологического "снимаются" (в гегелевском, диалектическом смысле) физический и химический уровни организации материи; понимание психического интегрирует в себе все уровни организации психики - от нейробиологии, психофизиологии, психологии высшей нервной деятельности до собственно интеллекта (разума), в том числе в его коллективных формах; понимание социального объемлет собой одновременно все его аспекты, сущностью которых в данном отношении являются диалектические принципы, в первую очередь принцип целостности социально-культурного бытия и принцип единства общего и особенного (индивидуального) в человеке, раскрываемый: а) на уровне антропности (сходство-различие человека как вида и одновременно как многоразличия рас, этносов, индивидов); б) на уровне цивилизационно-культурной идентичности, включая метафизический уровень и в) в историческом аспекте осуществления социального бытия (сходство-различие исторических путей и этапов становления различных человеческих культур и общностей).

Ввиду необходимости в данной статье акцентов на различиях и во избежание обвинений в радикальном онтологическом и гносеологическом релятивизме, подчеркнем понимание дихотомии "сходства-различия" с той стороны, что, несмотря на различия, люди по природе, естественно, имеют единство и сходства и поэтому, в частности, мы согласны с одним из принципиальных оснований идеологии Просвещения, что все люди равны и все они люди, которые должны считаться таковыми и имеют право рассчитывать на такое отношение со стороны других людей.

Вернемся к различиям. Есть все основания считать приведенный обобщенный крупнейший научный факт первичным методологическим основанием для всего комплекса социально-гуманитарного знания и для каждого его отдельного направления (аспекта философии либо конкретной науки). Причем безотносительно к принципиальным метафизическим, мировоззренческим и иным системообразующим основаниям философских направлений и школ, а также к научным теориям и моделям, коль скоро последние претендуют на научную истину. Отсюда с непреложностью вытекает вывод: как не существует абстрактного "человека вообще", так не существует абстрактного и единственного "абсолютно истинного" и "универсального" решения каких бы то ни было социально-культурных проблем.

Из данного факта (одновременно базового методологического основания) вытекает несколько общих и частных следствий, основные из которых таковы:

Следствие 1. Всякая и каждая личность социокультурна и тем самым включена в тот или иной метафизический и мировоззренческий контекст. Не бывает над- или внекультурных личностей, как не бывает "общечеловеческих" или "космополитических" личностей. Как правило, такие личности (идеологии) либо сознательно скрывают собственную метафизическую и мировоззренческую принадлежность, либо не способны ее осмыслить как целостность (принять, следовать ей и т.д.), либо вырывают собственные взгляды из мировоззренческих контекстов (групповые версии идеологии). Одновременно признание данного общего факта не означает автоматического отнесения конкретного индивида, группы, общества, культуры к тем или иным основаниям, то есть наличия либо отсутствия их сходств либо различий с другими индивидами, группами, обществами, культурами соответственно.

Следствие 2. Социально-культурные образования также несут в себе дихотомию "сходства-различия" и потому требуют как в понимании, так и в практике регулирования общественной жизни, социального управления самостоятельного (конкретного) подхода. Цивилизационная идентичность и целостность не позволяют переносить (привносить) абстрактные (вырванные из культурного контекста) отдельные стороны жизни общества, механизмов их регулирования без ущерба для целого. Понятно, что и Россия столь же специфична и внутренне органически целостна, как и другие культуры.

Об этом за два столетия написано очень много работ, проблема обсуждена практически со всех сторон и с разных мировоззренческих позиций, хотя дискуссии постоянно продолжаются.

Следствие 3. В случае если приведенный научный факт игнорируется, то мы имеем дело с ненаучной или несовременной системой мировоззрения (философией, мифологией, религией) либо с идеологией, базирующейся на одном из данных мировоззрений либо возникающей как совокупность мировоззренчески не обоснованных претензий и интересов индивидов либо социальных групп.

В отношении проблем права для доказательства этого достаточно беглого непредвзятого взгляда на проблему сквозь призму компаративизма.

Закономерно в этой связи изучение "правовых семей". Этот аспект присутствует в том числе в учебниках по теории государства и права, правда лишь в качестве иллюстрационных заключительных разделов, тогда как это должно быть первым ключевым основанием осмысления всякой конкретной социально-культурной (цивилизационной) данности. Для нас в особенности важен следующий вывод: центральным, фундаментальным принципом социальной организации западной цивилизации является право, "но этого нельзя сказать о других цивилизациях", более того, "неуниверсальность права должна поставить под вопрос обязательность существования права везде и всегда".

Начнем с многократно доказанного в теории и практике государственного строительства России на протяжении двух столетий и понятого подавляющим большинством русских мыслителей утверждения о том, что буржуазный либерально-правовой путь опасен, чужд для России, разрушителен для ее цивилизации (и материальной, и духовной культуры), для сущности ее государственности и механизмов социального регулирования. Эта констатация стала уже почти банальной и не обсуждается в серьезных философских и научных кругах, хотя научные аргументы продолжают замалчиваться и тонуть в мифах, идеологемах, потоках клеветы и лжи. Небанальным с научной точки зрения остается лишь вопрос о причинах продолжения этой политики на практике и идеологии в теории.

Ключевым триединым тезисом, который обосновывается в данном подразделе статьи, является утверждение о том, что: 1) интересы субъектов реальной власти ("элит") и части интеллектуалов в современной России не совпадают с интересами страны и народа, они имеют жизненные ценности, цели, стратегии, отличные от нашей цивилизации и чуждые ей, они - иные (чужие); 2) именно эти субъекты продуцируют идеологию прозападного государственно-правового развития, которая в качестве теоретической базы включает в себя философию права и либерально-рыночную экономику; 3) но эти концепции являются не наукой, а в лучшем случае - историей западной культуры, в худшем - камуфлирующей идеологией, способствующей реализации интересов указанных элит.

Именно в этом заключается истинный причинный комплекс существующей социально-культурной и интеллектуальной динамики.

Настаиваем на термине "интеллектуалы", поскольку внекультурность, исключенность именно из российской национально-государственной культуры, определяет отличие этого слоя интеллектуальных работников от российской интеллигенции, всегда выступавшей с позиций национальной традиции, на стороне собственного народа, интересов своей страны.

Предельно кратко разберем теоретические основания прозападной философии права. В его основе лежит свободная воля индивида, урожденная свобода, права человека, данные по рождению, формальное равенство, декларируемая справедливость (которую упаси бог рассматривать как фактическое равенство, поскольку такой подход - это наследие "проклятого тоталитарного социализма"). Вслед за ними строятся общечеловеческие ценности, трактуемые как общепринятые, элементарные этические требования. Причем обычно общечеловеческие ценности трактуются как соответствующие основным началам христианской культуры (заповедям Христа) и, что еще чудеснее, трактуются как однопорядковые по моральным ценностям с культурами конфуцианства, буддизма, ислама, как представляет, например, С.С. Алексеев. Хотя при этом, по мысли сторонников позитивного права, одновременно должно быть обеспечено абсолютное верховенство права в регулировании общественной жизни, а "...идея приоритета морали над правом может вести и на практике ведет к ряду негативных последствий - к утверждению идей патернализма, вмешательства всесильного государства во имя идей добра и справедливости в частную жизнь, милости вместо строгого права и правосудия". Относительно государства позиция однозначна - для России нужно ослабление государственного начала, преодолевающее тоталитаризм, а государственность фактически рассматривается как зло и противопоставляется правам личности.

Откуда берутся эти теоретические положения, рассматриваемые фактически как постулаты? Наиболее теоретически сложные - из концепций И. Канта, Г. Гегеля, некоторых идей русских либеральных правоведов. Они представляются как некие универсальные философские конструкции, вскрывающие некие абсолютные истины.

Соглашаясь с гениальностью многих мыслителей прошлого, зададимся вопросом: а что же представляют собой эти концепции? Действительно ли все их компоненты содержат в себе абсолютную и универсальную истину? Со всей очевидностью - нет. Да, они несут в себе множество достаточно универсальных идей, но в первую очередь - методологических (как исследовать?), а отнюдь не содержательно-концептуальных, что отмечалось уже ближайшими современниками, и не одним лишь К. Марксом. В содержательном же плане это в первую очередь гениальное отражение своей эпохи и своей культуры.

Так, если внимательно изучать Гегеля, становится понятным, что он - наиболее глубокий теоретик мировоззрения (и метафизики) протестантизма, задолго до М. Вебера понявший сущность этого духовного явления и его потенциал для культурного прорыва Европы и Германии той эпохи. Протестантизм и его философию лучше всего выразил и обосновал культурный запрос индивидуализма, буржуазии, который ранее обосновывался Д. Юмом, Д. Локком, Ш. Монтескье, Ж.-Ж. Руссо и другими мыслителями, стержнем культурного выбора которого стали "жизнь, свобода, собственность" (воспетые еще Локком константы буржуазного государства).

Обобщим: базовыми (и доминантными) основаниями либеральной конструкции являются индивидуализм, личность, ее свобода и свободная воля, права человека, формальное равенство, система права, гражданское общество, правовое государство. Вопрос: а что, к этому сводится набор базовых потребностей всякого человека? Нет. Это набор потребностей определенной "породы" человека, которую А.А. Зиновьев назвал "западоидами", причем, уточним, для той их категории, которая достаточно социально обеспечена. То есть для человека, который решил проблемы с обеспечением себя, семьи (порой на поколения вперед), теперь как воздух нужна "свобода от" общества, от государства и государственного контроля в особенности. Ему даже не нужно будущее, не нужно время. Такой человек хочет и готов "остановить время" (в точности фаустовское "остановись мгновенье, ты прекрасно"). Ему нужно законсервировать бытие, сжать его в тисках постоянства. Единственное, что в этом постоянстве должно прирастать, - это прибыль и власть богатства и богатых. Одновременно (и закономерно) этот человек перестает нести в себе "свободу для", не только примитивизируя собственное бытие, но и создавая ситуацию расчеловечивания человека в обществе, транслируя такие ценности и ценностные ориентации, которые губительны, разрушительны для личности и цивилизации, как собственным примером, так и направлениями собственной деятельности (в том числе информационно-идеологической) ведя к деградации западного человека.

Правда, уже у Гегеля (и не только у него, если вспомнить идеи И.Г. Фихте о патриотизме) встречаются положения о том, что "личностью" (персоной) может быть не только человеческий индивид, но и народ, государство, что, естественно, не принимается во внимание современными либеральными теоретиками.

Есть и другая сторона медали - отношение такого человека-индивида к остальному миру, к обществу, к государству. Реальным социальным устремлением либерализма, лживо прикрываемого "демократией" и "правами человека", является элитаризм, его природа и истинная цель - буржуазная элитократия и сопутствующее ему буржуазное право, преследующее две цели: сохранить власть элит и их собственность и защитить их от народа.

Поэтому ничего удивительного в том, что в России, где носителей такого мировоззрения меньшинство, процедуры принятия законов, проведения референдумов, выборов сегодня исключают возможности свободного волеизъявления подавляющего большинства народа. Происходит делегитимизация права, создана система "правонарушающего законодательства".

Аналогичное понятие встречается и у сторонника либеральной теории права В.С. Нерсесянца в его "Философии права", который, однако, несправедливо связывал правонарушающее законодательство исключительно с "советским тоталитаризмом". В Российском "правовом государстве" наблюдается даже тоталитаризм в еще более жесткой и циничной форме, антинациональной, антигосударственной, отрицающей сам смысл государства. Для иллюстрации: можно прочесть советско-критические разделы работ С.С. Алексеева, В.С. Нерсесянца, просто поменяв "советский" на "либеральный" - и мы с удивлением заметим, что в выводах и пафосе ничего не изменится.

Над и вне права в мире стоят ТНК и мировые финансовые институты, которые реально управляют подконтрольными государствами, их ресурсами и их экономиками, но лишь для собственных интересов.

Продолжим. Откуда исходит прямо-таки негодующая злость со стороны некоторых интеллектуалов и представителей элиты по отношению к государству, особенно к советскому, стремление разгосударствить все, что можно, вывести все из-под контроля государства и поставить под контроль некоего внегосударственного права? Причем эти требования идут в том числе со стороны носителей государственной власти.

Эта злость исходит не от нелюбви к государству как таковому, ибо сильное и эффективное государство есть благо, с чем соглашаются даже западные либералы. Эта злость исходит от нелюбви всего народно-демократического и советского, стремления заменить их элитарным буржуазно-либеральным мироустройством, а вовсе не от нелюбви к государству вообще. Эта критика абсолютно идеологична, а с "теоретико-научной" позиции - абстрактна и ненаучна. Сами же подобные умонастроения коренятся в различии и даже противоположности целей, ценностей и интересов некоторых групп "элит" (клановых, властных, олигархических, этнических, родовых, в том числе дореволюционных, дворянских, барских, вспомнивших сейчас о себе) национально-государственным и общественным (народным) целям, ценностям и интересам, из стремления "элит" к элитарным привилегиям, из их антинародности (которая уже породила в свое время гражданскую войну).

Основной источник этого противостояния в том, что негосударственные финансовые, экономические, политические и общественные системы в XX в. стали соизмеримы и порой превосходят по мощи и эффективности государственные системы управления. Они имеют собственные интересы и диктуют их даже государствам, навязывая свою волю. Таких субъектов частной и корпоративной деятельности достаточно много. Поскольку в России они постоянно остаются в тени, выделим этих носителей негосударственных, иногосударственных и антигосударственных интересов, противодействующих национально-государственным интересам и государственной самостоятельности (в том числе России), обеспечению национальной безопасности как внутри самой страны, так и за ее пределами, всячески блокирующих повышение эффективности системы национальной безопасности и ее развитие, защищенность как от внешних угроз (армия и внешняя разведка), так и от внутренних (правоохранительная и контрразведывательная деятельность). Эти субъекты уже давно не некая тайная и безымянная идеологическая "пятая колонна", а вполне определенные социальные субъекты и типы субъектов, а именно:

- конкретные представительства тайных и явных зарубежных деловых и политических структур, реализующих интересы и установки западного (особенно англо-американского) и восточного (особенно китайского) миров на территории России;

- крупнейшие отечественные хозяйствующие и финансовые субъекты регионального, национального и мирового масштаба (ТНК, финансовые центры), интересы которых не совпадают или противоположны национально-государственным;

- представители многих некоренных этнических групп, поделившие экономические сферы в разных регионах страны и, мягко говоря, не исповедующие российского государственного патриотизма по разным причинам (нахождение национальных территорий за пределами России, доминирование родоплеменных и этнических ценностей над ценностями государства, включенность в мировые надгосударственные этнические и религиозные структуры, демонстративный космополитизм, "обида и месть" Российскому государству за те или иные исторические ситуации и т.д.);

- криминальные и теневые структуры, поглотившие до половины экономики страны;

- большинство средств массовой информации, включенных в "деловой оборот" и имеющих как собственные корпоративные деловые интересы, так и "деловые обязательства" перед "партнерами" либо "хозяевами";

- достаточно узкий слой российских носителей откровенно антироссийских убеждений, ориентирующихся на ценности других культурных миров (в первую очередь на либеральные ценности Запада), в своей деятельности опирающихся на интеллектуальные разработки западных научных центров и используемых западными политическими и экономическими кругами для организации и лоббирования антироссийской деятельности.

Представители всех этих групп и слоев ведут себя, естественно, не как дети и хозяева своей страны, но при этом - даже не как гости, а как завоеватели и разбойники, т.е. бесцеремонно, варварски, скрытно, не думая о будущем страны. Численность этих сообществ составляет от силы 1 - 3% от общей численности населения страны.

Фактически в современной России образовалось несколько квазигосударств, которые подчинили себе Российское государство. Это "государства" власти, "государства" бизнеса, "государства" нетрадиционных для России этносов, "государства" криминала. Этим квазигосударствам противостоит российский народ, оставшийся в слабом и постоянно еще более ослабляемом государстве. Причем в указанных квазигосударствах, которые весьма тесно переплетены между собой, исчезающе мала доля русского населения и представителей других коренных этносов (в первую очередь тюркских и финно-угорских). Но при этом квазигосударства на территории России имеют все атрибуты государства: собственные территории (для жизни - "Рублевка" у власти и богатых, ограничена заборами и охраной, включая "народную милицию"; для работы - офисы; для добычи, переработки и транспортировки ресурсов - некоторые другие территории), свое население (господа и слуги), субкультуру, органы власти и управления (интегрированные в международные политические и деловые круги), систему регулирования (собственное право). Аналогично в криминальных квазигосударствах, этнических квазигосударствах, представленных различными по активности диаспорами.

У представителей квазигосударств появилось право нарушать права других, право как систему законов, получить свободу от традиционных способов социального регулирования, даже от исполнения норм права и соблюдения прав других граждан, создаваемых ими самими. Кстати, именно этим объясняются причины снятия с повестки "философии государства" в пользу негосударственной "философии права" в современной России - страх перед регулирующими функциями государства по отношению к квазигосударствам.

Именно эти группы заинтересованы в распространении корпоративных норм: ценностей богатых на все общество, чтобы сделать все общество заложником реализации норм и ценностей и целей богатых; собственных этнических ценностей, чтобы общество не отторгало их; идеологии индивидуализма, элитаризма и либерализма - чтобы российское общество как можно дольше не могло собраться, организоваться в эффективное государство, способное противостоять квазигосударствам и отстаивать собственные национальные интересы, воспроизводить традиционные ценности, выстраивать собственные стратегические цели и создавать механизмы для их достижения, осуществлять координацию и контроль за деятельностью всех негосударственных структур.

Поэтому не только такие агрессивные формы проявления частной и групповой активности, "вырвавшиеся наружу права", как терроризм и экстремизм, представляют мировую опасность, но и капитал, также ставший мировой и национальной опасностью.

Это, в частности, объясняет и то, что органы государственного контроля, надзора, правоохранительные органы находятся в двусмысленном положении: предназначены для защиты права, а какого государства - непонятно.

Итак, европейский путь "ресурсного придатка" частных и прозападных квазигосударств для России губителен. И не потому, что мы столь несовершенны, что не доросли до Европы, а потому, что забыли себя, превратились в иванов, не помнящих родства. Правда, доказательства пока приходится искать вне России, наблюдая, как азиатские цивилизации на неевропейских основаниях гигантскими темпами рванули вперед, опережая теперь уже Европу и США по темпам развития. Остается лишь иронически спросить: может быть, в систему управления Россией пора вводить даосизм или буддизм (или йогу), если эти культурные системы "вдруг" оказались столь эффективными?

Но ответ иной: нужно вернуть России собственный цивилизационный вектор, основанный на русской культуре, заняться исследованием современной России и ее динамики, а не продолжать эксперименты над ней ради удовлетворения чьих-то иных интересов. Доказательств того, что только на этом пути может быть обеспечено поступательное развитие, как из истории и практики, так и из теоретических разработок научное сообщество приводит запредельное множество вот уже в течение многих лет. Европейский либерализм и современные теории права (и философии права) в Европе - это их ответ на запрос их культуры и современности, и отечественные исследователи сделали многое для понимания этой позиции. Но нам нужен наш ответ на запрос российской культуры.

Достаточно обратиться к многотомным материалам ежегодных масштабных научно-практических конференций по стратегии России, научному обеспечению стратегического управления и планирования, идущих с 2005 г. в ИНИОН РАН, футурологического конгресса 2010 г., материалам многих научных исследований.

Итак, философия российского (как и любого другого) государства и права не может быть построена на абстрактных либо заимствованных ценностях. Эта философская концепция должна охватить собой целостный комплекс, который связывает в себе метафизические, антропологические и материалистические, гносеологические, аксиологические, социально-философские, духовно-культурные основания цивилизации. Поэтому даже кипы "идеальных" законов, вся система права и законов не являются самоцелью исследований в той области знания, которая сегодня называется "философией права". По крайней мере потому, что право - это лишь один из социальных регуляторов общественной жизни, когда эта жизнь есть. Ни дать жизнь человеку и обществу, ни обеспечить жизнь, ее эффективность и развитие собственно право не в состоянии. Поэтому, как справедливо писал в свое время С.Л. Франк: "Философия права... по основному, традиционно-типическому ее содержанию, есть познание общественного идеала, уяснение того, каким должен быть благой, разумный, справедливый, "нормальный" строй общества". Именно то, каким должно быть нормальное общество, есть главный вопрос философии государства и права, и лишь затем - какими должны быть механизмы регулирования, роль и функции права. Поскольку право - это совокупность норм по обеспечению жизнедеятельности и развития, по достижению целей, оптимизации и совершенствования жизни, специфическое в каждой цивилизации, а не самостоятельная ценность, оторванная от жизни общества и государства в его конкретно-исторической и социально-культурной привязке. Если право помогает оптимизировать жизнь общества - оно выполняет свои функции, нет - не выполняет. Это должен быть основной критерий оценки эффективности права. Поэтому эволюция идет не в сторону некоего "правового государства", а в сторону повышения социально-культурной эффективности государства.

Для дополнительного примера сошлемся на сборник работ английского исследователя Дж. Грея. На протяжении всей книги он возражает тезису о том, что "...люди утратят свои традиционные привязанности и свою самобытность и "сольются" в единую цивилизацию, основанную на общечеловеческих ценностях и рациональной морали" на основе "бессодержательного кантианского либерализма", "абстрактной концепции человека, лишенного какой-либо культурной идентичности или наследия собственной истории", выведенной И. Кантом из природы индивида. В реальности человек не воспринимает и не позиционирует себя как абстрактного индивида, он включен в конкретные культурно-исторические общности, конкретный метафизический и культурный контекст.

Именно поэтому восприятие европейского права было издавна столь негативным в России. Полностью согласимся с выводами С.И. Шлекина: "В русской дореволюционной интеллектуальной среде отношение к праву было, в сущности, пренебрежительное. Это не значит, что оно не практиковалось и не соблюдалось. Но русская дореволюционная мысль, охватившая в послереформенный период всю социальную систему, включая идеи либералов, народников, анархистов, игнорировала гражданское право, справедливо считая его прикрытием бурно развивающейся капиталистической эксплуатации. Такое отношение уже долго сохраняется: каждый умеет читать гражданский кодекс и давно относится к нему как к само собой разумеющемуся, но никто особо не задумывается исполнять его, тем более чтить. Условия же его нарушения оказываются для многих русских более предпочтительнее, чем само желание соблюдать его. Причин здесь много - от культурно-исторических, уходящих в глубокую старину, до чисто личных...", имеет место "правовой нигилизм, скрывающийся в здравом смысле". Это сущность и современной России.

Причем интрига в том, что начало такому ответу положено уже в неолиберальных философско-правовых концепциях 90-х годов XIX - начала XX в., столь часто упоминаемых в истории философии права, такими мыслителями, как Б.А. Кистяковский, П.И. Новгородцев, Л.И. Петражицкий, И.А. Покровский, Е.Н. Трубецкой, П.Б. Струве, С.Л. Франк, которые отвергли радикальный европейский либерализм вследствие его практических негативных итогов в развитии на протяжении XIX в., краха попыток обновления мира на основе одного только права. Именно они заложили основы либеральной теории демократического, справедливого, обращенного к социальной проблематике понимания социального устройства и роли права, исследовали соотношение прав личности с правами государства, искали равновесия между интересами личности и общества. Даже в основаниях своих оставаясь либерализмом, это учение в России уже тогда все сильнее эволюционировало в сторону социализма, во многом сливаясь с ним, не соглашаясь с буржуазным элитаризмом как сущностью западного либерализма, лживо представляющим себя в идеологии в качестве демократии. Это не говоря о протесте против западного права Л.Н. Толстого, материалистов (Н.Г. Чернышевский), народников (А.И. Герцен, Лавров), марксистов, которые возражали не столько против права и закона, сколько в первую очередь против буржуазного либерального права, против права собственности. Все это, естественно, не замечается современными российскими сторонниками либеральной концепции, фактически возвратившими страну на два столетия назад как в теории, так и в социальной практике. Хотя на сегодня пора понять, что мировой буржуазный либерализм - это сложная многоуровневая система, на входе в которую, как на воротах Бухенвальда, написано: "Каждому - свое".

В ходе политических дискуссий даже В.В. Путин в мюнхенской речи 2006 г. вынужден был напомнить Западу об истинном содержании понятия "демократия".

Естественно, что существует реальная проблема формирования методологических оснований построения философии государства и права, которая вскрывала бы глубинные основания бытия России как государства (понимаемого как единство народа, культуры, территории, государственной власти), позволяла бы понять внутреннюю природу и взаимосвязи в системе регулирования общественной жизни, способные обеспечить эффективность и поступательное развитие страны.

Она начинается с осмысления соотношения целей, ценностей и интересов личности и общества, индивида и государства. И поскольку европейский вариант соотношения интересов личности и общества России не подходит, есть основания обратиться к не развитой (пока) в систему идее поиска равновесия (гармонии) интересов личности и общества на основе российской традиции, выявлению оптимального соотношения прав и свобод (свободного воления личности), с одной стороны, и обязанностей (долга, служения) - с другой, прав личности - и прав общества и государства. Тем более что диалектику прав и обязанностей видели многие философы, в том числе И. Кант, Г. Гегель, В. Соловьев, даже русские философы неолиберализма начала XX в.

Для начала важно уточнить смысл понимания прав человека как личности, что должно начинаться с выявления ценностей (поскольку человек может и должен получать те права, которые являются ценными, важными для него).

Какие же ценности важны для обычного российского человека, человека-труженика, созидателя? Никто не возражает против личных прав и свобод, "свободы воли", "формального равенства прав". Но среди необходимых (витальных, жизненных) прав доминируют иные - право на жизнь, на безопасность, на эффективное саморазвитие, а значит, должны быть обеспечены реальные и полноценные еда, вода, жилье, одежда, безопасность, экология, профессия и знания, социальная защита и т.д. Важно отметить, что эти права личности не могут быть реализованы вне общества, вне контроля над распределением и потреблением материальных и идеальных благ. Поэтому коллективизм, созидательный труд, земля и материальные ресурсы, право человека на доступ к благам коллективной жизни, труду, ресурсам становятся витальными, первичными правами человека. Даже свобода хороша, когда есть разумная жизнь, когда она обеспечена в минимальных, необходимых для жизни и разумности размерах. Потому для большинства (народа) важнейшими являются коллективные ценности, в том числе безопасность, безопасное будущее. Поскольку в России нарушаются в первую очередь витальные, социальные (коллективные) права граждан, на протяжении вот уже нескольких столетий традиционно обеспечиваемые государством.

Причем на сегодня это особенно актуально, поскольку безопасность обычного человека не может быть обеспечена армией охранников, самолетами и другими средствами для эвакуации в безопасные места в случае внешних либо внутренних катаклизмов, размещением в подземных бункерах. Ничто не спасает от взрывов в метро или в самолетах. Уже не может быть гарантированным будущее детей и внуков. Защита от внешних и внутренних угроз для простого человека может быть обеспечена лишь посредством общих (государственных) усилий, т.е. безопасности общества, обеспечения национальных интересов страны.

Поэтому базовый пакет ценностей ("ценностная корзина") обычного человека включает в себя в первую очередь совокупность средств для осуществления и продолжения жизни, развития, семьи, ее будущего. Они никак не обеспечиваются "формальным равенством прав" - тем единственным, что гарантирует позитивное право. В такой ситуации особенно важным является тезис о ценности государства; тем более известно, что для русских в итоге государство всегда выступало как благо (А.П. Андреев).

Далее. Выше отмечалось, что в нашу эпоху влияние частного интереса в лице капитала (особенно финансового и ТНК), а также различных деловых и негосударственных структур обрело такое могущество, которое стало сопоставимо с государством, а порой оказывается сильнее него, что в этой связи давно пришла пора не "бежать от государства", как это происходило во времена крушения феодальных монархий и становления капитализма, а искать путей его сохранения, разработки системы "прав государства". На первых порах неизбежны (и даже необходимы) "перегибы" в восстановлении статуса государства как системы общественного управления в России. В перспективе же путь лежит к построению общества, в котором будут гармонично сочетаться личные и общественно-государственные интересы, необходимость чего поняли русские философы уже в XIX в. (особо отметим, что именно эту позицию проводили и Вл. Соловьев, и неолиберальные философы). Сегодня стремление к гармонии интересов общества и личности настойчиво требует защитить права общества и государства от агрессивных действий со стороны частных лиц, создавших собственные империи. Впору говорить об уравновешивании буржуазной "Декларации прав человека и гражданина" 1789 г. Декларацией прав наций, обществ и государств.

В западном мире государство и власть всегда были "зверем" по отношению к народу, неизмеримо более жестким, чем в России, в которой государство было и остается "отечеством" и "родиной-матерью".

Некоторые основные штрихи дальнейших разработок российской философии государства и права:

- она должна основываться на антропологическом материализме и просвещении как мировоззрении, в наибольшей степени отвечающем большей части населения страны, на русской метафизике и метафизике примыкающих к ней культур;

- основой должен быть коллективизм (этика служения обществу и государству, этика долженствования против этики личной свободы), вытекающая отсюда специфика понимания роли и функций права, его зависимости от государства, доминанта прав коллективов (общин, трудовых коллективов, советов, территорий, государства как их представителей) и тех, что реально созидательным трудом над правами "абстрактного" индивида. Если для западного либерала "мои обязанности уничтожают меня как личность" (обязанности - это зло), то для нас, наоборот - "мои обязанности, труд во благо иного - создают меня как личность" (обязанности - это добро). Я - свободная волящая личность настолько, насколько я востребован, чем больше у меня обязанностей, тем более я личность, человек. И главная обязанность - обязанность служить обществу и государству, право - служить добровольно и самоотверженно. Право общества - принуждать служить. Не индивидуальная, а коллективная воля в России как доминанта;

- национально-государственная безопасность и национальная стратегия развития должны стать основными приоритетами, в том числе правовой стержень организации системы права, стратегические цели и традиционные цели должны быть организующим началом жизни, смыслом и задачей правотворчества. Право как механизм реализации целей управления - политики, планов, программ;

- базовые ценности - безопасность, порядок, справедливость, принуждение, долг и обязанность, свобода в реализации обязанностей служения, закон как защита и наказание, договорные отношения в международном праве.

Для разработки такой системы философии государства и права, системы государства и права на практике необходимы большие государственные научные центры, хотя бы соизмеримые по количеству и качеству с зарубежными.

Величина ежегодных отчислений в резервный фонд ОАО «СахОбувьИнвест» составляет 5% от чистой прибыли общества. Указанные отчисления производятся до достижения размера резервного фонда, предусмотренного уставом.

Главная задача ОАО«СахОбувьИнвест» – это сохранение устойчивого финансового положения, повышение эффективности производственно-хозяйственной деятельности. Это достигается при условии: увеличения объемов продаж, обновления и расширения ассортимента производимой обуви, сохранения высокого уровня качества производимой обуви, ее конкурентоспособности, расширения собственной товаропроводящей сети, привлечения новых покупателей, увеличения объема производства. На предприятии имеются следующие условия для заключения договоров: 100% предоплата, отсрочка платежа, частичная предоплата, договор на создание фирменной секции.

Основными преимуществами перед конкурентами являются: репутация и имидж предприятия, известная торговая марка, надежные партнеры, наличие собственной торговой сети, долговременное и взаимовыгодное сотрудничество с поставщиками материалов и комплектующих изделий в странах дальнего и ближнего зарубежья.

В ходе производственно-хозяйственной деятельности в организации идет постоянное формирование (пополнение) запасов товарно-материальных ценностей. Для этого используются как собственные оборотные средства, так и заемные (краткосрочные и долгосрочные кредиты и займы).

Таблица 2.1

Баланс предприятия (в агрегированном виде)

АКТИВ

Условные

обозначения

ПАССИВ

Условные обозначения

I.Иммобилизованные средства (внеоборотные активы)

ВА

I.Источники собственных средств

СИ

II.Мобильные средства (оборотные активы)

СОС

II.Кредиты и заемные средства

K

Запасы и затраты

З

Долгосрочные кредиты и заемные средства

ДЗС

Дебиторская задолженность

ДЗ

Краткосрочные кредиты и заемные средства

КЗС

Денежные средства и краткосрочные финансовые вложения

Д

Кредиторская задолженность

КЗ

Абсолютными показателями финансовой устойчивости являются показатели, характеризующие состояние запасов и обеспеченность их источниками формирования.

Представленный в таблице 2.2 анализ имущества ОАО «СахОбувьИнвест» и источников его формирования проведен на основании данных бухгалтерского баланса (Приложение 1) за 2009-2011гг.


Таблица 2.2

Структура имущества и источников его формирования

Показатель

Значение показателя

Изменение за

отчетный период

в тыс. руб.

удельный вес, %

тыс. руб.
(+,-)

прирост, %

2009г.

2010г.

2011г.

на начало
2009г.

на конец
2011г.

Актив

1. Внеоборотные активы

1 436 176

1 590 378

2 158 084

15,3

21

+721 908

+50,3

в том числе: основные средства

978 947

1 292 231

2 001 805

10,4

19,5

+1 022 858

+104,5

нематериальные активы

1 389

2 496

117 797

<0,1

1,1

+116 408

+84,8 раза

2. Оборотные, всего

7 948 114

6 643 984

8 126 434

84,7

79

+178 320

+2,2

в том числе: запасы

2 608 802

1 695 468

1 730 640

27,8

16,8

-878 162

-33,7

дебиторская задолженность

4 002 847

4 393 619

5 248 146

42,7

51

+1 245 299

+31,1

денежные средства и краткосрочные финансовые вложения

934 011

372 624

551 619

10

5,4

-382 392

-40,9

Пассив

1. Собственный капитал

1 925 097

3 419 471

4 019 712

20,5

39,1

+2 094 615

+108,8

2. Долгосрочные обязательства, всего

396 886

445 180

292 238

4,2

2,8

-104 648

-26,4

в том числе:  заемные средства

380 703

440 482

203 000

4,1

2

-177 703

-46,7

3. Краткосрочные обязательства, всего

7 062 697

4 369 931

5 972 702

75,3

58,1

-1 089 995

-15,4

в том числе: заемные средства

300 000

307 900

3,2

-300 000

-100

Валюта баланса

9 384 290

8 234 362

10 284 518

100

100

+900 228

+9,6


Структура активов ОАО «СахОбувьИнвест» на конец 2011г. можно охарактеризовать соотношением: 21% иммобилизованных средств и 79% текущих активов. Активы ОАО «СахОбувьИнвест» за два года повысились на 900 228 тыс. руб. (на 9,6%). Отмечая повышение активов, нужно учесть, что собственный капитал повысился еще в большей степени – на 108,8%.

Опережающее повышение собственного капитала относительно общего изменения активов можно считать положительным показателем.

На рисунке 2.1 представлена структура активов ОАО «СахОбувьИнвест» в разрезе основных групп.

Рис. 2.1 Структура активов ОАО «Сахобувьинвест» на конец 2011гг.

Увеличение величины активов ОАО «Сахобувьинвест» связано, в основном, с увеличением следующих позиций актива баланса (в скобках указана доля изменения данной статьи в общей сумме всех положительно изменившихся статей):

  1.  дебиторская задолженность – 1 245 299 тыс. руб. (48,3%);
  2.  основные средства – 1 022 858 тыс. руб. (39,7%).

В то же время, в пассиве баланса самый больший рост можно наблюдать по следующим строкам:

  1.  нераспределенная прибыль (непокрытый убыток) – 1 285 421 тыс. руб. (57,7%);
  2.  добавочный капитал (без переоценки) – 780 832 тыс. руб. (35%).

Среди негативно изменившихся статей баланса необходимо выделить "запасы" в активе и "прочие краткосрочные обязательства" в пассиве (-878 162 тыс. руб. и -546 695 тыс. руб. соответственно).

1. Об абстрактности и конкретности философии государства и права.

Попытки создать "философию права" как некую универсальную и всеобщую конструкцию, исходящую из каких бы то ни было оснований - антропологического материализма, объективного или субъективного идеализма, экзистенциализма или позитивизма, - на протяжении более чем двух столетий в Европе и России оказались несостоятельными. Оказалась не более чем иллюзией и сознательно разработанным мифом попытка представить право и полный свод "правильных законов" как способ решить все основные задачи по регулированию общественной жизни, как планетарную панацею, увидеть в нем "единственную силу", "которая может остановить и повергнуть насилие и бесовское исчадие - терроризм", доходящую до фетишизации права и поиска "мирозданческой тайны права".

Не спасает положение даже более глубокая и верная по сути поправка в определении объекта и предмета исследования, существенно приближающая к истине уже в самой постановке, - понимание данного направления исследования, совокупной проблематики и искомой концепции как "философии государства и права", которая в каком-либо универсальном виде также не осуществилась. Попытки выдать за них учение (или интерпретацию учения) какого-либо мыслителя на поверку оказываются не более чем попыткой, вновь и вновь превозносящей одну из теоретических моделей, вырастающей на основе метафизических оснований мировоззрения того или иного культурного слоя или социальной группы в их историческом контексте - вне зависимости от декларируемых самим автором либо его последователями претензий на универсальность и всеобщность, на особые философско-методологические платформы и приемы.

Ввиду того что словосочетания "философия права", "философия государства и права" в настоящее время устоялись и закреплены, в том числе официально, в названии учебных дисциплин, автор сознательно использует эти понятийные конструкции для обозначения соотнесенности собственных исследований с данным проблемным полем, при этом отчетливо осознавая дискуссионность даже самих этих наименований научного направления. Если уточнить смысл и предназначение философского дискурса в предложенном отношении, то точнее было бы говорить о "философии Российского государства" в сочетании всех компонентов его бытия - природного бытия, экономики, политики, права, науки, морали и остальных аспектов духовной культуры.

Причин такого положения дел множество. Но ключевая, на наш взгляд, одна. Эта причина заключается в многомерности природы человека, которая в современной философии и науке понимается как трехкомпонентная биопсихосоциальная целостность. Данное утверждение сегодня предстает как научный факт, который обоснован всем спектром естественных и социально-гуманитарных наук и не может быть ни опровергнут, ни проигнорирован ни одной наукой о природе и человеке. Причем данное утверждение верно на всех трех уровнях понимания человека: человека - личности, человека - общества - культуры, человека - человечества. Данная истина в принципе понятна науке уже как минимум столетие, а многие философы осмысляли и использовали это как философский факт с самых древних времен.

Уточним, что в данном понимании биологического "снимаются" (в гегелевском, диалектическом смысле) физический и химический уровни организации материи; понимание психического интегрирует в себе все уровни организации психики - от нейробиологии, психофизиологии, психологии высшей нервной деятельности до собственно интеллекта (разума), в том числе в его коллективных формах; понимание социального объемлет собой одновременно все его аспекты, сущностью которых в данном отношении являются диалектические принципы, в первую очередь принцип целостности социально-культурного бытия и принцип единства общего и особенного (индивидуального) в человеке, раскрываемый: а) на уровне антропности (сходство-различие человека как вида и одновременно как многоразличия рас, этносов, индивидов); б) на уровне цивилизационно-культурной идентичности, включая метафизический уровень и в) в историческом аспекте осуществления социального бытия (сходство-различие исторических путей и этапов становления различных человеческих культур и общностей).

Ввиду необходимости в данной статье акцентов на различиях и во избежание обвинений в радикальном онтологическом и гносеологическом релятивизме, подчеркнем понимание дихотомии "сходства-различия" с той стороны, что, несмотря на различия, люди по природе, естественно, имеют единство и сходства и поэтому, в частности, мы согласны с одним из принципиальных оснований идеологии Просвещения, что все люди равны и все они люди, которые должны считаться таковыми и имеют право рассчитывать на такое отношение со стороны других людей.

Вернемся к различиям. Есть все основания считать приведенный обобщенный крупнейший научный факт первичным методологическим основанием для всего комплекса социально-гуманитарного знания и для каждого его отдельного направления (аспекта философии либо конкретной науки). Причем безотносительно к принципиальным метафизическим, мировоззренческим и иным системообразующим основаниям философских направлений и школ, а также к научным теориям и моделям, коль скоро последние претендуют на научную истину. Отсюда с непреложностью вытекает вывод: как не существует абстрактного "человека вообще", так не существует абстрактного и единственного "абсолютно истинного" и "универсального" решения каких бы то ни было социально-культурных проблем.

Из данного факта (одновременно базового методологического основания) вытекает несколько общих и частных следствий, основные из которых таковы:

Следствие 1. Всякая и каждая личность социокультурна и тем самым включена в тот или иной метафизический и мировоззренческий контекст. Не бывает над- или внекультурных личностей, как не бывает "общечеловеческих" или "космополитических" личностей. Как правило, такие личности (идеологии) либо сознательно скрывают собственную метафизическую и мировоззренческую принадлежность, либо не способны ее осмыслить как целостность (принять, следовать ей и т.д.), либо вырывают собственные взгляды из мировоззренческих контекстов (групповые версии идеологии). Одновременно признание данного общего факта не означает автоматического отнесения конкретного индивида, группы, общества, культуры к тем или иным основаниям, то есть наличия либо отсутствия их сходств либо различий с другими индивидами, группами, обществами, культурами соответственно.

Следствие 2. Социально-культурные образования также несут в себе дихотомию "сходства-различия" и потому требуют как в понимании, так и в практике регулирования общественной жизни, социального управления самостоятельного (конкретного) подхода. Цивилизационная идентичность и целостность не позволяют переносить (привносить) абстрактные (вырванные из культурного контекста) отдельные стороны жизни общества, механизмов их регулирования без ущерба для целого. Понятно, что и Россия столь же специфична и внутренне органически целостна, как и другие культуры.

Об этом за два столетия написано очень много работ, проблема обсуждена практически со всех сторон и с разных мировоззренческих позиций, хотя дискуссии постоянно продолжаются.

Следствие 3. В случае если приведенный научный факт игнорируется, то мы имеем дело с ненаучной или несовременной системой мировоззрения (философией, мифологией, религией) либо с идеологией, базирующейся на одном из данных мировоззрений либо возникающей как совокупность мировоззренчески не обоснованных претензий и интересов индивидов либо социальных групп.

В отношении проблем права для доказательства этого достаточно беглого непредвзятого взгляда на проблему сквозь призму компаративизма.

Закономерно в этой связи изучение "правовых семей". Этот аспект присутствует в том числе в учебниках по теории государства и права, правда лишь в качестве иллюстрационных заключительных разделов, тогда как это должно быть первым ключевым основанием осмысления всякой конкретной социально-культурной (цивилизационной) данности. Для нас в особенности важен следующий вывод: центральным, фундаментальным принципом социальной организации западной цивилизации является право, "но этого нельзя сказать о других цивилизациях", более того, "неуниверсальность права должна поставить под вопрос обязательность существования права везде и всегда".

Начнем с многократно доказанного в теории и практике государственного строительства России на протяжении двух столетий и понятого подавляющим большинством русских мыслителей утверждения о том, что буржуазный либерально-правовой путь опасен, чужд для России, разрушителен для ее цивилизации (и материальной, и духовной культуры), для сущности ее государственности и механизмов социального регулирования. Эта констатация стала уже почти банальной и не обсуждается в серьезных философских и научных кругах, хотя научные аргументы продолжают замалчиваться и тонуть в мифах, идеологемах, потоках клеветы и лжи. Небанальным с научной точки зрения остается лишь вопрос о причинах продолжения этой политики на практике и идеологии в теории.

Ключевым триединым тезисом, который обосновывается в данном подразделе статьи, является утверждение о том, что: 1) интересы субъектов реальной власти ("элит") и части интеллектуалов в современной России не совпадают с интересами страны и народа, они имеют жизненные ценности, цели, стратегии, отличные от нашей цивилизации и чуждые ей, они - иные (чужие); 2) именно эти субъекты продуцируют идеологию прозападного государственно-правового развития, которая в качестве теоретической базы включает в себя философию права и либерально-рыночную экономику; 3) но эти концепции являются не наукой, а в лучшем случае - историей западной культуры, в худшем - камуфлирующей идеологией, способствующей реализации интересов указанных элит.

Именно в этом заключается истинный причинный комплекс существующей социально-культурной и интеллектуальной динамики.

Настаиваем на термине "интеллектуалы", поскольку внекультурность, исключенность именно из российской национально-государственной культуры, определяет отличие этого слоя интеллектуальных работников от российской интеллигенции, всегда выступавшей с позиций национальной традиции, на стороне собственного народа, интересов своей страны.

Предельно кратко разберем теоретические основания прозападной философии права. В его основе лежит свободная воля индивида, урожденная свобода, права человека, данные по рождению, формальное равенство, декларируемая справедливость (которую упаси бог рассматривать как фактическое равенство, поскольку такой подход - это наследие "проклятого тоталитарного социализма"). Вслед за ними строятся общечеловеческие ценности, трактуемые как общепринятые, элементарные этические требования. Причем обычно общечеловеческие ценности трактуются как соответствующие основным началам христианской культуры (заповедям Христа) и, что еще чудеснее, трактуются как однопорядковые по моральным ценностям с культурами конфуцианства, буддизма, ислама, как представляет, например, С.С. Алексеев. Хотя при этом, по мысли сторонников позитивного права, одновременно должно быть обеспечено абсолютное верховенство права в регулировании общественной жизни, а "...идея приоритета морали над правом может вести и на практике ведет к ряду негативных последствий - к утверждению идей патернализма, вмешательства всесильного государства во имя идей добра и справедливости в частную жизнь, милости вместо строгого права и правосудия". Относительно государства позиция однозначна - для России нужно ослабление государственного начала, преодолевающее тоталитаризм, а государственность фактически рассматривается как зло и противопоставляется правам личности.

Откуда берутся эти теоретические положения, рассматриваемые фактически как постулаты? Наиболее теоретически сложные - из концепций И. Канта, Г. Гегеля, некоторых идей русских либеральных правоведов. Они представляются как некие универсальные философские конструкции, вскрывающие некие абсолютные истины.

Соглашаясь с гениальностью многих мыслителей прошлого, зададимся вопросом: а что же представляют собой эти концепции? Действительно ли все их компоненты содержат в себе абсолютную и универсальную истину? Со всей очевидностью - нет. Да, они несут в себе множество достаточно универсальных идей, но в первую очередь - методологических (как исследовать?), а отнюдь не содержательно-концептуальных, что отмечалось уже ближайшими современниками, и не одним лишь К. Марксом. В содержательном же плане это в первую очередь гениальное отражение своей эпохи и своей культуры.

Так, если внимательно изучать Гегеля, становится понятным, что он - наиболее глубокий теоретик мировоззрения (и метафизики) протестантизма, задолго до М. Вебера понявший сущность этого духовного явления и его потенциал для культурного прорыва Европы и Германии той эпохи. Протестантизм и его философию лучше всего выразил и обосновал культурный запрос индивидуализма, буржуазии, который ранее обосновывался Д. Юмом, Д. Локком, Ш. Монтескье, Ж.-Ж. Руссо и другими мыслителями, стержнем культурного выбора которого стали "жизнь, свобода, собственность" (воспетые еще Локком константы буржуазного государства).

Обобщим: базовыми (и доминантными) основаниями либеральной конструкции являются индивидуализм, личность, ее свобода и свободная воля, права человека, формальное равенство, система права, гражданское общество, правовое государство. Вопрос: а что, к этому сводится набор базовых потребностей всякого человека? Нет. Это набор потребностей определенной "породы" человека, которую А.А. Зиновьев назвал "западоидами", причем, уточним, для той их категории, которая достаточно социально обеспечена. То есть для человека, который решил проблемы с обеспечением себя, семьи (порой на поколения вперед), теперь как воздух нужна "свобода от" общества, от государства и государственного контроля в особенности. Ему даже не нужно будущее, не нужно время. Такой человек хочет и готов "остановить время" (в точности фаустовское "остановись мгновенье, ты прекрасно"). Ему нужно законсервировать бытие, сжать его в тисках постоянства. Единственное, что в этом постоянстве должно прирастать, - это прибыль и власть богатства и богатых. Одновременно (и закономерно) этот человек перестает нести в себе "свободу для", не только примитивизируя собственное бытие, но и создавая ситуацию расчеловечивания человека в обществе, транслируя такие ценности и ценностные ориентации, которые губительны, разрушительны для личности и цивилизации, как собственным примером, так и направлениями собственной деятельности (в том числе информационно-идеологической) ведя к деградации западного человека.

Правда, уже у Гегеля (и не только у него, если вспомнить идеи И.Г. Фихте о патриотизме) встречаются положения о том, что "личностью" (персоной) может быть не только человеческий индивид, но и народ, государство, что, естественно, не принимается во внимание современными либеральными теоретиками.

Есть и другая сторона медали - отношение такого человека-индивида к остальному миру, к обществу, к государству. Реальным социальным устремлением либерализма, лживо прикрываемого "демократией" и "правами человека", является элитаризм, его природа и истинная цель - буржуазная элитократия и сопутствующее ему буржуазное право, преследующее две цели: сохранить власть элит и их собственность и защитить их от народа.

Поэтому ничего удивительного в том, что в России, где носителей такого мировоззрения меньшинство, процедуры принятия законов, проведения референдумов, выборов сегодня исключают возможности свободного волеизъявления подавляющего большинства народа. Происходит делегитимизация права, создана система "правонарушающего законодательства".

Аналогичное понятие встречается и у сторонника либеральной теории права В.С. Нерсесянца в его "Философии права", который, однако, несправедливо связывал правонарушающее законодательство исключительно с "советским тоталитаризмом". В Российском "правовом государстве" наблюдается даже тоталитаризм в еще более жесткой и циничной форме, антинациональной, антигосударственной, отрицающей сам смысл государства. Для иллюстрации: можно прочесть советско-критические разделы работ С.С. Алексеева, В.С. Нерсесянца, просто поменяв "советский" на "либеральный" - и мы с удивлением заметим, что в выводах и пафосе ничего не изменится.

Над и вне права в мире стоят ТНК и мировые финансовые институты, которые реально управляют подконтрольными государствами, их ресурсами и их экономиками, но лишь для собственных интересов.

Продолжим. Откуда исходит прямо-таки негодующая злость со стороны некоторых интеллектуалов и представителей элиты по отношению к государству, особенно к советскому, стремление разгосударствить все, что можно, вывести все из-под контроля государства и поставить под контроль некоего внегосударственного права? Причем эти требования идут в том числе со стороны носителей государственной власти.

Эта злость исходит не от нелюбви к государству как таковому, ибо сильное и эффективное государство есть благо, с чем соглашаются даже западные либералы. Эта злость исходит от нелюбви всего народно-демократического и советского, стремления заменить их элитарным буржуазно-либеральным мироустройством, а вовсе не от нелюбви к государству вообще. Эта критика абсолютно идеологична, а с "теоретико-научной" позиции - абстрактна и ненаучна. Сами же подобные умонастроения коренятся в различии и даже противоположности целей, ценностей и интересов некоторых групп "элит" (клановых, властных, олигархических, этнических, родовых, в том числе дореволюционных, дворянских, барских, вспомнивших сейчас о себе) национально-государственным и общественным (народным) целям, ценностям и интересам, из стремления "элит" к элитарным привилегиям, из их антинародности (которая уже породила в свое время гражданскую войну).

Основной источник этого противостояния в том, что негосударственные финансовые, экономические, политические и общественные системы в XX в. стали соизмеримы и порой превосходят по мощи и эффективности государственные системы управления. Они имеют собственные интересы и диктуют их даже государствам, навязывая свою волю. Таких субъектов частной и корпоративной деятельности достаточно много. Поскольку в России они постоянно остаются в тени, выделим этих носителей негосударственных, иногосударственных и антигосударственных интересов, противодействующих национально-государственным интересам и государственной самостоятельности (в том числе России), обеспечению национальной безопасности как внутри самой страны, так и за ее пределами, всячески блокирующих повышение эффективности системы национальной безопасности и ее развитие, защищенность как от внешних угроз (армия и внешняя разведка), так и от внутренних (правоохранительная и контрразведывательная деятельность). Эти субъекты уже давно не некая тайная и безымянная идеологическая "пятая колонна", а вполне определенные социальные субъекты и типы субъектов, а именно:

- конкретные представительства тайных и явных зарубежных деловых и политических структур, реализующих интересы и установки западного (особенно англо-американского) и восточного (особенно китайского) миров на территории России;

- крупнейшие отечественные хозяйствующие и финансовые субъекты регионального, национального и мирового масштаба (ТНК, финансовые центры), интересы которых не совпадают или противоположны национально-государственным;

- представители многих некоренных этнических групп, поделившие экономические сферы в разных регионах страны и, мягко говоря, не исповедующие российского государственного патриотизма по разным причинам (нахождение национальных территорий за пределами России, доминирование родоплеменных и этнических ценностей над ценностями государства, включенность в мировые надгосударственные этнические и религиозные структуры, демонстративный космополитизм, "обида и месть" Российскому государству за те или иные исторические ситуации и т.д.);

- криминальные и теневые структуры, поглотившие до половины экономики страны;

- большинство средств массовой информации, включенных в "деловой оборот" и имеющих как собственные корпоративные деловые интересы, так и "деловые обязательства" перед "партнерами" либо "хозяевами";

- достаточно узкий слой российских носителей откровенно антироссийских убеждений, ориентирующихся на ценности других культурных миров (в первую очередь на либеральные ценности Запада), в своей деятельности опирающихся на интеллектуальные разработки западных научных центров и используемых западными политическими и экономическими кругами для организации и лоббирования антироссийской деятельности.

Представители всех этих групп и слоев ведут себя, естественно, не как дети и хозяева своей страны, но при этом - даже не как гости, а как завоеватели и разбойники, т.е. бесцеремонно, варварски, скрытно, не думая о будущем страны. Численность этих сообществ составляет от силы 1 - 3% от общей численности населения страны.

Фактически в современной России образовалось несколько квазигосударств, которые подчинили себе Российское государство. Это "государства" власти, "государства" бизнеса, "государства" нетрадиционных для России этносов, "государства" криминала. Этим квазигосударствам противостоит российский народ, оставшийся в слабом и постоянно еще более ослабляемом государстве. Причем в указанных квазигосударствах, которые весьма тесно переплетены между собой, исчезающе мала доля русского населения и представителей других коренных этносов (в первую очередь тюркских и финно-угорских). Но при этом квазигосударства на территории России имеют все атрибуты государства: собственные территории (для жизни - "Рублевка" у власти и богатых, ограничена заборами и охраной, включая "народную милицию"; для работы - офисы; для добычи, переработки и транспортировки ресурсов - некоторые другие территории), свое население (господа и слуги), субкультуру, органы власти и управления (интегрированные в международные политические и деловые круги), систему регулирования (собственное право). Аналогично в криминальных квазигосударствах, этнических квазигосударствах, представленных различными по активности диаспорами.

У представителей квазигосударств появилось право нарушать права других, право как систему законов, получить свободу от традиционных способов социального регулирования, даже от исполнения норм права и соблюдения прав других граждан, создаваемых ими самими. Кстати, именно этим объясняются причины снятия с повестки "философии государства" в пользу негосударственной "философии права" в современной России - страх перед регулирующими функциями государства по отношению к квазигосударствам.

Именно эти группы заинтересованы в распространении корпоративных норм: ценностей богатых на все общество, чтобы сделать все общество заложником реализации норм и ценностей и целей богатых; собственных этнических ценностей, чтобы общество не отторгало их; идеологии индивидуализма, элитаризма и либерализма - чтобы российское общество как можно дольше не могло собраться, организоваться в эффективное государство, способное противостоять квазигосударствам и отстаивать собственные национальные интересы, воспроизводить традиционные ценности, выстраивать собственные стратегические цели и создавать механизмы для их достижения, осуществлять координацию и контроль за деятельностью всех негосударственных структур.

Поэтому не только такие агрессивные формы проявления частной и групповой активности, "вырвавшиеся наружу права", как терроризм и экстремизм, представляют мировую опасность, но и капитал, также ставший мировой и национальной опасностью.

Это, в частности, объясняет и то, что органы государственного контроля, надзора, правоохранительные органы находятся в двусмысленном положении: предназначены для защиты права, а какого государства - непонятно.

Итак, европейский путь "ресурсного придатка" частных и прозападных квазигосударств для России губителен. И не потому, что мы столь несовершенны, что не доросли до Европы, а потому, что забыли себя, превратились в иванов, не помнящих родства. Правда, доказательства пока приходится искать вне России, наблюдая, как азиатские цивилизации на неевропейских основаниях гигантскими темпами рванули вперед, опережая теперь уже Европу и США по темпам развития. Остается лишь иронически спросить: может быть, в систему управления Россией пора вводить даосизм или буддизм (или йогу), если эти культурные системы "вдруг" оказались столь эффективными?

Но ответ иной: нужно вернуть России собственный цивилизационный вектор, основанный на русской культуре, заняться исследованием современной России и ее динамики, а не продолжать эксперименты над ней ради удовлетворения чьих-то иных интересов. Доказательств того, что только на этом пути может быть обеспечено поступательное развитие, как из истории и практики, так и из теоретических разработок научное сообщество приводит запредельное множество вот уже в течение многих лет. Европейский либерализм и современные теории права (и философии права) в Европе - это их ответ на запрос их культуры и современности, и отечественные исследователи сделали многое для понимания этой позиции. Но нам нужен наш ответ на запрос российской культуры.

Достаточно обратиться к многотомным материалам ежегодных масштабных научно-практических конференций по стратегии России, научному обеспечению стратегического управления и планирования, идущих с 2005 г. в ИНИОН РАН, футурологического конгресса 2010 г., материалам многих научных исследований.

Итак, философия российского (как и любого другого) государства и права не может быть построена на абстрактных либо заимствованных ценностях. Эта философская концепция должна охватить собой целостный комплекс, который связывает в себе метафизические, антропологические и материалистические, гносеологические, аксиологические, социально-философские, духовно-культурные основания цивилизации. Поэтому даже кипы "идеальных" законов, вся система права и законов не являются самоцелью исследований в той области знания, которая сегодня называется "философией права". По крайней мере потому, что право - это лишь один из социальных регуляторов общественной жизни, когда эта жизнь есть. Ни дать жизнь человеку и обществу, ни обеспечить жизнь, ее эффективность и развитие собственно право не в состоянии. Поэтому, как справедливо писал в свое время С.Л. Франк: "Философия права... по основному, традиционно-типическому ее содержанию, есть познание общественного идеала, уяснение того, каким должен быть благой, разумный, справедливый, "нормальный" строй общества". Именно то, каким должно быть нормальное общество, есть главный вопрос философии государства и права, и лишь затем - какими должны быть механизмы регулирования, роль и функции права. Поскольку право - это совокупность норм по обеспечению жизнедеятельности и развития, по достижению целей, оптимизации и совершенствования жизни, специфическое в каждой цивилизации, а не самостоятельная ценность, оторванная от жизни общества и государства в его конкретно-исторической и социально-культурной привязке. Если право помогает оптимизировать жизнь общества - оно выполняет свои функции, нет - не выполняет. Это должен быть основной критерий оценки эффективности права. Поэтому эволюция идет не в сторону некоего "правового государства", а в сторону повышения социально-культурной эффективности государства.

Для дополнительного примера сошлемся на сборник работ английского исследователя Дж. Грея. На протяжении всей книги он возражает тезису о том, что "...люди утратят свои традиционные привязанности и свою самобытность и "сольются" в единую цивилизацию, основанную на общечеловеческих ценностях и рациональной морали" на основе "бессодержательного кантианского либерализма", "абстрактной концепции человека, лишенного какой-либо культурной идентичности или наследия собственной истории", выведенной И. Кантом из природы индивида. В реальности человек не воспринимает и не позиционирует себя как абстрактного индивида, он включен в конкретные культурно-исторические общности, конкретный метафизический и культурный контекст.

Именно поэтому восприятие европейского права было издавна столь негативным в России. Полностью согласимся с выводами С.И. Шлекина: "В русской дореволюционной интеллектуальной среде отношение к праву было, в сущности, пренебрежительное. Это не значит, что оно не практиковалось и не соблюдалось. Но русская дореволюционная мысль, охватившая в послереформенный период всю социальную систему, включая идеи либералов, народников, анархистов, игнорировала гражданское право, справедливо считая его прикрытием бурно развивающейся капиталистической эксплуатации. Такое отношение уже долго сохраняется: каждый умеет читать гражданский кодекс и давно относится к нему как к само собой разумеющемуся, но никто особо не задумывается исполнять его, тем более чтить. Условия же его нарушения оказываются для многих русских более предпочтительнее, чем само желание соблюдать его. Причин здесь много - от культурно-исторических, уходящих в глубокую старину, до чисто личных...", имеет место "правовой нигилизм, скрывающийся в здравом смысле". Это сущность и современной России.

Причем интрига в том, что начало такому ответу положено уже в неолиберальных философско-правовых концепциях 90-х годов XIX - начала XX в., столь часто упоминаемых в истории философии права, такими мыслителями, как Б.А. Кистяковский, П.И. Новгородцев, Л.И. Петражицкий, И.А. Покровский, Е.Н. Трубецкой, П.Б. Струве, С.Л. Франк, которые отвергли радикальный европейский либерализм вследствие его практических негативных итогов в развитии на протяжении XIX в., краха попыток обновления мира на основе одного только права. Именно они заложили основы либеральной теории демократического, справедливого, обращенного к социальной проблематике понимания социального устройства и роли права, исследовали соотношение прав личности с правами государства, искали равновесия между интересами личности и общества. Даже в основаниях своих оставаясь либерализмом, это учение в России уже тогда все сильнее эволюционировало в сторону социализма, во многом сливаясь с ним, не соглашаясь с буржуазным элитаризмом как сущностью западного либерализма, лживо представляющим себя в идеологии в качестве демократии. Это не говоря о протесте против западного права Л.Н. Толстого, материалистов (Н.Г. Чернышевский), народников (А.И. Герцен, Лавров), марксистов, которые возражали не столько против права и закона, сколько в первую очередь против буржуазного либерального права, против права собственности. Все это, естественно, не замечается современными российскими сторонниками либеральной концепции, фактически возвратившими страну на два столетия назад как в теории, так и в социальной практике. Хотя на сегодня пора понять, что мировой буржуазный либерализм - это сложная многоуровневая система, на входе в которую, как на воротах Бухенвальда, написано: "Каждому - свое".

В ходе политических дискуссий даже В.В. Путин в мюнхенской речи 2006 г. вынужден был напомнить Западу об истинном содержании понятия "демократия".

Естественно, что существует реальная проблема формирования методологических оснований построения философии государства и права, которая вскрывала бы глубинные основания бытия России как государства (понимаемого как единство народа, культуры, территории, государственной власти), позволяла бы понять внутреннюю природу и взаимосвязи в системе регулирования общественной жизни, способные обеспечить эффективность и поступательное развитие страны.

Она начинается с осмысления соотношения целей, ценностей и интересов личности и общества, индивида и государства. И поскольку европейский вариант соотношения интересов личности и общества России не подходит, есть основания обратиться к не развитой (пока) в систему идее поиска равновесия (гармонии) интересов личности и общества на основе российской традиции, выявлению оптимального соотношения прав и свобод (свободного воления личности), с одной стороны, и обязанностей (долга, служения) - с другой, прав личности - и прав общества и государства. Тем более что диалектику прав и обязанностей видели многие философы, в том числе И. Кант, Г. Гегель, В. Соловьев, даже русские философы неолиберализма начала XX в.

Для начала важно уточнить смысл понимания прав человека как личности, что должно начинаться с выявления ценностей (поскольку человек может и должен получать те права, которые являются ценными, важными для него).

Какие же ценности важны для обычного российского человека, человека-труженика, созидателя? Никто не возражает против личных прав и свобод, "свободы воли", "формального равенства прав". Но среди необходимых (витальных, жизненных) прав доминируют иные - право на жизнь, на безопасность, на эффективное саморазвитие, а значит, должны быть обеспечены реальные и полноценные еда, вода, жилье, одежда, безопасность, экология, профессия и знания, социальная защита и т.д. Важно отметить, что эти права личности не могут быть реализованы вне общества, вне контроля над распределением и потреблением материальных и идеальных благ. Поэтому коллективизм, созидательный труд, земля и материальные ресурсы, право человека на доступ к благам коллективной жизни, труду, ресурсам становятся витальными, первичными правами человека. Даже свобода хороша, когда есть разумная жизнь, когда она обеспечена в минимальных, необходимых для жизни и разумности размерах. Потому для большинства (народа) важнейшими являются коллективные ценности, в том числе безопасность, безопасное будущее. Поскольку в России нарушаются в первую очередь витальные, социальные (коллективные) права граждан, на протяжении вот уже нескольких столетий традиционно обеспечиваемые государством.

Причем на сегодня это особенно актуально, поскольку безопасность обычного человека не может быть обеспечена армией охранников, самолетами и другими средствами для эвакуации в безопасные места в случае внешних либо внутренних катаклизмов, размещением в подземных бункерах. Ничто не спасает от взрывов в метро или в самолетах. Уже не может быть гарантированным будущее детей и внуков. Защита от внешних и внутренних угроз для простого человека может быть обеспечена лишь посредством общих (государственных) усилий, т.е. безопасности общества, обеспечения национальных интересов страны.

Поэтому базовый пакет ценностей ("ценностная корзина") обычного человека включает в себя в первую очередь совокупность средств для осуществления и продолжения жизни, развития, семьи, ее будущего. Они никак не обеспечиваются "формальным равенством прав" - тем единственным, что гарантирует позитивное право. В такой ситуации особенно важным является тезис о ценности государства; тем более известно, что для русских в итоге государство всегда выступало как благо (А.П. Андреев).

Далее. Выше отмечалось, что в нашу эпоху влияние частного интереса в лице капитала (особенно финансового и ТНК), а также различных деловых и негосударственных структур обрело такое могущество, которое стало сопоставимо с государством, а порой оказывается сильнее него, что в этой связи давно пришла пора не "бежать от государства", как это происходило во времена крушения феодальных монархий и становления капитализма, а искать путей его сохранения, разработки системы "прав государства". На первых порах неизбежны (и даже необходимы) "перегибы" в восстановлении статуса государства как системы общественного управления в России. В перспективе же путь лежит к построению общества, в котором будут гармонично сочетаться личные и общественно-государственные интересы, необходимость чего поняли русские философы уже в XIX в. (особо отметим, что именно эту позицию проводили и Вл. Соловьев, и неолиберальные философы). Сегодня стремление к гармонии интересов общества и личности настойчиво требует защитить права общества и государства от агрессивных действий со стороны частных лиц, создавших собственные империи. Впору говорить об уравновешивании буржуазной "Декларации прав человека и гражданина" 1789 г. Декларацией прав наций, обществ и государств.

В западном мире государство и власть всегда были "зверем" по отношению к народу, неизмеримо более жестким, чем в России, в которой государство было и остается "отечеством" и "родиной-матерью".

Некоторые основные штрихи дальнейших разработок российской философии государства и права:

- она должна основываться на антропологическом материализме и просвещении как мировоззрении, в наибольшей степени отвечающем большей части населения страны, на русской метафизике и метафизике примыкающих к ней культур;

- основой должен быть коллективизм (этика служения обществу и государству, этика долженствования против этики личной свободы), вытекающая отсюда специфика понимания роли и функций права, его зависимости от государства, доминанта прав коллективов (общин, трудовых коллективов, советов, территорий, государства как их представителей) и тех, что реально созидательным трудом над правами "абстрактного" индивида. Если для западного либерала "мои обязанности уничтожают меня как личность" (обязанности - это зло), то для нас, наоборот - "мои обязанности, труд во благо иного - создают меня как личность" (обязанности - это добро). Я - свободная волящая личность настолько, насколько я востребован, чем больше у меня обязанностей, тем более я личность, человек. И главная обязанность - обязанность служить обществу и государству, право - служить добровольно и самоотверженно. Право общества - принуждать служить. Не индивидуальная, а коллективная воля в России как доминанта;

- национально-государственная безопасность и национальная стратегия развития должны стать основными приоритетами, в том числе правовой стержень организации системы права, стратегические цели и традиционные цели должны быть организующим началом жизни, смыслом и задачей правотворчества. Право как механизм реализации целей управления - политики, планов, программ;

- базовые ценности - безопасность, порядок, справедливость, принуждение, долг и обязанность, свобода в реализации обязанностей служения, закон как защита и наказание, договорные отношения в международном праве.

Для разработки такой системы философии государства и права, системы государства и права на практике необходимы большие государственные научные центры, хотя бы соизмеримые по количеству и качеству с зарубежными.

На 2011г. собственный капитал ОАО «СахОбувьИнвест» равнялся 4 019 712 тыс. руб. В течение отчетного периода необходимо отметить существенное увеличение собственного капитала ОАО «СахОбувьИнвест» – на 108,8%.

Одна из важных характеристик финансового состояния компании – устойчивость его деятельности в свете долгосрочной перспективы. Она связана с единой финансовой структурой компании, степенью его зависимости от кредиторов и инвесторов. Но если структура «собственный капитал – заемные средства» имеет существенный перевес в сторону кредитов, компания может стать банкротом, если несколько кредиторов единовременно затребуют свои денежные средства обратно в «неудобное» время [18, с.94].

В таблице 2.3 приведены результаты расчетов показателей финансовой устойчивости.

Коэффициент автономии ОАО «СахОбувьИнвест» на 2011 г. равнялся0,39. Данное значение говорит о том, что ввиду недостатка собственного капитала (39% от общего капитала ОАО «СахОбувьИнвест») ОАО «СахОбувьИнвест» в существенной степени находится в зависимости от кредиторов. За два года можно наблюдать очень большое, на 0,18, увеличения коэффициента автономии.


Таблица 2.3

Показатели финансовой устойчивости ОАО «СахОбувьИнвест»

Показатель

Значение показателя

Изменение показателя
(+,-)

Описание показателя и его рекомендованное значение

2009г.

2010г.

2011г.

1

2

3

4

5

6

1. Коэффициент автономии

0,21

0,42

0,39

+0,18

Соотношение собственного капитала к общей сумме капитала.
Рекомендованное значение для данной отрасли: 0,4 и больше (оптимальное 0,5-0,7).

2. Коэффициент финансового левериджа

3,88

1,41

1,56

-2,32

Соотношение заемного капитала к собственному.
Рекомендованное значение для данной отрасли: 1,5 и меньше (оптимальное 0,43-1).

3. Коэффициент обеспеченности собственными оборотными средствами

0,06

0,28

0,23

+0,17

Соотношение собственных оборотных средств к оборотным активам.
Рекомендованное значение: 0,1 и больше.

4. Индекс постоянного актива

0,75

0,47

0,54

-0,21

Соотношение стоимости внеоборотных активов к величине собственного капитала о ОАО «САХОБУВЬИНВЕСТ».

5. Коэффициент покрытия инвестиций

0,25

0,47

0,42

+0,17

Соотношение собственного капитала и долгосрочных обязательств к общей сумме капитала.
Рекомендованное значение для данной отрасли: 0,65 и больше.

Продолжение таблицы 2.3

1

2

3

4

5

6

6. Коэффициент маневренности собственного капитала

0,25

0,53

0,46

+0,21

Соотношение собственных оборотных средств к источникам собственных средств.
Рекомендованное значение для данной отрасли: 0,15 и больше.

7. Коэффициент мобильности имущества

0,85

0,81

0,79

-0,06

Соотношение оборотных средств к стоимости всего имущества. Охарактеризовывает отраслевую специфику организации.

8. Коэффициент мобильности оборотных средств

0,12

0,06

0,07

-0,05

Соотношение наиболее мобильной части оборотных средств (денежных средств и финансовых вложений) к общей стоимости оборотных активов.

9. Коэффициент обеспеченности запасов

0,19

1,08

1,08

+0,89

Соотношение собственных оборотных средств к стоимости запасов.
Рекомендованное значение: 0,5 и больше.

10. Коэффициент краткосрочной задолженности

0,95

0,91

0,95

Соотношение краткосрочной задолженности к общей сумме задолженности.


На рисунке 2.2 наглядно представлена структура капитала ОАО «СахОбувьИнвест».

Рис. 2.2 Структура капитала ОАО «СахОбувьИнвест» на конец 2011г.

Коэффициент обеспеченности собственными оборотными средствами по состоянию на 2011г. равняется 0,23. За весь отчетный период можно наблюдать очень существенное увеличение коэффициента обеспеченности собственными оборотными средствами – на 0,17. Коэффициент на 2011г.показывает очень хорошее значение. В начале отчетного периода коэффициент обеспеченности собственными оборотными средствами не укладывался в установленное рекомендованное значение, но позднее стал соответствовать норме.

За два последних года коэффициент покрытия инвестиций сильно увеличился на 0,17 и равняется 0,42. Значение коэффициента на 2011г. существенно меньше рекомендованного значения.

Значение коэффициента обеспеченности материальных запасов на 2011г. равняется 1,08. В течение отчетного периода коэффициент обеспеченности материальных запасов существенно увеличился (+0,89). В начале отчетного периода коэффициент не соответствовал рекомендованному значению, но позднее ситуация изменилась. На 2011 г. значение коэффициента обеспеченности материальных запасов необходимо охарактеризовать как вполне соответствующее рекомендованному.

По коэффициенту краткосрочной задолженности можно сказать, что величина краткосрочной кредиторской задолженности ОАО «СахОбувьИнвест» существенно превосходит величину долгосрочной задолженности (95% и 5% соответственно). При этом за весь отчетный период доля долгосрочной задолженности не изменилась.

На рисунке 2.3 представлено изменение основных показателей финансовой устойчивости ОАО «СахОбувьИнвест» за три последних года

Рис. 2.3  Динамика показателей финансовой устойчивости ОАО «СахОбувьИнвест»

Сделаем анализ устойчивости по величине излишка (недостатка) собственных оборотных средств в таблице 2.4.

По всем трем вариантам расчета на последний день отчетного периода (2011г.) можно наблюдать покрытие собственными оборотными средствами имеющихся у ОАО «СахОбувьИнвест» запасов и затрат, поэтому финансовое положение ОАО «СахОбувьИнвест» по этому признаку можно охарактеризовать как абсолютно устойчивое. Более того все три показателя покрытия собственными оборотными средствами запасов и затрат в течение отчетного периода (2009-2011гг.) улучшили свои значения.

Таблица 2.4

Анализ устойчивости по величине излишка (недостатка) собственных оборотных средств ОАО «САХОБУВЬИНВЕСТ»

Показатель собственных оборотных средств (СОС)

Значение показателя

Излишек (недостаток)

на начало отчетного периода (2009г.)

на конец отчетного периода (2011г.)

на

2009г.

на

2010г.

на

2011г.

  СОС1 (рассчитан без учета долгосрочных и краткосрочных пассивов)

488 921

1 861 628

-2 119 881

+133 625

+130 988

  СОС2(рассчитан с учетом долгосрочных пассивов; фактически равен чистому оборотному капиталу, Net Working Capital)

885 807

2 153 866

-1 722 995

+578 805

+423 226

  СОС3 (рассчитанные с учетом как долгосрочных пассивов, так и краткосрочной задолженности по кредитам и займам)

1 185 807

2 153 866

-1 422 995

+886 705

+423 226

На рисунке 2.4 представлены собственные оборотные средства.

Рис. 2.4 Собственные оборотные средства ОАО «СахОбувьИнвест»

Наиболее важной характеристикой финансового состояния организации считается ликвидность, т.к. от степени ликвидности активов во многом зависит платежеспособность организации. Для оценки ликвидности, активы организации группируются в зависимости от быстроты перевоплощения в денежные средства, а пассивы – в зависимости от срочности погашения обязательств.

1. Об абстрактности и конкретности философии государства и права.

Попытки создать "философию права" как некую универсальную и всеобщую конструкцию, исходящую из каких бы то ни было оснований - антропологического материализма, объективного или субъективного идеализма, экзистенциализма или позитивизма, - на протяжении более чем двух столетий в Европе и России оказались несостоятельными. Оказалась не более чем иллюзией и сознательно разработанным мифом попытка представить право и полный свод "правильных законов" как способ решить все основные задачи по регулированию общественной жизни, как планетарную панацею, увидеть в нем "единственную силу", "которая может остановить и повергнуть насилие и бесовское исчадие - терроризм", доходящую до фетишизации права и поиска "мирозданческой тайны права".

Не спасает положение даже более глубокая и верная по сути поправка в определении объекта и предмета исследования, существенно приближающая к истине уже в самой постановке, - понимание данного направления исследования, совокупной проблематики и искомой концепции как "философии государства и права", которая в каком-либо универсальном виде также не осуществилась. Попытки выдать за них учение (или интерпретацию учения) какого-либо мыслителя на поверку оказываются не более чем попыткой, вновь и вновь превозносящей одну из теоретических моделей, вырастающей на основе метафизических оснований мировоззрения того или иного культурного слоя или социальной группы в их историческом контексте - вне зависимости от декларируемых самим автором либо его последователями претензий на универсальность и всеобщность, на особые философско-методологические платформы и приемы.

Ввиду того что словосочетания "философия права", "философия государства и права" в настоящее время устоялись и закреплены, в том числе официально, в названии учебных дисциплин, автор сознательно использует эти понятийные конструкции для обозначения соотнесенности собственных исследований с данным проблемным полем, при этом отчетливо осознавая дискуссионность даже самих этих наименований научного направления. Если уточнить смысл и предназначение философского дискурса в предложенном отношении, то точнее было бы говорить о "философии Российского государства" в сочетании всех компонентов его бытия - природного бытия, экономики, политики, права, науки, морали и остальных аспектов духовной культуры.

Причин такого положения дел множество. Но ключевая, на наш взгляд, одна. Эта причина заключается в многомерности природы человека, которая в современной философии и науке понимается как трехкомпонентная биопсихосоциальная целостность. Данное утверждение сегодня предстает как научный факт, который обоснован всем спектром естественных и социально-гуманитарных наук и не может быть ни опровергнут, ни проигнорирован ни одной наукой о природе и человеке. Причем данное утверждение верно на всех трех уровнях понимания человека: человека - личности, человека - общества - культуры, человека - человечества. Данная истина в принципе понятна науке уже как минимум столетие, а многие философы осмысляли и использовали это как философский факт с самых древних времен.

Уточним, что в данном понимании биологического "снимаются" (в гегелевском, диалектическом смысле) физический и химический уровни организации материи; понимание психического интегрирует в себе все уровни организации психики - от нейробиологии, психофизиологии, психологии высшей нервной деятельности до собственно интеллекта (разума), в том числе в его коллективных формах; понимание социального объемлет собой одновременно все его аспекты, сущностью которых в данном отношении являются диалектические принципы, в первую очередь принцип целостности социально-культурного бытия и принцип единства общего и особенного (индивидуального) в человеке, раскрываемый: а) на уровне антропности (сходство-различие человека как вида и одновременно как многоразличия рас, этносов, индивидов); б) на уровне цивилизационно-культурной идентичности, включая метафизический уровень и в) в историческом аспекте осуществления социального бытия (сходство-различие исторических путей и этапов становления различных человеческих культур и общностей).

Ввиду необходимости в данной статье акцентов на различиях и во избежание обвинений в радикальном онтологическом и гносеологическом релятивизме, подчеркнем понимание дихотомии "сходства-различия" с той стороны, что, несмотря на различия, люди по природе, естественно, имеют единство и сходства и поэтому, в частности, мы согласны с одним из принципиальных оснований идеологии Просвещения, что все люди равны и все они люди, которые должны считаться таковыми и имеют право рассчитывать на такое отношение со стороны других людей.

Вернемся к различиям. Есть все основания считать приведенный обобщенный крупнейший научный факт первичным методологическим основанием для всего комплекса социально-гуманитарного знания и для каждого его отдельного направления (аспекта философии либо конкретной науки). Причем безотносительно к принципиальным метафизическим, мировоззренческим и иным системообразующим основаниям философских направлений и школ, а также к научным теориям и моделям, коль скоро последние претендуют на научную истину. Отсюда с непреложностью вытекает вывод: как не существует абстрактного "человека вообще", так не существует абстрактного и единственного "абсолютно истинного" и "универсального" решения каких бы то ни было социально-культурных проблем.

Из данного факта (одновременно базового методологического основания) вытекает несколько общих и частных следствий, основные из которых таковы:

Следствие 1. Всякая и каждая личность социокультурна и тем самым включена в тот или иной метафизический и мировоззренческий контекст. Не бывает над- или внекультурных личностей, как не бывает "общечеловеческих" или "космополитических" личностей. Как правило, такие личности (идеологии) либо сознательно скрывают собственную метафизическую и мировоззренческую принадлежность, либо не способны ее осмыслить как целостность (принять, следовать ей и т.д.), либо вырывают собственные взгляды из мировоззренческих контекстов (групповые версии идеологии). Одновременно признание данного общего факта не означает автоматического отнесения конкретного индивида, группы, общества, культуры к тем или иным основаниям, то есть наличия либо отсутствия их сходств либо различий с другими индивидами, группами, обществами, культурами соответственно.

Следствие 2. Социально-культурные образования также несут в себе дихотомию "сходства-различия" и потому требуют как в понимании, так и в практике регулирования общественной жизни, социального управления самостоятельного (конкретного) подхода. Цивилизационная идентичность и целостность не позволяют переносить (привносить) абстрактные (вырванные из культурного контекста) отдельные стороны жизни общества, механизмов их регулирования без ущерба для целого. Понятно, что и Россия столь же специфична и внутренне органически целостна, как и другие культуры.

Об этом за два столетия написано очень много работ, проблема обсуждена практически со всех сторон и с разных мировоззренческих позиций, хотя дискуссии постоянно продолжаются.

Следствие 3. В случае если приведенный научный факт игнорируется, то мы имеем дело с ненаучной или несовременной системой мировоззрения (философией, мифологией, религией) либо с идеологией, базирующейся на одном из данных мировоззрений либо возникающей как совокупность мировоззренчески не обоснованных претензий и интересов индивидов либо социальных групп.

В отношении проблем права для доказательства этого достаточно беглого непредвзятого взгляда на проблему сквозь призму компаративизма.

Закономерно в этой связи изучение "правовых семей". Этот аспект присутствует в том числе в учебниках по теории государства и права, правда лишь в качестве иллюстрационных заключительных разделов, тогда как это должно быть первым ключевым основанием осмысления всякой конкретной социально-культурной (цивилизационной) данности. Для нас в особенности важен следующий вывод: центральным, фундаментальным принципом социальной организации западной цивилизации является право, "но этого нельзя сказать о других цивилизациях", более того, "неуниверсальность права должна поставить под вопрос обязательность существования права везде и всегда".

Начнем с многократно доказанного в теории и практике государственного строительства России на протяжении двух столетий и понятого подавляющим большинством русских мыслителей утверждения о том, что буржуазный либерально-правовой путь опасен, чужд для России, разрушителен для ее цивилизации (и материальной, и духовной культуры), для сущности ее государственности и механизмов социального регулирования. Эта констатация стала уже почти банальной и не обсуждается в серьезных философских и научных кругах, хотя научные аргументы продолжают замалчиваться и тонуть в мифах, идеологемах, потоках клеветы и лжи. Небанальным с научной точки зрения остается лишь вопрос о причинах продолжения этой политики на практике и идеологии в теории.

Ключевым триединым тезисом, который обосновывается в данном подразделе статьи, является утверждение о том, что: 1) интересы субъектов реальной власти ("элит") и части интеллектуалов в современной России не совпадают с интересами страны и народа, они имеют жизненные ценности, цели, стратегии, отличные от нашей цивилизации и чуждые ей, они - иные (чужие); 2) именно эти субъекты продуцируют идеологию прозападного государственно-правового развития, которая в качестве теоретической базы включает в себя философию права и либерально-рыночную экономику; 3) но эти концепции являются не наукой, а в лучшем случае - историей западной культуры, в худшем - камуфлирующей идеологией, способствующей реализации интересов указанных элит.

Именно в этом заключается истинный причинный комплекс существующей социально-культурной и интеллектуальной динамики.

Настаиваем на термине "интеллектуалы", поскольку внекультурность, исключенность именно из российской национально-государственной культуры, определяет отличие этого слоя интеллектуальных работников от российской интеллигенции, всегда выступавшей с позиций национальной традиции, на стороне собственного народа, интересов своей страны.

Предельно кратко разберем теоретические основания прозападной философии права. В его основе лежит свободная воля индивида, урожденная свобода, права человека, данные по рождению, формальное равенство, декларируемая справедливость (которую упаси бог рассматривать как фактическое равенство, поскольку такой подход - это наследие "проклятого тоталитарного социализма"). Вслед за ними строятся общечеловеческие ценности, трактуемые как общепринятые, элементарные этические требования. Причем обычно общечеловеческие ценности трактуются как соответствующие основным началам христианской культуры (заповедям Христа) и, что еще чудеснее, трактуются как однопорядковые по моральным ценностям с культурами конфуцианства, буддизма, ислама, как представляет, например, С.С. Алексеев. Хотя при этом, по мысли сторонников позитивного права, одновременно должно быть обеспечено абсолютное верховенство права в регулировании общественной жизни, а "...идея приоритета морали над правом может вести и на практике ведет к ряду негативных последствий - к утверждению идей патернализма, вмешательства всесильного государства во имя идей добра и справедливости в частную жизнь, милости вместо строгого права и правосудия". Относительно государства позиция однозначна - для России нужно ослабление государственного начала, преодолевающее тоталитаризм, а государственность фактически рассматривается как зло и противопоставляется правам личности.

Откуда берутся эти теоретические положения, рассматриваемые фактически как постулаты? Наиболее теоретически сложные - из концепций И. Канта, Г. Гегеля, некоторых идей русских либеральных правоведов. Они представляются как некие универсальные философские конструкции, вскрывающие некие абсолютные истины.

Соглашаясь с гениальностью многих мыслителей прошлого, зададимся вопросом: а что же представляют собой эти концепции? Действительно ли все их компоненты содержат в себе абсолютную и универсальную истину? Со всей очевидностью - нет. Да, они несут в себе множество достаточно универсальных идей, но в первую очередь - методологических (как исследовать?), а отнюдь не содержательно-концептуальных, что отмечалось уже ближайшими современниками, и не одним лишь К. Марксом. В содержательном же плане это в первую очередь гениальное отражение своей эпохи и своей культуры.

Так, если внимательно изучать Гегеля, становится понятным, что он - наиболее глубокий теоретик мировоззрения (и метафизики) протестантизма, задолго до М. Вебера понявший сущность этого духовного явления и его потенциал для культурного прорыва Европы и Германии той эпохи. Протестантизм и его философию лучше всего выразил и обосновал культурный запрос индивидуализма, буржуазии, который ранее обосновывался Д. Юмом, Д. Локком, Ш. Монтескье, Ж.-Ж. Руссо и другими мыслителями, стержнем культурного выбора которого стали "жизнь, свобода, собственность" (воспетые еще Локком константы буржуазного государства).

Обобщим: базовыми (и доминантными) основаниями либеральной конструкции являются индивидуализм, личность, ее свобода и свободная воля, права человека, формальное равенство, система права, гражданское общество, правовое государство. Вопрос: а что, к этому сводится набор базовых потребностей всякого человека? Нет. Это набор потребностей определенной "породы" человека, которую А.А. Зиновьев назвал "западоидами", причем, уточним, для той их категории, которая достаточно социально обеспечена. То есть для человека, который решил проблемы с обеспечением себя, семьи (порой на поколения вперед), теперь как воздух нужна "свобода от" общества, от государства и государственного контроля в особенности. Ему даже не нужно будущее, не нужно время. Такой человек хочет и готов "остановить время" (в точности фаустовское "остановись мгновенье, ты прекрасно"). Ему нужно законсервировать бытие, сжать его в тисках постоянства. Единственное, что в этом постоянстве должно прирастать, - это прибыль и власть богатства и богатых. Одновременно (и закономерно) этот человек перестает нести в себе "свободу для", не только примитивизируя собственное бытие, но и создавая ситуацию расчеловечивания человека в обществе, транслируя такие ценности и ценностные ориентации, которые губительны, разрушительны для личности и цивилизации, как собственным примером, так и направлениями собственной деятельности (в том числе информационно-идеологической) ведя к деградации западного человека.

Правда, уже у Гегеля (и не только у него, если вспомнить идеи И.Г. Фихте о патриотизме) встречаются положения о том, что "личностью" (персоной) может быть не только человеческий индивид, но и народ, государство, что, естественно, не принимается во внимание современными либеральными теоретиками.

Есть и другая сторона медали - отношение такого человека-индивида к остальному миру, к обществу, к государству. Реальным социальным устремлением либерализма, лживо прикрываемого "демократией" и "правами человека", является элитаризм, его природа и истинная цель - буржуазная элитократия и сопутствующее ему буржуазное право, преследующее две цели: сохранить власть элит и их собственность и защитить их от народа.

Поэтому ничего удивительного в том, что в России, где носителей такого мировоззрения меньшинство, процедуры принятия законов, проведения референдумов, выборов сегодня исключают возможности свободного волеизъявления подавляющего большинства народа. Происходит делегитимизация права, создана система "правонарушающего законодательства".

Аналогичное понятие встречается и у сторонника либеральной теории права В.С. Нерсесянца в его "Философии права", который, однако, несправедливо связывал правонарушающее законодательство исключительно с "советским тоталитаризмом". В Российском "правовом государстве" наблюдается даже тоталитаризм в еще более жесткой и циничной форме, антинациональной, антигосударственной, отрицающей сам смысл государства. Для иллюстрации: можно прочесть советско-критические разделы работ С.С. Алексеева, В.С. Нерсесянца, просто поменяв "советский" на "либеральный" - и мы с удивлением заметим, что в выводах и пафосе ничего не изменится.

Над и вне права в мире стоят ТНК и мировые финансовые институты, которые реально управляют подконтрольными государствами, их ресурсами и их экономиками, но лишь для собственных интересов.

Продолжим. Откуда исходит прямо-таки негодующая злость со стороны некоторых интеллектуалов и представителей элиты по отношению к государству, особенно к советскому, стремление разгосударствить все, что можно, вывести все из-под контроля государства и поставить под контроль некоего внегосударственного права? Причем эти требования идут в том числе со стороны носителей государственной власти.

Эта злость исходит не от нелюбви к государству как таковому, ибо сильное и эффективное государство есть благо, с чем соглашаются даже западные либералы. Эта злость исходит от нелюбви всего народно-демократического и советского, стремления заменить их элитарным буржуазно-либеральным мироустройством, а вовсе не от нелюбви к государству вообще. Эта критика абсолютно идеологична, а с "теоретико-научной" позиции - абстрактна и ненаучна. Сами же подобные умонастроения коренятся в различии и даже противоположности целей, ценностей и интересов некоторых групп "элит" (клановых, властных, олигархических, этнических, родовых, в том числе дореволюционных, дворянских, барских, вспомнивших сейчас о себе) национально-государственным и общественным (народным) целям, ценностям и интересам, из стремления "элит" к элитарным привилегиям, из их антинародности (которая уже породила в свое время гражданскую войну).

Основной источник этого противостояния в том, что негосударственные финансовые, экономические, политические и общественные системы в XX в. стали соизмеримы и порой превосходят по мощи и эффективности государственные системы управления. Они имеют собственные интересы и диктуют их даже государствам, навязывая свою волю. Таких субъектов частной и корпоративной деятельности достаточно много. Поскольку в России они постоянно остаются в тени, выделим этих носителей негосударственных, иногосударственных и антигосударственных интересов, противодействующих национально-государственным интересам и государственной самостоятельности (в том числе России), обеспечению национальной безопасности как внутри самой страны, так и за ее пределами, всячески блокирующих повышение эффективности системы национальной безопасности и ее развитие, защищенность как от внешних угроз (армия и внешняя разведка), так и от внутренних (правоохранительная и контрразведывательная деятельность). Эти субъекты уже давно не некая тайная и безымянная идеологическая "пятая колонна", а вполне определенные социальные субъекты и типы субъектов, а именно:

- конкретные представительства тайных и явных зарубежных деловых и политических структур, реализующих интересы и установки западного (особенно англо-американского) и восточного (особенно китайского) миров на территории России;

- крупнейшие отечественные хозяйствующие и финансовые субъекты регионального, национального и мирового масштаба (ТНК, финансовые центры), интересы которых не совпадают или противоположны национально-государственным;

- представители многих некоренных этнических групп, поделившие экономические сферы в разных регионах страны и, мягко говоря, не исповедующие российского государственного патриотизма по разным причинам (нахождение национальных территорий за пределами России, доминирование родоплеменных и этнических ценностей над ценностями государства, включенность в мировые надгосударственные этнические и религиозные структуры, демонстративный космополитизм, "обида и месть" Российскому государству за те или иные исторические ситуации и т.д.);

- криминальные и теневые структуры, поглотившие до половины экономики страны;

- большинство средств массовой информации, включенных в "деловой оборот" и имеющих как собственные корпоративные деловые интересы, так и "деловые обязательства" перед "партнерами" либо "хозяевами";

- достаточно узкий слой российских носителей откровенно антироссийских убеждений, ориентирующихся на ценности других культурных миров (в первую очередь на либеральные ценности Запада), в своей деятельности опирающихся на интеллектуальные разработки западных научных центров и используемых западными политическими и экономическими кругами для организации и лоббирования антироссийской деятельности.

Представители всех этих групп и слоев ведут себя, естественно, не как дети и хозяева своей страны, но при этом - даже не как гости, а как завоеватели и разбойники, т.е. бесцеремонно, варварски, скрытно, не думая о будущем страны. Численность этих сообществ составляет от силы 1 - 3% от общей численности населения страны.

Фактически в современной России образовалось несколько квазигосударств, которые подчинили себе Российское государство. Это "государства" власти, "государства" бизнеса, "государства" нетрадиционных для России этносов, "государства" криминала. Этим квазигосударствам противостоит российский народ, оставшийся в слабом и постоянно еще более ослабляемом государстве. Причем в указанных квазигосударствах, которые весьма тесно переплетены между собой, исчезающе мала доля русского населения и представителей других коренных этносов (в первую очередь тюркских и финно-угорских). Но при этом квазигосударства на территории России имеют все атрибуты государства: собственные территории (для жизни - "Рублевка" у власти и богатых, ограничена заборами и охраной, включая "народную милицию"; для работы - офисы; для добычи, переработки и транспортировки ресурсов - некоторые другие территории), свое население (господа и слуги), субкультуру, органы власти и управления (интегрированные в международные политические и деловые круги), систему регулирования (собственное право). Аналогично в криминальных квазигосударствах, этнических квазигосударствах, представленных различными по активности диаспорами.

У представителей квазигосударств появилось право нарушать права других, право как систему законов, получить свободу от традиционных способов социального регулирования, даже от исполнения норм права и соблюдения прав других граждан, создаваемых ими самими. Кстати, именно этим объясняются причины снятия с повестки "философии государства" в пользу негосударственной "философии права" в современной России - страх перед регулирующими функциями государства по отношению к квазигосударствам.

Именно эти группы заинтересованы в распространении корпоративных норм: ценностей богатых на все общество, чтобы сделать все общество заложником реализации норм и ценностей и целей богатых; собственных этнических ценностей, чтобы общество не отторгало их; идеологии индивидуализма, элитаризма и либерализма - чтобы российское общество как можно дольше не могло собраться, организоваться в эффективное государство, способное противостоять квазигосударствам и отстаивать собственные национальные интересы, воспроизводить традиционные ценности, выстраивать собственные стратегические цели и создавать механизмы для их достижения, осуществлять координацию и контроль за деятельностью всех негосударственных структур.

Поэтому не только такие агрессивные формы проявления частной и групповой активности, "вырвавшиеся наружу права", как терроризм и экстремизм, представляют мировую опасность, но и капитал, также ставший мировой и национальной опасностью.

Это, в частности, объясняет и то, что органы государственного контроля, надзора, правоохранительные органы находятся в двусмысленном положении: предназначены для защиты права, а какого государства - непонятно.

Итак, европейский путь "ресурсного придатка" частных и прозападных квазигосударств для России губителен. И не потому, что мы столь несовершенны, что не доросли до Европы, а потому, что забыли себя, превратились в иванов, не помнящих родства. Правда, доказательства пока приходится искать вне России, наблюдая, как азиатские цивилизации на неевропейских основаниях гигантскими темпами рванули вперед, опережая теперь уже Европу и США по темпам развития. Остается лишь иронически спросить: может быть, в систему управления Россией пора вводить даосизм или буддизм (или йогу), если эти культурные системы "вдруг" оказались столь эффективными?

Но ответ иной: нужно вернуть России собственный цивилизационный вектор, основанный на русской культуре, заняться исследованием современной России и ее динамики, а не продолжать эксперименты над ней ради удовлетворения чьих-то иных интересов. Доказательств того, что только на этом пути может быть обеспечено поступательное развитие, как из истории и практики, так и из теоретических разработок научное сообщество приводит запредельное множество вот уже в течение многих лет. Европейский либерализм и современные теории права (и философии права) в Европе - это их ответ на запрос их культуры и современности, и отечественные исследователи сделали многое для понимания этой позиции. Но нам нужен наш ответ на запрос российской культуры.

Достаточно обратиться к многотомным материалам ежегодных масштабных научно-практических конференций по стратегии России, научному обеспечению стратегического управления и планирования, идущих с 2005 г. в ИНИОН РАН, футурологического конгресса 2010 г., материалам многих научных исследований.

Итак, философия российского (как и любого другого) государства и права не может быть построена на абстрактных либо заимствованных ценностях. Эта философская концепция должна охватить собой целостный комплекс, который связывает в себе метафизические, антропологические и материалистические, гносеологические, аксиологические, социально-философские, духовно-культурные основания цивилизации. Поэтому даже кипы "идеальных" законов, вся система права и законов не являются самоцелью исследований в той области знания, которая сегодня называется "философией права". По крайней мере потому, что право - это лишь один из социальных регуляторов общественной жизни, когда эта жизнь есть. Ни дать жизнь человеку и обществу, ни обеспечить жизнь, ее эффективность и развитие собственно право не в состоянии. Поэтому, как справедливо писал в свое время С.Л. Франк: "Философия права... по основному, традиционно-типическому ее содержанию, есть познание общественного идеала, уяснение того, каким должен быть благой, разумный, справедливый, "нормальный" строй общества". Именно то, каким должно быть нормальное общество, есть главный вопрос философии государства и права, и лишь затем - какими должны быть механизмы регулирования, роль и функции права. Поскольку право - это совокупность норм по обеспечению жизнедеятельности и развития, по достижению целей, оптимизации и совершенствования жизни, специфическое в каждой цивилизации, а не самостоятельная ценность, оторванная от жизни общества и государства в его конкретно-исторической и социально-культурной привязке. Если право помогает оптимизировать жизнь общества - оно выполняет свои функции, нет - не выполняет. Это должен быть основной критерий оценки эффективности права. Поэтому эволюция идет не в сторону некоего "правового государства", а в сторону повышения социально-культурной эффективности государства.

Для дополнительного примера сошлемся на сборник работ английского исследователя Дж. Грея. На протяжении всей книги он возражает тезису о том, что "...люди утратят свои традиционные привязанности и свою самобытность и "сольются" в единую цивилизацию, основанную на общечеловеческих ценностях и рациональной морали" на основе "бессодержательного кантианского либерализма", "абстрактной концепции человека, лишенного какой-либо культурной идентичности или наследия собственной истории", выведенной И. Кантом из природы индивида. В реальности человек не воспринимает и не позиционирует себя как абстрактного индивида, он включен в конкретные культурно-исторические общности, конкретный метафизический и культурный контекст.

Именно поэтому восприятие европейского права было издавна столь негативным в России. Полностью согласимся с выводами С.И. Шлекина: "В русской дореволюционной интеллектуальной среде отношение к праву было, в сущности, пренебрежительное. Это не значит, что оно не практиковалось и не соблюдалось. Но русская дореволюционная мысль, охватившая в послереформенный период всю социальную систему, включая идеи либералов, народников, анархистов, игнорировала гражданское право, справедливо считая его прикрытием бурно развивающейся капиталистической эксплуатации. Такое отношение уже долго сохраняется: каждый умеет читать гражданский кодекс и давно относится к нему как к само собой разумеющемуся, но никто особо не задумывается исполнять его, тем более чтить. Условия же его нарушения оказываются для многих русских более предпочтительнее, чем само желание соблюдать его. Причин здесь много - от культурно-исторических, уходящих в глубокую старину, до чисто личных...", имеет место "правовой нигилизм, скрывающийся в здравом смысле". Это сущность и современной России.

Причем интрига в том, что начало такому ответу положено уже в неолиберальных философско-правовых концепциях 90-х годов XIX - начала XX в., столь часто упоминаемых в истории философии права, такими мыслителями, как Б.А. Кистяковский, П.И. Новгородцев, Л.И. Петражицкий, И.А. Покровский, Е.Н. Трубецкой, П.Б. Струве, С.Л. Франк, которые отвергли радикальный европейский либерализм вследствие его практических негативных итогов в развитии на протяжении XIX в., краха попыток обновления мира на основе одного только права. Именно они заложили основы либеральной теории демократического, справедливого, обращенного к социальной проблематике понимания социального устройства и роли права, исследовали соотношение прав личности с правами государства, искали равновесия между интересами личности и общества. Даже в основаниях своих оставаясь либерализмом, это учение в России уже тогда все сильнее эволюционировало в сторону социализма, во многом сливаясь с ним, не соглашаясь с буржуазным элитаризмом как сущностью западного либерализма, лживо представляющим себя в идеологии в качестве демократии. Это не говоря о протесте против западного права Л.Н. Толстого, материалистов (Н.Г. Чернышевский), народников (А.И. Герцен, Лавров), марксистов, которые возражали не столько против права и закона, сколько в первую очередь против буржуазного либерального права, против права собственности. Все это, естественно, не замечается современными российскими сторонниками либеральной концепции, фактически возвратившими страну на два столетия назад как в теории, так и в социальной практике. Хотя на сегодня пора понять, что мировой буржуазный либерализм - это сложная многоуровневая система, на входе в которую, как на воротах Бухенвальда, написано: "Каждому - свое".

В ходе политических дискуссий даже В.В. Путин в мюнхенской речи 2006 г. вынужден был напомнить Западу об истинном содержании понятия "демократия".

Естественно, что существует реальная проблема формирования методологических оснований построения философии государства и права, которая вскрывала бы глубинные основания бытия России как государства (понимаемого как единство народа, культуры, территории, государственной власти), позволяла бы понять внутреннюю природу и взаимосвязи в системе регулирования общественной жизни, способные обеспечить эффективность и поступательное развитие страны.

Она начинается с осмысления соотношения целей, ценностей и интересов личности и общества, индивида и государства. И поскольку европейский вариант соотношения интересов личности и общества России не подходит, есть основания обратиться к не развитой (пока) в систему идее поиска равновесия (гармонии) интересов личности и общества на основе российской традиции, выявлению оптимального соотношения прав и свобод (свободного воления личности), с одной стороны, и обязанностей (долга, служения) - с другой, прав личности - и прав общества и государства. Тем более что диалектику прав и обязанностей видели многие философы, в том числе И. Кант, Г. Гегель, В. Соловьев, даже русские философы неолиберализма начала XX в.

Для начала важно уточнить смысл понимания прав человека как личности, что должно начинаться с выявления ценностей (поскольку человек может и должен получать те права, которые являются ценными, важными для него).

Какие же ценности важны для обычного российского человека, человека-труженика, созидателя? Никто не возражает против личных прав и свобод, "свободы воли", "формального равенства прав". Но среди необходимых (витальных, жизненных) прав доминируют иные - право на жизнь, на безопасность, на эффективное саморазвитие, а значит, должны быть обеспечены реальные и полноценные еда, вода, жилье, одежда, безопасность, экология, профессия и знания, социальная защита и т.д. Важно отметить, что эти права личности не могут быть реализованы вне общества, вне контроля над распределением и потреблением материальных и идеальных благ. Поэтому коллективизм, созидательный труд, земля и материальные ресурсы, право человека на доступ к благам коллективной жизни, труду, ресурсам становятся витальными, первичными правами человека. Даже свобода хороша, когда есть разумная жизнь, когда она обеспечена в минимальных, необходимых для жизни и разумности размерах. Потому для большинства (народа) важнейшими являются коллективные ценности, в том числе безопасность, безопасное будущее. Поскольку в России нарушаются в первую очередь витальные, социальные (коллективные) права граждан, на протяжении вот уже нескольких столетий традиционно обеспечиваемые государством.

Причем на сегодня это особенно актуально, поскольку безопасность обычного человека не может быть обеспечена армией охранников, самолетами и другими средствами для эвакуации в безопасные места в случае внешних либо внутренних катаклизмов, размещением в подземных бункерах. Ничто не спасает от взрывов в метро или в самолетах. Уже не может быть гарантированным будущее детей и внуков. Защита от внешних и внутренних угроз для простого человека может быть обеспечена лишь посредством общих (государственных) усилий, т.е. безопасности общества, обеспечения национальных интересов страны.

Поэтому базовый пакет ценностей ("ценностная корзина") обычного человека включает в себя в первую очередь совокупность средств для осуществления и продолжения жизни, развития, семьи, ее будущего. Они никак не обеспечиваются "формальным равенством прав" - тем единственным, что гарантирует позитивное право. В такой ситуации особенно важным является тезис о ценности государства; тем более известно, что для русских в итоге государство всегда выступало как благо (А.П. Андреев).

Далее. Выше отмечалось, что в нашу эпоху влияние частного интереса в лице капитала (особенно финансового и ТНК), а также различных деловых и негосударственных структур обрело такое могущество, которое стало сопоставимо с государством, а порой оказывается сильнее него, что в этой связи давно пришла пора не "бежать от государства", как это происходило во времена крушения феодальных монархий и становления капитализма, а искать путей его сохранения, разработки системы "прав государства". На первых порах неизбежны (и даже необходимы) "перегибы" в восстановлении статуса государства как системы общественного управления в России. В перспективе же путь лежит к построению общества, в котором будут гармонично сочетаться личные и общественно-государственные интересы, необходимость чего поняли русские философы уже в XIX в. (особо отметим, что именно эту позицию проводили и Вл. Соловьев, и неолиберальные философы). Сегодня стремление к гармонии интересов общества и личности настойчиво требует защитить права общества и государства от агрессивных действий со стороны частных лиц, создавших собственные империи. Впору говорить об уравновешивании буржуазной "Декларации прав человека и гражданина" 1789 г. Декларацией прав наций, обществ и государств.

В западном мире государство и власть всегда были "зверем" по отношению к народу, неизмеримо более жестким, чем в России, в которой государство было и остается "отечеством" и "родиной-матерью".

Некоторые основные штрихи дальнейших разработок российской философии государства и права:

- она должна основываться на антропологическом материализме и просвещении как мировоззрении, в наибольшей степени отвечающем большей части населения страны, на русской метафизике и метафизике примыкающих к ней культур;

- основой должен быть коллективизм (этика служения обществу и государству, этика долженствования против этики личной свободы), вытекающая отсюда специфика понимания роли и функций права, его зависимости от государства, доминанта прав коллективов (общин, трудовых коллективов, советов, территорий, государства как их представителей) и тех, что реально созидательным трудом над правами "абстрактного" индивида. Если для западного либерала "мои обязанности уничтожают меня как личность" (обязанности - это зло), то для нас, наоборот - "мои обязанности, труд во благо иного - создают меня как личность" (обязанности - это добро). Я - свободная волящая личность настолько, насколько я востребован, чем больше у меня обязанностей, тем более я личность, человек. И главная обязанность - обязанность служить обществу и государству, право - служить добровольно и самоотверженно. Право общества - принуждать служить. Не индивидуальная, а коллективная воля в России как доминанта;

- национально-государственная безопасность и национальная стратегия развития должны стать основными приоритетами, в том числе правовой стержень организации системы права, стратегические цели и традиционные цели должны быть организующим началом жизни, смыслом и задачей правотворчества. Право как механизм реализации целей управления - политики, планов, программ;

- базовые ценности - безопасность, порядок, справедливость, принуждение, долг и обязанность, свобода в реализации обязанностей служения, закон как защита и наказание, договорные отношения в международном праве.

Для разработки такой системы философии государства и права, системы государства и права на практике необходимы большие государственные научные центры, хотя бы соизмеримые по количеству и качеству с зарубежными.

Можно выделить следующие группы активов по степени ликвидности: - абсолютно ликвидные (денежные средства, краткосрочные финансовые вложения); - быстрореализуемые (дебиторская задолженность);- медленно реализуемые (запасы, НДС, прочие оборотные активы);- труднореализуемые (итог по Первову разделу бухгалтерского баланса).

Пассивы группируются по следующим образом:- краткосрочные кредиты и займы;- кредиторская задолженность; - долгосрочные обязательства;- капитал и резервы.

При анализе ликвидности сопоставляется соответствие группы активов и пассивов. Баланс предприятия является абсолютно ликвидным при выполнении следующего неравенства:

;;;                                        (1)

Исполнение первого неравенства характеризует абсолютную ликвидность активов. Первые два неравенства вместе характеризуют текущую ликвидность. Выполнение в совместности первых трех неравенств характеризует ликвидность активов на перспективу. Выполнение четвертого неравенства носит балансирующих характер и ни как не характеризует ликвидность, но его выполнение говорит о наличии одного из главных условий обеспечения финансовой устойчивости: наличии собственного капитала в обороте.

Приведем результаты расчета соотношения активов по степени ликвидности и обязательств по сроку погашения в таблице 2.5.



Таблица 2.5

Анализ соотношения активов по степени ликвидности и обязательств по сроку погашения

Активы по степени ликвидности

На конец отчетного периода, тыс. руб.

Прирост за отчетный
период, %

Норма

Пассивы по сроку погашения

На конец отчетного периода, тыс. руб.

Прирост за отчетный
период, %

Излишек/
недостаток
платежных средств
тыс. руб., (+,-)

А1. Высоколиквидные активы (денежные средства + краткосрочные финансовые вложения)

551 619

-40,9

П1. Наиболее срочные обязательства (привлеченные средства) (текущая кредиторская задолженность)

5 922 824

-4,7

-5 371 205

А2. Быстрореализуемые активы (краткосрочная дебиторская задолженность)

5 248 146

+31,1

П2. Среднесрочные обязательства (краткосрочные обязательства кроме текущей кредиторской задолженности)

49 744

-94,1

+5 198 402

А3. Медленно реализуемые активы (прочие оборотные активы)

2 326 669

-22,7

П3. Долгосрочные обязательства

292 238

-26,4

+2 034 431

А4. Труднореализуемые активы (внеоборотные активы)

2 158 084

+50,3

П4. Постоянные пассивы (собственный капитал)

4 019 712

+108,8

-1 861 628


Из четырех соотношений, охарактеризовывающих наличие ликвидных активов у ОАО «СахОбувьИнвест», выполняются все, кроме одного. Высоколиквидные активы не покрывают наиболее срочные обязательства ОАО «СахОбувьИнвест» (разница равняется 5 371 205 тыс. руб.). В соответствии с принципами оптимальной структуры активов по степени ликвидности, краткосрочной дебиторской задолженности должно быть достаточно для покрытия среднесрочных обязательств (П2). В данном случае у ОАО «СахОбувьИнвест» достаточно быстрореализуемых активов для полного погашения среднесрочных обязательств (больше в 105,5 раза).

Еще одной важнейшей характеристикой финансового состояния организации считаются показатели платежеспособности.

Платежеспособностью является способность организации рассчитываться по собственным обязательствам. Она считается главным фактором оценки финансового состояния, т.к. неплатежеспособность приведет к несостоятельности (банкротству). Методика анализа характеризуется применением трех коэффициентов:

  1.  Коэффициент абсолютной ликвидности ()

 (2)

  1.  Коэффициент промежуточной ликвидности ()

(3)

  1.  Коэффициент текущей ликвидности ()

(4)

Приведем результаты расчета коэффициентов ликвидности в таблице 2.6. На последний день отчетного периода коэффициент текущей ликвидности имеет значение меньше рекомендованного (1,36 против рекомендованного значения 2). При этом необходимо отметить, что за два года коэффициент повысился на 0,23. 

Таблица 2.6

Показатели ликвидности

Показатель ликвидности

Значение показателя

Изменение показателя
(+,-)

Расчет, рекомендованное значение

2009г.

2010г.

2011г.

1. Коэффициент текущей (общей) ликвидности

1,13

1,52

1,36

+0,23

Соотношение текущих активов к краткосрочным обязательствам.
Рекомендованное значение: не меньше 2.

2. Коэффициент быстрой (промежуточной) ликвидности

0,7

1,01

0,97

+0,27

Соотношение ликвидных активов к краткосрочным обязательствам.
Рекомендованное значение: 1 и больше.

3. Коэффициент абсолютной ликвидности

0,13

0,09

0,09

-0,04

Соотношение высоколиквидных активов к краткосрочным обязательствам.
Рекомендованное значение: не меньше 0,2.

На рисунке 2.5 представлена динамика показателей ликвидности.

Рис. 2.5 Показатели показателей ликвидности

Коэффициент быстрой ликвидности на 2011г. тоже оказался меньше рекомендованного значения (0,97). Это свидетельствует о том, что у ОАО «СахОбувьИнвест» недостаточно активов, которые можно в сжатые сроки перевести в денежные средства, чтобы погасить краткосрочную кредиторскую задолженность. В течение отчетного периода коэффициент быстрой ликвидности принимал как позитивные значения, так и значения, не соответствующие рекомендованному.

Меньше нормы, как и два другие, оказался коэффициент абсолютной ликвидности (0,09 при норме 0.2). При этом необходимо обратить внимание на имевшее место за весь отчетный период отрицательное изменение – коэффициент абсолютной ликвидности уменьшился на -0,04.

Прибыль организации считается основной экономической категорией и главной целью функционирования каждого коммерческого предприятия. В условиях перехода к рыночной экономике прибыль составляет платформу экономического развития организации. Увеличение прибыли делает финансовую базу для самофинансирования, расширенного производства, решение проблем социальных и материальных потребностей трудового коллектива. За счет прибыли выполняется еще часть обязательств организации перед бюджетом, банками и другими организациями и предприятиями.

Так, показатели прибыли являются основой для оценки производственной и финансовой деятельности компании. Они показывают степень ее деловой активности и финансового благополучия. Главным источником информации при анализе финансовых результатов функционирования компании считается "Отчет о прибылях и убытках".

Для анализа динамики показателей прибыли составим таблицу 2.7. Исходными данными для составления является «Отчет о прибылях и убытках» (Приложение 2).



Таблица 2.7

Анализ основных финансовых результатов деятельности ОАО «СахОбувьИнвест»

Показатель

Значение показателя, тыс. руб.

Изменение показателя

Средне-
годовая
величина, тыс. руб.

2009 г.

2010 г.

2011 г.

тыс. руб.
(+,-)

прирост, %

1. Выручка

4 525 157

5 886 187

5 007 518

+482 361

+10,7

5 139 621

2. Расходы по обычным видам деятельности

3 496 892

4 842 055

4 197 473

+700 581

+20

4 178 807

3. Прибыль (убыток) от продаж  (1-2)

1 028 265

1 044 132

810 045

-218 220

-21,2

960 814

4. Прочие доходы и расходы, кроме процентов к уплате

-103 920

-80 833

-13 703

+90 217

-66 152

5. EBIT (прибыль до уплаты процентов и налогов) (3+4)

924 345

963 299

796 342

-128 003

-13,8

894 662

6. Проценты к уплате

53 842

48 974

22 943

-30 899

-57,4

41 920

7. Изменение налоговых активов и обязательств, налог на прибыль и прочее

-208 228

-200 773

-173 072

+35 156

-194 024

8. Чистая прибыль (убыток)  (5-6+7)

662 275

713 552

600 327

-61 948

-9,4

658 718

Справочно:
Совокупный финансовый результат периода

662 275

716 331

605 611

-56 664

-8,6

661 406

Изменение за период нераспределенной прибыли (непокрытого убытка) по данным бухгалтерского баланса   (изменение строки 1370)

1 246 195

716 331

569 090

-

-

-


За 2011 год годовая выручка равняется 5 007 518 тыс. руб. За отчетный период (2009-2011гг.) годовая выручка существенно увеличилась (+482 361 тыс. руб.).

Прибыль от продаж за 2011 год равняется 810 045 тыс. руб. За отчетный период (2009-2011гг.) можно говорить о существенном снижении финансового результата от продаж – на 218 220 тыс. руб., или на 21,2%.

Если обратить внимание на строку 2220 отчета о прибылях и убытках необходимо отметить, что ОАО «СахОбувьИнвест» учитывала общехозяйственные (управленческие) расходы в качестве условно-постоянных, относя их по итогам отчетного периода на реализованные товары (работы, услуги).

1. Об абстрактности и конкретности философии государства и права.

Попытки создать "философию права" как некую универсальную и всеобщую конструкцию, исходящую из каких бы то ни было оснований - антропологического материализма, объективного или субъективного идеализма, экзистенциализма или позитивизма, - на протяжении более чем двух столетий в Европе и России оказались несостоятельными. Оказалась не более чем иллюзией и сознательно разработанным мифом попытка представить право и полный свод "правильных законов" как способ решить все основные задачи по регулированию общественной жизни, как планетарную панацею, увидеть в нем "единственную силу", "которая может остановить и повергнуть насилие и бесовское исчадие - терроризм", доходящую до фетишизации права и поиска "мирозданческой тайны права".

Не спасает положение даже более глубокая и верная по сути поправка в определении объекта и предмета исследования, существенно приближающая к истине уже в самой постановке, - понимание данного направления исследования, совокупной проблематики и искомой концепции как "философии государства и права", которая в каком-либо универсальном виде также не осуществилась. Попытки выдать за них учение (или интерпретацию учения) какого-либо мыслителя на поверку оказываются не более чем попыткой, вновь и вновь превозносящей одну из теоретических моделей, вырастающей на основе метафизических оснований мировоззрения того или иного культурного слоя или социальной группы в их историческом контексте - вне зависимости от декларируемых самим автором либо его последователями претензий на универсальность и всеобщность, на особые философско-методологические платформы и приемы.

Ввиду того что словосочетания "философия права", "философия государства и права" в настоящее время устоялись и закреплены, в том числе официально, в названии учебных дисциплин, автор сознательно использует эти понятийные конструкции для обозначения соотнесенности собственных исследований с данным проблемным полем, при этом отчетливо осознавая дискуссионность даже самих этих наименований научного направления. Если уточнить смысл и предназначение философского дискурса в предложенном отношении, то точнее было бы говорить о "философии Российского государства" в сочетании всех компонентов его бытия - природного бытия, экономики, политики, права, науки, морали и остальных аспектов духовной культуры.

Причин такого положения дел множество. Но ключевая, на наш взгляд, одна. Эта причина заключается в многомерности природы человека, которая в современной философии и науке понимается как трехкомпонентная биопсихосоциальная целостность. Данное утверждение сегодня предстает как научный факт, который обоснован всем спектром естественных и социально-гуманитарных наук и не может быть ни опровергнут, ни проигнорирован ни одной наукой о природе и человеке. Причем данное утверждение верно на всех трех уровнях понимания человека: человека - личности, человека - общества - культуры, человека - человечества. Данная истина в принципе понятна науке уже как минимум столетие, а многие философы осмысляли и использовали это как философский факт с самых древних времен.

Уточним, что в данном понимании биологического "снимаются" (в гегелевском, диалектическом смысле) физический и химический уровни организации материи; понимание психического интегрирует в себе все уровни организации психики - от нейробиологии, психофизиологии, психологии высшей нервной деятельности до собственно интеллекта (разума), в том числе в его коллективных формах; понимание социального объемлет собой одновременно все его аспекты, сущностью которых в данном отношении являются диалектические принципы, в первую очередь принцип целостности социально-культурного бытия и принцип единства общего и особенного (индивидуального) в человеке, раскрываемый: а) на уровне антропности (сходство-различие человека как вида и одновременно как многоразличия рас, этносов, индивидов); б) на уровне цивилизационно-культурной идентичности, включая метафизический уровень и в) в историческом аспекте осуществления социального бытия (сходство-различие исторических путей и этапов становления различных человеческих культур и общностей).

Ввиду необходимости в данной статье акцентов на различиях и во избежание обвинений в радикальном онтологическом и гносеологическом релятивизме, подчеркнем понимание дихотомии "сходства-различия" с той стороны, что, несмотря на различия, люди по природе, естественно, имеют единство и сходства и поэтому, в частности, мы согласны с одним из принципиальных оснований идеологии Просвещения, что все люди равны и все они люди, которые должны считаться таковыми и имеют право рассчитывать на такое отношение со стороны других людей.

Вернемся к различиям. Есть все основания считать приведенный обобщенный крупнейший научный факт первичным методологическим основанием для всего комплекса социально-гуманитарного знания и для каждого его отдельного направления (аспекта философии либо конкретной науки). Причем безотносительно к принципиальным метафизическим, мировоззренческим и иным системообразующим основаниям философских направлений и школ, а также к научным теориям и моделям, коль скоро последние претендуют на научную истину. Отсюда с непреложностью вытекает вывод: как не существует абстрактного "человека вообще", так не существует абстрактного и единственного "абсолютно истинного" и "универсального" решения каких бы то ни было социально-культурных проблем.

Из данного факта (одновременно базового методологического основания) вытекает несколько общих и частных следствий, основные из которых таковы:

Следствие 1. Всякая и каждая личность социокультурна и тем самым включена в тот или иной метафизический и мировоззренческий контекст. Не бывает над- или внекультурных личностей, как не бывает "общечеловеческих" или "космополитических" личностей. Как правило, такие личности (идеологии) либо сознательно скрывают собственную метафизическую и мировоззренческую принадлежность, либо не способны ее осмыслить как целостность (принять, следовать ей и т.д.), либо вырывают собственные взгляды из мировоззренческих контекстов (групповые версии идеологии). Одновременно признание данного общего факта не означает автоматического отнесения конкретного индивида, группы, общества, культуры к тем или иным основаниям, то есть наличия либо отсутствия их сходств либо различий с другими индивидами, группами, обществами, культурами соответственно.

Следствие 2. Социально-культурные образования также несут в себе дихотомию "сходства-различия" и потому требуют как в понимании, так и в практике регулирования общественной жизни, социального управления самостоятельного (конкретного) подхода. Цивилизационная идентичность и целостность не позволяют переносить (привносить) абстрактные (вырванные из культурного контекста) отдельные стороны жизни общества, механизмов их регулирования без ущерба для целого. Понятно, что и Россия столь же специфична и внутренне органически целостна, как и другие культуры.

Об этом за два столетия написано очень много работ, проблема обсуждена практически со всех сторон и с разных мировоззренческих позиций, хотя дискуссии постоянно продолжаются.

Следствие 3. В случае если приведенный научный факт игнорируется, то мы имеем дело с ненаучной или несовременной системой мировоззрения (философией, мифологией, религией) либо с идеологией, базирующейся на одном из данных мировоззрений либо возникающей как совокупность мировоззренчески не обоснованных претензий и интересов индивидов либо социальных групп.

В отношении проблем права для доказательства этого достаточно беглого непредвзятого взгляда на проблему сквозь призму компаративизма.

Закономерно в этой связи изучение "правовых семей". Этот аспект присутствует в том числе в учебниках по теории государства и права, правда лишь в качестве иллюстрационных заключительных разделов, тогда как это должно быть первым ключевым основанием осмысления всякой конкретной социально-культурной (цивилизационной) данности. Для нас в особенности важен следующий вывод: центральным, фундаментальным принципом социальной организации западной цивилизации является право, "но этого нельзя сказать о других цивилизациях", более того, "неуниверсальность права должна поставить под вопрос обязательность существования права везде и всегда".

Начнем с многократно доказанного в теории и практике государственного строительства России на протяжении двух столетий и понятого подавляющим большинством русских мыслителей утверждения о том, что буржуазный либерально-правовой путь опасен, чужд для России, разрушителен для ее цивилизации (и материальной, и духовной культуры), для сущности ее государственности и механизмов социального регулирования. Эта констатация стала уже почти банальной и не обсуждается в серьезных философских и научных кругах, хотя научные аргументы продолжают замалчиваться и тонуть в мифах, идеологемах, потоках клеветы и лжи. Небанальным с научной точки зрения остается лишь вопрос о причинах продолжения этой политики на практике и идеологии в теории.

Ключевым триединым тезисом, который обосновывается в данном подразделе статьи, является утверждение о том, что: 1) интересы субъектов реальной власти ("элит") и части интеллектуалов в современной России не совпадают с интересами страны и народа, они имеют жизненные ценности, цели, стратегии, отличные от нашей цивилизации и чуждые ей, они - иные (чужие); 2) именно эти субъекты продуцируют идеологию прозападного государственно-правового развития, которая в качестве теоретической базы включает в себя философию права и либерально-рыночную экономику; 3) но эти концепции являются не наукой, а в лучшем случае - историей западной культуры, в худшем - камуфлирующей идеологией, способствующей реализации интересов указанных элит.

Именно в этом заключается истинный причинный комплекс существующей социально-культурной и интеллектуальной динамики.

Настаиваем на термине "интеллектуалы", поскольку внекультурность, исключенность именно из российской национально-государственной культуры, определяет отличие этого слоя интеллектуальных работников от российской интеллигенции, всегда выступавшей с позиций национальной традиции, на стороне собственного народа, интересов своей страны.

Предельно кратко разберем теоретические основания прозападной философии права. В его основе лежит свободная воля индивида, урожденная свобода, права человека, данные по рождению, формальное равенство, декларируемая справедливость (которую упаси бог рассматривать как фактическое равенство, поскольку такой подход - это наследие "проклятого тоталитарного социализма"). Вслед за ними строятся общечеловеческие ценности, трактуемые как общепринятые, элементарные этические требования. Причем обычно общечеловеческие ценности трактуются как соответствующие основным началам христианской культуры (заповедям Христа) и, что еще чудеснее, трактуются как однопорядковые по моральным ценностям с культурами конфуцианства, буддизма, ислама, как представляет, например, С.С. Алексеев. Хотя при этом, по мысли сторонников позитивного права, одновременно должно быть обеспечено абсолютное верховенство права в регулировании общественной жизни, а "...идея приоритета морали над правом может вести и на практике ведет к ряду негативных последствий - к утверждению идей патернализма, вмешательства всесильного государства во имя идей добра и справедливости в частную жизнь, милости вместо строгого права и правосудия". Относительно государства позиция однозначна - для России нужно ослабление государственного начала, преодолевающее тоталитаризм, а государственность фактически рассматривается как зло и противопоставляется правам личности.

Откуда берутся эти теоретические положения, рассматриваемые фактически как постулаты? Наиболее теоретически сложные - из концепций И. Канта, Г. Гегеля, некоторых идей русских либеральных правоведов. Они представляются как некие универсальные философские конструкции, вскрывающие некие абсолютные истины.

Соглашаясь с гениальностью многих мыслителей прошлого, зададимся вопросом: а что же представляют собой эти концепции? Действительно ли все их компоненты содержат в себе абсолютную и универсальную истину? Со всей очевидностью - нет. Да, они несут в себе множество достаточно универсальных идей, но в первую очередь - методологических (как исследовать?), а отнюдь не содержательно-концептуальных, что отмечалось уже ближайшими современниками, и не одним лишь К. Марксом. В содержательном же плане это в первую очередь гениальное отражение своей эпохи и своей культуры.

Так, если внимательно изучать Гегеля, становится понятным, что он - наиболее глубокий теоретик мировоззрения (и метафизики) протестантизма, задолго до М. Вебера понявший сущность этого духовного явления и его потенциал для культурного прорыва Европы и Германии той эпохи. Протестантизм и его философию лучше всего выразил и обосновал культурный запрос индивидуализма, буржуазии, который ранее обосновывался Д. Юмом, Д. Локком, Ш. Монтескье, Ж.-Ж. Руссо и другими мыслителями, стержнем культурного выбора которого стали "жизнь, свобода, собственность" (воспетые еще Локком константы буржуазного государства).

Обобщим: базовыми (и доминантными) основаниями либеральной конструкции являются индивидуализм, личность, ее свобода и свободная воля, права человека, формальное равенство, система права, гражданское общество, правовое государство. Вопрос: а что, к этому сводится набор базовых потребностей всякого человека? Нет. Это набор потребностей определенной "породы" человека, которую А.А. Зиновьев назвал "западоидами", причем, уточним, для той их категории, которая достаточно социально обеспечена. То есть для человека, который решил проблемы с обеспечением себя, семьи (порой на поколения вперед), теперь как воздух нужна "свобода от" общества, от государства и государственного контроля в особенности. Ему даже не нужно будущее, не нужно время. Такой человек хочет и готов "остановить время" (в точности фаустовское "остановись мгновенье, ты прекрасно"). Ему нужно законсервировать бытие, сжать его в тисках постоянства. Единственное, что в этом постоянстве должно прирастать, - это прибыль и власть богатства и богатых. Одновременно (и закономерно) этот человек перестает нести в себе "свободу для", не только примитивизируя собственное бытие, но и создавая ситуацию расчеловечивания человека в обществе, транслируя такие ценности и ценностные ориентации, которые губительны, разрушительны для личности и цивилизации, как собственным примером, так и направлениями собственной деятельности (в том числе информационно-идеологической) ведя к деградации западного человека.

Правда, уже у Гегеля (и не только у него, если вспомнить идеи И.Г. Фихте о патриотизме) встречаются положения о том, что "личностью" (персоной) может быть не только человеческий индивид, но и народ, государство, что, естественно, не принимается во внимание современными либеральными теоретиками.

Есть и другая сторона медали - отношение такого человека-индивида к остальному миру, к обществу, к государству. Реальным социальным устремлением либерализма, лживо прикрываемого "демократией" и "правами человека", является элитаризм, его природа и истинная цель - буржуазная элитократия и сопутствующее ему буржуазное право, преследующее две цели: сохранить власть элит и их собственность и защитить их от народа.

Поэтому ничего удивительного в том, что в России, где носителей такого мировоззрения меньшинство, процедуры принятия законов, проведения референдумов, выборов сегодня исключают возможности свободного волеизъявления подавляющего большинства народа. Происходит делегитимизация права, создана система "правонарушающего законодательства".

Аналогичное понятие встречается и у сторонника либеральной теории права В.С. Нерсесянца в его "Философии права", который, однако, несправедливо связывал правонарушающее законодательство исключительно с "советским тоталитаризмом". В Российском "правовом государстве" наблюдается даже тоталитаризм в еще более жесткой и циничной форме, антинациональной, антигосударственной, отрицающей сам смысл государства. Для иллюстрации: можно прочесть советско-критические разделы работ С.С. Алексеева, В.С. Нерсесянца, просто поменяв "советский" на "либеральный" - и мы с удивлением заметим, что в выводах и пафосе ничего не изменится.

Над и вне права в мире стоят ТНК и мировые финансовые институты, которые реально управляют подконтрольными государствами, их ресурсами и их экономиками, но лишь для собственных интересов.

Продолжим. Откуда исходит прямо-таки негодующая злость со стороны некоторых интеллектуалов и представителей элиты по отношению к государству, особенно к советскому, стремление разгосударствить все, что можно, вывести все из-под контроля государства и поставить под контроль некоего внегосударственного права? Причем эти требования идут в том числе со стороны носителей государственной власти.

Эта злость исходит не от нелюбви к государству как таковому, ибо сильное и эффективное государство есть благо, с чем соглашаются даже западные либералы. Эта злость исходит от нелюбви всего народно-демократического и советского, стремления заменить их элитарным буржуазно-либеральным мироустройством, а вовсе не от нелюбви к государству вообще. Эта критика абсолютно идеологична, а с "теоретико-научной" позиции - абстрактна и ненаучна. Сами же подобные умонастроения коренятся в различии и даже противоположности целей, ценностей и интересов некоторых групп "элит" (клановых, властных, олигархических, этнических, родовых, в том числе дореволюционных, дворянских, барских, вспомнивших сейчас о себе) национально-государственным и общественным (народным) целям, ценностям и интересам, из стремления "элит" к элитарным привилегиям, из их антинародности (которая уже породила в свое время гражданскую войну).

Основной источник этого противостояния в том, что негосударственные финансовые, экономические, политические и общественные системы в XX в. стали соизмеримы и порой превосходят по мощи и эффективности государственные системы управления. Они имеют собственные интересы и диктуют их даже государствам, навязывая свою волю. Таких субъектов частной и корпоративной деятельности достаточно много. Поскольку в России они постоянно остаются в тени, выделим этих носителей негосударственных, иногосударственных и антигосударственных интересов, противодействующих национально-государственным интересам и государственной самостоятельности (в том числе России), обеспечению национальной безопасности как внутри самой страны, так и за ее пределами, всячески блокирующих повышение эффективности системы национальной безопасности и ее развитие, защищенность как от внешних угроз (армия и внешняя разведка), так и от внутренних (правоохранительная и контрразведывательная деятельность). Эти субъекты уже давно не некая тайная и безымянная идеологическая "пятая колонна", а вполне определенные социальные субъекты и типы субъектов, а именно:

- конкретные представительства тайных и явных зарубежных деловых и политических структур, реализующих интересы и установки западного (особенно англо-американского) и восточного (особенно китайского) миров на территории России;

- крупнейшие отечественные хозяйствующие и финансовые субъекты регионального, национального и мирового масштаба (ТНК, финансовые центры), интересы которых не совпадают или противоположны национально-государственным;

- представители многих некоренных этнических групп, поделившие экономические сферы в разных регионах страны и, мягко говоря, не исповедующие российского государственного патриотизма по разным причинам (нахождение национальных территорий за пределами России, доминирование родоплеменных и этнических ценностей над ценностями государства, включенность в мировые надгосударственные этнические и религиозные структуры, демонстративный космополитизм, "обида и месть" Российскому государству за те или иные исторические ситуации и т.д.);

- криминальные и теневые структуры, поглотившие до половины экономики страны;

- большинство средств массовой информации, включенных в "деловой оборот" и имеющих как собственные корпоративные деловые интересы, так и "деловые обязательства" перед "партнерами" либо "хозяевами";

- достаточно узкий слой российских носителей откровенно антироссийских убеждений, ориентирующихся на ценности других культурных миров (в первую очередь на либеральные ценности Запада), в своей деятельности опирающихся на интеллектуальные разработки западных научных центров и используемых западными политическими и экономическими кругами для организации и лоббирования антироссийской деятельности.

Представители всех этих групп и слоев ведут себя, естественно, не как дети и хозяева своей страны, но при этом - даже не как гости, а как завоеватели и разбойники, т.е. бесцеремонно, варварски, скрытно, не думая о будущем страны. Численность этих сообществ составляет от силы 1 - 3% от общей численности населения страны.

Фактически в современной России образовалось несколько квазигосударств, которые подчинили себе Российское государство. Это "государства" власти, "государства" бизнеса, "государства" нетрадиционных для России этносов, "государства" криминала. Этим квазигосударствам противостоит российский народ, оставшийся в слабом и постоянно еще более ослабляемом государстве. Причем в указанных квазигосударствах, которые весьма тесно переплетены между собой, исчезающе мала доля русского населения и представителей других коренных этносов (в первую очередь тюркских и финно-угорских). Но при этом квазигосударства на территории России имеют все атрибуты государства: собственные территории (для жизни - "Рублевка" у власти и богатых, ограничена заборами и охраной, включая "народную милицию"; для работы - офисы; для добычи, переработки и транспортировки ресурсов - некоторые другие территории), свое население (господа и слуги), субкультуру, органы власти и управления (интегрированные в международные политические и деловые круги), систему регулирования (собственное право). Аналогично в криминальных квазигосударствах, этнических квазигосударствах, представленных различными по активности диаспорами.

У представителей квазигосударств появилось право нарушать права других, право как систему законов, получить свободу от традиционных способов социального регулирования, даже от исполнения норм права и соблюдения прав других граждан, создаваемых ими самими. Кстати, именно этим объясняются причины снятия с повестки "философии государства" в пользу негосударственной "философии права" в современной России - страх перед регулирующими функциями государства по отношению к квазигосударствам.

Именно эти группы заинтересованы в распространении корпоративных норм: ценностей богатых на все общество, чтобы сделать все общество заложником реализации норм и ценностей и целей богатых; собственных этнических ценностей, чтобы общество не отторгало их; идеологии индивидуализма, элитаризма и либерализма - чтобы российское общество как можно дольше не могло собраться, организоваться в эффективное государство, способное противостоять квазигосударствам и отстаивать собственные национальные интересы, воспроизводить традиционные ценности, выстраивать собственные стратегические цели и создавать механизмы для их достижения, осуществлять координацию и контроль за деятельностью всех негосударственных структур.

Поэтому не только такие агрессивные формы проявления частной и групповой активности, "вырвавшиеся наружу права", как терроризм и экстремизм, представляют мировую опасность, но и капитал, также ставший мировой и национальной опасностью.

Это, в частности, объясняет и то, что органы государственного контроля, надзора, правоохранительные органы находятся в двусмысленном положении: предназначены для защиты права, а какого государства - непонятно.

Итак, европейский путь "ресурсного придатка" частных и прозападных квазигосударств для России губителен. И не потому, что мы столь несовершенны, что не доросли до Европы, а потому, что забыли себя, превратились в иванов, не помнящих родства. Правда, доказательства пока приходится искать вне России, наблюдая, как азиатские цивилизации на неевропейских основаниях гигантскими темпами рванули вперед, опережая теперь уже Европу и США по темпам развития. Остается лишь иронически спросить: может быть, в систему управления Россией пора вводить даосизм или буддизм (или йогу), если эти культурные системы "вдруг" оказались столь эффективными?

Но ответ иной: нужно вернуть России собственный цивилизационный вектор, основанный на русской культуре, заняться исследованием современной России и ее динамики, а не продолжать эксперименты над ней ради удовлетворения чьих-то иных интересов. Доказательств того, что только на этом пути может быть обеспечено поступательное развитие, как из истории и практики, так и из теоретических разработок научное сообщество приводит запредельное множество вот уже в течение многих лет. Европейский либерализм и современные теории права (и философии права) в Европе - это их ответ на запрос их культуры и современности, и отечественные исследователи сделали многое для понимания этой позиции. Но нам нужен наш ответ на запрос российской культуры.

Достаточно обратиться к многотомным материалам ежегодных масштабных научно-практических конференций по стратегии России, научному обеспечению стратегического управления и планирования, идущих с 2005 г. в ИНИОН РАН, футурологического конгресса 2010 г., материалам многих научных исследований.

Итак, философия российского (как и любого другого) государства и права не может быть построена на абстрактных либо заимствованных ценностях. Эта философская концепция должна охватить собой целостный комплекс, который связывает в себе метафизические, антропологические и материалистические, гносеологические, аксиологические, социально-философские, духовно-культурные основания цивилизации. Поэтому даже кипы "идеальных" законов, вся система права и законов не являются самоцелью исследований в той области знания, которая сегодня называется "философией права". По крайней мере потому, что право - это лишь один из социальных регуляторов общественной жизни, когда эта жизнь есть. Ни дать жизнь человеку и обществу, ни обеспечить жизнь, ее эффективность и развитие собственно право не в состоянии. Поэтому, как справедливо писал в свое время С.Л. Франк: "Философия права... по основному, традиционно-типическому ее содержанию, есть познание общественного идеала, уяснение того, каким должен быть благой, разумный, справедливый, "нормальный" строй общества". Именно то, каким должно быть нормальное общество, есть главный вопрос философии государства и права, и лишь затем - какими должны быть механизмы регулирования, роль и функции права. Поскольку право - это совокупность норм по обеспечению жизнедеятельности и развития, по достижению целей, оптимизации и совершенствования жизни, специфическое в каждой цивилизации, а не самостоятельная ценность, оторванная от жизни общества и государства в его конкретно-исторической и социально-культурной привязке. Если право помогает оптимизировать жизнь общества - оно выполняет свои функции, нет - не выполняет. Это должен быть основной критерий оценки эффективности права. Поэтому эволюция идет не в сторону некоего "правового государства", а в сторону повышения социально-культурной эффективности государства.

Для дополнительного примера сошлемся на сборник работ английского исследователя Дж. Грея. На протяжении всей книги он возражает тезису о том, что "...люди утратят свои традиционные привязанности и свою самобытность и "сольются" в единую цивилизацию, основанную на общечеловеческих ценностях и рациональной морали" на основе "бессодержательного кантианского либерализма", "абстрактной концепции человека, лишенного какой-либо культурной идентичности или наследия собственной истории", выведенной И. Кантом из природы индивида. В реальности человек не воспринимает и не позиционирует себя как абстрактного индивида, он включен в конкретные культурно-исторические общности, конкретный метафизический и культурный контекст.

Именно поэтому восприятие европейского права было издавна столь негативным в России. Полностью согласимся с выводами С.И. Шлекина: "В русской дореволюционной интеллектуальной среде отношение к праву было, в сущности, пренебрежительное. Это не значит, что оно не практиковалось и не соблюдалось. Но русская дореволюционная мысль, охватившая в послереформенный период всю социальную систему, включая идеи либералов, народников, анархистов, игнорировала гражданское право, справедливо считая его прикрытием бурно развивающейся капиталистической эксплуатации. Такое отношение уже долго сохраняется: каждый умеет читать гражданский кодекс и давно относится к нему как к само собой разумеющемуся, но никто особо не задумывается исполнять его, тем более чтить. Условия же его нарушения оказываются для многих русских более предпочтительнее, чем само желание соблюдать его. Причин здесь много - от культурно-исторических, уходящих в глубокую старину, до чисто личных...", имеет место "правовой нигилизм, скрывающийся в здравом смысле". Это сущность и современной России.

Причем интрига в том, что начало такому ответу положено уже в неолиберальных философско-правовых концепциях 90-х годов XIX - начала XX в., столь часто упоминаемых в истории философии права, такими мыслителями, как Б.А. Кистяковский, П.И. Новгородцев, Л.И. Петражицкий, И.А. Покровский, Е.Н. Трубецкой, П.Б. Струве, С.Л. Франк, которые отвергли радикальный европейский либерализм вследствие его практических негативных итогов в развитии на протяжении XIX в., краха попыток обновления мира на основе одного только права. Именно они заложили основы либеральной теории демократического, справедливого, обращенного к социальной проблематике понимания социального устройства и роли права, исследовали соотношение прав личности с правами государства, искали равновесия между интересами личности и общества. Даже в основаниях своих оставаясь либерализмом, это учение в России уже тогда все сильнее эволюционировало в сторону социализма, во многом сливаясь с ним, не соглашаясь с буржуазным элитаризмом как сущностью западного либерализма, лживо представляющим себя в идеологии в качестве демократии. Это не говоря о протесте против западного права Л.Н. Толстого, материалистов (Н.Г. Чернышевский), народников (А.И. Герцен, Лавров), марксистов, которые возражали не столько против права и закона, сколько в первую очередь против буржуазного либерального права, против права собственности. Все это, естественно, не замечается современными российскими сторонниками либеральной концепции, фактически возвратившими страну на два столетия назад как в теории, так и в социальной практике. Хотя на сегодня пора понять, что мировой буржуазный либерализм - это сложная многоуровневая система, на входе в которую, как на воротах Бухенвальда, написано: "Каждому - свое".

В ходе политических дискуссий даже В.В. Путин в мюнхенской речи 2006 г. вынужден был напомнить Западу об истинном содержании понятия "демократия".

Естественно, что существует реальная проблема формирования методологических оснований построения философии государства и права, которая вскрывала бы глубинные основания бытия России как государства (понимаемого как единство народа, культуры, территории, государственной власти), позволяла бы понять внутреннюю природу и взаимосвязи в системе регулирования общественной жизни, способные обеспечить эффективность и поступательное развитие страны.

Она начинается с осмысления соотношения целей, ценностей и интересов личности и общества, индивида и государства. И поскольку европейский вариант соотношения интересов личности и общества России не подходит, есть основания обратиться к не развитой (пока) в систему идее поиска равновесия (гармонии) интересов личности и общества на основе российской традиции, выявлению оптимального соотношения прав и свобод (свободного воления личности), с одной стороны, и обязанностей (долга, служения) - с другой, прав личности - и прав общества и государства. Тем более что диалектику прав и обязанностей видели многие философы, в том числе И. Кант, Г. Гегель, В. Соловьев, даже русские философы неолиберализма начала XX в.

Для начала важно уточнить смысл понимания прав человека как личности, что должно начинаться с выявления ценностей (поскольку человек может и должен получать те права, которые являются ценными, важными для него).

Какие же ценности важны для обычного российского человека, человека-труженика, созидателя? Никто не возражает против личных прав и свобод, "свободы воли", "формального равенства прав". Но среди необходимых (витальных, жизненных) прав доминируют иные - право на жизнь, на безопасность, на эффективное саморазвитие, а значит, должны быть обеспечены реальные и полноценные еда, вода, жилье, одежда, безопасность, экология, профессия и знания, социальная защита и т.д. Важно отметить, что эти права личности не могут быть реализованы вне общества, вне контроля над распределением и потреблением материальных и идеальных благ. Поэтому коллективизм, созидательный труд, земля и материальные ресурсы, право человека на доступ к благам коллективной жизни, труду, ресурсам становятся витальными, первичными правами человека. Даже свобода хороша, когда есть разумная жизнь, когда она обеспечена в минимальных, необходимых для жизни и разумности размерах. Потому для большинства (народа) важнейшими являются коллективные ценности, в том числе безопасность, безопасное будущее. Поскольку в России нарушаются в первую очередь витальные, социальные (коллективные) права граждан, на протяжении вот уже нескольких столетий традиционно обеспечиваемые государством.

Причем на сегодня это особенно актуально, поскольку безопасность обычного человека не может быть обеспечена армией охранников, самолетами и другими средствами для эвакуации в безопасные места в случае внешних либо внутренних катаклизмов, размещением в подземных бункерах. Ничто не спасает от взрывов в метро или в самолетах. Уже не может быть гарантированным будущее детей и внуков. Защита от внешних и внутренних угроз для простого человека может быть обеспечена лишь посредством общих (государственных) усилий, т.е. безопасности общества, обеспечения национальных интересов страны.

Поэтому базовый пакет ценностей ("ценностная корзина") обычного человека включает в себя в первую очередь совокупность средств для осуществления и продолжения жизни, развития, семьи, ее будущего. Они никак не обеспечиваются "формальным равенством прав" - тем единственным, что гарантирует позитивное право. В такой ситуации особенно важным является тезис о ценности государства; тем более известно, что для русских в итоге государство всегда выступало как благо (А.П. Андреев).

Далее. Выше отмечалось, что в нашу эпоху влияние частного интереса в лице капитала (особенно финансового и ТНК), а также различных деловых и негосударственных структур обрело такое могущество, которое стало сопоставимо с государством, а порой оказывается сильнее него, что в этой связи давно пришла пора не "бежать от государства", как это происходило во времена крушения феодальных монархий и становления капитализма, а искать путей его сохранения, разработки системы "прав государства". На первых порах неизбежны (и даже необходимы) "перегибы" в восстановлении статуса государства как системы общественного управления в России. В перспективе же путь лежит к построению общества, в котором будут гармонично сочетаться личные и общественно-государственные интересы, необходимость чего поняли русские философы уже в XIX в. (особо отметим, что именно эту позицию проводили и Вл. Соловьев, и неолиберальные философы). Сегодня стремление к гармонии интересов общества и личности настойчиво требует защитить права общества и государства от агрессивных действий со стороны частных лиц, создавших собственные империи. Впору говорить об уравновешивании буржуазной "Декларации прав человека и гражданина" 1789 г. Декларацией прав наций, обществ и государств.

В западном мире государство и власть всегда были "зверем" по отношению к народу, неизмеримо более жестким, чем в России, в которой государство было и остается "отечеством" и "родиной-матерью".

Некоторые основные штрихи дальнейших разработок российской философии государства и права:

- она должна основываться на антропологическом материализме и просвещении как мировоззрении, в наибольшей степени отвечающем большей части населения страны, на русской метафизике и метафизике примыкающих к ней культур;

- основой должен быть коллективизм (этика служения обществу и государству, этика долженствования против этики личной свободы), вытекающая отсюда специфика понимания роли и функций права, его зависимости от государства, доминанта прав коллективов (общин, трудовых коллективов, советов, территорий, государства как их представителей) и тех, что реально созидательным трудом над правами "абстрактного" индивида. Если для западного либерала "мои обязанности уничтожают меня как личность" (обязанности - это зло), то для нас, наоборот - "мои обязанности, труд во благо иного - создают меня как личность" (обязанности - это добро). Я - свободная волящая личность настолько, насколько я востребован, чем больше у меня обязанностей, тем более я личность, человек. И главная обязанность - обязанность служить обществу и государству, право - служить добровольно и самоотверженно. Право общества - принуждать служить. Не индивидуальная, а коллективная воля в России как доминанта;

- национально-государственная безопасность и национальная стратегия развития должны стать основными приоритетами, в том числе правовой стержень организации системы права, стратегические цели и традиционные цели должны быть организующим началом жизни, смыслом и задачей правотворчества. Право как механизм реализации целей управления - политики, планов, программ;

- базовые ценности - безопасность, порядок, справедливость, принуждение, долг и обязанность, свобода в реализации обязанностей служения, закон как защита и наказание, договорные отношения в международном праве.

Для разработки такой системы философии государства и права, системы государства и права на практике необходимы большие государственные научные центры, хотя бы соизмеримые по количеству и качеству с зарубежными.

Проверка взаимоувязки показателей бухгалтерского баланса и отчета о прибылях и убытках за последний отчетный период подтвердила формальную корректность отражения в отчетности отложенных налоговых активов и обязательств.

На рисунке 2.6 наглядно представлена динамика выручки и прибыли ОАО «СахОбувьИнвест» в течение всего отчетного периода.

Рис. 2.6 Динамика выручки и прибыли ОАО «СахОбувьИнвест»

Одной из главных характеристик отдачи управления собственными  капиталами компании считается рентабельность, которая имеет возможность определять эффективность разных направлений функционирования компании. Рентабельность продукции описывает приобретение прибыли после учета себестоимости продукции, рентабельность продаж рассчитывается как соотношение прибыли от продаж к выручке, без учета налогов и других сборов, а рентабельность активов рассчитывается как отношение между балансовой и чистой прибылью к средней величине активов компании.

По данным бухгалтерского баланса (Приложение 1) и Отчета о прибылях и убытках (Приложение 2) рассчитаем коэффициенты рентабельности и деловой активности на 2009-2011 годы. Полученные результаты для удобства анализа сведем в таблицы 2.8 – 2.9.

Таблица 2.8

Показатели рентабельности продаж

Показатели рентабельности

Значения показателя (в %, или в копейках с рубля)

Изменение показателя

2009 г.

2010 г.

2011 г.

коп.,
(+,-)

прирост, %

1

2

3

4

5

6

1. Рентабельность продаж по валовой прибыли (величина прибыли от продаж в каждом рубле выручки). Рекомендованное значение для данной отрасли: 7% и больше.

22,7

17,7

16,2

-6,5

-28,8

2. Рентабельность продаж по EBIT (величина прибыли от продаж до уплаты процентов и налогов в каждом рубле выручки).

20,4

16,4

15,9

-4,5

-22,1

3. Рентабельность продаж по чистой прибыли (величина чистой прибыли в каждом рубле выручки).

14,6

12,1

12

-2,6

-18,1

Cправочно:
Прибыль от продаж на рубль, вложенный в производство и реализацию продукции (работ, услуг)

29,4

21,6

19,3

-10,1

-34,4

Коэффициент покрытия процентов к уплате (ICR), коэффициент. Рекомендованное значение: 1,5 и больше.

17,2

19,7

34,7

+17,5

+102,2

Все три показателя рентабельности за последний год, приведенные в таблице 2.8, имеют положительные значения, поскольку ОАО «СахОбувьИнвест» получена как прибыль от продаж, так и в целом прибыль от финансово-хозяйственной деятельности за отчетный период.

Прибыль от продаж в отчетном периоде равна16,2% от полученной выручки. Номожно наблюдать снижение рентабельности обычных видов деятельности по сравнению с аналогичным показателем за 2009 год (-6,5%).

Показатель рентабельности, высчитанный как соотношение прибыли до процентов к уплате и налогообложения (EBIT) к выручке ОАО «СахОбувьИнвест», за последний год равняется 15,9%. Т.е. в каждом рубле выручки ОАО «СахОбувьИнвест» находится 15,9 копеек прибыли до налогообложения и процентов к уплате.

Рис. 2.7 Динамика показателей рентабельности продаж

В следующей таблице 2.9 приведены результаты расчета показателей оборачиваемости ряда активов, охарактеризовывающие скорость возврата авансированных на осуществление предпринимательской деятельности денежных средств, а также показатель оборачиваемости кредиторской задолженности при расчетах с поставщиками и подрядчиками.


Таблица 2.9

Показатели оборачиваемости

Показатель оборачиваемости

Значение в днях

Коэффи-циент
2009 г. 

 Коэффи-

циент
2011 г.

Измене-ние, дни
(+,-)

2009 г.

2010 г.

2011 г.

Оборачиваемость оборотных средств (соотношение средней величины оборотных активов к среднедневной выручке; рекомендованное значение для данной отрасли: 173 и меньше дней)

641

536

592

0,57

0,62

-49

Оборачиваемость запасов

(соотношение средней стоимости запасов к среднедневной выручке; нормальное значение для данной отрасли: не больше 90 дней)

210

105

126

1,73

2,89

-84

Оборачиваемость дебиторской задолженности (соотношение средней величины дебиторской задолженности к среднедневной выручке; рекомендованное значение для данной отрасли: не больше 62 дней)

323

272

383

1,13

0,95

+60

Оборачиваемость кредиторской задолженности (соотношение средней величины кредиторской задолженности к среднедневной выручке)

570

271

435

0,64

0,84

-135

Оборачиваемость активов (соотношение средней стоимости активов к среднедневной выручке)

757

511

750

0,48

0,49

-7

Оборачиваемость собственного капитала (соотношение средней величины собственного капитала к среднедневной выручке)

155

212

293

2,35

1,25

+138


Данные об оборачиваемости активов в среднем за три последних года говорят о том, что ОАО «СахОбувьИнвест» получает выручку, равную сумме всех активов за 750 календарных дня. При этом в среднем требуется 126 день, чтобы получить выручку равную среднегодовому остатку материально-производственных запасов.

Таким образом, ОАО «СахОбувьИнвест» - современное, высокотехнологическое производство, основывающееся на производстве высококачественной обуви с верхом из натуральной кожи. Коллекция моделей с товарным знаком ОАО «СахОбувьИнвест» воплощает одновременно опыт на обувном рынке, новейшие и наиболее перспективные тенденции моды, современные запросы основной категории покупателей – представителей среднего класса. А также, ОАО «СахОбувьИнвест» постоянно увеличивает объем производства, прибыль и рентабельность реализованной продукции.

  1.  Анализ собственного капитала

В нынешних условиях структура капитала считается тем фактором, который оказывает наибольшее влияние на финансовое состояние компании – ее платежеспособность и ликвидность, величину дохода, рентабельность деятельности. Оценка структуры источников средств компании проводится как внутренними, так и внешними пользователями. Внешние пользователи рассчитываются изменение доли собственных средств компании в общей сумме источников средств с точки зрения финансового риска при заключении сделок.

Капитал всякой организации складывается из двух структурных элементов: собственного и заемного капитала, неоднородных по своей сути. Они имеют разное экономическое назначение. Любая часть капитала, будь то заемные средства, или собственный капитал по своему решают задачу обеспечения бесперебойной деятельности организации, считаясь источником формирования основного и оборотного капитала, внеоборотных и оборотных активов.

1. Об абстрактности и конкретности философии государства и права.

Попытки создать "философию права" как некую универсальную и всеобщую конструкцию, исходящую из каких бы то ни было оснований - антропологического материализма, объективного или субъективного идеализма, экзистенциализма или позитивизма, - на протяжении более чем двух столетий в Европе и России оказались несостоятельными. Оказалась не более чем иллюзией и сознательно разработанным мифом попытка представить право и полный свод "правильных законов" как способ решить все основные задачи по регулированию общественной жизни, как планетарную панацею, увидеть в нем "единственную силу", "которая может остановить и повергнуть насилие и бесовское исчадие - терроризм", доходящую до фетишизации права и поиска "мирозданческой тайны права".

Не спасает положение даже более глубокая и верная по сути поправка в определении объекта и предмета исследования, существенно приближающая к истине уже в самой постановке, - понимание данного направления исследования, совокупной проблематики и искомой концепции как "философии государства и права", которая в каком-либо универсальном виде также не осуществилась. Попытки выдать за них учение (или интерпретацию учения) какого-либо мыслителя на поверку оказываются не более чем попыткой, вновь и вновь превозносящей одну из теоретических моделей, вырастающей на основе метафизических оснований мировоззрения того или иного культурного слоя или социальной группы в их историческом контексте - вне зависимости от декларируемых самим автором либо его последователями претензий на универсальность и всеобщность, на особые философско-методологические платформы и приемы.

Ввиду того что словосочетания "философия права", "философия государства и права" в настоящее время устоялись и закреплены, в том числе официально, в названии учебных дисциплин, автор сознательно использует эти понятийные конструкции для обозначения соотнесенности собственных исследований с данным проблемным полем, при этом отчетливо осознавая дискуссионность даже самих этих наименований научного направления. Если уточнить смысл и предназначение философского дискурса в предложенном отношении, то точнее было бы говорить о "философии Российского государства" в сочетании всех компонентов его бытия - природного бытия, экономики, политики, права, науки, морали и остальных аспектов духовной культуры.

Причин такого положения дел множество. Но ключевая, на наш взгляд, одна. Эта причина заключается в многомерности природы человека, которая в современной философии и науке понимается как трехкомпонентная биопсихосоциальная целостность. Данное утверждение сегодня предстает как научный факт, который обоснован всем спектром естественных и социально-гуманитарных наук и не может быть ни опровергнут, ни проигнорирован ни одной наукой о природе и человеке. Причем данное утверждение верно на всех трех уровнях понимания человека: человека - личности, человека - общества - культуры, человека - человечества. Данная истина в принципе понятна науке уже как минимум столетие, а многие философы осмысляли и использовали это как философский факт с самых древних времен.

Уточним, что в данном понимании биологического "снимаются" (в гегелевском, диалектическом смысле) физический и химический уровни организации материи; понимание психического интегрирует в себе все уровни организации психики - от нейробиологии, психофизиологии, психологии высшей нервной деятельности до собственно интеллекта (разума), в том числе в его коллективных формах; понимание социального объемлет собой одновременно все его аспекты, сущностью которых в данном отношении являются диалектические принципы, в первую очередь принцип целостности социально-культурного бытия и принцип единства общего и особенного (индивидуального) в человеке, раскрываемый: а) на уровне антропности (сходство-различие человека как вида и одновременно как многоразличия рас, этносов, индивидов); б) на уровне цивилизационно-культурной идентичности, включая метафизический уровень и в) в историческом аспекте осуществления социального бытия (сходство-различие исторических путей и этапов становления различных человеческих культур и общностей).

Ввиду необходимости в данной статье акцентов на различиях и во избежание обвинений в радикальном онтологическом и гносеологическом релятивизме, подчеркнем понимание дихотомии "сходства-различия" с той стороны, что, несмотря на различия, люди по природе, естественно, имеют единство и сходства и поэтому, в частности, мы согласны с одним из принципиальных оснований идеологии Просвещения, что все люди равны и все они люди, которые должны считаться таковыми и имеют право рассчитывать на такое отношение со стороны других людей.

Вернемся к различиям. Есть все основания считать приведенный обобщенный крупнейший научный факт первичным методологическим основанием для всего комплекса социально-гуманитарного знания и для каждого его отдельного направления (аспекта философии либо конкретной науки). Причем безотносительно к принципиальным метафизическим, мировоззренческим и иным системообразующим основаниям философских направлений и школ, а также к научным теориям и моделям, коль скоро последние претендуют на научную истину. Отсюда с непреложностью вытекает вывод: как не существует абстрактного "человека вообще", так не существует абстрактного и единственного "абсолютно истинного" и "универсального" решения каких бы то ни было социально-культурных проблем.

Из данного факта (одновременно базового методологического основания) вытекает несколько общих и частных следствий, основные из которых таковы:

Следствие 1. Всякая и каждая личность социокультурна и тем самым включена в тот или иной метафизический и мировоззренческий контекст. Не бывает над- или внекультурных личностей, как не бывает "общечеловеческих" или "космополитических" личностей. Как правило, такие личности (идеологии) либо сознательно скрывают собственную метафизическую и мировоззренческую принадлежность, либо не способны ее осмыслить как целостность (принять, следовать ей и т.д.), либо вырывают собственные взгляды из мировоззренческих контекстов (групповые версии идеологии). Одновременно признание данного общего факта не означает автоматического отнесения конкретного индивида, группы, общества, культуры к тем или иным основаниям, то есть наличия либо отсутствия их сходств либо различий с другими индивидами, группами, обществами, культурами соответственно.

Следствие 2. Социально-культурные образования также несут в себе дихотомию "сходства-различия" и потому требуют как в понимании, так и в практике регулирования общественной жизни, социального управления самостоятельного (конкретного) подхода. Цивилизационная идентичность и целостность не позволяют переносить (привносить) абстрактные (вырванные из культурного контекста) отдельные стороны жизни общества, механизмов их регулирования без ущерба для целого. Понятно, что и Россия столь же специфична и внутренне органически целостна, как и другие культуры.

Об этом за два столетия написано очень много работ, проблема обсуждена практически со всех сторон и с разных мировоззренческих позиций, хотя дискуссии постоянно продолжаются.

Следствие 3. В случае если приведенный научный факт игнорируется, то мы имеем дело с ненаучной или несовременной системой мировоззрения (философией, мифологией, религией) либо с идеологией, базирующейся на одном из данных мировоззрений либо возникающей как совокупность мировоззренчески не обоснованных претензий и интересов индивидов либо социальных групп.

В отношении проблем права для доказательства этого достаточно беглого непредвзятого взгляда на проблему сквозь призму компаративизма.

Закономерно в этой связи изучение "правовых семей". Этот аспект присутствует в том числе в учебниках по теории государства и права, правда лишь в качестве иллюстрационных заключительных разделов, тогда как это должно быть первым ключевым основанием осмысления всякой конкретной социально-культурной (цивилизационной) данности. Для нас в особенности важен следующий вывод: центральным, фундаментальным принципом социальной организации западной цивилизации является право, "но этого нельзя сказать о других цивилизациях", более того, "неуниверсальность права должна поставить под вопрос обязательность существования права везде и всегда".

Начнем с многократно доказанного в теории и практике государственного строительства России на протяжении двух столетий и понятого подавляющим большинством русских мыслителей утверждения о том, что буржуазный либерально-правовой путь опасен, чужд для России, разрушителен для ее цивилизации (и материальной, и духовной культуры), для сущности ее государственности и механизмов социального регулирования. Эта констатация стала уже почти банальной и не обсуждается в серьезных философских и научных кругах, хотя научные аргументы продолжают замалчиваться и тонуть в мифах, идеологемах, потоках клеветы и лжи. Небанальным с научной точки зрения остается лишь вопрос о причинах продолжения этой политики на практике и идеологии в теории.

Ключевым триединым тезисом, который обосновывается в данном подразделе статьи, является утверждение о том, что: 1) интересы субъектов реальной власти ("элит") и части интеллектуалов в современной России не совпадают с интересами страны и народа, они имеют жизненные ценности, цели, стратегии, отличные от нашей цивилизации и чуждые ей, они - иные (чужие); 2) именно эти субъекты продуцируют идеологию прозападного государственно-правового развития, которая в качестве теоретической базы включает в себя философию права и либерально-рыночную экономику; 3) но эти концепции являются не наукой, а в лучшем случае - историей западной культуры, в худшем - камуфлирующей идеологией, способствующей реализации интересов указанных элит.

Именно в этом заключается истинный причинный комплекс существующей социально-культурной и интеллектуальной динамики.

Настаиваем на термине "интеллектуалы", поскольку внекультурность, исключенность именно из российской национально-государственной культуры, определяет отличие этого слоя интеллектуальных работников от российской интеллигенции, всегда выступавшей с позиций национальной традиции, на стороне собственного народа, интересов своей страны.

Предельно кратко разберем теоретические основания прозападной философии права. В его основе лежит свободная воля индивида, урожденная свобода, права человека, данные по рождению, формальное равенство, декларируемая справедливость (которую упаси бог рассматривать как фактическое равенство, поскольку такой подход - это наследие "проклятого тоталитарного социализма"). Вслед за ними строятся общечеловеческие ценности, трактуемые как общепринятые, элементарные этические требования. Причем обычно общечеловеческие ценности трактуются как соответствующие основным началам христианской культуры (заповедям Христа) и, что еще чудеснее, трактуются как однопорядковые по моральным ценностям с культурами конфуцианства, буддизма, ислама, как представляет, например, С.С. Алексеев. Хотя при этом, по мысли сторонников позитивного права, одновременно должно быть обеспечено абсолютное верховенство права в регулировании общественной жизни, а "...идея приоритета морали над правом может вести и на практике ведет к ряду негативных последствий - к утверждению идей патернализма, вмешательства всесильного государства во имя идей добра и справедливости в частную жизнь, милости вместо строгого права и правосудия". Относительно государства позиция однозначна - для России нужно ослабление государственного начала, преодолевающее тоталитаризм, а государственность фактически рассматривается как зло и противопоставляется правам личности.

Откуда берутся эти теоретические положения, рассматриваемые фактически как постулаты? Наиболее теоретически сложные - из концепций И. Канта, Г. Гегеля, некоторых идей русских либеральных правоведов. Они представляются как некие универсальные философские конструкции, вскрывающие некие абсолютные истины.

Соглашаясь с гениальностью многих мыслителей прошлого, зададимся вопросом: а что же представляют собой эти концепции? Действительно ли все их компоненты содержат в себе абсолютную и универсальную истину? Со всей очевидностью - нет. Да, они несут в себе множество достаточно универсальных идей, но в первую очередь - методологических (как исследовать?), а отнюдь не содержательно-концептуальных, что отмечалось уже ближайшими современниками, и не одним лишь К. Марксом. В содержательном же плане это в первую очередь гениальное отражение своей эпохи и своей культуры.

Так, если внимательно изучать Гегеля, становится понятным, что он - наиболее глубокий теоретик мировоззрения (и метафизики) протестантизма, задолго до М. Вебера понявший сущность этого духовного явления и его потенциал для культурного прорыва Европы и Германии той эпохи. Протестантизм и его философию лучше всего выразил и обосновал культурный запрос индивидуализма, буржуазии, который ранее обосновывался Д. Юмом, Д. Локком, Ш. Монтескье, Ж.-Ж. Руссо и другими мыслителями, стержнем культурного выбора которого стали "жизнь, свобода, собственность" (воспетые еще Локком константы буржуазного государства).

Обобщим: базовыми (и доминантными) основаниями либеральной конструкции являются индивидуализм, личность, ее свобода и свободная воля, права человека, формальное равенство, система права, гражданское общество, правовое государство. Вопрос: а что, к этому сводится набор базовых потребностей всякого человека? Нет. Это набор потребностей определенной "породы" человека, которую А.А. Зиновьев назвал "западоидами", причем, уточним, для той их категории, которая достаточно социально обеспечена. То есть для человека, который решил проблемы с обеспечением себя, семьи (порой на поколения вперед), теперь как воздух нужна "свобода от" общества, от государства и государственного контроля в особенности. Ему даже не нужно будущее, не нужно время. Такой человек хочет и готов "остановить время" (в точности фаустовское "остановись мгновенье, ты прекрасно"). Ему нужно законсервировать бытие, сжать его в тисках постоянства. Единственное, что в этом постоянстве должно прирастать, - это прибыль и власть богатства и богатых. Одновременно (и закономерно) этот человек перестает нести в себе "свободу для", не только примитивизируя собственное бытие, но и создавая ситуацию расчеловечивания человека в обществе, транслируя такие ценности и ценностные ориентации, которые губительны, разрушительны для личности и цивилизации, как собственным примером, так и направлениями собственной деятельности (в том числе информационно-идеологической) ведя к деградации западного человека.

Правда, уже у Гегеля (и не только у него, если вспомнить идеи И.Г. Фихте о патриотизме) встречаются положения о том, что "личностью" (персоной) может быть не только человеческий индивид, но и народ, государство, что, естественно, не принимается во внимание современными либеральными теоретиками.

Есть и другая сторона медали - отношение такого человека-индивида к остальному миру, к обществу, к государству. Реальным социальным устремлением либерализма, лживо прикрываемого "демократией" и "правами человека", является элитаризм, его природа и истинная цель - буржуазная элитократия и сопутствующее ему буржуазное право, преследующее две цели: сохранить власть элит и их собственность и защитить их от народа.

Поэтому ничего удивительного в том, что в России, где носителей такого мировоззрения меньшинство, процедуры принятия законов, проведения референдумов, выборов сегодня исключают возможности свободного волеизъявления подавляющего большинства народа. Происходит делегитимизация права, создана система "правонарушающего законодательства".

Аналогичное понятие встречается и у сторонника либеральной теории права В.С. Нерсесянца в его "Философии права", который, однако, несправедливо связывал правонарушающее законодательство исключительно с "советским тоталитаризмом". В Российском "правовом государстве" наблюдается даже тоталитаризм в еще более жесткой и циничной форме, антинациональной, антигосударственной, отрицающей сам смысл государства. Для иллюстрации: можно прочесть советско-критические разделы работ С.С. Алексеева, В.С. Нерсесянца, просто поменяв "советский" на "либеральный" - и мы с удивлением заметим, что в выводах и пафосе ничего не изменится.

Над и вне права в мире стоят ТНК и мировые финансовые институты, которые реально управляют подконтрольными государствами, их ресурсами и их экономиками, но лишь для собственных интересов.

Продолжим. Откуда исходит прямо-таки негодующая злость со стороны некоторых интеллектуалов и представителей элиты по отношению к государству, особенно к советскому, стремление разгосударствить все, что можно, вывести все из-под контроля государства и поставить под контроль некоего внегосударственного права? Причем эти требования идут в том числе со стороны носителей государственной власти.

Эта злость исходит не от нелюбви к государству как таковому, ибо сильное и эффективное государство есть благо, с чем соглашаются даже западные либералы. Эта злость исходит от нелюбви всего народно-демократического и советского, стремления заменить их элитарным буржуазно-либеральным мироустройством, а вовсе не от нелюбви к государству вообще. Эта критика абсолютно идеологична, а с "теоретико-научной" позиции - абстрактна и ненаучна. Сами же подобные умонастроения коренятся в различии и даже противоположности целей, ценностей и интересов некоторых групп "элит" (клановых, властных, олигархических, этнических, родовых, в том числе дореволюционных, дворянских, барских, вспомнивших сейчас о себе) национально-государственным и общественным (народным) целям, ценностям и интересам, из стремления "элит" к элитарным привилегиям, из их антинародности (которая уже породила в свое время гражданскую войну).

Основной источник этого противостояния в том, что негосударственные финансовые, экономические, политические и общественные системы в XX в. стали соизмеримы и порой превосходят по мощи и эффективности государственные системы управления. Они имеют собственные интересы и диктуют их даже государствам, навязывая свою волю. Таких субъектов частной и корпоративной деятельности достаточно много. Поскольку в России они постоянно остаются в тени, выделим этих носителей негосударственных, иногосударственных и антигосударственных интересов, противодействующих национально-государственным интересам и государственной самостоятельности (в том числе России), обеспечению национальной безопасности как внутри самой страны, так и за ее пределами, всячески блокирующих повышение эффективности системы национальной безопасности и ее развитие, защищенность как от внешних угроз (армия и внешняя разведка), так и от внутренних (правоохранительная и контрразведывательная деятельность). Эти субъекты уже давно не некая тайная и безымянная идеологическая "пятая колонна", а вполне определенные социальные субъекты и типы субъектов, а именно:

- конкретные представительства тайных и явных зарубежных деловых и политических структур, реализующих интересы и установки западного (особенно англо-американского) и восточного (особенно китайского) миров на территории России;

- крупнейшие отечественные хозяйствующие и финансовые субъекты регионального, национального и мирового масштаба (ТНК, финансовые центры), интересы которых не совпадают или противоположны национально-государственным;

- представители многих некоренных этнических групп, поделившие экономические сферы в разных регионах страны и, мягко говоря, не исповедующие российского государственного патриотизма по разным причинам (нахождение национальных территорий за пределами России, доминирование родоплеменных и этнических ценностей над ценностями государства, включенность в мировые надгосударственные этнические и религиозные структуры, демонстративный космополитизм, "обида и месть" Российскому государству за те или иные исторические ситуации и т.д.);

- криминальные и теневые структуры, поглотившие до половины экономики страны;

- большинство средств массовой информации, включенных в "деловой оборот" и имеющих как собственные корпоративные деловые интересы, так и "деловые обязательства" перед "партнерами" либо "хозяевами";

- достаточно узкий слой российских носителей откровенно антироссийских убеждений, ориентирующихся на ценности других культурных миров (в первую очередь на либеральные ценности Запада), в своей деятельности опирающихся на интеллектуальные разработки западных научных центров и используемых западными политическими и экономическими кругами для организации и лоббирования антироссийской деятельности.

Представители всех этих групп и слоев ведут себя, естественно, не как дети и хозяева своей страны, но при этом - даже не как гости, а как завоеватели и разбойники, т.е. бесцеремонно, варварски, скрытно, не думая о будущем страны. Численность этих сообществ составляет от силы 1 - 3% от общей численности населения страны.

Фактически в современной России образовалось несколько квазигосударств, которые подчинили себе Российское государство. Это "государства" власти, "государства" бизнеса, "государства" нетрадиционных для России этносов, "государства" криминала. Этим квазигосударствам противостоит российский народ, оставшийся в слабом и постоянно еще более ослабляемом государстве. Причем в указанных квазигосударствах, которые весьма тесно переплетены между собой, исчезающе мала доля русского населения и представителей других коренных этносов (в первую очередь тюркских и финно-угорских). Но при этом квазигосударства на территории России имеют все атрибуты государства: собственные территории (для жизни - "Рублевка" у власти и богатых, ограничена заборами и охраной, включая "народную милицию"; для работы - офисы; для добычи, переработки и транспортировки ресурсов - некоторые другие территории), свое население (господа и слуги), субкультуру, органы власти и управления (интегрированные в международные политические и деловые круги), систему регулирования (собственное право). Аналогично в криминальных квазигосударствах, этнических квазигосударствах, представленных различными по активности диаспорами.

У представителей квазигосударств появилось право нарушать права других, право как систему законов, получить свободу от традиционных способов социального регулирования, даже от исполнения норм права и соблюдения прав других граждан, создаваемых ими самими. Кстати, именно этим объясняются причины снятия с повестки "философии государства" в пользу негосударственной "философии права" в современной России - страх перед регулирующими функциями государства по отношению к квазигосударствам.

Именно эти группы заинтересованы в распространении корпоративных норм: ценностей богатых на все общество, чтобы сделать все общество заложником реализации норм и ценностей и целей богатых; собственных этнических ценностей, чтобы общество не отторгало их; идеологии индивидуализма, элитаризма и либерализма - чтобы российское общество как можно дольше не могло собраться, организоваться в эффективное государство, способное противостоять квазигосударствам и отстаивать собственные национальные интересы, воспроизводить традиционные ценности, выстраивать собственные стратегические цели и создавать механизмы для их достижения, осуществлять координацию и контроль за деятельностью всех негосударственных структур.

Поэтому не только такие агрессивные формы проявления частной и групповой активности, "вырвавшиеся наружу права", как терроризм и экстремизм, представляют мировую опасность, но и капитал, также ставший мировой и национальной опасностью.

Это, в частности, объясняет и то, что органы государственного контроля, надзора, правоохранительные органы находятся в двусмысленном положении: предназначены для защиты права, а какого государства - непонятно.

Итак, европейский путь "ресурсного придатка" частных и прозападных квазигосударств для России губителен. И не потому, что мы столь несовершенны, что не доросли до Европы, а потому, что забыли себя, превратились в иванов, не помнящих родства. Правда, доказательства пока приходится искать вне России, наблюдая, как азиатские цивилизации на неевропейских основаниях гигантскими темпами рванули вперед, опережая теперь уже Европу и США по темпам развития. Остается лишь иронически спросить: может быть, в систему управления Россией пора вводить даосизм или буддизм (или йогу), если эти культурные системы "вдруг" оказались столь эффективными?

Но ответ иной: нужно вернуть России собственный цивилизационный вектор, основанный на русской культуре, заняться исследованием современной России и ее динамики, а не продолжать эксперименты над ней ради удовлетворения чьих-то иных интересов. Доказательств того, что только на этом пути может быть обеспечено поступательное развитие, как из истории и практики, так и из теоретических разработок научное сообщество приводит запредельное множество вот уже в течение многих лет. Европейский либерализм и современные теории права (и философии права) в Европе - это их ответ на запрос их культуры и современности, и отечественные исследователи сделали многое для понимания этой позиции. Но нам нужен наш ответ на запрос российской культуры.

Достаточно обратиться к многотомным материалам ежегодных масштабных научно-практических конференций по стратегии России, научному обеспечению стратегического управления и планирования, идущих с 2005 г. в ИНИОН РАН, футурологического конгресса 2010 г., материалам многих научных исследований.

Итак, философия российского (как и любого другого) государства и права не может быть построена на абстрактных либо заимствованных ценностях. Эта философская концепция должна охватить собой целостный комплекс, который связывает в себе метафизические, антропологические и материалистические, гносеологические, аксиологические, социально-философские, духовно-культурные основания цивилизации. Поэтому даже кипы "идеальных" законов, вся система права и законов не являются самоцелью исследований в той области знания, которая сегодня называется "философией права". По крайней мере потому, что право - это лишь один из социальных регуляторов общественной жизни, когда эта жизнь есть. Ни дать жизнь человеку и обществу, ни обеспечить жизнь, ее эффективность и развитие собственно право не в состоянии. Поэтому, как справедливо писал в свое время С.Л. Франк: "Философия права... по основному, традиционно-типическому ее содержанию, есть познание общественного идеала, уяснение того, каким должен быть благой, разумный, справедливый, "нормальный" строй общества". Именно то, каким должно быть нормальное общество, есть главный вопрос философии государства и права, и лишь затем - какими должны быть механизмы регулирования, роль и функции права. Поскольку право - это совокупность норм по обеспечению жизнедеятельности и развития, по достижению целей, оптимизации и совершенствования жизни, специфическое в каждой цивилизации, а не самостоятельная ценность, оторванная от жизни общества и государства в его конкретно-исторической и социально-культурной привязке. Если право помогает оптимизировать жизнь общества - оно выполняет свои функции, нет - не выполняет. Это должен быть основной критерий оценки эффективности права. Поэтому эволюция идет не в сторону некоего "правового государства", а в сторону повышения социально-культурной эффективности государства.

Для дополнительного примера сошлемся на сборник работ английского исследователя Дж. Грея. На протяжении всей книги он возражает тезису о том, что "...люди утратят свои традиционные привязанности и свою самобытность и "сольются" в единую цивилизацию, основанную на общечеловеческих ценностях и рациональной морали" на основе "бессодержательного кантианского либерализма", "абстрактной концепции человека, лишенного какой-либо культурной идентичности или наследия собственной истории", выведенной И. Кантом из природы индивида. В реальности человек не воспринимает и не позиционирует себя как абстрактного индивида, он включен в конкретные культурно-исторические общности, конкретный метафизический и культурный контекст.

Именно поэтому восприятие европейского права было издавна столь негативным в России. Полностью согласимся с выводами С.И. Шлекина: "В русской дореволюционной интеллектуальной среде отношение к праву было, в сущности, пренебрежительное. Это не значит, что оно не практиковалось и не соблюдалось. Но русская дореволюционная мысль, охватившая в послереформенный период всю социальную систему, включая идеи либералов, народников, анархистов, игнорировала гражданское право, справедливо считая его прикрытием бурно развивающейся капиталистической эксплуатации. Такое отношение уже долго сохраняется: каждый умеет читать гражданский кодекс и давно относится к нему как к само собой разумеющемуся, но никто особо не задумывается исполнять его, тем более чтить. Условия же его нарушения оказываются для многих русских более предпочтительнее, чем само желание соблюдать его. Причин здесь много - от культурно-исторических, уходящих в глубокую старину, до чисто личных...", имеет место "правовой нигилизм, скрывающийся в здравом смысле". Это сущность и современной России.

Причем интрига в том, что начало такому ответу положено уже в неолиберальных философско-правовых концепциях 90-х годов XIX - начала XX в., столь часто упоминаемых в истории философии права, такими мыслителями, как Б.А. Кистяковский, П.И. Новгородцев, Л.И. Петражицкий, И.А. Покровский, Е.Н. Трубецкой, П.Б. Струве, С.Л. Франк, которые отвергли радикальный европейский либерализм вследствие его практических негативных итогов в развитии на протяжении XIX в., краха попыток обновления мира на основе одного только права. Именно они заложили основы либеральной теории демократического, справедливого, обращенного к социальной проблематике понимания социального устройства и роли права, исследовали соотношение прав личности с правами государства, искали равновесия между интересами личности и общества. Даже в основаниях своих оставаясь либерализмом, это учение в России уже тогда все сильнее эволюционировало в сторону социализма, во многом сливаясь с ним, не соглашаясь с буржуазным элитаризмом как сущностью западного либерализма, лживо представляющим себя в идеологии в качестве демократии. Это не говоря о протесте против западного права Л.Н. Толстого, материалистов (Н.Г. Чернышевский), народников (А.И. Герцен, Лавров), марксистов, которые возражали не столько против права и закона, сколько в первую очередь против буржуазного либерального права, против права собственности. Все это, естественно, не замечается современными российскими сторонниками либеральной концепции, фактически возвратившими страну на два столетия назад как в теории, так и в социальной практике. Хотя на сегодня пора понять, что мировой буржуазный либерализм - это сложная многоуровневая система, на входе в которую, как на воротах Бухенвальда, написано: "Каждому - свое".

В ходе политических дискуссий даже В.В. Путин в мюнхенской речи 2006 г. вынужден был напомнить Западу об истинном содержании понятия "демократия".

Естественно, что существует реальная проблема формирования методологических оснований построения философии государства и права, которая вскрывала бы глубинные основания бытия России как государства (понимаемого как единство народа, культуры, территории, государственной власти), позволяла бы понять внутреннюю природу и взаимосвязи в системе регулирования общественной жизни, способные обеспечить эффективность и поступательное развитие страны.

Она начинается с осмысления соотношения целей, ценностей и интересов личности и общества, индивида и государства. И поскольку европейский вариант соотношения интересов личности и общества России не подходит, есть основания обратиться к не развитой (пока) в систему идее поиска равновесия (гармонии) интересов личности и общества на основе российской традиции, выявлению оптимального соотношения прав и свобод (свободного воления личности), с одной стороны, и обязанностей (долга, служения) - с другой, прав личности - и прав общества и государства. Тем более что диалектику прав и обязанностей видели многие философы, в том числе И. Кант, Г. Гегель, В. Соловьев, даже русские философы неолиберализма начала XX в.

Для начала важно уточнить смысл понимания прав человека как личности, что должно начинаться с выявления ценностей (поскольку человек может и должен получать те права, которые являются ценными, важными для него).

Какие же ценности важны для обычного российского человека, человека-труженика, созидателя? Никто не возражает против личных прав и свобод, "свободы воли", "формального равенства прав". Но среди необходимых (витальных, жизненных) прав доминируют иные - право на жизнь, на безопасность, на эффективное саморазвитие, а значит, должны быть обеспечены реальные и полноценные еда, вода, жилье, одежда, безопасность, экология, профессия и знания, социальная защита и т.д. Важно отметить, что эти права личности не могут быть реализованы вне общества, вне контроля над распределением и потреблением материальных и идеальных благ. Поэтому коллективизм, созидательный труд, земля и материальные ресурсы, право человека на доступ к благам коллективной жизни, труду, ресурсам становятся витальными, первичными правами человека. Даже свобода хороша, когда есть разумная жизнь, когда она обеспечена в минимальных, необходимых для жизни и разумности размерах. Потому для большинства (народа) важнейшими являются коллективные ценности, в том числе безопасность, безопасное будущее. Поскольку в России нарушаются в первую очередь витальные, социальные (коллективные) права граждан, на протяжении вот уже нескольких столетий традиционно обеспечиваемые государством.

Причем на сегодня это особенно актуально, поскольку безопасность обычного человека не может быть обеспечена армией охранников, самолетами и другими средствами для эвакуации в безопасные места в случае внешних либо внутренних катаклизмов, размещением в подземных бункерах. Ничто не спасает от взрывов в метро или в самолетах. Уже не может быть гарантированным будущее детей и внуков. Защита от внешних и внутренних угроз для простого человека может быть обеспечена лишь посредством общих (государственных) усилий, т.е. безопасности общества, обеспечения национальных интересов страны.

Поэтому базовый пакет ценностей ("ценностная корзина") обычного человека включает в себя в первую очередь совокупность средств для осуществления и продолжения жизни, развития, семьи, ее будущего. Они никак не обеспечиваются "формальным равенством прав" - тем единственным, что гарантирует позитивное право. В такой ситуации особенно важным является тезис о ценности государства; тем более известно, что для русских в итоге государство всегда выступало как благо (А.П. Андреев).

Далее. Выше отмечалось, что в нашу эпоху влияние частного интереса в лице капитала (особенно финансового и ТНК), а также различных деловых и негосударственных структур обрело такое могущество, которое стало сопоставимо с государством, а порой оказывается сильнее него, что в этой связи давно пришла пора не "бежать от государства", как это происходило во времена крушения феодальных монархий и становления капитализма, а искать путей его сохранения, разработки системы "прав государства". На первых порах неизбежны (и даже необходимы) "перегибы" в восстановлении статуса государства как системы общественного управления в России. В перспективе же путь лежит к построению общества, в котором будут гармонично сочетаться личные и общественно-государственные интересы, необходимость чего поняли русские философы уже в XIX в. (особо отметим, что именно эту позицию проводили и Вл. Соловьев, и неолиберальные философы). Сегодня стремление к гармонии интересов общества и личности настойчиво требует защитить права общества и государства от агрессивных действий со стороны частных лиц, создавших собственные империи. Впору говорить об уравновешивании буржуазной "Декларации прав человека и гражданина" 1789 г. Декларацией прав наций, обществ и государств.

В западном мире государство и власть всегда были "зверем" по отношению к народу, неизмеримо более жестким, чем в России, в которой государство было и остается "отечеством" и "родиной-матерью".

Некоторые основные штрихи дальнейших разработок российской философии государства и права:

- она должна основываться на антропологическом материализме и просвещении как мировоззрении, в наибольшей степени отвечающем большей части населения страны, на русской метафизике и метафизике примыкающих к ней культур;

- основой должен быть коллективизм (этика служения обществу и государству, этика долженствования против этики личной свободы), вытекающая отсюда специфика понимания роли и функций права, его зависимости от государства, доминанта прав коллективов (общин, трудовых коллективов, советов, территорий, государства как их представителей) и тех, что реально созидательным трудом над правами "абстрактного" индивида. Если для западного либерала "мои обязанности уничтожают меня как личность" (обязанности - это зло), то для нас, наоборот - "мои обязанности, труд во благо иного - создают меня как личность" (обязанности - это добро). Я - свободная волящая личность настолько, насколько я востребован, чем больше у меня обязанностей, тем более я личность, человек. И главная обязанность - обязанность служить обществу и государству, право - служить добровольно и самоотверженно. Право общества - принуждать служить. Не индивидуальная, а коллективная воля в России как доминанта;

- национально-государственная безопасность и национальная стратегия развития должны стать основными приоритетами, в том числе правовой стержень организации системы права, стратегические цели и традиционные цели должны быть организующим началом жизни, смыслом и задачей правотворчества. Право как механизм реализации целей управления - политики, планов, программ;

- базовые ценности - безопасность, порядок, справедливость, принуждение, долг и обязанность, свобода в реализации обязанностей служения, закон как защита и наказание, договорные отношения в международном праве.

Для разработки такой системы философии государства и права, системы государства и права на практике необходимы большие государственные научные центры, хотя бы соизмеримые по количеству и качеству с зарубежными.

1. Об абстрактности и конкретности философии государства и права.

Попытки создать "философию права" как некую универсальную и всеобщую конструкцию, исходящую из каких бы то ни было оснований - антропологического материализма, объективного или субъективного идеализма, экзистенциализма или позитивизма, - на протяжении более чем двух столетий в Европе и России оказались несостоятельными. Оказалась не более чем иллюзией и сознательно разработанным мифом попытка представить право и полный свод "правильных законов" как способ решить все основные задачи по регулированию общественной жизни, как планетарную панацею, увидеть в нем "единственную силу", "которая может остановить и повергнуть насилие и бесовское исчадие - терроризм", доходящую до фетишизации права и поиска "мирозданческой тайны права".

Не спасает положение даже более глубокая и верная по сути поправка в определении объекта и предмета исследования, существенно приближающая к истине уже в самой постановке, - понимание данного направления исследования, совокупной проблематики и искомой концепции как "философии государства и права", которая в каком-либо универсальном виде также не осуществилась. Попытки выдать за них учение (или интерпретацию учения) какого-либо мыслителя на поверку оказываются не более чем попыткой, вновь и вновь превозносящей одну из теоретических моделей, вырастающей на основе метафизических оснований мировоззрения того или иного культурного слоя или социальной группы в их историческом контексте - вне зависимости от декларируемых самим автором либо его последователями претензий на универсальность и всеобщность, на особые философско-методологические платформы и приемы.

Ввиду того что словосочетания "философия права", "философия государства и права" в настоящее время устоялись и закреплены, в том числе официально, в названии учебных дисциплин, автор сознательно использует эти понятийные конструкции для обозначения соотнесенности собственных исследований с данным проблемным полем, при этом отчетливо осознавая дискуссионность даже самих этих наименований научного направления. Если уточнить смысл и предназначение философского дискурса в предложенном отношении, то точнее было бы говорить о "философии Российского государства" в сочетании всех компонентов его бытия - природного бытия, экономики, политики, права, науки, морали и остальных аспектов духовной культуры.

Причин такого положения дел множество. Но ключевая, на наш взгляд, одна. Эта причина заключается в многомерности природы человека, которая в современной философии и науке понимается как трехкомпонентная биопсихосоциальная целостность. Данное утверждение сегодня предстает как научный факт, который обоснован всем спектром естественных и социально-гуманитарных наук и не может быть ни опровергнут, ни проигнорирован ни одной наукой о природе и человеке. Причем данное утверждение верно на всех трех уровнях понимания человека: человека - личности, человека - общества - культуры, человека - человечества. Данная истина в принципе понятна науке уже как минимум столетие, а многие философы осмысляли и использовали это как философский факт с самых древних времен.

Уточним, что в данном понимании биологического "снимаются" (в гегелевском, диалектическом смысле) физический и химический уровни организации материи; понимание психического интегрирует в себе все уровни организации психики - от нейробиологии, психофизиологии, психологии высшей нервной деятельности до собственно интеллекта (разума), в том числе в его коллективных формах; понимание социального объемлет собой одновременно все его аспекты, сущностью которых в данном отношении являются диалектические принципы, в первую очередь принцип целостности социально-культурного бытия и принцип единства общего и особенного (индивидуального) в человеке, раскрываемый: а) на уровне антропности (сходство-различие человека как вида и одновременно как многоразличия рас, этносов, индивидов); б) на уровне цивилизационно-культурной идентичности, включая метафизический уровень и в) в историческом аспекте осуществления социального бытия (сходство-различие исторических путей и этапов становления различных человеческих культур и общностей).

Ввиду необходимости в данной статье акцентов на различиях и во избежание обвинений в радикальном онтологическом и гносеологическом релятивизме, подчеркнем понимание дихотомии "сходства-различия" с той стороны, что, несмотря на различия, люди по природе, естественно, имеют единство и сходства и поэтому, в частности, мы согласны с одним из принципиальных оснований идеологии Просвещения, что все люди равны и все они люди, которые должны считаться таковыми и имеют право рассчитывать на такое отношение со стороны других людей.

Вернемся к различиям. Есть все основания считать приведенный обобщенный крупнейший научный факт первичным методологическим основанием для всего комплекса социально-гуманитарного знания и для каждого его отдельного направления (аспекта философии либо конкретной науки). Причем безотносительно к принципиальным метафизическим, мировоззренческим и иным системообразующим основаниям философских направлений и школ, а также к научным теориям и моделям, коль скоро последние претендуют на научную истину. Отсюда с непреложностью вытекает вывод: как не существует абстрактного "человека вообще", так не существует абстрактного и единственного "абсолютно истинного" и "универсального" решения каких бы то ни было социально-культурных проблем.

Из данного факта (одновременно базового методологического основания) вытекает несколько общих и частных следствий, основные из которых таковы:

Следствие 1. Всякая и каждая личность социокультурна и тем самым включена в тот или иной метафизический и мировоззренческий контекст. Не бывает над- или внекультурных личностей, как не бывает "общечеловеческих" или "космополитических" личностей. Как правило, такие личности (идеологии) либо сознательно скрывают собственную метафизическую и мировоззренческую принадлежность, либо не способны ее осмыслить как целостность (принять, следовать ей и т.д.), либо вырывают собственные взгляды из мировоззренческих контекстов (групповые версии идеологии). Одновременно признание данного общего факта не означает автоматического отнесения конкретного индивида, группы, общества, культуры к тем или иным основаниям, то есть наличия либо отсутствия их сходств либо различий с другими индивидами, группами, обществами, культурами соответственно.

Следствие 2. Социально-культурные образования также несут в себе дихотомию "сходства-различия" и потому требуют как в понимании, так и в практике регулирования общественной жизни, социального управления самостоятельного (конкретного) подхода. Цивилизационная идентичность и целостность не позволяют переносить (привносить) абстрактные (вырванные из культурного контекста) отдельные стороны жизни общества, механизмов их регулирования без ущерба для целого. Понятно, что и Россия столь же специфична и внутренне органически целостна, как и другие культуры.

Об этом за два столетия написано очень много работ, проблема обсуждена практически со всех сторон и с разных мировоззренческих позиций, хотя дискуссии постоянно продолжаются.

Следствие 3. В случае если приведенный научный факт игнорируется, то мы имеем дело с ненаучной или несовременной системой мировоззрения (философией, мифологией, религией) либо с идеологией, базирующейся на одном из данных мировоззрений либо возникающей как совокупность мировоззренчески не обоснованных претензий и интересов индивидов либо социальных групп.

В отношении проблем права для доказательства этого достаточно беглого непредвзятого взгляда на проблему сквозь призму компаративизма.

Закономерно в этой связи изучение "правовых семей". Этот аспект присутствует в том числе в учебниках по теории государства и права, правда лишь в качестве иллюстрационных заключительных разделов, тогда как это должно быть первым ключевым основанием осмысления всякой конкретной социально-культурной (цивилизационной) данности. Для нас в особенности важен следующий вывод: центральным, фундаментальным принципом социальной организации западной цивилизации является право, "но этого нельзя сказать о других цивилизациях", более того, "неуниверсальность права должна поставить под вопрос обязательность существования права везде и всегда".

Начнем с многократно доказанного в теории и практике государственного строительства России на протяжении двух столетий и понятого подавляющим большинством русских мыслителей утверждения о том, что буржуазный либерально-правовой путь опасен, чужд для России, разрушителен для ее цивилизации (и материальной, и духовной культуры), для сущности ее государственности и механизмов социального регулирования. Эта констатация стала уже почти банальной и не обсуждается в серьезных философских и научных кругах, хотя научные аргументы продолжают замалчиваться и тонуть в мифах, идеологемах, потоках клеветы и лжи. Небанальным с научной точки зрения остается лишь вопрос о причинах продолжения этой политики на практике и идеологии в теории.

Ключевым триединым тезисом, который обосновывается в данном подразделе статьи, является утверждение о том, что: 1) интересы субъектов реальной власти ("элит") и части интеллектуалов в современной России не совпадают с интересами страны и народа, они имеют жизненные ценности, цели, стратегии, отличные от нашей цивилизации и чуждые ей, они - иные (чужие); 2) именно эти субъекты продуцируют идеологию прозападного государственно-правового развития, которая в качестве теоретической базы включает в себя философию права и либерально-рыночную экономику; 3) но эти концепции являются не наукой, а в лучшем случае - историей западной культуры, в худшем - камуфлирующей идеологией, способствующей реализации интересов указанных элит.

Именно в этом заключается истинный причинный комплекс существующей социально-культурной и интеллектуальной динамики.

Настаиваем на термине "интеллектуалы", поскольку внекультурность, исключенность именно из российской национально-государственной культуры, определяет отличие этого слоя интеллектуальных работников от российской интеллигенции, всегда выступавшей с позиций национальной традиции, на стороне собственного народа, интересов своей страны.

Предельно кратко разберем теоретические основания прозападной философии права. В его основе лежит свободная воля индивида, урожденная свобода, права человека, данные по рождению, формальное равенство, декларируемая справедливость (которую упаси бог рассматривать как фактическое равенство, поскольку такой подход - это наследие "проклятого тоталитарного социализма"). Вслед за ними строятся общечеловеческие ценности, трактуемые как общепринятые, элементарные этические требования. Причем обычно общечеловеческие ценности трактуются как соответствующие основным началам христианской культуры (заповедям Христа) и, что еще чудеснее, трактуются как однопорядковые по моральным ценностям с культурами конфуцианства, буддизма, ислама, как представляет, например, С.С. Алексеев. Хотя при этом, по мысли сторонников позитивного права, одновременно должно быть обеспечено абсолютное верховенство права в регулировании общественной жизни, а "...идея приоритета морали над правом может вести и на практике ведет к ряду негативных последствий - к утверждению идей патернализма, вмешательства всесильного государства во имя идей добра и справедливости в частную жизнь, милости вместо строгого права и правосудия". Относительно государства позиция однозначна - для России нужно ослабление государственного начала, преодолевающее тоталитаризм, а государственность фактически рассматривается как зло и противопоставляется правам личности.

Откуда берутся эти теоретические положения, рассматриваемые фактически как постулаты? Наиболее теоретически сложные - из концепций И. Канта, Г. Гегеля, некоторых идей русских либеральных правоведов. Они представляются как некие универсальные философские конструкции, вскрывающие некие абсолютные истины.

Соглашаясь с гениальностью многих мыслителей прошлого, зададимся вопросом: а что же представляют собой эти концепции? Действительно ли все их компоненты содержат в себе абсолютную и универсальную истину? Со всей очевидностью - нет. Да, они несут в себе множество достаточно универсальных идей, но в первую очередь - методологических (как исследовать?), а отнюдь не содержательно-концептуальных, что отмечалось уже ближайшими современниками, и не одним лишь К. Марксом. В содержательном же плане это в первую очередь гениальное отражение своей эпохи и своей культуры.

Так, если внимательно изучать Гегеля, становится понятным, что он - наиболее глубокий теоретик мировоззрения (и метафизики) протестантизма, задолго до М. Вебера понявший сущность этого духовного явления и его потенциал для культурного прорыва Европы и Германии той эпохи. Протестантизм и его философию лучше всего выразил и обосновал культурный запрос индивидуализма, буржуазии, который ранее обосновывался Д. Юмом, Д. Локком, Ш. Монтескье, Ж.-Ж. Руссо и другими мыслителями, стержнем культурного выбора которого стали "жизнь, свобода, собственность" (воспетые еще Локком константы буржуазного государства).

Обобщим: базовыми (и доминантными) основаниями либеральной конструкции являются индивидуализм, личность, ее свобода и свободная воля, права человека, формальное равенство, система права, гражданское общество, правовое государство. Вопрос: а что, к этому сводится набор базовых потребностей всякого человека? Нет. Это набор потребностей определенной "породы" человека, которую А.А. Зиновьев назвал "западоидами", причем, уточним, для той их категории, которая достаточно социально обеспечена. То есть для человека, который решил проблемы с обеспечением себя, семьи (порой на поколения вперед), теперь как воздух нужна "свобода от" общества, от государства и государственного контроля в особенности. Ему даже не нужно будущее, не нужно время. Такой человек хочет и готов "остановить время" (в точности фаустовское "остановись мгновенье, ты прекрасно"). Ему нужно законсервировать бытие, сжать его в тисках постоянства. Единственное, что в этом постоянстве должно прирастать, - это прибыль и власть богатства и богатых. Одновременно (и закономерно) этот человек перестает нести в себе "свободу для", не только примитивизируя собственное бытие, но и создавая ситуацию расчеловечивания человека в обществе, транслируя такие ценности и ценностные ориентации, которые губительны, разрушительны для личности и цивилизации, как собственным примером, так и направлениями собственной деятельности (в том числе информационно-идеологической) ведя к деградации западного человека.

Правда, уже у Гегеля (и не только у него, если вспомнить идеи И.Г. Фихте о патриотизме) встречаются положения о том, что "личностью" (персоной) может быть не только человеческий индивид, но и народ, государство, что, естественно, не принимается во внимание современными либеральными теоретиками.

Есть и другая сторона медали - отношение такого человека-индивида к остальному миру, к обществу, к государству. Реальным социальным устремлением либерализма, лживо прикрываемого "демократией" и "правами человека", является элитаризм, его природа и истинная цель - буржуазная элитократия и сопутствующее ему буржуазное право, преследующее две цели: сохранить власть элит и их собственность и защитить их от народа.

Поэтому ничего удивительного в том, что в России, где носителей такого мировоззрения меньшинство, процедуры принятия законов, проведения референдумов, выборов сегодня исключают возможности свободного волеизъявления подавляющего большинства народа. Происходит делегитимизация права, создана система "правонарушающего законодательства".

Аналогичное понятие встречается и у сторонника либеральной теории права В.С. Нерсесянца в его "Философии права", который, однако, несправедливо связывал правонарушающее законодательство исключительно с "советским тоталитаризмом". В Российском "правовом государстве" наблюдается даже тоталитаризм в еще более жесткой и циничной форме, антинациональной, антигосударственной, отрицающей сам смысл государства. Для иллюстрации: можно прочесть советско-критические разделы работ С.С. Алексеева, В.С. Нерсесянца, просто поменяв "советский" на "либеральный" - и мы с удивлением заметим, что в выводах и пафосе ничего не изменится.

Над и вне права в мире стоят ТНК и мировые финансовые институты, которые реально управляют подконтрольными государствами, их ресурсами и их экономиками, но лишь для собственных интересов.

Продолжим. Откуда исходит прямо-таки негодующая злость со стороны некоторых интеллектуалов и представителей элиты по отношению к государству, особенно к советскому, стремление разгосударствить все, что можно, вывести все из-под контроля государства и поставить под контроль некоего внегосударственного права? Причем эти требования идут в том числе со стороны носителей государственной власти.

Эта злость исходит не от нелюбви к государству как таковому, ибо сильное и эффективное государство есть благо, с чем соглашаются даже западные либералы. Эта злость исходит от нелюбви всего народно-демократического и советского, стремления заменить их элитарным буржуазно-либеральным мироустройством, а вовсе не от нелюбви к государству вообще. Эта критика абсолютно идеологична, а с "теоретико-научной" позиции - абстрактна и ненаучна. Сами же подобные умонастроения коренятся в различии и даже противоположности целей, ценностей и интересов некоторых групп "элит" (клановых, властных, олигархических, этнических, родовых, в том числе дореволюционных, дворянских, барских, вспомнивших сейчас о себе) национально-государственным и общественным (народным) целям, ценностям и интересам, из стремления "элит" к элитарным привилегиям, из их антинародности (которая уже породила в свое время гражданскую войну).

Основной источник этого противостояния в том, что негосударственные финансовые, экономические, политические и общественные системы в XX в. стали соизмеримы и порой превосходят по мощи и эффективности государственные системы управления. Они имеют собственные интересы и диктуют их даже государствам, навязывая свою волю. Таких субъектов частной и корпоративной деятельности достаточно много. Поскольку в России они постоянно остаются в тени, выделим этих носителей негосударственных, иногосударственных и антигосударственных интересов, противодействующих национально-государственным интересам и государственной самостоятельности (в том числе России), обеспечению национальной безопасности как внутри самой страны, так и за ее пределами, всячески блокирующих повышение эффективности системы национальной безопасности и ее развитие, защищенность как от внешних угроз (армия и внешняя разведка), так и от внутренних (правоохранительная и контрразведывательная деятельность). Эти субъекты уже давно не некая тайная и безымянная идеологическая "пятая колонна", а вполне определенные социальные субъекты и типы субъектов, а именно:

- конкретные представительства тайных и явных зарубежных деловых и политических структур, реализующих интересы и установки западного (особенно англо-американского) и восточного (особенно китайского) миров на территории России;

- крупнейшие отечественные хозяйствующие и финансовые субъекты регионального, национального и мирового масштаба (ТНК, финансовые центры), интересы которых не совпадают или противоположны национально-государственным;

- представители многих некоренных этнических групп, поделившие экономические сферы в разных регионах страны и, мягко говоря, не исповедующие российского государственного патриотизма по разным причинам (нахождение национальных территорий за пределами России, доминирование родоплеменных и этнических ценностей над ценностями государства, включенность в мировые надгосударственные этнические и религиозные структуры, демонстративный космополитизм, "обида и месть" Российскому государству за те или иные исторические ситуации и т.д.);

- криминальные и теневые структуры, поглотившие до половины экономики страны;

- большинство средств массовой информации, включенных в "деловой оборот" и имеющих как собственные корпоративные деловые интересы, так и "деловые обязательства" перед "партнерами" либо "хозяевами";

- достаточно узкий слой российских носителей откровенно антироссийских убеждений, ориентирующихся на ценности других культурных миров (в первую очередь на либеральные ценности Запада), в своей деятельности опирающихся на интеллектуальные разработки западных научных центров и используемых западными политическими и экономическими кругами для организации и лоббирования антироссийской деятельности.

Представители всех этих групп и слоев ведут себя, естественно, не как дети и хозяева своей страны, но при этом - даже не как гости, а как завоеватели и разбойники, т.е. бесцеремонно, варварски, скрытно, не думая о будущем страны. Численность этих сообществ составляет от силы 1 - 3% от общей численности населения страны.

Фактически в современной России образовалось несколько квазигосударств, которые подчинили себе Российское государство. Это "государства" власти, "государства" бизнеса, "государства" нетрадиционных для России этносов, "государства" криминала. Этим квазигосударствам противостоит российский народ, оставшийся в слабом и постоянно еще более ослабляемом государстве. Причем в указанных квазигосударствах, которые весьма тесно переплетены между собой, исчезающе мала доля русского населения и представителей других коренных этносов (в первую очередь тюркских и финно-угорских). Но при этом квазигосударства на территории России имеют все атрибуты государства: собственные территории (для жизни - "Рублевка" у власти и богатых, ограничена заборами и охраной, включая "народную милицию"; для работы - офисы; для добычи, переработки и транспортировки ресурсов - некоторые другие территории), свое население (господа и слуги), субкультуру, органы власти и управления (интегрированные в международные политические и деловые круги), систему регулирования (собственное право). Аналогично в криминальных квазигосударствах, этнических квазигосударствах, представленных различными по активности диаспорами.

У представителей квазигосударств появилось право нарушать права других, право как систему законов, получить свободу от традиционных способов социального регулирования, даже от исполнения норм права и соблюдения прав других граждан, создаваемых ими самими. Кстати, именно этим объясняются причины снятия с повестки "философии государства" в пользу негосударственной "философии права" в современной России - страх перед регулирующими функциями государства по отношению к квазигосударствам.

Именно эти группы заинтересованы в распространении корпоративных норм: ценностей богатых на все общество, чтобы сделать все общество заложником реализации норм и ценностей и целей богатых; собственных этнических ценностей, чтобы общество не отторгало их; идеологии индивидуализма, элитаризма и либерализма - чтобы российское общество как можно дольше не могло собраться, организоваться в эффективное государство, способное противостоять квазигосударствам и отстаивать собственные национальные интересы, воспроизводить традиционные ценности, выстраивать собственные стратегические цели и создавать механизмы для их достижения, осуществлять координацию и контроль за деятельностью всех негосударственных структур.

Поэтому не только такие агрессивные формы проявления частной и групповой активности, "вырвавшиеся наружу права", как терроризм и экстремизм, представляют мировую опасность, но и капитал, также ставший мировой и национальной опасностью.

Это, в частности, объясняет и то, что органы государственного контроля, надзора, правоохранительные органы находятся в двусмысленном положении: предназначены для защиты права, а какого государства - непонятно.

Итак, европейский путь "ресурсного придатка" частных и прозападных квазигосударств для России губителен. И не потому, что мы столь несовершенны, что не доросли до Европы, а потому, что забыли себя, превратились в иванов, не помнящих родства. Правда, доказательства пока приходится искать вне России, наблюдая, как азиатские цивилизации на неевропейских основаниях гигантскими темпами рванули вперед, опережая теперь уже Европу и США по темпам развития. Остается лишь иронически спросить: может быть, в систему управления Россией пора вводить даосизм или буддизм (или йогу), если эти культурные системы "вдруг" оказались столь эффективными?

Но ответ иной: нужно вернуть России собственный цивилизационный вектор, основанный на русской культуре, заняться исследованием современной России и ее динамики, а не продолжать эксперименты над ней ради удовлетворения чьих-то иных интересов. Доказательств того, что только на этом пути может быть обеспечено поступательное развитие, как из истории и практики, так и из теоретических разработок научное сообщество приводит запредельное множество вот уже в течение многих лет. Европейский либерализм и современные теории права (и философии права) в Европе - это их ответ на запрос их культуры и современности, и отечественные исследователи сделали многое для понимания этой позиции. Но нам нужен наш ответ на запрос российской культуры.

Достаточно обратиться к многотомным материалам ежегодных масштабных научно-практических конференций по стратегии России, научному обеспечению стратегического управления и планирования, идущих с 2005 г. в ИНИОН РАН, футурологического конгресса 2010 г., материалам многих научных исследований.

Итак, философия российского (как и любого другого) государства и права не может быть построена на абстрактных либо заимствованных ценностях. Эта философская концепция должна охватить собой целостный комплекс, который связывает в себе метафизические, антропологические и материалистические, гносеологические, аксиологические, социально-философские, духовно-культурные основания цивилизации. Поэтому даже кипы "идеальных" законов, вся система права и законов не являются самоцелью исследований в той области знания, которая сегодня называется "философией права". По крайней мере потому, что право - это лишь один из социальных регуляторов общественной жизни, когда эта жизнь есть. Ни дать жизнь человеку и обществу, ни обеспечить жизнь, ее эффективность и развитие собственно право не в состоянии. Поэтому, как справедливо писал в свое время С.Л. Франк: "Философия права... по основному, традиционно-типическому ее содержанию, есть познание общественного идеала, уяснение того, каким должен быть благой, разумный, справедливый, "нормальный" строй общества". Именно то, каким должно быть нормальное общество, есть главный вопрос философии государства и права, и лишь затем - какими должны быть механизмы регулирования, роль и функции права. Поскольку право - это совокупность норм по обеспечению жизнедеятельности и развития, по достижению целей, оптимизации и совершенствования жизни, специфическое в каждой цивилизации, а не самостоятельная ценность, оторванная от жизни общества и государства в его конкретно-исторической и социально-культурной привязке. Если право помогает оптимизировать жизнь общества - оно выполняет свои функции, нет - не выполняет. Это должен быть основной критерий оценки эффективности права. Поэтому эволюция идет не в сторону некоего "правового государства", а в сторону повышения социально-культурной эффективности государства.

Для дополнительного примера сошлемся на сборник работ английского исследователя Дж. Грея. На протяжении всей книги он возражает тезису о том, что "...люди утратят свои традиционные привязанности и свою самобытность и "сольются" в единую цивилизацию, основанную на общечеловеческих ценностях и рациональной морали" на основе "бессодержательного кантианского либерализма", "абстрактной концепции человека, лишенного какой-либо культурной идентичности или наследия собственной истории", выведенной И. Кантом из природы индивида. В реальности человек не воспринимает и не позиционирует себя как абстрактного индивида, он включен в конкретные культурно-исторические общности, конкретный метафизический и культурный контекст.

Именно поэтому восприятие европейского права было издавна столь негативным в России. Полностью согласимся с выводами С.И. Шлекина: "В русской дореволюционной интеллектуальной среде отношение к праву было, в сущности, пренебрежительное. Это не значит, что оно не практиковалось и не соблюдалось. Но русская дореволюционная мысль, охватившая в послереформенный период всю социальную систему, включая идеи либералов, народников, анархистов, игнорировала гражданское право, справедливо считая его прикрытием бурно развивающейся капиталистической эксплуатации. Такое отношение уже долго сохраняется: каждый умеет читать гражданский кодекс и давно относится к нему как к само собой разумеющемуся, но никто особо не задумывается исполнять его, тем более чтить. Условия же его нарушения оказываются для многих русских более предпочтительнее, чем само желание соблюдать его. Причин здесь много - от культурно-исторических, уходящих в глубокую старину, до чисто личных...", имеет место "правовой нигилизм, скрывающийся в здравом смысле". Это сущность и современной России.

Причем интрига в том, что начало такому ответу положено уже в неолиберальных философско-правовых концепциях 90-х годов XIX - начала XX в., столь часто упоминаемых в истории философии права, такими мыслителями, как Б.А. Кистяковский, П.И. Новгородцев, Л.И. Петражицкий, И.А. Покровский, Е.Н. Трубецкой, П.Б. Струве, С.Л. Франк, которые отвергли радикальный европейский либерализм вследствие его практических негативных итогов в развитии на протяжении XIX в., краха попыток обновления мира на основе одного только права. Именно они заложили основы либеральной теории демократического, справедливого, обращенного к социальной проблематике понимания социального устройства и роли права, исследовали соотношение прав личности с правами государства, искали равновесия между интересами личности и общества. Даже в основаниях своих оставаясь либерализмом, это учение в России уже тогда все сильнее эволюционировало в сторону социализма, во многом сливаясь с ним, не соглашаясь с буржуазным элитаризмом как сущностью западного либерализма, лживо представляющим себя в идеологии в качестве демократии. Это не говоря о протесте против западного права Л.Н. Толстого, материалистов (Н.Г. Чернышевский), народников (А.И. Герцен, Лавров), марксистов, которые возражали не столько против права и закона, сколько в первую очередь против буржуазного либерального права, против права собственности. Все это, естественно, не замечается современными российскими сторонниками либеральной концепции, фактически возвратившими страну на два столетия назад как в теории, так и в социальной практике. Хотя на сегодня пора понять, что мировой буржуазный либерализм - это сложная многоуровневая система, на входе в которую, как на воротах Бухенвальда, написано: "Каждому - свое".

В ходе политических дискуссий даже В.В. Путин в мюнхенской речи 2006 г. вынужден был напомнить Западу об истинном содержании понятия "демократия".

Естественно, что существует реальная проблема формирования методологических оснований построения философии государства и права, которая вскрывала бы глубинные основания бытия России как государства (понимаемого как единство народа, культуры, территории, государственной власти), позволяла бы понять внутреннюю природу и взаимосвязи в системе регулирования общественной жизни, способные обеспечить эффективность и поступательное развитие страны.

Она начинается с осмысления соотношения целей, ценностей и интересов личности и общества, индивида и государства. И поскольку европейский вариант соотношения интересов личности и общества России не подходит, есть основания обратиться к не развитой (пока) в систему идее поиска равновесия (гармонии) интересов личности и общества на основе российской традиции, выявлению оптимального соотношения прав и свобод (свободного воления личности), с одной стороны, и обязанностей (долга, служения) - с другой, прав личности - и прав общества и государства. Тем более что диалектику прав и обязанностей видели многие философы, в том числе И. Кант, Г. Гегель, В. Соловьев, даже русские философы неолиберализма начала XX в.

Для начала важно уточнить смысл понимания прав человека как личности, что должно начинаться с выявления ценностей (поскольку человек может и должен получать те права, которые являются ценными, важными для него).

Какие же ценности важны для обычного российского человека, человека-труженика, созидателя? Никто не возражает против личных прав и свобод, "свободы воли", "формального равенства прав". Но среди необходимых (витальных, жизненных) прав доминируют иные - право на жизнь, на безопасность, на эффективное саморазвитие, а значит, должны быть обеспечены реальные и полноценные еда, вода, жилье, одежда, безопасность, экология, профессия и знания, социальная защита и т.д. Важно отметить, что эти права личности не могут быть реализованы вне общества, вне контроля над распределением и потреблением материальных и идеальных благ. Поэтому коллективизм, созидательный труд, земля и материальные ресурсы, право человека на доступ к благам коллективной жизни, труду, ресурсам становятся витальными, первичными правами человека. Даже свобода хороша, когда есть разумная жизнь, когда она обеспечена в минимальных, необходимых для жизни и разумности размерах. Потому для большинства (народа) важнейшими являются коллективные ценности, в том числе безопасность, безопасное будущее. Поскольку в России нарушаются в первую очередь витальные, социальные (коллективные) права граждан, на протяжении вот уже нескольких столетий традиционно обеспечиваемые государством.

Причем на сегодня это особенно актуально, поскольку безопасность обычного человека не может быть обеспечена армией охранников, самолетами и другими средствами для эвакуации в безопасные места в случае внешних либо внутренних катаклизмов, размещением в подземных бункерах. Ничто не спасает от взрывов в метро или в самолетах. Уже не может быть гарантированным будущее детей и внуков. Защита от внешних и внутренних угроз для простого человека может быть обеспечена лишь посредством общих (государственных) усилий, т.е. безопасности общества, обеспечения национальных интересов страны.

Поэтому базовый пакет ценностей ("ценностная корзина") обычного человека включает в себя в первую очередь совокупность средств для осуществления и продолжения жизни, развития, семьи, ее будущего. Они никак не обеспечиваются "формальным равенством прав" - тем единственным, что гарантирует позитивное право. В такой ситуации особенно важным является тезис о ценности государства; тем более известно, что для русских в итоге государство всегда выступало как благо (А.П. Андреев).

Далее. Выше отмечалось, что в нашу эпоху влияние частного интереса в лице капитала (особенно финансового и ТНК), а также различных деловых и негосударственных структур обрело такое могущество, которое стало сопоставимо с государством, а порой оказывается сильнее него, что в этой связи давно пришла пора не "бежать от государства", как это происходило во времена крушения феодальных монархий и становления капитализма, а искать путей его сохранения, разработки системы "прав государства". На первых порах неизбежны (и даже необходимы) "перегибы" в восстановлении статуса государства как системы общественного управления в России. В перспективе же путь лежит к построению общества, в котором будут гармонично сочетаться личные и общественно-государственные интересы, необходимость чего поняли русские философы уже в XIX в. (особо отметим, что именно эту позицию проводили и Вл. Соловьев, и неолиберальные философы). Сегодня стремление к гармонии интересов общества и личности настойчиво требует защитить права общества и государства от агрессивных действий со стороны частных лиц, создавших собственные империи. Впору говорить об уравновешивании буржуазной "Декларации прав человека и гражданина" 1789 г. Декларацией прав наций, обществ и государств.

В западном мире государство и власть всегда были "зверем" по отношению к народу, неизмеримо более жестким, чем в России, в которой государство было и остается "отечеством" и "родиной-матерью".

Некоторые основные штрихи дальнейших разработок российской философии государства и права:

- она должна основываться на антропологическом материализме и просвещении как мировоззрении, в наибольшей степени отвечающем большей части населения страны, на русской метафизике и метафизике примыкающих к ней культур;

- основой должен быть коллективизм (этика служения обществу и государству, этика долженствования против этики личной свободы), вытекающая отсюда специфика понимания роли и функций права, его зависимости от государства, доминанта прав коллективов (общин, трудовых коллективов, советов, территорий, государства как их представителей) и тех, что реально созидательным трудом над правами "абстрактного" индивида. Если для западного либерала "мои обязанности уничтожают меня как личность" (обязанности - это зло), то для нас, наоборот - "мои обязанности, труд во благо иного - создают меня как личность" (обязанности - это добро). Я - свободная волящая личность настолько, насколько я востребован, чем больше у меня обязанностей, тем более я личность, человек. И главная обязанность - обязанность служить обществу и государству, право - служить добровольно и самоотверженно. Право общества - принуждать служить. Не индивидуальная, а коллективная воля в России как доминанта;

- национально-государственная безопасность и национальная стратегия развития должны стать основными приоритетами, в том числе правовой стержень организации системы права, стратегические цели и традиционные цели должны быть организующим началом жизни, смыслом и задачей правотворчества. Право как механизм реализации целей управления - политики, планов, программ;

- базовые ценности - безопасность, порядок, справедливость, принуждение, долг и обязанность, свобода в реализации обязанностей служения, закон как защита и наказание, договорные отношения в международном праве.

Для разработки такой системы философии государства и права, системы государства и права на практике необходимы большие государственные научные центры, хотя бы соизмеримые по количеству и качеству с зарубежными.

В структуре собственного капитала выделяются две главные составляющие: инвестированный капитал, т.е. капитал, вложенный собственниками в компанию, и накопленный капитал, то есть созданный в компании сверх того, что было первоначального авансировано собственниками. Потому анализ и управление источниками формирования собственного и заемного капитала компании решает такие наиважнейшие задачи, как обеспечение эффективного использования капитала и формирования дополнительных финансовых ресурсов, обеспечивающих предстоящее развитие предприятия и увеличивающие рыночную стоимость самого предприятия.

Анализ собственного капитала преследует следующие основные цели:

  1.  выявить основные источники формирования собственного капитала и определить последствия их изменений для финансовой устойчивости предприятия;
  2.  определить правовые, договорные и финансовые ограничения в распоряжении текущей и нераспределенной прибыли;
  3.  оценить приоритетность прав получения дивидендов;
  4.  выявить приоритетность прав собственников при ликвидации предприятия.

Анализ состава элементов собственного капитала позволяет выявить его основные функции:

  1.  обеспечение непрерывности деятельности;
  2.  гарантия защиты капитала, кредитов и возмещение убытков;
  3.  участие в распределении полученной прибыли;
  4.  участие в управлении предприятием.

Рассмотрим состав, структуру и динамику совокупно используемого капитала ОАО «СахОбувьИнвест» (таблица 2.10).


Таблица 2.10

Состав, структуру и динамику совокупно используемого капитала ОАО «СахОбувьИнвест»

Источники средств

Сумма, тыс.руб.

Удельный вес, %

Изменения, (+,-)

2009 г.

2010 г.

2011 г.

2009 г.

2010 г.

2011 г.

тыс.руб.

уд.вес, %

прирост, %

III. Капитал и резервы

1924707

3419251

4019578

20,51

41,52

39,08

2094871

18,57

208,84

IV. Долгосрочные обязательства

396886

445180

292238

4,23

5,41

2,84

-104648

-1,39

73,63

V. Краткосрочные обязательства

7062697

4369931

5972702

75,26

53,07

58,07

-1089995

-17,19

84,57

Баланс

9384290

8234362

10284518

100

100

100

900228

109,59 


Из таблицы 2.10 можно сделать вывод о том, что совокупно используемый капитал на конец 2011 года составил 10284518 тыс.руб., что больше аналогичного показателя в 2009 году на 900228 тыс.руб. или на 9,59%.

На рисунке 2.8 представлена структура и динамика  используемого капитала ОАО «СахОбувьИнвест».

Рис. 2.8 Динамика структуры используемого капитала ОАО «СахОбувьИнвест»

Рассмотрим изменение составляющих совокупно используемого капитала ОАО «СахОбувьИнвест». На рисунке 2.9 представлена структура и динамика «Капиталов и резервов».

Рис. 2.9 Динамика состава собственного капитала ОАО «СахОбувьИнвест»

Для анализа структуры собственного капитала, выявления причин изменения отдельных его элементов и оценки этих изменений за анализируемый период составим таблицу 2.11.

Таблица 2.11

Динамика структуры собственного капитала

Как видно из таблицы 2.11 за анализируемый период произошли изменения в структуре собственного капитала. Так произошло увеличение доли добавочного капитала (с 11,1% в 2009 году до 24,7% в 2011 году) и в 2011 году он составил 994467 тыс. руб.  Темп роста добавочного капитала за весь анализируемый период составил 465,5%.

Наибольшую долю в собственном капитале занимает нераспределенная прибыль. В 2009 году она составила 1246195 тыс. руб. или 64,7% в общей структуре собственного капитала предприятия. В 2010 году произошло увеличение в денежном выражении данного показателя (на 716331 тыс. руб.), но доля в общей структуре несколько снизилась до 57,4%. В 2011 году наблюдается увеличение нераспределенной прибыли и в денежном выражении (до 2531616 тыс. руб.) и доли в общей структуре собственного капитала (63%). Темп роста за анализируемый период составил 203,1%, что положительно характеризует деятельность предприятия.

Также наблюдается увеличение уставного капитала: в 2009 году он составлял 675 тыс. руб., а в 2011 г. уже 835 тыс. руб. Темп роста за весь анализируемый период составил 123,7%. Кроме этого, наблюдается рост резервного капитала (с 184625 тыс. руб. до 221146 тыс. руб. в 2011 г.). Темп роста составил 119,8%, но произошло снижение доли резервного капитала в общей структуре собственного капитала (с 9,6% до 5,5% или на 4,1 п.п.).

Отметим снижение такого показателя, как переоценка внеоборотных активов: с 279577 тыс. руб. до 271514 тыс. руб. или на 8063 тыс. руб. Также снизилась доля данного показателя в общей структуре собственного капитала: с 14,5% до 6,8% или на 7,8 п.п.

Таким образом, капитал и резервы за отчетный период увеличились на 2094871 тыс.руб. или на 108,84%, и составили на 2011 года 4019578 тыс.руб. Данное увеличение произошло в связи в увеличением следующих позиций:

  1.  уставный капитал – 835 тыс.руб. (на 160 тыс.руб. или 23,7%);
  2.  добавочный капитал – 271514 тыс.руб. (на 780832 тыс.руб. или 365,5%);
  3.  резервный капитал – 221146 тыс.руб. (на 36521 тыс.руб. или 19,78%);
  4.  нераспределенная прибыль – 2531616 тыс.руб. (1285421 тыс.руб. или 103,15%).

Структура капитала анализируемого предприятия не несет в себе большого риска для инвесторов, так как предприятие работает преимущественно на собственном капитале.

        Рентабельность собственного капитала включает в себя такие важные параметры, как платежи по процентам за кредит и налог на прибыль. Данный показатель является наиболее важным для акционеров компании. Этот коэффициент включает в себя такие важные параметры, как платежи по процентам за кредит и налог на прибыль.

Далее в таблице 2.12 представлены три главные показателя, охарактеризовывающие рентабельность использования вложенного в предпринимательскую деятельность капитала.

За последний год каждый рубль собственного капитала ОАО «Сахобувьинвест» принес чистую прибыль в размере 0,1494 руб. За три последних года рентабельность собственного капитала снизилась на 19,47%. За 2011 год значение рентабельности собственного капитала нельзя считать  соответствующим рекомендованному значению.

Рентабельность активов за 2011 год составила5,84%. Рентабельность активов за отчетный период (2009-2011гг.) уменьшилась на 1,22%. Несмотря на то, что в начале отчетного периода значение рентабельности активов соответствовало рекомендованному, в конце периода оно стало неудовлетворительным.

На рисунке 2.10 наглядно представлена динамика основных показателей рентабельности активов и капитала ОАО «Сахобувьинвест» за отчетный период (2009-2011гг.).

Рис. 2.10 Динамика показателей рентабельности активов и капитала


Таблица 2.12

Показатели рентабельности вложенного капитала

Показатель рентабельности

Значение показателя, %

Изменение показателя
(+,-)

Расчет показателя

2009 г.

2010 г.

2011 г.

Рентабельность собственного капитала (ROE)

34,41

20,87

14,94

-19,47

Соотношение чистой прибыли к средней величине собственного капитала. Рекомендованное значение для данной отрасли: 18% и больше.

Справочно: Рентабельность собственного капитала (ROE), рассчитанная по совокупному финансовому результату

34,41

20,95

15,07

-19,34

Соотношение совокупного финансового результата к средней величине собственного капитала.

Рентабельность активов (ROA)

7,06

8,67

5,84

-1,22

Соотношение чистой прибыли к средней стоимости активов. Рекомендованное значение для данной отрасли: 7% и больше.

Справочно: Рентабельность активов (ROA), рассчитанная по совокупному финансовому результату

7,06

8,7

5,89

-1,17

Соотношение совокупного финансового результата к средней стоимости активов.

Прибыль на инвестированный капитал (ROCE)

39,82

24,93

18,47

-21,35

Соотношение прибыли до уплаты процентов и налогов (EBIT) к собственному капиталу и долгосрочным обязательствам.

Рентабельность производственных фондов

28,66

34,95

21,7

-6,96

Соотношение прибыли от продаж к средней стоимости основных средств и материально-производственных запасов.


Проведем анализ эффективности использования собственного капитала в ОАО «Сахобувьинвест» и оценим финансовую устойчивость на данном предприятии. В таблице 2.13 приведены результаты расчетов показателей финансовой устойчивости.

Таблица 2.13

Эффективность использования собственного капитала ОАО «Сахобувьинвест»

Показатель

Значение показателя

Изменение показателя
(+,-)

Описание показателя и его рекомендованное значение

2009г.

2010г.

2011г.

1

2

3

4

5

6

1. Коэффициент автономии

0,21

0,42

0,39

+0,18

Соотношение собственного капитала к общей сумме капитала.
Рекомендованное значение для данной отрасли: 0,4 и больше (оптимальное 0,5-0,7).

2. Коэффициент обеспеченности собственными оборотными средствами

0,06

0,28

0,23

+0,17

Соотношение собственных оборотных средств к оборотным активам.
Рекомендованное значение: 0,1 и больше.

3. Коэффициент маневренности собственного капитала

0,25

0,53

0,46

+0,21

Соотношение собственных оборотных средств к источникам собственных средств.
Рекомендованное значение для данной отрасли: 0,15 и больше.

Коэффициент автономии ОАО «Сахобувьинвест» на 2011 г. равнялся 0,39. Данное значение говорит о том, что ввиду недостатка собственного капитала (39% от общего капитала ОАО «Сахобувьинвест») ОАО «Сахобувьинвест» в существенной степени находится в зависимости от кредиторов. За два года можно наблюдать очень большое, на 0,18, увеличения коэффициента автономии.

Коэффициент автономии ОАО «Сахобувьинвест» на 2011 г. равнялся 0,39. Данное значение говорит о том, что ввиду недостатка собственного капитала (39% от общего капитала ОАО «Сахобувьинвест») ОАО «Сахобувьинвест» в существенной степени находится в зависимости от кредиторов. За два года можно наблюдать очень большое, на 0,18, увеличения коэффициента автономии.

1. Об абстрактности и конкретности философии государства и права.

Попытки создать "философию права" как некую универсальную и всеобщую конструкцию, исходящую из каких бы то ни было оснований - антропологического материализма, объективного или субъективного идеализма, экзистенциализма или позитивизма, - на протяжении более чем двух столетий в Европе и России оказались несостоятельными. Оказалась не более чем иллюзией и сознательно разработанным мифом попытка представить право и полный свод "правильных законов" как способ решить все основные задачи по регулированию общественной жизни, как планетарную панацею, увидеть в нем "единственную силу", "которая может остановить и повергнуть насилие и бесовское исчадие - терроризм", доходящую до фетишизации права и поиска "мирозданческой тайны права".

Не спасает положение даже более глубокая и верная по сути поправка в определении объекта и предмета исследования, существенно приближающая к истине уже в самой постановке, - понимание данного направления исследования, совокупной проблематики и искомой концепции как "философии государства и права", которая в каком-либо универсальном виде также не осуществилась. Попытки выдать за них учение (или интерпретацию учения) какого-либо мыслителя на поверку оказываются не более чем попыткой, вновь и вновь превозносящей одну из теоретических моделей, вырастающей на основе метафизических оснований мировоззрения того или иного культурного слоя или социальной группы в их историческом контексте - вне зависимости от декларируемых самим автором либо его последователями претензий на универсальность и всеобщность, на особые философско-методологические платформы и приемы.

Ввиду того что словосочетания "философия права", "философия государства и права" в настоящее время устоялись и закреплены, в том числе официально, в названии учебных дисциплин, автор сознательно использует эти понятийные конструкции для обозначения соотнесенности собственных исследований с данным проблемным полем, при этом отчетливо осознавая дискуссионность даже самих этих наименований научного направления. Если уточнить смысл и предназначение философского дискурса в предложенном отношении, то точнее было бы говорить о "философии Российского государства" в сочетании всех компонентов его бытия - природного бытия, экономики, политики, права, науки, морали и остальных аспектов духовной культуры.

Причин такого положения дел множество. Но ключевая, на наш взгляд, одна. Эта причина заключается в многомерности природы человека, которая в современной философии и науке понимается как трехкомпонентная биопсихосоциальная целостность. Данное утверждение сегодня предстает как научный факт, который обоснован всем спектром естественных и социально-гуманитарных наук и не может быть ни опровергнут, ни проигнорирован ни одной наукой о природе и человеке. Причем данное утверждение верно на всех трех уровнях понимания человека: человека - личности, человека - общества - культуры, человека - человечества. Данная истина в принципе понятна науке уже как минимум столетие, а многие философы осмысляли и использовали это как философский факт с самых древних времен.

Уточним, что в данном понимании биологического "снимаются" (в гегелевском, диалектическом смысле) физический и химический уровни организации материи; понимание психического интегрирует в себе все уровни организации психики - от нейробиологии, психофизиологии, психологии высшей нервной деятельности до собственно интеллекта (разума), в том числе в его коллективных формах; понимание социального объемлет собой одновременно все его аспекты, сущностью которых в данном отношении являются диалектические принципы, в первую очередь принцип целостности социально-культурного бытия и принцип единства общего и особенного (индивидуального) в человеке, раскрываемый: а) на уровне антропности (сходство-различие человека как вида и одновременно как многоразличия рас, этносов, индивидов); б) на уровне цивилизационно-культурной идентичности, включая метафизический уровень и в) в историческом аспекте осуществления социального бытия (сходство-различие исторических путей и этапов становления различных человеческих культур и общностей).

Ввиду необходимости в данной статье акцентов на различиях и во избежание обвинений в радикальном онтологическом и гносеологическом релятивизме, подчеркнем понимание дихотомии "сходства-различия" с той стороны, что, несмотря на различия, люди по природе, естественно, имеют единство и сходства и поэтому, в частности, мы согласны с одним из принципиальных оснований идеологии Просвещения, что все люди равны и все они люди, которые должны считаться таковыми и имеют право рассчитывать на такое отношение со стороны других людей.

Вернемся к различиям. Есть все основания считать приведенный обобщенный крупнейший научный факт первичным методологическим основанием для всего комплекса социально-гуманитарного знания и для каждого его отдельного направления (аспекта философии либо конкретной науки). Причем безотносительно к принципиальным метафизическим, мировоззренческим и иным системообразующим основаниям философских направлений и школ, а также к научным теориям и моделям, коль скоро последние претендуют на научную истину. Отсюда с непреложностью вытекает вывод: как не существует абстрактного "человека вообще", так не существует абстрактного и единственного "абсолютно истинного" и "универсального" решения каких бы то ни было социально-культурных проблем.

Из данного факта (одновременно базового методологического основания) вытекает несколько общих и частных следствий, основные из которых таковы:

Следствие 1. Всякая и каждая личность социокультурна и тем самым включена в тот или иной метафизический и мировоззренческий контекст. Не бывает над- или внекультурных личностей, как не бывает "общечеловеческих" или "космополитических" личностей. Как правило, такие личности (идеологии) либо сознательно скрывают собственную метафизическую и мировоззренческую принадлежность, либо не способны ее осмыслить как целостность (принять, следовать ей и т.д.), либо вырывают собственные взгляды из мировоззренческих контекстов (групповые версии идеологии). Одновременно признание данного общего факта не означает автоматического отнесения конкретного индивида, группы, общества, культуры к тем или иным основаниям, то есть наличия либо отсутствия их сходств либо различий с другими индивидами, группами, обществами, культурами соответственно.

Следствие 2. Социально-культурные образования также несут в себе дихотомию "сходства-различия" и потому требуют как в понимании, так и в практике регулирования общественной жизни, социального управления самостоятельного (конкретного) подхода. Цивилизационная идентичность и целостность не позволяют переносить (привносить) абстрактные (вырванные из культурного контекста) отдельные стороны жизни общества, механизмов их регулирования без ущерба для целого. Понятно, что и Россия столь же специфична и внутренне органически целостна, как и другие культуры.

Об этом за два столетия написано очень много работ, проблема обсуждена практически со всех сторон и с разных мировоззренческих позиций, хотя дискуссии постоянно продолжаются.

Следствие 3. В случае если приведенный научный факт игнорируется, то мы имеем дело с ненаучной или несовременной системой мировоззрения (философией, мифологией, религией) либо с идеологией, базирующейся на одном из данных мировоззрений либо возникающей как совокупность мировоззренчески не обоснованных претензий и интересов индивидов либо социальных групп.

В отношении проблем права для доказательства этого достаточно беглого непредвзятого взгляда на проблему сквозь призму компаративизма.

Закономерно в этой связи изучение "правовых семей". Этот аспект присутствует в том числе в учебниках по теории государства и права, правда лишь в качестве иллюстрационных заключительных разделов, тогда как это должно быть первым ключевым основанием осмысления всякой конкретной социально-культурной (цивилизационной) данности. Для нас в особенности важен следующий вывод: центральным, фундаментальным принципом социальной организации западной цивилизации является право, "но этого нельзя сказать о других цивилизациях", более того, "неуниверсальность права должна поставить под вопрос обязательность существования права везде и всегда".

Начнем с многократно доказанного в теории и практике государственного строительства России на протяжении двух столетий и понятого подавляющим большинством русских мыслителей утверждения о том, что буржуазный либерально-правовой путь опасен, чужд для России, разрушителен для ее цивилизации (и материальной, и духовной культуры), для сущности ее государственности и механизмов социального регулирования. Эта констатация стала уже почти банальной и не обсуждается в серьезных философских и научных кругах, хотя научные аргументы продолжают замалчиваться и тонуть в мифах, идеологемах, потоках клеветы и лжи. Небанальным с научной точки зрения остается лишь вопрос о причинах продолжения этой политики на практике и идеологии в теории.

Ключевым триединым тезисом, который обосновывается в данном подразделе статьи, является утверждение о том, что: 1) интересы субъектов реальной власти ("элит") и части интеллектуалов в современной России не совпадают с интересами страны и народа, они имеют жизненные ценности, цели, стратегии, отличные от нашей цивилизации и чуждые ей, они - иные (чужие); 2) именно эти субъекты продуцируют идеологию прозападного государственно-правового развития, которая в качестве теоретической базы включает в себя философию права и либерально-рыночную экономику; 3) но эти концепции являются не наукой, а в лучшем случае - историей западной культуры, в худшем - камуфлирующей идеологией, способствующей реализации интересов указанных элит.

Именно в этом заключается истинный причинный комплекс существующей социально-культурной и интеллектуальной динамики.

Настаиваем на термине "интеллектуалы", поскольку внекультурность, исключенность именно из российской национально-государственной культуры, определяет отличие этого слоя интеллектуальных работников от российской интеллигенции, всегда выступавшей с позиций национальной традиции, на стороне собственного народа, интересов своей страны.

Предельно кратко разберем теоретические основания прозападной философии права. В его основе лежит свободная воля индивида, урожденная свобода, права человека, данные по рождению, формальное равенство, декларируемая справедливость (которую упаси бог рассматривать как фактическое равенство, поскольку такой подход - это наследие "проклятого тоталитарного социализма"). Вслед за ними строятся общечеловеческие ценности, трактуемые как общепринятые, элементарные этические требования. Причем обычно общечеловеческие ценности трактуются как соответствующие основным началам христианской культуры (заповедям Христа) и, что еще чудеснее, трактуются как однопорядковые по моральным ценностям с культурами конфуцианства, буддизма, ислама, как представляет, например, С.С. Алексеев. Хотя при этом, по мысли сторонников позитивного права, одновременно должно быть обеспечено абсолютное верховенство права в регулировании общественной жизни, а "...идея приоритета морали над правом может вести и на практике ведет к ряду негативных последствий - к утверждению идей патернализма, вмешательства всесильного государства во имя идей добра и справедливости в частную жизнь, милости вместо строгого права и правосудия". Относительно государства позиция однозначна - для России нужно ослабление государственного начала, преодолевающее тоталитаризм, а государственность фактически рассматривается как зло и противопоставляется правам личности.

Откуда берутся эти теоретические положения, рассматриваемые фактически как постулаты? Наиболее теоретически сложные - из концепций И. Канта, Г. Гегеля, некоторых идей русских либеральных правоведов. Они представляются как некие универсальные философские конструкции, вскрывающие некие абсолютные истины.

Соглашаясь с гениальностью многих мыслителей прошлого, зададимся вопросом: а что же представляют собой эти концепции? Действительно ли все их компоненты содержат в себе абсолютную и универсальную истину? Со всей очевидностью - нет. Да, они несут в себе множество достаточно универсальных идей, но в первую очередь - методологических (как исследовать?), а отнюдь не содержательно-концептуальных, что отмечалось уже ближайшими современниками, и не одним лишь К. Марксом. В содержательном же плане это в первую очередь гениальное отражение своей эпохи и своей культуры.

Так, если внимательно изучать Гегеля, становится понятным, что он - наиболее глубокий теоретик мировоззрения (и метафизики) протестантизма, задолго до М. Вебера понявший сущность этого духовного явления и его потенциал для культурного прорыва Европы и Германии той эпохи. Протестантизм и его философию лучше всего выразил и обосновал культурный запрос индивидуализма, буржуазии, который ранее обосновывался Д. Юмом, Д. Локком, Ш. Монтескье, Ж.-Ж. Руссо и другими мыслителями, стержнем культурного выбора которого стали "жизнь, свобода, собственность" (воспетые еще Локком константы буржуазного государства).

Обобщим: базовыми (и доминантными) основаниями либеральной конструкции являются индивидуализм, личность, ее свобода и свободная воля, права человека, формальное равенство, система права, гражданское общество, правовое государство. Вопрос: а что, к этому сводится набор базовых потребностей всякого человека? Нет. Это набор потребностей определенной "породы" человека, которую А.А. Зиновьев назвал "западоидами", причем, уточним, для той их категории, которая достаточно социально обеспечена. То есть для человека, который решил проблемы с обеспечением себя, семьи (порой на поколения вперед), теперь как воздух нужна "свобода от" общества, от государства и государственного контроля в особенности. Ему даже не нужно будущее, не нужно время. Такой человек хочет и готов "остановить время" (в точности фаустовское "остановись мгновенье, ты прекрасно"). Ему нужно законсервировать бытие, сжать его в тисках постоянства. Единственное, что в этом постоянстве должно прирастать, - это прибыль и власть богатства и богатых. Одновременно (и закономерно) этот человек перестает нести в себе "свободу для", не только примитивизируя собственное бытие, но и создавая ситуацию расчеловечивания человека в обществе, транслируя такие ценности и ценностные ориентации, которые губительны, разрушительны для личности и цивилизации, как собственным примером, так и направлениями собственной деятельности (в том числе информационно-идеологической) ведя к деградации западного человека.

Правда, уже у Гегеля (и не только у него, если вспомнить идеи И.Г. Фихте о патриотизме) встречаются положения о том, что "личностью" (персоной) может быть не только человеческий индивид, но и народ, государство, что, естественно, не принимается во внимание современными либеральными теоретиками.

Есть и другая сторона медали - отношение такого человека-индивида к остальному миру, к обществу, к государству. Реальным социальным устремлением либерализма, лживо прикрываемого "демократией" и "правами человека", является элитаризм, его природа и истинная цель - буржуазная элитократия и сопутствующее ему буржуазное право, преследующее две цели: сохранить власть элит и их собственность и защитить их от народа.

Поэтому ничего удивительного в том, что в России, где носителей такого мировоззрения меньшинство, процедуры принятия законов, проведения референдумов, выборов сегодня исключают возможности свободного волеизъявления подавляющего большинства народа. Происходит делегитимизация права, создана система "правонарушающего законодательства".

Аналогичное понятие встречается и у сторонника либеральной теории права В.С. Нерсесянца в его "Философии права", который, однако, несправедливо связывал правонарушающее законодательство исключительно с "советским тоталитаризмом". В Российском "правовом государстве" наблюдается даже тоталитаризм в еще более жесткой и циничной форме, антинациональной, антигосударственной, отрицающей сам смысл государства. Для иллюстрации: можно прочесть советско-критические разделы работ С.С. Алексеева, В.С. Нерсесянца, просто поменяв "советский" на "либеральный" - и мы с удивлением заметим, что в выводах и пафосе ничего не изменится.

Над и вне права в мире стоят ТНК и мировые финансовые институты, которые реа