46373

Основы глобалистики. Учебное пособие

Книга

Логика и философия

Философия техники и философия человека ОКРУЖАЮЩАЯ СРЕДА И МЕСТООБИТАНИЕ ЧЕЛОВЕКА Гомеостатическая деятельность человека При этом конечной целью глобалистики является не только судьба человечества но и Человека.

Русский

2013-11-21

822 KB

24 чел.

Абдуллин А.Р. Основы глобалистики: Учебное пособие. Уфа, РИО БАГСУ, 1999. – 128 с.

СОДЕРЖАНИЕ

ВВЕДЕНИЕ

Глава I. ВОЗНИКНОВЕНИЕ ГЛОБАЛИСТИКИ

§ 1. Что такое глобалистика?

§ 2. Чем вызвана необходимость изучения социоприродных процессов?

§ 3. Философия глобалистики

§ 4. Основные направления в глобалистике

§ 5. Основные этапы становления глобалистики

§ 6. Возникновение Римского клуба

§ 7. Доклады Римскому клубу

§ 8. Основные идеи Римского клуба

Литература к главе I.

Глава II. ПРОБЛЕМЫ НАРОДОНАСЕЛЕНИЯ, ПРОДОВОЛЬСТВИЯ И НЕВОЗОБНОВЛЯЕМЫХ РЕСУРСОВ

§ 9. Демографические процессы как показатель мирового развития

§ 10. Сущность демографического взрыва и перспективы его прекращения

§ 11. Демографическая политика

§ 12. Концепции народонаселения

§ 13. Мировая продовольственная проблема

§ 14. Прогнозные запасы минеральных ресурсов

§ 15. Энергетические ресурсы и перспективы развития мировой энергетики

Литература к главе II

Глава III. ПРОБЛЕМА “СЕВЕР – ЮГ” И НОВЫЙ МИРОВОЙ ПОРЯДОК

§ 16.Социально-экономические отношения во второй половине ХХ века

§ 17. Концепция “ третьего, четвертого и пятого миров”

§ 18. Проблема “Север – Юг”

§ 19. Группа 77 и ее концептуальная основа

§ 20. Ян Тинберген - нобелевский лауреат и автор доклада Римскому клубу

Литература к главе III

Глава IV. ТЕХНИКА И ЕЕ ФИЛОСОФИЯ

§ 21. Идея прогресса и техника

§ 22. Является ли техника философской проблемой?

§ 23. Философия техники и философия человека

§ 24. Понятие “постав” (Gestеll) в философии техники Мартина Хайдеггера

§ 25. Нетехнический человек

Литература к главе IV

Глава V.ОКРУЖАЮЩАЯ СРЕДА И МЕСТООБИТАНИЕ ЧЕЛОВЕКА

§ 26. Биота как биологический ресурс

§ 27. Понятие экосистемы и основы ее функционирования

§ 28. Глобальность воздействия как главный фактор обратной отрицательной связи в экосистеме

§ 29. Абиотическая среда и загрязнители

§ 30. Гомеостатическая деятельность человека

§ 31. Экологическая этика

§ 32. Экополитика в современном мире

Литература к главе V

Глава VI. КРИЗИС КУЛЬТУРЫ И ПРОБЛЕМА ГУМАНИЗМА

§ 33. Основные условия культуры и их наличие в настоящее время

§ 34. Культурный кризис как признак смены типа культуры

§ 35. Гибель культуры в концепции О. Шпенглера

§ 36. Пересмотр понятия “гуманизм” и зарождение новой культуры

Литература к главе VI

Глава VII. СОЦИАЛЬНОЕ ПРОГНОЗИРОВАНИЕ И МОДЕЛИ ГЛОБАЛЬНОГО РАЗВИТИЯ

§ 37. Социальное предвидение в философии истории

А. Тейярдистская концепция человеческого будущего

Б. Структурализм и историческое предвидение

В. “Формированное общество” – социальная доктрина программирования будущего

§ 38. Социально-философские предпосылки построения модели глобального развития

А. Возникновение и эволюция глобального моделирования

Б. Философско-социологические предпосылки построения модели глобального развития

§ 39.Основные проекты и модели глобального развития

Литература к главе VII

Глава VIII. ФУТУРОЛОГИЧЕСКИЕ АСПЕКТЫ ГЛОБАЛИСТИКИ

§ 40. Идеологии, ориентированные на будущее и “социальная технология”

§ 41. Возникновение и становление футурологии

§ 42. Современные истоки идеи “мирового государства”

§ 43. Будущее человечества в экзистенциальной философии

Литература к главе VIII

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

ВВЕДЕНИЕ

В прелагаемой работе предпринята попытка раскрыть исходные посылки и сущность глобальных проблем современного мира. Иными словами речь будет идти об основах новой, еще не сформированной науки – глобалистики, а именно о философском аспекте указанных проблем. Почему “именно” и только “философский аспект”?

Термину “глобалистика” соответствует определенная область и предмет исследований. Однако эта область не охвачена собственным понятийным и категориальным аппаратом и, следовательно, не имеет теоретической систематизации имеющихся представлений и знаний. Более того, ни одна из существующих на сегодняшний день наук не может дать “достаточно строгое определение глобальным проблемам”1. Отсюда философское осмысление становится “важным методологическим принципом для частных наук” (там же). Да и как быть иначе, если даже по поводу “общего количества глобальных пробоем на настоящий момент нет единства взглядов”2?

И все же, несмотря на имеющиеся сложности, мы можем и должны говорить о проблемах нависших над нашим общим домом - Землей. О каких же из них идет речь? За ответом обратимся к одной из самых обстоятельных работ в этой области, а именно к труду лидеров Римского клуба А. Кинга и Б. Шнайдера “Первая глобальная революция”3. Во второй главе “Вопросы вызывающие особое беспокойство” ими рассматриваются следующие (особо важные) социоприродные процессы лежащие в основе современной мировой проблематики:

  •  Рост масштабов антропогенной деятельности;
  •  Глобальное потепление климата и его влияние на энергетику;
  •  Глобальное обеспечение продовольствием;
  •  Демографические сдвиги;
  •  Информационное общество.

Почему указанные социоприродные процессы4 вызывают “особое беспокойство”? В 1955 г., американским математиком и физиком, отцом кибернетики - фон Нейманом был сформулирован “постулат ограниченной размерности: количественный состав обитателей планеты, энергия их действий имеют предел – планетную сферу. Нарушение предела приводит к коллапсу”5. Именно неминуемый коллапс, т.е. катастрофа планетарного масштаба, угрожает будущим поколениям. Вопросы вызывающие “особое беспокойство” указывают на те самые социоприродные процессы ведущие нашу планету к коллапсу. Эти процессы в той или иной степени всегда сопутствовали человечеству, но они никогда не имели такого, планетарного масштаба. Впервые в истории человечества, его деятельность, т.е. антропогенное воздействие, стало угрожать собственной же безопасности. От решений выше приведенных вопросов зависит судьба будущего планеты – будет она обитаема или нет.

Но возможно ли самостоятельное решение этих вопросов? Иначе говоря: можно ли рассматривать эти вопросы как изолированные? Ответ один – нет, ибо современное человечество все более и более становится единым целым. Единство человечества, его планетарность является не следствием, а причиной возникновения глобальных проблем. Неспособность современного общества осознать де-юре свое единство ставшее уже де-факто и есть скрытая причина этих проблем. Возникшие проблемы ведут к осознанию породившей их причины. Мы говорим так потому, что рассматриваем глобалистику как некую самостоятельную науку, заложение основ которой идет сейчас.

Глобалистика, планируемая нами как цельная область знания, занята изучением глобальных проблем. Следовательно, ее составные части могут быть выявлены в результате классификации изучаемых ею проблем. Более того, “классификация глобальных проблем - как пишет крупный специалист в этой области, немецкий ученый Г. Херц – сможет помочь выделить существенные связи, установить приоритеты и определить степень обострения объективно существующих глобальных проблем, способствовать более глубокому пониманию их системной взаимосвязи и помочь в последовательности принятия практических решений”6. Однако, как уже было ранее отмечено, на сегодняшний день нет однозначного понимания сущности глобальных проблем. Казалось бы, единственное, что их объединяет так это их планетарный (глобальный) масштаб. Вместе с тем, существует попытка выделить “признаки, присущие глобальным проблемам человечества и отличающие их от прочих проблем даже планетарного характера (курсив – А.А..)”7. Оригинальная, не традиционная типология глобальных проблем предложена Б.Н. Савченко. Им выделяется пять так называемых ядер-фокусов: Безопасность, Развитие, Сохранение естественных основ существования, Справедливость и Взаимопонимание между различными культурами (там же). Ценность такого подхода к классификации состоит в том, что она в первую очередь позволяет яснее представить себе назначение новой, имеющей по сути общественно-политическую направленность, науки глобалистики. В чем же ее цель?

Целью современной глобалистики как определенной области знаний, является выявление и анализ процессов планетарного масштаба препятствующих или угрожающих естественному и устойчивому развитию как человечества в целом, так и отдельных его индивидов. В предложенном определении глобалистики речь идет о ее современном назначении, т.к. первоначально ее целью было: воздействие на общественное сознание и привлечение внимания различных ученых, а также общественно-политических деятелей всех стран к проблемам планетарного масштаба. При этом конечной целью глобалистики является не только судьба человечества, но и Человека. Например, деятельность в области генной инженерии не рассматривается как глобальная проблема. Однако, если ее последствия затронут судьбу хотя бы одного человека, то сама эта деятельность предстанет в совершенно ином свете. Более того, уже сегодня, о чем прямо высказал крупнейший мыслитель ХХ столетия Мартин Хайдеггер, не просто человек, но уже само существо человека становится бездомным8.

Ввести в круг указанных проблем предназначение данной книги. Круг, объединяющий глобальные проблемы современности мы именуем – глобалистикой. Войти в круг, значит, основаться в нем. Именно об этом говорит название работы “Основы глобалистики”. Линия круга – это единый социоприродный процесс, охватывающий весь земной шар, т.е. глобус. Что и как оказалось внутри этого круга? Ответить на этот непростой и всеобъемлющий вопрос есть первое и главное желание, побудившее автора взяться за сей труд.

ССЫЛКИ

  1.  Чумаков А.Н. Философия глобальных проблем. М.: Знание, 1994. С.113. 
  2.  (там же, с. 120).
  3.  Кинг А., Шнайдер Б. Первая глобальная революция. Доклад Римского клуба. М.: Прогресс- Пангея, 1991. – 344 с. 
  4.  содержание термина “социоприродные процессы” будет раскрыто в гл. I; см. также Чумаков А.Н. Философия глобальных проблем. М.: Знание, 1994. С.115. 
  5.  Сиверц ван Рейзема Я.В. Философия планетаризма. М.: Фонд “Новое тысячелетие”, 1995. С.13. 
  6.  Horz H. Globale Probleme der Menschheitsentwiklung. Deutsche Zeitschrift fur Philosophie, 1982, № 11, s.1309; цит. по: Чумаков А.Н. Философия глобальных проблем. М.: Знание, 1994. С.123. 
  7.  Родионова И.А. Глобальные проблемы человечества. – 2-е изд., испр. и доп. – М.: Аспект Пресс, 1995. С. 11. 
  8.  См. § 36 “Пересмотр понятия “гуманизм” и зарождение новой культуры” данного издания. 

Глава первая

ВОЗНИКНОВЕНИЕ ГЛОБАЛИСТИКИ

§ 1. Что такое глобалистика?

Слово “глобалистика” этимологически восходит к латинскому слову globus - шар. Под термином “глобалистика” мы будем подразумевать область знаний, касающихся проблем планетарного масштаба, т.е. проблем присущих планете Земля. Для наглядности, можно представить некоего инопланетянина, пытающегося понять какими социоприродными процессами (СПП) сопровождается жизнь на нашей планете.

СПП протекающие в масштабе всей планеты обычно называют глобальными, актуальность которых была вызвана глобальными проблемами (ГП). Итак, глобалистика занимается анализом глобальных проблем, которые отражают СПП протекающие на планете Земля.

Что подразумевается под глобальными проблемами и социоприродными процессами? ГП и СПП (здесь и далее под процессами подразумеваются процессы планетарного масштаба)- это в принципе одно и тоже, с той лишь разницей, что ГП как бы делают акцент на негативности (проблемности), протекающих на планете СПП.

О каких СПП идет речь?

Перечислим их:

  1.  Рост численности населения;
  2.  Увеличивающийся недостаток продуктов питания;
  3.  Истощение запасов невозобновляемых ресурсов;
  4.  Рост потребности в энергетических ресурсах;
  5.  Неравномерность экономического развития регионов планеты;
  6.  Быстрая индустриализация и НТП;
  7.  Деградация окружающей среды;
  8.  Дегуманизация культуры;
  9.  Прогнозирование и моделирование будущего планеты;
  10.  Разработка и наращивание средств массового уничтожения;
  11.  Освоение космоса.

Все перечисленные процессы вызывают озабоченность у определенных слоев общества. Анализом этих СПП с целью последующего контроля и управления ими, призвана заниматься глобалистика.

§ 2. Чем вызвана необходимость изучения СПП?

СПП протекающие на планете определяют социальное развитие человечества и его физический рост. Проблема состоит в том, что “развитие” безгранично, а “рост” имеет свой предел. Предел обусловлен тем, что планета Земля имеет конкретные физические ограничения (границы). Поэтому, несмотря на безграничность развития, рост, неизменно сопровождающий это развитие, весьма ограничен.

Впервые ограниченность роста человечества была высказана английским экономистом Р.Т. Мальтусом (1766-1834). Однако если предостережения Мальтуса относились к далекому будущему, то во второй половине ХХ века, указанное “будущее” наступило.

СПП возникли вместе с человечеством, и, следовательно, имеют такую же древнюю историю. Однако их протекание оставалось незаметным, ибо их последствия не вызывали опасений.

Что же произошло в середине ХХ века, что побудило человечество обратить пристальное внимание на характер и тенденции СПП?

Вторая мировая война сильно преобразила характер СПП - это разрушение мировой колониальной системы и возникновение НТР. В результате перераспределения мирового рынка и использования достижений НТР в мире началось невиданное экономическое развитие, которое повлекло за собой соответствующий рост. Последний же столкнулся со своим пределом, которое накладывает на человечество физические возможности планеты. Таким образом, протекающие СПП подвели современное человечество к пределу его роста. Именно это обстоятельство стало причиной необходимости решения ГП современности, что в свою очередь потребовало анализа породивших их СПП.

§ 3. Философия глобалистики

Под философией глобалистики понимается место и роль СПП в бытии человека. Или, иначе говоря, какие поправки при осмыслении своего существования должен внести человек, если он станет соотносить свое бытие с происходящими СПП.

Для того чтобы уяснить специфику философии глобалистики, нужно представить себе космический корабль, на борту которого множество совершенно различных людей. Поскольку корабль находится в космосе, то существование людей находящихся на его борту, ограничено физическими возможностями корабля. Для того, чтобы жизнь этих людей, их бытие было осмысленным, т.е. достойным человека, необходимо чтобы они все, несмотря на свою разноликость, на существующие между ними различия и разногласия осознали свое единство, смогли ограничить и обуздать себя, ибо их существование предопределено рамками их корабля. Более того, люди должны осознать не только свое единство, но и единение с кораблем; ибо надежность корабля - это гарантия безопасности; люди их корабль должны предстать как единое целое. Если теперь мы заменим космический корабль планетой Земля, а наша планета это тоже своего рода космический корабль, и попытаемся с тех же позиций, т.е. рассмотреть существование землян и Земли как единое целое, то такое осмысление и будет философией глобалистики.

Философия глобалистики исходит из идеи целостности и единства планеты и населяющих ее живых существ и должна найти фундаментальные принципы человеческого бытия, исходя из которых, протекающие СПП, стали бы способствовать достижению идеи целостного единения.

Необходимо сразу же отметить - на сегодняшний день такие принципы не выявлены. Есть только отдельные подходы, такие как, например, глобальная стабилизация демографических процессов, глобальная кооперация экономического и научно-технического развития, создание экологически стабилизированной экономики, создание глобальной культуры нового типа, создание транснациональной политической структуры или Мирового правительства. Однако, указанные подходы нельзя рассматривать как философские, т. к. они не исходят из самого смысла человеческого бытия, ибо в основе всего должна стоять проблема человека и его онтологический статус.

В философии глобалистики имеется два подхода к проблеме существования человека. Первый подход можно обозначить как сциентистко-технократический. Он рассматривает проблему человека утилитарно-прагматически, т.е. предполагает дальнейшее совершенствование человека путем развития в нем “новых качеств”. Такой подход развивается в рамках Римского клуба и был первым в историческом плане.

Второй подход возник как альтернатива первому. И хотя исторически он выглядит как более поздний, но, по сути, он более древний, ибо он исходит из сути самой философии. Этот подход предполагает вернуть человеку его подлинность, которая была утрачена в ходе его исторического развития. Основная идея второго подхода лежит в ответственности человека за все, т.е. за свое бытие. Это направление в глобалистике исходит из философии экзистенциализма.

§ 4. Основные направления в глобалистике

В настоящее время, на основе двух философских подходов, в общественной мысли возникли различные направления, рассматривающие ГП с разных точек зрения /19/. При этом, нужно помнить, что основополагающей причиной вызвавшей озабоченность протекающими СПП является нарастание отрицательных последствий технического прогресса.

В настоящее время можно выделить следующие пять направлений в глобалистике:

1. Технократическая глобалистика. Сторонники этого направления исходят из того, что поскольку научно-технический прогресс является главной причиной обострения ГП, то, следовательно, разрешение этих проблем возможно только путем дальнейшего совершенствования техники.

2. Постиндустриальная глобалистика. Представители этого направления видят причины ГП в изменении происходящих в политической, социальной и экономической структурах общества, вызванных переходом от индустриального к постиндустриальному обществу. С возникновением глобального постиндустриального общества, глобальные проблемы будут разрешены.

3. Эколого-популистская глобалистика. Сторонники этого направления видят источник обострения ГП во взаимодействии общества и природы. По их мнению, для решения ГП необходимо свести воедино новейшие достижения естественных наук и использовать их при принятии политических решений, что, в конечном счете, позволит устранить антропогенные последствия технического прогресса. Ключ к решению ГП, по их мнению, лежит в “альтернативном мировоззрении” или так называемом “третьем пути”.

Как не трудно заметить, перечисленные три направления глобалистики реализуют идею “утилитарно-прагматического” подхода к решению проблемы человека.

В рамках второго подхода, т.е. придания подлинности человеческому бытию развивается “экзистенциально-культурная глобалистика” и “эволюционно-детерминистская”.

4.Экзистенциально-культурная глобалистика. Для представителей этого направления характерен более широкий взгляд на генезис ГП. В качестве основной причины обострения ГП можно назвать дегуманизацию культуры. Решение современного кризиса видится в возвращении подлинного гуманизма, где человек будет нести ответственность за свое бытие.

5. Эволюционно-детерминистская глобалистика. Представители этого направления считают, что феномен техники имеет онтологический статус, т.е. технический прогресс - это часть эволюции природы. Человечество должно лишь правильно настроится на этот эволюционный процесс, а “мудрость” природы сама разрешит возникший кризис.

§ 5. Основные этапы становления глобалистики

Как и всякая область знаний, глобалистика имеет свою историю. Но, поскольку эта история насчитывает всего несколько десятилетий, то корректней говорить не об истории, а об этапах становления.

На сегодняшний день принято выделять три этапа становления глобалистики /4/. При этом необходимо учитывать специфику глобалистики, ибо глобалистика это не просто наука, т.е. система теоретического знания, а определенное знание отражающее СПП происходящие на планете. Поэтому этапы становления глобалистики, это одновременно и глобальные этапы эволюции человечества.

Первый этап. Приходится на 60-е годы. В этот период масштабы производства достигли небывалого объема и стали угрожать возможностям природы компенсировать их воздействие. На этом этапе возник и так называемый Римский клуб (1968), который и положил начало глобальной проблематике мирового развития.

Второй этап. Этот этап продлился от середины 70-х до середины 80-х годов. Он характеризуется усиленной реконструкцией экономики, вызванный мрачными прогнозами докладов Римскому клубу, разразившимся нефтяным кризисом, обострением экономических противоречий между развивающимися и промышленно развитыми странами.

Третий этап. Это этап начавшийся с середины 80-х годов, в результате изменения политической карты мира, т.е. исчезновения лагеря социализма. Этот этап характеризуется тем, что сами ГП отошли на второй план, а на первое место встали СПП носящие глобальный характер.

§ 6. Возникновение Римского клуба

Римский клуб был образован 6-7 апреля 1968 г. в Риме. Инициатором создания клуба был итальянский менеджер Аурелио Печчеи, который совместно с генеральным директором по вопросам науки ОЭСР (организация по экономическому сотрудничеству и развитию, Париж) профессором физической химии Александром Кингом, пригласил в Рим около 30 европейских ученых - естественников, социологов и экономистов.

Собравшиеся ученые обсудили подготовленный голландским астрономом Эрихом Янцом документ под названием “Попытка создания принципов мирового планирования с позиций общей теории систем”. Суть документа (со слов А. Печчеи) можно свести к следующему:

“В настоящее время мы начинаем осознавать человеческое общество и окружающую его среду как единую систему, неконтролируемый рост которой служит причиной ее нестабильности. Достигнутый ныне абсолютный уровень этого неконтролируемого роста определяет высокую инерционность динамической системы, снижая тем самым ее гибкость и способность изменяться и приспосабливаться. Стало совершенно очевидным, что в этой системе нет никаких внутренних кибернетических механизмов и, не осуществляется никакого “автоматического” саморегулирования макропроцессов. Этим кибернетическим элементом эволюции нашей планеты является сам человек, способный активно воздействовать на формирование своего собственного будущего. Однако он может на деле выполнять эту задачу только при условии контроля над всей сложной системной динамикой человеческого общества в контексте окружающей его среды обитания... что может возвестить вступление человечества в новую фазу психологической эволюции”/13. С.123-124/ . К концу второго дня стало ясно, что подавляющее большинство ученых не поддерживает основную цель клуба.

Ядро клуба “постоянный комитет” составили шесть человек. Это Аурелио Печчеи, Эрих Янц, Александр Кинг, Макс Моннэ (голландский эксперт по международным проблемам), Жан Сен-Жур (эксперт по вопросам экономики и финансов французской футурологической школы) и Гуто Тиманн (глава Баттелевского института в Женеве).

Перед клубом были поставлены две основные цели. Первая цель - способствовать осознанию затруднений возникших перед человечеством; вторая - путем воздействия на общественное сознание, способствовать исправлению нынешней ситуации.

Таким образом, был создан Римский клуб - международная неправительственная организация, объединяющая в своих рядах ученых, общественных и политических деятелей разных стран мира. Юридически Римский клуб зарегистрирован в Швейцарии. По Уставу численность Клуба не должна превышать более 100 человек.

Первый проект доклада Римскому клубу под названием “Поиски конструктивного ответа на возросшую сложность и неопределенность мирового развития” был предложен Хасаном Озбекханом, турком по происхождению, философом, специалистом в области кибернетики и планирования, возглавлявшим один из калифорнийских мозговых центров. Идея его доклада состояла в “разработке первоначальной, грубой модели или нескольких моделей, - которая в общих чертах отражала бы динамику мирового развития, в надежде, что она позволит выявить наиболее важные компоненты системы и самые опасные (с точки зрения будущего) взаимосвязи между ними” /13. С.133/. Однако из-за сложности проекта и нехватки времени для его разработки, лидеры ого клуба отказались от этого проекта.

§ 7. Доклады Римскому клубу

Первой работой под эгидой Римского клуба была математическая модель, имитирующая мировую ситуацию – “Мир – 1”. Ее создатель - Джей Форрестор - профессор прикладной математики и кибернетики Массачусетского технологического университета, разработал в 4-х недельный срок весьма примитивную модель, состоящую из более чем 40 нелинейных уравнений, описывающих взаимосвязь следующих 5 параметров: населения, капиталовложения, использования не возобновляемых ресурсов, загрязнение окружающей среды и производство продовольствия.

Так, впервые, была реализована идея глобального моделирования. Модель предсказывала, что человечество идет к неминуемой катастрофе. Модель была примитивной и грубой, поэтому было решено создать новую, более совершенную модель. По совету Форрестора, группу по созданию новой модели мирового развития возглавил Деннис Медоуз. Используя экономико-математические модели Джея Форрестора Медоуз создал модель “Мир – 3”.

12 марта 1972 г. в Вашингтоне, в Смитсоновском институте был представлен первый доклад Римскому клубу “Пределы роста”, разработанный специалистом в области системной динамики, профессором Массачусетского университета Деннисом Медоузом.

Модель давала самые мрачные прогнозы на будущее. Через 75 лет утверждал доклад, сырьевые ресурсы будут исчерпаны, а нехватка продовольствия станет катастрофической.

С тех пор по инициативе Римского клуба было выполнено 18 исследовательских проектов /8/, результаты которых представлены в форме докладов Римскому клубу. К числу основных из них относятся:

  1.  “Пределы роста”, 1972 г. (рук. Д.Медоуз);
  2.  “Человечество на поворотном пункте”, 1974 г. (М.Месарович и Э.Пестель);
  3.  “Пересмотр международного порядка”, 1976 г. (Я.Тинберген);
  4.  “За пределами века расточительства”, 1978 г. (Д.Габор);
  5.  “Цели для человечества”, 1977 г. (рук. Э.Ласло);
  6.  “Энергия: обратный счет”, 1978 г. (рук. Т. Монтбрил)
  7.  “Нет пределов обучению”, 1979 г. (рук. Дж.Боткин, М.Эльманджера, М.Малица);
  8.  “Третий мир: три четверти мира”, 1980 г. (М.Гренье)
  9.  “Диалог о благосостоянии и благополучии”, 1980 г. (О.Джарини)
  10.  “Маршруты, ведущие в будущее”, 1980 г. (Б.Гаврилишин);
  11.  “Микроэлектроника и общество”, 1982 г. (рук. Г.Фридрихс, А.Шафф);
  12.  “Революция босоногих”, 1985 г. (Б.Шнейдер) и др.
  13.  “Первая глобальная революция”,1989 г. (А.Кинг, Б. Шнайдер )

§ 8. Основные идеи Римского клуба

Анализируя деятельность Римского клуба, его создатель и лидер Аурелио Печчеи, сформулировал “Основные цели человечества”, которые изложил в своей книге “Человеческие качества” /13/.

Печчеи предлагает шесть, как он называет “стартовых” целей, которые связаны с “внешними пределами” планеты; “внутренними пределами” самого человека; культурным наследием народов; формированием мирового сообщества; охраной окружающей среды и реорганизацией производственной системы.

Краткая характеристика для каждой цели выглядит следующим образом.

Первая цель: внешние пределы.

Присутствие человека на планете, его деятельность ограничивается биофизическими пределами (“внешними пределами”) Земли. Следовательно, человек в своей деятельности, должен исходить из возможностей окружающей его природы, не доводя их до крайних пределов.

Вторая цель: внутренние пределы.

Эта цель указывает на то, что не только планета, но и возможности самого человека имеют физические и психологические пределы. Создавая собственную культуру, цивилизацию, т.е. некую искусственную среду, человек вынужден с одной стороны предельно напрягать и истощать внутренние резервы своего организма, а с другой, из-за недостаточности нагрузки идет деградация его биофизических способностей.

Идея этой цели (а она является центральной для А. Печчеи) состоит в совершенствовании человека, раскрытии его новых потенциальных возможностей.

Третья цель: культурное наследие.

Развитие технологической цивилизации ведет к унификации культуры. Поэтому только бережное отношение к культурному наследию поможет сохранить уникальность различных культур. И хотя организации типа ЮНЕСКО проводят определенную работу, но этого явно недостаточно.

Четвертая цель: мировое сообщество.

Интеграция в единое мировое сообщество позволяет более эффективно регулировать международную жизнь, и следовательно является более эффективным способом сосуществования. Однако, такое положение дел не соответствует интересам великих держав, а также ряду эгоцентричных государств. Поэтому необходимо переосмыслить идею национального государства, чтобы найти пути для преобразования нынешней мировой системы в мировое сообщество.

Пятая цель: среда обитания

Проблема состоит в том, как разместить на планете людей, численность которых через несколько десятков лет станет вдвое больше нынешнего.

Шестая цель: производственная система.

Производственному истэблишменту принадлежит в современном мире ключевая роль. Однако, сбои в экономических механизмах, независимо от того, что управляет - рынок или план - становятся ощутимее. В чем философские причины экономических проблем, и какой должна быть экономическая система будущего, чтобы обеспечить непрерывно увеличивающееся население планеты.

Литература к главе I

  1.  Д. М. Гвишиани. Глобальные проблемы и роль науки в их решении // Вопросы философии, 1979, №7.
  2.  Д. М. Гвишиани. Наука и глобальные проблемы современности // Вопросы философии, 1981, № 3.
  3.  Глобализация как социальный процесс: возможности и перспективы // РЖ (сводный реферат) Социальные и гуманитарные науки. 1994. - № 3. С.39-54.
  4.  Глобальные проблемы в рамках ООН (под ред. П. Тейлора и А.Дж. Р. Грум). М., 1990.
  5.  Глобальные проблемы человечества (обзор ж-ла “Futurist”) М., 1990.
  6.  В. Н. Игнатьев. Проблема человека и “мировая проблематика” // Вопросы философии, 1981, № 3.
  7.  П. Л. Капица. Научный и социальный подход к решению глобальных проблем // Вопросы философии, 1977, № 1.
  8.  А. Кинг, Б Шнайдер. Первая глобальная революция. Доклад Римского клуба. М., 1991.
  9.  В. М. Лейбин. “Модели мира” и образ человека (Критический анализ идей Римского клуба). М., 1982.
  10.  М.М. Максимов, О.Н. Быков, Г.И. Мирский и др. Глобальные проблемы современности. М., 1981.
  11.  В. Носович. Философия и глобальные проблемы современности. Таллин. 1988. .
  12.  Э. Пестель. За пределами роста. М., 1988.
  13.  А. Печчеи. Человеческие качества. М., 1985.
  14.  Политология: Энциклопедический словарь. Отв. ред. и сост.: Ю.И.Аверьянов. М., 1993.
  15.  И.А. Родионова. Глобальные проблемы человечества: учебное пособие для учащихся и студентов. 2-е изд., испр. и доп. М., 1995.
  16.  Я.В. Сиверц ван Рейзема. Философия планетаризма. М., 1995.
  17.  Ю. Федоров. Римский клуб: поиски буржуазного реформирования // Международная экономика и международные отношения, 1977, № 12.
  18.  И. Г. Фролов. Философия глобальных проблем // Вопросы философии, 1980, № 2.
  19.  Г. С. Хозин. Глобальные проблемы современности. М., 1982.
  20.  А.Н. Чумаков. Философия глобальных проблем. М., 1994.

Глава вторая

ПРОБЛЕМЫ НАРОДОНАСЕЛЕНИЯ, ПРОДОВОЛЬСТВИЯ
И НЕВОЗОБНОВЛЯЕМЫХ РЕСУРСОВ

§ 9. Демографические процессы как показатель мирового развития

Слово “демография” происходит от греческого demos - народ и grapho - пишу, и, следовательно, означает народописание. Этим термином обозначается наука о народонаселении, его структуре и динамике. Количественные характеристики демографических процессов, такие как численность народонаселения, его состав (половозрастной, профессиональный, этнический), географическое распределение и миграция, рождаемость, смертность, продолжительность жизни и т.д., их связь и зависимость от политических, социально-экономических и культурных факторов, представляют собой показатели более глубоких процессов, протекающих в мире. Тем самым, если мы будем рассматривать социоприродные процессы, происходящие в мире, то демографические процессы будут одним из их показателей.

Нынешнее состояние человечества и его будущее во многом определяется качеством народонаселения. Под качеством народонаселения подразумевается комплекс медико-генетических и социально-психологических характеристик жизни людей, или, иначе говоря, это физическое здоровье, жизненный комфорт, уровень развития интеллектуальных способностей и механизм их воспроизводства. Но сегодня, наука не может дать точного ответа, чем регулируются эти процессы. Однако известно, что качество народонаселения может меняться от одного поколения к другому. Это обусловлено тем, что определенные генотипы размножаются более интенсивно, чем другие. Например, люди интеллектуального труда чаще создают малочисленные семьи.

Существующие статистические данные показывают также, что каждый процент прироста населения поглощает несколько процентов прироста национального дохода.

Качество народонаселения принято определять по следующим трем количественным показателям:

  1.  улучшение здорового образа жизни - по долголетию;
  2.  рост жизненного комфорта - по валовой продукции на душу населения;
  3.  рост духовных и умственных качеств - по уровню образования, количеству учебных заведений, по количеству интеллектуальной продукции (книг, изобретений), сокращению преступности и т.д.

Однако исходным показателем народонаселения является его количество. Именно изменение в сторону непрерывного увеличения этой цифры вызывает наибольшую настороженность у человечества.

§ 10. Сущность демографического взрыва и перспективы его прекращения

К началу ХIХ века численность населения земного шара приблизилась к миллиардной отметке. Тогда на удвоение прежней численности потребовалось два столетия. Следующее удвоение произошло уже через 120 лет; двухмиллиардный рубеж был перейден в 20-е годы нашего столетия. На новое удвоение численности населения планеты уже потребовалось 50 лет, ибо в 70-е годы оно превысило четырех миллиардную отметку. Такой непрерывно ускоряющийся темп роста численности населения отмечающийся со второй половины ХХ века получил название “демографического взрыва”.

Однако это явление не новое в истории человечества. Демографический взрыв обуславливается демографической революцией, под которой подразумевается - радикальное изменение в сфере воспроизводства населения. В результате таких изменений возникает разрыв во времени между рождаемостью и смертностью. Демографический взрыв - это результат незавершенности демографической революции.

Чем вызывается демографическая революция? Основная причина - резкое снижение смертности. Причины смертности принято подразделять на два вида: экзогенные и эндогенные. К первому виду причин смертности относятся внешние обстоятельства по отношению к человеку, такие как несчастный случай, война, антисанитария, голод, и т.д. Эндогенные (внутренние) причины связанные с естественным старением и отрицательным влиянием окружающей среды.

Резкое снижение смертности возникает за счет снижения экзогенной смертности. Демографическая революция возникает из-за внезапного снижения экзогенной смертности. Однако для того чтобы демографическая революция привела к демографическому взрыву необходимо одновременное сохранение прокреационного поведения населения (т.е. поведения связанного с рождением детей; от латинского слова procreatio - рождение, произведение на свет).

На примере Европы можно показать два типа демографических революций - французский и английский. В начале ХIХ века в этих странах произошло резкое снижение смертности. Однако во Франции, одновременно со смертностью, снизилась и рождаемость, а в Англии, прокреационное поведение населения не изменилось. Это привело к тому, что за ХIХ век население Англии выросло в 3,4 раза, т.е. Англия пережила демографический взрыв, в то время как для Франции этот процесс прошел незаметно.

Современный демографический взрыв, отличается тем, что произошло резкое, небывалое в истории человечества снижение смертности среди значительной части населения земли. Иными словами произошла мировая демографическая революция при сохранении прежнего прокреационного поведения. Перед нами мировой демографический взрыв, мощность которого превосходит все прежние, носившие локальный характер.

Как следует из сути демографического взрыва, это явление носит временный характер, а значит рано или поздно он должен прекратится. Но как скоро это произойдет, и что нужно делать для его скорейшего прекращения?

Исторический опыт Европы и тех стран, где демографические революции уже произошли и численность населения стабилизировалась, свидетельствуют о том, что и население мира должно, в конечном счете, стать стационарным.

Демографический взрыв прекратится, как только исчезнет разрыв в уровнях рождаемости и смертности. Причины смертности - экзогенные и эндогенные - нами были уже рассмотрены. Но как ни сложно прогнозирование смертности, причины вызывающие изменение рождаемости менее изучены, что в свою очередь затрудняет составление прогноза рождаемости.

Уровень рождаемости принято определять по количеству родившихся девочек, при помощи брутто - и нетто- коэффициентов. Брутто-коэффициент (r) - это количество девочек, родившихся в среднем у каждой женщины. Для его определения, берут среднее количество детей (n) приходящихся на одну женщину детородного возраста и умножают его на 0,485. Таким образом, брутто-коэффициент определяется по формуле r = 0,485 n. Однако не все девочки (r) доживут до того среднего возраста, в котором в данной стране женщины начинают рожать. Процент доживших до этого возраста определяется коэффициентом l. Произведение r и l, т.е. среднее число девочек, рождаемых одной женщиной и приходящих им на смену называют нетто-коэффициентом воспроизводства населения - r*.

Таким образом, при r*= 1 - численность населения не изменяется;

Сейчас в Европе и Японии - r*~ 1,08;
Северной Африке - r*~ 2, 29;
Юго-западной Азии - r*~2, 42;
Центральной Америке - r*~ 2, 71.

При прогнозировании численности населения необходимо помнить о так называемом потенциале демографического роста. Предположим, что в развивающихся странах в начале 70-х годов нетто-коэффициент стал равным единице. Мы знаем, что при r* = 1 численность населения не изменяется. Следовательно, можно ожидать, что численность населения этих стран останется неизменной. Однако, как показывают расчеты к 2050 г. их численность увеличилась бы более чем на 60 %. Такое изменение численности населения обусловлено его возрастной структурой. Потенциал демографического роста может быть как положительным, так и отрицательным. В развивающихся странах из-за высокой рождаемости очень “молодая” возрастная структура и поэтому потенциал роста населения положителен и весьма высок.

По расчетам ООН численность населения планеты в 2075 г. по “среднему” варианту составит 12, 2 миллиарда человек, по “нижнему” - 9,5 и 15,8 - по “высшему”.

Очень сильно изменится географическое распределение населения (см.Табл.1) /3. С.47/.

Таблица. 1 Долговременный прогноз роста численности населения мира, млн. человек

Регионы

1950 г.

1975 г.

2000 г.

2025 г.

2050 г.

2075 г.

Весь мир

2501

3968

6254

9065

11163

12210

В т. ч.:
СССР

180

255

315

368

393

400

Восточная Азия

675

1006

1370

1650

1760

1775

Южная Азия

693

1250

2267

3651

4715

5232

Латинская Америка

164

324

620

961

1202

1297

Север. Америка

166

237

296

332

339

340

Африка

219

401

814

1479

2112

2522

Европа

392

473

540

580

592

592

Океания

13

21

33

44

50

52

Доля населения более развитых регионов уменьшится почти в 2,3 раза. Наиболее населенным регионом мира по-прежнему останется Южная Азия. Но на второе место выйдет Африка, существенно притеснив Восточную Азию, в которой находится самая многолюдная страна современного мира - Китай.

Другая не менее важная проблема, связанная с прекращением демографического взрыва - старение населения. Дело в том, что на протяжении всей истории человечества вплоть до настоящего времени рождаемость всегда была достаточно высокой, а потому возрастной состав населения всегда был “молодым”. Однако к концу нашего века, доля пожилых людей в Европе превысит 13 %. И хотя эта же цифра для развивающихся стран едва ли достигнет и 5%, тем не менее, процесс старения населения и для них неизбежен.

Старение замедляет приток рабочей силы и одновременно увеличивает нагрузку на систему социального обеспечения. По оценке французского демографа Ж. Бужуа-Пиша, средняя продолжительность жизни (при полной ликвидации экзогенной смертности) может достигнуть 77-78 лет /3. С.35/. Возраст 74,8 лет демографы ООН рассматривают как предельный в обозримом будущем.

§ 11. Демографическая политика

Под демографической политикой обычно понимают совокупность мер, предпринимаемых государством или/и общественными организациями направленных на достижение определенных демографических результатов. Так, например некоторые руководители развивающихся стран (Эфиопии) поощряют и без того быстрый прирост численности населения. Такую демографическую политику они обосновывают тем, что более населенная страна, долее многочисленна. Следовательно, она сильнее и может более активно реализовывать свои внешнеполитические интересы.

Однако когда речь идет о прекращении демографического взрыва, демографическая политика должна быть направлена, естественно, на снижение рождаемости.

Снижение рождаемости в первую очередь зависит от прокреационного поведения людей, и достигает наилучших результатов при осознанном внутрисемейном регулировании деторождения.

Известно высказывание бывшего президента США Л. Джонсона о том, что 5 долларов вложенные в программу “планирование семьи”, дадут больший эффект, чем 100 вложенные в развитие экономики стран третьего мира.

В большинстве развивающихся стран проводится активная демографическая политика. Но невежество значительной части населения, и сильное влияние религии ослабляют эффективность проводимой пропаганды, направленной на сокращение рождаемости. А отсутствие перспектив улучшения своего экономического и социального положения приводят к тому, что население этих стран не имеет стимулов к изменению традиционного уклада жизни и, следовательно, к отказу от привычного прокреационного поведения; они не видят смысла в ограничении числа детей.

Надо отметить, что действующая декларация прав человека ООН (ст. 16) не предусматривает необходимость контроля над численностью народонаселения, путем ограничения прав человека при создании и планировании численности семьи.

Вопрос остается открытым: можно ли ограничивать права родителей на размножение, если они не способны гарантировать право ребенка быть рожденным физически и умственно здоровым?

§ 12. Концепции народонаселения

Основополагающей концепцией народонаселения можно считать концепцию демографического детерминизма. Суть этой концепции заключается в зависимости (детерминированности) общественного развития от демографических процессов. Однако, в рамках этой концепции, существует два противоположенных подхода. В первом подходе, разработанном русским социологом Максимом Ковалевским утверждается, что рост населения является главным фактором общественного развития, и именно благодаря ему происходит смена одного типа экономики другим. Противоположенную точку зрения отстаивает классик политэкономии ХХ века Д.М. Кейнс. По его мнению, рост населения это “злой дух”, источник бедствий, постигающих человечество.

С точкой зрения Кейнса перекликается концепция демографического алармизма. Предтечей этого алармизма был английский экономист Томас Мальтус (1766 - 1834), издавший в 1798 г. книгу “Опыт о законе народонаселения” в которой предсказал беды из-за роста населения.

К этому же крылу демографического детерминизма примыкает концепция “финализма”. Сторонники этой концепции считают, что из-за перенаселения планеты, в недалеком будущем все природные ресурсы будут исчерпаны и, развитие человечества подойдет к своему “финалу”.

Совершенно иначе подходят к проблеме народонаселения сторонники демографического утопизма. Авторы этой концепции ученые, поддерживаемые лауреатами нобелевской премии, которые считают, что проблема перенаселения земли будет решена путем заселения космоса.

Более оптимистичное решение было выдвинуто в 20-е годы нашего столетия, биологами. Эта концепция получила название демографического биологизма. Сторонники этого подхода исходят из того, что динамика численности населения подчиняется закону роста по логистической кривой: в начальный период темпы роста нарастают, затем после достижения некоторой критической точки, по мере приближения к верхней асимптоте, они начинают убывать вплоть до нуля.

Интересную точку зрения высказывают сторонники демографического максимализма. По их мнению, демографические проблемы можно считать надуманными, т.к. на земле вполне может существовать то число людей, которое ожидается в будущем. Так, Г. Бранун, утверждает, что наша планета может обеспечить высокий уровень жизни 50 миллиардам человек.

Оставшиеся две концепции можно охарактеризовать как: наиболее утешительную - концепцию демографического фатализма, другую как наиболее опасную - концепцию демографического популизма. Сторонники первой концепции считают, что человечество - это саморегулирующаяся система, которая способна автоматически регулировать свою численность.

К числу сторонников концепции демографического популизма принадлежат лидеры ряда развивающихся стран и в первую очередь стран Африки. Они считают, что рост населения надо всячески приветствовать, и чем он больше - тем лучше. Их лозунг “дети - это богатство бедных людей”, “лучше быть бедными с детьми, чем богатыми без детей” /13. С.88/.

§ 13. Мировая продовольственная проблема

После второй мировой войны в развивающихся странах в связи с небывалыми темпами прироста населения, обострилась продовольственная проблема. Однако всемирная продовольственная и сельскохозяйственная организация (ФАО) была создана еще в 1943 г., которая впоследствии вошла в состав ООН.

Согласно ФАО, мировая продовольственная проблема рассматривается как обеспечение всего населения земли калорийным питанием, т.е. определенным количеством калорий на душу населения, минимальный уровень которого составляет 2000 ккалорий. По данным ФАО, 60% населения развивающихся стран потребляет на 300 ккалорий меньше минимального уровня, в то время как в остальных странах средний уровень потребления на 600 ккалорий выше минимально установленного.

Население развивающихся стран тратит 90 % своих доходов на питание, но и этого им не хватает, чтобы питаться удовлетворительно. Для сравнения, американская семья тратит на питание только 20 % своих доходов.

По данным ФАО, более половины детей в развивающихся странах погибает, не достигнув 10 - 12 летнего возраста. Некоторые авторы считают, что в отдельных странах Азии и Африки наблюдается массовая смертность от голода, ибо там ежедневно умирает до 12 тысяч человек. Средняя продолжительность жизни составляет 30 - 40 лет.

Сущность мировой продовольственной проблемы заключается в соответствии снабжения населения продовольствием росту его численности. Так, например в 50-60 годы производство продуктов питания в развивающихся странах росло примерно такими же темпами, что и в развитых; но из-за быстрого увеличения населения, рост производительности на душу населения оказался значительно ниже: в 60-е годы он составил всего 0,3 % в год, тогда как в развитых странах 1,7 %.

Сегодня решение продовольственной проблемы развивающихся стран находится в зависимости от его импорта. (Попутно можно отметить, что такая индустриальная держава как Англия, также является крупнейшим импортером продовольствия). При этом, как показывают исследования, проводимые под эгидой ФАО “в принципе в мире достаточно пищи для всех, но распределена она неравномерно” /14. С. 129/.

Принято считать, что продовольственная помощь - это один из видов экономической помощи. Однако, на деле вопрос о поставках развивающимся странам “излишков” продовольствия, как элемент оказания помощи - на много сложнее. В мировой литературе существуют разные точки зрения по поводу того, считать ли поставки с/х излишков помощью или нет. Еще в 1957 г. экономист Кеннет Боудинг описал механизм того, как поставки бесплатного продовольствия разрушают местную экономику, назвав этот процесс “крайне печальной теоремой”.

Один из наиболее перспективных путей решения мировой продовольственной проблемы состоит в совместном развитии сельского хозяйства и промышленного производства. Создание так называемых биотехнологий позволило бы в наикратчайшие сроки решить продовольственную проблему, т.к. такие технологии доступны для освоения сельским населением и не требует вложения в инфраструктуру сравнительно больших финансовых средств.

По подсчетам голландского экономиста Д. Грундвельда, развивающимся странам требуется получать 2 миллиарда долларов ежегодно иностранной помощи только для сельского хозяйства, в то время как эта помощь составляет в среднем не более 430 миллионов долларов. Эти вложения, по его мнению, ничтожно малы.

Большое значение для решения мировой продовольственной проблемы сыграла “зеленая революция”. Зеленой революцией принято называть процесс, возникший в 60-х годах ХХ века, при котором началось внедрение высокоурожайных сортов зерновых культур, орошения, химизации и механизации сельского хозяйства.

Однако система образования в развивающихся странах продолжает тяготеть к так называемым “физическим технологиям”, т.е. к подготовке специалистов в области эксплуатации двигателей, станков, в то время как для биотехнологии нужны специалисты в области микробиологии, ферментации, электроники и т.д.

Большой интерес для решения мировой продовольственной проблемы представляет идея искусственной, синтетической пищи /6/. Синтез продуктов питания, в особенности белков позволил бы снять остроту социально-экономических проблем связанных с голодом, а также с неурожаем, диетическим питанием и т.д.

Синтетическая пища - это большая научная проблема, и к ней надо относится с должным вниманием.

§ 14. Прогнозные запасы минеральных ресурсов

Темпы роста использования минеральных ресурсов, опережает темпы роста населения. Так, численность населения земного шара за 1950 -1974 гг. выросла в 1,56 раза (с 2,5 до 3,39 миллиарда человек), а потребление важнейших видов минерального сырья в мире (и соответственно их добыча) возросли в 3 - 5 раз.

Но только ли в истощении минерального сырья видится опасность для будущего человечества? По всей видимости, нет. Один из лидеров Римского клуба, немецкий ученный Э. Пестель считает, что из-за истощения запасов невозобновляемых ресурсов около 2100 г. наступит коллапс, механизм которого выглядит следующим образом. Современный объем промышленного капитала достигнет такого уровня, когда потребуется огромный приток ресурсов. Такой приток ресурсов быстро истощит запасы доступного сырья. С ростом цен на сырье и истощением месторождений, потребуется больших капиталовложений для их добычи, а следовательно, будет все меньше и меньше вкладываться в будущий рост. И когда капиталовложения перестанут компенсировать истощение ресурсов, произойдет разрушение индустрии, а вместе с ней всей сферы услуг, зависящей от промышленности /10/.

Такой же механизм увеличения трудозатрат на извлечение невозобновляемых ресурсов предсказывал и советский физик П.Л. Капица. Однако, в отличие от Э. Пестеля, он не придает этой проблеме кризисного характера. По его мнению, резкое возрастание цен на сырье, приведет к созданию новых технологий, основывающихся на так называемых цикличных процессах, которые не имеют отходов. Такие циклические процессы, подобно природным циклам, будут протекать без заметного истощения сырья /6/.

Необходимо также отметить, что, несмотря на ускоренные темпы добычи и потребления минеральных ресурсов их общие запасы не уменьшились, а наоборот увеличились. Так, общие запасы меди в США увеличились с 27 млн. т. на начало 1961 г. до 80 млн. т. на начло 1975 г. Такое увеличение запасов происходит благодаря снижению требований к содержанию меди в меднопорфированных рудах. При снижении содержания меди с 0,8 % до 0,5 %, достоверные и вероятные запасы увеличатся в 2 - 3 раза. Но и это не предел. Предполагается, что к 2000 г. окажется рентабельной добыча меднопорфированных руд содержащих 0, 25 % меди, что приведет к многократному увеличению их запасов.

Член Римского клуба, автор доклада “За пределами века расточительства” Умберто Колобо считает, что сегодня человек способен выдумывать и планировать получение нужных ему ресурсов. Например, еще в начале ХХ века уран даже не был сырьем для энергетических установок. А сегодня на смену урану уже пришел - кремний.

§ 15. Энергетические ресурсы и перспективы развития мировой энергетики

Существует ли проблема глобального энергетического кризиса или так называемого “энергетического голода”? Чем вызвана такая постановка вопроса?

Потребляемая людьми энергия на 90 % производится за счет тепла, получаемого от сгорания топлива - нефти, угля, газа. Это топливо накоплено на земле благодаря биологическим процессам, длившимся тысячи лет. Использование людьми различных энергетических ресурсов непрерывно увеличивается, причем происходит оно по экспоненциальному закону. За последние 100 лет потребление энергии в мире возросло более чем в 20 раз. Так, среднегодовые мировые темпы прироста потребления энергии выглядят следующим образом: в 1925 -1938 гг. - 1, 4 %; в 1939 - 1950 гг. - 3, 2 %; в 1950 - 1960 гг. - 4, 5 %; в 1961 - 1970 гг. - 4 %.

Душевое потребление энергетических ресурсов в США в настоящее время превысило 12 т.у.т. в год (т.у.т. - тонн условного топлива); в Великобритании - 5, 2; в Японии 5,8; во Франции - 4,6; в Индии - 0,5; в Нигерии - 45 кг. у.т. в год.

По мнению некоторых ученых нельзя беспредельно увеличивать суммарную мощность источников энергии на планете, поскольку это может привести к увеличению общей температуры на земле, что опасно для биосферы. По мнению академика И.К. Кикоина, верхним пределом следует считать 20 кВт энергии на душу населения (для сравнения в США в настоящее время эта мощность составляет 10 кВт) /8. С.7/.

Экспоненциальный рост потребления энергии, приведет в ближайшие одно - два столетия к кризису. Так Г. Люстинг утверждает, что природного газа хватит человечеству до 2015 г., нефти до 2100 г., угля до 2500 г.(там же).

Эти расчеты подводят нас к мысли, что единственный (но также временный) выход в создавшейся ситуации это использование ядерной энергии. Запасы урана превышает запасы всех ископаемых источников энергии в 200 раз.

Каковы же перспективы развития мировой энергетики?

Наиболее перспективными источниками энергии является атомная и солнечная; отдельно можно говорить об использовании энергии водорода.

До 1973 г. АЭС могли конкурировать с ТЭС при мощности АЭС не менее 600 мВт. Однако после нефтяного кризиса (1973) т.е. после более чем 10 - кратного повышения цен на нефть, АЭС стали конкурентными при 100 мВт.

Однако, после использования радиоактивных веществ, на АЭС образуются высокорадиоактивные шлаки, которые остаются на протяжении сотен лет источником опасного радиоактивного заражения. На сегодня нет общепризнанного способа безопасного захоронения этих шлаков. Это связано с тем, что под воздействием длительного радиоактивного излучения, контейнеры в которых находятся шлаки начинают терять герметичность.

Наибольший интерес с точки зрения безопасности вызывает так называемая реакция термоядерного синтеза. Эта реакция основана на том, что легкие атомы могут соединяться, т.е. происходит их синтез, при котором выделяется огромное количество энергии. Образующиеся при этом соединения не радиоактивны, как и изначальное сырье - изотоп водорода - дейтерий. Примером такой реакции является процесс происходящий на солнце. В условиях земли пока, что удалось осуществить только термоядерный взрыв. Осуществить управляемую реакцию, чтобы она стала полезным источником - дело будущего.

Солнечная энергия. Солнце ежедневно посылает на землю примерно 180 трлн. т у.т., хотя поверхности земли достигает в среднем только 47 % этой энергии. Ученые США подсчитали, что количество солнечной энергии только на территории США в 300 раз превысит потребности в ней в 1985 г. при средней эффективности использования ее около 50 %.

Водородная энергия. Применение водорода в качестве топлива имело бы больше преимущества, т.к. водород обладает высокой теплотворной способностью - 28806 ккал/кг (бензин - 10,022 ккал/кг).

Однако водород не является первичным источником энергии, и его получение связано с использованием одного из первичных источников. В настоящее время водород получают главным образом химическим путем из углеводородного топлива и лишь небольшое количество производится методом электролиза воды.

Литература к главе II.

  1.  Н.А. Быховер. Геолого-экономические основы прогноза минеральных ресурсов. М., 1978.
  2.  Д.И. Валентей. Реакционные теории народонаселения периода общего кризиса капитализма. М., 1963.
  3.  А.Г. Вишневский. Мировой демографический взрыв и его проблемы. М., 1987.
  4.  Глобальные проблемы современности. Ч. 2. СПб., 1991.
  5.  О. Дрейер, Б.В. Лось, В.А. Лось. Глобальные проблемы и “третий мир”. М., 1991.
  6.  П. Л. Капица. Научный и социальный подход к решению глобальных проблем // Вопросы философии, 1977, № 1.
  7.  А. Кинг, Б. Шнайдер. Первая глобальная революция. Доклад Римского клуба. М., 1991.
  8.  С.М. Лисичкин. Энергетические ресурсы мира. М., 1987.
  9.  Население мира: вчера, сегодня, завтра. М., 1980.
  10.  Э. Пестель. За пределами роста. М., 1988.
  11.  Г.Н. Прохорова. Продовольственные и сельскохозяйственные организации ООН. М., 1972.
  12.  И.А. Родионова. Глобальные проблемы человечества: учебное пособие для учащихся и студентов. – 2-е изд., испр. и доп. М., 1995.
  13.  Б. Урланис. Глобальные проблемы народонаселения и различные подходы к их решению // Вопросы философии, 1979. № 10.
  14.  А.Н. Чумаков. Философия глобальных проблем. М., 1994.

Глава третья

ПРОБЛЕМА “СЕВЕР – ЮГ” И НОВЫЙ МИРОВОЙ ПОРЯДОК

§ 16. Социально-экономические отношения во второй половине ХХ века

Годовые темпы роста ВНП с середины ХХ века до начала 70-х годов можно назвать исключительными. Такой грандиозный рост в первую очередь был подготовлен накопленным научно-техническим потенциалом и высококлассными специалистами. Появление технологий, основанных на достижениях науки, использование ее в огромных масштабах, было равносильно созданию новых производственных единиц. Технические новшества детерминировали экономический рост; технический прогресс стал как бы синонимом экономической прибыли. Но неожиданно, к 70-м годам, такая возможность экономического роста исчерпала себя, наступил очередной экономический кризис.

Чем он был вызван? Пределами роста. Что это значит? Рассмотрим следующий пример.

В начале 50-х годов мощность электротурбогенераторов составляла всего 50 мВт. К 1970 году она уже составила 1300 мВт, но дальнейший рост, несмотря на все усилия, оказался ... экономически невыгодным. Стало ясно, что организационные проблемы, возникающие с ростом производственных мощностей, начинают поглощать прибыль. Исключение составляет только производство в области информационных технологий.

Анализ проблем, связанных с организацией производства, показывает, что способности и качества человека (производителя) ограничены определенными рамками законов, обуславливающих общественный строй. Известно, что внести изменения в экономическую систему гораздо легче, нежели попытаться изменить политическую систему. Но все же, как показывает опыт, чаще всего беда заключена не в самой природе составляющих общественного строя (политической и экономической системы, нравственных ценностей этических норм) и не в их эффективности, определяющей эффективность общества, а в том, что они не согласуются, не гармонируют друг с другом.

Рассмотрим в качестве примера три государства: США, СССР и Японию.

На протяжении первых 150 лет существования США здесь действовал принцип индивидуальной конкуренции, т.е. каждый должен был “работать локтями”. Однако несколько десятилетий назад этот принцип начал давать “сбои” и эра “страны неограниченных возможностей” подошла к концу. Для переоценки ценностей нужно много времени, которого у Конгресса США нет и поэтому он вынужден прибегать к привычному закону. Как отмечает автор доклада Римскому клубу Э.Пестель /9/ такая практика - верный признак не согласованности основных элементов общественного строя, что характерно в первую очередь для США. Неудивительно, что юристов в этой стране в 10 раз больше чем в Японии, и примерно в 3 раза больше чем в Западной Европе.

Как показывает исследование, для США решающим должен стать переход к ценностям и нормам группового сотрудничества.

Для бывшего СССР было характерно обратное. Общественный строй, основанный на нормах коллективизма и равенства, оказался, вопреки замыслам его создателей, мало эффективным. Новый строй не основывался на добровольном согласии с предлагаемыми формами правления, ибо не допускал индивидуальные и конкурентные ценности, частной предпринимательской инициативы. Несогласованность элементов общественного строя в СССР привела к печально известному результату.

В этом плане наиболее примечателен опыт Японии. Под влиянием американской оккупации в Японии была принята конституция, образцом для которой послужила парламентская демократия англосаксонского типа. Но в действительности политическое руководство оставалось основанным на единомыслии, а не на противодействии сил как например в США. Япония сохранила, осталась приверженной ценностям и нормам группового сотрудничества, корни которого в единогласии и согласии внутри семьи, основанной на старых принципах патернализма. Японский общественный строй остался “здоровым”, между его ключевыми элементами царила гармония, которую не нарушило даже поражение в войне.

§ 17. Концепция “третьего, четвертого и пятого миров”

По уровню ВНП страны мира принято подразделять на индустриально развитые и развивающиеся.

К первой группе относятся США, Япония, Канада, Австралия, Новая Зеландия и большинство стран Западной Европы. Общая численность населения этих стран составляет около 750 млн. человек, а средний ВНП на душу населения 13000 долларов.

Особую группу составляет страны-экспортеры нефти. Это четыре страны общей численностью 20 млн. человек, с достаточно высоким уровнем ВНП на душу населения - 7000 долларов.

В развивающихся странах проживает основная масса населения Земли 3,8 млрд. человек, где средний уровень ВНП составляет 600 долларов.

Однако приведенные цифры являются усредненными. Если же сравнить их абсолютные значения, то перед нами возникает потрясающая картина. Так, уровень ВНП самой бедной страны мира Эфиопии в 146 раз ниже, чем в США.

Но среди развивающихся стран наметилась устойчивая тенденция к расслоению. Именно из этого факта исходят многие западные политологи, которые, начиная с 1973-1975 гг. предлагают подразделять развивающиеся страны на “третий мир”, “четвертый мир” и даже “пятый мир”.

Так, Дж. Болл предлагает относить к “третьему миру” страны члены ОПЕК (т.е. страны - экспортеры нефти), к “четвертому миру” группу так называемых новых индустриальных стран - Сингапур, Тайвань, Южную Корею, Турцию, Бразилию и т.д., т.е. страны, добившиеся по сравнению с другими развивающимися странами довольно высоких темпов экономического роста (путями, отличными от стран - членов ОПЕК). К “пятому миру” - самые слабые в экономическом отношении страны, такие как Бангладеш, Индия, Пакистан и т.д. Общим показателем для последней группы этих стран является отсутствие на их территориях крупных запасов полезных ископаемых, представляющих интерес для мировой экономики /3. С.158/ .

Как отмечают авторы исследования /1. С.7/ “третьемирские” исследования 70-80-х годов дали фундаментальный анализ типологии развивающихся стран в то время как исследования 90-х годов позволяют более отчетливо выявить среди них, т.е. стран третьего мира, только три группы.

  1.  Группа “новых индустриальных стран”, в которую входят, Гонконг, Сингапур, Тайвань и Южная Корея, а также такие крупные государства как Алжир, Египет, Бразилия, Мексика и Турция.
  2.  Группа “наименее развитых стран”, в которую входят страны субсахарской Африки, Афганистан, Бангладеш, Лаос и другие (более 40 государств).
  3.  Группа “промежуточных” развивающихся стран, т.е. стран занимающих серединное положение между приведенными выше группами. К их числу принадлежат такие страны как Индия, Таиланд, Филиппины, Сирия с одной стороны, и Ангола, Гана, Замбия и т.п. с другой.

Первая группа стран выделяется высокой самообеспеченностью возникшей в результате создания диверсифицированной структуры экономики, эффективного развития тяжелой индустрии. Эта группа является эталоном для остальных стран третьего мира. Вторая группа стран характеризуется тем, что за последние десятилетия темпы их экономического роста были не просто низкими, а непрерывно сокращались. Так, если в 70-х годах этот показатель составлял 3,4 %, то в 80-х годах он уже был равен 2,3 %. Третья группа, как и следует из их названия занимает промежуточное положение.

§ 18. Проблема “Север – Юг”

Политологический термин “Север – Юг” происходит первоначально от неофициального названия “диалог Север-Юг”. Такой диалог возник на Парижской Конференции (1976 г.) по международному экономическому сотрудничеству, в которой приняло участие 27 делегаций из 27 стран. В рамках этого “диалога” развивающиеся страны выступили с требованием установления нового международного порядка с тем, чтобы укрепить свои позиции в мировой экономике, увеличить предоставление преференций (преимущества) в торговле и улучшить условия получения современных технологий.

В этом диалоге интересы “Юга” представляют развивающиеся страны, а “Севера” - индустриально развитые.

Источником обострения конфликта между “Севером” и “Югом” многие политологи считают растущий разрыв в уровнях развития экономики между этими группами стран. Наибольшую опасность вызывает тот факт, что разрыв этот непрерывно увеличивается.

Многие экономисты, представляющие интересы “Севера” считают виновным в росте этого разрыва в первую очередь сам “Юг”. Так, западногерманский исследователь Г. Шнайдер еще в 1971 г. писал, что “третий мир” неотвратимо идет навстречу “продовольственной катастрофе. По его мнению, предотвратить эту катастрофу не смогут ни “зеленая революция”, ни какие либо открытия в технологии производства продовольствия. Для реализации достижений “зеленой революции”, т.е. выращивания принципиально новых сортов риса и зерна необходимо создание сложной инфраструктуры, на которую уйдет 15-20 лет. За это время население этих стран увеличится на 50-70% и соответственно возрастут потребности в продовольствии /3/.

В одном из наиболее популярных в США экономических учебников /5/, анализируя проблему “Север-Юг”, авторы так же приходят к выводу, что “Юг” изначально “виноват”. В учебнике утверждается, что эти государства попали в так называемый порочный круг бедности. Они продолжают оставаться бедными, потому что изначально бедны!

Схематически идея “Порочного круга бедности” выглядит следующим образом.

Рис. 1. “Порочный круг бедности”.

Низкий душевой доход в бедных странах ограничивает возможность сбережений и накопления. В результате сохраняется низкая производительность труда и низкие доходы. К тому же быстрый рост населения может сразу поглотить увеличение дохода на душу населения и таким образом свести на нет возможность выхода из “порочного круга бедности”.

§ 19. Группа 77 и ее концептуальная основа

Наряду с утверждением о том, что в проблеме “Север-Юг” изначально и прежде всего виноват сам “Юг”, получило развитие прямо противоположения точка зрения - виноват прежде всего “Север”. Такая позиция была обоснована в трудах: аргентинского экономиста Рауля Пребиша, занимавшего (к тому же) пост генерального секретаря Конференции ООН по торговле и развитию (ЮНКТАД), и ставшим в последствии руководителем Латиноамериканского института экономических исследований, голландского экономиста, лауреата Нобелевской премии Яна Тинбергена, ставшего руководителем доклада Римскому клубу “Пересмотр международного порядка”, а также в работах англичанина Артура Льюиса, американца Ханса Зингера, шведа Гуннара Мюрдаля.

Основная идея этих работ состоит в том, что международные экономические отношения изначально были сформированы индустриально более развитыми странами и, следовательно, отражают в первую очередь их интересы, т.е. экономические интересы “Севера”.

Для того чтобы пересмотреть установившиеся международные экономические отношения, сделать их приемлемыми для стран вступивших на путь индустриального развития, нужно было создать новую, влиятельную политическую структуру. Такой структурой стала “Группа 77”.

Эта группа была создана по решению совещания министров развивающихся стран Азии, Африки и Латинской Америки в 1964 г. и оформилась на 1-й сессии Конференции ООН по торговле и развитию (Женева 1964 г.) в составе 77 государств. Отсюда и происходит ее название “Группа 77”.

Однако еще за год до создания этой группы, на ХVIII сессии Генеральной Ассамблеи ООН (1963 г.), впервые в истории, группа стран из 75 государств представило совместную декларацию развивающихся стран, в которой давалось оценка существующему механизму международных экономических связей. Так, в декларации отмечалось, что “действующие принципы и структура мировой торговли все еще благоприятствуют развитым регионам мира”, и текущие тенденции не нацелены на содействие развивающимся странам, напротив, “обрекают на неудачу их усилия по достижению ускоренного роста” /8. С. 36/.

Эта декларация была подписана 75 молодыми государствами, вследствие чего группа развивающихся стран некоторое время в ходе Женевской Конференции именовалась “Группой 75”. Только после присоединения к этой группе (во время конференции) еще трех стран и выхода из нее Новой Зеландии утвердилось окончательное название – “Группа 77”, которое больше не менялось вне зависимости от количества государств в группе. К 1979 г. в состав группы входило 119 стран. Несмотря на многочисленность этой группировки развивающихся стран, не все из них смогли стать ее членами. Так, с самого начала Группа воспрепятствовала попыткам Израиля примкнуть к ним, в то время как Организация Освобождения Палестины была принята. Не был принят в состав группы и Китай, хотя из стран социалистического лагеря в нее были включены Куба, Вьетнам, КНДР, Румыния и Югославия.

В основе деятельности “Группы 77” лежит:

  •  торгово-финансовое и техническое сотрудничество между развивающимися странами;
  •  разработка, согласование и координация их совместных действий на сессиях и конференциях ООН, а также других международных форумах по проблемам международных экономических отношений, включая торговлю, промышленность, сельское хозяйство, науку и технику;
  •  вопросы экономического, кредитного, финансового, а также технического сотрудничества с остальными, в первую очередь развитыми государствами.

Начиная с Алжирской Хартии (1967 г.) и практически во всех последующих программных документах главной целью “Группа 77” провозглашает борьбу за установление нового международного экономического порядка.

Нужно отметить, что на этом поприще ими был достигнут определенный успех ибо, в 1974 г. на генеральной Ассамблеи ООН было принято решение о новом международном экономическом порядке.

Что же вселяло надежду и уверенность в действия, проводимые “Группой 77”?

Ранее об этом уже было сказано: теоретическое обоснование необходимости реформ в международных экономических отношениях в интересах развивающихся стран. Наиболее полно было представлено в работах аргентинского экономиста Рауля Пребиша.

Анализируя экономическое развитие развивающихся стран, выявляя ее недостатки, для устранения которых необходимо принятие координальных решений, Р. Пребиш задался вопросом: а почему вообще развивающимся странам необходимо изменить структуру(!) экономики, а, следовательно, и структуру внешнеэкономической деятельности? На вопрос последовал ясный ответ: современные международные экономические отношения не представляют равных выгод странам, участвующим в них. Напротив, все выгоды перепадают на долю высокоразвитых государств, а все трудности, связанные с падением цен, кризисами, застоем и т. п., приходится на остальные страны. В основании своего тезиса Пребиш развил теорию “периферийного хозяйства”.

В соответствии с этой теорией мир разделится на индустриально развитый “центр” и аграрно-сырьевую “периферию”. Внешнеторговый обмен между ними не носит равноправного характера, ибо складывается к выгоде “центра” в силу следующих причин:

а) всякая индустриализация основывается на внедрении достижений НТП, что практически не коснулось аграрно-сырьевой сферы. Поэтому все основные выгоды современной экономики получает индустриальный “центр” (это быстрый рост накопления капитала и производительности труда);

б) амплитуды колебаний цен у сырьевых товаров выше чем у готовых изделий. А поскольку колебание цен в целом отражается отрицательно на экономике, то экономика ориентированная на сырьевые товары страдает больше;

в) рост производительности труда в сельском хозяйстве означает (в первую очередь) увеличение не качества, а количества товаров. Если этот товар идет на экспорт, то увеличение его объема, в следствии конкуренции, проводит к уменьшению на него цен. А это значит, что от повышения производительности труда больше выигрывает потребитель в развитых странах, а не производитель сельскохозяйственной продукции.

г) цены на товар, которые ввозятся развивающимися странами, растут быстрее, чем на товар, которые они экспортируют. Следовательно, для того, чтобы поддержать (не увеличить!) объем импорта, развивающие страны должны увеличить объем экспорта (что им также не выгодно).

Для того чтобы “периферия” могла успешно и быстро развиваться необходимо, считает Пребиш, во первых, изменить механизм мировой торговли таким образом, чтобы экспортные поступления развивающихся стран значительно возросли, что в свою очередь позволит реализовать вторую цель - индустриализовать “третий мир”. Первая цель во многом основывается на теориях протекционизма. Промышленный “центр” должен открыть свои рынки для товаров “периферии” не ожидая каких либо взаимных уступок со стороны последних. В противном случае многие товары “периферии”, в особенности молодой промышленности, не выдержит конкуренции и тем самым будет нанесен тяжелый удар по ее экономике. Промышленный “центр” считает Пребиш, должен отказаться от практики ограничения экспорта “периферии” ибо сохранение существующего товарообмена бесперспективно для развивающихся стран.

Доводом против реальности достижения второй цели – индустриализации, является расхожее утверждение о том, что создаваемая в развивающихся странах промышленность обречена на нерентабельность. Однако, по мнению Пребиша этот довод не должен стать препятствием. При строительстве новых промышленных объектов, нужно предусмотреть определенный период, когда эти предприятия не будут в достаточной мере прибыльными. Речь идет о начальной фазе или так называемой “инфантильной индустрии” когда первые шаги предприятия необходимо защищать от внешней конкуренции.

Изложенная теория “периферийного хозяйства” Р. Пребиша получила широкий резонанс в экономической литературе, но главное она была использована при разработке конкретных мероприятий, как на национальном, так и международном уровнях.

Резюмируя выше сказанное, приведем слова упомянутого нами ранее американского ученого Х. Зингера: “промышленно развитые страны получали все лучшее из двух миров: и как потребители первичной продукции, и как производители готовых изделий, слабо развитым странам выпала худшая доля и как производителем сырья, и как потребителем готовых товаров”/8. С.14/.

§ 20. Ян Тинберген - нобелевский лауреат и автор доклада Римскому клубу

Ян Тинберген (1903) получил степень доктора по физике за диссертацию “Проблемы минимума в физике и экономике”(1929). В 30-е годы им, совместно с коллегами-экономистами была создана наука эконометрика, объединившая статистику и экономический анализ.

В 1955 г. Тинберген уходит с поста директора центрального бюро планирования, чтобы посвятить себя изучению проблем развивающихся стран. В своей работе он начал применять популярную тогда теорию роста в практических целях, для разработки методов планирования и определения потребностей в капиталовложениях и необходимости в сбережениях.

Тинберген долгое время выполнял функции консультанта-советника при правительствах Индии, Египта, Турции, Чили, Индонезии, Сирии, Ирака, Ливии. Также он консультировал международные организации, такие, как Всемирный банк, Европейское объединение угля и стали, различные подразделения ООН. В 1966 г. он стал председателем Комитета планирования развития ООН.

Ян Тинберген автор первой модели, построенной в виде системы эконометрических уравнений, предложенной еще в конце 30-х годов. В последствии именно он ввел тот способ учета в производственной функции технологического процесса, который впоследствии долгое время считался общепризнанным и использовался во многих глобальных проектах, и в частности в докладе Римскому клубу выполненному под руководством М. Месаровича и Э.Пестеля.

В 1969 г. Ян Тинберген разделил Ригнаром Фритом, только что установленную для экономических наук Нобелевскую премию по экономике “за создание и применение динамических моделей к анализу экономических процессов”.

В молодости, Тинберген вступил в социалистическую юношескую организацию, а затем стал активным членом голландской социал-демократической рабочей партии. Возможно, такие политические взгляды определили его интерес к странам “Третьего мира”, в экономическое развитие которых он внес заметный вклад. Обычно его подход выглядел следующим образом: разработка в первую очередь крупных инвестиционных проектов и интегрирование их в национальную макроэкономику с применением метода “затраты-выпуск”, а также теневых цен и цен мирового рынка. Таким путем он пытался представить перед соответствующим правительством картину долговременных лимитирующих факторов с точки зрения наличных ресурсов и добиться конкурентоспособности во внешней торговли их национальной экономики.

На работы Тинбергена обратили внимание и члены Римского клуба. После того как в мае 1974 г. по инициативе группы развивающихся стран во главе с Алжиром удалось добиться от ООН принятия “Декларации об установлении нового международного экономического порядка”, Президент Римского клуба А. Печчеи предложил Тинбергену подготовить специальный доклад. Тинберген ответил согласием и в конце сентября представил план проекта, назвав его “Пересмотр международного порядка”.

Тинберген в то время уже был экономистом с мировым именем, нобелевским лауреатом. Но самое главное, он был человек дела, экономист-практик. Декларация же, принятая ООН оставалось лишь “декларацией”, в то время как миру нужен был документ позволяющий изменить структуру мировой экономики. Разработкой такого документа и должен был заняться Тинберген. В то время когда Печчеи и Тинберген обсуждали проект нового доклада, Генеральная Ассамблея ООН по инициативе Мексики, практически следом за первомайской деклараций принимает “Хартию экономических прав и обязанностей государств” (дек., 1974 г.).

В этой обстановке Тинберген, вместе с группой коллег-единомышленников начинает работать над “Пересмотром международного порядка”, который они закончат в 1976 г. /11/.

Группе исследователей предстояло решить: каким должен быть новый мировой порядок, чтобы его можно было рекомендовать всем государствам мира. А для этого они должны были обосновать необходимость в нем.

Доклад, подготовленный Тинбергеном, был составлен из следующих 4-х частей.

В I части – “Необходимость нового международного порядка и основные глобальные проблемы” как обозначено в самом названии указываются экономическое истоки идеи нового международного порядка, и показывается масштабность и сложность стоящих перед человечеством проблем.

Во II части – “Структура нового международного порядка. Организация процесса проектируемых изменений и управление им” обсуждаются способы, которыми можно и нужно осуществлять необходимые изменения.

В III части – “Предлагаемая программа действий” представлены основные предложения рекомендации, которые поступили от рабочих групп.

IV часть доклада выполнена в виде приложения и целиком посвящена техническим докладам рабочих групп проекта.

В отношении проблемы “Север-Юг” позицию автора доклада можно передать следующим утверждением: “Неизбежной и правильной является позиция стран “Третьего мира”, требующих изменения международной системы, которая, как они считают, способствует систематической дискриминации их интересов и характеризуется перекосами в институциональной структуре, что по некоторым оценкам, обходится развивающимся странам в 50-100 млрд. долларов ежегодно” /11. С.37/.

В качестве главной цели нового мира, Тинберген предлагает “достойную жизнь и благосостояние для всех граждан мира” для достижения которой решающее значение имеют шесть принципов: справедливость, свобода, демократия и участие, солидарность, многообразие культур, чистота окружающей среды.

При этом авторы доклада считают что “этот справедливый социальный порядок лучше всего можно охарактеризовать как гуманистический социализм”/там же, с. 89/.

Для практической реализации нового международного порядка нужна новая стратегия развития, которая в свою очередь (по замыслам автора доклада) должна состоять из пяти основных компонентов, обязательных как для “Севера” так и “Юга”. Этими компонентами являются: удовлетворение потребностей, образование, искоренение нищеты, развитие на собственной основе, осуществление общественной власти и сбалансированное развитие окружающей среды.

Опыт экономиста, позволил Тинбергену дать убедительное обоснование необходимости изменения мирных экономических отношений. Но его попытки дать рекомендации на уровне общественно-политической мысли, не оправдали надежд. Используя старые и стершиеся понятия, автор доклада не смог вложить в них новое содержание, проблема стала ярче, но жизнь не стала светлей.

Литература к главе III

  1.  О. К. Дрейер, Б.В. Лось, В.А. Лось. Глобальные проблемы и “третий мир” (Общемировые и региональные процессы развития). М., 1991.
  2.  А. Кинг, Б. Шнайдер. Первая глобальная революция. Доклад Римского клуба. М., 1991.
  3.  А. А. Кокошин. О буржуазных прогнозах развития международных отношений. М., 1983.
  4.  Г. Майснер. Теория конвергенции и реальность. М., 1973.
  5.  Р. Макконнелл Кэмпбелл, Л. Брю Стэнли. Экономика: принципы, проблемы и политика. Т.2. М., 1993.
  6.  М. Максимова. Глобальные проблемы современности и их воздействие на международные отношения // Международная экономика и международные отношения, 1981, № 5.
  7.  Э. Е. Обминский. Развивающиеся страны: теория и практика многосторонней экономической дипломатии. М., 1986.
  8.  Э. Е. Обминский. Группа 77. Многосторонняя экономическая дипломатия развивающихся стран. М., 1981.
  9.  Э. Пестель. За пределами роста. М., 1988.
  10.  Север-Юг: взгляд на прогресс // Курьер ЮНЕСКО. 1994, № 2.
  11.  Я. Тинберген. Пересмотр международного порядка. М., 1980.

Глава четвертая

ТЕХНИКА И ЕЕ ФИЛОСОФИЯ

§ 21. Идея прогресса и техника

В общественной мысли принято разделять понятия развитие и прогресс. Понятие развитие употребляется в значении социально-экономического развития, а понятие прогресс применительно к научно-техническому прогрессу. Причем наука определяет (детерминирует) технику, техника - экономику, экономика - социальное развитие.

Понятие развитие является наиболее общим, ибо соответствует тем изменениям, которые удовлетворяют двум основным требованиям: во-первых, изменения носят необратимый характер и, во-вторых, в процессе изменений появляется нечто принципиальное новое. Развитие может быть как прогрессивным, т.е. ведущим к улучшению и регрессивным, т.е. ведущим к ухудшению.

В настоящее время существует три точки зрения на процесс развития общества в целом. Так уже в античной Греции возникла идея регрессивного развития; марксистская концепция развития отстаивает прогрессивистскую точку зрения, а многие крупнейшие социологи (П. Сорокин), культурологи (О. Шпенглер), историки (А. Тойнби) рассматривают развитие общества как циклический процесс.

Однако все едины в том, что научно-техническое развитие имеет прогрессивную направленность. Современное общественное развитие детерминировано развитием техники. Парадокс состоит в том, что хотя развитие техники прогрессивно, развитие общества не всегда можно назвать также прогрессивным. В чем же тут дело? Вопрос упирается в понятие техника.

§ 22. Является ли техника философской проблемой?

На первый взгляд термин техника не входит в круг философских понятии. В свое время И. Кант предложил, что в сферу философии входит то, что “можно подвести под следующие вопросы:

  1.  Что я могу знать?
  2.  Что я должен делать?
  3.  На что я смею надеяться?
  4.  Что такое человек?” / 1. С.280/.

Но не отвечает ли современная техника на эти вопросы? / 7/.

Что я могу знать? Этот вопрос касается условий возможности познания: как становится возможным то, что человек достигает знания о мире, знание, которое оказывается верным и надежным и т.о. означает истину? Но о чем нам говорит тезис “понимать - значит изготовить”? Что такое самолет - выдумка Леонарда да Винчи или реальность ХХ века? А телевизор, подводная лодка или ракета? Не можем ли мы с уверенностью заключить, что значительная часть человеческих знаний заключена в технической деятельности - технике?

Что я должен делать? В этом вопросе речь идет о возможности морального обоснования деятельности. Мы не в состоянии использовать все возможности, что дает нам развитие техники. Например, она дает в наше распоряжение средства, позволяющие уничтожить все человечество. Однако та же техника может дать все необходимое для нормального проживания возрастающего населения планеты, вплоть до регулирования его численности. А какие возможности и моральные последствия несет генная инженерия? Следовательно, мораль развивающегося мирового сообщества не вправе игнорировать возможности современной техники.

На что я могу надеяться? Этот вопрос Кант адресовал религии. Но и наш сегодняшний мир, его современное состояние - не делает ли этот вопрос более насущным? Ни один набросок будущего не обходит техники. Она либо источник счастья, либо порока. Для одних она рост свободы личности для других угроза его суверенитету. Таким образом, можно утверждать, то на что может надеяться человек, во многом будет реализовано с помощью техники.

Что такое человек? Этот вопрос связан с нашим самопониманием, с исследованием нами же созданного образа. Уже из курса древней истории известно, что становление человека непрерывно связано с применением орудий. Эта же идея является центральной для марксизма и, следовательно, орудия труда, т.е. техника, позволяет ответить на вопрос: что такое человек?

§ 23. Философия техники и философия человека

В феномене техники заключены основополагающие понятия, характеризующие особенности нашей цивилизации. К ним можно отнести “прогресс”, “эффективность”, “рациональность” и даже “природу” Иными словами, философия техники это философия современной культуры, это философия цивилизованного человека осознавшего опасность пути, на который толкает его выработанный им же “язык” взаимоотношения с природой.

Используя шпенглеровский тезис, техника - это “тактика жизни” современного человека /10/, мы начинаем осознавать, что тактика эта в чем-то совершенно неверна. Корни нашей техники лежат в нашей метафизике. Следовательно, чтобы изменить тактику жизни, необходимо создать альтернативное метафизическое мировоззрение. Но нельзя и забывать о том, что техника - это следствие нашей жажды свободы, желания заполучить ее (свободу) посредством собственного инструмента. Техника - это интеллектуальная традиция и система знаний. Последняя не замкнута сама на себя. Есть ли из нее выход? Например, Х. Сколимовски /3/ предлагает всех тех - философов и футурологов - кто заинтересован в будущем техники, направить в индейские резервации. Но выход ли это?

Создание альтернативной метафизики, а, следовательно, и новой техники - новой “тактики жизни” есть наиболее волнующая философская проблема современного человека.

§ 24. Понятие “постав” (Gestеll) в философии техники Мартина Хайдеггера

Наиболее глубокий и сущностный анализ феномена техники был дан крупнейшим мыслителем ХХ века, немецким философом Мартином Хайдеггером (1889-1976). Поэтому сегодня ни одно серьезное исследование, связанное с проблемой техники, не может обойтись без его работ. Вместе с тем надо сразу оговорится, что интерпретация работ этого мыслителя вызывает значительные трудности. Так, например Карл Митчем, автор книги “Что такое философия техники?”, в разделе “Мартин Хайдеггер: вопрос о технике”, с первых же слов заявляет: “Философию техники Хайдеггера не так легко выразить обобщенно” /2. С.39/ . Практически же с проблемой непонимания сталкивается самый широкий круг читателей, и потому, наверное, нет ничего лучшего и благороднее для дела мысли, чем изложить доступным образом (от начала и до конца) суть основополагающей работы Хайдеггера “Вопрос о технике” /8/.

Как уже гласит само заглавие данного параграфа, речь пойдет о понятии “Gestell” которое было переведено на русский язык неологизмом (новым словом) “постав”. “Постав” - это скрытая сила, порождающая сущность и феномен современной техники. Но это не просто сущность техники, а некое таинственное начало, порождающее ее; “постав” - это бытие техники.

Для того чтобы не немецкому читателю понять само слово “постав” (это субстантивированная, усеченная форма глагола “поставлять”) необходимо понять, что означает это слово в своем аутентичном (первозданном) виде, т.е. само слово “Gestell” в немецком языке.

В своем послесловии к сборнику статей Хайдеггера “Мартин Хайдеггер: Язык и Время” З.Н. Зайцева пишет: “Слово “Technik” он (Хайдеггер - А.А.) заменяет им самим сконструированным словом “Gestell”. На наш взгляд, предлагаемое для перевода слово “постав” не облегчает понимания, хотя оно связано с глаголом stellen - ставить. Но ведь Хайдеггер подчеркивает глагол her-stellen, когда он объясняет этот неологизм” /9. С.166/.

Более обстоятельно анализ слова Gestell предложен упомянутым выше К. Митчемом. Так он пишет: “По его (Хайдеггеру - А.А.) мнению, “за спиной” или на “изнанке” современной техники в качестве способности открытия стоит нечто, что полагает мир и бросает ему вызов. Это нечто Хайдеггер называет Gestell. Термин Gestell являет собой, если использовать язык Канта, трансцендентальную предпосылку современной техники. Предлагая этот термин, Хайдеггер пытается закрепить общезначимое слово, которое, в обычном его значении, переводится как “стойка”, “каркас”, “подставка” или что-то в этом роде. Однако он придает этому термину более глубокий философский смысл. Gestell выражает объединенное содержание тех ориентаций, которые направляют человека, бросают ему вызов, зовут его к раскрытию реального, подобно приказу, к созданию резервов. Корень Stell - основа, от которой образован термин stellendes (устанавливающее, ориентирующее). Gestell означает тот способ открытия, который определяет сущность современной техники, но и сам он не имеет технической природы. Этот каркас, или Gestell, не является частью техники; он является той установкой, которая лежит в самой основе современной техники, пребывает внутри технической деятельности. Проще говоря, этот термин означает техническое отношение к миру. С определенной точки зрения, Gestell является безличностным познавательным “каркасом”. Однако, с точки зрения Хайдеггера, Gestell - нечто более фундаментальное, чем то, что может быть выражено термином “безличностное волнение”. И это - наиболее интересное и “интригующее” его утверждение. Gestell не только “полагает” и делает вызов миру, - такого рода идея уже содержат в себе элементы воли - он также ориентирует человека и призывает его самому бросить вызов миру, “творить” мир” /2. С.43/. Таким образом, в слове (не термине (!) как пишет К. Митчем) Gestell (“постав”) заложена скрытая основа, или говоря языком Аристотеля - энтелехия феномена техники.*

Но достаточно ли одного анализа этого слова, чтобы понять суть самой техники? Наверное, и это очевидно, что нет. Слово “постав” может получить свое истинное значение только в контексте философии техники М. Хайдеггера, а философия техники - в контексте его учения о бытии. Именно такой подход является исчерпывающим истолкованием, т.е. соответствующим герменевтике (философии понимания). Истолкование будет подлинным, соответствующим духу самого Хайдеггера только в том случае, если мы сохраним язык его философствования.

Таким образом, излагаемый далее материал есть рассмотрение “техники” как части “бытия” в ее скрытой форме “постава”. Однако язык философствования Хайдеггера является одним из наиболее труднопонимаемых даже для профессионально подготовленных читателей. Поэтому, желание сохранить язык философии Хайдеггера придает тексту все же необычность и специфичную сложность. Но, как показал опыт чтения лекций перед слушателями Башкирской академии госслужбы и управления, автор смог преодолеть пресловутую “сложность” и сделать доступной для современников философию техники Мартина Хайдеггера.

Итак, о чем же говорит Хайдеггер, задаваясь “Вопросом о технике”?

С присущим Хайдеггеру стилем философствования, он заявляет, что сущность техники есть нечто не-техническое и не-нейтральное по отношению к существованию человека. Если определять технику как средство и/или способ человеческой деятельности, то это еще не будет сущностью техники, ибо это всего лишь инструментальное и/или антропологическое определение техники.

Выявить сущность чего-либо, это, значит, раскрыть вещь в ее существе; только при таком раскрытии происходит событие истины. Хайдеггер отказывается от привычного употребления слова “истина” как нечто “верное”. Истина по Хайдеггеру - это несокрытое, непотаенное. Человек - это не просто некая обособленная личность, но то, что вовлечено в процесс добывающего поставления, т.е. обладатель способности раскрывать потаенность сущего. По Хайдеггеру такая способность человека дарована ему тем, что он изначально видит себя вошедшим в круг непотаенности, непотаенность уже осуществилась, существование которой человек обнаруживает как свою способность. Иными словами “способность”, которую человек обнаруживает в себе, на деле ему дарована существованием непотаенности. Человек - это то, через что проявляется непотаенность. Способов такого проявления множество, и одним из них является техника.

Техника - это не просто человеческое дело, это дарованная человеку способность раскрывать непотаенность. Сутью этого нового способа является “поставление” истины. Отсюда Хайдеггер делает свой вывод: сущность техники есть “по-став” (Gestеll). Здесь Хайдеггер придает обычному немецкому слову Gestеll то, что - как он пишет - может означать: ткацкий станок, мельничный жернов, - новое, совсем необычное значение. При этом он ссылается на Платона, который греческому слову “эйдос” что означает “вид”, т.е. данность чувственному зрению, придал совершенно иное значение – “идея” т.е. то, что как раз не воспринимается чувственным взором.

Постав - это способ раскрытия потаенности, который заставляет человека выводить действительное из его потаенности. По Хайдеггеру, между потаенностью и непотаенностью нет различия, ибо для него бытие иррационально; граница же между ними пролегает в способности их различать, которая дарована только человеку. Поэтому Хайдеггер, ссылаясь на греческих мыслителей, говорит, что сущностное дольше всего остается потаенным, хотя и является самым ранним: первоначало открывается последним.

Поскольку техника, это один из способов дарованных человеку, то существо современной техники ставит человека на определенный (технический) путь раскрытия потаенности. Поставить на тот или иной путь, т.е. послать в него, есть проявление судьбы. Следовательно, техника - это судьба Человека. Но судьба по Хайдеггеру - это не принуждение. Только следуя судьбе, человек впервые становится свободным потому, что следовать ей - значит слышать Зов бытия.

Существо свободы связано не с волей, а с выходом из потаенности. К событию-истине ближе всего стоит свобода. Хайдеггер определяет свободу как “область судьбы, посылающей человека на тот или иной путь раскрытия Тайны” /с. 232/. Таким образом, постав есть существо техники, который отвечает судьбе исторического бытия. На этом позитивная сторона философии техники временно как бы обрывается.

Встать на путь судьбы дело всегда рискованное. В этом Хайдеггер видит главную опасность, т.е. судьбу в образе постава. В этом случае человек становится просто некой “наличностью”, мнящей себя господином земли. А это по Хайдеггеру есть отход от сущности человека, ибо человек - это не господин сущего, а пастух бытия. Это первая опасность. Однако постав подвергает риску не только человека в его отношении к самому себе, но при этом изгоняется и всякая другая возможность раскрытия потаенности.

Главная опасность заключается в том, что технический способ обнаружения истины, как некая тотальность, скрадывает тот путь раскрытия тайны, который дает присутствующему явиться в смысле произведения - пойесису.

Та опасность, которая подступила к самому существу человека, опасней, чем возможные последствия действия современных машин и аппаратов. Ибо человек теряет иную способность раскрыть потаенное - нечто более изначальное. А в этой способности по Хайдеггеру как раз и заключено существо человека.

В ходе своего развития, человек постепенно утрачивает эту способность, а постав - судьба человека - с потрясающей силой открыл человеку эту истину. В этом Хайдеггер усматривает позитивное предназначение техники и приводит слова немецкого поэта Ф. Гельдерлина (1770 - 1843):

Но где опасность, там вырастает
И спасительное.

В существе техники, считает Хайдеггер, таятся ростки спасительного.

Итак, по Хайдеггеру существует два судьбоносных способа раскрытия потаенности - производственно-поставляющий, т.е. технический и путем создания произведения, т.е. поэтический. Тем не менее, эти способы не смежные.

Выход из потаенности есть судьба, которая всегда уже, всегда вдруг, она есть непотаенность, которая захватывает человека, возвращая ему подлинность бытия. Такая подлинность есть поэтический экстаз, и именно он предшествует (исторически) поставу. Современная техника, постав роковым образом заслоняет собою поэзию жизни.

Но все же техника таит в себе ростки спасительного, ибо человек сбывается только в событии истины и постав есть такая его судьба. Техника несет в себе опасность и таит ростки спасительного. Как распознать последнее и признательно сберечь его?

Существо техники оказалось двусмысленным. Но двусмысленность эта указывает на тайну истины, или, как говорит Хайдеггер, на констелляцию (положение звезд, стечение обстоятельств), звездный ход тайны. Двусмысленность постава состоит в безудержности поставляющего производства и сдержанности спасительного.

Констелляция истины, ее двусмысленность есть тайна истины, всматриваясь в которую, мы обнаруживаем опасность и замечаем спасительное. Человеческих усилий не хватит предотвратить угрозу, но человек в силах домыслить, что в указанной двусмысленности спасительное есть высшее в том, что подверглось опасности.

Если это так, то есть и некое более изначальное осуществление раскрытия потаенного. Им является “технэ”. Когда-то словом “технэ” обозначали не только технику, но и то раскрытие потаенного, которое выводит истину к сиянию явленности. “Технэ” означало произведение истины в красоту. В древней Греции сущность искусства была не в художественной форме, не в эстетическом наслаждении. Ее сущность заключалась в раскрытии потаенности и поэтому оно было “технэ” и принадлежало к “пойесису”. Последнее стало, в конце концов, именем собственным - поэзией, что означает раскрытие тайны созидательной речью.

Поэзия и есть то, искомое высшее и изначальное. И Хайдеггер вновь приводит строчку из Гельдерлина: “Поэтом живет человек на земле”.

Существом поэзии пронизано всякое искусство и все способы выведения существенного в непотаенность красоты. Дано ли поэзии осуществить свою высшую возможность подле своей сестры - опасности - никто не в силах знать. Но мы наделены способностью мыслить, а значит и вопрошать о тайне, чтобы светить и быть в свете непотаенной красоты. 

* К. Митчем допускает грубейшую ошибку утверждая, что: “Термин Gestell являет собой, если использовать язык Канта, трансцендентальную предпосылку современной техники”. Термин “трансцендентальный” в философии Канта означает относящийся к чистому разуму, a priori, т.е. тому, что известно человеку, благодаря его разуму до всякого опыта; “трансцендентальный” - значит относящийся к разумному субъекту. Хайдеггер же своей “фундаментальной онтологией” вышел за рамки “заколдованного круга” субъект-объектных отношений. Gestell не может быть “трансцендентальной предпосылкой”, так как не находится в субъекте. Gestell (по Хайдеггеру) это трансценденция, т.е. то, что находится вне всякого опыта и более того, оно просто недоступно опытному познанию. Сущность техники (т.е. Gestell) - пишет философ - нечто не-техническое, и следовательно Gestell не может быть трансцендентальной предпосылкой техники.

Центральная идея философии Канта - запретить разуму человека, т.е. чистой философии (метафизике) выходить в сферу трансцендентного, которую Кант откровенно назвал сферой химер. Для того, чтобы метафизика оставалась наукой, т.е. достоверным знанием, разум должен знать свои границы. Дать границы разуму - предназначение трансцендентальной философии Канта или, иначе говоря, его субъективного идеализма. Хайдеггер радикально пересмотрел классическую (Кантовскую) метафизику. Уже непосредственный предшественник Хайдеггера Э. Гуссерль попытался обосновать трансцендентальную трансцендентность, т.е. показать, что “область химер” (трансценденция) все же имеет место в разуме (трансцендентальном субъекте). Для этого понадобилось “изъять” из философии понятия субъект и объект. И только затем Хайдеггер непосредственно показал, что наши знания распространяются и в сферу трансцендентного (сферу “химер”), с той лишь разницей, что в этом случае разуму человека противостоит иррациональность бытия. Поэтому в современной философии используют не научные понятия (характерные для рационализма), а экзистенциалы - фундаментальные параметры (иррационального) бытия.

Gestell - это нечто, находящееся вне человека, и его место (в философии Хайдеггера) - Бытие. Техника - пишет философ - это судьба человека, которую как раз и посылает Gestell, ибо она (техника-судьба) также дарована человеку; человек отвечает зову Gestell своим техническим отношением к миру.

Предлагаемый термин энтелехия для раскрытия сути Gestell, на мой взгляд, более удачен, т.к. по Аристотелю этот термин указывает на целеполагающую деятельность “первого неподвижного двигателя” или же Бога, и означает некое активное начало, цель в себе, превращающее возможное в действительное. Gestell - это еще бытийная возможность техники, в то время как Техника - это уже реализация Gestell, т.е. ее сущая действительность.

§ 25. Нетехнический человек

Существует давняя традиция определять человека как животное, использующее орудия труда. Например, марксизм, этой функции придает даже главенствующую роль в раскрытии механизма развития человека и человечества.

Но можем ли мы принять это утверждение? Ведь в этом случае мы должны будем считать, что и в так называемые доисторические времена, интерес к технике был не менее, а может быть и более сильным и значительным чем теперь. Но чем тогда мог быть вызван интерес к технике? Было ли это единственной возможностью выжить? - ведь все остальное живое выжило без техники, а те, что создали технические сооружения - улья, плотины или термитники не поднялись на более высокую ступень развития? А может быть даже наоборот, наличие инородных приспособлений, лишило человека многих из его имевшихся способностей. Мы говорим технические способности. Но большие ли они? Может быть самое большее на что их хватит - это построить улей или плотину? А все те технические достижения человека проистекают из других способностей, лишь проявившихся в технической форме?

Первое дело, которое начинает делать человек - есть “говорение”. Говоря - человек производит лингвистические символы - слова. Так не есть ли словесный труд то изначальное и основное, что делает человек и что делает его им?

Литература к главе IV

  1.  И. Кант. Логика //Соч. В 8-ми т. Т.8. М., 1994.
  2.  К. Митчем. Что такое философия техники? М., 1995.
  3.  Новая технократическая волна на Западе. М., 1986.
  4.  Х. Ортега-и-Гассет. Размышления о технике // Избранные труды. М., 1997.
  5.  А.И. Ракитов. Философия компьютерной революции. М., 1991.
  6.  Г. М. Тавирзян. Техника, культура, человек. М., 1986.
  7.  Философия техники в ФРГ. М., 1988.
  8.  М. Хайдеггер. Вопрос о технике //Время и бытие. М., 1993.
  9.  М. Хайдеггер. Разговор на проселочной дороге. М., 1991.
  10.  О. Шпенглер. Человек и техника // Культурология. ХХ век: антология. М., 1995.
  11.  К. Ясперс. Современная техника // Смысл и назначение истории. М., 1991.

Глава пятая

ОКРУЖАЮЩАЯ СРЕДА И МЕСТООБИТАНИЕ ЧЕЛОВЕКА

§ 26. Биота как биологический ресурс

Одной из сложнейших проблем современности, т.е. проблемой порожденной развитием самой человеческой цивилизации является взаимоотношение человека и природы. Суть проблемы состоит в том, что техногенная цивилизация воспринимает свое окружение как некую среду, которую оно должно поставить себе на службу, т.е. подчинить, покорить. При этом совершенно не учитывается то обстоятельство, что она имеет дело не просто с некой средой, но с самим местообитанием человека. Причем человек не создал эту среду, а приспособился к ней, сделав ее своим местообитанием. С введением термина “местообитание” вводится понятие “жизнь”, т.к. “обитать” значит “жить”. Т.о. говоря об окружающей среде, мы должны рассуждать не только об ее физико-химических закономерностях и свойствах, но и о биологических основаниях, ибо слово “био” есть ничто иное как “жизнь”.

Жизнь современного человека так устроена, что он ищет во всем выгоду для себя. Окружающий его мир предстает как некий ресурс, что в переводе с французского означает “вспомогательное средство”. Поэтому для того чтобы быть понятным, и если хотите - угодным современному человечеству, попытаемся рассмотреть окружающую среду как биологический ресурс. Под биологическим ресурсом будем подразумевать “биоту” т.е. совокупность всех организмов планеты.

Итак, что дает биота человеку, как биологический ресурс?

Сложность этого вопроса состоит в том, что человек, это уникальное существо, одна из особенностей которого есть его собственное “Я”. Это “Я” позволяет ему иногда отгородиться от всего мира. “Я мыслю, следовательно, существую” - это, знаменитое высказывание французского философа Р. Декарта как нельзя лучше демонстрирует обособленность человеческого существования.

Наряду с этим в так называемой философии жизни возникло новое понимание природы человеческого “Я”. “Я - есть моя жизнь”, где под “жизнью” подразумевается первичная реальность, предшествующая разделению материи и духа. И если теперь мы попытаемся ответить на наш вопрос, то получим, что биота как некий жизненный процесс включает в себя и жизненный поток человека. Человек часть биоты и, следовательно, биота как целое решает все “жизненные” проблемы человека. Слово “жизненные” необходимо понимать буквально, генуинно, в первичном смысле, т.е. как “биологические потребности”. Иными словами, какие бы идеальные условия для существования человека не создала техногенная цивилизация, но лишить человека его биологической связи с миром невозможно ибо это значило бы лишить его самой жизни.

Способность человека к осмыслению своего существования позволяет ему отнестись к биоте не просто как к способу существования, но и рассмотреть ее как некий ресурс.

Биота как биологический ресурс удовлетворяет две основные жизненные потребности человека: питание и здоровье. Это две потребности, отражают фундаментальные биологические основания жизни, без удовлетворения которых человек не может существовать как нормальный человек.

Однако, человек, не задумываясь о назначении биоты, позволил себе надругаться над ней, забыв, что он не господин, а лишь ее крохотная живая клетка.

Биота как жизнь способна противодействовать всяким внутренним и внешним воздействиям. Но способность эта не безгранична. Человек же как существо способное выходить в сферу трансцендентного, стал оказывать такое воздействие на биоту, что последняя начала не справляться с ним. Именно эту неспособность биоты обнаружил человек как угрозу собственному существованию и только тогда осознал, что он не только трансцендентное существо, но и земное.

В чем и как проявилось деятельность человека, что он стал опасаться за будущность своего существования?

§ 27. Понятие экосистемы и основы ее функционирования

Деятельность человека как фактор воздействия на биоту осуществляется двояко: во-первых, человек как часть биоты, оказывает на нее непосредственное (прямое, внутреннее) влияние, например, когда охотится, заготавливает лес, занимается генной инженерией, и во-вторых, оказавшимся способным подчинить себе абиотическое (неживое) окружение, человек оказывает опосредованное (косвенное, внешнее) влияние, например, путем загрязнения атмосферы.

Однако первый вид воздействия является естественным для биоты и в силу этого он проще поддается регулированию, нежели второй, ибо в этом случае не всегда находятся адекватные способы противодействию сил извне. Поэтому необходимо тщательно рассмотреть каким образом человек воздействуя на свое абиотическое окружение, тем самым наносит непоправимый ущерб собственной биоте. Тот факт, что между битой и абиотическим окружением существует глубокая связь, лежит в основе понятия экосистемы (экологическая система).

Экосистема - это замкнутая устойчивая функциональная единица, объединяющая в единое целое биоту и абиотическую среду. Примером экосистемы является тундра, пустыня, космический корабль. Человек вместе со своими домашними животными и культурными растениями образует - экосистему человека.

Поскольку в понятии экосистема объединено в единое целое ее биотическая и абиотическая составляющие то, в последующем мы будем рассматривать не биоту (что невозможно в силу ее зависимости от абиотической среды), а экосистему, которая в свою очередь является функциональной единицей биосферы, и является предметом изучения особой науки, называемой экологией.

Для того чтобы понять как воздействует человек на экосистему, необходимо выяснить как она устроена и как функционирует.

Экосистема осуществляет обмен веществ между биотической и абиотической составляющими. Обмен веществ происходит в так называемой трофической ( от греч. “трофе” - питание) структуре, которая в свою очередь состоит из продуцентов и консументов. Продуценты - это те организмы, пищей которым служит абиотическая среда, т. е. это зеленые растения, осуществляющие фотосинтез (грибы и некоторые виды растений не являются продуцентами). Все остальные организмы, потребляющие в качестве пищи органику называются консументами.

Мертвая органика (погибшие животные, опавшие листья) называется детритом. Организмы питающие детритом называются детритофагами (от греч. “фагос” - пожирающий). К ним относятся грифы, черви, муравьи, а также грибы и бактерии. Последних часто выделяют в особую подгруппу называя редуцентами. Организмы, питающиеся только продуцентами (растениями) называют фитофагами, это консументы первого порядка, консументы второго порядка это плотоядные, т. к. они питаются фитофагами.

Если теперь проанализировать структуру экосистемы, то не трудно заметить что это замкнутая и самодостаточная система. Говоря “замкнутая”, мы подразумеваем, что солнечная энергия является одной из ее составляющих. Из солнечной энергии, воды, углекислого газа и минеральных солей продуценты образуют органику и кислород. Эти два продукта потребляются консументами, которые выделяют углекислый газ, биогенные отходы, т. е. то, что необходимо продуцентам. Погибшие продуценты и консументы также поедаются детритофагами или разлагаются ими до простой органики. Таким образом, любая экосистема может находиться неопределенно долгое время в устойчивом состоянии.

Возникает вопрос: за счет чего сохраняется устойчивость экосистемы? Иначе говоря, почему в конкурентной борьбе один вид организмов не вытесняет другого?

Принцип стабильности экосистемы гласит: видовое разнообразие обеспечивает стабильность экосистемы. Видовое разнообразие позволяет организмам занять различные экологические нищи, а также осуществлять гомеостатический контроль. Под экологической нищей понимается способность организмов специализироваться и адаптироваться к питанию разным кормом, в разное время и в разных местах (например, как это делают жираф и сова).

Термин гомеостаз (от греч. “гомео” - тот же и “статис” - состояние) означает способность биологических систем противостоять изменениям и сохранять состояние равновесия.

Саморегулирование в экосистеме осуществляется по принципу обратной связи. Как известно, управление по обратной связи возможно в том случае, когда сигналы выхода полностью или частично поступают на вход. Если при такой подаче сигнала значение управляемой величины возрастает, то такую связь называют положительной обратной связью, если же ее значение уменьшается, то мы будем иметь дело с отрицательной обратной связью. Схематически гомеостатический контроль можно изобразить следующим образом:

Рис.2 . Схема гомеостатического контроля в экосистеме

Из рисунка 2 видно, что рост популяции жертвы является положительной обратной связью для популяции хищника, т. к. приводить к увеличению к его численности. В то же время рост популяции хищника является отрицательной обратной связью, т.к. приводит к снижению численности популяции жертвы. Тем самым в этой системе “жертва – хищник” поддерживается динамическое равновесие. При этом необходимо отметить, что для того чтобы данная система стала стабильной, требуется определенный период эволюционного приспособления.

Состояние равновесия принято обозначать термином климакс, а экосистему находящуюся в таком состоянии климаксовой.

Однако, как и любая другая система, экосистема может перейти из одного состояния в другое. Такой переход называют сукцессией (лат. - преемственность). Различают первичную сукцессию и вторичную. При первичной сукцессии, в результате изменения абиотических и/или биотических факторов, образуется новая климаксовая экосистема. При вторичной сукцессии, восстанавливается прежняя климаксовая экосистема.

Таким образом, мы видим, что экосистема представляет собой самодостаточное и саморегулирующееся устройство. А это значит, что любое воздействие, внешнее или внутреннее, может быть адаптировано только внутри и за счет экосистемы.

Но как поступает человек, вступая во взаимодействие с природой, основополагающей, функциональной единицей которой является экосистема?

§ 28. Глобальность воздействия как главный фактор обратной отрицательной связи в экосистеме

Местообитание человека или, иначе говоря, его экосистема всегда подвергалось и подвергается тем или иным воздействием. В древности источником этих воздействий чаще всего выступала природа, в виде различных, стихийных бедствий. Со временем человек частично научился противостоять силам природы, частично смирился с ними, воспринимая их как должное. Однако всегда, на протяжении всей его истории, масштабы деятельности человека, были несоизмеримо меньше природных процессов. Человек был частью своей экосистемы, ибо его энергия соответствовала определенному трофическому уровню этой системы. Энергия человека была преимущественно продуктом пищевой энергии и частично энергией, отведенной от естественно протекающих природных процессов (ветра, течения рек и т.д.).

Однако с открытием “движущей силы огня” (т.е. пара) все начало меняться. В самодостаточной и саморегулирующейся экосистеме возник новый источник энергии, не вписывающейся в привычную пищевую сеть: солнце – растение - животное. Этот новый источник энергии не был элементом цикла: он брал ее в одном месте и оставлял в “другом”. Произошёл разрыв в экосистеме. Человек, как ее часть нашел такой способ существования, который не подчинялся гомеостатическому контролю. Это оказалось возможным потому, что место, куда отводилась новая энергия, казалось бездонным. Положительная обратная связь подстегивала человека, до тех пор, пока его деятельность не стала соизмеримой с масштабами планеты. И тут то оказалось, что никакого “другого”, “бездонного” места нет, ибо Земля - это общий дом человека. Когда масштабы деятельности человека стали соизмеримы с его экосистемой, гомеостаз вновь заработал, но уже в виде отрицательной обратной связи. Дальнейшие попытки человека отвести результаты своей деятельности “куда-то в дальний угол”, начинают его “бить” ибо “дальнего” больше не существует.

Таким образом, пока деятельность человека не была соизмерима с масштабом его местообитания, механизм отрицательной обратной связи не сказывался; но как только воздействие на экосистему стало носить глобальный характер, экосистема тут же “зажгла” красный свет.

Глобальность как фактор воздействия на местообитание человека выражается в следующем:

а) в сфере антропогенного воздействия оказалось вся природа Земли;

б) отрицательные последствия деятельности человека испытывают все народы планеты;

в) совокупная деятельность человека может так нарушить природное равновесие, что это подорвет естественное, биологическое основание жизни и приведет к гибели цивилизации.

§ 29. Абиотическая среда и загрязнители

Как следует из самого понятия, экосистема объединяет в одно целое биоту и абиотическую среду. Абиотическая среда есть окружающая среда. Если с этих позиций рассмотреть широко распространенную фразу “загрязнение окружающей среды” и вытекающий отсюда термин “загрязнитель”, то смысл последнего станет очень расплывчатым. Ведь с точки зрения экосистемы “загрязнитель” - это всего лишь разновидность компонента абиотической среды. Что же позволяет и даже заставляет нас выделить “загрязнитель” из прочих компонентов экосистемы?

Как уже отмечалось, каждая экосистема должна обладать основополагающим ее свойством устойчивостью, которая поддерживается за счет гомеостаза т.е. обратной связи. Если гомеостаз не в состоянии поддерживать устойчивость экосистемы, то она начинает изменяться, т.е. возникает сукцессия.

В начале 60-х годов люди начали замечать о происходящей вокруг них сукцессии, которая среди прочего коснулась и их самих, и в первую очередь их здоровья. Когда же они выяснили причину возникновения этой сукцессии, то ею оказались некоторые компоненты абиотической среды. И каково же было их удивление, когда обнаружилось, что все они продукты человеческой деятельности. Такие компоненты абиотической среды были названы загрязнителями. Следовательно, загрязнители - это компоненты абиотической среды, возникшие в результате деятельности человека и приводящие к изменению экосистемы.

Фраза “загрязнение окружающей среды” не совсем точно отражает суть проблемы, ибо “загрязнение” может не иметь каких либо последствий, если экосистема останется устойчивой, т.е. произойдет естественное ее самолечение.

Экологическая проблема связана не с загрязнением, а с изменением экосистемы. Изменение может быть вызвано не только загрязнением, но и другими, как абиотическими, так и биотическими факторами. К первым можно отнести изменение уровня солнечной радиации или уровня воды, ко второму, появление интродукционных организмов (кролики в Австралии).

Поскольку загрязнители являются антропогенным компонентом абиотической среды экосистемы и приводят к изменению экосистемы, то и противодействие этому изменению тоже должно исходить из целенаправленной деятельности человека. Тем самым человек должен взять на себя часть гомеостатической функции экосистемы, чтобы компенсировать свое воздействие на природу.

§ 30. Гомеостатическая деятельность человека

Для того чтобы выяснить, как человек должен осуществлять свою гомеостатическую деятельность, разделим антропогенные компоненты абиотической среды на следующие группы:

  1.  компоненты, образовавшиеся в результате производственной деятельности (промышленные отходы);
  2.  компоненты, образовавшиеся в результате жизнедеятельности (мусор, биогены);
  3.  компоненты, используемые в аграрной сфере (пестициды, удобрения).

Все указанные компоненты, в том или ином виде, сопровождали человека на протяжении всей его истории. Так, например, дым и зола от костра могут быть отнесены как к первой, так и ко второй и к третьей группе. Главный вопрос состоит в том, способны ли продукты деятельности человека стать источником энергии в циклической сети экосистемы?

Как показала практика, существует целый ряд антропогенных компонентов, которые не могут быть использованы в рамках существующей экосистемы. В этом случае они становятся источником энергии для преобразования самой экосистемы, возможно даже путем его полного уничтожения. Например, сжигание топлива приводит к образованию диоксида серы и окислов азота, которые смешиваясь с водяными парами атмосферы образуют так называемые кислотные осадки, т.е. серную и азотную кислоты. Последние выпадая на воду и почву, повышают их кислотность, в результате чего погибают микроорганизмы, а также молодь обитателей водоемов. Если в воде или почве не найдутся раскислители, способные вовремя нейтрализовать действие кислоты, то могут погибнуть целые популяции.

Деятельность ТЭС, поставляющей диоксид серы не связана непосредственно с численностью мальков ни ближних, ни дальних водоемов. Только человек может замкнуть эту цепь, ибо он управляет работой ТЭС и способен осознать все последствия гибели флоры и фауны. Однако деятельность человека находится в противоречивой ситуации: рост мощности ТЭС является для него положительной обратной связью, а гибель биоты отрицательной.

Современная ситуация сложилась таким образом, что в своей деятельности, человек больше управляется положительной обратной связью чем отрицательной. Для того чтобы снять это противоречие необходимо каким то образом увязать производственный процесс с экологией, т.е. человек должен руководствоваться эколого-экономическими показателями.

Другой путь, это увязать экосистему с экономикой, т.е. выявить в развитии устойчивости экосистемы некие экономические или, скорее всего, социально- экономические показатели (например, трудоспособность).

На сегодняшний день, уже созданы методики затратно-прибыльного анализа предприятия, с учетом экономических показателей производства. Если графически изобразить прибыль производства и расходы на экологию, то получится следующая картина /8. С. 414/:

Сокращение загрязнения

Рис.3. Зависимость прибыли производства и расходы на экологию

Из рисунка 3 видно, что прибыль превосходит затраты при умеренной степени очистки. Но когда степень очистки стремится к 100 %, кривые пересекаются и затраты начинают превосходить прибыль. В этом случае, разумнее заменить производство на то, которое позволит извлечь больше прибыли при тех же затратах. При этом, для любого производственного процесса можно рассчитать наиболее оптимальную область, позволяющую получить максимальную прибыль с учетом издержек на экологические требования.

§ 31.Экологическая этика

Гомеостатическая деятельность человека предполагает не только нормативность, но и определенное поведение. Последнее не может быть строго нормированным, т.к. предполагает свободный выбор. Для того чтобы поведение человека находилась в согласии с принципами функционирования экосистемы, необходимо выработать определенное мировоззрение. Выработкой такого мировоззрения занимается экологическая этика. В первые, в рамках философского курса, экологическая этика была введена в 1971 г. в США (в университете штата Висконсин).

Экологическая этика исходит из той посылки, что традиционная метафизика и обусловленная ею мораль, в особенности христианская, как утверждает крупнейший историк и философ А. Тойнби, является источником современных экологических проблем /14/.

Для того чтобы выработать новое мировоззрение, экологическая этика должна: во-первых, пересмотреть метафизические основания нашего мышления, и во- вторых, включить природу в сферу моральной оценки.

В настоящее время в философии не выработано единого подхода к решению возникших перед ней проблем, ибо очень сложно установить общий “моральный знаменатель” между человеком и прочими живыми организмами.

Однако, несмотря на сложность проблемы, уже появились работы, так или иначе (пытающиеся) решить эти проблемы. Наиболее значимой из них является этика “Благоговения перед жизнью” написанная лауреатом Нобелевской премии мира (1952 г.) немецко-французским философом Альбертом Швейцером (1875 - 1965). Рассмотрим основные положения этой работы.

Швейцер считает, этика возникает благодаря глубокому осознанию мироутверждения, что исходит из личного жизнеутверждения; все это заложено в воле к жизни, которую человек и реализует. В процессе такой реализации познание мира превращается в его переживание, в результате чего человек начинает ощущать внутреннее единение с миром. Это чувство Швейцер и называет “благоговением перед жизнью”. Из этого чувства вырастает мистика этического единения с бытием. Единящим началом, т.е. позволяющим распространять этические принципы не только на человека но и все живое вокруг является - Жизнь. Более того, Швейцер считает, что из этого понятия должно исходить и сама философия, (для Швейцера, философия должна быть насквозь этикой). Вот как он вводит в философию понятие “жизнь”: “я - жизнь, которая хочет жить, я - жизнь среди жизни, которая хочет жить”. Исходя из этого понятия, Швейцер выводит понятия “добра” и “зла”. Первое способствует “жизни” а второе, на оборот, препятствует. Быть нравственным, это, значит, исходить из “святости жизни”.

Проблема этики возникает в силу раздвоенности мира на две воли к жизни. Одна воля к жизни стремится соединиться с другой волей к жизни, вторая - утвердится за ее счет. Задача этики - ликвидировать эту раздвоенность воли. То, что одна воля к жизни действует против другой, вызвано незнанием, инстинктом, а не убежденностью. Человек не может убить по убеждению, даже комара. Но все же иногда такой поступок бывает необходимым. В этом случае, считает Швейцер, человек должен осознать, что делает выбор между этическим и необходимым, и если он выбирает последнее, то он должен взять на себя вину за свой поступок. При этом, Швейцер все же как-то оправдывает человека, ибо он пишет: “Чистая совесть есть изобретение дьявола” / 16. С. 223 /.

§ 32.Экополитика в современном мире.

Ядром, формирующим экополитику является движение “зеленых”. Формирование этого движения шло в три этапа. Первый этап длился с конца XIX века до середины XX века. На этом этапе началось формирование экологии как науки. Второй этап, начался со второй половины 60-х годов. На этом этапе возник массовый “экопротест”. Экологи и их адепты начали широко информировать общественность о проблемах экологии. Основной формой протеста была демонстрация и пикетирование. В социальном плане ими пропагандировались идеи философии “малых дел” (напр. замены автомашин велосипедами). Со второй половины 70-х годов наступает третий этап. На этом этапе движение “зеленых” превратилось в политическую силу. В начале сторонники этого движения ограничивались вручением петиций правительственным органам и органам государственной власти. Окрепнув и созрев политически, экологисты перешли к выдвижению в парламент собственных представителей. Это, в конечном счете, привело к образованию политической партии “зеленых”. Например в ФРГ, партия “зеленых” имеет порядка 10 % голосов избирателей, что позволяет заполучить более 40 депутатских мандатов.

В программных положениях, “зеленых” можно обнаружить идеи как мыслителей прошлого (Ж. Ж. Руссо) так и современных идеологов, таких как Г. Маркузе (“Новые левые”), Ю. Хаберманса (“критическая теория” Франкфуртской школы), Т.Роззака (“Контркультура”), И.Сакса (“Экоразвитие”). Сюда же можно отнести и доклады Римскому клубу (например “Пределы роста”).

Деятельность партии “зеленых” оказала и заметное влияние на экополитику ряда государств. Так в рамках ОЭСР было проведено несколько крупных совещаний на уровне министров по охране окружающей среды. В выработанных ими рекомендациях предлагалось осуществить переход к новому типу экологического развития, а именно – “развитию превентивного (предохранительного, предупредительного - А.А.) типа, при котором экономика в целом была бы больше ориентирована на заблаговременное предупреждение и предотвращение экологических противоречий, а не на восстановление постфактум нарушенных равновесии в окружающей среде” /10. С. 101/.

Однако в целом, необходимо отметить, расходы на экополитику в последнее время стали заметно уменьшаться по всей видимости принятые меры дали положительные результаты и сняли остроту экологических проблем.

Литература к главе V

  1.  Н. А. Агаджанян, В. И. Грошин. Экология человека. М., 1994.
  2.  М. И. Будыко. Глобальная экология. М., 1977.
  3.  Глобальные проблемы и общечеловеческие ценности. М., 1990.
  4.  Глобальная экологическая проблема. М., 1988.
  5.  В.П. Казначеев, Е.П. Спиркин. Космопланетарный феномен человека. Новосибирск, 1991.
  6.  А. Кинг, Б. Шнайдер. Первая глобальная революция. Доклад Римского клуба. М., 1991.
  7.  П. Курц. Запретный плод. Этика гуманизма. М., 1993.
  8.  Б. Небел. Наука об окружающей среде. Как устроен мир. В 2-х т. Т.1. М., 1993.
  9.  Б. Небел. Наука об окружающей среде. Как устроен мир. В 2-х т. Т.2. М., 1993.
  10.  Р. А. Новиков и др. Глобальная экологическая проблема. М., 1988.
  11.  Ю. Одум. Основы экологии. М., 1975.
  12.  Ф. Патури. Современная экотехника // Deutschland, 1995, спецвыпуск.
  13.  Р. Риклефс. Основы общей экологии. М. 1979.
  14.  А. Тойнби. Религиозные основы современного экологического кризиса: точка зрения. Наука и религия. 1974. № 9
  15.  О. Тоффлер. Эко-спазм. М., 1976.
  16.  А. Швейцер. Благоговение перед жизнью. М., 1992.

Глава шестая

КРИЗИС КУЛЬТУРЫ И ПРОБЛЕМА ГУМАНИЗМА

§ 33. Основные условия культуры и их наличие в настоящее время

Видный голландский культуролог Й. Хейзинга предложил определять культуру по трем основным признакам. Первый признак - это равновесие между духовными и материальными ценностями. Второй признак - стремление, направленность культуры к некому общезначимому благу. И, наконец, третий признак - господство над природой /8 /.

Исходя из указанных признаков, Хейзинга определяет культуру как определенную позицию общества, где подчинение природы основано и способствует гармоническому равновесию между духовными и материальными ценностями, а само общество культивирует и служит идеалу, основанному на метафизических представлениях.

Концепция Й. Хейзинга интересна тем, что он первым из исследователей культуры показал, что нынешний кризис культуры не идет ни в какие сравнения с прежними.

Понятие культурный кризис является историческим. На примере мировой истории можно показать не только кризис, но и гибель целых культур. Отличие нынешнего кризиса культуры от кризисов прошлых эпох состоит в том, что на смену нынешней культуре не приходит иная, более высокая, более гармоничная и более устремленная к высоким идеалам. Причем современный кризис имеет тенденцию к глобализации своего масштаба, что приводит к постепенному нивелированию совершенно различных культур. Современные общества увлечены идей технического прогресса, воспринимается только то, что является новым, а ценности прежних эпох отвергаются как устаревшие. В эту погоню за новым, вследствие революционных преобразований в области информации, втянуты практически все общества, поднявшиеся на высокие ступени развития.

Не один из признаков, которыми мы определили культуру, не выполняется в настоящее время. Вместо равновесия между материальными и духовными ценностями мы видим перепроизводство, как в материальной, так и в интеллектуальной сферах, при сохраняющейся нужде и безработице. Современные общества характеризуются частными интересами своих групп, которые не только не единят их, но даже противоречат друг другу. В своем стремлении господствовать над природой человек превзошел все границы дозволенного. “Взбунтовавшаяся” природа не желает более видеть в человеке своего господина, и человек вынужден считаться с этим.

Таким образом, даже поверхностный анализ состояния современной культуры говорит о ее кризисе в небывалом масштабе.

§ 34. Культурный кризис как признак смены типа культуры

Опыт мировой истории показывает, что существуют разные типы культуры. Иными словами, один и тот же народ на протяжении своей истории может изменять тип своей культуры, оставаясь при этом тем же народом, носителем определенной культуры. Изменяется тип культуры, а не сама культура. Если произошла смена культуры, то мы в праве будем говорить и о смене ее носителя, т.е. народа. О смене культуры необходимо говорить тогда, когда носителем новой культуры является иной язык.

Как же определяется смена типа культуры? Ранее говорилось, что основой всякой культуры является ценность. Если в обществе происходит замена ее основополагающих ценностей, то в этом случае изменяется и тип культуры.

Какие типы культуры можно выделить? Известный социолог П. Сорокин на основе анализа истории культуры Европы предлагает рассматривать ее (европейскую культуру) как последовательную смену трех типов: идеациональной, идеалистической и чувственной /5/. При этом П. Сорокин подчеркивает, что эти типы культур можно обнаружить в истории различных народов, таких как египтян, индусов, китайцев и многих других.

Европейская культура зарождается в VIII в до н.э. как идеациональный тип, который просуществовал до VI в до н.э. Вся последующая трехтысячелетняя культура Европы есть последовательная смена одного типа культуры другой, которую можно представить в виде следующей таблицы:

Таблица. 2. Смена типов европейской культуры

Период

Тип культуры

VIII в. до н.э. - VI в. до н.э.

идеациональная

V в. до н.э. – IV в. до н.э.

идеалистическая

III в. до н.э. –IV в. н.э.

чувственная

V в.

идеалистическая

VI - XII вв.

идеациональная

XIII в.

идеалистическая

XIV -XX вв.

чувственная

Смена типа культуры воспринимается обществом как культурный кризис. Но для того чтобы понять сущность такого кризиса необходимо разобраться: что на что заменяется.

Исходя из общей теории культуры, мы понимаем, что происходит замена неких ценностей культуры, которые как раз и определяют тип культуры. Следовательно, чтобы уяснить сущность кризиса необходимо знать отличительные признаки каждого типа культуры. Рассмотрим их.

Идеациональный тип культуры.

Этот тип культуры основывается на ценностях, сущность которых раскрывается как нечто сверхчувственное. Поскольку эти ценности сверхчувственные, т.е. недоступны чувственному их восприятию, то их значимость и актуализация осуществляется благодаря такому феномену как вера. Для такого типа культуры характерна вера в сверхчувственные ценности; например вера в загробную жизнь, в бессмертие души, в предначертанность выбранного пути (коммунизм), в Бога (религия).

Чувственный тип культуры.

Этот тип культуры основывается на ценностях, значимость которых подтверждается чувственностью их восприятия. Для такого типа культуры характерны такие ценности как полезность, наслаждение (гедонизм), счастье (эвдомонизм), жизнь (ницшеанство). Такой тип культуры был характерен в разные периоды древней Греции (досократики, эпикурейство), для эпохи Возрождения (барокко), а также для и современной Европы ХХ века.

Идеалистический тип культуры.

Этот тип культуры основывается как на чувственных, так и на сверхчувственных ценностях. В концепции П. Сорокина, такой тип культуры рассматривается как переходный между идеациональной и чувственной. Однако, как нам кажется, именно этот тип культуры является основным типом, а два других есть его крайности. Дело в том, что любое общество, любая культура всегда содержит в себе как чувственные, так и сверхчувственные ценности. И только преобладание одних над другими, позволяет нам дать оценку типу культуры. Поэтому идеалистический тип культуры можно назвать идеальным типом.

Вернемся к поставленному ранее вопросу: в чем заключается сущность культурного кризиса? Ответ: в отклонении от идеальности, где под идеальностью, подразумевается гармоничное сочетание чувственных и сверхчувственных ценностей. Культурный кризис есть предельная крайность отклонения культуры от своего идеального состояния.

Таким образом, осознание кризиса культуры возникает в тех обществах, где остро ощущается недостаток чувственных или сверхчувственных ценностей. Такое метание из одной крайности в другую наиболее характерно для Европы. Именно благодаря наличию такого движения, для культуры Европы характерен динамизм, в то время как сбалансированность ценностей в культурах других народов (например, исповедующих ислам или буддизм) делает их статичными.

В чем же особенность нынешнего кризиса в отличие от предыдущих?

Прежде чем ответить на этот вопрос, необходимо разобраться в какой крайности мы очутились. Дело в том, что слово “мы” внутренне противоречиво, ибо в глобальном масштабе пока еще не произошло полного слияния всех культур в одно “мы”. Например, Европа и США испытывают на себе крайность чувственного типа культуры, в то время как бывший СССР не выдержал крайности идеационального типа культуры (т.е. коммунистической идеологии). Сейчас Россия оказалась без своих сверхчувственных ценностей, и ее население стало ощущать это как бездуховность жизни.

Таким образом, Россия, как и Европа, испытывает кризис, вызванный крайностью чувственного типа культуры. Особенностью же нынешнего кризиса является то, что развитие науки, научный рационализм подорвал саму веру и поэтому возникновение сверхчувственных ценностей оказалось невозможным в принципе, ибо как уже отмечалось, существование таких ценностей может быть основано только на вере. Поэтому современный кризис культуры сделал актуальным иррациональные течения в духовной жизни общества. Но говорить о каких-то реальных достижениях пока еще не приходится.

При этом возникает новый вопрос: не есть ли нынешний кризис культуры последний, после чего последует ее гибель?

Утвердительный ответ на этот вопрос дает культурологическая концепция крупнейшего культуролога ХХ века, немецкого философа О. Шпенглера (1880-1936).

§ 35. Гибель культуры в концепции О. Шпенглера

Что такое культура? Ответу на этот вопрос посвящен один из самых фундаментальных трудов в области культурологии, книга немецкого философа О. Шпенглера “Закат Европы”.

Культура есть организм - так звучит основная идея этой работы. Организм - это некое живое целое образование, и ему как всему живому присуще: рождение, юность, старость и смерть. Таким образом, каждую культуру, а следовательно и нынешнюю европейскую культуру ожидает смерть т.е. гибель. Более того, О. Шпенглер утверждает, что европейская культура подошла к своему “закату”. На чем основан столь безапелляционный вывод?

Главным признаком завершения культуры является формирование цивилизации. Поэтому если быть более точным, погибает не собственно культура, а уже цивилизация. Ибо цивилизация есть логическое следствие и неизбежная судьба всякой культуры.

Однако такой вывод можно будет принять только в том случае, если окажется верной первый и главный тезис Шпенглера: культура есть организм.

Для того, чтобы обосновать этот тезис Шпенглер предлагает рассматривать “Мир” как “природу” и как “историю”. Перед нами два, совершенно различных способа понять и пережить окружающий мир. Понять мир как природу - это значит представить ее в виде системы, теории, законов, формул и т.д. Этим традиционно занимаются естественные науки. Но что значит понять мир как историю? Дать вразумительный ответ на этот вопрос никто не смог. Почему? Потому, что мир не является неким единым и цельным образованием, а человечество не имеет никакой цели, идеи, плана. “Человечество - пишет О. Шпенглер - пустое слово”. Если взглянуть на мир с этих позиций, то не трудно обнаружить, что мир как история есть множество исторических форм. Иными словами, мир как история предстает не в виде некоего содержания, а как множество определенных форм. А понять форму, значит, интерпретировать ее как интерпретируют образ, символ. Но, не смотря на то, что мир состоит из множества форм, тем не менее, мы можем говорить о мире как некой единичности. Ибо как показал О. Шпенглер, все эти формы гомологичны, т.е. они имеют общий план, структуру строения, хотя элементы этой структуры выполняют различные функции (сравните руку человека и крыло птицы). Гомологичность культур - это подлинное открытие Шпенглера.

Только символическая интерпретация феноменов культуры позволяет выявить, среди, на первый взгляд совершенно различных исторических событий, гомологическое сходство; например, между египетскими пирамидами и готическими соборами, походами Македонского и Наполеона.

Выявив гомологичность исторических форм, т.е. признак делающий их различными видами одного рода, Шпенглер задается вопросом, а что же представляет собой отдельно взятая историческая форма, т.е. культура? И здесь он обнаруживает, что каждая отдельная культура есть организм, ибо развитие каждой их них есть реализация “одного и того же душевного принципа”. Каждая культура обладает собственной и неповторимой душой. Душа же, как известно является одним из главных признаков жизни.

Таким образом, все культуры обладают единой, общей гомологической структурой, но каждая своей собственной, индивидуальной душой. Но как это понимать?

Каждая культура имеет свой прафеномен, из которого она произрастает. “Все определяется выбором символа в тот момент, когда душа культуры пробуждается в своей стране к самосознанию” /10. С. 257/ - пишет автор “Заката Европы”. Этот символ нужно понимать как прасимвол, ибо он остается на протяжении всей истории конкретной культуры. Единство каждой культуры как раз и определяется этим прасимволом. Все чего достигла культура есть ее символы. Символ - это часть действительности, которую интуитивно понимают и которой живут носители данной культуры, ибо они сами выполняют символическую функцию заложенную в прасимволе культуры. Прафеномен культуры накладывает на человечество свою собственную форму, т.е. формирует культуру, придает ей четкую форму, ибо культура и есть историческая форма. Развитие и формирование культуры не зависит от волеизъявления людей. Она вырастает со своей “возвышенной бесцельностью подобно цветам в поле” /там же, с. 56/.

Для человека определенной культуры, мир есть выражение и символ души его культуры. Каждая культура дает собственную картину мира. Мир и есть картина, и поэтому к нему (миру) нужно относится как к произведению искусства, и потому он понятен только носителям данной культуры. Математика, поэзия, политическое устройство, архитектура и т.д. это все символы, реализующие прасимвол своей культуры. Перечисленные феномены культуры будут разными для культуры индусов, греков или арабов, ибо как отмечалось, они обладают лишь гомологичным сходством. Однако, внутри культуры, все ее феномены родственны, например достижения квантовой физики имеют глубокую внутреннюю зависимость от мифологических представлений древних германцев, т.к. это символы одного прасимвола, одной души. После того, как эта душа реализует всю сумму своих возможностей, культура, являющаяся организмом застывает, и превращается в цивилизацию, т.е. своего рода “мумию культуры”.

Но имеет ли такой подход к культуре какое-нибудь отношение к реально существующим или существовавшим культурам?

Для ответа на этот вопрос, О. Шпенглер приводит три таблицы сравнительной морфологии мировой истории, в которых показано гомологическое сходство в развитии четырех культур: индийской, античной, арабской и Западной. Для наглядности приведем упрощенную форму первой из них (см. Табл. 3), /там же, с. 96-99/.

Таблица. 3. Одновременные эпохи духовной жизни

Индийская культура

Античная культура

Арабская культура

Западная культура

с 1500 г. до р.х

с 1100 г. до р.х.

с О г.

с 900 г.

ВЕСНА. Почвенно-интуитивный метод. Мощные создания пробуждающейся, окутанной снами души. Сверхличное единство и полнота.

1) Рождение мифа большого стиля как выражение нового чувства Бога. Боязнь мира и взыскание мира.

1500 – 1200 гг.

1100 – 800 гг.

0 - 300гг

900 - 1200гг.

Мифология “Вед”

Олимпийский миф. Гомер

Раннее христианство

Германский католицизм

2) Ранняя мистико-метафизическая формулировка нового взгляда на мир.

ЛЕТО. Близкое к зрелости сознание. Древнейшее городское и критическое движение.

3) “Реформация”. Внутри религии протест широких народных слоев против великих форм древности.
4) Начало чисто философской формулировки мирочувствования. Противоположение идеалистической и романтической систем.
5) Создание новой математики. Концепция числа как отражение и сущность формы мира.
6) “Пуританизм”: Рационалистическо-мистическое обеднение религиозного начала. Рассудочный фанатизм

ОСЕНЬ. Интеллигенция большого города. Высшая точка строго умственного творчества.

7) “Просвещение”. Вера во всемогущество рассудка. Культ “природы”. “Разумная религия”.
8) Высшая точка математического мышления. Внутреннее просветление мира чисел.
9) Великие завершающие системы.

ЗИМА. Начало цивилизации мирового города. Угасание душевной творческой силы.

Сама жизнь становится проблематичной. Этико-практические тенденции иррелигиозных и неметафизических воззрений обитателей мирового города.

10) Материалистическое мировоззрение. Культ практического опыта, пользы, счастья.
11) Этико-общественные идеалы. Эпоха “философии без математики”.
12) Внутреннее завершение математического мира форм. Завершающие идеи.
13) Упадок отвлеченного мышления и превращение его в профессиональную академическую философию. Литература сокращенных руководств.
14) Конец. Распространение последнего миронастроения.

Индийский Буддизм

Эллинистическо- Римский стоицизм

Практический фатализм ислама

Этический социализм

(с 500 г.)

(с 200 г.)

(с 1000 г.)

(с конца ХIХ в.)

Как видно из таблицы 3, Шпенглеру удалось выявить гомологическое сходство этих культур и показать их синхронность. Складывается впечатление, что пред нами одна и та же культура только каждый раз сдвинутая по фазе.

Если автору этой таблицы удалось выявить и отразить наиболее существенные этапы развития культуры, то тогда, на основе аналогии следует однозначный вывод: культура западного мира подошла к своему завершающему этапу.

Тогда возникает совершено новый вопрос: свидетелями чего мы являемся - заката прежней культуры или пробуждения совершенно новой? Если этот вопрос правильно поставлен, и если оба предложенных ответа правильные, то из этого следует, что среди носителей прежней культуры должны появиться предвестники новой. Именно так мы должны воспринимать иррациональную философию ХХ века.

§ 36. Пересмотр понятия “гуманизм” и зарождение новой культуры

Гуманна ли культура? А если нет, то, что такое гуманизм? Ответ на этот основополагающий вопрос, вопрос, ответом на который является само назначение культуры, занял существенное значение в творчестве крупнейших мыслителей, оказавших решающую роль на мировою культуру ХХ века. К их числу необходимо отнести Фридриха Ницше (1844-1900), Жан Поль Сартра (1905-1980) и Мартина Хайдеггера (1889-1976).

Ницше был первым, кто осознал порочность современной ему культуры и открыто и громогласно заявил об этом. “Пусть гибнут слабые и уродливые - первая заповедь нашего человеколюбия. Надо еще помогать им гибнуть” - писал он в одной из последних своих работ /2. С.19/. О каком “человеколюбии” т.е. гуманизме говорит Ницше?

Человеколюбие Ницше есть отрицание установившихся моральных норм, ибо они, считает философ привели к декадентству (упадку), т.е. к всеобщему духовному кризису.

Нормы общественной морали того времени (конца ХIХ в.) были обусловлены религией, т.е. христианством. Поэтому критика морали была по существу критикой христианства. При этом надо помнить, что критика христианства еще не есть критика религии, ибо тот факт, что народы Европы не отвергли христианского учения не делает чести их религиозным дарованиям. Ницше сожалеет о том, что за две тысячи лет европейские народы не сотворили ни одного бога.

Чем не устраивало христианство философа? Ответ заключен в следующей фразе: “Христианство нуждается в болезни - примерно так, как греки нуждались в переизбытке здоровья” /там же, с.73/. Именно в культуре Древней Греции видел Ницше подлинные идеалы: культ здорового красивого тела, чувств, инстинктов, природы, т.е. всего того, что отрицало христианство. Поэтому слова “пусть гибнут слабые и уродливые” нужно понимать, как пусть гибнут исконные плоды христианства, ибо они безнадежно испорченные; в полусгнившем теле пишет Ницше - не может быть здорового духа, как полагает христианство. Человеколюбие - это любовь к физически и, следовательно, к духовно здоровому человеку и обществу.

За четыре года до смерти философа, т.е. в 1896 г. возобновились Олимпийские игры, которые не проводились с 394 г., с момента, когда христианство вышло на политическую арену.

Философия Ницше оказала радикальное влияние на ход общественной мысли, ибо показала, что существующий гуманизм, есть попытка “вырастить из humanitas (человечество - А.А.) противоречие самому себе” /там же, с.92/.

Впоследствии, философия жизни (так было названо учение Ницше) стала одним из идейных источников экзистенциализма (философии существования) самого влиятельного философского направления ХХ века.

“Экзистенциализм - это гуманизм” говорит глава французского экзистенциализма Ж.П. Сартр /4/.

Что же представляет собой экзистенциализм?

Экзистенциализм основывается на убеждении: существование предшествует сущности; это значит, что вначале человек появляется в мире, существует, а только затем обретает свою сущность. Однако термин “сущность” в экзистенциализме приобретает противоположенный смысл. Во избежание путаницы, в экзистенциализме принято говорить не “сущность”, а “экзистенция”; под сущностью принято понимать то, что является общим для всех людей, в то время как экзистенция есть то, что делает неповторимым существование каждого человека. Поэтому в экзистенциализме, сущность человека есть то, что он сделает из себя сам; нет природы человека, есть только человек и он является таким, каким он себя делает.

Но что такое человек в начале своего существования? В этом случае человек есть возможность; возможность осмысленная им самим есть - проект. Поэтому экзистенциалисты говорят: человек - это проект, который переживается субъективно. Человек станет таким каковы его возможности. Когда говорится о “возможности” то речь идет о чем-то еще не-ставшем; все что “стало” есть сущее, а сущее в его возможности есть его бытие. Следовательно, человек станет таким (т.е. сущим) каково его бытие (бытие сущего) или если точнее каков проект его бытия.

Тем самым в экзистенциализме ответственность за человека возложена на его самого, ибо он станет таким, как реализует свое бытие.

Но как будет реализовано указанное бытие?

В ответе на этот вопрос экзистенциалисты расходятся во мнениях. При этом надо сразу отметить - экзистенциализм - это онтология, т.е. учение о бытии и поэтому в нем нет ответов на вопросы “как надо”, “как следует” поступать человеку. Все эти вопросы есть лишь частные следствия; вся суть дела заключена в бытии.

Экзистенция человека есть “бытие-между”, которое можно определить триадой “бытие - бытие-в-мире – мир”. Мир - это посюстороннее, в то время как бытие есть трансценденция (нечто “потустороннее”).Но бытие Есть. Поскольку бытие трансцендентно, то религиозные мыслители (Н.А. Бердяев, К. Ясперс) с полным правом говорят о Боге. Атеистически настроенные философы (Ж.П. Сартр) в этом случае говорят: “если даже бога нет, то есть по крайней мере одно бытие у которого существование предшествует сущности, бытие, которое существует прежде, чем его можно определить каким-нибудь понятием” /4. С. 223/. Важно то, что в обоих случаях, человек не самодостаточен, а зависим от чего-то иного (трансцендентного). Человек станет не таким, каким он захочет, а таким, каков проект его бытия. Слово “захочет” имеет двойное значение. В первом значении это все чего пожелает душа, во втором же значении это то, что человек реально сделал исходя из собственных побуждений. Экзистенциализм утверждает, что человек станет тем, что он захочет и сделает.

Исходным пунктом экзистенциализма, по мнению Сартра можно считать известное высказывание Ф. Достоевского “если бога нет, то все дозволено”. Это значит, во-первых, что человеку не на что опереться и, во-вторых, человек свободен. Из этого следует, что человек лично за все ответственен и в том числе за свою несостоятельность. Например, пишет Сартр, не бывает трусливого темперамента, трусом человек делает сам себя.

Поступок человека определяется его моральным выбором. Для экзистенциализма такой выбор схож с созданием произведения искусства. Как известно, любое произведение искусства оценивается только после его создания. А это значит, что человек не может заранее априорно решить, что получится и, следовательно, поведение человека есть нечто творческое; человек творит себя.

Но как человек творит себя? Творение человека, т.е. человечности как раз и рассматривает гуманизм. Традиционный гуманизм рассматривает человека как цель (а не средство) и высшую ценность. Экзистенциализм отвергает такой гуманизм, т.к. “нельзя признать, чтобы о человеке мог судить человек”/ там же, с.343/ и нельзя рассматривать “человека как цель, т.к. человек не завершен” /там же/. В противном случае может возникнуть культ идеально-завершенного человечества, об отрицательных последствиях которого свидетельствуют фашизм и коммунизм.

Но есть другое понимание гуманизма, а именно, что человек не есть некое самодостаточное существо (т.е. цель и наивысшая ценность в себе); человек - это бытие-в-мире, т.е. человечность человека, его гуманизм определяется его существованием в мире, мире, в котором осуществляется связь трансцендентности и субъективности. Экзистенциализм отрицает возможность некой универсальной сущности человека, которую можно было бы назвать его природой. Нет природы человека, но есть общность условий человеческого существования. Под ними понимают совокупность априорных пределов, которые очерчивают фундаментальную ситуацию человека в универсуме. Условия эти объективны и субъективны, или если быть строгим, то они в силу своей фундаментальности, предшествуют рассмотрению субъект-объектных отношений. Это значит, что они встречаются везде (объективы) и в тоже время переживаются человеком (субъективны); например, человек должен быть в мире и человек смертен. Такие фундаментальные условия существования человека называют экзистенциалами.

С точки зрения экзистенциализма человек постоянно находится вне себя. Он проецирует себя на свое будущее. Сартр цитирует Ф. Понжа (франц. поэта) “Человек – этот будущее человека”. Но будущее это то, что неизведанно. Как проецировать себя в неизвестность? Это значит: исходя из экзистенциалов существования, преследовать трансцендентные цели. Именно такое понимание человека, т.е. не его сущности, а способа существования, экзистенциализм ложит в основу своего гуманизма. Над человеком нет законодателя, человек заброшен в мир, т.е. он одинок и никому не нужен, и именно исходя из этой ситуации, он должен сам решать свою судьбу. Но решить судьбу нельзя путем погружения в самого себя; следовать судьбе - это значит слышать в себе нечто иное. Но в этом случае нечто иное может подсказать Бог. Однако, как считает Сартр: “даже если бы бог существовал, это ничего бы не изменило”/там же, с.344/.

Немного с иных позиций подошел к проблеме гуманизма М. Хайдеггер в работе “Письмо о гуманизме” /7/, которое было написано в ответ на выше рассмотренную работу Сартра.

Основная идея Хайдеггера состоит в том, что традиционный гуманизм, как термин метафизики ставит человечность человека еще не достаточно высоко. Почему?

Хайдеггер задается вопросом: ведет ли гуманизм к подлинности человека, ведь в конечном счете человек должен обрести свою подлинность, что на традиционном языке означает человечность (гуманность). Для того чтобы ответить на этот вопрос философ задается следующим вопросом: “Однако на чем стоит человечность человека?” и отвечает “она покоится в его существе” /там же, с. 196/. Но как понимается существо человека? Рассматривая различные интерпретации существа человека, Хайдеггер приходит к выводу, что, несмотря на все их многообразие, все они сходятся на том, что определяют человечность человека на фоне того, что также подлежит истолкованию. Отсюда и возникает разночтение в толковании термина гуманизм (например, в Древнем Риме, христианстве и марксизме). Поскольку первоосновой всего сущего является бытие, то Хайдеггер предлагает рассматривать существо человека в его отношении к бытию. “При определении человечности человека гуманизм не только не спрашивает об отношении бытия к человеческому существу. Гуманизм даже мешает поставить этот вопрос, потому что ввиду своего происхождения из метафизики не знает и не понимает его” /там же, с. 197/ Метафизика, по мнению философа, продумывает лишь бытие сущего, но не само бытие. Истина бытия остается в стороне от метафизики, и, следовательно, гуманизм, как понятие метафизики не может продумать сущность человека в свете истины бытия.

Но как осуществляется отношение человека к бытию? Посредством мышления и языка.

Бытие есть трансценденция, и следовательно оно не доступно человеку. А это значит, что не человек относится к бытию, а бытие к человеку; решает не человек, а бытие. Человек не господин сущего, подчеркивает философ, а пастух бытия. Все, что может осуществить человек, уже существует. Человек только раскрывает его до полноты: “...осуществимо собственно только то, что уже есть. Но что, прежде всего “есть”, так это бытие” /там же, с.192/. Мыслить - это значит относить к бытию то, что дано мысли самим бытием. Просто мысля, человек не осознает, откуда берутся мысли. “Мысль - пишет философ - дает бытию слово. Язык есть дом бытия. В жилище языка обитает человек” /там же/. Только на пути языка сущность человека раскрывается в своей бытийной подлинности. Только мысля, слыша требование Бытия человек принадлежит своему существу. Соприкосновение Бытия и человека есть просвет. Стояние в просвете бытия, Хайдеггер называет экзистенцией человека. Только человеку присущ этот род бытия, и следовательно, подлинность человека заключена в экзистенции. Хайдеггеровское определение экзистенции отличается от ее метафизической трактовки как действительности, ибо для него экзистенция - это “экстатическое вступление в истину бытия”, а “экстатическое существо человека покоится в экзистенции” /там же, с.199/.

Сартр определил экзистенциализм тезисом: существование (экзистенция) предшествует сущности, т.е. он перевернул тезис Платона. Однако, как не переворачивай метафизический термин (Платон был основателем западной метафизики) он все равно останется метафизическим, т.е. не проникающим в истину бытия. Поэтому Хайдеггер настаивает на том, чтобы сущность определяли не из существования, как предлагает Сартр, а из экстатики бытия-вот, Dasein. “В качестве экзестирующего человек несет на себе бытие-вот, поскольку делает “вот” как просвет бытия своей “заботой””/там же, с.200/.

В определении человечности человека как экзистенции существенным оказывается не человек, а бытие и бытие-вот, которое выносит на себе экзистирующий человек. Человечность человека, превращается в заботу человека о ....

Забота человека о ... делает его “пастухом бытия”. В этом видится гуманизм Хайдеггера. Его мысль, как он считает, противостоит традиционному гуманизму, ибо последний не приближается к сущности человека и, следовательно, не ставит ее достаточно высоко.

Однако философия немецкого мыслителя направлена не против гуманизма, нет. Фундаментальная онтология Хайдеггера есть смена, упразднение все западной метафизики. А представление о гуманизме сложилось на почве западной метафизики. Последняя породила “бездомность, в которой блуждают не только люди, но и само существо человека”/там же, с. 206/. Именно исходя из “бездомности” человека, Хайдеггер критически осмысливает гуманизм. Бездомность - это признак забвения бытия, более того “бездомность становится судьбой мира” /там же, с. 207/. А это уже глобальный аспект его онтологии.

Что же понимается под бездомностью?

Бездомность - это утрата сущности языка, его упадок, ибо язык есть дом бытия. “В жилище языка обитает человек” /там же, с. 192/. В языке посредством слов сохраняется открытость бытия, которая в свою очередь осуществляется в речах мыслителей и поэтов. Речь мыслителей и поэтов - это мышление бытия. Речь - это не пустая болтовня, но мысли сплетенные в сказание. Наличие мысли, ее присутствие, объясняется тем, что есть Бытие. Говоря “мысль есть” мы тем самым утверждаем ее бытийное происхождение. Подлинное мышление возникает не в науке, а в речи мыслителя или поэта. Однако язык под господством новоевропейской метафизики субъективности почти неостановимо выпадает из своей стихии и “служит орудием нашего господства над сущим” /там же, с. 195/. Только тогда, когда язык вернется к своей сути, т.е. станет “домом Истины Бытия” человек, существо человека перестанет метафизично бродить среди сущего и человек бездомный обретет дом, подлинность бытия.

Для того, чтобы раскрыть человечность человека Хайдеггер обратился к сути языка, исходя из которого показал поверхностность любого гуманизма, ибо мышление гуманизма метафизично, это путь к бездомности человека.

Для того, чтобы вернуть человека к его подлинной человечности, нужно дать “слово невыговоренному смыслу бытия” /там же, с.219/. Такое слово есть мысль, и более того это “единственное дело мысли”/там же, с.220/. Нужно вернуть человеку тот изначальный язык - язык обусловленный законом уместности бытийно-исторической мысли, который определяется Хайдеггером как “строгость осмысления, тщательность речи, скупость слова”/там же/.

Литература к главе VI

  1.  Глобализация как социальный процесс: возможности и перспективы// РЖ Социальные и гуманитарные науки(сводный реферат). 1994. № 3. С.39-54.
  2.  Ф. Ницше. Антихристианин // Сумерки богов. М., 1989. C.17-94.
  3.  И.М. Савельева. Альтернативный мир: модели и идеалы. М., 1992.
  4.  Ж.П. Сартр. Экзистенциализм - это гуманизм // Сумерки богов. М., 1989. C. 319-345.
  5.  П. Сорокин. Кризис нашего времени // Человек. Цивилизация. Общество. М., 1992. C.427-505.
  6.  Г.М. Тавризян. Проблема человека во французском экзистенциализме. М., 1977.
  7.  М. Хайдеггер. Письмо о гуманизме // Время и бытие. М., 1993. С.192- 221.
  8.  Й. Хейзинга. Homo ludens. В тени завтрашнего дня. М., 1992.
  9.  А. Швейцер. Благоговение перед жизнью. М., 1992.
  10.  О. Шпенглер. Закат Европы. Новосибирск, 1993.
  11.  К. Ясперс. Духовная ситуация времени // Смысл и назначение истории. М., 1991. С. 288-420.

Глава седьмая

СОЦИАЛЬНОЕ ПРОГНОЗИРОВАНИЕ И МОДЕЛИ ГЛОБАЛЬНОГО РАЗВИТИЯ

§ 37. Социальное предвидение в философии истории

Представления о прошлом и, значительно позднее о будущем как о категориях, отличных от настоящего возникли не одновременно с мышлением, а были выработаны им в первобытном обществе лишь в процессе длительного развития.

К середине 1-го тысячелетия до н.э. эти представления приобретают уже характер философских систем, из которых в последующем сформировываются три основополагающие концепции исторического процесса:

  •  концепция деградации (регресса) человечества от некоего “Золотого века” в древности и ведущая к упадку и грядущей гибели человеческой культуры;
  •  концепция циклического развития исторического процесса - бесконечной смены подъемов и падений человеческой культуры в бесконечном круговороте одних и тех же стадий развития;
  •  концепция прогрессивного развития от низшего к высшему.

В той или иной модификации эти концепции сохранились и поныне. Рассмотрим их.

Концепцию регресса от “Золотого века” в мифологической форме изложил древнегреческий поэт Гесиод (VIII - VII вв. до н. э). Из этой концепции органически выросла теория естественного состояния.

Однако в той же Греции Платон (428-348 до н.э.) и Аристотель (384-322 до н.э.), а в Китае Мэнцзы (372-289 до н.э.) и Сыма Цянь (195-86 до н.э.) развивают концепцию циклов, пытаясь вскрыть закономерности прохождения каждого цикла, найти факторы, обусловливающие этот процесс (географические, экономические, государственно-правовые), здесь, на земле, помимо “воли богов” (провидения). В последующем эта концепция была настолько детально разработана в трудах древнегреческого историка Полибия (III – II вв. до н.э.), что некоторые западные историки считают все последующие теории этого рода вплоть до О. Шпенглера, П. Сорокина и А. Тойнби лишь перепевом его взглядов.

Трется концепция в виде идеи “светлого будущего” была ярко выражена в религиозно-утопическом учении хилиастов возникшее на заре христианства. Сторонники этого учения верили в земное воплощение идеала справедливости, в то время как христианство уповало на “царство небесное”, т.е. на воздаяние за существующие несправедливости в будущем и вне человеческой истории. Это различие привело к тому, что хилиазм был объявлен (255 г.) церковью ересью.

Наряду с религиозными концепциями будущего в Новое время начинают развиваться концепции иного характера - научные. Они отличаются от последних тем, что “иное будущее” людей здесь определяется не сверхъестественными силами, а самими людьми, их разумом и действиями, что уже было принципиальным отличием.

В борьбе с бессодержательным эмпиризмом исторической науки средневековья и провиденциализмом теологии возникла так называемая философии истории, в основе которой лежал принцип историзма т.е. подхода к действительности как развивающейся и изменяющейся во времени, позволяющий выявить “естественные законы” истории (Гердер). Высшим этапом развития историзма была работа Гегеля “Философия истории”. В последующем идеи Гегеля были развиты марксизмом и сформулированы в виде учения “исторического материализма”. В тоже время наряду с этим, в философской мысли возникли течения отрицавшие возможности подхода к объективной действительности с т. з. раскрытия закономерного процесса ее развития.

На современную историографию большое влияние оказали неокантианцы В.Виндельбанд (1848-1915) и Г.Риккерт (1863-1936). Их работы были приняты историками как философское обоснование историографической практики.

По вопросу о научном предвидении неокантианцы занимали совершенно определенную позицию. Невозможность такого рода предвидения они считали аксиомой. Эту “аксиому” Риккерт, например, использовал в качестве довода, долженствующего подтвердить правильность его утверждения о том, что законы развития общества вообще не существуют. “... Если бы законы истории существовали, - писал Риккерт, - то тогда история смогла бы не только объяснить прошлое, но и предсказывать будущее” /1. С. 71/. Известно, что Риккерт, противопоставлял природу обществу, отрицал в природе всякое поступательное развитие и признавал в ней лишь вечную повторяемость. По его мнению, в развитии истории речь идет только лишь о “становлении единичного”.

Особый интерес представляют системы упомянутых ранее философов Шпенглера и Тойнби, которые ставят как обязательную цель - предопределение будущего. Например, Шпенглер о своем труде “Закат Европы”, пишет, что им впервые предпринята смелая попытка - предопределить историю. Речь идет о том, чтобы проследить судьбу культуры западного мира, находящейся еще в незавершенной стадии и близящейся к своему завершению.

В отличие от неокантианцев названные философы не оспаривают существование законов исторического процесса и возможности на их основе предсказывать будущее общественное развитие. Неокантианское толкование истории хотя и предусматривает возможность иррационального познания “смысла истории”, однако не признает как за чисто спекулятивным, так и за историко-философскими системами, претендующими на научность, права доказывать выдвинутые ими положения с помощью исторических фактов. Другими словами, они оспаривают возможность “научного решения” этого вопроса.

Вместе с тем нельзя не учитывать, что Шпенглер, так же как позднее Тойнби, рассматривал свои культурные циклы как изоморфные системы. Применяя сравнительный метод, Шпенглер, в конце концов, сводит все культурные циклы к одной модели культурного цикла и формулирует законы роста, действительные в равной степени для всех культурных циклов. Но не смотря на всю свою грандиозность шпенглеровская система не объясняет, по каким причинам некоторые страны, например Япония, несмотря на наличие собственной “души культуры”, во второй половине XIX в. все же смогла за сорок лет развития достичь “фаустовского культурного цикла”.

Придерживаясь идеи культурного цикла (круговорота локальных цивилизаций) Тойнби в отличие от Шпенглера отказывается от конкретного предвидения судеб “Западной Европы”. “Наше исследование post-mortem мертвых культур не позволяет нам, - пишет он, - составить гороскоп для определения судьбы нашей собственной или какой-либо другой живой культуры” /1. С.78/.

Фактором исторического процесса по Тойнби является “закон вызова и ответа”, то есть способность творческой элиты дать адекватный “ответ” на “вызов” исторической ситуации. Если нужный ответ не найден, то нерешенные проблемы приводят к “надлому” и цивилизация приходит к своему упадку. Осознавая современное состояние как кризисное, Тойнби видит спасение в создании вселенской религии на основе объединения существующих мировых религий. В основе взглядов философа лежит идея смысла истории как “откровения бога”, а также выдвинутое им положение о требуемом богом воплощении смысла истории и с помощью конкретных действий людей.

Каково же отношение к историзму в позитивистских настроенных философских системах? Напомним, что уже неокантианец Риккерт провозгласил, что “одной из задач философии, безусловно, является борьба с историзмом как мировоззрением” / там же, с.83/. Смысл этого неокантианского тезиса заключается с одной стороны в отрицании исторического детерминизма, а с другой в отрицании возможности научного предвидения социальных явлений.

Ясность в этот спор внес английский философ и социолог Карл Поппер, придерживающийся позитивистски ориентированных концепций, или как он сам считает концепции критического рационализма. “Историцизм, - пишет он, - конечно нельзя смешивать с историзмом” /там же, с. 86/. В книге “Нищета историцизма” Поппер заявляет, что научный метод (имеется в виду применение неопозитивизма в социологии) является антиисторицистским, но не антиисторическим. Исторический опыт - весьма важный источник для размышлений. Историзм в отличие от историцизма не претендует на открытие “законов социальной эволюции” и ограничивается лишь описанием того, что было, в то время как для историцизма социология есть теоретическая история. Следовательно, при таком подходе им допускается возможность лишь эмпирической социологии, в то время как теоретическая социология отрицается. Тем самым, Поппер как бы подтверждает тезис неокантианцев, согласно которому люди сами делают свою историю, а это значит, что, нет, не может быть никакой исторической (или объективной) необходимости, определяющей (детерминирующей) их действия и результаты.

К этому же разряду можно отнести концепцию, известную в истории философии под названием феноменализма. Ее сторонники (Д. Юм, позитивисты, неопозитивисты) обычно утверждают, что, кроме феноменов (явлений), ничего другого (сущности) не существует; что “сущность” - надуманное понятие, ведущее к мистике, схоластике, пустословию. Тем самым они становятся на позицию Канта, согласно которому человек может познать только феномен (явление) в то время как сущность (вещь-в-себе) остается непознаваемой.

А. Тейярдистская концепция человеческого будущего

Совершенно обособленно стоит социальная концепция, предложенная французским палеонтологом, философом и теологом Тейяром де Шарденом (1881-1955) /7/ . Его особенность состоит в том, давая позитивную оценку НТП, Тейяр вовсе не строит картину человеческого будущего на основе экстраполяции черт нынешнего технотронного общества. Он скорее склоняется к доктрине некоего “третьего пути”, свободного от недостатков как рыночного, так и планового хозяйств, к обществу скроенному по предложенной им мерке “подлинной человеческой природы”. В основе его концепции лежит идея реформирования христианства. Бог, согласно его учению есть ни что иное как “Христос эволюции” который в виде некой духовной энергии наполняет собою весь универсум (каждую ее частицу) и является движущей силой эволюции во вселенной.

Среди многочисленных течений христианской мысли тейярдизм выделяется тем, что он трактует проблемы человеческого будущего в оптимистических и гуманистических тонах, претендуя на создание новой, всеохватывающей системы гуманизма, в которой были бы синтезированы как земные, так и небесные устремления человека, т.е. любовь к человеку и любовь к богу. В отличие от традиционных религиозных воззрений философ не только надеется на милость всевышнего или силы небесные, но в первую очередь на соединение естественных сил человека со сверхъестественными силами бога. Тейярдисты считают, что такое соединение возможно только в условиях сближения и сотрудничества науки и христианства в понимании человека и всех его стремлений. Причем (и это весьма существенный момент) за человеком признается особое положение, которого христианство за ним никогда раньше не признавало. Являясь стержнем и высшей целью эволюции, человек становится центром развития космоса (космогенеза), его основной действующей силой и поэтому превращается в соучастника божественного акта преобразования мира. Данная концепция является разновидностью пантеизма, где антропоцентризм сливается воедино с христоцентризмом.

Как не трудно заметить, тейяровское понимание обращения к богу вовсе не означает отказа от мира. Напротив, человек должен “погружаться” в мир, вовлекаться в активное участие в преобразовании и созидании мира, отдавать этому всю ясность своей мысли, всю страсть своей любви, всю силу своей энергии. В этом как раз и состоит специфика тейяровского гуманизма, основной объект которого - человек - выступает в роли связующего звена между материальным космосом и духовной сферой, ее вершиной и завершением – “точкой Омега”, богом.

Сохраняя и укрепляя веру в ценность сверхъестественного, божественного порядка, Тейяр в то же время стремится сохранить и обогатить все земные человеческие ценности в единой концепции “человеческого смысла”, лежащего в основе его гуманизма.

Переживая современный кризис, вызванный социальными и научно-техническими изменениями Тейяр вместе с тем видел не только разрушительные, но и созидательные силы. Последние и определяют тенденцию к будущему, которое рисовалось ему в образе “планетезированного человечества”. В этом проявился оптимизм его концепции. “Планетезированное человечество” выступает как новое, совершенное общество, в котором человеческий разум будет полностью господствовать над материей и общественными отношениями. “Эта планетизация, - по утверждению Тейяра, - является аутентичным и непосредственным продолжением процесса эволюции, посредством которого в прошлом вычленился зоологический тип человека” /1. С.129/.

Идею “планетезированного человечества” можно представить как “биологическую конвергенцию” человечества к единому планетарному организму. И как отмечал французский иезуит Э. Ридо “Тейяр заражен был биологическими законами селекции и аристократической иерархией, в идеале которой склонен был видеть общественную структуру с решающей ролью элиты” /там же, с.127/. В качестве главного инструмента продвижения к этой цели признается “социализация”, под которой понимается сплачивание всех человеческих групп в единый социальный феномен. Основными этапами и формами объединения человеческой мыслящей массы в единый социальный организм Тейяр считал социализацию, коллективизацию и тотализацию, посредством которых у человеческих групп должны постоянно возрастать чувства солидарности, процессы интеграции и объединения все более широких общностей с завершающим слиянием их в единой всемирной общности.

Но все же главным для него остается “извечное стремление” человека к единению с богом. Это всеохватывающее стремление к единству развертывается в той мере, в какой человек осознает, что влечет его к себе всемогущий и вселюбящий бог, выступающий в рассматриваемой концепции в облике мистического “пункта Омега” (Омега – понятие Тейяра, служащее для обозначения бога как конечной цели развития универсума). Только “под оживляющим влиянием Омеги каждое из наших частных действий может приобрести характер тотальности”, - утверждает он /там же, с.132/. Духовный синтез человеческих индивидуумов в единую общемировую человеческую общность и есть тейяревская планетизация, т.е. обобществление человечества в масштабах нашей планеты в живой единый организм.

Б. Структурализм и историческое предвидение

В ХХ в. в социогуманитароном познании возникло новое направление – структурализм, сущность которого сводится к выявлению структуры исследуемого объекта. Под структурой понимается совокупность элементов сохраняющих свою устойчивость и значимость при всевозможных изменениях или преобразованиях объекта. В качестве объекта могут быть рассмотрены различные феномены культуры, например язык, миф, общественные отношения и т.п. Основатель данного направления французский этнолог и философ, К. Леви-Стросс не отрицает общественный прогресс, но ограничивает сферу его действия быстро развивающимися цивилизованными обществами. По его мнению, переход же от первобытной застойности к прогрессивному развитию совершился, не путем естественного закономерного развития, а в результате как бы “удачного жребия”, выпавшего на долю одного из многих вариантов первобытного строя. Иными словами, первобытное, застойное общество отличается от цивилизованного и прогрессивного только своей структурой, в то время как элементы образующие эти структуры одни и те же (т.е. они остаются устойчивыми и значимыми). По мнению структуралистов, преобразования или вариации этих структуры не могут быть расположены в порядке временной последовательности, в которой каждый последующий член вытекает из предыдущего. Все это всего лишь различные комбинации, следствие, возникшее в результате некой жеребьевки неизменных элементов, в которых по-разному проявляется одна и та же неизменная сущность.

Структурализм исследует бессознательные механизмы интеллекта, сверхрациональное, составляющие структуру социальной действительности. Его принципиальное отличие от философии истории, а так же теоретической социологии, заключается в том, что объективность достигается благодаря отвлечению от фактора сознательности. История же изучает именно сознательную человеческую деятельность. Мы можем выявить (осознать) элементы структуры, но не можем предсказать, в какую структуру они сложатся в будущем. Поэтому позицию структурализма относительно исторического предвидения может выразить следующим образом: будущее является непредвиденным, но и не произвольным.

Как надо понимать эту невозможность предвидения и непроизвольность, показал на современном историческом материале видный представитель структурализма, французский философ и историк культуры Мишель Фуко. В своей работе “Слова и вещи: Археология гуманитарных наук” он рассмотрел период развития европейского общества с XVI по XIX в., где выделил три эпистемы, т.е. три сменяющие друг друга бессознательные структуры познавательного поля (Возрождение, классический рационализм и современность). Эпистемы обусловливают не столько те или иные решения научных проблем, сколько саму возможность их постановки, за рамки которой люди данной эпохи выйти не могут. Согласно Фуко, все определяется ролью языка в культуре, т.е. особенностью его означающего механизма, соотношением “слов” и “вещей”.

В. “Формированное общество” – социальная доктрина программирования будущего

Как прямую противоположенность структуралистской концепции можно рассматривать программу-прогноз разработанную во второй половине ХХ в. западногерманскими социологами и политиками, получившую название теории “формированного общества”.

Основные положения теории “формированного общества” были изложены на XIII партийном съезде ХДС (1965) Людвигом Эрхардом и в последующих выступлениях его помощников. Они были дополнены и конкретизированы в 12-ти тезисах, опубликованных в теоретическом журнале ХДС “Гезельшафтсполитише комментаре” (L.Erhard. Program fur Deutschland, Referat auf dem 13. Bundesparteitag der CDU am 31. Marz, 1965. – “Geselschaftspolitische Kommentare”, H.7, Bonn, 1965. S.74. L.Erhard. Der Weg in die Formierte Gesellschaft. – “Ecopa”. 1965. № 8).

“Формированное общество” является социальной и идеологической концепцией, теоретически обосновывающей желаемые изменения западногерманского общества. В отличие от многих концепций, которые Запад развивал для своих внутренних потребностей программа “формированного общества” снабжена внешнеполитической доктриной. ...

Конструкция “формирования”, как указывает ее автор Л. Эрхард, “не является некой моделью, функционирующей лишь в рамках национального государства. В этой модели, скорее всего может найти выражение общая картина объединенной Европы. Кроме того, она может явиться ведущей идеей в деле преобразования ... континента, а так же в экономическом и социальном развитии других народов. Если этот шаг будет успешным, то притягательная сила “формированного общества” докажет свое огромное превосходство над другими формами организации. Вместе с тем она идеологически и политически уничтожит социализм...” /1. С.226/.

В другом месте Л. Эрхард, также отметил, что “В этом процессе (формирования - А.А) - заключены перспективы наших отношений со странами Азии, Африки и Латинской Америки. Все эти страны ищут образец, который помог бы им создать синтез свободы и порядка, прогрессивной технико-экономической структуры и самобытности культуры” /там же, с.227/.

Становление “формированного общества” есть длительный исторический процесс. Западногерманское общество, утверждают теоретики “формирования”, находится на переходном этапе от “плюралистического общества союзов” (вторая фаза) к “формированному обществу”. Первой же фазой “формированного общества” было классовое общество XIX века.

Современная, вторая фаза “формированного общества” состоит в том, что образуется “плюралистическое общество союзов”, где все группы признают общественный строй и борются не за те или иные принципы социального устройства, а за свою долю в общественном продукте. Социальные группы, локальные союзы по-прежнему отстаивают свои частные интересы, однако конкретного противника в лице противостоящего класса они уже не имеют. Вторая фаза в отличие от первой имеет модель экономического устройства – “социальное рыночное хозяйство”, но в нем еще не развиты “интересы динамики хозяйства” характерное для третей фазы.

Третья фаза “формированного общества” описывается как общество чрезвычайно высокой социальной и экономической стабильности, создание которого есть длительный и целенаправленный процесс. “Формирование”, по оценкам авторов, началось в 1921 г. и после перерывов, связанных с кризисом с 1929 г. и послевоенным восстановительным периодом, возобновилось в 1948 г., после того как западные державы “инспирировали раскол Германии”.

Конечная цель такого “формирования” - окончательный отход от принципа “социального плюрализма”, ориентировка всех социальных групп на “общее благо”, соответственно отход от так называемой демократии союзов, подчинение групповых интересов некоему единому “общенациональному” интересу.

Одним из механизмов такого подчинения служит система мер так называемой взаимозависимости. Положение о тесной взаимозависимости всех звеньев общества выдвигается теоретиками “формирования” как одно из главных и решающих. Они настойчиво призывают к преодолению “раздробленности и изоляции отдельных групп” в обществе; в качестве идеала выдвигается “формированное - интегрированное общество”, в котором “упрочившиеся группы” приходят к отношениям взаимозависимости, не исключающим конфликтов и напряжения, но, в общем и целом не “противящихся благу всего общества”. Под термином “упрочившиеся группы” понимаются “союзы заинтересованных лиц”, узаконенные государством. Понятие “упрочившиеся группы” распространяется на все звенья общества, начиная от производственных коллективов (в том числе сельских) и кончая профсоюзами, прессой и самыми мелкими общественными организациями.

Предпосылкой такой интеграции сторонники рассматриваемой концепции считают преодоление разрушительного действия плюрализма, который будет оставаться до тех пор, пока существуют разобщенные организации. Результатом интеграции должно явиться “живое соотношение между социальной стабильностью и экономической динамикой”. Во имя этих целей требуется подчинить интересы всех групп высшим интересам - интересам общности, целого, формирования. Сотрудничество, интеграция становятся доминирующим признаками в новом обществе. “Дезинтегрированное общество”, члены которого разобщены и противоборствуют, таит в себе опасность утраты единства.

Теоретики “формирования” исходят из осознания всеми слоями общества цели действия как главного успеха практической деятельности.

Абсолютизация роли “общегосударственного сознания” в достижении социально-экономических целей является характерным и определяющим принципом, как для данной концепции, так и для западной методологии. Этатизм, присущий “формированному обществу”, позволяет говорить о некой его общности с коммунистической или с нацистской идеологией. Неслучайно некоторые современные идеологи пытаются найти в нацистском прошлом исторические предпосылки социально-политической структуры “формированного общества”. Так, Р. Альтман, отыскивает в национал-социалистических - военизированных снизу доверху - внутригосударственных порядках тот самый прототип общественной структуры, который, дескать, лежит в основе “формированного общества”. Процесс “формирования” (т.е. становления “формированного общества”), по словам Р.Альтмана, “вряд ли смог бы достичь результатов, какие мы имели нынче, если бы не было национал-социалистического периода”, который “сплачивал все слои населения вокруг господствующей национал-социалистической идеологии” /там же, с.239/. При этом, как указывает Г. Брифс, “формированное общество” не может быть “либеральным конституционным государством парламентского типа” /там же, с.236/.

Оригинальность рассматриваемой концепции состоит также и в том, что она представляет собой попытку отхода от основных принципов учения “о современном индустриальном обществе”, которые, как известно, исходят из представлений о социальном плюрализме.

В современном германском обществе теория “формированного общества” представляет собой стратегическую концепцию Христианско-демократического союза (ХДС).

§ 38. Социально-философские предпосылки построения модели глобального развития

А. Возникновение и эволюция глобального моделирования

В настоящее время известно более десяти крупных проектов, созданных с использованием методов математического моделирования, в которых исследуются проблемы глобального характера. Первые и наиболее широко известные модели – “Мир-2” и “Мир-3” были разработаны по инициативе Римского клуба американскими профессором Дж. Форрестором (1971 г.) /9/ и его учеником Д. Медоузом (1972 г.). Цель этих исследований: проследить развитие кризисных тенденций во взаимодействии между обществом и средой его обитания в ближайшем столетии, исходя из допущения, что характер социально-экономического развития в основном остается неизменным. Проводя с помощью метода системной динамики расчеты для мира в целом, Форрестор и Медоуз пришли к выводу о том, что противоречия между ограниченностью земных ресурсов, в частности площадей, пригодных для сельского хозяйства, и растущими темпами их использования увеличивающимся населением могут привести к середине XXI века к глобальному кризису: катастрофическому загрязнению среды обитания, резкому возрастанию смертности, истощению природных ресурсов и упадку производства. Этот вывод можно считать первым камнем, легшим в основу нового научного направления – глобалистики. В качестве альтернативы исторически сложившемуся пути развития человечества, была выдвинута концепцияглобального равновесия”, согласно которой необходимо немедленно прекратить увеличение численности населения земного шара, ограничить промышленное производство, уменьшить потребление ресурсов Земли примерно в 8 раз /4/. Основным недостатком выводов полученных на основе анализа этих моделей является весьма ограниченное представление их авторов о возможностях сознательного воздействия человечества на свое собственное развитие.

В ответ на критику первых моделей Римский клуб предложил новый проект – “Стратегия выживания”, который был создан под руководством М. Месаровича и Э. Пестеля (1974 г.).

Целью этого исследования было: проанализировать большее количество факторов по сравнению с предшествующим проектом, способных имитировать развитие, исследовать возможности локализации кризисов, найти пути их предотвращения. Мир в модели Месаровича-Пестеля представлен в виде десяти регионов, взаимодействующих через импорт-экспорт и миграцию населения. Авторы этой модели пришли к заключению, что миру угрожает не глобальная катастрофа, а целая серия региональных катастроф, которые начнутся значительно раньше, чем предсказывали Форрестр и Медоуз. Месарович и Пестель противопоставили концепции “глобального равновесия” концепцию “органичного роста” мира как единой системы взаимосвязанных частей, которые должны гармонически сочетаться. “Органичный рост” обеспечивается структурной дифференциацией элементов системы и функциональной взаимозависимостью между этими элементами и противопоставляется чисто количественному недифференцированному экспоненциальному росту. Указывая на взаимозависимость кризисных ситуаций, авторы пытаются проследить, как взаимодействуют изменения одних параметров в определенных регионах с изменениями параметров других регионов. (Например, уровень питания в регионах Азии и Африки и ограничение роста материального потребления в странах Запада.) Хотя в целом авторы выступают не за “сдерживание роста”, а за “органичное развитие мира”, они ограничиваются, в сущности, рекомендациями просветительского характера /4/.

Примерно в то же время группа аргентинских ученых во главе с профессором Эрерой разработала так называемую латиноамериканскую модель глобального развития, или “модель Барилоуе” (1974). Цель этого исследования - найти пути достижения “удовлетворительных условий жизни” для развивающихся стран. В этой модели весь мир разделен на четыре региона: Азия, Африка, Латинская Америка и развитые страны. Авторы допускают возможность управления регионов посредством централизованного перераспределения капиталов. Они утверждают, что предсказываемый в предыдущих моделях кризис уже наступил в большинстве развивающихся стран, население которых живет в условиях голода, высокой детской смертности, неграмотности, необеспеченности нормальным жильем... Этот кризис не связан с истощением не возобновляемых природных ресурсов, загрязнением окружающей среды или чрезмерным ростом населения, а представляет собой следствие “порочной системы ценностей”, результат неравномерного распределения богатства и власти между странами.

Возможности достижения “удовлетворительных условий жизни”, т.е. определенного уровня питания, образования, обеспеченности жильем и медицинским обслуживанием, исследовались в двух основных сценариях взаимодействия регионов.

В первом сценарии предполагалось отсутствие экономической помощи развитых стран другим регионам. Расчеты показали, что в этом случае население региона Латинской Америки выйдет на уровень “удовлетворительных условий жизни” примерно через 40 лет, а Азия и Африка даже при оптимальном управлении не только не достигнут такого уровня, но и окажутся в непрерывно ухудшающемся положении по всем основным жизненным параметрам.

Второй сценарий предполагал наличие помощи со стороны развитых стран регионам Азии и Африки. По этому сценарию, начиная с 1980 г. эта помощь в течение десяти лет должна вырасти от 0,2 % ежегодного конечного продукта региона развитых стран до 2 % и далее оставаться постоянной. В таком случае достигается “приемлемое решение” для всех регионов, и время выхода на уровень “удовлетворительных условий жизни” для Азии и Африки составит соответственно 57 и 65 лет /3. С.17/.

Проблеме взаимодействия развитых и развивающихся стран посвящен также проект японской группы Римского клуба под названием “Новый взгляд на развитие”. Он разработан в Токийском университете под руководством профессора Я. Кайта. В этом проекте мир разделен на 9 регионов. Цель исследования: отыскать пути уменьшения разрыва в размере доходов на душу населения между развитыми и развивающимися странами. В модели предусматривается возможность управления.

Полученные с помощью этой модели выводы сводятся к следующему: во-первых, развитые регионы должны оказывать безвозмездную помощь развивающимся регионам (около 1 % своего ежегодного валового продукта); во-вторых, эта помощь будет наиболее эффективной лишь в сочетании с изменением структуры экономики регионов. В развитых регионах должна быть уменьшена доля легкой промышленности и увеличена доля сельского хозяйства в валовом региональном продукте; в развивающихся - первоначальный быстрый рост доли продукции сельского хозяйства должен смениться ростом доли продукции легкой промышленности. Такого рода структурные изменения экономики не предполагают увеличения доли тяжелой промышленности в развивающихся странах.

В 1976 г. под руководством лауреата Нобелевской премии Я. Тинбергена завершен новый проект Римского клуба – “Пересмотр международного порядка”. Цель исследования - выработка рекомендаций новых форм международного сотрудничества (экономического, научно-технического, политического), обеспечивающих удовлетворение основных нужд сегодняшнего населения Земли и выявление возможных потребностей будущих поколений. В проекте раскрывается тенденция к возрастающей взаимозависимости стран мира. Поэтому диспропорции в развитии человечества (прежде всего нищета одних и богатство других) становиться все более нетерпимым.

Под руководством другого лауреата Нобелевской премии, американского экономиста В. Леонтьева, в 1976 г. был завершен проект “Будущее мировой экономики”, разрабатывавшийся в Центре планирования, прогнозирования и политики в целях развития ООН. Цель исследования - проанализировать влияние экономических и политических проблем на международную стратегию развития, формируемую ООН, в перспективе на три десятилетия (1970-80 гг., 1980-1990 гг., 1990-2000 гг.).

Авторами построена математическая модель мировой экономики, состоящая из 15 регионов: восемь регионов развитых стран (в том числе два “централизованно-планируемых”) и семь регионов развивающихся стран (три “богатых ресурсами” и четыре “остальные”, в том числе один “централизованно-планируемый”). Регионы взаимосвязаны экспортом-импортом по 43 секторам экономической деятельности.

И в этом проекте в центре оказались проблемы экономического разрыва между развитыми и развивающимися странами. Авторы приходят к выводу, что контрольные цифры роста валового продукта в развивающихся странах, установленные международной стратегией развития на 70-е годы, недостаточны для того, чтобы началось сокращение существующего разрыва в доходах развитых и развивающихся стран. Чтобы обеспечить ускоренное развитие последних, необходимо одновременно осуществлять два типа изменений: во-первых, глубокие социальные, политические и структурно-организационные изменения внутри развивающихся стран, во-вторых, существенные изменения мирового экономического порядка - стабилизацию товарных рынков, поощрение экспорта промышленной продукции из развивающихся стран.

Б. Философско-социологические предпосылки построения модели глобального развития

Анализ выполненных проектов показывает, что основной их недостаток состоит в недостаточной разработке философско-социологических предпосылок моделей глобального развития. В чем же состоят эти предпосылки?

Человек принадлежит не только миру природы, но и своему собственному, социальному миру. Его отношение к природе есть не просто природное, а социальное явление, и возникающие на этой почве проблемы разрешимы лишь социальными средствами. Поэтому постановка и интерпретация глобальных проблем и задач построения модели глобального развития с позиций общесоциологической теории является безусловной необходимостью. Применение такой теории при решении задач построения модели глобального развития означает создание некоторой концептуальной схемы, теоретико-методологического подхода к моделированию глобальных процессов не только как процессов экологических, экономических или политических, но прежде всего как процессов комплексных, содержанием которых является изменение общественных отношений. При построении модели, которая отражала бы систему социальных изменений в современном мире, необходимо учитывать тот факт, что социальные процессы могут исследоваться и моделироваться, по меньшей мере, в двух направлениях.

В первом случае социальные процессы выступают как некоторый внутренний аспект процессов экономических, технических и других, пронизывающих все изменения в обществе. Это социальное содержание технико-экономических, научных, экологических - других проблем должно быть осмыслено социологией и выражено в теоретически обоснованной системе социальных показателей, описывающих состояние общества (или цивилизации) в целом.

В другом случае анализ и моделирование социальных процессов - это разработка социальных подсистем модели социального развития, например, подсистемы культурных изменений. С этой точки зрения глобальная модель может рассматриваться как способ переосмысления, переоценки роли традиционных социальных институтов и сложившихся культурных стандартов (“покорение природы” с помощью техники, культивирование материального потребления и т.д.) /3/.

Предполагается, что глобальную модель, пригодную для плодотворного анализа различных альтернатив развития человечества, можно построить лишь на таких философско-социологических предпосылках, которые позволяют конструктивно решать фундаментальные проблемы современности - сохранение мира и ускорения социального прогресса, ликвидации нищеты и всех форм социального неравенства. Эти предпосылки могут быть сформулированы следующим образом:

  •  Человек есть существо биосоциальное (при ведущей роли социального), а история человечества - продолжение истории природы. Поэтому и перспективы человечества должны рассматриваться с точки зрения взаимодействия общества и природы, биологического и социального. При этом, конечно, следует иметь ввиду, что именно социальное специфически характеризует человека, а социальные закономерности качественно отличны от законов природы;
  •  Общество и человек историчны, они изменяются, развиваются во времени. Сквозь массу случайного пробивает себе дорогу исторически необходимое, закономерное;
  •  Имманентную, исторически обусловленную, развивающуюся цель социально-общественного прогресса составляет “целостный человек”. Это личность, осуществляющая многообразную деятельность свободно и ответственно, активно и разносторонне взаимодействующая с другими человеческими личностями. Такого рода деятельность не может быть навязана человеку извне: она представляет собой результат его собственного выбора, становится в ходе истории абсолютным выявлением творческих дарований человека, без каких-либо других предпосылок, кроме предшествовавшего исторического развития.
  •  Важным условием формирования целостного человека должно стать всестороннее сотрудничество всех народов Земли, устранение войн, неравноправия в международных отношениях, консолидация усилий всего человечества в решении проблем глобального характера. /3. С.24/.

Фактором, позволяющим оптимистически смотреть на возможность консолидации человечества является развитие научно-технической революции (НТР), сопровождающейся глубокими качественными изменениями во всех сферах человеческой деятельности, глобальными по своим масштабам. Одно из этих последствий заключаются в том, что мощь технологического воздействия человека на природу стала сопоставимой с мощью самих природных сил и возникла угроза глобального кризиса или серии кризисов - экологического, энергетического, сырьевого и др.; следовательно, объединение усилий всего человечества для решения этих глобальных проблем оказывается жизненной необходимостью.

§ 39.Основные проекты и модели глобального развития

Использование современной информационно-вычислительной техники, “объективность” и “идеологическая нейтральность”, обусловленная применением формальных математических методов, а также методов системного, функционального, каузального анализа, представляют собой одну из наиболее характерных черт футурологических проектов и прогнозов последних лет.

Ранее нами уже были рассмотрены первые модели мирового развития (Мир-2, Мир-3) подготовленные под эгидой Римского клуба. Поэтому в данном параграфе остановимся на анализе “моделей мира” второго поколения, их теснейшей связи с основополагающими установками современной западной футурологии, а также рассмотрим прикладные аспекты глобального моделирования.

В отличие от моделирования естественнонаучных процессов моделирование социальных систем, равно как и глобальное моделирование, неразрывно связано с мировоззренческими ценностными установками самих исследователей. Явно или неявно эти установки неизбежно проявляются в процессе моделирования, начиная от построения рабочих гипотез и отбора предварительной информации и кончая интерпретацией выходных данных модели. Именно они в значительной степени определяют конечные результаты исследования.

Основные проекты и модели глобального развития (52 - программы - А.А.) приведены в работе /4/. Большинство из них выполнены под эгидой формально независимых неправительственных организаций типа Римского клуба, частных институтов и фондов (фонд Барилоче, Европейский культурный фонд, “Херитидже Фаундейшн” и др.), различных комиссий и т. д. Другую большую группу моделей и проектов образуют разработки, выполненные исследовательскими подразделениями крупных международных корпораций, банков и международных организаций. К ним, прежде всего, следует отнести модели Японского центра экономических исследований, ежегодные доклады Мирового банка, “Чейз Манхеттэн бэнк” и другие. Эти разработки, посвященные в основном анализу проблем развития мирового рыночного хозяйства, как правило, значительно более утилитарны и открыто представляют интересы крупного бизнеса и международных корпораций. К этой группе проектов и моделей тесно примыкают и исследования, выполненные в последние годы по прямому заказу правительств наиболее развитых стран. Здесь, прежде всего, следует отметить прогнозные разработки госдепартамента и Совета по качеству окружающей среды США, доклады Организации экономического сотрудничества и развития, модель “САРУМ” и другие.

И, наконец, четвертую группу проектов и моделей глобального развития представляют разработки, выполненные в различных организациях под эгидой ООН, таких, как ЮНЕСКО, ЮНИДО, ЮНКТАД и другие. В этой группе в настоящее время насчитывается свыше десятка проектов и моделей. Как отмечали эксперты ООН, причины такого резкого возрастания интереса к прогнозированию перспектив развития носят тройственный характер: неожиданное осознание того факта, что в условиях резко увеличивающейся сложности и взаимозависимости стран современного мира изучение альтернатив будущего является необходимым условием гармоничного мирового экономического развития; существенное улучшение возможностей вычислительной техники, позволявшее делать эффективную разработку макроэкономических моделей, и, наконец, наличие финансовых ресурсов в период интенсивного экономического роста.

Рассмотрим наиболее показательные из них. Модель А. Ониши (Япония) является наиболее детализированной с т.з. проблемы регионализации, т. е. деления мира на регионы. Одна из последних ее модификаций (1983 г.) включает около 10 000 уравнений, описывающих мировую торговлю с учетом механизмов формирования текущих цен для 62 регионов мира.

Вопрос о наиболее оптимальном региональном разделении мира является одним из наиболее сложных, стоящих перед разработчиками глобальных моделей. В настоящее время стало ясно, что именно региональный уровень с учетом всего многообразия местных экономических, экологических и социокультурных особенностей должен стать основным при решении ГП человечества. Как подчеркивалось на первой конференции по проблемам будущего “Думаем глобально, действуем локально” (Торонто, 1980), большинство ГП современности может быть решено только на локальном уровне путем широкого сотрудничества. Однако в настоящее время уже имеется ряд национальных разработок решения ГП на национальном уровне с учетом локальной специфики и условий, например в Мексике, Исландии, Канаде, Китае. Проект “Китай – 2000”, выполненный Институтом научной и технической информации Китая по заказу Госкомиссии на науке и технике КНР, представляет в этой связи особый интерес вследствие серьезнейших демографических и экономических проблем, стоящих перед этой страной в ближайшие десятилетия. Перед разработчиками проекта была поставлена труднейшая задача: определить пути достижения весьма сложных целей на период до 2000 г. (увеличить в 4 раза выпуск промышленной и сельскохозяйственной продукции). Объективный анализ возможностей осуществления поставленных целей показал, что для этого потребуются как минимум среднегодовые темпы прироста производства промышленной и сельскохозяйственной продукции на уровне 7% в год, что на долгосрочном временном промежутке является весьма трудной задачей.

Разработка указанного проекта осуществлялась по следующим 10 областям:

  1.  Население страны: сегодня и завтра;
  2.  Анализ проблем экономического развития;
  3.  Энергетические ресурсы и программы: в настоящем и будущем;
  4.  Коммуникация и транспорт: современная ситуация и перспективы на 2000 г.;
  5.  Развитие сельского хозяйства: прогнозы на 2000 год;
  6.  Китай - 2000: проблемы водоснабжения;
  7.  Потребление и консервация водных ресурсов;
  8.  Китай - 2000: лесные ресурсы;
  9.  Обзор состояния минеральных ресурсов;
  10.  Перспективы производства и потребления продуктов питания /4. С.109/.

Статистическое наполнение таких моделей осуществляется с помощью специализированных интернациональных агентов, координируемых Секретариатом ЕЭК ООН, по следующим основным областям:

  •  поставки в экономике отдельных стран, развитие производства, занятость, процессы накопления капитала, производительность труда;
  •  конечный спрос, распределение прибылей, потребление, инвестиции и сбережения;
  •  использование энергии;
  •  международные торговые отношения.

Методологической основой для китайских разработчиков послужила глобальная модель “САРУМ”, созданная министерством охраны окружающей среды Великобритании. В английской модели основное внимание уделено описанию экономических процессов глобального развития в рамках т.н. неоклассической экономической теории. Рассмотрим ее.

Авторы “САРУМ” выделяют следующие шесть основных сценариев.

Сценарий А предполагает сглаживание и коллегиальное управление конфликтами в наиболее развитых странах, прогрессирующее улучшение отношений между развитыми и развивающимися странами, широкое участие развивающихся стран в мировой торговле. Высокие, относительно устойчивые темпы роста экономики развитых стран, сближение темпов роста их экономик, производительности труда при незначительном изменении системы приоритетов и ценностей. В мире на 2000 г. по сценарию А должно проживать 6 млрд. человек. Уровень производства повысится по сравнению с 1975 г., в 3,4 раза при суммарном потреблении энергии в 14, 6 млрд. т. нефтяного эквивалента. Развивающийся мир (исключая Китай) будет производить, согласно приведенным оценкам, 17% мировой промышленной продукции. Вместе с тем в докладе подчеркивалось, что, “несмотря на то, что абсолютное число людей с удовлетворительным доходом будет возрастать, значительная часть населения будет жить в чрезвычайной бедности”.

Сценарии группы В ( В1, В2, В3, ) содержат в целом предположения, идентичные со сценарием А в отношении динамики внутреннего развития основных индустриально развитых стран и конфликтов “Север-Юг”. Однако темпы экономического роста развитых стран предполагаются “умеренными”: в сценарии В1 - вследствие существенного изменения системы ценностей и социальной стабильности; в сценариях В2 и В3 - вследствие структурных экономических кризисов на национальном и международном уровнях при сохранении существующей системы ценностей буржуазного общества. Различие между сценариями В2 и В3 заключается в том, что первый, подобно сценарию А, предполагает сближение темпов роста экономик, уровней производительности труда развитых стран, а второй - углубление социальных и институциональных различий между ними. Согласно усредненному варианту - сценарию В2 - предполагается, например, увеличение мирового уровня производства с 1975 г по 2000 г. всего в 2,9 раза. Уровень производства развивающихся стран также упадет по сравнению со сценарием А на 10 - 15 %.

Сценарий С, в котором анализируются последствия растущей конфронтации между индустриально развитыми и развивающимися странами, предусматривает тесное сотрудничество развитых стран и разработку ими единой скоординированной стратегии по отношению к странам развивающимся. Низкие темпы роста экономики развитых стран сопровождаются либерализацией взаимной торговли, сближением систем ценностей и уровней производительности труда. “Раскол между Севером и Югом, - отмечается в докладе, - будет особенно сказываться на странах Европейского экономического сообщества и Японии. Он приведет к значительным падениям темпов роста Севера и глубоким изменениям в экономических структурах и взаимоотношениях стран третьего мира” /4. С. 119/.

Сценарий Д предполагает нарастание противоречий между развитыми странами, растущий протекционизм и усилие конфронтации между тремя “зонами влияния”, концентрирующимися вокруг США, Европейского экономического сообщества и Японии. Эти зоны включают региональные группы развивающихся стран, взаимодействующих с соответствующими центрами. Темпы экономического роста развитых стран низкие, наблюдается расхождение в уровнях производительности труда в различных зонах. Среди развивающихся стран замедление роста существенно меньше благодаря наличию системы льготных взаимоотношений.

Подводя итог рассмотрению основных проблем моделирования социально-экономических процессов на региональном и глобальном уровнях, необходимо отметить следующее:

  1.  эффективность моделей социально - экономической динамики будет зависеть, прежде всего, от того, насколько удачно в рамках комплексного междисциплинарного подхода будет осуществлен системный анализ различных областей естественно-научного и обществоведческого знания, интеллекта человека и возможностей современной вычислительной техники;
  2.  сбалансированное соотнесение социальных и экологических проблем с проблемами экономическими, механизмов принятия управленческих решений с системами ценностей как отдельных социальных групп, так и общества в целом совместно с учетом в качестве “фоновых” целого ряда самых разнородных факторов человеческого бытия (демографических, природных, политических, культурных и т. д.) представляется необходимой предпосылкой целостного рассмотрения объекта моделирования;
  3.  отражением растущих интегративных тенденций современного научного познания являются и получающие распространение концепции о необходимости разработки всеобъемлющих адаптивно-экологических моделей общества, способных выразить его динамику в контексте общего круговорота энергии и вещества, происходящего в биосфере;
  4.  при этом культура, являясь надбиологически выработанным, регулятивным, жизнеобеспечивающим и воспроизводящим и механизмом человеческой деятельности, рассматривается в качестве специфического неэнтропийного механизма, благодаря которому социальные системы оказываются в состоянии успешно противостоять энтропийным процессам. В осуществлении данной функции, культура базируется на потенциях, созданных биологической эволюцией, используя, однако, качественно иные средства.

Подобный подход, основанный на синтезе достижений современной культурологи с представлением об обществе как о термодинамической самоорганизующейся системе, потенциально делает возможным целостное описание адаптивно-экологической динамики социально - экономических систем и может оказать влияние на дальнейшее развитие глобального моделирования. Данный подход создает возможность учета региональных способов адаптации исторических общностей и локальных культур, что, как правило, полностью игнорируется в существующих моделях глобального уровня.

Сегодня с достаточной степенью ясности это осознают и сами разработчики моделей социально-экономической динамики на региональном и глобальном уровнях. Дж. Форрестер в этой связи отмечал: “Ожидание интернационального разрешения напряжений, вызванных процессами роста, может быть непродуктивным. Вместо этого на глобальном уровне мы должны создать механизмы, в рамках которых каждая нация могла бы индивидуально решить свои проблемы” /4. С.138/.

В настоящее время есть все основания утверждать, что пора безудержной эйфории 60 - 70-х годов в отношении возможностей использования математических методов для целей моделирования и прогнозирования динамики социально-экологических и социально - экономических систем на разных уровнях прошла. Сегодня уже известны границы применения этих методов. Принципиальная невозможность полной формализации систем предпочтений и ценностных установок человека, процедур принятия решений, механизмов целеполагания социокультурной адаптации требует при разработке стратегии социально-экологического развития разумно сочетать методы моделирования с экспертными процедурами, повышать уровень обоснованности и коллегиальности принимаемых решений.

Литература к главе VII

  1.  Будущее человеческого общества. М., 1971.
  2.  Вопросы прогнозирования общественных явлений. Киев, 1978.
  3.  Д.М. Гвишиани. Методологические проблемы моделирования глобального развития // Вопросы философии. 1978. № 2.
  4.  В.В. Косолапов, А.Н. Гончаренко. ХХI век в зеркале футурологии. М.,1987.
  5.  Л.И. Лопатинков. Экономико-математический словарь. М., 1996.
  6.  Н.Н. Моисеев. Проблемы построения “мировой модели” // Число и мысль. М., 1977. С.139-175.
  7.  Тейяр де Шарден. Феномен человека. М., 1987.
  8.  Философия истории: антология. М., 1995.
  9.  Дж. Форрестер. Мировая динамика. М.,1978.

Глава восьмая

ФУТУРОЛОГИЧЕСКИЕ АСПЕКТЫ ГЛОБАЛИСТИКИ

§ 40. Идеологии, ориентированные на будущее и “социальная технология”

Можно ли считаться с положением сторонников деидеологизации общественной жизни о так называемом “закате идеологии” и необходимости ее замены совокупностью рациональных, технических и технологических средств и приемов воздействия на социальные процессы? Иначе говоря, настало ли время замены традиционной для общества идеологии “социальной технологией”?

Сам факт возникновения ГП говорит о том, что человечество, попытавшись заглянуть в будущее – ужаснулось от представшей картины. Наше “сегодня” т. е. исповедуемая и проводимая идеология ведут к неминуемому краху. Необходимо что-то предпринять, но что: выработать новое мировоззрение и соответствующую идеологию или же на основе достижений науки и техники усовершенствовать социальное планирование? Рассмотрим подробнее сложившуюся ситуацию.

Возникновение ГП в условиях расширения НТР и растущей социально-экономической и экологической взаимозависимости всех стран и регионов планеты представляют собой прямой вызов социальной зрелости и интеллектуальному потенциалу человечества. И вызов этот был услышан и принят. Впервые в истории человечества его собственная судьба оказалась зависящей от него же самого.

Никогда ранее человек и человечество не “держали будущее” в своих руках, никогда ранее долгосрочные перспективы развития цивилизации не определялись в такой степени решением проблем настоящего, а ошибки не грозили глобальной катастрофой и гибелью всей планете.

Социальное планирование являющееся по существу локальным стало рассматриваться в глобальном контексте стратегии выживания, где основной акцент, как правило, делается на экологические или биологические факторы развития. Так, открывая первую конференцию, посвященную ГП “Сквозь 80-е: думаем глобально, действуем локально” (Торонто, 1980 г.), один из ее организаторов, бывший директор ЮНЕП (Программы ООН по окружающей среде) М. Стронг, подчеркнул: “Существует тенденция поднимать каждый вопрос до глобального уровня. Опасность такого подхода заключается в укреплении ошибочного убеждения в том, что все проблемы могут быть решены только на этом уровне. Существует много ГП в том понимании, что они могут быть поняты лишь в глобальном контексте. Однако глобальных их решений существует очень мало! Большинство действий по решению этих проблем должны приниматься на “локальном” и национальном уровнях, т.е. с учетом глобального контекста” /5. С.34/.

Социальное планирование должно вестись с учетом глобального контекста, и, следовательно, в первую очередь учитывать экологические последствия. Но что это значит? Это значит, приступая к социальному планированию необходимо занять ту или иную позицию по отношению воздействию человека на окружающую среду. Таких позиций в настоящее время две: экопессимистическая (“неомальтузианство”, “эколого-алармизм” и др.) и технооптимистическая (“постиндустриализм”, “техноапологетизм” и т.д.).

Возникновение “экопессиместического” течения совпало по времени с серией энергетических, экологических, экономических кризисов начала 70-х годов, потрясших весь мир. Крах теорий “постиндустриального общества” и их модификаций, взлелеянных такими теоретиками, как У.Ростоу, Дж.Гэлбрейт, Д.Белл, Р.Арон, З.Бжезинский и другими породили волну глубочайшего социального пессимизма, пришедшего на смену оптимистическим прогнозам 60-х годов, связанным с кратковременным экономическим подъемом.

Широчайшее распространение на Западе получила концепция “шока от столкновения с будущим”, выдвинутая известным американским футурологом О.Тоффлером. Отвергая теории “индустриализма” и критикуя крайности “неомальтузианского” подхода, Тоффлер остается на позициях социального пессимизма в отношении экологического будущего планеты. Выход из создавшегося положения Тоффлер видел в ускоренном развитии все той же технологии, изображая при этом миражи “новой цивилизации” в виде “гетерогенных” структур “информационного общества”. Гетерогенность этого общества, по Тоффлеру, “подразумевает обмен информацией на качественно новом уровне, отличном от гомогенной информации традиционного массового общества” /5. С.37/.

К этому же течению мысли относятся взгляды профессора истории Калифорнийского университета Т. Роззака. Порицая “империализм современной науки и техники”, поставивший мир перед неотвратимой катастрофой, он призывает к религиозному возрождению западного мира, к “покаянию перед природой”, возвращению к “провиденциальному мышлению” и мистицизму средневековья. Только восстановление религиозной веры, возрождение иррационального мистического мира, возвращение к идеологии и стилю жизни средних веков может, считает Роззак, обеспечить “новый ренессанс” духовных ценностей человечества и восстановить утерянную гармонию между человеком и природой.

Идеологи экуменизма (греч. - вселенная, обитаемый мир; - движение за объединение религиозных конфессий) прежде всего Ч.Бирч, А.Гейер, А.Дюйма, Ф.Поттер в рамках футурологических разработок Всемирного совета церквей возрождают эсхатологические пророчества “святого писания” и призывают к разработке нового технологического мышления – “экотеологии”, используя для этого “поэзию и писание” с целью создания физического и технического образа природы человека и выдвижения “интегральной экологической перспективы”.

В основе футурологических построений современных теологов лежит очевидное стремление использовать в интересах религиозной пропаганды важные и злободневные вопросы, связанные с ГП человечества. Теологи, обвинив науку, технику, технологию во всех трудностях развития цивилизации, противопоставляют современному НТП программу “религиозного возрождения” мира.

Однако распространение социального пессимизма способствовало стимулированию быстрого подъема “технооптимистического” течения в футурологи, наиболее ярким представителем которого стал ныне покойный директор Гудзоновского института Герман Кан. Его работы были призваны убедить массовую аудиторию в том, что человечеству вообще не грозят сколько-нибудь серьезные экологические и другие ГП в обозримом будущем. Голод, нехватка ресурсов, загрязнение природной среды, бедность развивающихся стран, должны, по мнению Кана и его сотрудников, рассматриваться всего лишь как “издержки роста” новой, “супериндустриальной” цивилизации, чисто временное, переходящее явление, причины которого коренятся “в характере политики”, “в излишне низком уровне управления”, а иногда и попросту “в невезении”. Эти негативные явления исчезнут с приходом новой, “супериндустриальной” цивилизации (для наиболее индустриально развитых стран она возникнет уже на рубеже третьего тысячелетия), которая создаст все необходимые условия для счастливого существования человечества в эпоху “всеобщего благоденствия”.

Обещая к 2176 г. 20 тыс. долларов среднего годового дохода на душу населения планеты, Кан не считал нужным рассмотрение вопроса о его реальном распределении между различными странами мира и социальными группами, а цинично заявлял, что удел бедного и необузданного будет состоять в том, чтобы выполнять работу, которую богатый и образованный не хочет делать сам.

Одной из решающих ее тенденций в 60 -70-е годы стало формирование идеологии “технократии” и “технобюрократии”. Особенностью данной идеологии является вера в постепенное изживание конфликтов благодаря деятельности “технократической элиты”. В этом русле выступает и “социальная технология”, основные идеи которой сложились и завоевали популярность во второй половине 50-х годов. Но кульминационной точки ее влияние достигает в течение следующего десятилетия. Западные социологи и экономисты, политологи и философы подготовили ряд работ, в которых, опираясь на “технологический подход” к общественным явлениям, пытаются дать ряд принципиальных социальных оценок основных итогов, но, прежде всего тенденций и перспектив развития общества.

Что такое “социальная технология” и чем она отличается от идеологии? Напомним, что идеология есть совокупность представлений и понятий (как фактических, так и нормативных), имеющих своей задачей объяснение сложных социальных явлений с тем, чтобы указать и облегчить личности и социальным группам социально-политический выбор.

Социальная технология” - это совокупность спекулятивных положений, базирующихся на общем предположении о том, что накопление и применение научных знаний, рациональных приемов и новейших технических средств в целях регулирования социальных отношений и конфликтов в условиях более или менее “планового” развития высокоиндустриальной экономики играют определяющую роль в преобразовании общества независимо от его типа /2. С. 4/.

“Социальная технология” тесно взаимодействует с концепциями “технократии” и “технобюрократии”, “технологического детерминизма” и т.п., обладая в то же время некоторой спецификой. Если в фокусе технократических идей находится, прежде всего, проблема “властвующей элиты” - “класса” или “социальной группы”, занимающей господствующие позиции в современном обществе, а “технологический детерминизм” выступает как один из принципов философского истолкования взаимосвязи разных сторон общества в процессе его движения, то “социальная технология” свое внимание направляет на закономерности развития конкретных обществ.

Понятие “социальной технологии” производно от категории “технология” и включает ее основные элементы, с той лишь разницей, что здесь рассматриваются взаимосвязи не с природой, а с социальной средой.

Наряду с экопессимистическим и технооптимистическим подходами, в последнее время все чаще стали говорить о необходимости глубокого целенаправленного изучения экологических и других ГП человечества не только в комплексе природных, технических, но и социокультурных факторов. Так заметную популярность в современной футурологии приобрели аксиологические и экоаксиологические течения. Их представители, основываясь на анализе структуры и динамики изменения ценностей, пытаются проследить альтернативные пути социально-экономического развития, исходят из того, что тщательный учет систем ценностей и их возможных смещений в будущем может служить необходимой предпосылкой любого комплексного социального прогноза. (Взаимосвязь между экономикой и культурой была раскрыта в работах крупнейшего американского социолога Даниэла Белла.)

Это говорит о том, что большинство западных ученых по-прежнему продолжают оставаться на позициях гуманизма, и возлагают надежды на некую “духовную революцию”, результатом которой будет новая культура “гармонического глобализма”, ставящая на первое место “качество, а не количество, сохранение, а не разрушение, кооперацию, а не конкуренцию”. Данный подход получил развитие в целом спектре “стратегий выживания” последних лет, основанных на концепции “реформ сознания человечества”. Этим вопросам посвящен, в частности, ряд докладов Римскому клубу, таких, как “Цели для человечества” Э.Ласло, “Нет пределов обучению” Дж.Боткина, М.Эльманджеры, М.Малицы, “Диалог о богатстве и благосостоянии” О.Джиарини и др. И не случайно главное, за что ратовал создатель Римского клуба А.Печчеи, - это качественный скачок в человеческом мышлении. Такой скачок он называл “человеческой революцией” и подчеркивал, что ее осуществление возможно только через развитие и совершенствование самого человека.

Один из самых активных членов Римского клуба Э. Ласло в книге “Прыжок в будущее: строя завтрашний мир сегодня” также обосновывает тезис о том, что кризисные явления современного мира являются прямым следствием доминирующей системы ценностей. Такие “классические” ценности буржуазного общества, как принцип “laisser faire” (вседозволенность), культ эффективности, “закон джунглей”, экономическая рациональность (все может быть измерено в деньгах), технологический императив (все, что может быть сделано, должно быть сделано) и другие, являются, по его мнению, одной из основных причин обострения современных ГП и продолжают превалировать на Западе в настоящее время.

Директор Института по проблемам управления в Женеве Б.Гаврилишин в своем докладе Римскому клубу “Дороги, ведущие в будущее”, также широко использует аксиологический анализ для разработки очередной “стратегии выживания” человечества. Основное внимание в докладе уделено рассмотрению взаимодействия социально-культурных ценностей, различных общественно-политических структур с формами политического правления и системами экономик. Свое описание развития существующих мировых общественных систем он дает в трех “социальных пространствах” - ценностей, политических структур, экономических систем, - каждое из которых в свою очередь разбито на три прототипа, а именно:

  •  ценности - индивидуалистически-соревновательные, группово-кооперативные, эгалитарно-коллективистские;
  •  политическое правление - власть взаимно уступающая, по принципу соглашения и унитарная;
  •  экономические системы - свободное предпринимательство, кооперативно-свободное предпринимательство и предпринимательство, контролируемое государством.

В соответствии с этой сверх упрощенной схемой “три по три” Гаврилишин идентифицировал: США по первому прототипу каждого пространства, Японию - по второму, СССР - по третьему.

Промежуточной, т.е. выступающей в качестве идеологической основы как для “экопессимистической” так и противоположенной ей “технооптимистической” ориентацией, является упомянутая выше концепция “технологического детерминизма”. Данная концепция отличается тем, что, абсолютизируя процессы НТР, она рассматривает их в качестве самодовлеющих детерминант развития общества независимо от его социально-экономической структуры.

В первой половине 80-х годов сторонники технологического детерминизма сформулировали концепцию “информационного общества” вместо в значительной степени дискредитировавших себя доктрин “постиндустриализма”. Концепция эта является логическим завершением многочисленных исследований и прогнозов по поводу совершенствования микроэлектроники, информационно-вычислительной техники и их влияния на развитие общества.

Грядущая “информационная революция”, которая якобы приведет к коренному преобразованию всех общественных структур и тем самым исключит какие-либо социальные революции.

Последовательная смена различных типов сознаний, полагает проф. Индианаполисского ун-та Ричард Кэртис, с неизбежностью ведет к построению “информационного общества”.

В основе типологии Кэртиса лежит следующая схема:

  1.  Сознание I - низший тип сознания, сформировался вместе с возникновением речи, основанный на мифах и предрассудках;
  2.  Сознание II - сформировался вместе с возникновением письменности. Основано на логико-философском восприятии мира;
  3.  Сознание III - сформировалось вместе с возникновением печати. Соответствует смене холистического логико-философского восприятия мира научно-технологическим подходом;
  4.  Сознание IV - сформировалось как следствие развития электроники и информационного взрыва современности;
  5.  Сознание V - высший тип сознания. Начал развиваться совместно с совершенствованием и широким внедрением компьютеров. Он соответствует неизмеримому расширению горизонтов и возможностей человеческого общества /5. С.77/.

В последние годы в западной футурологии значительно усилилась роль течения, в центре программы которого лежит тезис о необходимости перестройки социально-политической структуры современного западного общества, его систем ценностей. Течение это, получившее в литературе название “трансформистов” или “альтернативистов”, объединяет чрезвычайно широкий спектр различных группировок “альтернативных движений” и политических партий.

Идеологи “альтернативизма” пытаются представить его в виде ростков принципиально новой цивилизации, в центре которой стоит человек и которая должна способствовать наиболее полному и всестороннему раскрытию личности в гармонии с окружающей средой. Не случайно, поэтому среди сторонников “альтернативизма” весьма значительна прослойка представителей движения в защиту окружающей среды, экологистов, членов партии “зеленых” и т.д. Отличительной способностью сторонников “альтернативных” движений является четкая практическая ориентация программ социальных действий на изменение “снизу” существующей на Западе системы общественных отношений, стремление непосредственно воздействовать на эмоционально-интуитивное восприятие индивида, игнорирование традиционной системы политических институтов буржуазного общества.

§ 41. Возникновение и становление футурологии

Футурология (от лат. futurum - будущее) - в широком значении совокупность представлений о будущем человечества, в узком – область научных знаний, охватывающая перспективы социальных процессов (часто употребляется как синоним прогнозирования и прогностики.)

Термин “футурология” был предложен в 1943 г. немецким социологом О. Флехтхеймом в качестве названия некоей “философии будущего”, которую он противопоставлял идеологии и утопии. Оставаясь одним из главных теоретиков в современной футурологии, западноберлинский профессор уже в предисловии к своей работе “История и футурология” подверг критике “устаревшее понятие прогресса” и провозгласил что футурология положила конец “традиционным линейным теориям истории”, а также что отныне символом века станет “не стрела, а сеть”. Разъясняя смысл этого символа, в своей книге он подчеркивает, что вместо безжалостного линейного движения вперед, футурология будет изучать “горизонтальные явления” в обществе наподобие тех явлений, которые исследуются в физической теории поля или в гештальт-психологии. Своим идейным предшественникам (в плане выработки методологических принципов) Флехтхайм объявляет немецкого философа и культуролога О.Шпенглера.

В западной футурологии выделилось несколько течений, в том числе апологетическое, реформистское, леворадикальное и др..

В 60-х гг. преобладало апологетическое направление, которое опиралось на разного рода технологические теории, сводившие социальный прогресс общества только к росту уровня технико-экономического развития (З.Бжезинский, Г.Кан, Р.Арон, Б. де Жувенель, Ж.Фурастье). Представители реформистского течения доказывали необходимость “конвергенции” капитализма и социализма (Д.Белл, О.Тоффлер, Ф.Бааде, Р.Юнг). Сторонники леворадикального крыла - доказывали неизбежность катастрофы “западной цивилизации” перед лицом НТР (А.Ускоу и др.).

В начале 70-х гг. на передний план выдвинулось течение, которое выступило с концепцией неизбежности “глобальной катастрофы” при существующих тенденциях развития общества. Ведущее влияние в этом течении приобрел Римский клуб, по инициативе которого развернулось глобальное моделирование перспектив развития человечества на основе использования вычислительной техники. Участники этих исследований и другие футурологи разделились на два основных направления: одни из них стали развивать неомальтузианские идеи социального пессимизма (Дж.Форрестер, Д.Медоуз, Р.Хейлбронер), а другие пытались доказать возможность избежания катастрофы с помощью “оптимизации” (О.Тоффлер, М.Месарович, Э.Ласло, Э.Пестель).

Возникновение и развитие футурологии во второй половине ХХ столетия сопровождалось далеко идущими претензиями западных теоретиков на создание особой “науки о будущем”, “истории будущего”, основной функцией которой, по их мнению, должно являться предвидение и предсказание перспектив развития процессов в природе и обществе.

Сегодня, наверное, уже излишне, подробно останавливаться на том, что предсказание (прогноз) является неотъемлемой функцией любой научной дисциплины. По этой причине, существует точка зрения, что футурология как особая “наука о будущем” оказывается лишенной предмета своего исследования. Между исследованиями прошлого и будущего, существует теснейшая связь, поскольку восприятие, как первого, так и второго прямо или косвенно преломляется сквозь призму систем ценностей и предпочтений настоящего. Это хорошо понимали еще в древности. В частности, еще ранний христианский философ Августин Блаженный писал, что “неточно выражаются о трех временах, когда говорят: прошедшее, настоящее и будущее; а было бы точнее, кажется, выражаться так: настоящее прошедшего, настоящее будущего”, а президент Всемирной федерации изучения будущего Э.Мазини, подчеркивает, что “образы будущего насыщены ценностными установками, и сознательно или бессознательно конструируются исходя из ценностных оценок и ценностных приоритетов их создателей” /5. С. 15/.

В настоящее время при конгрессе США существует четыре структурных подразделения, непосредственно ведущих футурологические исследования и долгосрочные прогнозные разработки. Перечислим их:

  •  Бюро анализа проблем будущего;
  •  футурологическая группа Исследований службы Конгресса США;
  •  Управление суммарных оценок;
  •  Управление оценки технологии.

Основным функциональным назначением большинства построений футурологии является прагматическое желание повлиять своими прогнозами на настоящее, искусственно создав в массовом сознании соответствующих слоев социально-психологический климат и обеспечив т.о. бесконфликтное принятие населением уготованного для него будущего.

Во многом, становлению футурологии способствовал и марксизм, и в частности известный тезис Маркса о том, что “история - ни что иное, как деятельность преследующего свои цели человека”. Однако против такого понимания исторического процесса выступили А. Тойнби и К. Поппер. Так, Тойнби обвинил К. Маркса в “обожествлении исторической необходимости” и в “мессианском” характере марксизма, якобы имеющего, как и христианство, “иудейские корни”. “Маркс поставил богиню “исторической необходимости” на место Иеговы с его всемогущей божественной силой, - утверждает Тойнби, - а пролетариат современного западного мира - на место еврейства; его мессианское царство представляется ему в виде диктатуры пролетариата” /5. С.24/.

Другой ярый противник марксизма, сторонник позитивистской и неопозитивистской социологии, родоначальник философии критического рационализма К. Поппер в книгах “Логика исследования”, “Открытое общество и его враги”, “Нищета историзма” и др., отрицая возможность объективного предвидения будущего, утверждал, что единственным конструктивным средством преобразования действительности может быть только постепенная “социальная инженерия”. Попутно можно отметить основной тезис русских религиозных философов “коммунизм - есть искажение русской мессианской идеи” /5. С.25/.

Волюнтаристские по своей сути концепции “будущетворного планирования”, “футурологического регулирования”, “социальной инженерии”, “индустрии сознания”, “социального дизайна” и др., основанные на широким использованием методов социальной психологии по обработке сознания масс, создают основу для тотальной манипуляции сознанием на индивидуальном и социальном уровнях.

Вероятностный характер будущего, множественность его альтернативных вариантов (футуриблей, по терминологии известного французского ученого, члена Римского клуба Бертрана де Жувенеля) также способствовали пониманию возможности влияния на будущее путем целенаправленных воздействий на тенденции настоящего. “Будущее нельзя предвидеть, но его можно изобрести”, - утверждает английский физик и футуролог лауреат Нобелевской премии Деннис Габор. Согласно современной футурологии, любое волюнтаристски представленное видение (изобретение) будущего может стать реальностью с помощью методов “социальной инженерии” и “будущетворного планирования”.

И поэтому не случайно, уже сегодня разрабатываются методы целенаправленного воздействия на наиболее интимные и сокровенные сферы человеческого сознания, на системы мотиваций, предпочтений и ценностей, на представления о счастье и социальном будущем человечества. В связи с этим многие исследователи высказывают опасность перерождения футурологии в “футурократию”, т.е. возможность, используя изощренную технику формирования “футурологического сознания”, навязывать широким массам идеи заранее запланированного будущего.

Такое применение разработанным социальным доктринам было заложено самим основателем современной футурологии О.Флехтхеймом, который писал: “За всю историю еще не было столь необходимо предвидеть, что произойдет, и планировать будущее... Если противоречие внутри нашего общества и нашей культуры не может быть полностью разрешено, то оно может быть по некоторой степени ослаблено за счет использования качественного прогнозирования и планирования”.

Прагматический, инструменталистский подход к формированию будущего, присущий футурологии, особенно ярко проявляется в трактовке одного из наиболее специфических свойств социальных прогнозов - эффекте информационной обратной связи (ЭОС) между объектом и субъектом прогнозирования. Информационная обратная связь в социальном прогнозировании, обусловливающая положительную или отрицательную реакцию социальных сил и групп на прогноз, а, следовательно, заметный эффект “самоосуществления” (“саморазрушения”) прогнозов, была впервые исследована в трудах американского социолога-неопозитивиста Р. Мертона. Уже в ранних работах Мертон определил “самоосуществляющийся” (“саморазрушающийся”) прогноз как “первоначально ложное определение ситуации, которое становится истинным в результате действий, выполняемых вследствие общественного принятия предвидения”. Так Мертон пишет, что авторитетный прогноз по поводу банкротства банка может заставить массы вкладчиков потребовать свои деньги обратно, что неизбежно приведет к действительному банкротству банка. В дальнейших своих работах, в частности в “Социальной теории и социальной структуре”, Мертон приходит к выводу, получившему в западной социологии название “теоремы Томаса”, о том, что “если человек определяет обстоятельства как действительные, они становятся действительными в своих последствиях”. Т.о., согласно Мертону, “первоначально ложное определение ситуации вызывает новое поведение, которое делает первоначально ложную концепцию истинной” /5. С.19,20/. Этим можно объяснить и победное шествие марксизма в мире. Широкая пропаганда тезиса Маркса об исторической неизбежности победы коммунизма сделала это предсказание Маркса самоосуществляющимся.

Однако, многочисленные провалы волюнтаристских концепций будущего и попыток претворения в жизнь теории “будущетворного планирования”, осознание сложной природы информационной обратной связи между объектом и субъектом в социальном прогнозировании стимулировали интерес теоретиков к социально-философскому осмыслению информационных процессов, и прежде всего к анализу реакции массовой аудитории на футурологические прогнозы и предсказания. Первые шаги в этом направлении были сделаны в теории “массовых коммуникаций”, которую многие современные западные идеологи рассматривают как основу для осуществления контролируемых социальных преобразований в индустриальном обществе, вступившем в “информационную эру”.

Теория массовых коммуникаций сформировалась в начале 70-х годов в значительной степени под влиянием работ проф. Йельского ун-та Гарольда Лассуэла, поставившего впервые в социологии задачу проследить механизм взаимодействия между идеологическими построениями и социальной структурой общества. Первоначально она складывалась лишь как теория, рассматривающая создание и продвижение массово-информационных потоков в обществе, представляющем собой пассивный объект тотальной манипуляции со стороны правящих классов. Обратная связь между объектом и субъектом манипулирования если рассматривались, то лишь частично, в виде непосредственного отклика массовой аудитории на информационные потоки. Этот подход получил развитие, в частности, в одном из новейших направлении современной футурологии - теории “информационного общества”.

Исходя из известного “принципа Родена” (“отсекание лишнего”), исследователи пытаются выявить ситуации, когда те или иные футурологические построения и прогнозы “не работают”, с целью дальнейшего исключения этих ситуаций и упрощения задачи.

Типичным примером такого подхода могут служить исследования канадского проф. Р.Гепшеля, в которых последний стремится проследить границы распространения “самоосуществляющихся прогнозов” в рамках позитивистской концепции “будущетворного планирования”.

Рассматривая эффект обратной связи как основной фактор отличия социальных прогнозов от прогнозов научно-технических и подчеркивая политическую направленность социального прогнозирования, Гепшель выделяет следующие основные ситуации, в которых социальный прогноз оказывается независимым от действия эффекта обратной связи:

- когда самоосуществление прогноза требует изменения массового сознания, целостных установок или уровня образования больших социальных групп;
- когда самоосуществление прогноза требует согласованного действия конфликтных сторон (любое сотрудничество между сторонами, находящимися в состоянии конфликта, является маловероятным);
- когда прогноз касается социально-изолированных групп или групп, состоящих на низких ступенях социального развития (напр., аборигенов Австралии);
- когда социальный прогноз воспринимается людьми как “несущественный”, “невероятный” или “не поддающийся изменению”. В этом случае пассивность объекта прогнозирования также делает прогноз устойчивым по отношению к действию эффекта обратной связи /5. С.29/.

В особую группу Гепшель выделяет случай, когда прогноз противоречит интересам групп, контролирующих средства массовой информации, что особенно существенно для индустриально развитых стран. Отсутствие должной информации также делает прогноз устойчивым по отношению к ЭОС. Напомним т.з. известного английского ученого Дж.Томпсона, который в свое время предупреждал, что развитие техники социального прогнозирования неизбежно приведет к тому, что элиты будут скрывать прогнозы от широких масс. Эти прогнозы “будут представлять собой государственную тайну, а производство их (подобно производству атомных бомб), - монополию государства” /там же/.

Основные трудности с реализацией футурологических проектов вызваны ограничениями, связанными с временным горизонтом прогноза, т.е. с необходимостью достаточного временного интервала для претворения в жизнь желаемого варианта будущего. Но, как полагают некоторые видные теоретики, при соответствующем выборе временного горизонта, существующие методы социальной инженерии, могут обеспечить воссоздание любого искусственно спроектированного общества. Таким образом, можно смело утверждать (по признанию же ее апологетов), что основная цель “официальной” футурологии, заключается в том, чтобы заставить пассивное население выбрать из нескольких альтернативных, но, умело спроектированных для него моделей будущего и не допустить того, чтобы оно само стихийно создавало свое будущее .

Это подтверждает широко распространившуюся точку зрения, о том, что в ХХI веке человечество будет существовать как бы разделенным на две части: одна пятая человечества, будет занята творческим трудом, а остальная (четыре пятых человечества), будет просто работать, зарабатывая на хлеб насущный и развлекаясь в оставшееся свободное время.

§ 42. Современные истоки идеи “мирового государства”

Корни идеи мирового государства уходят в глубокую древность. Так, по словам Эпиктета, уже Сократ употреблял термин космополит (гражданин мира): “на вопрос о родине человек должен отвечать словами Сократа: я не афинянин или коринфянин, а я космополит …”. Однако в современном мире идея создания мирового государства обрела свою популярность лишь после Второй мировой войны и в первую очередь в США, когда эта страна стала мировым лидером. Первыми ее сторонниками стали так называемые “гуманистические пацифисты” (пацифизм – лат. умиротворяющий), часть западной интеллигенции, искренне желающей мира и считающей необходимым принятие срочных и радикальных мер для устранения угрозы новой мировой войны. Поэтому идею мирового государства или мировой федерации (как ее еще иногда называют) исходя из ее современных истоков, можно раскрыть следующим образом. Национальные государства должны отказаться от части своего суверенитета (в первую очередь той его части, которая связана с обеспечением национальной безопасности), и передавать ее некому единому всемирному органу или так называемому “мировому правительству”, которое с помощью сил международного сообщества будет поддерживать порядок во всем мире. Иными словами основная задача и изначальная идея мирового правительства, это поддержание мира и безопасности на планете. Однако при этом сразу же было оговорено, что впоследствии, функции этого правительства могли бы распространиться и на другие сферы, тем самым привести к подлинному образованию всемирного содружества наций. Но состоятельна ли эта идея? Можно ли помимо политического лозунга (пацифистов) найти и теоретические аргументы, которые легли бы в основу идеи мирового государства? В качестве таких аргументов были предложены следующие тезисы:

  •  политического характера - суверенитет наций является причиной гонки вооружений и международных конфликтов (Г.Кларк и Л.Сон, Н.Казинс и др.);
  •  социально-психологического характера - приверженность людей к своим нациям, обусловливает враждебное отношение к другим народам (Ч.Осгуд, Р.Уайт и др.);
  •  социологического характера - концепция “единого индустриального общества” ведет к нивелированию различий в устремлениях государств (Р.Энджелл, А.Этциони и др.) /3. С. 206/. Помимо научной аргументации, существует и два философских подхода, также обосновывающих идею мирового государства. По своей сути эти подходы противоположены друг другу. В первом варианте, человек рассматривается как сугубо рациональное существо, т.е. руководящееся в своем поведении наличными знаниями и рассудком. Различного рода конфликты, это следствия пробелов в знаниях, непонимания сути происходящего в различных ситуациях и т.д. Во втором варианте, получившем большее распространение в мире, человек рассматривается как существо несущее в себе иррациональное начало и, следовательно, агрессивность присуща ему по своей природе. Согласно этому подходу, различного рода социальные доктрины служат, согласно этой концепции, всего лишь рациональными оправданиями, “рационализациями” глубоко лежащих иррациональных стремлений и наклонностей человека. Поэтому конфликты в человечском обществе естественны и неизбежны, и единственное что можно сделать, так это поставить их под контроль. “Мировое правительство было бы таким контролирующим органом, который усмирял бы межнациональные конфликты, не позволяя им, разрастись до опасных масштабов” /3. С. 207/.

Однако, в последнее время, в качестве доводов необходимости создания мирового государства, сторонники этой идеи ссылаются не только на опасность новой мировой войны или угрозу термоядерной войны, способной уничтожить все живое на планете, но все чаще на рост культурных и экономических связей, мировую торговлю, истощение природных ресурсов, возникновение глобальных информационных каналов связи.

К их числу может быть отнесена концепция “мировых систем” (“мир-системный анализ), являющаяся одной из наиболее значительных попыток переосмысления мира в глобальном масштабе предпринятая Иммануилом Валлерстайном (директором Центра Фернанда Броделя). Он продолжает дискуссию о месте культуры в теории мир-системного анализа и исходит из того, что “отдельные культуры, которые начиная с 1955 г. группировались как первый, второй и третий миры, определялись как части единой системы (т.е. как части, которые реально были созданы этой системой)” /4. С. 41/. Первый, второй и третий миры определяются им как ядро, полупериферия и периферия. Но миры Валлерстайна это не автономные единицы, а элементы единой всеохватывающей системы. Более того, с позиции экономики он “разрушает распространенное представление о существовании независимых отдельных культур” (там же). Эту концепцию, рассматривающую культуру как нечто производное, подвергли критике американские социологии Бойн и Уорслей. Так Бойн называет Валлерстайна “типичным выразителем структуралистской и односторонней точки зрения на культуру” /там же, с. 42/. С точки зрения Уорслей, модель Валлерстайна есть иной вариант политэкономии, которая не учитывает всерьез культуру. Он подчеркивает, что “без культурного измерения невозможно понять современный мир, в котором национализм, религиозная и межэтническая вражда гораздо важнее, чем интернационализм и секуляризация” /там же, с. 45-46/ .

Поэтому анализ проблемы перспектив глобального развития, т.е. процесса обозначаемого термином “глобализация”, неразрывно связан с понятием “глобальной культуры”. И нужно согласится с мнением Рональда Робертсона (профессора социологи Питтсбурского университета, США), что “экономика и культура “глобальной сцены” должны быть аналитически связаны с общими структурными характеристиками глобальной системы” /там же, с. 40/.

§ 43. Будущее человечества в экзистенциальной философии

Рассмотрим, как современная философия подходит к понятию “будущего” и проецирует на него глобальные проблемы. Под современной философией будет подразумеваться “фундаментальная онтология” возникшая из недр философии существования или (что то же самое) экзистенциализма. Термин “фундаментальная” означает опирающееся, исходящее из самой себя, а термин “онтология” (учение о бытии) подчеркивает, что речь идет о самом бытии, т.е. том, что независимо от человеческой субъективности, но в тоже время определяет бытие-человека-в-мире.

Если с этих позиций рассмотреть будущее человека, то оно зависит не от каких-то “объективных” законов развития, а исключительно от тех или иных господствующих над сознанием людей представлений и понятий о будущем и его законах, согласно которым люди действуют и тем самым реализуют эти понятия и представления. Освободить сознание людей от господства ложных и отчужденных понятий, призвана философская онтология. В одной из своих самых ранних работ “О понятии времени в исторических науках” (1916) – М. Хайдеггер (основатель фундаментальной онтологии) прямо поставил задачу освободить изложение истории от господствующих в исторических науках представлений об объективном времени, об объективных законах развития общества во времени.

В своем основополагающем труде “Бытие и время” /7/ Хайдеггер утверждает, что будущее человека, зависит от самого человека, от принимаемых им в каждое мгновение решений, от соответствующих этим решениям действий. Но деятельность и решение каждого человека зависят от того, как он себе в данный момент мыслит свое бытие, свое прошлое, настоящее, будущее. И только в том случает, если человек понимает свое существование как развивающееся по объективным законам, то тогда он будет и соответствующим образом поступать и осуществлять эту свою идею о будущем. Но результаты этой деятельности будут определяться не “объективными законами развития”, а теми возможностями, которые были скрыты в бытии. Будущее будет соответствовать представлениям человека только в том случае, если он правильно истолковал бытие, т.е. воспринял его как собственное.

С точки зрения феноменологии (предтечи философской онтологии) всякое общественное сознание “ложное”, а всякое объективное содержание сознания несовместимым со “свободой экзистенции”. Поэтому, противопоставляя индивидуальное и массовое сознание, философия существования призывает человека освободиться от господства объективного сознания и от объективной истины и тем самым стать “свободным творцом” своего будущего, вне всяких объективных законов развития.

Отрицание объективных законов развития предполагает абсолютизацию субъективности сознания, т.е. апелляцию к его трансцендентальным основаниям. Субъективное самосознание человека есть не просто пассивно-созерцательное отражение собственного существования, но всегда есть некое отношение человека к самому себе. По словам Хайдеггера, отличие бытия человека от бытия неодушевленного предмета состоит в том, что человек всегда знает о грозящей ему неизбежной возможности смерти, он боится смерти и из страх “перехода в небытие” создает себе представление о непрекращающемся бытии во времени, о неком закономерном будущем, о возможности отсрочить или даже избежать “конца бытия” /7/. Так, возникает в сознании “забота” или “озабоченность” о продлении своего бытия, возникает та специфическая для человека субъективность, которая характеризует его самосознание. Такое представление о закономерном будущем оказывается лишь порождением “отчужденного” способа существования первично свободного самосознания, когда оно попало под господство “обычно” общественного сознания и само стало существовать в виде “феноменов” этого отчужденного сознания.

“Будущее есть то, чем я должен быть, поскольку я им могу не быть”, - утверждает другой представитель экзистенциализма Ж.-П. Сартр. Иначе говоря, для французского философа, будущее есть “проект” субъективного желания, возникающий из страха перед “ничто”, перед угрозой перехода в “не-бытие”. Сознание толкует свой субъективный “проект” будущего как результат неких объективных законов. Однако, успешное осуществление этих “проектов” еще не есть доказательство объективности законов развития, а есть лишь результат того, что многие люди одинаково толковали свое будущее, создавали свои “проекты” на основе одинаковой веры в некие ими же создаваемые законы и соответствующим образом действовали. Достаточно освободить умы людей от этой веры - и “мнимая объективность” законов испариться. Будущее в свете философской онтологии не является продуктом рационального исчисления, как это представляется марксизму в лице научного коммунизма. Будущее есть результат субъективных “проектов”, продукт веры людей в “мнимые” законы развития, это итог деятельности людей на основе подобных “ложных” понятий и представлений о закономерном развитии общества.

Как же рассматривает философская онтология социальные проблемы и в первую очередь глобальные проблемы современности в рамках выше изложенного представления о будущем?

Рассмотрим подробнее работу крупнейшего представителя немецкого экзистенциализма Карла Ясперса (1883-1969) “Истоки истории и ее цель” /9/.

“Без осознания будущего – заявляет мыслитель, - вообще не может быть философского осознания истории” /с.155/ (здесь и далее все ссылки приводяться по указанному выше изданию). Но будущее не может стать объектом научного исследования, т.к. его исследованию доступно лишь то, что можно рассматривать как нечто реальное, т.е. то, что уже свершилось и поэтому стало доступным исследователю. Будущее не исследуется а только предчувственно осознается, и лишь душа поэта или философа, потрясенная и по особому настроенная становится ясновидящей.

Ясперс задается вопросом: “покажется ли когда-нибудь человеку Земной шар тесным?” /с.158/. Более того, он, как и Хайдеггер, считает, что возникла совершенно иная, неведомая ранее забота о будущем человека – “забота о сохранении самой природы человека”. Речь идет о том, что человек может потерять себя, человечество незаметно для самого себя или в результате страшных катастроф может вступить в стадию нивелирования и механизации, в жизнь, где нет свободы и гуманности.

Какую роль при этом может сыграть техника? Наука и техника утвердили веру в прогресс. Но так ли он бесконечен? Не имеют ли технические возможности “принципиальный предел”?

Будущее человечества явление в первую очередь социальное, и поэтому оно не придет как простое явление природы. Как и все экзистенциалисты, Ясперс полагает, “ все то, что сегодня и каждую минуту совершают люди, как они мыслят и чего ждут, является предначертанием будущего, его истоками, которые зависят от людей” /с.162/. И если наша действительность вызывает опасения за наше же будущее, то уповать остается только на то, что “ужас будет осознан”. Человек должен верить в силу своей субъективности, ибо сознание своего бессилия может привести к тому, что ход истории будет воспринят как явление природы. Речь идет не просто об угрозе личным интересам, но о глубокой озабоченности судьбой человека вообще.

Глубокая озабоченность вызывается чувством страха. Но каково значение страха? “Пока есть страх, - говорит мыслитель, - у человека есть шанс выстоять и реальность этого шанса зависит от того, как человек преодолеет свой страх. ...Страх следует принять. Он - основа надежды” /с.164/.

Человек не знает своего будущего. Более того, такое знание было бы для него “духовной смертью”. Пытаясь осмыслить будущее, мы испытываем чувство, поддерживающее наше существование, ибо, не зная будущего, мы участвуем в нем, видя его в его целостности и непредвиденности. При этом всегда надо отличать прогноз события от декларации своей воли.

Например: “утверждение Гитлера: “Если разразится война, это будет концом для еврейской расы в Европе”, - это не прогноз, - говорит философ, - а просто декларация своей воли” и продолжает: “Тот, кто уверен в близости войны, самой своей уверенностью способствует тому, что она наступит. Тот, кто уверен в том, что мир будет сохранен, становится беспечен и непреднамеренно участвует в подготовке войны. Только тот, кто видит опасность и ни на минуту не забывает о ней, способен занять разумную позицию и делать все возможное для предотвращения войны” /с.164/.

Но если прогноз не есть декларация воли, то каким образом он будет сохранять свой смысл, вводить нас в сферу возможного и намечать отправные точки нашего плана и наших действий? Прогноз должен отражать “тенденции настоящего, значение которых лишь в том, что они являются вопросами к будущему”. Таких тенденций господствующих в современном мире три: они определяются словами – “социализм”, “мировой порядок”, “вера”. Ясперс объясняет это следующим образом:

  •  Народные массы все настойчивее требуют установления порядка, а социализм отражает требование справедливой организации масс;
  •  Единство нашей планеты требует осуществления этого единства в рамках мирного существования, что предполагает альтернативу: либо мировая империя, либо мировой порядок;
  •  Утрата традиционной опоры в религиозной вере заставляет нас обратиться к подлинным истокам веры в человеческой душе.

Эти три главных направления сливаются в своей цели, которая состоит в совершенной свободе человека. Поэтому анализ понятия свободы должен предшествовать рассмотрению упомянутых трех основных тем. Что такое свобода?

Все народы, политические лидеры и просто люди, единодушно требуют свободы. Однако в понимании того, что есть свобода и что делает возможным ее реализацию, они расходятся во мнении.

Но можно ли дать определение свободе? “Нет. Однако это объясняется самой сущностью свободы. На упрек в том, что приведенные выше положения не уяснили нам того, что есть свобода, следует ответить: свобода - не предмет. Она не обладает реальным существованием в мире, которое мы, наблюдая, могли бы исследовать. Свобода как предмет научного познания не существует. Поэтому свободу нельзя определить твердо установленным понятием. Однако то, что не доступно моему предметному познанию, я могу охватить мысленно, довести в движении мысли до понятийного присутствия - и тогда говорить о свободе так, будто она действительно существует. При этом неизбежно, конечно, возникает сплетение множества недоразумений” - таков ответ философа /с.170, 171/. По Ясперсу свободой владеть нельзя, ибо изолированной свободы не существует. Свобода - это состояние открытости, наверное, так можно ее раскрыть в рамках философской онтологии, или как пишет Ясперс “Привести людей к свободе - значит привести их в такое состояние, когда они будут в разговоре открываться друг другу” /с.170/.

При таком подходе, решение социальных проблем стоящих пред обществом предполагает и так называемую политическую свободу, на основе которой строится правовое государство.

Свобода человека (как существа общественного) начинается с того момента, когда в его государстве, действуют общепризнанные законы. В этом случае человек обладает политической свободой, а государство, в котором действует такая свобода (основанная на законах), называется правовым. Суть правового государства состоит не в том, что в нем имеются законы, а в том, что они принимаются, подвергаются изменению и исполняются только на основе права.

Вместе с тем необходимо отметить, что, не смотря на наличие законности, существует несколько типов власти. Так, немецкий социолог М. Вебер предлагает различать три типа законной власти:

  1.  харизматическую – основанную на радостной вере (харизме) в святость, героизм и недосягаемое совершенство своего лидера; носитель данного типа власти именуется вождем;
  2.  традиционную - основанную на вере в святость сложившихся традиций; носитель данного типа власти именуется властелином;
  3.  рациональную – основанную на вере в легальность существующих порядков и тех, кто призван их осуществить; носитель данного типа власти именуется правителем. 

Как считает Ясперс, принципы веры в политике “приносят вред делу свободы”, ибо “претензия на исключительное обладание истиной ведет к тотальности, а тем самым к диктатуре и к уничтожению свободы” /с.178/. Не случайно существует расхожее мнение, что с борцами за веру невозможно о чем-либо договориться.

Однако является ли политическая свобода непременным условием для величия человеческого духа как такового? Ясперс дает на него отрицательный ответ: “и в условиях политической несвободы оказалась возможной высокая жизнь духа, творчество, глубокие душевные переживания” /с.183/.

Чем же тогда определяются и главное как нам относится к упомянутым выше основным тенденциям в современном мире (социализму, мировому порядку и вере)?

А. Социализм

Социализмом называет философ те тенденции, которые подходят к вопросам организации совместной работы и совместной жизни под углом зрения справедливости и устранения привилегий. “Социализм – пишет Ясперс, - это универсальная тенденция современного общества, направленная на то, чтобы создать такую организацию труда и такое распределение продуктов труда, которые обеспечили бы свободу всех людей…. Социализм - основная черта нашего времени” /с.185/.

Однако экзистенциалистское понимание сути социализма отлично от его трактовки классиками научного коммунизма. Основная предпосылка марксизма – это тотальное знание хода человеческой истории. Отсюда построение коммунизма (высшей стадии социализма) считается научно доказанным. Построение справедливого, основанного на свободе общества предполагает изменение не только окружающего мира, но и природы самого человека. Возможность построения коммунистического (справедливого) общества основывается на второй посылке – “достоверном” знании природы человека (человек существо общественное). Исходя из этих посылок, власть, должна формировать соответствующее общество. Основной формой такого формирования является планирование. Планирование есть, деятельность, направленная на достижение определенной цели. Но, поскольку посылки носят мировоззренческий характер, то планирование становится тотальным. “Планирование – пишет философ, - порождение нужды” / с.187/ ибо современное планирование есть в первую очередь планирование в сфере экономики.

Однако в конце ХIХ века, начало складываться мировое хозяйство, т.е. “глобальная экономика”. С ростом благосостояния, в процессе обмена товаров массового производства и сырья, народы планеты оказались зависимыми друг от друга. Всякое планирование предполагает принуждение и исходит из бедности. Государственное (тотальное) планирование свидетельствует о бедности государства. Что это значит? По этому поводу, Ясперс пишет: “развитие в целом беспланового, ограниченного разумными пределами мирового хозяйства, которое посредством обмена поступающих на свободный рынок продуктов служит всеобщему обогащению, предполагает в качестве непременного условия глобальный мир, и целью его является мир. Принуждение, осуществляющее планирование в целом, разумное по видимости, но фактически связанное с ростом бедности, прерывающее общение между народами или подчиняющее его контролю государства, руководствующееся в своих решениях лишь собственными интересами данной минуты, - такое принуждение является следствием мировых войн и, в свою очередь, таит в себе тенденцию к новым войнам. Короче говоря: источником планирования всегда является нужда. Наибольшая нужда, нужда, связанная с войной, является источником тотального планирования” /с.188/.

Но без планирования невозможно рациональное ведение хозяйства. Как же быть, где проходит граница разумного? Прежде чем приступить к планированию, необходимо определить: что может быть запланировано, от того, что не может быть запланировано с надеждой на успех. Коммунисты, как обладатели тотального знания предполагают, что знают картину будущего. Но с точки зрения онтологии, такого тотального знания нет. Его нет даже в области экономики. Мы не можем этого знать, т.к. сами живем в непреднамеренно созданном мире. Единственное что человек абсолютно знает, так это то, что в будущем его, как индивидуальность ждет смерть. Человек, например не может поставить себе цель (разумную) стать гением. Однако человек ставит цели и достигает их. Как это объясняет онтология? “ Все преследуемые нами цели ни что иное, как предпосылка или путь к таким возможностям, которые вообще осуществляются совершенно непреднамеренно. Более того: на деле мы разрушаем, если ставим своей целью то, что по самой своей сущности не может быть объектом нашего желания; это может быть только даром, хотя наши чаяния и деяния, направленные на достижение этой цели, наша повседневная деятельность остается условием этого дара. Мы коренным образом заблуждаемся, когда пытаемся действовать целенаправленно, опираясь на наше созерцающее знание или созданные им представления” /с.196/.

С точки зрения онтологии только в сфере эмпирического и конечного мы можем достигнуть своей цели. А человек, помимо всего прочего есть существо духовное, т.е. включает в себя трансцендентность. Трансцендентность есть выход за пределы данностей возможного опыта и поэтому преднамеренность и планирование неминуемо приведут к гибели. “Если человечество не хочет пасть жертвой сознательного тотального управления, - говорит Ницше, - необходимо приобрести знание культурных условий, превосходящее все прежние уровни, и использовать его как научный масштаб для достижения вселенских целей”. “Тотальное знание невозможно - заключает Ясперс - в силу непредметности всеобъемлющего целого” /с.196/. Поэтому, при планировании следует, прежде всего, отчетливо различать границу, отделяющую рациональное частичное планирование от бессмысленного разрушающего планирования целого. Ясперс считает, что эта граница может быть выявлена, исходя из следующих положений:

  1.  Наше знание никогда не охватывает целое как таковое, но мы всегда находимся в нем.
  2.  Всякая деятельность приводит к непреднамеренным и непредвиденным следствиям.
  3.  Планирование допустимо в области механического и рационального, но не в области живого и духовно-разумного.

Человек полагается на безграничную возможность тотального планирования в двух случаях: а) уверовав в свое тотальное знание истории; б) завороженный успехом техники.

Тотальное знание истории и тотальное планирование

Тотальное знание истории (философия истории) возникло из религиозного представления в истории как едином процессе творения. Концепция Августина, вышедшая из идеи Провидения, превращается в идею необходимости понятия, которое у Гегеля диалектически направляет развитие истории, которую затем подхватывает и видоизменяет марксизм. Возникает уверенность в том, что история может быть постигнута в ее целостности. Ошибочность такого понимания истории проявляется в монокаузальности мышления, т.е. в сведении ее к одному принципу, например посредством абсолютизации очевидного каузального фактора (для марксизма это экономический фактор истории).

Идея тотального знания истории предполагает, что человек может стать над историей. А так ли это? И если нет, то тогда в чем смысл истории? Ясперс отвечает: “... значение истории: быть человеком - значит быть свободным; стать подлинным человеком - это смысл истории” /с.199/. Философская онтология говорит о том, что человек должен жить в сфере исторических возможностей, видеть открытым мир и пребывать в нем. Лишь в открытости возможностей человек сохраняет осмысленность своего поведения. Тотальное планирование лишает человека жить в открытости своих исторических возможностей. Оно лишает существование человека его подлинности. И поэтому если человек есть, т.е. остается в своей подлинности, то тотальное планирование его истории бессмысленно.

Человек есть открытость, и он верит в открытость бытия. Тотальное планирование в мире людей исходит из представления о познанности природы человека. При этом существует две точки зрения:

  1.  существо человека неизменно;
  2.  существо человека меняется в зависимости от условий, в которых он живет.

Первая точка зрения находит некий эталон человека и в соответствии с ним старается сохранить свое общество. Вторая, предполагает некий идеал человека и так планирует развитие общества, чтобы люди как можно больше приблизились к воображаемому идеалу.

Обе точки зрения предполагают некую заданность существа человека, т.е. есть люди, которые стоят над человеком и на этом основании могут судить о природе человека. Экзистенциализм отрицательно относится к обеим этим позициям. Человек есть свобода, его экзистенция не объективируема и, следовательно, результаты его деятельности неведомы. Человек во вне того, что он о себе знает, он устремлен в открывшеюся возможность. Такие возможности ему открывает созерцание трансцендентности и как пишет Ясперс: “Спекулятивное размышление о будущем - отнюдь не постижение однозначной возможности, а проникновение в сферу открытых возможностей и вероятностей” /с.201/.

Техника и тотальное планирование

В своем развитии современная техника достигла столь высокого уровня, что свои же технические недостатки она устраняет средствами все той же, только более усовершенствованной техники. Развитие техники становится делом самой техники - технизацией самого управления. Достижения в области запланированного развития техники стали поистине грандиозными, что возникла мировоззренческая установка технократии: метод управления техникой средствами самой техники примененный к развитию общества устранит все недостатки. Но такая установка есть ни что иное, как научное суеверие. Иначе говоря, современный век – век техники пытается по-своему, по технически переустроить и предопределить жизнь общества. Речь идет именно о техническом, а не научном отношении к будущему общества. Техника отличается от науки тем, что мобилизует свои возможности для достижения на практике наперед заданных свойств. Техника именно планирует свои результаты. Наука же не знает, что она получит в результате своей исследовательской деятельности. “Всякому планированию и умению - пишет Ясперс, - поставлен предел там, где человек должен свободно отдаться на волю случая. То, чего он способен достигнуть, по самой своей сущности недоступно исчислению; рассматривая же это как свою цель, мы только нарушаем или уничтожаем ход вещей. Наши возможности приходят из будущего, неожиданно, просто и захватывающе, по ту сторону и до всякой техники, объемля и саму технику” /с.198/. Техника - это часть осмысляемого человеком мира. И хотя техника может “вырваться” из под контроля человека, но она все же останется в мире и на службе этому самому миру. Поэтому человек, своим отношением к миру поддерживает и развивающую его технику, но развивающаяся техника не может предопределить само отношение человека к миру.

Б. Единство мира

Единство мира основывается на европейской идее мирового порядка. Однако ее называют утопией и, против нее высказывается ряд соображений. В основе этих соображений лежит тезис о том, что люди не способны создать такой порядок. Но почему? Не сталкиваемся ли мы здесь снова с рассмотренной выше идеей тотального планирования?

Ясперс дает следующий ответ: “при осмыслении возможности или невозможности определенного мирового порядка решающим для свободы становится тот факт, что мы не устанавливаем в качестве цели какую-либо картину будущего или придуманную нами реальность, к которой якобы с необходимостью движется история, которую мы сами делаем основным объектом нашей воли, полагая, что, достигнув этой цели, история будет завершена. Никогда мы не обретем подобного завершения истории - оно существует для нас только в настоящем, только в присутствии этого настоящего. Придел исторических возможностей таится в глубине человеческого бытия. Полное завершение никогда не будет достигнуто в мире человека, потому что человек является тем существом, которое всегда стремится выйти за свои пределы, и не только не бывает, но и не может быть завершен. Человечество, которое пожелало бы остаться только самим собой, утратило бы в этой замкнутости в себе свою человеческую сущность” /с.225/. Иными словами, Ясперс считает, что идея мирового порядка должна вести человека к новой свободе, к раскрытию доселе неизвестных ему возможностей. Но откуда возникла сама идея единства мира? Ответ один - из существа техники.

Создав невидимую и даже немыслимую прежде систему сообщения (спутниковой связи), техника привела к глобальному единению планеты. С этого момента началась история единого человечества; единой стала его судьба. В своем техническом измерении - мир оказался единым. Вопрос стал за его политическим единением. Более того, и этот вопрос есть только вопрос времени.

От национальных государств через крупные континентальные сферы влияния путь мирового развития ведет созданию мировой империи или мирового порядка. Этот путь прокладывает два естественных для человека стремления. Во-первых, это всегда действующая в истории воля к власти и господству, с целью создания мировой империи; и, во-вторых, - стремление к миру свободному от страха, т.е. созданию мирового порядка.

Возникает вопрос, каким будет глобальное единство? Очевидно, что все будет зависеть от того, каким образом возникнет глобальное государство. Здесь видится два пути: первое, это государство, возникшее в результате насильственного подчинения единой власти, некоему центру, иными словами здесь мы имеем дело с мировой империей; второе, это единство возникшее на основе договоренности государств, каждое из которых отказалось от своего суверенитета во имя суверенитета всего человечества. В этом случае единая власть устанавливается правовым путем, в результате чего образуется мировое правительство.

Первый вариант глобального единства проще, т.к. основывается на естественном проявлении воли к власти, стремлении подчинить себе все. Второй вариант более труден для реализации т.к. предполагает осознания всеми без исключения нависшей над планетой опасности. Поскольку в настоящее время ни первый, ни второй варианты не реализованы, и более того, мы даже не знаем, какая из этих тенденций мирового устройства преобладает, то нынешний период нужно характеризовать как переходный.

Но какой же путь из выше рассмотренных наиболее желателен? Поскольку уже сегодня существует реальная угроза для будущего человечества, требующая принятия зачастую экстренных мер, то, следовательно, человечество не располагает временем для “раскачки”. Иначе говоря, оно не может бесконечно ждать, когда же, наконец, все государства придут к осознанию ответственности настоящего момента перед недалеким …завтра. Опасность требует действий. Настойчивость этого требования может послужить оправданием для тех сил, что способны реализовать первый вариант глобального единства. Но сможет ли человечество вздохнуть свободно, если во избежание глобальных катаклизмов, создаст мировую империю? Или же во что бы то ни стало, необходимо добиться создания мирового порядка? А чем лучше мировой порядок мировой империи, коль предполагает отказ от права на самоопределение и суверенитета? Попытаемся раскрыть содержание этих непривычных понятий.

Мировая империя – это глобальное единство, поддерживающее и направляющее мировое развитие посредством одной - единственной власти, подчиняющей себе всех из какого-либо одного центра. Эта власть держится на насилии, тотальном планирования, а также путем внедрения единого мировоззрения в его элементарных основных положениях.

Мировой порядок – это глобальное единство, поддерживающее и направляющее мировое развитие без единой власти, за исключением тех случаев, когда она утверждается по договоренности и в силу общего решения. Эта власть, основанная на принципах правового государства и, воплощает в себе идею глобального федерализма.

В первом случае порядок будет мирным покоем централизованного и, следовательно, допускающего деспотические принципы правления, во втором - мирным сообществом, претерпевающим постоянные преобразования путем самокоррекции. В обоих случаях, в конечном счете, будет достигнута безопасность для физического существования человечества в будущем.

Первый путь более реален, т.к. наиболее приемлем для держав уже сегодня стремящихся к мировому господству. Однако сам процесс достижения этой цели чреват опасностями для всех. Ясперс обозначает их следующим образом:

  •  нетерпение;
  •  однажды введенная диктатура не может быть устранена изнутри;
  •  опасность полного уничтожения.

Как это понимать? “При переходе, о котором здесь идет речь, - пишет философ, - сотрясается самый фундамент человеческого бытия, должны быть заложены первоосновы будущего” /с.216/. И это понятно, ибо новое мироустройство не может быть просто так создано. Мы не можем точно описать, каким именно будет глобальное единство, но мы обязаны предвидеть опасности, грозящие нам на пути к нему. Если мы сможем их предвидеть, то значит, мы сможем подготовиться и принять меры предосторожности. Об одной из этих опасностей мы уже говорили, но в ином контексте, поэтому рассмотрим еще раз.

1.Нетерпение. Опасность таится в желании сразу же осуществить задуманное, ибо при первой же неудачи люди отказываются от намеченных путей, отвергают дальнейшие переговоры, и обращаются к насильственным действиям или замышляют их. Процесс создания глобального единства может привести к цели только в том случае, если запастись и проявить безграничное терпение.

2. Однажды введенная диктатура не может быть устранена изнутри. Этот тезис Ясперса, получил широкую известность. В обосновании этой мысли Ясперс приводит в качестве примера недавнюю историю Германии и Италии, которые, как известно, были освобождены от фашистской диктатуры внешними силами. “Все попытки достигнуть этого внутри страны – констатирует философ, - потерпели неудачу” /с. 218/. Однако в случае возникновения диктатуры в глобальном масштабе, спасения ждать будет неоткуда, т.к. изнутри оно попросту не возможно, а вовне уже нечего больше не останется, разве что только иные (неземные) цивилизации.

3. Опасность полного уничтожения. По этому поводу Ясперс пишет: “На пути к установлению глобального господства могут произойти события, которые, предшествуя реализации поставленной цели, произведут такое разрушение, что даже трудно себе представить, как сложится дальнейшая история человечества” /с. 218/. Современная техника, тотальное планирование и глобальные масштабы могут придать войне тотальный характер, в результате которой будет уничтожена техника, израсходованы запасы сырья и продовольствия, а на поиски и создание новых не останется ни ресурсов, ни времени.

Идея мирового порядка предполагает отказ от права на самоопределение и суверенитет. Но отказ этот разумен, ибо позволяет избежать нависших над планетой опасностей глобального масштаба или угроз и последствий связанных с образованием мировой империи. Конечно, установление единого мирового порядка приведет к устранению абсолютного суверенитета и к упразднению прежнего понятия государства. Но результатом этого будет не мировое государство (империя) которого многие по привычке так опасаются, а постоянно восстанавливающая себя посредством обсуждения и принятия решений организация государств, в ограниченных сферах пользующихся самоуправлением. Такие понятия, как право на самоопределение, равенство прав, государственный суверенитет, в этом случае обретают лишь относительное, теряя свое абсолютное значение. Более того, создание принципов для такого совместного существования уже была предпринята И. Кантом в его известной работе “К вечному миру” (1795 г.), т.е. задолго до возникновения глобальных проблем. И тогда, может быть, глобальное единство есть естественная цель истории. Но в любом случае, мы должны исходить из самого человеческого существования, ибо как пишет Ясперс: “Его конечная цель всегда относительна - это цель непосредственного существования, но вырастает она из подлинного и полного человеческого бытия в мире” /с.210/.

В. Вера

По Ясперсу, вера является третьей тенденцией, господствующая в современном мире. Но лежит ли она в одной плоскости с первыми двумя - социализмом и мировым порядком? Как известно, в основе этих (двух) тенденций лежит стремление овладеть техникой или точнее, с помощью технических средств извлечь максимальные блага для человека. Да, это разумно и с этим желанием невозможно не согласится; но как уже неоднократно подчеркивалось, та же самая техника несет в себе и Зло. Следовательно, наука и техника не могут быть последней и самой надежной опорой для существования человека. А что это значит? Только одно: если рассудочное, рационально организованное общество оказывается не способным обеспечить полноценное существование, то остается последняя возможность человеческого способа бытия в мире – это его вера. Религия, гуманизм и, наконец, наука и техника – оказались не состоятельными перед силами, способными сокрушить на своем пути основы жизни построенные на перечисленных ценностях. “Тем не менее, – пишет Ясперс, - наука, гуманизм и церковь нам необходимы, и мы никогда не откажемся от них. Они не всесильны, содержат много досадных искажений, однако скрытые в них возможности являются необходимыми условиями для человека в его целостности” /с.226/. Мы находимся в такой ситуации, когда мы вынуждены, обратится к более глубоким основам существования человека. Такой основой, как показал М. Хайдеггер, является Бытие. Поэтому: человек, укорененный в бытии и устремленный в своей вере за свои пределы, может обрести полноту своего существования, его подлинность и истину только при наличии веры в открытость бытия.

Но что такое вера, если она не есть религия, т.е. вера в Бога? “Вера, - пишет Ясперс, - не связана ни с целью нашей воли, ни с рациональным содержанием, превращающимся в цель. Ибо веру нельзя хотеть, она не выражается в определениях, на одном из которых мы должны остановиться, не укладывается в программу. Вместе с тем именно вера является тем всеобъемлющим, которое должно лечь в основу социализма, политической свободы и мирового порядка, т.к. только вера придает им смысл. Без веры нет доступа к истокам человеческого бытия; напротив, человек подчиняется в этом случае мыслимому, мнимому, представляемому, доктринам, а это в свою очередь, ведет к насилию, хаосу и крушению” /с.226/.

В психологическом аспекте, философски понимаемая вера может сопоставляться с религиозной. К психологическим, мы обычно относим такие признаки веры как фанатизм, догматизм, неспособность понять то, что находится за пределами собственной веры, в силу претензии на исключительную значимость собственного представления об истине. Однако указанные признаки пишет Ясперс “характеризуют именно суррогат религии и нефилософские по своему типу учения” /с.229/. К такому же суррогату веры, нужно отнести и “догматизм научного суеверия”, заключенный в идее технического усовершенствования и обустройства мира. Здесь нет подлинной веры, такая вера не способна достичь даже тех высот, какие занимала в прошлые времена вера религиозная. Вопрос остается открытым и, как считает философ “подлинная проблема будущего, которая служит основным условием всех этих моментов и включает всех их в себя, состоит в том, как и во что будет веровать человек?” /с.226/.

Если вопрос открыт, значит, он уже поставлен. Поставленный вопрос указывает путь, в направлении которого нужно искать ответ. Как и во что верить? Возможно, что ответ на так поставленный вопрос поможет приблизить нас к некогда утерянной, истинной вере. Но что означает или в чем состоит отличие просто веры от истинной? Просто вера - это подчиненность человека неким посюсторонним, мирским целям. Эта вера обладает только внешним видом истинной веры, ибо и в этом случае человек устремлен к тому, что он может иметь “у себя под рукой”. Но все, что по своей сути является сугубо мирским, посюсторонним то, в конечном счете, все равно окажется подвластным человеку. И именно поэтому, вера в такие ценности не является истинной верой. Подлинная вера невозможна без трансцендентности. Трансцендентность есть выход за пределы возможного человеческого опыта, это потусторонность. Благодаря трансцендентности эта, мирская жизнь становится, хотя немного и призрачнее, но зато духовнее, а значит прозрачнее и светлее. На первую половину вопроса - “Как верить” мы отвечаем: соотнося свое существование с трансцендентными ценностями. Но каковы эти ценности или, иначе говоря, “во что верить”? Сложность этого вопроса состоит в том, что на вопрос в форме “Что” может откликнуться только сущее, т.е. не трансцендентное. Сущее относится к мирскому, посюстороннему, в то время, как трансценденция это потустороннее, его вместилище бытие. Человек не может, просто так, одним рассудочным усилием проникнуть в тайну бытия. Для этого ему нужно особое, экстатическое стояние, одним из которых является любовь. По этому поводу Ясперс пишет: “из тайны обнаружения себя в сфере существования вырастает глубокое сознание бытия, этому сознанию необходимо мышление, и в мыслимом оно сообщается другим; сознание бытия обретает достоверность в любви - в любви открывается и содержание бытия” /с.230/. Человек всегда находится между: посюсторонним миром и потусторонним бытием. Человек, как утверждает М. Хайдеггер - это бытие-в-мире. Поэтому, говоря о трансцендентных ценностях, мы должны говорить о человеке, в котором скрыт способ соотнесенности с бытием, и о бытии, которое представляет человеку возможность для подлинного, т.е. соотнесенного с бытием существования. Однако исторически сложилось так, что истинная вера явилась человеку в образе Бога. Отвечая на вторую половину вопроса “во что верить” мы отвечаем: в Бога, человека и возможности бытия. Эти три положения Ясперс называет “основными категориями вечной веры” и раскрывает их следующим образом.

I.Вера в Бога

Наши представления о боге - это еще не Бог. Эти представления не более чем символы, и поэтому они всегда не соразмерны своему предмету. Но жизнь полна ими (символами). “В них, - пишет философ, - мы ощущаем присутствие трансцендентности и соприкасаемся с трансцендентностью, с подлинной действительностью” /с.231/. В тоже время эта подлинная действительность теряется при попытке реализации символа в сфере нашего существования, так и в его эстетизации. Человеку даны символы трансцендентности, но не сама трансцендентность. И все же “ Каким - то образом человек уверен в наличии трансцендентности - пусть даже это не более чем сфера ничто, где заключается все, это ничто, которое внезапно может стать полнотой и подлинным бытием. Божество - это истоки и цель, это покой. В нем человек защищен” /с.231/.

II. Вера в человека

По Ясперсу, вера в человека - это вера в возможность свободы, ибо “образ человека остается неполным, если в этом образе нет воплощения основной черты его экзистенции, нет ощущения того, что он, будучи подарен себе Богом, вместе с тем обязан себе тем, что из него стало, и перед самим собой несет за это ответственность” /с.231/.Однако, по мнению философа, вера в человека невозможна без веры в бога. Только Бог являет нам трансценденцию, без которой нет подлинной веры. “Вера в человека предполагает веру в божество, благодаря которому он есть. Без веры в Бога вера в человека превращается в презрение к человеку” /с.232/.

III.Вера в возможности человека в мире

Бог, о котором говорит Ясперс уже не является богом привычной нам (данной в откровении - Коране, Библии) религии: “напрасно стали бы мы ждать, что все это будет нам дано в новом откровении Бога. Понятие откровения принадлежит только библейской религии. Откровение совершилось, оно завершено” /с.238/. Мир вышел из трансцендентности, и в нем мы слышим отзвуки бытия. Человек бытийствуя, должен вслушиваться в мир, и слышать в нем зов бытия. Бытие дарует возможности, ибо оно, как показал М. Хайдеггер есть тихая сила возможного. Поэтому “верить в мир – пишет Ясперс, - не значит верить в него как в некую самодовлеющую сущность, это значит постоянно помнить о загадочности обнаружения себя в мире, о своих задачах и возможностях” /с.232/. Мир не является замкнутым, и, следовательно, у человека всегда остается возможность. Мы не можем этого доказать, и единственное что нам остается - это верить в возможности человека в мире. Мы верим, что человек свободен, а его деятельность, т.е. история - это “путь человека к свободе под знаком веры” /с.232/. Человек как бытие-в-мире - это вера в свободу как открытие неисчерпаемых возможностей, и, следовательно - это вера в открытость бытия. Верить в открытость это, значит, довериться неизведанному, это, значит, быть всегда готовым откликнуться на таинственный зов бытия. Что же тогда мы можем сказать о будущем? Ясперс отвечает так: “Если же в будущем сохранится вера, если она будет сообщаться и соединять людей, то, несомненно одно: та вера, которая действительно придет, запланирована быть не может. Нам надлежит лишь быть готовыми принять ее, жить так, чтобы эта готовность росла. Мы не можем сделать целью наших стремлений наше собственное преобразование, оно должно быть подарено нам, если мы живем так, что способны принять этот дар. Поэтому нам представляется разумным хранить молчание о вере в будущем” /с.234/.

Литература к главе VIII

  1.  В.С. Бобровский. Личность и социальное прогнозирование. Критика футурологических концепций. Минск, 1977.
  2.  В.И. Бовш. “Социальная технология” о будущем: иллюзии и мифы. Минск, 1976.
  3.  Будущее человеческого общества. М., 1971.
  4.  Глобализация как социальный процесс: возможности и перспективы // РЖ (сводный реферат) Социальные и гуманитарные науки. 1994. № 3. С.39-54.
  5.  В.В. Косолапов, А.Н. Гончаренко. ХХI век в зеркале футурологии. М., 1987.
  6.  М.Л. Полищук. В преддверии натиска “третей волны”: контуры планетарной цивилизации и общественно-политической мысли Запада. М., 1989.
  7.  М. Хайдеггер. Бытие и время. М., 1997.
  8.  Т.Х. Шахназаров. Фиаско футурологии. М., 1979.
  9.  К. Ясперс Истоки истории и ее цель // Смысл и назначение истории. М., 1991.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Получен ли ответ на изначально поставленный вопрос? Да, получен, ибо ясно очерчен круг проблем вызвавших некогда обеспокоенность за судьбу будущих поколений землян. Мы говорим “некогда” сознательно, подчеркивая тем самым, что нынешняя обеспокоенность существенно отличается от прежней. Теперь мы обеспокоены не самим фактом возникновения глобальных проблем, но уже отсутствием их строго научного объяснения.

Поэтому полученный ответ не влечен мышление к самоуспокоению, а наоборот только побуждает к дальнейшему вопрошанию. Осознав, что дальнейшее существование общества и человека сопряжено с решением проблем не только государственных и межгосударственных, но и глобальных, мы открываем перспективу для двух ближайших вопросов.

Во-первых: если глобальные проблемы существуют, то, что нужно делать для их разрешения? С этим вопросом органически связан и второй: если глобальные проблемы требуют совместных усилий всего человечества, то не является ли такая глобализация социальным процессом, процессом ведущим к новой эре человечества?

На наших глазах начинается “Первая глобальная революция” утверждают авторы доклада Римского клуба1. Это значит, что наступило время перехода от осознания возникших глобальных проблем к реальным (революционным) действиям. Но какими они должны быть? В данной работе нет какого-либо указания на них; такая цель и не ставилась (хотя, несомненно, имплицитно и латентно она здесь присутствует). Речь шла, прежде всего, об основах, т.е. посылках позволяющих правильно поставить и сформулировать новые задачи. Нужно отметить, что на сегодняшний день уже имеются такие попытки, краткий вариант одной из которых можно свести к следующим пяти принципам:

  •  Необходимость привлечения и участия каждого в поиске путей решения запутанного узла современных проблем;
  •  Признание того, что возможности позитивных изменений заложены в мотивах и ценностях, определяющих наше поведение;
  •  Понимание того, что характер деятельности государств и обществ является отражением поведения отдельных граждан;
  •  Признание очевидности того, что основные решения вряд ли будут исходить от глав правительств и что для выживания общества потребуются тысячи мелких и разумных решений, отражающих новое восприятие миллионов простых людей;
  •  Представление прав и полномочий отдельным лицам или государствам должно рассматриваться в неразрывной связи с возложенной на них ответственностью2.

Перечисленные принципы говорят о том, что решение глобальных проблем находится в руках каждого простого человека осознающего свою ответственность за судьбу будущего нашей общей планеты. Но возможно ли такое “осознание”? Иначе говоря, возможен ли такой социальный процесс как “глобализация” и если да, то, что тогда будет представлять собой “глобальная культура”?

Ведут ли “транссоциетальные культурные процессы” к формированию подлинной культуры? И не есть ли национальное государство единственное прибежище для культуры, корни которой всегда уходят в традиции народа? И может быть есть резон в словах А.Смита утверждающего: “Глобальная культура, по существу, вычислена и искусственна, она ставит технические проблемы, на которые дает технические решения и использует народные мотивы в духе отвлеченного веселья”3? Ответы на эти вопросы подскажет сама жизнь, ибо мы обрели главное: мы спрашиваем, мы задаемся этими вопросами, а значит, ищем и найдем единственный смысл земного существования – обретение подлинности своего бытия.

ССЫЛКИ

  1.  Кинг А., Шнайдер Б. Первая глобальная революция. Доклад Римского клуба. М.: Прогресс-Пангея, 1991. – 344 с. 
  2.  там же, С. 305. 
  3.  Цит.по “Глобализация как социальный процесс: возможности и перспективы” // РЖ Социальные и гуманитарные науки. – 1994. - № 3. С.