476

Патриарх Никон и его наследие в контексте русской истории, культуры и мысли: опыт демифологизации

Автореферат

Исторические личности и представители мировой культуры

Восстановление Московским государством религиозно-, культурно- и политико-экономических связей в масштабах православной Эйкумены. Личность и деятельность Патриарха Никона в археографических источниках и генезис образа Патриарха в авторских интерпретациях как артефактах культуры XVIII - начала XXI в.

Русский

2013-01-06

290 KB

23 чел.

На правах рукописи  

ШМИДТ  Вильям Владимирович

ПАТРИАРХ НИКОН И ЕГО НАСЛЕДИЕ

В КОНТЕКСТЕ РУССКОЙ ИСТОРИИ, КУЛЬТУРЫ И МЫСЛИ: опыт демифологизации

Специальность: 09.00.13

религиоведение, философская антропология, философия культуры

Автореферат

диссертации на соискание ученой степени

доктора философских наук

Москва 2007


Работа выполнена в Российской академии государственной службы

при  Президенте Российской Федерации

Научный консультант:  Овсиенко Фридрих Григорьевич

доктор философских наук, профессор

Официальные оппоненты: Никонов Кирилл Иванович

доктор философских наук, профессор

Чумакова Татьяна Витаутасовна

доктор философских наук, профессор

Силантьева Маргарита Вениаминовна 

доктор философских наук, профессор

Ведущая организация:  Военный университет Министерства обороны

Российской Федерации

Защита диссертации состоится  « 20 »  сентября  2007 г. в 13:00 час. на заседании Диссертационного совета Д–502.006.11 при Российской академии государственной службы при Президенте Российской Федерации по адресу: 119606, Москва,             пр-т Вернадского, д. 84, ауд. 3372.

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке Российской академии государственной службы при  Президенте Российской Федерации.

Автореферат диссертации разослан    « 6 »    июля   2007 г.

Ученый секретарь

диссертационного совета

Пинкевич В.К.


I
. Общая характеристика диссертационного исследования

Актуальность исследования. Произошедшие в СССР, и в частности в России, трансформации исторического бытия характеризуются активной динамикой – общество и его государство вновь переживают сложный процесс изменения модели, формы, содержания своего устройства, меняются нравственные устои и нормы, происходит поиск социально и духовно значимых ориентиров. Поскольку социально-политическая государственно-общественная стабилизация обеспечивается в наибольшей степени универсальными ценностями и общезначимым социокультурным мифом, которые транслируются системой идеологии и удерживают национально-государственную картину мира в ее статичности, для современного их осмысления и использования общество неизбежно обращается к историческому прошлому – различным его этапам, периодам и эпохам, к опыту институциональных взаимоотношений и социокультурным архетипам, которые даны в историческом бытии самого общества.

Во второй половине XVII в., как и в настоящее время, в начале XXI в., российское общество оказалось «зажатым» между эпохами. Тогда «бунташный» XVII в. соединял средневековую Русь с еще неведомой Россией новейшего времени, наиболее ярко демонстрируя в судьбах «пременения царств» приверженность России святоотеческим традициям Вселенского Православия, выработанным в Византии как хранительнице Ромейского наследия, во многом предопределив динамику всей последующей истории страны, прочно утвердив в ее характере сакральный образ Святой Руси и тем самым легитимизировал принцип предназначения-ответственности за сохранение ортодоксальной (православной) онтоаксиоматики бытия в мире.

В современных условиях России соединяются, с одной стороны, ее коммунистическое прошлое с марксистско-ленинским социал-детерминизмом, воинствующим атеизмом, красным террором и большевистским тоталитаризмом, с другой – неведомое будущее. Теперь преодоленное романтическим демократизмом коммунистическое прошлое сменяется набирающим силу «гуманитарно»-либеральным спекулятивизмом, хищническим олигархизмом, групповым автократизмом и социальной аномией, а недалекое прошлое не то что способно задать динамизм будущему, но в этот раз на его «руинах» общество ищет силы уже к самосохранению и надежды полагает на возрождение национального духа, культурных, как цивилизационных, в том числе и традиционных, ценностей.

Поскольку XVII в., эпоха Патриарха Никона (1605–1681), в истории России является сущностным этапом в развитии общества (тогда были выкристаллизованы основные социокультурные архетипы картины мира), этот период во многом предопределил динамику всей последующей истории страны и продолжает оказывать серьезное влияние на современную жизнь с ее задачами по сохранению онтосоциальной стабильности и полиэтнической, поликонфессиональной, поликультурной открытости миру, по поддержанию национально-государственной безопасности и утверждению перспектив международных отношений в меняющихся системах миропорядка. Рассматриваемый перод также имеет генетическую связь со всеми формационно-историческими трансформациями, и в большей степени начала и конца XX в., демонстрируя при этом на каждом последующем этапе преобразований усиливающийся регресс национально-государственной мощи. Поэтому становится очевидной актуальность исследований, преодолевающих мистификацию и мифологизацию социального бытия XVII в. в его процессах (внутренняя, внешняя политика государства и Церкви, государственно-церковные отношения), явлениях (социокультурный и гражданско-политический раскол), институциональных образованиях (государство, Церковь, боярская дума, приказы) и главных лицах эпохи (Царь Алексей Михайлович, Патриарх Никон, раскольники и др.). В частности, особую актуальность приобретают проблемы, связанные с:

– наблюдаемым качественным регрессом национально-государственной мощи при формационных трансформациях и недостаточной изученности причин регресса, условий и механизмов его развития и преодоления;

– недостаточным пониманием специфики «бытия» и функционирования национальной картины мира – ее базовых элементов, среди которых идеологические и научно-парадигмальные мифологемы, ценности (духовные и материальные объекты культурного наследия), а также маркируемые идеографическими знаками социокультурные архетипы и образы (например, образы Патриарха Никона и протопопа Аввакума, «церковная реформа – раскол Церкви», двуперстие – «старообрядчество» и т.д.), совокупность которых составляет духовно-культурный ресурс национально-государственной мощи и оказывает влияние на формирование общезначимых идей, реализацию целей и обеспечение национальной безопасности;

– изучением ресурсов институциональных и неинституционализированных социальных и иных образований как элементов системы социально-политических, гражданско-государственных и межинституциональных отношений, механизмов их использования в решении оперативно-тактических задач и стратегическом планировании, в частности, в социально-политической ремификации при разработке актуальной идеологии как средства регулирования социально-политической жизни общества, а также в поиске новых подходов к изучению социокультурного опыта становления, развития и совершенствования общественно-государственных, государственно-институциональных отношений с целью использования в условиях современной России и в системе международных отношений.

В работе проводится междисциплинарный философско-религиоведческий, историко-культурологический, историко- и социально-психологический, политологический анализ роли и значение Патриарха Никона в истории России, изучается его наследие, в котором нашли отражение все основополагающие проблемы славяно-русской жизни в контексте ее исторических периодов и в котором не только представлен генезис идей и подходов к осмыслению этих проблем, но и показано преемственное теоретическое развитие и дано практическое обоснование этих идей и подходов – проводится основанная на документальных источниках, принципах историзма и идеологического редукционизма комплексно-интегративная демифологизация социокультурного образа исторической личности.

В отечественной и мировой истории трудно найти другого церковного и государственного деятеля как Патриарх Никон, которому было бы посвящено столь большое количество исследований. Вместе с тем «редко кто писал о нем бескорыстно и беспристрастно, без задней мысли и без предвзятой цели. О нем всегда именно спорили, пересуживали, оправдывали или осуждали. Его имя до сих пор тема спора и борьбы. И почти не имя, но условный знак или символ».

Этот образ-знак оказался мифологизирован – «затемнен» настолько, что в некоторых произведениях порой приобретает демонический характер. Профессор Варшавского университета М.В. Зызыкин, который с юридической скрупулезностью исследовал и описал государственные и канонические идеи Патриарха Никона, так определяет его значение в истории: «…независимо от разнообразия суждений о Никоне, к нему привлекает внимание та широта проблем, которая связана с ним не только для канонической нравственно-государственной и исторической стороны его дела, но и для русского православного самосознания в смысле уяснения происходящей в России катастрофы и возможности искупления своего греха перед Церковью и великим Святителем Божиим. В таком аспекте проблема Никона есть не только проблема русского прошлого, но и русского будущего, связанная с проблемой действительной силы Православия в мире…».

С учетом того, что в философской, исторической, культурологической и других отраслевых науках вплоть до нашего времени выводы о наследии, итогах и влиянии XVII в. на историческое будущее России, ее миссию в мировой истории и т.д. носят противоречивый характер из-за недостаточной изученности археографических источников, тенденциозности методологических подходов к проблеме, особое значение приобретает всестороннее исследование личности и деятельности Патриарха Никона и его наследия.

Степень научной разработанности темы, источниковая база и историография исследования. В предшествующей данному исследованию научной литературе: во-первых, недостаточно представлены фундаментальные исследования, в которых с объективной точки зрения были бы рассмотрены Патриарх Никон и его вклад в историю развития Российского государства и Церкви, его творческое наследие в контексте культурного наследия православной цивилизации; во-вторых, не выявлены социально-политические и исторические предпосылки и механизм формирования в историографии и общественном сознании образа Патриарха как «отрицательного героя», который продолжает довлеть позициям социальных групп (прежде всего религиозно-политических) в их взаимодействии и современным исследователям, обслуживающим политико-идеологические интересы сторон; в-третьих, требуют своего осмысления явления и процессы, оказывающие влияние на возникновение и функционирование научных мифов как структурных элементов социокультурных и политических мифов, выступающих в свою очередь элементами цивилизационной картины мира; продолжается уточнение понятийно-категориального аппарата отраслевого философского, религиоведческого, культурологического, а также политологического знания, применяемого к наследию, выработанному в истории России до начала Нового времени.

Накопленный в период со второй половины XVII в. по начало XXI в. материал, относящийся к области исследования, автор подразделяет на группы:

первая – источники: документальные (архивные и опубликованные) о Патриархе Никоне; литературные источники (жития Патриарха) и литературные сочинения собственно Патриарха Никона; историко-статистические описания (описи монастырей с их ризницами, библиотеками и архивами);

вторая – авторские исторические и художественные реконструкции и комментарии (архивные и опубликованные), включая мемуарную литературу, в том числе современников Патриарха.

Анализ источниковой базы и историографии, посвященной Патриарху Никону, дает основание констатировать: роль и значение Патриарха Никона в отечественной истории и истории Вселенского Православия за прошедшие три столетия не получили однозначной оценки в исторических и обществоведческих исследованиях. Научная, популярная и художественно-публицистическая литература, посвященная Патриарху, в разные исторические периоды на протяжении XVIIIXX вв. имеет идентичные характеристики: статичность в части использования и осмысления источников, состояния историографических и библиографических обзоров; тематическая неразработанность предметной области; жанровое многообразие авторских работ, с одной стороны, и вариативность суждений и оценок – с другой.

Основной корпус источников составляют материалы «Судного дела», документы которого были выборочно опубликованы Н.А. Гиббенетом, В.Н. Ламанским, В.В. Шмидтом, Г.В. Штендманом; различного свойства отдельные материалы опубликованы С.А. Белокуровым, И. Бриллиантовым, Ф.И. Буслаевым, архимандритом Леонидом (Кавелиным), С.В. Лобачевым, С.К. Севастьяновой, Н.И. Субботиным и др.; «Известие о рождении и воспитании о житии Никона, Патриарха Московского и всея Руси» (далее – «Житие») как агиографический и исторический источник было опубликовано О.П. Козодавлевым (1784), архимандритом Леонидом (Кавелиным) (1870), в переводе на современный русский язык – ЦНЦ «Православная энциклопедия» (1997), комментированное историческое издание осуществлено НИИ Гуманитарных наук при Правительстве Республики Мордовия (2005); собственно творения Патриарха Никона были изданы В.В. Шмидтом (2004).

Вопросам источниковедения, собственно «Житию» как историко-литературному источнику посвящено всего восемь работ: студенческое сочинение М. Казминского «Разбор сочинения Шушерина о жизни и деятельности Патриарха Никона»; В.И. Саввы «Об одном из списков жития Патриарха Никона», где анализируются отсутствующие в большинстве списков «Жития» отрывки, относящиеся к московскому периоду жизни Святейшего в сане иерея, а также «стихи на сию историю», т.е. на «Житие…»; общего свойства статья О.Ю. Майоровой «”Известие о рождении, о воспитании и о житии Никона Патриарха Московского и всея Руси” (вопросы истории текста)», небольшие статьи С.В. Лобачева «К вопросу о ранней биографии Патриарха Никона» и А.Г. Авдеева «Краткое житие Патриарха Никона». «Судному делу» Патриарха Никона посвящены статьи В.Г. Бухерта «Из истории публикации документов ”Дела о Патриархе Никоне”», Н.А. Гиббенета «Патриарх Никон по вновь открытым Н.А. Гиббенетом материалам. 1658 г.» и К.М. Оболенского «Новые материалы для истории следственного дела над Патриархом Никоном».

В научно-исследовательской, учебно-просветительской и художественно-публицистической среде с конца XVII в. и до настоящего времени преобладали интерес к вопросам «Судного дела» Патриарха Никона в аспектах социально-исторических и психологических оснований конфликта Царя и Патриарха, а также внимание к благословленной (санкционированной) Никоном казалось бы рядовой книжно-обрядовой справе-синопсизации, гипертрофированной благодаря полемике в среде раскольников (совр.: старообрядцев; корректнее: обрядоверов стоглавого толка) до уровня «сущностное» – единственное и наиважнейшее во всей его деятельности как Патриарха. Отсюда за феноменом Никоновой книжно-обрядовой герменевтической синопсизации пропагандистски настойчиво закрепляется понятие «церковная реформа Патриарха Никона», «реформа Церкви», которая якобы разрушила древнерусско-святоотеческое благочестие и благочиние. Кстати, в течение трех столетий исследователи так и не выработали дефиницию, которая отражала бы это явление как специфически реформаторское. Вместе с тем так называемую церковную реформу многие современные исследователи рассматривают как элемент государственной централизации, увязывая ее с внешнеполитическим курсом правительства, нацеленным на усиление влияния России на Украине.

О Патриархе Никоне упоминают также и при рассмотрении частных проблем, среди которых, например, эволюция церковного землевладения, противоречия внутри церковной иерархии, состояние русского духовенства как особого сословия, «отражение в русской исторической литературе религиозно-общественных движений раскола»; но личность Патриарха при этом по-прежнему остается за рамками исследований.

В последнее время интерес к личности и деятельности Патриарха Никона и его наследию возвращен в научно-исследовательское поле благодаря трудам Г.В. Алферовой,  О.Н. Бондаревой, И.Л. Бусевой-Давыдовой, Е.Е. Васильевой, Н.В. Воробьевой, К.М. Долгова, С.М. Дорошенко, Н.Н. Жервэ, Г.М. Зеленской, Н.А. Колотий, Т.М. Кольцовой, А.Н. Кручининой, прот. Л. Лебедева, В.В. Лепахина, Ю.В. Линника, С.В. Лобачева, М.Ю. Люстрова, архимандрита Макария (Веретенникова), Н.М. Михайловой, М.В. Осипенко, А.С. Панарина, А.В. Позднеева, В.С. Румянцевой,       С.К. Севастьяновой, А.А. Тодорова, М.А. Тодоровой, Б.Л. Фонкича,   В.В. Шмидта и др., а также сотрудников крупнейших научных центров в области изучения наследия Патриарха Никона Историко-архитектурного и художественного музея «Новый Иерусалим» (г. Истра, Московская обл.), Музея-заповедника «Московский Кремль» и др.

Среди множества авторских работ можно выделить лишь несколько специальных исследований, обращающих на себя внимание документальной основательностью, а именно: Н.А. Гиббенета, С.М. Дорошенко, М.В. Зызыкина, С.В. Лобачева, митрополита Макария (Булгакова), С.В. Михайловского, В. Пальмера, Н.И. Субботина. При этом о Патриархе Никоне все еще не написано ни одной обобщающей монографии, что отчасти объясняется и причинами идеологического характера: церковно-богословская, раскольническая («старообрядческая»), марксистская традиции ограничивали исследователей определенными методологическими рамками, сковывали их инициативу и творческий поиск, что нередко приводило к научно необоснованным и тенденциозным выводам.

Историографии работ о Патриархе Никоне посвящены: статья В.С. Иконникова «Новые материалы и труды о Патриархе Никоне», не утратившая до настоящего времени актуальности благодаря своей фундаментальности; последняя глава труда М.В. Зызыкина (ч. III. С. 295–365), в которой дан обстоятельный обзор как русской, так и иностранной историографии. Примыкает к ним труд Д.А. Балалыкина и непревзойденное по масштабу исследование С.М. Дорошенко «Никон, милостью Божией Патриарх Московский: Летопись жизни и деятельности» (М., 2000), являющееся первой в отечественной историографии комментированной летописью-хроникой жизни Патриарха, составленной по синоптическому принципу, – каждое событие жизни соотнесено с архивным или историко-литературным источником, представляя, таким образом, историко-документальный, социальный и культурный континуум.

Благодаря этим работам историография вопроса о Патриархе Никоне периода XVIIIXX вв. может считаться исчерпанной.

В историографии вопрос о достоверности авторских реконструкций, в частности свидетельских показаний по делу Патриарха Никона, впервые поставил         П.Ф. Николаевский, хотя общего свойства замечания делались и ранее: в адрес С.М. Соловьева о неадекватности его суждений высказывался Н.А. Гиббенет, а Н.И. Субботин вел острую полемику с Н.Ф. Каптеревым, указывая на необоснованность позиции последнего по причине ее недостаточного документального подтверждения.

Постановка вопроса о политической мифологизации образа исторической личности в отечественной историографии и наиболее ранняя попытка его концептуального осмысления в границах единого предмета принадлежит В.О. Ключевскому, дальнейшее развитие получает в трудах А.В. Забарина, А. Косарева, В.М. Пивоева, Г.Г. Почепцова, Л.А. Степновой, Н.И. Шестова, К. Флада и других, а также В.С. Полосина, разработавшего метод демифологизации применительно к политической истории.

Отдавая должное усилиям научного сообщества различных периодов, в исследовании отмечается, что до настоящего времени в историографии не выработано четкое представление:

– о Патриархе Никоне как исторической личности, его месте и роли в отечественной социально-политической истории, а также о его наследии в системе религиозной, философской мысли и в контексте истории культуры; о роли Патриарха Никона в социокультурном процессе перехода от русского Средневековья к Новому времени; о сути и характерных чертах произошедшего институционального государственно-церковного конфликта как явления цивилизационного и международного взаимодействия в своих уникальных формосодержательных и ресурсных аспектах;

– о славяно-русской, как подвиде ортодокс-славянской оригинальной системы философии с ее понятийно-категориальным и методологическим аппаратом, предоставляющим большие возможности для аутентичного изучения русского наследия, созданного до Нового времени, хотя исследования философских, богословских, религиозно-философских, аксиологических, социально-политических и других комплексов в системе мысли Древней и Средневековой Руси, реконструкции основных понятий и категорий, осмысление их как системного явления, качественно отличного от западноевропейской и восточной философской и религиозно-философской традиций, активно ведутся в современных научных отраслях – философии, истории, культурологии, искусствоведении, филологии, антропологии, психологии, политологии, юриспруденции и др.

Таким образом, состояние научной разработанности проблемы показывает, что тема в подобной постановке не была предметом специального изучения и в качестве диссертационного исследования представлена впервые. С учетом значимости религиозно-философского, аксиологического, богословского, социально-политического и иных комплексов в системе мысли древней и средневековой Руси, а также недостаточной разработанности данной проблемы в науке можно сделать заключение, что исследуемая тема имеет важное теоретическое и прикладное значение для специалистов различных наук – философов, историков, культурологов, искусствоведов, филологов, антропологов, психологов, политологов, правоведов и др.

Заявленная тема исследования предполагает комплексный характер решения следующей проблемы: насколько адекватно, в соответствии с историческими реалиями, представлены образ Патриарха Никона и его творческое наследие в предшествующей настоящему исследованию литературе; позволяют ли современные методы исследования и накопленный к сегодняшнему дню опыт осмысления образа и наследия Патриарха Никона, вводимые в научный оборот новые археографические материалы создать наиболее близкий к исторической правде образ Патриарха, реконструировать во всей полноте социально-политические и государственно-церковные отношения конца XVII – начала XVIII вв. Решение этих проблем, в свою очередь неизбежно повлечет за собой необходимость демифологизации исторически накопленного материала, связанного с именем и деятельностью Патриарха Никона.

В связи со сказанным, объектом исследования является наследие Патриарха Никона как артефакт культуры в контексте религиозно-философской мысли и социально-исторической, политической, культурной жизни российского общества;

предметом изучения являются личность и деятельность Патриарха Никона в археографических источниках и генезис образа Патриарха в авторских интерпретациях как артефактах культуры XVIII – начала XXI в.

Цели диссертационного исследования вытекают из актуальности, научной значимости, недостаточной изученности предметной области в современной отраслевой науке с точки зрения источниковедческой, концептуально-методологической и состоят в решении обозначенной проблемы.

Гипотеза исследования сформулирована на основе проблемного метода, а в ее основе следующее положение: мистификация образа Патриарха Никона, создание негативного идеологизированного социокультурного мифа о нем, его деятельности и наследии были необходимы для сокрытия инспирированной западными государствами и Ватиканом, сформировавшими после Тридцатилетней войны Вестфальскую систему международных отношений, антирусской, антиправославной политики, реализованной в ходе спровоцированного московским боярством государственно-церковного конфликта; идеологическое обличение Патриарха находит отражение в полемическо-литературной деятельности раскольников («старообрядцев»), официальной истории и историографии, но не соответствует археографическим документальным источникам.

В соответствии с целью и гипотезой исследования были определены следующие задачи:

– провести анализ историографии исследуемой проблемы и дать характеристику основных источников;

– исследовать теоретико-методологические основы мифологизации / демифологиза-ции / ремифологизации образа исторической личности – Патриарха Никона в общественном сознании; определить основные методы и приемы формирования, механизм эволюции и функционирования социально-политического, социокультурного мифологического образа  в социокультурном и научном предметном поле;

– изучить, описать и систематизировать основные элементы понятийно-категориального аппарата славяно-русской картины мира, соотнеся ее по родовидовому признаку с известными в истории философии системами философской и богословской мысли, а также с системой воззрений Патриарха Никона;

– провести комплексный анализ документальных источников и художественно-архитектурных памятников, составляющих наследие Патриарха Никона, реконструировать и уточнить систему воззрений Патриарха;

– провести комплексный анализ авторских реконструкций образа Патриарха Никона с учетом объема и степени цитирования авторами документальных источников, а также выделить семантические (экспрессивные, оценочно окрашенные) единицы авторского текста, отражающие влияние государственной идеологии и социокультурной мифологии на авторскую позицию при реконструкции образа Патриарха;

– выделить общие сущностные элементы-интенции, в том числе специфику авторских подходов (в путевых записках, мемуарной литературе, в авторских отечественных и иностранных исследованиях, а также в искусстве и литературе) в оценке деятельности Патриарха Никона, на основе которых провести вторичный анализ комплекса (объема) научной, научно-популярной, публицистической, художественной литературы с целью ее классификации и обеспечения научно-критической демифологизации образа Патриарха Никона как социокультурного, социально-политического архетипа в цивилизационной картине мира в категориях «достоверное» и «вероятное»;

– на основе проведенного исследования выявить основные особенности и тенденции религиозно-мифологической, социально-политической, идеологической ремифологизации образа как социокультурного архетипа, конкретизировать и усовершенствовать метод демифологизации как элемент методологического аппарата отраслевой науки, сделать научно обоснованные выводы.

Для решения поставленных задач, проверки гипотезы и достижения цели был сформирован научно-методический комплекс, который стал теоретико-методологической базой диссертационного исследования в совокупности принципов историзма, социальности, научной объективности, а также междисциплинарного, комплексного историко-философского, религиоведческого, историко-культурологического и других подходов, позволивших рассмотреть проблему в диалектической взаимосвязи элементов системы средневековой картины мира с подобными элементами картин мира Нового и Новейшего времени.

В рамках данных подходов применены общенаучные и отраслевые теоретические и эмпирические методы, среди которых: герменевтический, иеротопический, индуктивно-дедуктивный, просопографический и идеографический, типологизации, феноменологический; историко-семиотический, контент, структурно-функциональный и другие виды анализа. Все это позволило конкретизировать философско-отраслевые аспекты изучения объекта исследования и его предметной области, а также обеспечить достоверность, новизну и значимость полученных выводов.

Научная новизна исследования и личный вклад автора

Диссертация представляет собой первое в гуманитарной науке (философии, религиоведении, культурологии) систематическое междисциплинарное исследование образа Патриарха Никона в русской социокультурной и социально-политической картине мира (истории), а также наследия Патриарха как неотъемлемой составляющей славяно-русской традиции ортодокс-славянской системы философии, которая до настоящего времени оставалось неизученным в отраслевых религиозно-философских, аксиологических, историко-философских, социально-политических, правовых, богословских, литературоведческих и других подходах и аспектах; диссертация является также одним из первых комплексно-интегративных исследований, в котором представлен опыт демифологизации социокультурного и социально-политического образа исторической личности.

Кроме того, научная новизна работы состоит в следующем:

– выявлен и уточнен комплекс документов, составляющих наследие Патриарха Никона (из фондов РГАДА, РГИА, ГИМ, БАН, РГБ, РНБ и др.), большая часть которых впервые введена в научный оборот; на их основе восполнено представление о целостности славяно-русской философии как системно-генетическом элементе оригинальной картины мира с комплексом богословских, филологических, искусствоведческих, социально-политических, государственно-правовых и др. идей, соответствующих конкретному историческому этапу, который стал основой для Нового времени в истории русской культуры, а также ресурсом Русского возрождения второй половины XIX в.;

– впервые в отраслевом системно-научном исследовании представлен развернутый комплексный анализ и дана оценка источников и авторской литературы, посвященной Патриарху Никону, исходя из соответствующей источникам парадигмально-методологической модели анализа;

– вычленены и описаны модель, структурные единицы понятийно-категориального аппарата и основной архетипический образ ортодокс-славянской картины миры; задана парадигмально-методологическая модель для понимания феномена «историческое» как явления и процесса в аспектах реализации сложноорганизованной системы бытия, в котором сумма идей и представлений есть детерминанта этой системы, а в целях критичного рассмотрения суммы идей и представлений, выработанных в славяно-русской картине мира до начала Нового времени, задана типологическая модель «византийская философияортодокс-славянская система византийской философии → славяно-русская традиция ортодокс-славянской системы византийской философии», в рамках которой появляется возможность различать предметно-объектные области православной славяно-русской философии и богословия (теологии);

– реконструирована и уточнена система воззрений Патриарха Никона, в объеме которой собственно личность Патриарха стала объектом философско-культурологи-ческого исследования; продемонстрирована синергийность философских воззрений Никона святоотеческому наследию, православному богословию и их сответствие ортодокс-славянской системе философии, а также дана научная оценка и определена специфика наследия Патриарха в системе памятников как культуры, так и мысли;

– на основе неисследованных материалов выявлены положительные и отрицательные моменты отечественного социокультурного мифотворчества, а также обозначен комплекс проблем, связанных с моделью институциональных взаимоотношений государства, Церкви и общества, требующих в свою очередь формулирования научно-исследовательских целей и постановки задач в части демифологизации субъектов, средств и механизмов этих взаимоотношений;

– проведена кардинальная научная переоценка бытующего идеологизированного социокультурного мифа, удерживающего в общественном сознании мистифицированный образ Патриарха Никона, и предложен вариант научно-аналитической реконструкции образа.

На защиту вынесены следующие положения.

1. Восстановление Московским государством религиозно-, культурно- и политико-экономических связей в масштабах православной Эйкумены, усиленное проводимой Патриархом Никоном политикой институциональной независимости Церкви от государства на принципах кафолического экклесиологизма, было неприемлемо для европейских государств. В связи с этим последние в середине – второй половине XVII в. предприняли беспрецедентные по масштабу усилия для вмешательства во внутриполитическую жизнь Московской Руси с целью не допустить укрепления ее государственности и сохранить баланс сил на международной арене.

Результатом этого вмешательства стали: а) церковно-государственный конфликт, приведший к институциональному подчинению Церкви государству и упразднению института Патриаршества; б) разрушение базовой социально-государственной экклесиоэтатистской модели управления (иероавтократии – «симфонии властей»), приведшей к смене политико-идеологической доктрины «Москва – третий Рим нового Израиля – Святой Руси» идеологией евроцентризма, обеспеченной тотальным реформированием национально-исторического бытия на принципах имперского цезараполизма и автократизма; в) дискредитация Предстоятеля Русской Православной Церкви с последующим его осуждением и заточением [для придания легитимности сфабрикованному судебному процессу и суду над Патриархом Никоном был организован Большой Московский собор (1666–1667 гг.) с участием Вселенских Патриархов].

С целью сокрытия инспирированной западными государствами и в результате боярско-царского заговора реализованной антиклерикальной политики Российского государства в отношении Русской Церкви и ее Предстоятеля, были: а) спровоцирована церковно-гражданская смута, впоследствии трансформированная в церковный, гражданско-политический и социокультурный раскол, получивший институциональное оформление под видом «старообрядчества» и до настоящего времени используемый как ресурс политико-идеологического давления на Русскую Церковь; б) задействован ресурс обличения Патриарха Никона как теократа, посягнувшего на государственную власть, и как реформатора Церкви, разрушавшего святоотеческую традицию и древнерусское благочестие. В «раскольничьей» среде была развернута масштабная полемическая литературная деятельность, на основе которой при ограничении доступа к документальным источникам был сформирован в общественном сознании социально-политический миф, в научно-литературной обработке вошедший в официальную историю и историографию.

2. В условиях практической недоступности для исследователей с конца XVII в. документальных источников, относящихся к деятельности Патриарха Никона, и недостаточной изученности наследия Святейшего в отечественной литературе (публицистике, мемуарах, описаниях, исследованиях и т.д.) последних трех веков создавались и распространялись разного рода мифологемы, связанные с личностью Патриарха и его творческим наследием. Эти мифологемы вульгаризировали, а порой и «демонизировали» образ Патриарха Никона, который вместе с тем имеет черты социокультурного архетипа и бытует в национально-государственной картине мира как идеологизированный социально-политический миф-символ.

Монументальный образ Никона приобрел черты архетипа благодаря сочленению жизни личной – Патриарха и жизни социально-исторической – народа, Церкви, государства. Он оказывает влияние на всегда современную жизнь: как имя, так и образ Патриарх стали многогранным знаком-символом – даже не столько XVII в., сколько модели организации миропорядка, борьбы за содержание, принципы и формы институционального взаимодействия государства, общества и Церкви, ответственности конкретной личности за судьбы народа, страны и наследия цивилизации. В современную эпоху данный социокультурный архетип, миф-символ нуждается в переосмыслении сложившихся интерпретаций с целью создания достоверного представления о Патриархе и его эпохе, а это достигается посредством научной демифологизации.

3. Методологическими принципами, обеспечивающими достоверность демифологизации образа исторической личности или представлений об исторически значимых событиях, являются историзм, документальность и критико-идеологический редукционизм, а также демонстрация индивидуально-групповому сознанию примеров генезиса авторских реконструкций конкретного образа как ценностно-ориентированного продукта-знака.

4. Авторские исторические, политико-, социально- и психолого-культурологи-ческие реконструкции образа Патриарха Никона в отечественной историографии, составляющие критическое направление, в отличие от авторских реконструкций, отнесенных к апологетическому направлению, не могут быть признаны удовлетворительными из-за их несоответствия чертам личности Первосвятителя, отраженным в археографических материалах.

5. Богословские, религиозно-философские взгляды и убеждения Патриарха Никона определяются догматичностью его мышления, они согласованы с традиционным святоотеческим учением (причем в каппадокийской традиции), являются его неотделимой частью и представляют собой глубоко разработанную систему. Патриарх был ярким выразителем традиционно русской системы воззрений, основанной на святоотеческих представлениях о бытии и сущем, на принципах христоцентризма, экклесиологизма и сотериологизма в ортодокс-славянской философии, которая синергийна богословию.

В обширном наследии Патриарха нашли отражение все основополагающие проблемы славяно-русской жизни в контексте ее исторических периодов – Никон не только излагает генезис идей и подходов к осмыслению этих проблем, но и дает преемственное их теоретическое развитие и практическое обоснование. Все это по праву делает творческое наследие Патриарха Никона вершиной славяно-русской мысли.

6. Патриарх Никон противодействовал идеям гуманизированной культуры католического типа и секулярно-прагматистской культуры протестантского типа, в которой Церковь, хотя и занимает в жизни общества определенное место, но не затрагивает ее онтологических основ. В связи с этим в образе Патриарха заключено то общее для значительной части «старообрядцев» и «никониан», которое выражает суть православной славяно-русской культуры – экклесиологичность – стремление к воцерковлению всех без исключения сторон жизни и человека, и общества, и государства и которое сможет при политическом изживании векового идеолого-политического противостояния между «господствующей» Церковью и различными толками «старообрядчества» привести к их духовной консолидации на принципах церковной икономии. Патриарх отстаивал иероавтократическую модель («симфоническое» единство) церковно-государственного устройства и управления на принципах христоэкклесиологической (теократической) модели бытия, что не допускает возможности как папоцезаристских, так и цезарепапистских установок личности.

7. Сущностное различие картин мира славяно-русской и дуалистичных, в первую очередь картезианской, заключается в присущей первой софийной иконичности ее алфавита, языка и православной онто-гносео-аксиологии, поэтому адекватное осмысление и аутентичное изучение русского наследия до Нового времени в совокупности аксиологических, богословских, философских, социально-политических и иных заключенных в нем идей (которые, собственно – суть православной цивилизационной картины мира), в системе понятий и категорий, соответствующих западноевропейским научно-рационалистическим моделям и парадигмам, бытующим в отечественном науковедении с XVIII в., представляются затруднительными и требуют применения к ним как объектам исследования адекватной объекту методологической базы, основанной на энергийно-ономатическом подходе в философии и богословии.

Научно-теоретическая и практическая значимость работы.

Исследование содействует приращению научно-гуманитарных знаний. Оно открывает новые возможности для изучения истории русской философской, аксиологической, религиозной, социально-политической, правовой мысли; показывает генезис государственно-конфессиональных отношений и системы идеологии, социокультурной мифологии в аспектах социальной истории и культуры; формирует предпосылки для корректировки тематики последующих научных исследований в области истории философии, религиоведения, культурологии, политологии, истории и др., уточнения целей, задач и критериев результативности.

Собранный и проанализированный в диссертационном исследовании источниковедческий и историографический материал может послужить базой для дальнейших научных исследований в отраслевом гуманитарном знании; теоретические выводы открывают новые возможности для развития философских и других гуманитарных наук в области исследования славяно-росского культурного, религиозного, философского, социально-политического наследия.

Материалы диссертации могут быть использованы при создании обобщающих трудов, при подготовке лекций и специальных курсов для студентов высших учебных заведений, для переподготовки и повышения квалификации профессорско-преподавательского состава всех уровней и ступеней системы образования при преподавании дисциплин гуманитарного цикла по направлениям: философия, политология, теология, история, юриспруденция, филология и др., что в свою очередь позволит внести вклад в воспитание гражданской позиции российской молодежи в отношении к историческому прошлому, культурному и социально-политическому наследию.

Исследование может представлять особый интерес для политологов, политтехнологов, дипломатов, специалистов в области государственного управления и прогнозирования с точки зрения информационного обеспечения и конкретного использования выводов при разработке современных моделей государственной внутриинституциональной и внешней политики и ее реализации.

Дальнейшее исследование выявленных и обозначенных в работе проблем будет способствовать развитию государственно-конфессиональных, меж- и внутриконфессиональных отношений, решению задач, стоящих перед социальными и государственными институтами.

Апробация результатов исследования. Результаты исследования были представлены в докладах и сообщениях на конференциях различного уровня, в том числе: «Социальные конфликты в России XVIIXVIII веков» (НИИ Гуманитарных наук при Правительстве Республики Мордовия, 2004), «Патриарх Никон: «симфония» разделенных властей в истории и культуре» (РАГС при Президенте Российской Федерации, 2005), «400-летие памяти Патриарха Никона» (Администрация Истринского р-на Московской обл., Историко-архитектурный и художественный музей «Новый Иерусалим», 2005), «Созидание государства Российского: стояние в Духе» (XXXIII Сергиевские чтения, МГУ, 2005), «Царь Алексей Михайлович и Патриарх Никон: ”Премудрая двоица”» (Государственный историко-культрный музей-заповедне «Московский Кремль», 2005), «Патриарх Никон: 400-лет» (НИИ Гуманитарных наук при Правительстве Республики Мордовия, 2005), «Человек верующий в культуре Древней Руси» (СПбГУ, 2005), на XXХV Cергиевских чтениях (МГУ, 2006), «Православная цивилизация: Прошлое, настоящее будущее» (Правительство Самарской обл., Самарское епархиальное управление Московского Патриархата, 2006), на XIX Кирилло-Мефодиевских чтениях (МГУ, 2007); на заседаниях: Московского общества мордовской культуры «Масторава» (2005), кафедрах дипломатии, а также философии, политологии и культуры Дипломатической академии МИД России, кафедры государственно-конфессиональных отношений РАГС при Президенте Российской Федерации.

Материалы диссертации широко использовались в практической работе:

– при чтении лекций по кафедре государственно-конфессиональных отношений РАГС; при подготовке лекционных курсов «История мировой и российской дипломатии» и «Дипломатический и общегражданский протокол и этикет», при разработке учебно-методических комплексов «Государственно-конфессиональные отношения в системе региональной дипломатии» и «Социокультурная и этнонациональная психология для дипломатов» в Дипломатической академии МИД России;

– при организации выставок, посвященных 400-летию памяти Патриарха Никона в библиотеках: Российская государственная публичная историческая библиотека (2005), Централизованная городская библиотека г. Пинска (Беларусь, 2006); – при участии в конкурсе на «создание памятника Патриарху Русской Православной Церкви Никону для г. Саранска» (2006);

– опубликованное автором наследие Патриарха Никона, как, собственно, и результаты изысканий, нашли отражение в трудах отечественных исследователей, в частности, И.Л. Бусевой-Давыдовой, Е.Е. Васильевой, Н.В. Воробьевой, Г.М. Зеленской, А.Н. Кручининой, К.М. Долгова, С.М. Дорошенко, Т.М. Кольцовой, Д.Ю. Лескина, А.С. Панарина, С.К. Севастьяновой, А.А. Тодорова, В.А. Юрченкова и др.

По теме диссертации изданы комплексные монографические исследования «Патриарх Никон: Труды» и «Патриарх Никон: Стяжание Святой Руси – созидание государства Российского»; переизданы и опубликованы археографические материалы, в том числе комментированное «Житие Патриарха Никона», общий объем которых составил более 300 п.л.; объем научных статей и публикаций – более 15 п.л.

Диссертация обсуждена и рекомендована к защите на заседании кафедры государственно-конфессиональных отношений Российской академии государственной службы при Президенте Российской Федерации.

Структура диссертационного исследования

Работа состоит из введения, трех разделов (7 глав, 19 параграфов), заключения, списка использованной литературы и источников, 9 приложений, представленных в отдельном томе.

II. Основное содержание диссертационного исследования

Во введении обосновывается актуальность избранной темы и рассматриваемой проблемы, степень ее разработанности, источниковая база и историография исследования, определяются объект и предмет, цели и задачи, гипотеза и методологическая база исследования, формулируются научная новизна, положения, выносимые на защиту, а также теоретическая и практическая значимость работы.

Первый раздел исследования «Патриарх Никон и его наследие: концептуальные основы осмысления» представлен двумя главами, из которых в первой – «Ортодокс-славянская картина мира: основные черты и проблемы подхода» – рассматриваются подходы к пониманию собственно социальной истории и социокультурного наследия (§ 1) и славяно-русской системы философской мысли (§ 2). Во второй – «Патриарх Никон и его наследие: социокультурная история источниковой базы» – представлен анализ группы источников, относящихся к Патриарху Никону (§ 1–5).

В первом разделе, устанавливается следующие основоположения:

1. Настоящее опосредуется совокупным образом исторического прошлого как архетипом и его современной социально-формационной интерпретацией – сакрализованным общественно-государственной санкцией мифом, – обеспечивая модус своей критичности, а мощью своей потенциальной осуществимости при столкновении с мощью ничтойного сущего высекает будущее, которое в этот момент есть вспышка бытия, реализующегося (сотворяющегося и осуществляющегося) как здесь и теперь, т.е. как настоящее.

2. Национально-государственное социокультурное историческое прошлое в совокупности образов-архетипов детерминируется как бытийное – «родовой онтос» – и задает нормативно-символическую матрицу с ее потенциальной вариативностью актуального будущего. Легитимность этой матрицы в реализующемся будущем обеспечивается авторской спекуляцией – мифологизацией архетипических образов, включенных в исторический генезис и контекст представлений о мире, т.е. созданием и пропагандой сакрализованных социокультурных, социально-политических мифов, а их удержание в общественном сознании – ресурсом идеологии.

3. Поскольку «родовой онтос» неотвратимо довлеет будущему, которое как потенция реализуется фактическим настоящим, возникает потребность в целях последовательной легитимизации моделей будущего иметь ресурс «чистых» – выделенных из бытующего в общественном сознании и совокупном тексте цивилизации социально-политического, социокультурного мифа – архетипических образов. Сохранением этого ресурса как залога адекватности и критичности цивилизации в ее историческом бытии (развитии) занимается наука в совокупности ее отраслей и ресурсов.

4. Идеологии – это синкретические формообразования «окультуренного» философской доктриной социально-политического мифа, создаваемые как инструмент социально-политической борьбы в жизни общества, поэтому при проведении конкретно-научной демифологизации и раскрытия любого феномена (объекта как явления, предмета), в том числе и соцокультурного образа Патриарха Никона, необходимо придерживаться прежде всего принципов историзма, документальности и критико-идеологического редукционизма.

Во втором параграфе первой главы отмечается, что мотивы действий людей, нюансы социальной и исторической практики объясняются более точно, если они выводятся не только из социально-исторических условий, но и из особенностей духовной жизни общества; анализ же письменных источников дает представление о мировидении социальных групп (страт) и их самосознании, статусных различиях и имущественной дифференциации внутри этих групп и т.д., а также позволяет реконструировать понятийно-категориальный аппарат картины мира.

Систематическое обозрение и анализ источников, датируемых до начала – середины XVIII в., из ГИМ, РГБ, РНБ и других хранилищ, а также отдельных их комментированных публикаций в аспектах развития основных категорий и понятий ортодокс-славянской картины мира свидетельствует о следующем:

1. Русскому книжнику и мыслителю были известны все основные разработанные в святоотеческой литературе философско-метафизические интенции не только догматики, но и диалектики, с помощью которых, включая и систему языка (сперва глаголическую, а затем и кириллическую), задавалась-обусловливалась возможность онто-метафизичес-кого приобщения человеческого естества естеству Божественному: «Ветхоадамовское греховное естество не есть первооснова человека – грех только вошел в человеческую природу, а не составляет ее извечной сущности. Более древним, чем греховное начало, в человеке является замысел Божий о нем... Это то “небесное человечество”, которое лежит в основе каждого человека и гораздо глубже, чем адамовская его испорченность... Если греховное в человеке есть эмпирическая реальность, то превечное небесное человечество есть самая онтология в учении о человеке. Генеалогия его... восходит к тому небесному человеку, с которым Логос Божий предобручен в вечности».

2. Древняя и средневековая русская ортодокс-славянская философия преимущественно развивала учение о человеке, созданное «золотым веком» святоотеческой литературы – творениями Василия Великого, Григория Назианзина, Григория Нисского, Кирилла Иерусалимского, Иоанна Златоуста, а также трудами более поздних отцов Церкви – Иоанна Лествичника, Иоанна Дамаскина и др., провозглашая «восточнохристианский логизм, ... мистико-онтологический реализм, ... динамический и волюнтаристский тонизм».

3. Православная антропология, в частности, содержит образы и дефиниции удивительной емкости, которые могут существенно обогатить современное знание, поскольку в своем историческом развитии православная антропология систематизировала не только представления о трех состояниях человека, которые можно рассматривать как этапы его развития (правда, этапы, не соответствующие представлениям «прогресса» или «эволюции» в научных секулярно-редукционистских подходах), но и принцип постоянного движения ума (сознания); не только систематизировала и описала условия глубинного (феноменологического) познания сути явлений и методологическую базу, которая соответствует представлениям современной науки о процессах познания [вначале ощущения, рождающие психический образ, чувственное познание, затем соотнесение этого «продукта» с определенной классификацией (распознавание образа), называние и вербализация или «вербализация → категоризация → рационализация»], но и предопределила научные достижения в философии (Г.В.Ф. Гегель, И. Кант, Э. Гуссерль, М. Хайдеггер), психологии (Л.С. Выготский), которые есть не что иное, как инверсионная калька с нее, описанная средствами современной науки, в аспектах известных (не ономато-энергийной) онтологических моделей и подходов.

Потребность в философской рефлексии на Руси, стремление к ней очевидны, хотя ответом на этот запрос в славяно-русской книжности являлись лишь переводы (до XVI в. самостоятельные спекулятивные умозрения, как правило, не фиксируются). Пафос этой оригинальной культуры заключается именно в точном следовании формам святоотеческого предания, а наиболее важной для системы житейской мудрости как образе Премудрости остается тема словесности как существенного свойства человеческой природы. Так что мысль о просветлении души в ее свободном подчинении Слову занимает ведущее место в культуре и мысли: «Господь Бог создал человека посреде двою животну: посреде ангел и скота. Ниже ангел гневом и плотию, а выше скота словом и смыслом» (РГБ ОР. Ф. 310. № 950. Л. 6об.).

Вплоть до конца XVII в. – начала Нового времени – традиционно-русская ортодокс-славянская мысль активно работала над своим арсеналом и достигла значительных высот – были сформированы «Азбуковники» и «Лексиконы», «Риторики», «Грамматики», корпусы (своды) философского и богословского содержания, восходящие в том числе и к наследию прп. Иоанна Дамаскина.

Ярчайшими примерами развития азбучно-иконичной идеографии в славяно-русской традиции до начала Нового времени является «лестница восхождения» (архетип христианской и в большей степени ортодокс-славянской картины мира, ее символ), которая, например, в форме семиотических иератических знаков – знамен (знак, нота) знаменного распева – представлена в певческих азбуках, задавая последовательность отрицания пороков, а также в выстроенном Патриархом Никоном Воскресенском монастыре Нового Иерусалима, ставшем грандиозным символом-знаком-текстом, представляющим богословскую и философскую систему мироздания в ее ортодоксальной парадигме, где мир горний одновременно и прообразовывается иеротопией иконотопоса посредством теофании святынь в мире дольнем, и является довлеющим последнему иератическим «алфавитом-лествицей». Уникальный шедевр мировой культуры, архитектурно-метафизическая «сказка» – монастырь Нового Иерусалима своей реалистичностью восполнил утраченную при замещении глаголицы кириллицей идеографическую четкость картины мира и стал масштабным текстом православной цивилизации, удерживающе-сохраняющим денотат-семантическую сочленяемость артефактов ортодокс-славянской культуры, развивая семантику, грамматику и логику в ее совокупном культурном тексте.

Патриарх Никон созданным монастырем Нового Иерусалима – его образом-символом, его иконотопосом зафиксировал также исторический шаг в становлении  поствизантийской славяно-русской культуры в ее философских исканиях – конституировании собственно онтологии (во всех ее этимологических смыслах и аспектах) – «схватил» ее монументально, чем подтвердил ныне известное положение, что «онтология как целостная философская позиция изначально возникает на почве теистической религии» и в полном объеме раскрывается в контексте теоцентризма эпохи Средневековья; секуляризация же приводит к  дезонтологизации и релятивизации, разрывая целостность отнологической триады, абстрактно выделяя из нее по отдельности понятия «бытие», «ничто», «творение», релятивизируя их частное содержание (Романенко Ю.М. С. 285).

Сформировавшаяся к концу XVII в. отечественная богословкая, философская, научная парадигма чуть менее, нежели за столетие, – к концу XVIII в. оказывается замещенной новой, привнесенной с западноевропейской естественнонаучной традицией, примером чему может служить  «Грамматика философских наук» (в советский период изыскания по части православной философии табуировались, а современные исследователи вместо проведения тщательных археографических исследований чаще постулируют отсутствие оригинальной национальной – славяно-русской – философской системы, полагая систему русской философии как явление Нового времени, связывая процесс возникновения онтологического дискурса с усвоением и развитием парежде всего метафизической проблематики всеединства, проявившейся как минимум в трех направлениях религиозной философии – софиологии, имяславии и иконопочитании, дополняющих традицию позитивистской философии, ориентированной на науку, а также социальные импликации философских концепций).

Характерными особенности и чертами ортодокс-славянской и ее составляющей – славяно-русской картины мира являются:

1. Иконично-софийный символизм картины мира, в которой онтос равен Логосу и посредством Логоса связан с бытийным, следовательно, именно «восходяще-преобразующей» активностью Логоса задаются аксио-, гносео- и праксео-матика всей системы отношений в картине мира [онто-логия как учение о Логосе (сущем), т.е. постижение бытийных явлений сущего]. Онтос–Логос своей бинарной христо-антропо-центричной моделью задает две возможные предметно-гносеологичские области – самостоятельные отрасли знания: по линии христо-центричности – богословие [знание о Боге – катафатическое и апофатическое бого-словие (семантически в ортодокс-славянской традиции термин «теология» как Тео-Логос – сущее-сущее некритичен)]; по линии антропо-центричности – философию как совокупное гуманитарно-естественнонаучное знание, в системе которого «онтодициея» располагается между «теодицеей» и «антроподицеей», а проблема образа (икона; иконичность) является предметом «интериорной эстетики аскезы» видения (по В.В. Бычкову – aesthetica interior со своим объектом в глубинах самого субъекта), а не экстериорной эстетики рассеивающей взгляд на мелочи жизни.

2. Первичность христоцентричной модели по отношению к антропо- социо- центричным и прочим моделям, что немаловажно, если учесть что славянская азбука с ее глаголическим кругом (впоследствии заменен кириллицей) кодирует не только религиозно-философское, но и естественнонаучное знание и является многофункциональной семиотической иератической системой, задающей «матрицу»-модель теоантропоцентрической Вселенной – гармонизированного Божественного миропорядка. По мере приобщения к этой бытийноразвернутой Премудрости, в которой низшее предстает целостным образом высшего, выявляется его сокровенный смысл – человеческое сознание открывает для себя такой способ постижения реальности, который объединяет в одно целое сущностную углубленность и интуитивную непосредственность восприятия – онтологию и эстетику.

С целью корректного именования явления, каким является наследие греко-восточной славяно-русской цивилизации в части небогословской мысли, предлагается авторское понятие «славяно-русская ортодоксальная (православная) философия». Качественной особенностью данной философии является ее синергийность системе православного богословия. Поскольку академическая философия как системное явление требует задания «в-себе-непротиворечивой» оригинальной модели при достаточности оснований, учитывая при этом, что даже «единственно логической теории достаточно», чтобы признавать наличие онтологии универсума и рассматривать его , исходя из системного определения философии как само-по-себе явления (концепт – получить знание о способах и логике бытия мира и о методах познания способов и логики бытия мира; структура – определенный тип философской рефлексии, которая есть собственно философско-спекулятивные способы размышления, выражающиеся в дискретных понятиях; субстрат – всеобщее), задана славяно-русская ортодоксальная философия как оригинальная философская система.

Основные составляющие этой философии детерминируются компонентами собственно системы философии, включая логику, а она сама выступает субстанцией системы славяно-русской ортодоксальной философии как фундаментальное совокупное знание [славяно-русский алфавит (язык) задает оригинальную модель-структуру картины мира, конституируя ее содержание]. Таким образом, система славяно-русской ортодоксальной философии будет выражаться формулой m(s) = <P, R (m)>, в соответствии с которой возможны различные модели славяно-русской ортодоксальной философии:

первая – онтологическая система: концепт – установление сущности, смысла и логики бытия; структура – онтологическое отношение; субстрат – общий план и процессуальная форма тотальности сущего и бытийного (тварного). Христоантропоцентричная бинарность концепта онтологической системы провоцирует существование разных подсистем – богословской (теологической), антропологической, натуралистической и т.д.;

вторая – эпистемологическая система: концепт – познание законов бытия (сотворенного); структура – гносеологическое отношение; субстрат – познавательное качествование тотальности бытия. Вариативность структуры эпистемологической системы провоцирует существование различных подсистем славяно-русской ортодоксальной философии – логической, нарративной, диванаторной и т.д.;

третья – аксиологическая система: концепт – вычленение-установление ценностей системы сущее-бытийное; структура – оценочное отношение; субстрат – идеал и должное тотальности бытия. Вариативность концепта аксиологической системы провоцирует существование разных подсистем славяно-русской ортодоксальной философии – этико-богословской (теологической), этико-политической, реконструктивной и т.д.

Пересечение систем частью их объемов в силу специфики философского знания, где между областями исследования нет непроницаемых границ, свидетельствует о вариативности конструктов, в плоскости которых возможно рассматривать идейное наследие, созданное в славяно-русской картине мира и Православной цивилизации, и проводить его классификацию. Также очевидно, что философские конструкты картезианской картины мира, относящиеся к указанному наследию и определяющие его как подвид идеалистических философских систем («религиозно-философская», «философско-богословская» мысль, «религиозная философия» и т.д.), не могут быть признаны адекватными (критичными).

Представленный во второй главе первого раздела  анализ документальных (архивных и опубликованных) материалов, литературных памятников – жития и сочинения непосредственно Патриарха, историко-статистические описания (описи монастырей с их ризницами, библиотеками и архивами) и т.д. в контексте их социокультурного бытования свидетельствует, что в середине XVII в. произошел один из мощнейших цивилизационных конфликтов католико-протестантской Европы и православной Москово-Ромейской Руси (что имеет и косвенные подтверждения), следствием которого стал внутренний институциональный конфликт государства и Церкви, Царя и Патриарха, приведший к разрушению «симфонии» властей, социокультурному, гражданско-политическому и церковному расколу. Этот сложнейший многоуровневый процесс все еще не нашел осмысления и до сих пор маркируется «Судным делом» Патриарха Никона и приведшей к расколу «церковной реформой».

Сопоставление образующих «большое» «Судное дело» источников: Ф. 27. Д. 140. Ч. 1, 5, 6, 7, 9, 10 (всего 284 ед.); Ф. 27. Д. 140а. Ч. 1, 2, 3, 4 (всего 126 ед.); Ф. 27. Д. 140б. Зап. 1 (всего 10 ед.); дела-единицы из Ф. 27 (всего 13 ед.); Ф. 142. Оп. 1 (всего 10 ед.); Ф. 135. Отд. III. Разд. I (всего 2 ед.); Ф. 188. Оп. 1. Ч. 2 (всего 6 ед.); Ф. 1895. Оп. 8, 9 (всего 10 ед.); Ф. 1441. Оп. 1, 5, 6 (всего 7 ед.), – хранящихся в РГАДА, и опубликованных материалов дает следующий результат – из общего числа дел (468 ед.) опубликовано: в Собрании Государственных грамот и договоров – 18 документов, соответствующих трем единицам «Дела»; в Собрании узаконений Российского государства, относящихся к досудебному периоду Патриарха Никона, – 20 грамот и 10 документов из «Судного дела»; в Актах юридических представлено 11 документов и 16 упоминаний о Патриархе на протяжении IV и V тт.; в Дополнениях к актам историческим представлено 6 наиболее ценных относящихся к досудебному периоду документов и 8 документов из «Судного дела»; имя Патриарха упоминается в т. IIIVIII в 31 документе.

Ламанский В.И. из материалов обширного делопроизводства Тайного приказа опубликовал в «Записках…» часть документов о Патриархе – всего 37 документов, соответствующих 11 единицам фондов РГАДА, из которых у Гиббенета и Штендмана дублируется по одному документу.

Штендман Г.В. опубликовал 18 документов из разных единиц хранения; не согласующиеся с описью материалов РГАДА 33 документа извлечены им из той части «Дела», которая хранилась в Московской Синодальной библиотеке; из них Гиббенет дублирует четыре, Ламанский – три документа.

Гиббенет Н.А. опубликовал 127 документов, извлеченных из разных единиц хранения; из них Ламанский дублирует один, а Штендман – шесть документов. При этом, в отличие от Ламанского и Штендмана, Гиббенет не только занимался архивной работой, разбирая и устанавливая последовательность документов в их хронологической последовательности, но и, что, пожалуй, наиболее важно, реконструировал и воссоздал «живую» историю «схоластики судного действа» над Патриархом Никоном.

Научно-археографические усилия Н.А. Гиббенета не только поставили под сомнение все основные заключения, относящиеся к Патриарху Никону и его эпохе, таких именитых историков-государственников как С.М. Соловьев, Н.Ф. Каптерев, А.В. Карташев и их последователей, но и вскрыли их историческую фальсификацию. На замечания, сделанные Н.А. Гиббенетом С.М. Соловьеву о некорректности его суждений и выводов, последний ответил: «Чтобы исправлять, надо ворочаться двести верст назад, – не стоит». Столь безответственная позиция авторитетного историка имела свои последствия, – в частности, не менее авторитетный ученый, богослов и философ как прот. Павел Флоренский позволил себе характеризовать деятельность Патриарха Никона «реакционною и вообще антинациональною». Совокупность же «критичности» предопределяет и современное не только умонастроение, но и трансляцию вульгаризированных оценок.

С конца XVII по начало XX в. материалы «Судного дела» Патриарха Никона в разной мере и с разными целями использовали Паисий Лигарид, Симеон Полоцкий, Н.М. Зотов, П.М. Строев, Н. Новиков, М.А. Оболенский, В.И. Ламанский, П.П. Пекарский, Н.А. Гиббенет, Г.В. Штендман, А.Н. Муравьев, митрополит Макарий (Булгаков), С.А. Белокуров, С.В. Михайловский (Спасовоздвиженский); исследование и тематическую публикацию источников вели Н. Новиков, В.И. Ламанский, Г.В. Штендман и Н.А. Гиббенет. При этом творческое наследие Патриарха Никона отечественной традиции было практически (если не сказать «абсолютно») неизвестно.

В «Житии», а также в примыкающих к нему источниках – геральдическом памятнике Патриарха – его гербе, письмах к Вселенским Патриархам накануне суда и разрешительных грамотах от них, литературных произведениях и мемуарной литературе, представленной в записках дьякона Павла Алеппского, голландца Николааса Витсена, барона А. Мейерберга, английского капеллана Коллинса, архидиакона Кокса, дипломатов Ф.Х. Вебера и Х. Валера, а также А. Кияйкина – Патриарх Московский и всея Руси Кир Никон, в противовес позиционированию его образа в «официально»-публицистической (не говоря уж о раскольнической пропагандистско-полемической) истории, предстает как человек, которому было суждено нести бремя ответственности за полноту Православия и окормлять общество и государство как «Божью ниву»: «... столп благочестия неколеблемый знаем бысть, и Божественных и священных канон оберегатель искуснейший, отеческих догмат повелений же и преданий неизреченный ревнитель, но заступник достойнейший… яже благосоветнее приняв многими и тмочисленными печальми и нуждами себе усмири и... яко злато в горниле искушен бысть…» (из грамоты Константинопольского Патриарха Иакова).

Факты жизни Патриарха представляют образцовые модели индивидуальной духовной и социальной активности, которая имела значительные результаты: период монашеского делания в Анзерском скиту Соловецкого монастыря углубил у Никона осознание и переживание мистического; период игуменства в Кожеезерском монастыре совершенствовал его умение духовного руководства братией в делах устроения жизни обители и духовного спасения; период наместничества в Ново-Спасском монастыре в Москве развил умения вымаливать, разрешать согрешавших, быть ходатаем о заблудших и заступником за обиженных, быть приятным собеседником, духовным наставником и мудрым советчиком; период архипастырства дал образец бескомпромиссного устроителя и политика как в делах церковных, так и, по необходимости, в делах государственных, попечителя о Церкви и ее пастве – народе, который, в духе исповедуя Истину, живет в государстве и исполняет мирские обязанности во всей их несовершенной тяжести; период ссылки и заточения дал образец противления беззаконию кротостью, в немощи которой «сила осуществляется», смиренномудрого иовического преодоления скорбей, моления о прощении грехов мира и обидчиков, поскольку те «не ведают, что творят», и силы духа в подражании Христу.

Эти факты в совокупности не только явили пример активного делания по обустройству мира дольнего во образ Горнего на пути восхождения к вожделенным и чаемым Святой Руси, Небесному Иерусалиму, Горнему Сиону, образы которых стали определяющими миропредставление и деятельность сперва Никиты, а затем и Никона, сперва священника, а затем и архимандрита, и митрополита, и Патриарха, но и превратили его собственный образ в социокультурный, социально-политический архетип славяно-русской картины мира.

Жизнеописание Никона как строго документированное автобиографическое повествование может быть отнесено не к панегирическому жанру литературы, а жанру летописной повести, которая формирует в первую очередь основу для понимания нравственного облика своего героя и через это – главных стимулов его деятельности, получающих развитие и выражение в монументальном наследии Патриарха – в его монастырях, создание которых было сопряжено с необходимостью аккумуляции и интеграции прежде всего духовно-интеллектуальных ресурсов и одновременно снятия-воплощения напряженного потенциальной мощью цивилизационного духа (бифуркационная социокультурная точка, в которой началось Новое время истории России); в его собирательстве и ученых, и библиотек, и технических достижений как значимого богатства-ресурса Вселенского Православия в судьбах «пременения» Ромейского царства, стяжающего Град Небесный; в проведении книжной и церковно-обрядовой справы, синопсизировавшей традиции Вселенского Православия для обеспечения истинной кафоличности не только Церкви, но через ее паству и православные государства; в окормлении-воспитании-назидании паствы как собственной братии, наследующей и созидающей устремленное в Горняя настоящее.

Во втором разделе «Славяно-русская система философской мысли и наследие Патриарха Никона» проведен анализ эпохи Патриарха Никона в социокультурном и политическом контексте (глава первая) и также анализ церковной и государственной деятельности Патриарха Никона (глава вторая).

В параграфах 1–3 первой главы рассмотрены социокультурные основания славяно-русской цивилизации дониконовского периода, богословские и социально-политические основания русской государственности, а также аспекты взаимодействия государства и Православной Церкви; в частности, отмечается, что после смены языческого типа мировоззрения христианским, с внедрением богословских и философских представлений рубежа XXI вв., в XIIXIII вв. раннесредневековая ортодокс-славянская богословско-философская система выступает как сложившееся явление.

После падения Киевской Руси, в XIVXV вв. начинается постепенный подъем, апогей которого приходится на XVI в., от древнерусского типа мышления к новоевропейскому, а в XVII в. происходит их постепенное сближение. Это подготовило базу для мощного всплеска богословско-нравоучительной, философской, социально-политической славяно-русской литературы XVIIIXIXв. и социально-философской, религиозной и философской мысли XIX – начала XX в., – самобытного, ни с чем не сравнимого явления мировой философии, именуемого русской религиозно-философской мыслью.

Философско-богословские достижения ортодокс-славянской традиции к началу Нового времени – конец XVII – начало XVIII в. – в полном объеме нашли отражение в творчестве Патриарха Никона: «… воистину любовь не весть достояния лиц разсуждати, еже о богатстве и нищете, еже о благородии и злородии, еже о высокоумии и скудости, еже о разстоянии мест качества и количества; ибо любовь воистину подобна есть солнечному просвещению во вся концы земли достизающу; воистину не погреша изреку: любви начало и бытие и конец – Христово пришествие. Зде имать в сем словеси много о любви повествовано, якоже приклад разума разсудити, возвати на мнозии образы за скудость моего времяни и за нискончаемую радость сие написа…».

К первой половине XVII в. Русь являла пример воцерковленной христианской державы с признаками религиозной гомогенности; практически были сформированы черты православной империи, а Великий Князь, Царь и Государь, объединяя все начала властьпредержания, олицетворял собой единую нераздельную Россию, охраняя ее национально-исторические традиции, и был подчинен в осуществлении своей суверенной власти нормам авто-иеро-кратической этики.

В середине XVII в. во время «симфонического» взаимодействия Царства и Патриаршества в деле созидания православной державы произошло сочленение социально-экономических задач развития северных территорий и мессианских целей (идею выражает Никонова строения Крестный Кий-островский монастырь) с образованием стратегического военно-политического направления внешнеполитической активности государства и общества на юге (славянские народы Балкан, Константинополь; идею выражает Иверский Валдайский монастырь), были сформированы ось, определяющая ценности, и смыслополагающий вектор национально-государственного развития Москово-Ромейского царства в образе третьего Рима – Святой Руси (идею выражает Воскресенский монастырь Нового Иерусалима); сложившаяся в Русском Царстве «симфония» властей, ставшая впоследствии социокультурно-политическим архетическим образом русской государственности и общественно-политической жизни, определяла содержание и характер всех сфер жизни на протяжении большей части XVII в.

Проводившиеся в этот период церковно-обрядовые и книжные справы обусловливались не только внутренними потребностями Церкви, но также и государственной политикой, что наиболее отчетливо проявилось со времени Патриарха Филарета. В середине XVII в. государственная власть в не менее сложной внутри- и внешнеполитической обстановке вновь предприняла серьезные меры для церковной централизации, суть которых была в унификации (синопсизации) московской богословской традиции и церковно-обрядовой практики. Это диктовалось, с одной стороны, кафолизацией Русской Церкви, с другой – стремлением православного государства к сохранению-освобождению территорий Православной Эйкумены, т.е. «симфонической» онтоответственностью за наследие Ромейского царства и Православной Эйкумены.

Теперь же, в отличие от начала века, Русь оказалась вынужденной реформировать свою административно-правовую базу, подгоняя ее под принципы Вестфальской системы. Касалось это прежде всего государственно-конфессиональных отношений, что нашло отражение в составленном под влиянием Литовского статута и по его образцу (в историографии этот факт не нашел должного отражения) Соборном Уложении 1649 г., в соответствии с которым у Церкви «в 1649–1652 гг. было конфисковано не менее 3620 дворов, т.е. около 80% всех городских владений крупных духовных вотчинников. Кроме того, у приходских церквей было взято в посады не менее 405 дворов. Около 60% всех частновладельческих дворов, приписанных в это время к посадам, пришлось именно на долю церковных владений. Это было почти полной ликвидацией городских владений Церкви». Кроме того, были значительно ограничены исконноисторические права и обязанности Церкви в области управления и суда (сохранил свои привилегии только Патриарх), и был учрежден Монастырский приказ, во главе которого находились царские окольничие и дьяки (в первое время вместе с окольничим князем И.А. Хилковым в состав судейской коллегии Приказа входили представители духовенства, с 1655 г. их уже не было). Все это указывало на прямое вмешательство светской власти в хозяйственные и судебные дела Церкви, представляло собой политико-экономический механизм давления.

Усиливавшееся подчинение Церкви интересам государства во времена Патриарха Никона – одна из сторон новой стратегической составляющей политики русского правительства, которая характеризовала процесс трансформации национально-политических интересов и перевода их из плоскости национальных вселенско-экклесиологических в плоскость прозападноевропейского взаимодействия и учета баланса сил.

Русская Церковь не без борьбы приняла эти нововведения; самым ярким ее борцом стал Патриарх Никон, анализу церковно-гражданского служения, идеям и воззрениям которого в системе славяно-русского наследия посвящены § 1–3 второй главы).

Патриарх, видевший в Уложении узаконенную апостасию (отступление) царства и народа от Истины Христовой, угрозу Вселенскому Православию и предательство национально-государственных интересов, называл его «беззаконной книгой, написанной по совету антихриста (л. 732)», поскольку «ис правил святых апостол и святых отец и благочестивых Царей градских законов ничево не выписано… а где и написано, будто ис правил святых апостол и святых отец, и то солгано… Во всей книге ни единаго апостолскаго правила, ни святых отец седми Вселенских соборов и прочих нет, ни благочестивых Греческих царей градских законов, ни православных Великих Государей Царей и Великих Князей Руских, но все ново некое списание чуждое православию и святых апостолов и святых отец церковных законов и православных царей Греческих градских законов (л. 515)», и в противовес Уложению, в его опровержение переиздал Кормчую, отдельные нормы которой все же применялись вместо норм Уложения по дополнительному указу Царя.

Правительство игнорировало традиционно-русский святоотеческий подход – экклесиоцентристское понимание государства со стороны Патриарха, отстаивавшего позиции Православной Эйкумены в аспектах национально-государственного суверенитета, и инициировало выгодный для многих – и внутренних, и прежде всего внешних сил – «судный процесс», подготовило суд, обеспечило низложение и многолетнее заточение Святейшего. Тем самым оно устранило одну из наиболее значимых политических фигур, обладавших мощнейшими аксиологическими, политико-идеологическими и финансово-экономическими ресурсами.

Итогом цезарепапистских и цезареполистских интенций Царя и боярско-чиновничей бюрократии в отношении Церкви стали: беспрецедентное в мировой истории судное разбирательство светской власти с церковной, государства с Церковью, Царя с Патриархом; великий пример институциональной ответственности Предстоятеля Церкви за ее судьбу и вместе с тем судьбу народа и православной державы; социокультурный (гражданско-церковно-политический) конфликт, институционально оформленный государством и преобразованный в церковный, – обрядоверов стоглавого толка, впоследствии получивший именование «старообрядчества».

Никон был Патриархом шесть лет, регентствуя государству при этом в течение двух с половиной. Первоиерарх не смог сделать все, что задумывал, но именно он указал на исторические задачи России по присоединению Малороссии и Белоруссии, по выходу к Балтийскому морю, по защите Православия в Ингрии и Карелии; в церковной жизни, напоминая о единстве Вселенской Церкви, он вывел Русскую Церковь (Московскую Русь) из состояния изоляционизма и, проведя книжную и церковно-обрядовую синопсизации, приблизил ее к Церквам-сестрам, подготовил каноническое объединение Великороссии и Малороссии; оживил жизнь Русской Церкви, сделав доступными для народа творения святых Отцов и, объяснив смысл богослужения и церковную символику, обеспечил преемственное сохранение наследия Православной Эйкумены в условиях пременения царств.

Патриарх трудился над повышением уровня нравственного состояния духовенства, старался преобразить государственную жизнь, одухотворяя ее высшими, нравственными целями, стремясь к осуществлению институциональной «симфонии» государства и Церкви не только в теоретической модели, но и желая, чтобы Русь была святой в смысле вечного стремления к недостижимому идеалу – стяжанию образа Горнего мира, что само по себе уже приобщает человечество к высшим ценностям и ставит перед каждым человеком идеал истины, добра, красоты и любви как вечную путеводную звезду.

Комплексный историко-философский, религиоведческий, культурологический и богословский анализ идей и воззрений Патриарха Никона дает основание утверждать, что он был ярким выразителем традиционно-русской поствизантийской картины мира, основанной на святоотеческих представлениях о бытии и сущем, принципах христоцентризма, экклесиологизма и сотериологизма, на философии, которая органично сочеталась (синергийна, симфонична) православному богословию с его рационализированной системой аксиологических и социально-политических установок. Его обширное наследие по праву может считаться вершиной славяно-русской мысли, книжности, искусства, науки и техники позднего Средневековья, достижения которого во многом предопределили последующую культуры России Нового времени (детальный анализ воззрений и системы богословиябыл впервые представлен в кандидатском исследовании автора).

Социально-политические, церковно-государственные воззрения Патриарха Никона на необходимость воцерковления государства соответствуют основоположениям иероавтократической («симфоническое» единство) модели государственного устройства. По Никону, эта модель зиждется на принципах христоэкклесиологической (теократической) модели бытия, согласно которым государство должно ориентироваться на идеальный образ Церкви и руководствоваться в своем жизнесозидании духом Евангельского учения (такая система убеждений не допускает возможности как папоцезаристских, так и цезарепапистских, цезареполистских установок) – «Царство Небесное не таково, но поеже прияти его, мир, живот, радость, веселие. А яже в царствии земном, коликих зол исполнено есть, коликия многажды басни от сих сложены быша, всяческая, негли яже на игралищи сетования, от царей начинаются и басни, множайшая яже суть в баснях от бывших образуются» говорит Патриарх  в «Разорении…» (л. 293об).

Понимая Церковь как основу и высший принцип жизни общества, Никон в ее канонике и догматике видел верховные нормы, обязательные как для человека, так и для государства, потому и предостерегал государство (Царя и царство) от секулярных тенденций, поскольку, освобождаясь от церковных начал, государство возвращается к естественным – языческим, и как следствие не принимал гуманизированной культуры католического типа и секулярно-прагматической культуры протестантского типа, в которой Церковь, хотя и занимает в жизни общества какое-то место, но не затрагивает ее онтологических основ. Так, в образе Патриарха заключено то общее для «старообрядческой» и «никонианской» (= древлеправославной) Церкви, которое есть суть русской ортодокс-славянской культуры – ее экклесиологичность – стремление к воцерковлению всех без исключения сторон жизни и человека, и общества, и государства, что сможет при определенных условиях – нивелировании многовекового идеолого-политического противостояния между «господствующей» Церковью и Старообрядческой – стать основой духовной консолидации общества и преодоления социокультурно-политического, ставшего церковным, раскола, анализ которого как социально-политического института и инструмента влияния, представлен в § 1 и 2 первой главы «Старообрядчество и никонианство: аспекты государственной политики, идеологии и мысли» в третьем разделе «Образ Патриарха Никона: социокультурный миф и его демифологизация».

В исследовании предметные области – «церковный раскол» как внутриинституциональное явление и «старообрядчество» как социокультурное явление – специально не рассматриваются (должна быть проведена отдельная отраслевая научная демифологизация), они затрагиваются лишь как культурно-метафизическое и социально-политическое явления государственно-церковных отношений, притом в части повода-причины, который классифицируется как противление общецерковным – соборным – решениям и восходит к психосоциальным составляющим тех личностей, которые ранее принимали активное участие в управлении жизнью Церкви, а впоследствии были лишены этой привилегии.

Вместе с тем анализ системы «старообрядческой» пропаганды (вербальной, действенно-знаковой) как механизма воздействия на общественное сознание в тот, как и последующие кризисные периоды, связанные с формированием идеологем и соответствующих им социально-политических установок, свидетельствует, что со стороны потребителя данная система не требовала доказательства и мотивировок, поэтому должна быть хорошо контролируема и регулируема властными структурами, органами управления. Непоследовательность и неуверенность действий со стороны Царя, чиновничества, некоторых архиереев, неспособных в правовом и каноническом поле грамотно разрешить возникающие проблемы, придавали развивающемуся процессу угрожающий социально-политическими последствиями характер. Имела место духовная и социальная дезориентация, отягощавшаяся эсхатологическими переживаниями, связанными с приближавшимся 1666 г. Весьма своеобразное царское и придворно-бюрократическое оперативно-тактическое манипулирование разворачивавшимися событиями приводило к усугублению дезориентации, дезинтеграции и, как следствие, отторжению, уходу в социальный аутизм (раскол) довольно больших групп населения.

Во второй главе первого раздела был представлен социально-политический анализ с элементами философского, исторического, религиоведческого и формально-статистического обзора основных источников, относящихся к Патриарху Никону и свидетельствующих о нем как о выдающейся исторической личности. Во второй главе третьего раздела проведен аналогичный анализ исторических и художественных реконструкций образа Патриарха и сопутствующих комментариев, в ходе которого образ был демифологизирован. Иконическое раскрытие его образа как опыт аналитической философско-культурологической, историко- и социально-психологической реконструкции исторической личности представлен в третьей главе.

Возникавшее в различных слоях общества осознание значимости и важности наследия Патриарха Никона для жизни Российского государства и Церкви, тем не менее не приводило ни к специальному исследованию творческого наследия Никона, ни к осмыслению его роли в жизни государства и Церкви, оставаясь «terra incognita», по поводу чего лишь высказывались необоснованные мнения, творя «выгодный» (идеологизированный) социокультурный миф, постоянно актуализируемый традицией обрядоверов стоглавого толка в аспектах «церковной реформы», «теократического возвышением над царством», «гонений на обрядоверов-стоглавцев».

Спорадические исследования источников, относящихся к эпохе Патриарха Никона, в своем социально-историческом бытовании наряду с фундаментальными авторскими исследованиями сформировали две историографические линии: в подходах – реалистическую апологетическую и идеологически ангажированную критическую, в парадигмах – религиозную (святоотеческую) и позитивистского редукционизма (культур-психологизм), что соответствует мировоззренческим установкам – православно-эйкуменической и цезареполистской антиклерикальной. Противостояние этих мировоззренческих позиций в вопросах осмысления социально-исторических и социокультурных итогов жизни и деятельности Патриарха Никона, а также основных достижений и результатов XVII в. по настоящее время не преодолено.

В соответствии с принципом достаточности основания при пересечении признаков «подход – парадигма» выделено две модельные группы: 1) критическая (историко-идеологический редукционизм), 2) апологетическая (историко-документальный реализм). В них распределены анализируемые авторские исторические и художественные реконструкции и комментарии с учетом следующих признаков: использование автором источников; методологическая база, применяемая автором в исторических и социально-культурологических реконструкциях; тип мировоззренческих установок автора.

Так, к первой группе – направление критическое – отнесены работы (дан их анализ) общеисторического характера, среди которых труды В. Берха, Н.И. Костомарова, митрополита Макария (Булгакова), митрополита Платона (Левшина), С.Ф. Платонова, С.М. Соловьева, В.Н. Татищева, епископа Черниговского Филарета (Гумилевского); к ним примыкают выполненные в парадигме историко-культурологического редукционизма работы Н.Ф. Каптерева, Ф.Ю. Самарина.

Ко второй группе – направление апологетическое – отнесены работы (дан их анализ) апологетического характера, среди которых труды архимандрита Аполлоса (Алексеевского), Г. Георгиевского, К.М. Долгова, С.М. Дорошенко, М.В. Зызыкина, В.О. Ключевского, С.В. Лобачева, С.В. Михайловского и Спасовоздвиженского, П.Ф. Николаевского, А.С. Панарина, Н.И. Субботина, А.П. Щапова; к этой же группе отнесены труды митрополита Антония (Храповицкого) и архиепископа Серафима (Соболева).

Кроме того, в работе представлен анализ иностранных исследований, исполненных В. Пальмером, А. Стэнли, Тондини, Д. Биллингтоном, К. Кейном.

Так, В. Пальмер во второй половине XIX в. на основе анализа источников и исследовательской литературы подтверждает не только каноничность действий Патриарха Никона, но и значимость его борьбы для Церкви, для России в том смысле, что она не только не кончилась, но видна еще только вначале. Также он говорит о Патриархе как о «проблеме русской истории и жизни», поскольку совершенным по отношению к Никону грехом и враждой против Церкви государство приготовило себе скорую гибель – с падением Никона был заложен фундамент цезарепапизма – сакрализированного цезареполизма (эти выводы подтвердили спустя столетие и Дж. Биллингтон, и А.С. Панарин). Пальмер говорит о неблагодарности Русской Церкви в отношении к великому человеку и архипастырю и выражает надежду, что «она воздаст памяти великого Патриарха то же воздаяние, которое было сделано святителю Златоусту и святителю митрополиту Филиппу преемниками государей, согрешивших против Бога и Церкви, преследовавшей ее великих заступников, и что имя Никона будет присоединено на Литургии к именам святых митрополитов Петра, Алексея, Ионы и Филиппа».

Труд В. Пальмера имел большой научный и общественный резонанс в Старом свете (Великобритания, Германия, Франция, Италия) – европейское сообщество откликнулось на него рядом серьезных исследований в области государственно-конфессиональных, социально-церковных вопросов, вопросов каноники, гражданского и имущественного права. В связи с этим обращает на себя внимание не исследованный в отечественной историографии факт идеологической и религиозно-политической активности Британской империи в отношении России (в частности, допуск В. Пальмера к работе с одними из наиболее секретных документов российского исторического прошлого – «Делом» Патриарха Никона), плотно увязанный с событиями конца XIX – начала XX в., а также Первой мировой войной и революцией 1917 г. Даже столь масштабные исследования Дж. Биллингтона «Икона и топор: Опыт истолкования истории русской культуры», Г. Киссинджера «Дипломатия», проливающие свет на «темные моменты» межгосударственных отношений, не затрагивают данную проблему.

Д.Х. Биллингтон в труде «Икона и топор» (NY., 1966; М., 2001), обосновывая современные внешнеполитические стратегии США (англосаксонского мира) в отношении России и ортодокс-славянской (православной) цивилизации, положенные в основу прогностических политологических моделей С. Хангтингтона, З. Бжезинского, Г. Киссенджера и др. и активно пропагандируемые «демократической оппозицией» [включая ряд советских диссидентов и А.И. Солженицына, на которого возлагались большие, но «не оправдавшиеся надежды», поскольку по известным причинам к его «пророческому голосу русских традиций, почти не прислушивались» (с. 15)], тщательно изучил XVII в. и эпоху Патриарха Никона с целью показать «истинное лицо москвитянской идеологии», а через это и России – ее социокультурные архетипы, в частности, ксенофобию и антисемитизм. По словам Биллингтона, «от фундаменталистов (обрядоверов стоглавого толка или староверов. – В.Ш.) современная Россия унаследовала не столько исступленное благочестие, сколько фанатичную ксенофобию, а от теократов (т.е. никониан. – В.Ш.) не столько христианское правление, сколько церковную дисциплину». Таким образом, «раскол … запечатлел в народном воображении антисемитизм, заложенный в москвитянской идеологии» (с. 201). Следовательно, это «дурное» наследие России провоцирует прикрывающийся гуманистически-демократическими идеями «цивилизованный» мир к борьбе с его причиной – оплотом зла – Православием, Православной Церковью и государствами Православной Эйкумены.

В целях микширования внешне- и внутриполитической антиправославной активности в настоящее время в отношении тезиса «теократия Патриарха Никона» официальная позиция РПЦ характеризуется сдержанностью: бытующий социально-политический миф не оспаривается, чтобы не провоцировать негативно-полемические реакции со стороны заинтересованных в политизации Церкви и вовлечении ее в острую идеологически окрашенную социально-политическую дискуссию. Тем не менее в научной литературе, например, в книге «Патриаршество в России», глава «Никон, Патриарх Московский и всея Руси», несмотря на жесткость социально-политических установок в отношении к данной личности, документально-исторична и выдержана в агиографическом жанре.

Вторая глава завершается анализом образа Патриарха Никона, активно представленным почти во всех видах искусства.

Художественно-изобразительное – геральдика, прориси, колокола, гравюры, иконы (Н. Михайлова; М. Тодорова; В. Шмидт и Н. Струнина, К. Струнин, Ф. Сынтин; и др.); настенные росписи, парсуны, портреты (А. Кившенко, А. Кияйкин, А. Литовченко,         С. Милорадович, П. Михайлов, Н. Нерев, И. Сидельников, Б. Черушев, В. Шварц и др.); аппликации, лубочные картины, рисунки и миниатюры (С. Никифоров, Ф. Сынтин,       М. Тодорова и др.); скульптура (П. Добаев; Ю. Злотя; М. Микешин; Ж. Орловская и       О. Уваров; В. Петров и Н. Полторацкая; С. Полегаев; П. Толмачев; И. Черапкин; В. Шмидт, К. Струнин и А. Алубаев). Это, в частности, позволяет проследить историю отечественного изобразительного искусства на примере одной исторической личности.

Художественно-поэтическое творчество (Новоиерусалимская школа песенной поэзии – архимандрит Герман, архимандрит Никанор, священник М. Бутинцев, К.К. Случевский, Ю.В. Линник).

Художественная литература (романистика и драматургия – А.П. Чапыгин, М.Я. Филиппов, В.В. Личутин, В.Ф. Боцяновский, В.В. Долгов и А.М. Доронин).

Художественные интерпретации образа Патриарха Никона на протяжении конца XVIIIXIX вв. характеризуются по большей части стабильной политико-идеологической антипатией, что соответствовало актуальным тогда «просвещенческим», социал-гуманистическим (антицерковным) принципам государственной политики Российской империи. Идеологически схожий негативно окрашенный образ удерживала и активно транслировала в общественную жизнь традиция раскольников (обрядоверов-стоглавцев) и им сочувствовавших, создававших прежде всего художественно-пропагандистский образ Патриарха как «развенчанного» исторического антигероя, что было одной из важных составляющих внешнеполитического имиджа светского государства.

Во второй половине XIX в. художники-передвижники в образе Патриарха Никона видели и защитника Церкви в борьбе против автократии, и «провозвестника» раскола, придавая его образу современное им социально-политическое звучание.

Искусство рубежа XXXXI вв., в отличие от обществоведческих наук, не проявило стремления к осмыслению духовного и культурно-исторического наследия Патриарха Никона, а обращение к его образу было связано с подготовкой к празднованию юбилейных памятных дат в отечественной истории.

Таким образом, проведенная демифологизация образа Патриарха, созданного в авторских исторических и художественных работах XVIIIXX вв., позволила с учетом отраслевых достижений исторической и социальной психологии, психологии личности и применения проективных методов, моделей реконструкции психотипологических черт, разработанных Л.В. Спицыной, А.Д. Барской и уточненных диссертантом, раскрыть – выделить и реконструировать качественные (личностные) черты Патриарха Никона (третья глава).

Вместе с тем диссертант отмечает следующее.

1. При проведении конкретно-научной демифологизации и раскрытии любого феномена (объекта как явления, предмета, в том числе и соцокультурного образа Патриарха Никона) необходимо придерживаться принципов историзма, документальности и критико-идеологического редукционизма, т.е. демонстрировать индивидуально-групповому общественному сознанию хронологическую последовательность и генезис авторского конструирования конкретного образа как ценностно-ориентированного продукта-знака, который потребляется этим же общественным сознанием, с учетом: а) кореллируемости созданного образа документальным источникам; б) условий, в которых создавался этот образ, т.е. социокультурного контекста – социально-политической обстановки, господствующих идеолого-политических установок и задач, а также вовлеченности автора в систему социально-государственных институций; в) личностных убеждений автора.

2. Проведенная историко-психологическая реконструкция делает очевидным факт психокультурологической вульгаризации образа Патриарха Никона, его демонизации и мистификации в историографии в рамках направления историко-идеологического редукционизма, а авторские реконструкции, отнесенные к этому направлению, не могут быть признаны удовлетворительными из-за их несоответствия общим типологическим чертам личности Никона в отличие от авторских реконструкций направления историко-документального (апологетического) реализма.

3. Любой реконструированный портрет, как бы полно он ни представлял описание личности (будь-то Патриарх Никон, либо иной человек с религиозным мировоззрением, тем более монашествующий), неизбежно будет неадекватен – мифичен, так как выработанная и признанная отраслевая психодиагностическая, да и вообще психологическая, методологема в прагматистско-гуманистической (материалистической) парадигме вряд ли обеспечивает критичность аутентичного, сущностного постижения личностных особенностей, не говоря о личности в целом, так что научное знание вынужденно остается в рамках «социологизаторства», если возможно так определить суть подобных реконструкций. В связи с этим автор полагает, что, рассуждая о сущностных особенностях личности, необходимо использовать онтоаксиологические (идеалистические как аскетические, святоотеческие) подходы, для чего разрабатывать соответствующий отраслевой понятийно-категориальный аппарат.

Кроме того, учитывая недостаточность и несовершенство на современном этапе развития отраслевой науки методологического аппарата, примененного к объекту исследования, автор считает наиболее адекватной характеристику Патриарха Никона, которую дал ему митрополит Антоний (Храповицкий). У Никона была нежная, мягкая, любящая душа; это не был грубый, черствый и жестокий человек Лигарида, Соловьева и Каптерева, только карающий и заботящийся о своей власти и чести. Характеристика митрополита подтверждается словами Патриарха:  «да что суть гордость наша, еже писаное совершаем делом. Отступися от зла, сотвори благо, се ли … гордость?». Его душа горела о славе Божьей и он понимал, что нет ничего на земле святее храма Божия, а потому усердно строил благолепные храмы, как в узком, так и в широком понимании, поскольку жизнь есть Храм, а храм есть Церковь и поэтому есть сама жизнь в ее красоте и исполнении Любви – «любви начало и бытие и конец – Христово пришествие» .

В Заключении подведены основные итоги исследования, извлечены социально-политические уроки, сделаны обобщенные выводы, предложения и намечены перспективы дальнейших исследований.

Во-первых, XVII в., эпоха Патриарха Никона явились не только рубежом между Русью Древней и Россией Нового времени, между Русью, состоявшей из множества удельных княжеств, и централизованным православным Московским (-Ромейским) царством, обремененным ответственностью за Вселенское Православие и Православную Эйкумену; это была эпоха, когда были сформированы основы и положены начала дальнейшей национально-государственной, шире – государственно-эйкуменической (имперско-экклесиологической) – политики, с активным участием в складывающейся Вестфальской системе международных отношений.

Этот век, эта эпоха стали для последующего развития России стратегически значимыми, оставив наследие, которое оказывало и продолжает оказывать серьезное влияние на совокупную жизнь с ее заботами о национально-государственной безопасности и перспективах международных отношений в меняющихся системах миропорядка. Благодаря выработанному в тот период кросснациональному и кросскультурному наследию (ответственность за сохранение онтоаксиологических ценностей – фундаментальных ценностей бытия и общежития) и сформированной двувекторности «Север – Юг» и «Запад – Восток» Россия стала мощнейшей мировой державой, стратегические интересы которой заключены в удержании социальной, полиэтнической, поликонфессиональной стабильности и поликультурной открытости миру.

Именно бремя этого наследия России обеспечивает ей перспективу существования и сохранения миропорядка «осевого времени», и именно с этим «ромейским» наследием она так нелицеприятна «ницшеанскому» миру с его стесненным формой квазибытия духом – духом, жаждущим расширения и разменивающим онтоаксиологичские ценности на социально-экономические в их глобалистских и идеоцентрических энтропийных тенденциях и устремлениях, нивелирующих этнонациональные и персоналистские идентичности, духом, вожделеющим мир в его ресурсах и рынках сбыта и утрачивающим Красоту.

Во-вторых, четкое понимание феномена исторического деятеля в контексте его социокультурного бытия, как собственно и бытования его образа в последующей истории (социокультурном мифе картины мира), предопределяет критичность реальности, в которой живет общество (совокупность страт и их социально-политических интересов) и целеполагает прогнозируемое будущее. Отсутствие «чистых» (бытование мифологизированных / мистифицированных символов), архетипических образов, которые образуют фундамент картины мира и залог потенциальной мощи цивилизации в ее динамичном развитии, лишает цивилизацию ее мощи, задавая модус квази ее сущностным началам, среди которых основной является совокупная картина мира.

В-третьих, в силу известных государственно-политических установок и подходов к проблеме формирования абсолютистской монархии в аспектах ее соответствия принципам организации модели государственного устройства, принятым в Вестфальской системе международных отношений, особенно с Петровского времени, произошла резкая смена базисных парадигм и социально-идеологических установок во всех сферах жизни и государства, и общества. Об этом свидетельствуют как социальная динамика, так и история отечественной словесности, религиозной, социальной и политико-правовой мысли раннего Нового времени: святоотеческая традиция с ее славяно-русскими мировоззренческим аксиоматическим онто-аксиологизмом и метафизическим экклесио-сотериологизмом замещалась парадигмой рационалистического прагматизма, христоцентричный антропологизм – гуманизмом.

Соборные метафизические устремления нового Израиля – Святой Руси отныне не нисходили к третьему Риму Москово-Ромейского царства, но уже этатоцентризм Московского царства довлел третьему Риму своими имперскими амбициями, коренившимися в идеологии цезареполистского абсолютизма. В этих условиях образ Патриарха Никона получил свою мистифицированно-мифологизированную интерпретацию как «реформатора Церкви», гонителя обрядоверов-стоглавцев, папоцезариста-теократа, стремящегося возвыситься над Царем, захватить государственную власть и т.д. В официальной историографии, в отличие от раскольнической (старообрядческой) литературы, о Патриархе Никоне и его наследии надолго забыли – о нем лишь вскользь упомянул В.Н. Татищев, когда писал о реформе епархиального управления Царя Федора Алексеевича.

Игнорируя причины и характер происшедших социально-политических перемен, и XIX, и XX вв. продолжают сохранять сформированные и удерживаемые общественным сознанием стереотипы: публикация историографических материалов, включая международные, различных «Историй…» с авторскими комментариями должна была способствовать формированию общественного мнения в благоприятном для правительства духе, поскольку «ни одно правительство не станет оплачивать издание многотомных трудов из бескорыстной любви к науке. Иногда оно старается оправдать таким образом своих предшественников, а иногда дискредитировать их или даже возродить национальную гордость, выставляя напоказ славное прошлое».

В-четвертых,  «большое» «Дело» Патриарха Никона, т.е. совокупность всех относящихся к нему источников, остается все еще неизученным, поскольку значительная часть документов досудебного периода жизни Патриарха, как считается, была уничтожена – переписка Никона была изъята по приказу Царя в предсоборное время до 1660 и к 1666 г. Известное «Судное дело» вплоть до последней четверти XIX в. оставалось засекреченным, необработанным и неопубликованным, но им в разное время и с различной степенью доступности пользовались отечественные и зарубежные исследователи.

Набиравший силу цезареполизм и доминирование государства во взаимоотношениях с Церковью, усиливающийся на протяжении ХVIII–ХХ вв. контроль за религиозными организациями также не благоприятствовали изучению наследия Патриарха и осмыслению его деятельности (сначала Ново-Иерусалимский монастырь был лишен именования, а затем и само имя Никона намеренно держалось в забвении: при Петре I властям монастыря была запрещена даже постройка церкви во имя прп. Александра Свирского на месте кончины Патриарха Никона); за период с конца XVII по начало XXI в. в отличие от массовых публикаций раскольнических житийных и полемических источников «Житие» Патриарха Никона было издано и переиздано всего десять раз незначительными тиражами.

В-пятых, публикация археографических материалов по истории и культуре России, в том числе и материалов «Дела», вызвала научный интерес и обилие историко-публицистических, литературных и художественных произведений, которые в логике известной государственно-церковной политики сформировали в части осмысления истории и наследия Патриарха Никона и его эпохи два направления – критическое (историко-идеологический редукционизм) и апологетическое (исторический реализм).

Несмотря на противоречивость, а порой и взаимоисключаемость выстраиваемых в авторских работах характеристиках Патриарха, исторический образ Никона в художественном сознании предстает с ярко выраженными монументальными чертами кроткого и несгибаемого, милосердного и грозного, молитвенно уверенного и преисполненного торжества правды человека.

Важно также и то, что все без исключения исследователи, работавшие в парадигме критического направления, в отличие от представителей апологетического направления, обращались лишь к факту состоявшегося суда, а не к сущностной стороне – собственно деятельности Патриарха. Они находились в логике сфабрикованного «Судного дела» и инспирированного извне, при заинтересованном участии отдельных политических сил и лиц внутри страны, судебного процесса, при этом не обращались к позиции и мнению самого Патриарха Никона, в мельчайших подробностях «возразившего» на все вопросы и «разорившего» все предъявленные ему обвинения, указывавшего на возможные в будущем последствия для общества, государства и Церкви этого запланированного злодеяния в случае его реализации.

В-шестых, в последней четверти XX – начале XXI в. в результате смены-трансформации формационной парадигмы развития советского общества появились возможности для исследования и осмысления исторического прошлого и его наследия с использованием соответствующего объекту и предмету исследования методологического аппарата. Постепенно преодолевается идеологическая ангажированность, расширяется источниковая база, увеличивается объем публикаций источников. По своим качественным характеристикам этот процесс напоминает активизацию исследовательской работы в социально-гуманитарной сфере второй четверти XIX – начала XX в., которая в результате обращения к ортодокс-славянскому наследию прошлых веков обеспечила, начало эпохи русского Возрождения, прерванной большевистким социал-коммунизмом.

В современных гуманитарных науках формируются предпосылки восстановления и формирования качественно новой эпохи истории российского общества – эпохи русского Возрождения, если этот процесс не будет ограничен или прерван другим набирающим силу процессом – идеологической дискредитации фундаментальных ценностей славяно-русской цивилизации, утвержденной на онтоаксиологическом базисе Православия.

На основании результатов исследования и сделанных выводов сформулированы научные теоретические и практические рекомендации.

1. Рекомендуется продолжить исследовательскую работу по обозначенным в диссертации проблемам в следующих направлениях:

а) изучение вопросов, связанных с аспектами законодательно-правовой и догматико-канонической базы Российского государства и Церкви в регулировании институциональных государственно-конфессиональных, внутри- и внешнеполитических отношений в исторические периоды, которые не затрагивались учеными;

б) изучение роли руководителей государства и предстоятелей Церкви, государственных и церковных деятелей разного уровня, а также механизмов и средств социально-политических, институциональных взаимоотношений и влияния, как и их эволюции в истории России в аспектах социокультурно-политической демифологизации;

в) разработка подходов и методов, предназначенных для исследования созданного до конца XVII в. наследия православной славяно-русской цивилизации, обесцененного и отвергнутого в период Нового времени, дискредитированного и табуированного в советский период, включая системное введение данного наследия в научный оборот, и возрождение на этой базе традиционной культуры и цивилизационной картины мира.

2. В области издательской и учебно-просветительской работы предлагается:

а) создание (посредством перевода и издания классических текстов) национальной библиотеки святоотеческого наследия «Патрология Руссика» – аналога «Патрологии Грека», «Патрологии» под ред. аббата Миня или Оксфордского патрологического свода, которая была бы способна стать эффективным средством сохранения и трансляции фундаментальных цивилизационных ценностей;

б) публикация и переиздание ставших библиографической редкостью авторских работ XVIII – начала XX вв. в области философии, аксиологии и психологии, созданных в рамках славянской цивилизационной парадигмы;

в) издание системной истории мысли (богословие, философия, социальная политика и правоведение) Древней и Средневековой Руси. В целях пропаганды ценностей цивилизационно-национальной картины мира и истории страны целесообразно разработать спецкурсы по славянской и славяно-русской философии и культуре и подготовить учебные пособия по соответствующим разделам гуманитарных наук.


Публикации автора по теме диссертации

Монографии

1. Патриарх Никон. Труды / Научн. исслед., подготовка документов к изд., сост. и общ. ред. В.В. Шмидта. М.: Изд-во МГУ, 2004. – 164,8 п.л.

2. Патриарх Никон: Стяжание Святой Руси – созидание государства Российского: Сборник научных трудов / Сост. и общ. ред. В.В. Шмидта. В 3 ч. М.: Изд-во РАГС, 2007 (в печати). – 135 п.л.

Статьи

1. Шмидт В.В. Никон, Патриарх: история и истории // Патриарх Никон: История и современность: Мат-лы Всерос. науч. конференции, посвященной 400-летию со дня рождения Святейшего Патриарха Никона. (Саранск, НИИ ГН при Правительстве Республики Мордовия, 27–28 октября 2005). Саранск, 2007. – 4,1 п.л.

2. Шмидт В.В. (в соавторстве с Васильевой Е.Е., Кручининой А.Н., Заболотной Н.В.) Патриарх Никон: Традиция и современность: (Русское певческое искусство второй половины XVII – начала XVIII века) // Государство, религия, Церковь в России и за рубежом: Информационно-аналитический бюллетень. 2007. № 1. – 1,5 п.л.

3. Шмидт В.В. Патриарх Никон: от мифа к реальности: (Осмысление историко-философского бытия) // Религиоведение. 2007. № 3. – 0,9 п.л.

4. Шмидт В.В. Патриарх Никон и его эпоха: Историко-философские аспекты государственной идеологии // Власть. 2007. № 6. – 0,5 п.л.

5. Шмидт В.В. Патриарх Никон: Кому нужна мистификация образа русского Святителя // Русский дом. 2007. № 8. – 0,25 п.л.

6. Шмидт В.В. Стяжание Святой Руси – созидание государства Российского: Эпоха Патриарха Никона // Православная цивилизация: Прошлое, настоящее, будущее: Сб. мат-лов межрегиональной конференции (Самара, 15–17 сентября 2006 г.). Самара, 2006. С. 86-97. – 0,75 п.л.

7. Шмидт В.В. Юбилей Патриарха Никона // Вестник Российского философского общества. 2006. № 2 (38). С. 74-76. – 0,1 п.л.

8. Шмидт В.В. Никон, Патриарх: история и истории // Саранские Епархиальные ведомости. 2006. № 6. С. 38–71; № 9. С. 53–73 – 3,7 п.л.

9. Шмидт В.В. «Патриарх Никон достоин вечного благодарения от Церкви» // Лампада. 2006. № 11. С. 19-24. – 0,5 п.л.

10. Шмидт В.В. Патриарх Никон в путях «пременения царств» // Человек верующий в культуре Древней Руси: Мат-лы международной научн. конф. (СПбГУ, 20–22 мая 2004 г.). СПб., 2005. – 0,1 п.л.

11. Шмидт В.В. Никон, милостью Божией Патриарх: От господствующей идеологии к историческому наследию // Социальные конфликты в России XVII–XVIII веков: Мат-лы Всерос. научно-практ. конф. (Саранск, НИИ ГН при Правительстве Республики Мордовия, 20–22 мая 2004 г.). Саранск, 2005. – 3,2 п.л.

12. Шмидт В.В. Никон, Патриарх Московский, и его Воскресенский монастырь Новый Иерусалим // Богословские труды. № 37. М., 2002. – 2,3 п.л. 

13. Шмидт В.В. Жизнеописание Святейшего Патриарха Никона // Журнал Московской Патриархии. 2002. № 11. – 0,7 п.л.

14. Шмидт В.В. Воззрения и труды Патриарха Московского и всея Руси Никона (Святая Русь: от третьего Рима к Новому Иерусалиму) // Вестник Московского университета. Сер. 7: Философия. 2001. № 4. – 0,7 п.л.

15. Шмидт В.В. Патриарх Никон: труды и воззрения: (Интерпретация религиозно-философской традиции) / РАН ИНИОН. Деп. ст. № 55297. М., 1999. – 2,5 п.л.

16. Шмидт В.В. Свод «Судного дела» Никона, Патриарха Московского и всея Руси, и других архивных материалов как проблема интерпретации / РАН ИНИОН Деп. ст. № 55296. М., 1999. – 3,7 п.л.


Патриарх  Никон  и  его  наследие

в  контексте  русской  истории,  культуры  и  мысли:

опыт  демифологизации

Автореферат диссертации на соискание ученой степени

доктора философских наук

Автор:

Вильям Владимирович Шмидт   

Научный консультант:

Ф.Г. Овсиенко, доктор философских наук, профессор кафедры государственно-конфессиональных отношений Российской академии государственной службы  при  Президенте Российской Федерации 

Рецензенты:

О.Ю. Васильева, доктор исторических наук, профессор, зав. кафедрой государственно-конфессиональных отношений Российской академии государственной службы

при  Президенте Российской Федерации

Ю.П. Зуев, кандидат философских наук, профессор кафедры государственно-конфессиональных отношений Российской академии государственной службы при  Президенте Российской Федерации

Ю.М. Рыбаков, Чрезвычайный и Полномочный Посол, доктор юридических наук, профессор,

заведующий кафедрой дипломатии Дипломатической академии МИД России

М.О. Шахов, доктор философских наук, профессор кафедры государственно-конфессиональных отношений Российской академии государственной службы при  Президенте Российской Федерации

Редакторы:

С.М. Дорошенко; Г.В. Лозина

Изготовление оригинал-макета:

В.В. Шмидт

Подписано в печать 02.08.2007. Доп. тираж (с уточнениями) 200 экз. Усл. 2,8 п.л.

Российская академия государственной службы

при Президенте Российской Федерации

Отпечатано ООО АИМК «Ракурс». Заказ № 354.

115230 Москва, Электролитный пр-д, д. 3, стр. 2


 

А также другие работы, которые могут Вас заинтересовать

57305. Углеводы 102 KB
  Углеводы, или сахариды, — одна из основных групп органических соединений. Они входят в состав клеток всех живых организмов. Углеводы состоят из углерода, водорода и кислорода.
57306. Возникно 39 KB
  Оборотень и ответьте на вопрос какие же это причины Возникновение искусства На доске: археолог Саутуола; пещера Альтамира. Почему медведь и носорог изображены ранеными Первобытные люди верили что между животным и его изображением существует сверхъестественная связь На какие рассуждения навели эти рисунки ученых Возникновение колдовства магии зарождение религиозных верований. 16 Бизон и убитый им охотник: Что на этом рисунке вам кажется удивительным странным Какие вопросы напрашиваются по поводу этого рисунка Дети...
57307. Производство красных вин 639.5 KB
  Красные вина – это, без сомнения, короли вин. Самые распространенные, самые знаменитые и самые любимые вина. С давних пор красное вино кружит головы поэтам и медикам. Сегодня постоянно публикуются всё новые результаты исследований, подтверждающих пользу красного вина для организма
57310. Introductions. Знакомство 39.5 KB
  Whats your name? Im Alex! And you are...? Im Sam. Where are you from, Alex? Im from Russia. And you? Where are you from? Im from the US. Are you here on business or on vacation? On vacation. And you?
57311. Единая государственная система предупреждения и ликвидации ЧС (РСЧС) 232 KB
  Во исполнение указанного закона Постановлением Правительства РФ № 794 от 30.12.2003 г. было утверждено новое Положение о единой государственной системе предупреждения и ликвидации ЧС. Единая государственная система предупреждения и ликвидации чрезвычайных ситуаций (РСЧС) создана с целью прогнозирования, предотвращения и ликвидации...