52069

ЭТНОГРАФИЯ. Ю. В. Бромлея и Г. Е. Маркова

Книга

Краеведение и историческая этнография

Специальный раздел посвящен проблемам этнической истории народов СССР вопросам формирования новой исторической общности советского народа. Классификация народов мира. Распространенность такого представления в значительной мере связана с тем что сложившись как наука в эпоху расцвета колониализма буржуазной Европы этнография была первоначально нацелена преимущественно на изучение народов внеевропейских территорий в большинстве отстававших в своем развитии. Уже давно стала очевидна несостоятельность деления народов на исторические...

Русский

2014-02-12

2.05 MB

39 чел.

ЭТНОГРАФИЯ

ПОД РЕДАКЦИЕЙ Ю. В. БРОМЛЕЯ И Г. Е. МАРКОВА

Этнография: Учебник / Под ред. Ю. В. Бромлея и Г. Е. Маркова. — М.: Высш. школа, 1982. — 320 с, ил.— Авт. указ. в предисловии и оглавлении.

В учебнике рассматриваются этнические черты народов мира на различных исторических этапах: в древности, средневековье, в новое время и в наши дни. Изложение дается по регионам. Специальный раздел посвящен проблемам этнической истории народов СССР» вопросам формирования новой исторической общности — советского народа.

Учебник снабжен этнографическими картами, иллюстрациями и указателем этнических терминов.

[1] ВВЕДЕНИЕ

[1.1] Предмет и задачи этнографии

[1.2] Классификация народов мира

[1.3] История этнографической науки

[1.4] Источники и методы исследования этнографической науки

[2] Народы зарубежных стран

[2.1] Глава 1 Народы Австралии и Океании

[2.1.1] Народы Австралии

[2.1.2] Народы Папуасии (Новой Гвинеи)

[2.1.3] Народы Меланезии

[2.1.4] Народы Новой Каледонии и островов Луайоте

[2.1.5] Народы Фиджи

[2.1.6] Народы Полинезии

[2.1.7] Народы Гавайских островов

[2.1.8] Народы Новой Зеландии

[2.1.9] Народы Микронезии

[2.2] Глава 2 Народы Зарубежной Азии

[2.2.1] Народы Западной Азии

[2.2.2] Народы Южной Азии

[2.2.3] Народы Юго-Восточной Азии

[2.2.4] Народы Восточной и Центральной Азии

[3] Глава 3

[4] Народы Африки

[4.1] Общие сведения: природа, страна и население Африки

[5] Глава 4 Народы Америки

[5.0.1] Арктические охотники и рыболовы.

[5.0.2] Племена лесных охотников.

[5.0.3] Собиратели и охотники Калифорнии.

[5.0.4] Индейцы    Северо-Западного    побережья.

[5.0.5] Земледельцы юго-запада.

[6] Глава 5

[7] Народы Зарубежной Европы

[7.1] Народы Западной Европы

[7.1.1] Западные и южные славяне

[7.2] 2 Народы СССР

[8] Глава 6

[9] Восточнославянские народы

[10] Глава 7

[11] Неславянские народы европейской части СССР

[11.1] Народы Волго-Камья

[11.1.1] Народы Прибалтики

[11.1.2] Народы Европейского Севера СССР

[11.1.3] Народы Юго-Запада и Юга европейской части СССР

[12] Глава 8

[13] Народы Кавказа

[14] Глава 9

[15] Народы Средней Азии и Казахстана

[16] Глава 10 Народы Сибири

[17] Основные тенденции этнической истории (вместо заключения)

[18] Литература

ВВЕДЕНИЕ 

Предмет и задачи этнографии

Этнография — наука, основным объектом изучения которой являются народы мира. Однако такое представление об исследовательском объекте этнографии установилось далеко не сразу. В прошлом одни ученые считали ее объектом человека, другие — культуру, третьи — общество. И хотя одновременно было распространено мнение, что объект этнографии — народы, при этом принимались во внимание главным образом народы бесписьменные, находившиеся на ранних ступенях социально-экономического развития. Распространенность такого представления в значительной мере связана с тем, что, сложившись как наука в эпоху расцвета колониализма буржуазной Европы, этнография была первоначально нацелена преимущественно на изучение народов внеевропейских территорий, в большинстве отстававших в своем развитии. Этнография при этом резко противопоставлялась истории, которая считалась наукой, изучающей «исторические» народы на основании письменных источников. Этнографии же отводилась роль науки о «неисторических» народах. Подобные концепции, однако, безнадежно устарели. Уже давно стала очевидна несостоятельность деления народов на «исторические» и «неисторические». Широкое признание среди специалистов получило представление о том, что объектом этнографии являются все народы, как отставшие в своем развитии, так и высокоразвитые, как малочисленные, так и многомиллионные, как существовавшие в прошлом, так и существующие ныне.

Подобно большинству названий наук, термин «этнография» является производным от древнегреческих слов. Одно из них «этнос» переводится как народ, другое — «графейн» значит писать, описывать.

В некоторых зарубежных странах для обозначения науки, занимающейся изучением этнографической проблематики, употребляется термин «этнология». При этом последняя рассматривается иногда как теоретическая дисциплина и противопоставляется этнографии, которой отводится роль чисто описательной науки. Однако в марксистско-ленинской литературе термин «этнология» не получил распространения, и этнография объединяет как описательную, так и теоретическую стороны исследования народов мира. В русской дореволюционной литературе в качестве синонима этнографии иногда употреблялся термин «народоведение». В странах, где распространен немецкий язык, этнографии соответствует совокупность таких двух дисциплин, как «5olkskunde» (изучение собственного народа) и «5olkerkunde» (изучение зарубежных, главным образом внеевропейских народов). В англоязычных странах этнография во многом совпадает с культурной и социальной антропологией, которые вместе с физической антропологией рассматриваются как наука о человеке в целом. Однако претензии антропологии в англоязычных странах на всеобъемлющее изучение человека и человечества обычно остаются не подкрепленными реальными исследованиями; более того, отсутствие четких критериев определения предмета культурно-социальной антропологии создает угрозу ее «растворения» в смежных дисциплинах, прежде всего в социологии.

Слово «народ» и в русском, и в других современных языках имеет много различных значений. Под народом понимаются и трудящиеся массы, и национальные группы, и просто множество людей. Поэтому для тех случаев, когда слово народ употребляется в том значении, которое оно имеет в словосочетании «народы мира», в науке обычно используется обобщающее понятие «этнос» (древне-греч.— народ).

Каково же конкретное содержание этого понятия? В науке на этот счет имеются разные точки зрения. Согласно преобладающему в настоящее время среди советских ученых представлению, этнос (народ) — это особый вид социальной группировки, возникающей не по воле людей, а в результате естественно-исторического процесса. Характерная черта этносов — их значительная устойчивость: они, как правило, сохраняются многие и многие столетия! Каждый этнос обладает определенным внутренним единством, а также специфическими чертами, отличающими его от всех образований того же типа. Значительную роль при этом играет самосознание людей, составляющих отдельный этнос: как их взаимная идентификация, так и различение от других подобных общностей в форме антитезы «мы» — «они». Вместе с тем было бы неверно, как это делают многие буржуазные ученые, сводить сущность этноса лишь к самосознанию. За таким самосознанием, которое принято именовать этническим, стоят объективные, реально существующие свойства входящих в этносы людей.

Это прежде всего общие черты и отличительные особенности, проявляющиеся в различных сферах образа жизни членов этноса, одну из важнейших среди этих сфер представляет язык. Он служит главным средством общения лиц, входящих в соответствующий этнос, и вместе с тем обычно отграничивает их от представителей всех или по крайней мере большинства других этносов. Наряду с языком первостепенная роль в функционировании этносов принадлежит культуре, и в первую очередь это касается тех ее компонентов, которые имеют традиционный, массовый характер, проявляясь в повседневном быту. В области материальной культуры таковы традиционные виды жилища, хозяйственной утвари, одежды, пищи и т. п. В духовной культуре это обычаи, обряды, народное искусство, религия и т. д. Культурное единство членов этноса в свою очередь неразрывно связано с некоторыми особенностями их психики, главным образом оттенками, стилем проявления общечеловеческих свойств психики. Эти особенности в своей совокупности составляют так называемый этнический (национальный) хaрактер.

Следует особо подчеркнуть, что каждый из указанных этнических признаков совсем не обязательно должен быть специфическим только для одного этноса. (Например, на одном и том же английском языке говорят представители различных этносов: англичане, североамериканцы, англо-канадцы и т. д.) Своеобразие каждого этноса создается не каким-то отдельным компонентом, а присущим только ему сочетанием всех его объективных свойств. Но это вместе с тем не значит, что этнос — простая сумма признаков, он представляет собой определенное целостное образование, в котором основную системообразующую роль могут выполнять различные его компоненты. В одних случаях главная роль в этом отношении принадлежит языку, в других — хозяйственно-бытовым особенностям, в третьих — характерным чертам поведения.

Непременным свойством этноса, как уже отмечалось, является этническое самосознание— осознание членами этноса своей принадлежности к нему, связанное с отграничением от других этносов и проявляющееся прежде всего в употреблении общего самоназвания (этнонима) Важный компонент этнического самосознания — представление об общности происхождения, реальную основу которого составляет определенная общность исторических судеб членов этноса и их предков на всем протяжении его существования.

Многовековое существование этносов обеспечивается путем передачи от поколения к поколению языка, характерных черт культуры и быта. Существенную роль в обеспечении самовоспроизводства этноса играет преимущественное заключение браков внутри каждого из них фактическая эндогамия.

Возникновение каждой этнической общности (этногенез) обусловлено непосредственными контактами входящих в него людей. Это, как правило, возможно лишь в том случае, если люди живут по соседству, т. е. на одной территории. Общность территории выступает, таким образом, прежде всего как условие формирования этноса) Вместе с тем она является также важнейшим условием самовоспроизводства этноса, обеспечивая развитие хозяйственных и других видов связей между его частями; природные условия этой общей территории влияют на жизнь людей, отражаясь в некоторых общих особенностях их хозяйственной деятельности, культуры, быта и психики. Однако и территориально разобщенные группы этноса могут длительное время сохранять свои специфические черты в области культуры и психики, а также прежнее самосознание общности; даже находясь на значительном расстоянии друг от друга, они обычно обладают некоторыми общими этническими свойствами (например, армяне в СССР, Сирии, США и т. д.).

Таким образом, выступив как условие формирования этноса, целостность территории не является строго обязательным фактором существования всех его частей. Имея в виду это обстоятельство, принято выделять собственно этнические общности или этносы в узком значении данного термина. Такая общность представляет собой исторически сложившуюся на определенной территории устойчивую совокупность людей, обладающих общими, относительно стабильными особенностями языка, культуры и психики, а также сознанием своего единства и отличия от других подобных образований, фиксированном в этнониме. За таким значением термина этнос недавно предложено закрепить наименование «этникос».) Широкое значение термина этнос отражает тесную связь собственно этнических явлений с социально-экономическими, которыми они в конечном счете и обусловлены. В объективной реальности этникосы не существуют вне определенных социальных организмов: либо потестарных (от лат. потестас — власть) единиц в доклассовых обществах (племен), либо государственно-политических образований в классовых. Нередко этникос целиком или большей частью входит в состав одного социального организма. В этих случаях мы имеем дело с особыми образованиями — этносоциальными организмами (сокращенно — ЭСО). В отличие от этникосов такого рода образования непременно имеют единую территорию и обладают не только этнической, но и социально-экономической общностью. Именно поэтому для типологизации подобных этносоциальных образований решающую роль играет принадлежность их к той или иной социально-экономической формации. Этот факт и положен в основу принятой в нашей обществоведческой литературе классификации этносоциальных общностей. Согласно данной классификации принято выделять три типа ЭСО: племя, характерное для первобытной эпохи, народность — для рабовладельческой и феодальной эпох, и нация — для эпох капитализма и социализма. Этникосы же капиталистических и социалистических обществ, а иногда и докапиталистических, принято именовать национальностями (кроме того, этот термин употребляется для обозначения принадлежности тех или иных людей к определенной этнической общности). Если, к примеру, украинцы, проживающие в СССР, ЧССР, Канаде и других странах мира, представляют национальность (этникос), то украинское население УССР —нацию (ЭСО).

Этникосы и этносоциальные организмы — основные виды этнических общностей. Но ими этническая структура человечества не исчерпывается. Многие этносы, особенно крупные, нередко сами состоят из так называемых этнографических групп или субэтносов. Этими терминами принято обозначать территориальные части этноса, отличающиеся локальной спецификой разговорного языка, культуры и быта, имеющие иногда самоназвание и как бы двойственное самосознание. Этнографические группы часто ведут свое происхождение от вошедших в народность или нацию племенных компонентов. Иногда они возникают при социально-религиозной дифференциации этноса, а также в результате сильного расширения этнической территории, когда мигрирующие части этноса попадают в различную природную среду, взаимодействуют с различными соседними этносами и т. д.

Наряду с внутренним членением этносов они нередко сами составляют более крупные комплексы; одни из таких комплексов, образующиеся на основании языково-культурной близости народов, именуются этнолингвистическими группами, другие, складывающиеся внутри многонациональных государств, представляется целесообразным именовать межэтническими общностями. Таким образом, одна и та же группа людей может одновременно входить в состав нескольких этнических общностей различных уровней. Русские, например, представляя собой этносоциальную общность — социалистическую нацию, одновременно являются частью более широких комплексов: с одной стороны, восточнославянского, с другой — общеславянского комплекса в целом. Если добавить к этому внутреннее деление русских на этнографические группы, то мы окажемся перед сложной иерархией этнических общностей.

Этнические общности всех уровней, как и основные этнические подразделения — этникосы и ЭСО, отличаются значительной устойчивостью. Тем не менее для всех этих общностей характерна не только преемственность, но и изменения во времени. Такого рода изменения принято именовать этническими процессами. Процессы эти чрезвычайно многообразны. Прежде всего выделяются две их основные разновидности, различающиеся в зависимости от последствий происходящих с этносом изменений. Одна из них ведет в конечном счете к изменению этнического самосознания у людей, входящих в данный этнос. Такие процессы именуются этнотрансформационными, поскольку они связаны с переходом из одного этнического состояния в другое. Вторую разновидность представляют этноэволюционные процессы, выражающиеся в значительном изменении любого из основных параметров этноса, но не ведущие непосредственно к перемене этнического самосознания. Основным объективным содержанием таких этнических процессов является изменение культурной специфики этнических общностей. Учитывая наличие двух форм существования этнических явлений, одна из которых выражена этносом в узком смысле слова, другая— этносоциальным организмом, представляется важным различать собственно этнические и этносоциальные процессы. Собственно этнические процессы представляют собой изменения этникосов (их языково-культурных параметров, самосознания и т. п.). Этносоциальные процессы — это изменения, касающиеся этносоциальных общностей (прежде всего их социально-экономических параметров). Такое разграничение обусловлено прежде всего различиями в типах изменений собственно этнической и социально-экономической сфер деятельности общества. Известно, что во всей совокупности общественных явлений социально-экономические наиболее подвижны. Поэтому именно они, несомненно, являются определяющими в изменении этносоциальных систем. Что касается этнокультурных явлений, то, как уже говорилось, они, наоборот, отличаются большей устойчивостью. Этим и обусловлена значительная замедленность этнических процессов по сравнению с социально-экономическими. В результате скачки в собственно этнических процессах не совпадают с «разрывами постепенности», революциями в социально-экономической истории, а соотзетственно и со скачками в развитии этносоциальных систем. Переход от одной социально-экономической формации к другой неизбежно влечет за собой изменение основных типологических черт ЭСО. Но этникос может существовать на протяжении нескольких формаций (двух, трех, а подчас даже четырех).

При изучении собственно этнических процессов принято различать два их основных вида: разделительные, когда прежде единый народ делится на несколько самостоятельных этносов или от него отделяются части, становящиеся самостоятельными этносами, и объединительные, когда этнически разнородные группы людей сливаются в единый этнос. Диалектика этнического развития проявляется здесь в том, что почти каждый объединительный процесс ведет — правда, уже на новом уровне — к этническому обособлению втянутых в него этносов от других. Разделительные этнические процессы были особенно распространены в первобытнообщинную эпоху и вызывались чрезмерным увеличением численности племен или просто миграциями частей их на далекое расстояние. Наиболее типичными для нового времени были и остаются объединительные процессы, отражающие исторически закономерную и прогрессивную тенденцию к укрупнению народов.

Представление о народах как основном объекте этнографии не исключает расхождений, касающихся определения ее предмета. Это, в частности, отчетливо проявилось в период становления советской этнографической науки. Тогда, с одной стороны, пытались ограничить задачи этнографии изучением только архаических, пережиточных явлений, с другой — рассматривать этнографию как некую супердисциплину, претендующую на изучение едва ли не всех компонентов жизнедеятельности общества. Подобные расхождения в определении предмета этнографии в известной мере сохраняются и поныне как у нас в стране, так и особенно за рубежом (прежде всего в таких аналогичных этнографии дисциплинах, как этнология, культурная и социальная антропология). Очевидно, однако, что первая из указанных тенденций неизбежно влечет за собой представление о предмете этнографии как о «шагреневой коже», ибо для современности характерно все большее исчезновение архаики из жизни народов. Несмотря на кажущуюся широту, не более перспективна для науки об этносах и вторая тенденция. Она создает непреодолимые трудности для разграничения познавательных задач этнографии и других научных дисциплин, изучающих различные аспекты жизни народов (социологии, лингвистики, искусствоведения, фольклористики и т. д.).

Все это настойчиво выдвигает вопрос о критериях определения предметной области этнографической науки, ее размежевания со смежными дисциплинами. При выборе такого рода критериев следует исходить из того, что предмет каждой науки определяется далеко не произвольно и прежде всего зависит от выделения из всей совокупности присущих ее объекту свойств именно тех, что исследуются данной наукой. Следовательно, типичный для нее угол зрения определяется не произвольным набором проблем, а наличием у объекта определенных специфических свойств. Поскольку объектом этнографии являются этносы — народы, очевидно, среди их типологизирующих, характерных свойств и следует искать критерии для определения предмета этой научной дисциплины. Напомним, что такими свойствами являются те, благодаря которым этносы могут быть выделены среди других человеческих общностей, т. е. те, которые могут быть названы этническими. Это, с одной стороны, функция объединения всех членов этноса (внутриэтническая интеграция), а с другой — функция отграничения их от представителей других подобных общностей (межэтническая дифференциация). Как уже говорилось, такого рода функции наряду с языком выполняют преимущественно традиционно-бытовые компоненты культуры (обычаи, обряды, народное искусство, устное творчество и т. п.), специфические особенности которых отличают один этнос от другого.

Соответственно основанием для выделения предметной области этнографии должно служить рассмотрение компонентов этноса сквозь призму выполнения ими этнических функций. При этом в силу большей наглядности этнодифференцирующих свойств (.этнической специфики) именно такие свойства обычно выступают в качестве отправного ориентира для выделения предметной области этнографических исследований,  

Но, разумеется, этнография призвана раскрывать весь облик этноса — не только его отличительные особенности, но и черты, общие с другими этносами. Определение особенного и общего всегда представляет единый процесс. Поэтому сравнительное изучение компонентов этноса как основной метод установления его специфических особенностей неизбежно предполагает выявление и черт, общих с другими этносами. При этом одни из таких черт могут оказаться присущими всем существующим и существовавшим этносам, т. е. иметь общечеловеческий характер, другие — лишь группе этносов и, следоватепьно, быть по-своему тоже специфичными.

Итак, к уже известному нам определению этнографии как науки, основным объектом которой являются этносы — народы, следует добавить, что эта наука исследует их сходство и различия.

Представление о том, что этнография рассматривает свои объекты сквозь призму выполнения их компонентами этнических функций, позволяет выделить основное ядро ее предметной области. Очевидно, что при таком подходе это ядро составит тот слой культуры в широком смысле слова, который выполняет этнические функции, т. е. прежде всего традиционно-бытовая культура. Одним из примеров ее многообразия у народов мира может служить традиционное жилье. Здесь и свайные постройки (например, у части меланезийцев и микронезийцев), и плавучие жилища (у некоторых народов Юго-Восточной Азии), и переносные жилища — юрты, чумы, типи (у кочевников Средней Азии, народов Севера, индейцев прерий), и дома-башни (у народов Кавказа, у части арабов, некоторых народов Афганистана), и жилища из снега — иглу (у «полярных» эскимосов) и т. п.

Весьма наглядно этнические особенности прослеживаются в сфере такого компонента материальной культуры, как пища. При этом различия между народами касаются и состава потребляемой пищи, и способов ее приготовления, и времени ее приема. Так, для одних народов основу пищевого рациона составляют продукты земледелия (например, для славянских народов), для других — мясо (например, для многих народов Севера), третьи являются ихтиофагами, т. е. употребляют в пищу главным образом рыбу (например, нанайцы, нивхи, ульчи). Хорошо известно существование у многих народов запретов на употребление отдельных видов пищи. В частности, народы Индии в большинстве своем не едят говядину; народы, исповедующие ислам и иудаизм,— свинину; ряд народов почти не употребляют в пищу молока (например, мон-кхмеры); у некоторых народов еще недавно деликатесом считалось мясо собаки (например, у полинезийцев) и т. п.

Существенно различаются у народов мира также семейный быт, брачные обычаи и обряды. Наряду с моногамной (единобрачной) семьей, распространенной в настоящее время у подавляющей части человечества, до сих пор у ряда народов все еще сохраняется как полигамия (многоженство), так и полиандрия (многомужество) Чрезвычайно многообразны брачные церемонии. У одних народов (например, у племени пунанов на острове Калимантан) для заключения брачного союза достаточно, чтобы жених и невеста в присутствии старейшины рода заявили о взаимном согласии вступить в брак, у других (например, у племени коши в Афганистане) свадебная церемония длится двое суток, у третьих (некоторых народов Индии)— восемь суток. Наряду с характерными для большинства европейских народов свадьбами, на которых присутствуют лишь ближайшие родственники и знакомые, у некоторых этносов (например, у народов Кавказа) на свадьбу по традиции приглашались сотни гостей. Вместе с тем на Кавказе до недавнего времени нередко встречалась «свадьба без новобрачных»: обычай запрещал жениху и невесте присутствовать на собственной свадьбе. По-разному обстоит дело и с разводом: есть народы (в частности, католического вероисповедания), у которых брак трудно расторжим, и есть народы (главным образом исповедующие ислам), у которых для того, чтобы развестись, мужу достаточно объявить об этом жене.

В сфере повседневного поведения этнические особенности бывают настолько своеобразными, что нередко воспринимаются представителями других народов как нечто странное и удивительное. Индийца, скажем, удивляет, что жена европейца называет мужа по имени, обращаясь к нему в присутствии его матери и без ее разрешения. Японцу кажется странным, как может человек в жилом доме находиться в той же обуви, что и на улице, Болгары, в отличие от многих других народов, кивают головой в знак отрицания, а в знак согласия покачивают ею из стороны в сторону. Когда японцы, например, рассказывают о печальном событии, они улыбаются, чтобы не огорчить слушателя.

На разных ступенях общественного развития традиционно-бытовому слою культуры принадлежит далеко не одинаковая роль. Более того, различны и временные параметры традиций, в одних случаях это преимущественно давние, архаические, в других — новые, формирующиеся традиции.

В доклассовых и раннеклассовых обществах архаический традиционно-бытовой слой почти полностью охватывает культуру. Этим и объясняется тот уже давно признанный факт, что у отставших в своем развитии бесписьменных народов этнография изучает культуру целиком: от способов ведения хозяйства до религиозных верований и языка. Более того, поскольку у таких народов этнической спецификой пронизана и вся социальная сфера, она также в целом оказывается в поле зрения - этнографов. Фактически ведущее положение этнографии в исследовании архаических черт у непосредственно изучаемых отставших в своем экономическом развитии народов обусловило ее активное участие в разработке проблем первобытнообщинной формации.

Однако в современную эпоху научно-техническая революция и социальный прогресс сопровождаются, как известно, быстрым исчезновением архаики. Отсюда одна из важнейших задач этнографов в настоящее время и на ближайшее будущее — фиксация еще сохранившихся архаических явлений. Характер этой фиксации и ее значимость, в свою очередь, во многом зависят от того, имеет ли этнограф дело с архаикой отставших в своем развитии народов или с пережиточными явлениями, существующими в промышленно развитых обществах. В первом случае данные об архаических компонентах жизни народов обычно в той или иной мере проливают дополнительный свет на проблемы истории раннеклассовых, а подчас даже и доклассовых обществ. Что касается еще кое-где сохранившихся в наше время архаических форм быта народов промышленно развитых стран, то изучение этих явлений нередко позволяет хотя бы частично заглянуть в прошлую повседневную жизнь этих народов, отстающую от нас по крайней мере на столетие, а то и более. Следует иметь в виду, однако, что в рассматриваемом случае остатки архаики особенно быстро вытесняются профессиональной, урбанизированной культурой. Поэтому проблема их фиксации приобретает большую остроту. Не случайно этнографы, изучающие народы промышленно развитых стран, уделяют этому самое пристальное внимание.

При всей значимости для этнографии выявления архаики было бы, однако, неверно полагать, что эта дисциплина ориентирована лишь на изучение «живой старины». Особенно это относится к этносам развитых классовых обществ. Дело в том, что в таких обществах существенно меняется содержательная сторона объекта этнографических исследований. Он становится чрезвычайно сложным, многогранным. В результате развития производительных сил отдельные сферы общественной жизни получают значительную обособленность. Происходит специализация в области экономики, разделение сфер производства и потребления, особенно усилившееся в эпоху капитализма. Усложняется социальная структура. Исчезает былой синкретизм в области культуры, дифференцируются ее виды. Появляются глубокие различия в образе жизни классов и социальных групп, сельских и городских жителей, между бытовой и профессиональной культурой.

Огромное воздействие на этнические общности оказывает научно-техническая революция. Правда, воздействие это имеет двоякий характер: с одной стороны, оно способствует выравниванию культурного уровня этнических общностей, взаимопроникновению культур, их стандартизации и унификации, а с другой — благодаря развитию средств массовой информации может вызвать усиление этнического самосознания у самых широких масс населения. А это, в свою очередь, оказывает обратное воздействие на духовную культуру, придавая этническую значимость тем ее компонентам, которые прежде имели таковую лишь в самой малой степени или совсем не выполняли этнических функций. Вообще, по мере распространения различных стандартизированных форм культуры этническая специфика современных народов из сферы материальной культуры постепенно как бы перемещается в сферу духовную.

Нельзя не учитывать и возникновения новых традиций, в том числе в сфере повседневной культуры. Вместе с тем в промышленно развитых странах все большую этническую роль начинает играть профессиональная духовная культура, особенно в тех случаях, когда ее достижения проникают в повседневную жизнь народа. В результате у народов развитых стран основные этнические функции уже выполняют не столько остатки архаики, сколько сложившиеся в повседневном образе жизни новые сравнительно устойчивые компоненты духовной культуры, которые, впрочем, нередко включают, хотя и в модифицированном виде, элементы давних традиций.

Все это выдвигает перед этнографией особый комплекс задач, связанных с рассмотрением современных народов (в том числе индустриально развитых стран) как живой действительности. Разумеется, и в этом случае главное внимание должно быть уделено тем сферам жизни народов, в которых наиболее отчетливо проявляются их характерные черты. А это, как уже отмечалось, главным образом относится к духовной культуре народов, к их общественной психологии.

Так как этносы — динамические системы, одна из важнейших задач этнографии — изучение этнических процессов. При этом основное внимание уделяется двум диаметрально противоположным периодам в этнической истории человечества. С одной стороны, к относящемуся главным образом к далекому прошлому возникновению этнических общностей (этногенезу), с другой — к современным этническим процессам. Все большая интенсификация этнических процессов в современном мире придает соответствующим этнографическим исследованиям особую значимость и перспективность. Таким образом, этнография— научная дисциплина, изучающая сходство и различие всех народов мира, а также происходящие с ними изменения на протяжении всей истории человечества, с древнейших времен до наших дней.

В нашей стране этнографические исследования получили широкий размах. Их проводят Институт этнографии Академии наук СССР вместе с многочисленными этнографическими научными коллективами, существующими в союзных и автономных республиках, а также университеты. Немалую лепту в этнографическое изучение страны вносят музеи.

Экспедиции в отдаленные, нередко труднодоступные районы СССР и зарубежных стран придают деятельности этнографов романтический налет, а особое внимание к народам, повседневная жизнь которых отличается отдельными архаическими чертами, — даже некоторую экзотичность. Все это, однако, не исключает большой практической значимости этнографических исследований. Не случайно уже с первых лет Советской власти рекомендации этнографов широко использовались при решении вопросов, связанных с преобразованием хозяйства, культуры и быта народов, шагнувших в социализм прямо из феодального или даже родового строя. Без этнографических знаний, в частности, невозможно выработать правильное отношение к огромному хозяйственно-культурному наследию народов, отделить содержащиеся в нем прогрессивные, рациональные традиции от вредных пережиточных явлений. Особенно большую роль рекомендации этнографов сыграли в социалистическом переустройстве жизни малых народов Севера — коряков, ительменов, эскимосов, эвенков, ненцев и др. Учет их традиционных культурно-бытовых особенностей существенно облегчил гигантский социальный скачок, проделанный ими в кратчайший исторический срок.

Сосредоточивая внимание прежде всего на традиционно-бытовой культуре, этнография тем самым способствует разработке одного из существенных аспектов всей культурной истории человечества, которая отнюдь не сводится к развитию лишь профессиональных форм культуры. Особую роль этнографические исследования играют в воссоздании истории культуры на ранних ступенях общественного развития. В целом же этнографические историко-культурные исследования убедительно показывают, что все народы в равной степени способны к культурному прогрессу. Поэтому таким исследованиям принадлежит значительная роль в борьбе с реакционными расистскими концепциями и различными националистическими предрассудками. Например, историко-этнографические исследования, раскрывшие миру яркие самобытные цивилизации многих негритянских народов, существовавшие до европейского вторжения в Африку, основательно подорвали легенды о неспособности этих народов к культурному творчеству.

В связи с попытками идеологов антикоммунизма опровергнуть важнейшее марксистское положение о том, что частная собственность, классы и государство являются преходящими общественными институтами, особую остроту приобретает разработка советскими этнографами (вместе с представителями других исторических дисциплин) истории первобытного общества.

Существенное значение историко-этнографимеские знания имеют и для понимания современной жизни народов. Без таких знаний, например, невозможно правильно ориентироваться в процессах, происходящих в настоящее время на Африканском континенте. Дело в том, что при создании колоний империалисты не считались с исторически сложившимися племенами и этнолингвистическими общностями. В результате в пределах многих колоний образовалась мозаика из отдельных, рассеченных на части племен и народностей. Отсюда

большая этническая пестрота многих молодых государств.

Одно из центральных мест в этнографических изысканиях занимает изучение современных этнических процессов. Научно-техническая революция середины 20 в., необычайно сократившая расстояния между всеми народами, сделала особенно ощутимым и нетерпимым наследие их былого неравномерного развития. Правда, при изучении усилившихся во всем мире национальных процессов этнограф сталкивается со своеобразными трудностями. Особенно это относится к изучению народов высокоразвитых стран, образ жизни которых постепенно все более унифицируется. Однако следует иметь в виду, что народы и в высокоразвитых странах обладают своими этническими особенностями, притом не только сохранившимися от далекого прошлого, но и возникшими сравнительно недавно. Этнографу важно получить отчетливое представление о сохранении и модификации традиционных форм культуры и быта, росте национально-смешанных браков, изменении национального самосознания.

При изучении современности работа этнографов особенно близко соприкасается с конкретно-социологическими исследованиями. Ученых обеих специальностей нередко интересуют одни и те же сферы общественной жизни (быт, семья и т. п.) Однако социолог и этнограф отнюдь не дублируют друг друга: они как бы под разными ракурсами рассматривают свои объекты. При изучении, например, семьи социолога главным образом интересуют воплощенные в ней социальные связи, тогда как этнографа — ее этнические особенности. Вместе с тем в силу теснейшего переплетения социально-классовых и этнических отношений их подчас практически невозможно изучать порознь.

Одной из важнейших задач советских этнографов является исследование этнических аспектов национальных процессов в СССР. Значение этой проблематики для такого многонационального государства, как наше, трудно переоценить. В СССР достигнут невиданный расцвет социалистических наций и народностей, происходит их все более теское сближение, возникла новая историческая общность людей — советский народ. Отношения между народами нашей страны представляют собой образец межнационального сотрудничества и дружбы. Однако нельзя забывать, что эти отношения сложились не стихийно, а как результат ленинской национальной политики КПСС, что партия и впредь будет, руководствуясь объективными законами развития общества, создавать наиболее благоприятные условия для расцвета и сближения народов нашей страны. Это, в свою очередь, диктует необходимость углубленного исследования различных типов современных этнических процессов в СССР, их тенденций и перспектив, их особенностей и темпов, факторов, влияющих на развитие и сближение социалистических наций. Большое познавательное значение историко-этнографических процессов предопределило пристальное внимание советских этнографов к созданию обобщающих характеристик народов мира в форме сводных трудов, историко-этнографических атласов, этнических карт.

Задача всесторонней характеристики народов-этносов и этнических процессов может быть решена лишь на основе специального исследования всех их компонентов, в которых проявляется этническая специфика. Отсюда следует особое значение для этнографии комплексного подхода к предмету исследования и использования данных, полученных другими науками, как гуманитарными, так и естественными. При этом этническая специфика выступает в качестве основного ориентира для определения ее взаимоотношения со смежными дисциплинами, со многими из которых она тесно связана. Будучи одной из исторических дисциплин, этнография имеет, в частности, немало точек соприкосновения с общей гражданской историей в изучении первобытнообщинной эпохи и в вопросах этнической истории. Исследуя вопросы этногенеза, этнограф постоянно обращается к материалам археологии; археология же для своих реконструкций, в том числе для определения этнической принадлежности археологических памятников, широко использует данные этнографии, С историей культуры, искусствоведением, фольклористикой этнография соприкасается при изучении народного художественного творчества, с экономическими науками — при изучении хозяйственной деятельности. С конкретной социологией этнографию, как уже отмечалось, связывает изучение взаимодействия социально-классовых и этнокультурных явлений (этническая социология). С социальной психологией этнография имеет общий раздел — этническую психологию. С лингвистикой этнографию связывают изучение языкового родства народов, взаимных языковых влияний и заимствований, диалектологические и ономастические исследования, взаимодействие языковых и этнических процессов (этнолингвистика). С географией этнография контактирует в изучении взаимодействия этноса и природной среды, типов расселения, а также по вопросам этнического картографирования. В исследовании численности народов мира, миграционных процессов этнография смыкается с демографией (этнодемография). С антропологией этнография наиболее тесно сопряжена в исследовании этногенеза (этническая антропология), а также истории первобытного общества. В той или иной мере этнография взаимодействует и со многими другими естественнонаучными дисциплинами (ботаникой, зоологией, океанологией и т. д.), данные которых способны дополнить этническую историю человечества.

Классификация народов мира 

Этнографическое изучение и описание народов мира имеет в своей основе их научную систематизацию. Путем классификации выделяются народы и группы народов, обитающие в одном географическом регионе, стоящие на одном уровне хозяйственного и социального развития, обладающие общими культурными чертами. Каждый из этих признаков, положенный в основу классификации, важен при исследовании тех или иных этнических явлений. Так, выявление родства по происхождению и культуре позволяет классифицировать родственные народы, что лежит в основе этногенетических исследований. Однако полную характеристику народа, его места среди прочих народов мира дает только совокупность наиболее существенных и фундаментальных классификационных признаков. К их числу можно отнести географическую, антропологическую, языковую и хозяйственно-культурную принадлежность. Существуют и иные, второстепенные принципы классификации, например по религиозному признаку. Таким образом, систематизация народов мира основывается на сумме классификации естественнонаучных и социальных явлений, характеризующих этносы и присущие им черты.

Рассмотрим значение каждого из названных видов классификации народов.

Географическая классификация предусматривает распределение человечества по отдельным группам и народам в соответствии с местами их обитания. Но при этом она не учитывает их происхождения, уровня развития хозяйственных и социальных отношений, облика культуры. Поэтому географическая классификация больше используется при описании народов, чем при их исследовании. Вместе с тем расселенные по соседству народы нередко имеют общее происхождение и сходную культуру.

Географические регионы, по которым распределяются народы мира, определяются в литературе по-разному. Так, в советской науке принято выделение Средней Азии в самостоятельную область, в буржуазной литературе ее часто включают в Центральную Азию. Во многих изданиях прошлых лет Центральная Азия включалась в Восточную Азию, хотя правильнее выделять ее в качестве самостоятельного региона. По-разному классифицируются географические регионы Африки. В буржуазной науке принято подразделение народов на европейские и внеевропейские. Советские ученые не согласны с таким приемом классификации. Наконец, по понятным причинам, только в советской этнографии «Зарубежная Европа» и «Зарубежная Азия» выделяются как самостоятельные географические регионы.

В общем виде географическая классификация народов мира, принятая в советской этнографии, выглядит следующим образом:

Народы СССР с подразделением на народы европейской части СССР, Сибири и Дальнего Востока, Кавказа, Средней Азии.

Народы Зарубежной Азии. Это понятие чрезмерно общее и объединяет совершенно различные по происхождению, историческим судьбам и культуре народы, численность которых превышает два миллиарда человек. Поэтому можно выделять в виде самостоятельных регионов области Западной, Южной, Юго-Восточной, Восточной и Центральной Азии.

Народы Африки. Условно Африку можно разделить на Восточную, Западную, Северную и Южную. В литературе нередко ограничиваются выделением Северной и Тропической Африки.

Народы Австралии и Океании. Ареал подразделяется на области: Австралия и Тасмания, Полинезия, Микронезия, Меланезия.

Народы Америки. Америка делится на три крупные области: Северную, Центральную и Южную.

Народы Зарубежной Европы.

Антропологическая классификация. Антропология исследует физические различия между людьми, исторически сложившиеся в ходе их развития в различной естественно-географической среде. Физические различия между группами людей, живущими на значительном друг от друга расстоянии, в разных природных условиях, называются в науке расовыми. Расы - это исторически сложившиеся группы людей, связанные единством происхождения, которое выражается в общих наследственных морфологических и физиологических признаках, варьирующихся в определенных пределах Расы постоянно смешиваются, поэтому они имеют не столько наследственный, сколько исторически сложившийся характер. Антропология считает расы совокупностью территориальных групп людей, а не отдельных особей. По всем главным морфологическим, физиологическим и психологическим особенностям, которые характеризуют современных людей, сходство между всеми расами очень велико, а различия не существенны. Можно полагать, что современные расы начали складываться в позднем палеолите, и с тех пор они все время изменяются вследствие смешений и других причин. Расовые признаки не имели и не имеют никакого значения для исторического развития людей, уровня развития разных групп человечества, их культуры. тем не менее данные антропологии играют существенную роль при этнографических исследованиях, так как Дают важные сведения о происхождении народов, их этногенезе. Одновременно исследование рас и расовых признаков позволяет бороться с антинаучными, расистскими концепциями реакционных буржуазных ученых.

Признаки, по которым выделяются расы, очень различны. Одни из них описательные, другие сугубо специальные. Существенным расовым признаком является форма волос головы и степень развития третичного волосяного покрова (усы, борода). У большей части обитателей Европы волосы обычно мягкие, прямые или волнистые. У монголоидов, обитателей Восточной и Юго-Восточной Азии и ряда других областей мира, они тугие и прямые. У африканцев — жесткие и курчавые. Третичный волосяной покров сильно развит у обитателей Европы, Передней Азии, Закавказья, коренного населения Австралии. Значительно . слабее он выражен у многих групп африканцев, населения некоторых частей Азии.

Определенное значение при расовой диагностике имеет окраска (пигментация) кожи и волос. Так, слабо пигментированы некоторые группы населения Северной Европы. Темная окраска кожи и волос свойственна большей части африканцев. Темные волосы, но более светлая пигментация кожи у обитателей Южной Европы, у значительной части коренного населения Азии.

Несколько меньшее значение как расовому признаку придается росту, весу и пропорциям тела. По росту и пропорциям тела выделяются главным образом некоторые малорослые (пигмейские) группы в Южной Африке и негритосы Юго-Восточной и Южной Азии.

Немалое значение для выделения расовых типов имеет изучение признаков головы и лица. Но так называемый «головной указатель», т. е. соотношение длины и ширины черепа (длинно-средне-короткоголовость), очень сильно варьируется в каждой расе и сам по себе расовым показателем не является. Имеют классификационное значение и некоторые другие признаки, например форма носа. Для антропологических исследований привлекаются и многие специальные признаки: данные о генах, группах крови, узорах на пальцах (папиллярные узоры), форме зубов и др.

Антропологи выделяют обычно четыре большие расы, связанные между собой общностью происхождения. Это европеоидная, монголоидная, негроидная и австралоидная расы. Но ареалы распространения расовых типов перекрывают друг друга, вследствие чего возникают переходные, контактные расы. Кроме того, существуют древние, а также смешанные расы.

Европеоиды обитают в наши дни на всех континентах и подразделяются на многие расы «второго порядка» (или малые расы). Среди европеоидов выделяются светло-пигментированные (блондины), темно-пигментированные (брюнеты) и промежуточные (шатены, темно-русые) группы. Европеоиды образуют в некоторых областях смешанные с монголоидами группы, главным образом в СССР, Зарубежной Азии и Америке.

Основные области расселения монголоидов — Сибирь и Зарубежная Азия. Нередко к монголоидам причисляют антропологически очень своеобразных американских индейцев. Монголоидная раса подразделяется на континентальную, тихоокеанскую, арктическую, или эскимосскую, ветви. Монголоиды образуют также смешанные и переходные типы. К числу контактных групп относятся южноазиатский, полинезийский и некоторые другие расовые типы.

Области распространения негроидной расы находятся в Африке. Негроиды, потомки выходцев из Африки, широко расселены в Новом Свете. К негроидной расе относятся негры, негрили, бушмены и готтентоты.

К австралоидной расе принадлежат коренное (население Австралии, папуасы и меланезийцы, негритосы и веддоиды — малорослые обитатели внутренних частей островов Юго-Восточной Азии и Шри Ланки. Существует много переходных групп между негроидной, австралоидной и европеоидной расами. К ним могут быть отнесены дравиды Южной Азии, эфиопы, смешанные группы населения в Америке, Африке и в других областях земли.

Контактную курильскую (айнскую) расу составляют айны, сочетающие в себе черты монголоидов и австралоидов.

Языковая классификация. Данные о истории языка имеют подчас решающее значение при этногенетических исследованиях, „выявление языкового родства означает обычно и установление генетического родства между народами. вместе с тем этнические общности, имеющие общее происхождение и пользующиеся общими по происхождению языками, могут сильно различаться по хозяйству и культуре, что объясняется историческими причинами. Это обстоятельство несколько ограничивает значение данных о языке и языковой классификации при этнографических исследованиях, поэтому они используются в этнографии наряду с другими данными.

История языка восстанавливается сравнительно-историческим языкознанием путем сопоспоставления родственных по происхождению— языков, входящих в одну языковую семью, развивающуюся из диалектов общего языка-основы. Язык-основа — это реальная общность диалектов древних племен или народностей, к которым в конечном счете генетически восходят все языки той или иной группы (языковой семьи) родственных языков. Два или более языка называются родственными в том случае, когда они являются следствием эволюции одного и того же языка. Совокупность родственных языков обозначается понятием языковая семья. Так, русский, таджикский и английский языки родственны между собой, так как восходят к общему индоевропейскому языку - основе. Если язык развивается на сплошной этнической территории, то со временем в разных ее областях возникают некоторые языковые особенности, называемые диалектами.

Язык представляет собой общественное явление и существует только в обществе; общество не может существовать без языка. Язык возник вместе с человечеством и формировался, в ходе антропогенеза и последующих исторических эпох. Как историческое явление язык непрерывно развивается, изменяются главные его элементы: грамматика, лексика, фонетика. Чаще всего совершается спонтанное изменение, являющееся следствием преемственности поколений и накоплением новшеств в языке без заимствования из чужих языков. Наблюдаются также изменения, связанные с заимствованиями из чужих языков. Наконец, происходит смена населением языка. Как считают лингвисты, в областях с давно сложившимися цивилизациями, смена языка была по крайней мере один раз, но нередко и чаще. При этом прежний язык как субстрат оказывал влияние на развитие нового языка. Все эти явления приводили к разветвлению первоначального языка-основы, складыванию языковых семей, их ветвей и более мелких групп.

Рассматриваемые процессы лучше всего видны на примере наиболее изученной индо-европейской семьи. В нее входят в наши дни славянские, германские, романские, балтийские, индийские, иранские, кельтский, армянский, греческий, албанский языки.  Многие индоевропейские языки (древнегреческий, латинский, санскрит, авестийский, индоевропейские языки Хеттского царства, хорезмийский, согдийский, скифские и др.) давно вышли из употребления и называются «мертвыми».

К индоевропейским относят языки, которые восходят к индоевропейскому языку-основе и продолжают его в непрерывной преемственности. Индоевропейская языковая семья, как и все прочие семьи, явление чисто историческое и не предполагает какой-либо общей для всех входящих в нее языков, грамматической, лексической или фонетической характеристики. Поэтому сейчас нет ни одной черты, по которой можно определить тот или иной язык как индоевропейский. Констатация индоевропейской семьи только устанавливает факт, что некогда существовал момент, когда эти языки входили в индоевропейский язык-основу и, таким образом, генетически родственны между собой. Общность у них только по происхождению.

Время сложения индоевропейской семьи языков точно не известно, но произошло это не позднее эпохи бронзы, а в дальнейшем складывались языковые ветви. Еще позже дифференцировались современные языки. Так обстояло дело, например, со славянскими) языками, из языка-основы которых выделились в свое время восточнославянские, южнославянские и западнославянские языки. В свою очередь уже в относительно позднее историческое время из восточнославянской ветви выделились русский ,украинский и белорусский языки; из южнославянской — болгарский, сербо-хорватский, словенский, македонский; из западнославянской — польский, чешский, словацкий, верхне-и нижнелужицкий. В каждом из перечисленных языков выделяются локальные диалекты и говоры.

Существуют гипотезы о том, что и современные языковые семьи восходят к каким-то очень древним языкам-основам и что, таким образом, между ними существует генетическое родство. Так, высказывалось предположение об очень древних связях индоевропейских языков с другими семьями, в частности семито-хамитской. Но данные, которыми располагает в настоящее время лингвистика, еще не позволяют достаточно выяснить наличие таких генетических связей.

Помимо индоевропейской имеются и другие крупные языковые семьи:

- Семито-хамитская, с ветвями семитской, кушитской, берберской и чадской.,

- Уральская семья с финно-угорской и самодийской ветвями.

- Алтайская семья с ветвями тюркской,монгольской, тунгусско-маньчжурской.

- Кавказская семья с ветвями картвельской, абхазо-адыгской, нахско-дагестанской.

- Конго-кордофанская (нигеро-кордофанская), нило-сахарская и койсанская семьи.

- Австроазиатская семья, в которую входят группы вьет, мяо-яо, мон-кхмер, мунда и пр.

- Австронезийская или малайско-полинезийская семья.

- Китайско-тибетская.

- Тайская,

- Индейские семьи.

- Дравидийская семья.

- Папуасские семьи.

Кроме того, существуют более мелкие языковые семьи, а также отдельные языки, не входящие ни в какую языковую семью (такие, как японский и корейский). Хозяйственно-культурная классификация

Среди перечисленных видов классификаций народов мира только хозяйственно-культурная является собственно этнографической и основывается на этнографических методах изучения хозяйства и культуры. Рассматриваемый вид классификации имеет существенное значение для этнографии и необходим при исследовании проблем этнической истории, истории возникновения и развития хозяйства и материальной культуры, исторических и культурных связей между народами, наконец, при установлении глобальной непрерывности и общности человеческих культур.

Этнографические данные показывают, что при одном и том же уровне социально-экономического развития и в одинаковых условиях природно-географической среды у народов, даже не связанных между собой исторически и относящихся к разным этническим и языковым группам, возникают сходные явления в хозяйстве и материальной культуре. Сходные по этим признакам народы классифицируются по хозяйственно-культурным типам (ХКТ). Под хозяйственно-культурным типом понимают в этнографии комплекс особенностей хозяйства и культуры, который исторически складывается у разных народов, близких по социально-экономическому развитию и обитающих в сходных условиях среды.

Хозяйственно-культурные типы формировались на протяжении всей человеческой истории в ходе приспособления людей к окружающей среде. При этом одни типы очень древние, другие возникли позднее.

Почти ничего не известно о хозяйственно-культурных типах, существовавших до времени возникновения человека современного вида, и высказываемые по этому поводу предположения не идут далее рабочих гипотез.

Хозяйственно-культурные типы, просуществовавшие до нового времени, начали формироваться в позднем палеолите. Значительные  изменения произошли в традиционных хозяйственно-культурных типах по мере становления капитализма, а затем мировой системы социализма. Поэтому хозяйственно-культурная классификация имеет исторически ограниченное значение и мало применима к современным условиям, за исключением периферии развитых индустриальных обществ. Существенным образом изменяется со временем содержание и значение отдельных хозяйственно-культурных типов, например типа плужного земледелия в эпоху возникновения цивилизации, в средние века и в наши дни.  Основными, определяющими элементами ХКТ являются характер и уровень развития хозяйства. Уровень развития культуры имеет в этом виде классификации второстепенное значение, так как человеческие культуры исключительно разнообразны и не дают возможности построить четкую систематику. В соответствии с уровнем хозяйственного развития ХКТ могут быть распределены по трем группам. Первая группа характеризуется преобладанием присваивающих отраслей деятельности (охота, рыболовство, собирательство). Вторая — преобладанием ручного мотыжного земледелия и животноводства. Третья - объединяет плужных земледельцев.

Первая группа ХКТ наиболее архаична и соответствует первобытнообщинному уровню социально-экономического развития. Самый отсталый в этой группе — тип бродячих охотников и собирателей, сохраняющийся кое-где и сейчас в географически изолированных областях тропической зоны. Племена, относящиеся к этому ХКТ, не знакомы с выплавкой металла и обработкой его в горячем виде. Орудия труда и оружие они изготовляют из камня, дерева, кости, раковин и тому подобных материалов.

Уровень социально-экономического и культурного развития у некоторых народов, занимающихся на побережьях морей и океанов главным образом рыбной ловлей и собирательством, примерно такой же, как и у бродячих охотников и собирателей, В наше время этот хозяйственно-культурный тип исчезает.

Более развиты социально-экономические отношения у охотников северной лесной зоны Северной Америки и Северной Евразии, в прошлом этот хозяйственно-культурный тип

имел широкое распространение у многих племен Канады, США, обитателей лесов севера Сибири.

К следующему хозяйственно-культурному типу могут быть отнесены прибрежные жители северной зоны, занимавшиеся на побережьях рек, морей, океанов рыболовством и жившие оседло. Специализированный хозяйственно-культурный тип охотников на морского зверя имел в прошлом большое распространение в высоких широтах на берегах Ледовитого океана. В наше время он сохраняется только у отдельных групп зарубежных эскимосов севера.

Следующие группы хозяйственно- культурных типов связаны с производящим ( хозяйством. Земледелие и животноводство возникло примерно 10—11 тыс. лет тому назад в Восточном Средиземноморье, на юго-западе Средней Азии, возможно, и в Юго-Восточной Азии, позднее — в Америке. К эпохе развитого родового строя и времени разложения первобытнообщинных отношений относится тип ручного мотыжного земледелия, сложившийся еще в первичных центрах возникновения производящего хозяйства. В древности он получил распространение в зоне умеренного климата, а впоследствии — в тропиках, на периферии классовых обществ. Дальнейшее развитие производящего хозяйства привело к возникновению в древнейших государствах Азии и Африки ХКТ плужного орошаемого земледелия. Позднее, с начала нашей эры, плужное земледелие получило широчайшее распространение почти во всех природно-географических зонах земли, за исключением Арктики и Австралии. Одновременно с плужным земледелием развилось и животноводство. По мере социально-экономического развития плужных земледельцев все большее значение у них приобретало сначала ремесло, а затем промышленность. В ходе общественного разделения труда в конце эпохи бронзы и начале железного века во многих засушливых областях Азии, позднее и Африки выделился самостоятельный ХКТ в виде кочевого и полукочевого скотоводства. Кочевничество представляло собой экстенсивное пастбищное скотоводство в условиях среды, непригодной для ведения интенсивного земледелия. Наибольшего развития кочевничество достигло в средние века, но постепенно стало изживать себя как экстенсивная форма хозяйства, и кочевники либо переходили к товарным видам животноводства, либо к оседлому земледелию и другим видам занятий. В наше время кочевничество сохраняется только в отдельных, наиболее отсталых районах Зарубежной Азии и Африки.

В 1 тысячелетии до н. э. в Южной Сибири и Северной Азии развивается по примеру кочевного скотоводства особая ветвь животноводческого хозяйства — оленеводство. Но оленеводство было главным источником существования только у немногих групп обитателей Сибири. У большей части оленеводов олени служили главным образом транспортным средством, а основные средства существования доставляли охота, рыболовство и собирательство.

Нередко в этнографии используют классификацию народов мира по историко-этнографическим областям (ИЭО). ИЭО складывались в ходе исторического развития соседних родственнных и неродственных народов, у которых вследствие длительного общения возникали сходные черты в хозяйстве и культуре. Однако из-за сложности установления объективных критериев ИЭО этот вид классификации не получил всеобщего распространения.

История этнографической науки 

Развитие человеческого общества сопровождалось расширением знаний людей об окружающем мире, накоплением сведений о соседних и дальних народах. Уже в древности наряду с этнографическими наблюдениями, в основе которых лежали естественная человеческая любознательность и военная, политическая и экономическая необходимость, предпринимались попытки теоретического обобщения фактических данных Так, еще в античное время сложилась гипотеза «трехступенчатого» развития хозяйства: от собирательства и охоты к скотоводству, а затем к земледелию. Она получила широкое распространение и оказывала влияние на взгляды многих ученых до конца прошлого века. В средние века продолжалось накопление этнографических наблюдений, но в условиях засилья церкви они не получили теоретического осмысления.

Развитие этнографических воззрений всегда было теснейшим образом связано с актуальными политическими и экономическими проблемами и борьбой идеологий. Это ясно проявилось в 18 в., когда материализм пошел на штурм схоластического учения церкви. Взгляды просветителей и энциклопедистов имели большое значение для развития этнографических представлений, а затем и этнографии как науки. Складывается концепция об универсальных закономерностях всемирно-исторического процесса. При этом «дикие» народы рассматриваются как ранний этап истории человечества. Разрабатывается метод ретроспективного анализа: представления о внеевропейских отсталых народах переносятся на европейскую древность. Зарождается сравнительно-исторический метод исследования явлений общественной и культурной жизни, который позднее в качестве сравнительно-этнографического применил для этнографии Ф Ласрито. Складывание этнографии как самостоятельной науки относится к середине 19 в. и связано с успехами естествознания, с развитием эволюционного учения, противопоставленного прогрессивными учеными того времени метафизическим канонам церкви. В борьбе с теологическими взглядами основоположники эволюционизма Ж. Б. Ламарк, Ч. Дарвин и многие другие создали теорию, согласно которой все в мире развивается и изменяется от простого к сложному, причем эволюция идет не случайно, а подчиняется определенным, универсальным закономерностям, и историческое развитие означает прогресс.

Это учение было положено в основу новой науки о народах — этнографии (этнологии), что выдвинуло ее на передний край борьбы материалистических и идеалистических идей. Используя теоретические положения эволюционизма, ученые стали исследовать историю первобытного общества и человеческую культуру, пользуясь при этом сравнительно-этнографическим методом. Среди создателей и классиков эволюционного направления в зарубежной буржуазной этнографии 19 в. следует назвать в первую очередь А. Вастиана, И. Бахофена, Д. Т. Мак-Леннана, Эд. Тейлора, Дж. Леббока, Л. Г. Моргана.

Особое место среди крупнейших ученых-эволюционистов занимает Л. Г. Морган, чьи труды были высоко оценены классиками марксизма. Ф. Энгельс отмечал, что Морган в границах своего предмета самостоятельно пришел к материалистическому пониманию истории. Морган был первым, кто предпринял попытку создать периодизацию истории первобытного общества на основе развития производства и культуры. Он показал исторический характер и значение рода как основной универсальной исторической ячейки первобытного общества. Большое внимание уделено в его трудах эволюции семьи и брака, системам родства. Широко известны его труды по этнографии североамериканских индейцев. Вместе с тем Морган, как и большая часть других представителей эволюционистского направления, занимал идеалистические позиции по ряду методологических проблем. Ошибочными оказались некоторые его взгляды по истории семьи и брака. Нуждается в пересмотре на основании современных научных данных его периодизация истории первобытного общества. Однако все это не снижает заслуг Л. Г. Моргана в развитии этнографической науки и создании теории первобытного общества.

Развитие эволюционизма в этнографии и эволюционная теория в целом оказали на науку своего времени огромное прогрессивное влияние и объективно способствовали победе материализма над учением церкви. В этом, как и в признании наличия закономерностей в историческом процессе и развитии культуры, в признании общности всей человеческой культуры, состоят важнейшие заслуги эволюционизма. Эволюционизм был также направлен против расизма и прочих антигуманных концепций.

Однако со временем, особенно к концу 19 в., все в большей степени стали проявляться слабые стороны эволюционной теории и метода. Стало очевидно, что новый обширный фактический материал плохо согласовывался с эволюционистскими схемами и зачастую противоречил им. Так, оказалась ошибочной эволюционистская теория непрерывного прямолинейного развития общества от простого к сложному путем количественных изменений. Действительность же подчинялась не простым эволюционным, а более сложным, диалектическим законам развития. К ошибкам нередко приводил и сравнительно-этнографический метод, особенно в тех случаях, когда сопоставлялись явления, относящиеся к разным историческим эпохам и географическим ареалам, что часто встречалось в произведениях эволюционистов. К ошибочным выводам приводил зачастую ретроспективный «метод пережитков», когда те или иные явления рассматривались как пережитки прошлого и по ним пытались реконструировать предшествующие этапы развития. В действительности оказывалось, что многие «пережитки» были на самом деле живыми, действующими общественными институтами. Для некоторых представителей эволюционистского направления была характерна биологизация общественных процессов, а также преувеличение значения в них психологических явлений.

К концу 19 и особенно в начале 20 в. все в большей степени стала развертываться критика теоретических и методических концепций эволюционизма. Причем велась эта критика как со стороны реакционных, так и прогрессивных ученых. Во многом она была справедливой и отмечала действительные недостатки эволюционистского учения. Но обычно отрицалось и то наиболее ценное, что было достигнуто эволюционистским учением: представление об универсальности исторических законов развития общества, идеи единства человечества и его культуры.

В ходе критики эволюционистской теории и метода стали возникать новые этнографические учения, немало, впрочем, заимствовавшие у эволюционизма. Следует подчеркнуть, что эти учения не внесли существенного вклада в теорию и их методологические позиции были, как правило, шагом назад по сравнению с эволюционизмом. Многие антиэволюционистские направления имели ярко выраженный реакционный идеалистический характер, а часть их вообще ставила своей целью реабилитацию библейского учения.

В конце 19 — начале 20 в. все большее распространение получают концепции, основанные в той или иной степени на признании диффузии как главного фактора в развитии культуры, а этнографии — как науки о культуре. Явления культурной диффузии были хорошо известны и в прошлом. О них писали еще античные авторы, не говоря уже об эволюционистах. Но только в рассматриваемых направлениях миграция вещей и идей принималась за основу «исторического» развития культуры. Социально-экономическое развитие и универсальные исторические законы при этом частично или целиком отвергались. Большая часть сторонников диффузионизма рассматривала культуру в отрыве от ее живого носителя — этноса — как совокупность единичных, неповторяемых явлений.

Одним из первых направлений, связанных с идеей диффузии, было учение, известное под названием антропогеографии. Основатель этого учения Фридрих Ратцель и многие его последователи полагали, что определяющую роль в развитии культуры и общества играют диффузия и географическая среда.

Характерными представителями диффузионистского течения были школа «культурной морфологии» Лео Фробениуса, школа «культурных кругов» Фритца Гребнера и венская католическая «культурно-историческая» школа Вильгельма Шмидта, получившие большое распространение в начале 20 в. Хотя и с разных позиций, сторонники этих направлений вели критику эволюционизма, выступали против принципа историзма в этнографии, а тем самым против признания исторических закономерностей в развитии этнографических явлений.

Л. Фробениус разработал учение о «культурной морфологии», рассматривавшее развитие культуры с точки зрения биологических закономерностей. Вместе с тем трудами Фробениуса и его учеников был собран значительный фактический материал по этнографии народов периферии классовых обществ. Ф. Гребнер предпринял попытку объяснить развитие культуры не историческими закономерностями, а взаимодействием «культурных кругов», произвольно сконструированных им из некоторых явлений материальной и духовной культуры. Вильгельм Шмидт и его соратники, хотя и называли свою школу «исторической», в действительности выступали против историзма, понимая историю как диффузию вещей, идей, «культурных кругов». Выводы представителей школы строились по большей части на субъективных суждениях, что нередко сказывалось и на методике полевых исследований и достоверности собираемого материала. В. Шмидт в течение всей жизни безуспешно пытался «обосновать» ряд библейских положений: идею единобожия, представление об извечности моногамной семьи, об извечности частной собственности. В несколько более сдержанном и осторожном виде идеи диффузионизма развивались в трудах известных этнологов Р. Гейне-Гельдерна, У. Риверса и др.

Как определенное направление диффузионизм потерял свое значение еще в эпоху между двумя мировыми войнами, но некоторые представления, связанные с явлениями диффузии, играют известную роль и в современных этнографических концепциях.

Неокантианские философские идеи о непознаваемости исторического процесса оказали определенное влияние на формирование крупного течения в буржуазной этнологии, получившего наименование функционализма. Его создатель и глава Бронислав Малиновский видел задачи этнологии прежде всего в изучении функций культурных явлений, их взаимосвязей и взаимообусловленности. Положительным в учении Малиновского, А. Рэдклиф-Брауна и других сторонников функциональной теории был призыв изучать культуру каждого общества как единое явление, в котором все части связаны между собой выполнением определенных функций. Функционалистами был собран большой и достоверный полевой материал. Однако в. целом теория функционализма отличалась, крайним антиисторизмом и использовалась, особенно в Британской империи, для цепей колониального управления.

В Америке в конце 19 в. возникло новое учение — «американская школа исторической этнологии», основоположником которой был Франц Боас. Положительной стороной этого учения была борьба с расизмом и колониализмом. Но в целом Боас и его последователи относились отрицательно к широким теоретическим обобщениям и возможности выведения общеисторических закономерностей, к идее общности человеческой культуры. Боас считая, что культурные ценности разных народов несопоставимы. Эта же идея легла в основу другого направления в американской этнологии, так называемого культурного релятивизма.

Примерно в то же время во Франции складывается «социологическая» школа Эмиля Дюркгейма, исходившая из философских идей неопозитивизма. Дюркгейм и его сторонники избрали предметом своего исследования общество, в котором они изучали системы нравственных связей, этнопсихологию. При этом они рассматривали каждое общество как изолированное явление, отрицая тем самым исторические законы развития.

Подобные же тенденции наблюдались в 1920—1930-х годах в Германии и США. Так, в Германии представителем этнопсихологии выступил Рихард Турнвальд, создавший новое антиисторическое и реакционное по своей сущности направление — этносоциологию. Он был также одним из основателей учения аккультурации (восприятие одним народом культуры другого), много заимствовавшего у диффузионизма. Преемником Турнвальда стал В. Мюльман. В то же время в США возникает психологическое, или этнопсихологическое направление, сложившееся в значительной мере под влиянием идей З. Фрейда и его последователей.

Зигмунд Фрейд, известный врач-психиатр, создал учение о психоанализе и затрагивал в своих трудах некоторые проблемы истории первобытного общества и этнографии. Согласно его взглядам, поведение индивида и

жизнь целых обществ зависят в значительной мере от вытесненных в подсознание представлений и чувств. Явления культуры оказывались, по Фрейду, связанными с неврозами. Ими же он объяснял многие явления у первобытных народов. Таким образом, по Фрейду и близким ему по духу исследователям, обществом управляли не социально-экономические, а психологические, биологические законы. Эта концепция была крайне антиисторичной и объективно вела к так называемому психорасизму. Последний проявился, в частности, в названном выше этнопсихологическом направлении в США, представленном Р. Бенедикт, А. Кардинером и др. Они считали, что каждое общество обладает своей особой «моделью культуры», причем одни «модели» качественно выше, а другие ниже. Высшим психологическим типом объявлялся гот, на основе которого сломился пресловутый «американский образ жизни».

Дальнейшее развитие буржуазных школ и направлений привело к возникновению культурного релятивизма (М. Херсковиц и др.), структурализма (Э. Эванс-Притчард, К. Леви-Стросс и др.) и ряда других течений. Каждое из этих течений очень неоднородно и, несмотря на громкие фразы, призванные «доказать» их материалистический характер, в своем существе они антиисторичны. Так, «культурный релятивизм» приходит в конечном счете к идее абсолютизации каждой культуры и отрицанию единства человечества. Структурализм сводится к концепции о вечной и неизменной структуре общества, что является якобы отражением извечных свойств человеческого сознания.

В послевоенное время в Англии и США делаются попытки возродить эволюционизм (Л. Уайт) или модернизировать его в виде неоэволюционизма (Дж. Стюард, Дж. Мердок). в американской этнологии наблюдаются некоторые тенденции возврата к Моргану, но при этом его нередко противопоставляют Энгельсу, Попытки представителей всех этих направлений преодолеть ошибки и заблуждения буржуазных этнологических учений, игнорируя или извращая при этом марксизм, не дают и не могут дать положительных результатов.

Откровенно реакционный, неоколониалистский характер имели неудавшиеся попытки применить к этнологии так называемую теорию конвергенции, призванную доказать, что все народы развиваются по пути, который приведет в конечном счете к капитализму.

В ФРГ в послевоенное время заметна тенденция вообще отрицать необходимость теоретических разработок, ограничиваясь эмпирическими исследованиями. Впрочем, эта тенденция вообще характерна для многих современных буржуазных этнологов.

По поводу большинства современных концепций в зарубежной буржуазной этнологии следует заметить, что, как правило, они недолговечны, получают временно, как мода, более или менее широкое распространение, а затем быстро исчезают, не оставляя заметного следа в науке.

Русская этнография сложилась в виде научного направления в то же время, что и на Западе, в середине 19 в. Дореволюционные ученые-этнографы проводили широкие исследования как русского населения, так и других народов, живших в царской России. При этом большое внимание уделялось изучению устного народного творчества (фольклора), общественной жизни, общины, семьи, материальной и духовной культуры. Крупнейшие ученые (Д. Н. Анучин, В, Г. Богораз, В. И. Иохельсон, Л. Я. Штернберг и др.) создавали труды, в которых исследовались отдельные народы и теоретические проблемы этнографии. Широким признанием и в наше время пользуется концепция Д. Н. Анучина о комплексном методе исследования при решении сложных историко-культурных проблем (с использованием данных этнографии, археологии и антропологии). Выдающиеся успехи были достигнуты при изучении зарубежных народов (Н. Н. Миклухо-Маклай и др.).

На развитие русской дореволюционной этнографии немалое влияние оказал эволюционизм. Наиболее известными представителями этого направления были М. М. Ковалевский, Ю. Э. Петри, Л. Я. Штернберг и др. Но уже в начале 20 в. появляются работы, в которых эволюционизм подвергался серьезной критике (А. Н. Максимов). В то же время получает

распространение марксизм, оказавший значительное влияние на развитие русской этнографической мысли. Особое значение в популяризации марксизма применительно к этнографическим исследованиям имели труды Н. И. Зибера, посвященные изучению производственных отношений в доклассовом обществе. На идеях марксизма основывались взгляды ф. Кона, в известной степени М. М. Ковалевского и многих других ученых.

Характерными особенностями русской этнографии были последовательный гуманизм, глубоко враждебный любым проявлениям расизма, а также ее материалистическая направленность. Воспринимая те или иные учения зарубежной этнографии, русские ученые использовали обычно только их положительные, главным образом методические стороны, отвергая идеалистические основы.

Решающее значение для превращения этнографии в подлинно историческую науку имел марксизм-ленинизм. К. Маркс, Ф. Энгельс, В. И. Ленин придавали большое значение этнографии при исследовании ранних социально-экономических формаций. Это нашло выражение в трудах К. Маркса «Конспект книги Л. Г. Моргана «Древнее общество», «Формы, предшествующие капиталистическому производству», Ф. Энгельса «Роль труда в процессе превращения обезьяны в человека», «Происхождение семьи, частной собственности и государства», а также в ряде замечаний и заметок. Развитие государства, социально-экономических укладов в докапиталистических обществах рассматривалось во многих трудах В. И. Ленина. И если этнография оформилась как самостоятельное научное направление в середине 19 в., то в подлинную историческую науку ее превратили классики марксизма-ленинизма, развившие ее на философских основах диалектического и исторического материализма.

Дальнейшее развитие марксистская материалистическая этнография получила после Великого Октября в нашей стране. Развиваясь на основе лучших традиций дореволюционной прогрессивной русской этнографии, она с первых лет Советской власти признала марксизм своей методологической основой.

Отличительной чертой советской этнографии уже на первых порах становления была ее тесная связь с решением насущных практических задач. Советские этнографы принимали самое активное участие в осуществлении мероприятий по проведению в жизнь ленинской национальной политики, социалистических преобразований культуры и быта. Этнографы живо откликнулись на решение задач в связи с национальным размежеванием, строительством национальных культур. Глубоко изучалось научное наследие классиков марксизма-ленинизма, велись дискуссии о предмете и задачах этнографических исследований. Уже к концу 1930-х годов марксистская методология полностью вытеснила бытовавшие до этого эволюционистские взгляды (Л. Я. Штенберг, Ю. Э. Петри и др.), представления, связанные с теорией «культурных кругов» и «культурно-исторические школы» (Б. А. Куфтин и др.), а также эклектические концепции (В. Г. Богораз-Тан, П. Ф. Преображенский и др.).

Еще в предвоенный период советские этнографы поднимали важные вопросы теории этнографии и истории первобытного общества в связи с обсуждением проблем периодизации первобытного общества, истории хозяйства, семейных и общественных отношений, культуры, религии.

Особенно интенсивно развернулись практические и теоретические работы советских этнографов после окончания Великой Отечественной войны. Стали проводиться широкие полевые работы. Значительно расширились и углубились исследования в области теории. Особенно большое значение имела постановка проблемы этноса как самостоятельного исторического явления, исследование теории этноса и этнических процессов. В 1960—1970-х годах окончательно формулируются предмет и задачи советской этнографии. Осуществляется ряд капитальных исследований по отдельным проблемам науки. Большое внимание при этом уделяется изучению этногенеза разных народов, их этнической истории. К крупным достижениям советской этнографической науки следует отнести теоретические исследования по проблемам истории первобытного общества, истории хозяйства и материальной культуры, семьи и семейно-брачных отношений, социальной структуры, духовной культуры. По всем этим вопросам проводятся плодотворные дискуссии, получающие отражение в журнале «Советская этнография», на страницах других журналов и в монографиях. Предпринимаются публикации обобщающих трудов («Народы мира», «Страны и народы» и многие другие издания).

Значительным вкладом в теоретическую этнографию является разработанное советскими исследователями учение о хозяйственно-культурных типах и историко-этнографических областях. Широко известны труды советских этнографов по общим проблемам этнографии и истории религии. Ведется плодотворная работа по изучению и критике буржуазных этнологических учений. Больших успехов достигла советская этнография в области этнографического изучения отдельных народов и этнического картографирования.

В настоящее время перед советской этнографией стоят большие задачи по изучению современных этнических и культурных процессов в нашей стране и за рубежом, осуществляемого совместно с социологами.

Марксистская этнография успешно развивается также в странах социализма в тесном контакте с советской этнографией.

 Источники и методы исследования этнографической науки 

Как уже отмечалось, потребность в тех или иных знаниях об особенностях жизни, быта, о языке соседей зародилась очень давно. Чаще всего такие знания собирались и передавались очевидцами — купцами, путешественниками, послами. Из подобных сообщений иногда составлялись своды, описания тех или иных областей, в которых наряду со сведениями географического характера были и данные о населении. Таковы труды многих древних авторов — Геродота, Цезаря, Тацита и др. При использовании их как ранних этнографических источников выявляется одна из особенностей этнографии — в своих исследованиях она опирается кроме других источников на материалы непосредственного наблюдения действительности. Описания народов, публикуемые в виде книг, становились разновидностью обширной категории письменных источников. Особенно много таких материалов стало поступать в распоряжение европейских ученых начиная с эпохи Великих географических открытий. Отчеты капитанов о своих путешествиях, заметки купцов, описания миссионеров — все это постепенно составило огромный свод сведений о жизни самых разных народов земного шара. И до сегодняшнего дня этнография черпает оттуда важнейшие сведения о народах, их культуре, обычаях, нравах. Ценность этих источников еще и в том, что в них содержатся данные о таких народах, которые исчезли с лица земли в ходе колониальной экспансии. Количество подобных источников со временем пополняется, так как на свет извлекаются материалы из архивов монастырей, колониальных ведомств, рукописных хранилищ библиотек.

Становление этнографии как науки в значительной степени базировалось на материалах непосредственного изучения жизни народов, или, как принято это называть среди этнографов, на полевых наблюдениях, полевых исследованиях. Немалую роль в совершенствовании этих наблюдений сыграл тот факт, что с начала 19 в. наряду с изучением народов далеких экзотических стран ученые стали все больше обращать внимания на исследование собственного народа, преимущественно крестьянства, составлявшего в то время большинство населения. Вместе с тем возраставшая роль колоний в хозяйственной системе капитализма, необходимость управления их населением, изучение рынков сбыта в зависимых странах — все это вызывало потребность иметь более систематизированные знания о народах, их хозяйстве, социальном устройстве, обычаях, верованиях. Полевые наблюдения перестают быть случайными заметками, зависящими от вкусов наблюдателя. Создаются программы для собирания тех или иных сведений, появляются и первые анкеты с перечнем вопросов (например, анкета Русского географического общества 1845 г.).

Разумеется, программирование, упорядочение полевых наблюдений в конкретных случаях подчинялись разным потребностям и задачам, но сама тенденция сделала полевые наблюдения в целом более систематическими и полными. Примером научного подхода к организации полевых наблюдений может служить подвиг Н. Н. Миклухи-Маклая, изучавшего жизнь папуасов Новой Гвинеи и соседних народов Юго-Восточной Азии и Океании. Появляются и другие программы изучения этнографии разных народов, по которым работали уже целые группы исследователей, начинают разрабатываться и особые приемы, методы наблюдений, обработки их результатов (методика описаний, картографирования явлений, правила записи фольклорных произведений и многое другое). Полевые наблюдения становятся методом накопления источников этнографии со своей методикой получения необходимых сведений.

Превращение этнографии в историческую науку, изучающую не просто население тех или иных стран, а закономерности исторического развития народов, особенности их культуры и быта, намного расширило базу источников этнографии.

Для этнографии, как и для других исторических наук, особенно важны письменные свидетельства прошлого, поскольку в них есть сведения о народах, их названиях (этнонимах), местах расселения, особенностях жизни, культуры, обычаях, обрядах, верованиях и т. п. Наибольший интерес вызывают, конечно, самые древние письменные свидетельства — клинопись, папирусы и т. п., в которых немало материалов этнографического характера. Столь же внимательно исследуются и различного рода летописи, хроники. Уникальные по этнографическому значению сведения содержатся в начальном Своде русских летописей, где дается этническая карта расселения народов в Восточной Европе в 6—110 вв. С расширением роли письменности в общественной жизни возрастает и количество этнографических сведений в источниках, хотя их поиск и анализ — дело нелегкое. Различные описи имущества, судебные отчеты, посольские донесения и многие другие виды документов имеют много ценной этнографической информации, особенно важной для исторического исследования развития объектов этнографического изучения. Еще более разнообразные виды письменных источников (архивные, мемуарные, эпистолярные и др.) оказываются в распоряжении этнографии в эпоху широкого распространения грамотности и обширной письменной фиксации различных событий и явлений жизни. Практически в этнографии используются все виды письменных источников, которые изучаются и историками, причем удельный вес их в этнографических исследованиях все время возрастает.

Особую категорию источников составляют изобразительные материалы: рисунки, барельефы, скульптуры, мелкая пластика и т. п. Установление места и времени создания, стиль изображения, традиции художественных школ, материал изготовления — все это важно для этнографического исследования. Так, графические источники позволяют этнографам представить себе не только факт бытования тех или иных явлений, но и то, как выглядели орудия труда, одежда, жители, как исполнялись обряды. Во многих случаях рисунки намного древнее письменности и позволяют заглянуть в весьма отдаленное прошлое. Например, наскальная живопись верхнего палеолита позволяет сделать интересные предположения об охотничьей магии древнейших племен. Интересно, что похожие ритуалы наблюдали этнографы и у многих отсталых в своем развитии народов в 19  в. По изобразительным материалам стало известно об очень раннем возникновении лунного календаря и пятеричного счета, так как элементы украшений часто группируются по пять, семь, четырнадцать, двадцать восемь (в лунном месяце двадцать восемь дней). Особый раздел изобразительных источников составляют народные орнаменты. Проведенные учеными исследования показали, что в орнаменте выражены сюжеты и образы древней мифологии, древних религиозных представлений. Несмотря на почти тысячелетнюю борьбу православной церкви с язычеством, в вышивках и тканье крестьян Восточной Европы до 19 в. продолжали жить символы языческих божеств. Интересны и другие особенности орнамента — стиль изображения, хроматическая гамма. Все это дает много интересных сведений, которые трудно получить из других источников.

Столь же важны для этнографа и специальные этнографические зарисовки, фотографии, кинодокументы, полученные в ходе полевых исследований и из других источников а также различные планы, чертежи, схемы, карты.

Особая категория этнографических источников — музейные собрания. В мире насчитывается не один десяток специальных этнографических музеев, где собраны более или менее полно предметы быта и культуры народов мира или отдельных групп народов В них отражены самые разные стороны жизни народов: хозяйство, одежда, жилище, украшения, утварь, предметы культа, образцы искусства. Богатейшими коллекциями располагают и музеи нашей страны — музеи народов СССР и Музей антропологии и этнографии в Ленинграде, краеведческие музеи и др. При МГУ был создан музей (ныне Музей антропологии), включавший этнографические, археологические и антропологические коллекции.

Музейные собрания позволяют наглядно представить себе особенности культуры и быта различных народов, проводить сравнительно-типологическое изучение предметов, устанавливая их сходство и различия. Музейные экспонаты несут в себе и скрытую информацию, так как развитие методики анализа, расширение объема самих материалов нередко позволяют сделать новые выводы и обобщения.

Этнография, изучающая различные стороны жизни народов, историю развития этнических общностей в разные эпохи, историю культуры народов, не может обойтись без применения источников и выводов соседних, пограничных с нею наук, извлекая для себя то, что отражает этнические процессы и этническую специфику. Так, широко используются материалы фольклора во всем их многообразии: песни сказки, предания, загадки, танцы, народная музыка. Наряду с ролью фольклорных явлений в обрядах, верованиях этнографов интересуют и локальные особенности фольклора, нередко имеющие связь с прежним этническим делением населения.

Широко учитываются в этнографии и результаты языковедения, лингвистики. Язык — один из важнейших этнических признаков. Как и все другие стороны жизни человека, язык развивается, на смену одним языкам приходят другие. Весь этот сложный процесс языкового развития должны учитывать этнографы. Данные языкознания помогают установить родство языков, следы процессов ассимиляции, время и условия жизни прежних языковых общностей.

Органична связь этнографии с археологией. При изучении многих тем (история хозяйства, жилища и др.) очень сложно провести границу между источниками этих наук, так как этнографические материалы позволяют лучше понять археологические, и, наоборот, без археологических данных невозможно изучать этническую историю. Рождение, распространение и смена археологических культур отражают взаимоотношения групп населения в прошлом. Не всегда, по-видимому, такие группы равнозначны этносам, народам, но они помогают понять процессы миграций населения, смешения, процессы культурных взаимовлияний.

Данные антропологии вскрывают для этнографа пути перемещения, степень смешений или обособления отдельных групп населения. Методика антропологических исследований постоянно совершествуется и дополняется, и, хотя не все выводы антропологов бесспорны, антропология давно является одним из надежных источников этнической истории народов.

Любое серьезное этнографическое исследование привлекает в ходе научного анализа сведения многих наук, в том числе весьма специальных, казалось бы далеких от истории. Например, без знания ботаники и медицины невозможна правильная оценка народной медицины, без ботаники и агрономии, зоологии и механики невозможно понять многое в истории развития хозяйства. Привлекаются и данные истории климата на Земле, процессов формирования почв и многое другое. Интеграция научных знаний так же типична для этнографии, как и для других наук современной эпохи.

Опираясь на обширную и разнообразную базу источников, этнография применяет в исследованиях самые разнообразные методы изучения исторической действительности. Здесь можно назвать лишь основные из них.

Один из наиболее известных и значительных по результатам — сравнительно-исторический метод, разработанный родоначальниками эволюционной школы. Суть этого метода в том, что для реконструкции прошлых исторических эпох используются материалы современности или недавнего прошлого, которые рассматриваются как пережитки, реликты этого отдаленного прошлого. Восстанавливая общий ход эволюционного развития человеческого общества от простого к сложному, можно опираться на факты, примеры из жизни самых разных народов, лишь бы эти факты соответствовали определенной стадии развития. Сравнительно-исторический метод сыграл большую роль в научно-обоснованной реконструкции истории первобытного общества, истории культуры, религии и т. д. Но нетрудно заметить, что при этом игнорируется своеобразие истории народов, те особенности их культуры, которые порождены местной спецификой (экологической, исторической, социально-экономической). Вызывает возражение и трактовка многих явлений как пережитков очень отдаленного прошлого — неясно, почему эти «пережитки» продолжают жить тысячелетия. В современных исследованиях этот метод получил дальнейшую разработку, которая, сохраняя ценные принципы сравнительно-исторического анализа, проводит этот анализ более глубоко, учитывая влияние многих факторов на развитие культуры народа, рассматривая культуру как определенную целостную систему взаимосвязанных явлений. Опираясь на законы диалектического материализма, современный метод сравнительно-исторической реконструкции учитывает как общие, основные законы поступательного развития, так и влияние местных факторов, взаимообусловленность явлений В человеческом коллективе, зависимость от конкретных условий его жизни.

Пытаясь опорочить и дискредитировать прогрессивное влияние эволюционизма, его противники пытались разработать и свои методы изучения материалов. Но фактически они заимствовали эти методы у эволюционистов, абсолютизируя отдельные приемы, доводя их до абсурда. Так, заимствовав метод типологического анализа, т. е. выделение группы сходных или одинаковых явлений у разных народов, сторонники диффузионизма и гребнерианства превращали их в некий локальный абсолют («культурный центр», «культурный круг»), из которого эти явления и предметы сами по себе распространялись по миру.

Другие критики эволюционизма пытались абсолютизировать влияние местных факторов и особенностей. Наиболее интересные работы этого плана были в американской этнографии (Уисслер). Рассматривая культуру американских индейцев как систему, зависящую от экологических условий (ареал маиса, ареал оленя-карибу и др.), Уисслер составляет сумму отдельных культурных признаков для каждого ареала, включая сюда как хозяйственные, материальные явления, так и обычаи, верования. Внутреннюю взаимосвязь явлений, их причинные связи он не рассматривает. При таком методе анализа каждая культура или ареал оказывается лишь собранием культурных особенностей, а не целостной системой.

Совсем по-иному отражается замеченная Уисслером закономерность в работах советских исследователей (Н. Н. Чебоксаров, М. Г. Левин и др.). Разработанная ими характеристика хозяйственно-культурных типов прежде всего опирается на обусловленность особенностей культуры экологическими и хозяйственными причинами и определенным уровнем развития социально-экономических отношений. При таком подходе вскрываются взаимосвязь явлений, причины их одинаковости у разных народов, выявляются и различия.

В русской этнографии уже в конце 19 в. утверждался, как уже упоминалось,  заботами Д. Н. Анучина метод комплексного подхода к изучению этнографических и историко-культурных проблем. По убеждению Д. Н. Анучина, данные какой-либо одной науки— этнографии, антропологии, археологии, истории — не могут дать полное и правильное представление о всей сложности истории человеческой культуры. Поэтому необходимо комплексное использование их материала В своих работах Д. Н. Анучин блестяще показал преимущества нового подхода к анализу разных явлений. Метод Анучина был развит советскими учеными. Данные многих наук используются и в полевой работе. Интересные результаты дают комплексные экспедиции, работающие по единой, согласованной программе (работы Прибалтийской комплексной экспедиции. Хорезмской комплексной экспедиции).

Метод пространственного определения как расселения самих народов, так и особенностей их культуры был также тщательно разработан в советской этнографии, хотя применение его началось еще в 19 в. Большой вклад в этническую картографию внесли П. Е. Терлецкий и П. И. Кушнер, разработавшие этнические карты с показателями плотности населения. Составленные в Институте этнографии АН СССР этнические карты не имеют себе равных в мире. Метод картографирования широко применяется и при составлении этнографических атласов. Уже первые работы по обобщению, систематизации материалов для атласов, выделению групп типов явлений дали очень интересные результаты. Выпущенные этнографические атласы (Атлас народов Сибири, Русский этнографический Атлас) позволили по-новому оценить многие явления культуры.

Развитие естественных и точных наук, появление удобной вычислительной техники оказали влияние на распространение методов массового количественного анализа в этнографии. По сути дела, зародыш такого анализа содержался уже в сравнительно-типологическом методе, но тогда ограничивались лиш визуальными наблюдениями. Теперь появилась возможность на основе большого количества данных провести анализ явлений, пользуясь статистико-математической методикой.

Применение методов количественной оценки явлений потребовало перестроить и практику полевой работы. Вместо описательной методики стали применяться методы анкетирования, когда в опросный лист (анкету) выносится группа вопросов, получаемые ответы фиксируются в определенной стандартизированной форме. После накопления материалы поступают на статистическую обработку. Уже первые шаги в этом направлении показали большую эффективность такого метода для изучения этнических процессов современности (соотношение родного языка и предпочитаемого языка обучения в школе, межнациональные браки и степень их распространенности в разных условиях и др.). Количественные методы анализа позволяют привлечь для решения этнографических проблем и дополнительные группы источников (данные демографических, страховых переписей, данные торговли о потреблении разных товаров и т. п.). Интересные результаты дали опыты применения метода количественной оценки и при изучении отдельных элементов культуры (жилища, орнаменты и др.), особенно в сочетании с картографированием явлений. Выявились и его недостатки. Они чаще всего коренятся в начальной стадии составления программ — в отборе типологических групп для анализа. Не всегда правильно и обоснованно выделяются этнически-специфичные признаки явлений культуры.

В зарубежной этнографии стали также широко применять счетную технику и методы формально-типологического анализа. Особенности методики варьируются у разных исследователей (структурно-типологический метод, экономическая антропология и др.). Зарубежные исследователи получают очень интересные результаты. Но отсутствие правильной методологии исследования, влияние концепций буржуазной философии на понимание законов развития человеческой культуры сводят  к минимуму ценность таких работ. Несмотря на громкие, почти рекламные названия новых методов и методик (системный метод, структурный метод, структурно-системный метод и т. п.), все они продолжают концентрироваться вокруг отдельных, частных принципов изучения, не умея или не желая охватить предмет в целом. Противопоставляя свои методы марксизму прямо или в форме «развития», «преодоления» марксизма, они часто заимствуют в марксизме какую-либо одну сторону, один принцип, превращая его в универсальный метод. Недаром исследования в буржуазной этнографии меняются так же часто, как и концепции науки.

Несмотря на появление новых методов, новых источников, новых направлений в современной этнографии, сохраняется и роль методов полевого наблюдения, полевого исследования. Общая методология научного подхода к изучению этнографии в советской науке благотворно сказалась и на разработке принципов полевых исследований. Накопленный исследователями опыт изучения культуры и быта народов СССР методом непосредственного наблюдения позволил определить два его направления — стационарный, дающий углубленное изучение, но на ограниченной территории, и экспедиционный, дающий широкий географический охват изучаемых явлений, позволяющий установить области их распространения. Определились и способы обследования во время экспедиций (маршрутный, кустовой). Были разработаны приемы изучения отдельных явлений и элементов культуры, правила их фиксации в полевых документах. Совершенствовались и правила сбора музейных экспонатов (комплексность коллекций, оформление экспонатов как будущих источников научных обобщений и др.)-Методами научной работы овладевают не только специалисты, получающие этнографическое образование, но и широкий круг работников местных музеев, краеведов.


Народы зарубежных стран

Глава 1 Народы Австралии и Океании

Австралия и Океания — самая малая часть света, площадь которой составляет только 9 млн. кв. км, из них 7,7 млн. кв. км приходится на австралийский материк, острова же Океании, разбросанные по огромному водному пространству, имеют в совокупности сравнительно небольшую площадь. Невелико и население этой части света (25 млн., из них 14 млн. живет в Австралии и Тасмании).

Однако, несмотря на свои скромные размеры, Австралия и Океания давно являются объектом пристального внимания со стороны этнографов. Такой интерес связан в первую очередь с тем, что здесь вплоть до недавнего времени сохранялись (а отчасти встречаются и в наши дни) весьма архаичные формы хозяйства, общественного быта и культуры, давно исчезнувшие в большинстве других районов мира. В частности, коренное население Австралии и особенно Тасмании к моменту контактов с европейцами стояло на самом низком уровне социально-экономического и культурного развития, какой только был знаком писаний истории. Сильно отставали по своему общественному развитию от большинства народов земного шара и некоторые этносы Океании.

Отсталость народов Австралии и Океании может быть объяснена географическим положением этой части света, отдаленностью от важнейших центров мировой цивилизации, территориальной раздробленностью региона, не вполне благоприятными (в ряде мест) природными условиями, ограниченностью природных ресурсов. Трудность освоения австралийского материка и Тасмании усугублялась тем, что пришедшие туда десятки тысяч лет назад группы переселенцев находились еще на весьма низком уровне социально-экономического развития. На большинство же островов Океании (кроме Новой Гвинеи) люди попали значительно позже; они стояли уже на гораздо более высокой ступени развития, и это позволило им легче справиться с трудностями  освоения  новой  территории.

Невысокий уровень хозяйственного и общественного развития, разобщенность австралийских и океанийских народов сделали их легкой добычей колониальных хищников, в роли которых выступали страны Западной Европы, США, а затем и Японии. Более того, пользуясь слабостью стран этого региона, империалистические державы даже в условиях кризиса колониальной системы, последовавшего после второй мировой войны, сумели вплоть до начала 60-х годов сохранить здесь свои позиции. Океания превратилась в своего рода заповедник колониализма.

Естественно, что такое положение не могло сохраняться долго. Пламя освободительной борьбы постепенно охватывало один архипелаг Океании за другим. И с 1960-х годов начавшийся после второй мировой войны процесс деколонизации распространился и на страны рассматриваемого региона.

Историко-культурное районирование Австралии и Океании. -Австралию и Океанию традиционно делят на четыре историко-этнографические  области:  Австралию, Меланезию,— Микронезию и Полинезию. К Австралии обычно присоединяют расположенный на юго-востоке от нее остров Тасманию. В состав Меланезии  включают Новую Гвинею; архипелаг Бисмарка  острова   Д^Актркасто Тробриан, архипелаг Луизиада,  Соломоновы острова острова Санта-Крус, Новые Гербриды, Новую Каледонию , острова Луайоте, Фиджи и  Ротуму. Под названием Микронезия объединяют Марианские, Каролинские- и Маршалловы острова, острова Гилберта, а также изолированные острова Ошен и Науру. Наконец, Полинезия  состоит  из  групп  островов   Тонга, Самоа, Уоллис, Хорн,  Тувалу (прежнее название— ЭлЛИс), Токелау, Кука, Тубуаи, Общества, Туамоту, Маркизских, Гамбье, Гаванских а   также   Новой—Зеландии-  и   изолированных   островов   Ниуэ,  Пасхи    и   некоторых других.

Такая группировка довольно прочно вошла в этнографическую и географическую литера-ТУРУ, однако проведенные в последние годы исследования по океанистике, равно как и более тщательный анализ старого материала показали существенные недостатки прежнего деления, в основу которого была положена в первую очередь расовая принадлежность населения. Из трех традиционных историко-этнографических областей Океании только Полинезия (и та лишь в доколонизационный период) обнаруживала достаточно определенное историко-культурное единство. Меланезия же не представляет в культурном отношении чего-либо однородного. Разные ее части существенно различаются между собой по уровню социально-экономического развития, наличию или отсутствию гончарства, типам жилища, характеру фольклора, традиционным религиозным верованиям и т. п. Единственное, что четко объединяет Меланезию (помимо близости расового типа) — это принадлежность большей части ее населения к одному хозяйственно-культурному типу ручных земледельцев тропического пояса. На территории Меланезии (в традиционном ее понимании) достаточно определенно выделяются следующие районы: Папуасия (Новая Гвинея), собственнно Меланезия (архипелаг Бисмарка, острова Д'Антркасто, Тробриан, архипелаг Луизиада, Соломоновы острова, острова Санта-Крус, Новые Гебриды, возможно, также Новая Каледония, острова Луайоте) и Мелано-Полинезия (Фиджи, Ро-тума). Сильно отличаются друг от друга также Западная и Восточная Микронезия. Эти отличия наблюдаются в соотношении земледелия и рыболовства в хозяйстве, наборе сельскохозяйственных культур, наличии или отсутствии поливного земледелия и т. п.

Однако как традиционное районирование Австралии и Океании, так и отмеченные выше его уточнения, отражают культурно-бытовую специфику разных регионов этой части света лишь к началу контактов с европейцами. После установления этих контактов в Австралии и Тасмании, а также на ряде островов Океании (Новой Зеландии, Гавайских островах, Фиджи, Новой Каледонии) произошли коренные изменения в структуре населения и его культурном облике.

Проблемы этногенеза народов Австралии и Океании и основные этапы этнической истории этого региона. Происхождение народов Австралии и Океании уже давно волнует умы многих ученых. Однако на подлинно научный фундамент эта проблема была поставлена лишь в последние 10—15 лет, чему способствовали проведенные в Австралии и на ряде островов Океании археологические раскопки, а также глубокий лексико-статистический анализ многих океанийских языков. Согласно сделанным из этих исследований выводам, раньше всего были освоены в австралийско-океанийском регионе Австралия и Новая Гвинея.

В Австралию первые люди проникли из Юго-Восточной Азии около 40 тыс. лет назад. Древнейшее из известных археологических местонахождений, расположенное у озера Манго на востоке Австралии и включающее очаги и каменные орудия, имеет возраст 32 тыс. лет. У этого озера найдены и остатки человека 25-тысячелетней древности. Интересно отметить, что тип человека, жившего поблизости от озера Манго, был очень близок к типу современного коренного жителя Австралии. Судя по всему, миграция в Австралию не была единичной: за первыми мигрантами последовали новые группы. Пройдя Австралию, какая-то группа переселенцев довольно рано попала и в Тасманию во всяком случае возраст древнейшей археологической находки на этом острове (точнее, на одном из примыкающих к нему островков) достигает 22  тыс.  лет.

Основными занятиями ранних поселенцев в Австралии и Тасмании были охота и собирательство. Каменные орудия пришельцев имели верхнепалеолитический облик. Если тасманийцы так и остались к моменту прихода европейцев на палеолитической ступени развития, то австралийцы усовершенствовали свою каменную индустрию. Уже около 23 тыс. лет назад появляются топоры, отшлифованные по краю (это древнейшие из известных частично шлифованных орудий).

На Новую Гвинею мигранты попали также из Юго-Восточной Азии не менее 30 тыс. лет назад (а по мнению некоторых ученых, гораздо раньше). Они, как и австралийцы, принадлежали к австралоидной расе. Весьма характерными орудиями этих ранних мигрантов были топоры или тесла, сделанные из каменных отщепов и имеющие двустороннее сужение. Предполагается, что одним из основных занятий переселенцев был сбор дикорастущего пандануса (древовидное растение, плоды  которого идут в  пищу, а    волокнистые листья используются для плетения различных изделий).

Позже Новой Гвинеи достигло еще несколько волн мигрантов. Одна из самых крупных примерно 10 тыс. лет назад привела на остров поселенцев, пользующихся своеобразными частично полированными топорами или теслами с линзовидным поперечным сечением. Некоторые исследователи полагают, что эти топоры применялись для расчистки леса как при охоте, так и при зачаточных формах подсечно-огневого земледелия. Если эта гипотеза будет доказана, то новогвинейцы окажутся одними из самых древних земледельцев на земном шаре.

Потомков всех вышеперечисленных мигрантов на Новую Гвинею называют папуасами. Они говорят на языках нескольких генетически между собой не связанных групп (эти языки условно именуют папуасскими). Предки папуасов расселились не только на Новой Гвинее, но и на архипелаге Бисмарка и некоторых других, более южных островах, возможно вплоть до Новой  Каледонии.

Еще одна миграционная волна в Океанию, достигшая ее архипелагов 5 тыс. лет назад или несколько ранее, связана с переселенцами, принадлежавшими в языковом отношении к австронезийской семье. По своему антропологическому типу они, вероятно, являлись южными монголоидами. Мигранты осели где-то на северо-восточном побережье Новой Гвинеи или на одном из островов архипелага Бисмарка и какое-то время вся переселенческая группа существовала как единое целое. Предполагаемый язык этой группы лингвисты называют протоокеанийским, в связи с тем что он послужил основой для большинства австронезийских языков Океании. Наиболее характерным орудием группы австронезийско-язычных мигрантов был четырехгранный топор. Культура этих переселенцев носила неолитический характер. Мигранты занимались подсечно-огневым земледелием, разводили свиней.

Вскоре протоокеанийская общность распалась, и различные ее «осколки» расселились в ряде районов Новой Гвинеи, по архипелагу Бисмарка,    северо-западным    Соломоновым островам, Новым Гебридам, Новой Каледонии, островам Луайоте. Большинство мигрантов смешались затем с ранее жившими здесь папуасскими народами.

Один из этих «осколков» протоокеанийской общности, попавший на центральные Новые Гебриды, избежал при переселениях значительного смешения с окружающим папуасским населением. Из него сформировалась восточноокеанийская этническая и языковая общность, приобретшая определенную культурную специфику. Для нее характерна особая керамика типа Лапита (керамика эта либо совершенно лишена орнамента, либо имеет орнамент в виде разных фигур и линий, нанесенных зубчатым штампом).

Примерно 4 тыс. лет назад эта общность распалась и «восточные океанийцы» расселились по северным островам архипелага Новых Гебрид, юго-восточным Соломоновым островам, архипелагу Фиджи и некоторым другим островам, «восточные океанийцы» при дальнейших переселениях в большинстве своем растворились среди преобладавшего местного чернокожего населения, однако в ряде случаев передали автохтонам свой язык. В результате таких сложных миграционных и этно-языковых процессов, а также процессов расового смешения население Меланезии представляет собой пеструю мозаику в языковом, этническом, культурном и антропологическом отношениях.

С Фиджи группа слабо смешавшихся «восточных океанийцев» попала примерно в 1200 г. до н. э. на Тонга, а с последнего архипелага за 1000 лет до н. э. были заселены острова Самоа. В результате тысячелетней изоляции здесь сформировалась особая полинезийская этническая общность и сложилась весьма специфическая, во многих своих чертах неповторимая, полинезийская культура.

Начиная с рубежа нашей эры, полинезийцы начали свое великое расселение по многочисленным архипелагам Океании. На рубеже нашей эры с Самоа произошла миграция на Маркизские острова, а оттуда были заселены другие острова Восточной Полинезии и Новая Зеландия. С островов Самоа происходило постепенное заселение остальных архипелагов Западной Полинезии и некоторых мелких островов Меланезии и Микронезии. Между различными островами Полинезии на протяжении столетий поддерживались контакты, способствовавшие сохранению значительной культурной близости разных полинезийских этносов.

Таковы основные моменты ранней этнической истории полинезийцев в свете современных научных данных. Эти данные заставили пересмотреть прежние представления о происхождении полинезийцев. Еще недавно в океанистике преобладала гипотеза, выводившая полинезийцев непосредственно из Юго-Восточной Азии. Ее сторонники (В. Гумбольдт, Р. Гейне-Гельдерн, Те Ранги Хироа и др.) в доказательство своей точки зрения справедливо указывали на родство между полинезийскими языками и языками Индонезии, а также на тот факт, что почти все культурные растения и все домашние животные, известные полинезийцам, происходят из Юго-Восточной Азии. Сторонники гипотезы американского происхождения полинезийцев (прежде всего норвежский исследователь Т. Хейер-дал) делали упор на то, что ряд элементов материальной и духовной культуры полинезийцев (культивирование батата, сооружение огромных каменных статуй и т. д.) мог появиться лишь из Америки. Новые же факты опровергли не только гипотезу Т. Хейердала (хотя многие ученые не отрицают того, что какие-то полинезийско-американские связи могли существовать), но и в какой-то мере точку зрения тех его оппонентов, кто выводил полинезийцев прямо из Азии. В определенном смысле можно сказать, что полинезийцы стали полинезийцами в самой Полинезии.

«Восточные океанийцы» проникли и на север Океании, в Восточную Микронезию (с Новых Гебрид). Раньше всего они достигли восточной части Каролинских островов, позже — западной части этого архипелага, островов Маршалловых и Гилберта. Что же касается Западной Микронезии (Марианских островов и островов Палау), то она была заселена  из совершенно другого района — из Индонезии или с Филиппин. Произошло это событие по крайней мере в начале 2 тысячелетия до н. э.

Европейское проникновение в Австралию и Океанию и его последствия. Европейцы впервые увидели Океанию в 1511 или 1512 г. Это были португальцы А. д'Абреу и Ф. Серран, проплывшие мимо Новой Гвинеи, но не ступившие на ее землю. Через десятилетие, в 1521 г., знаменитый Магеллан, совершавший кругосветное плавание, проплыл мимо островов Туамоту, а затем достиг Марианских островов, где высадился на Гуаме. В 1565 г. Марианы были формально объявлены колонией Испании, в 1668 г. произошла их фактическая аннексия, и с этого времени начинается эра колониальной экспансии европейских государств в Океанию.

Австралия была открыта европейцами (голландский мореплаватель Виллем Янсзон) несколько позже Океании — в 1606 г.

В 16 в. наибольшую активность в бассейне Тихого океана проявляли испанцы, в 17 в. их заменили в этой роли голландцы, со второй половины 18 в. резко усилилось проникновение в Океанию Великобритании и Франции, а в конце 19 в. к ним присоединились Германия и США.

В результате экспансии европейских держав и США к началу 20 в. Австралия и все архипелаги Океании оказались в их руках. После первой мировой войны Германия была вытеснена из Океании, и часть ее владений (большая часть Микронезии) попала в руки Японии. Поражение Японии во второй мировой войне позволило. США установить контроль над этими архипелагами. На некоторых островах были созданы американские военно-морские базы. Кроме того, США неоднократно проводили в Микронезии испытания атомного и термоядерного оружия.

Колониальное иго приняло в различных странах Тихого океана разные формы. Там, где природные (и особенно климатические) условия были достаточно благоприятными, европейцы создали переселенческие колонии, отобрав у аборигенов лучшие земли. В Австралии и Новой Зеландии европейское население    уже    в    19    в.    стало    резко преобладать над коренным (обе эти страны были сперва колониями Великобритании, а в начале 20 в. получили статус доминиона). Значительное европейское либо американское население появилось также на Новой Каледонии, Таити и особенно на Гавайских островах. На Гавайи, Фиджи, Таити, Новую Каледонию и некоторые другие острова, где европейцами и американцами были созданы плантации или начали разрабатываться минеральные богатства, стали ввозиться законтрактованные рабочие из азиатских стран (Японии, Китая, Индии и др.), многие из которых по истечении срока контракта остались в Океании.

На острова с тяжелым, жарким тропическим климатом (прежде всего на Новую Гвинею, архипелаг Бисмарка, Соломоновы острова, Новые Гебриды) или на архипелаги, бедные природными ресурсами (большинство островов Микронезии и Полинезии), въезд из других частей света был незначительным, однако и они подвергались жестокой эксплуатации со стороны колонизаторов.

Последствия европейской колонизации были очень тяжелыми. Грабеж и беспощадная эксплуатация, захват земель привели к обнищанию населения ряда островов. Аборигенная культура многих океанийских народов либо была полностью разрушена, либо пришла в упадок. Некоторые этнические группы (например, тасманийцы) вымерли, другие (аборигенное население Австралии, жители многих островов Океании) сильно сократились в численности. Депопуляция была вызвана многими причинами: прямым истреблением, усилением междоусобиц в результате продажи европейско-американскими торговцами огнестрельного оружия местным вождям, распространением новых болезней, против которых у аборигенов еще не выработался иммунитет, и т. д.

Народы Австралии и Океании не были пассивными жертвами творившегося колонизаторами произвола. В ряде случаев они оказывали упорное сопротивление захватчикам, не раз на различных архипелагах вспыхивали вооруженные восстания. Героически боролось со своими поработителями население Марианских островов, ставших    первым объектом колониальной экспансии. В середине 40-х годов 19 в. стойко сопротивлялось французской интервенции население Таити. Коренные жители Новой Зеландии вели борьбу с английскими колонизаторами в течение почти трех десятков лет. Многократно поднимали восстания аборигены Новой Каледонии. Однако экономическая и социальная отсталость коренных жителей Австралии и Океании предопределила исход этой борьбы.

Несмотря на поражения, освободительная борьба океанийцев продолжалась. Она особенно усилилась после второй мировой войны. В 1962 г. получило независимость Западное Самоа, в 1968 г. — Науру, в 1970 г. — Тонга и Фиджи, в 1975 г.— Папуа-Новая Гвинея, в 1978 г.— Соломоновы острова и Тувалу, в 1979 г.— Кирибати, в 1980 г.— Вануату (Новые Гебриды).

*    *

Современная культура народов Австралии и Океании в разной мере сохранила свой самобытный характер. В тех случаях, когда контакты аборигенов с европейцами долгое время носили ограниченный характер (например, во внутренних областях Австралии и Новой Гвинеи), культура коренных жителей осталась почти в первозданном виде и влияние европейской цивилизации чувствуется довольно слабо. На другом полюсе находятся океанийские народы, давно вступившие в тесные связи с европейцами и американцами (например, местное население Гавайских островов, Новой Зеландии, Таити и др.) У них мы видим лишь остатки традиционной культуры, весь их культурный облик претерпел коренные изменения. Однако имеются также этносы, у которых и традиция, и инновация играют весьма значительную, иногда примерно равную роль (например, фиджийцы, аборигены островов Кука и т. д.).

Следует отметить, что при этнографической характеристике народов Австралии и Океании основное внимание обычно уделяется рассмотрению традиционной культуры в том ее виде, в каком она находилась к началу  европейской  колонизации.  Такой  крен в сторону архаических черт культуры в какой-то мере оправдан, — уже отмечалось, что Австралия и Океания представляют огромный интерес для этнографов прежде всего именно из-за сохранявшихся еще недавно элементов первобытности. Однако не меньшее значение имеет и изучение современного культурного состояния австралийских и океанийских народов, позволяющее проследить сложное соотношение традиции и инновации (вопрос, также относящийся к числу важнейших в этнографии).

Народы Австралии

Население Австралии (вместе с Тасманией) в настоящее время более чем на 98% состоит из потомков европейских переселенцев, а также иммигрантов, приехавших из различных европейских стран. Аборигены Австралии составляют сейчас (вместе с метисами) лишь 1 % населения, коренные же жители Тасмании, как отмечалось, полностью вымерли.

Австралийцы-аборигены. Коренное население Австралии, прежде расселенное в пределах всего материка, кроме некоторых, наиболее неблагоприятных по природным условиям областей, в настоящее время сосредоточено преимущественно в его северных, западных и центральных районах.

Антропологически австралийские аборигены весьма специфичны и образуют особый тип австралоидной расы. Тип этот характеризуется темнокоричневой кожей, черными волнистыми волосами, обильной pacтительностью на лице, сильно выступающим  надбровьем широким носом, cpaвнительно толстыми губами. Рост у австралийских аборигенов средний или выше среднего, голова длинная, лицо прогнатное (т. е. с несколько выступающими вперед челюстями).

Аборигены Австралии говорят более чем на 200 языках, относящихся к особой австралийской филе, или надсемье, т. е. языковой группировке, родство внутри которой более отдаленное, чем внутри семьи. Фила эта подразделяется на 20 с лишним групп, крупнейшей из которых является пама-ньюнга, объединяющая свыше двух третей всех языков коренного населения.

Тасманийские языки всего их было два) очень слабо изучены, но, судя по всему, не родственны, австралийским   языкам.

Языки коренных жителей Австралии и Тасмании относительно бедны отвлеченными понятиями, зато могут очень точно передавать все детали конкретных предметов и все оттенки действий. Небогаты австралийские языки и понятиями, обозначающими количества.

Основным занятием австралийцев и тасманийцев были охота и собирательство, причем охотились преимущественно мужчины. Женщины и дети оказывали посильную помощь мужчинам во время охоты, а также собирали различные съедобные дикорастущие растения  и ловили  мелких животных.

Главными объектами охоты были кенгуру и другие сумчатые животные, птицы. Охотились австралийцы с помощью копий (иногда составленных из нескольких частей), а также различных метательных палиц, в частности бумеранга. Некоторые бумеранги обладали способностью возвращаться, описав круг или петлю, к метателю. Для увеличения дальности полета копья применялась особая дощечка с упором на конце копьеметалка,. Тасманийцы бумерангов и копьеметалок не знали. Лук и стрелы встречались в Австралии только на полуострове Йорк, где они были заимствованы у папуасов Новой Гвинеи.

Из способов охоты более характерными были активные: преследования животного, облавы и т. д. Вместе с тем австралийцы применяли при охоте сети, силки, разные ловушки и т. п.

Выкапывали съедобные растения с помощью длинной заостренной палки. Ею же разрывали норы мелких животных.

Рыболовство было менее распространено, чем охота и собирательство, что в значительной мере объясняется бедностью гидрографической сети на большей части австралийской территории. Рыбу ловили с помощью крючковой снасти, сетями, корзинами, а то и просто руками, лучили копьем, острогой и гарпуном. Иногда реки перегораживались заколами,  практиковалось  и  отравление  водоемов растительными ядами. Тасманийцы рыболовства не знали.

Земледелие не было знакомо ни австралийцам, ни тасманийцам. Из домашних животных австралийцам была известна полудикая нелающая собака динго. Орудия производства, охотничье и боевое оружие, а также домашняя утварь изготовлялись из камня, кости, раковин, дерева, растительных волокон и т. п. Металл населению Австралии и Тасмании был незнаком, не умели аборигены изготовлять и гончарные изделия.

Наиболее совершенными по обработке орудиями следует считать каменные топоры, частично или целиком шлифованные. Кроме них применялись тесла, ножи, скребки, зернотерки и некоторые другие орудия. Техника обработки камня носила у австралийцев мезолитический и ранненеолитический характер. Уровень каменной индустрии тасманийцев был существенно ниже австралийского. Они не знали техники шлифовки камня, не имели и зернотерок.

Как австралийцы, так и тасманийцы вели бродячий образ жизни и (если не считать нескольких групп австралийцев) не создавали постоянных поселений, а жили стойбищами. Жилищем служили шалаши, примитивные хижины, иногда ветровые заслоны. Тасманийцы жили также в дуплах больших деревьев.

Тасманийцы, да и многие австралийские племена не знали никакой одежды и ходили совсем нагими. В некоторых районах Австралии были известны набедренные повязки, пояса с передниками, а кое-где и плащи из шкурок кускуса.     

Пища австралийцев и тасманийцев состояла из различных продуктов охоты и собирательства. Отдельные австралийские племена употребляли в пищу и рыбу. Мясо и рыба жарились на огне, раскаленных углях или камнях, иногда пеклись в горячей золе или песке. Австралийцам была знакома земляная печь, представлявшая собой яму, в которой разводился костер и нагревались камни. Тасманийцы земляной печи не знали.

Растительные продукты порой ели сырыми. Однако в большинстве случаев продукция собирательства перед употреблением в пищу проходила различную обработку (размалывание, растирание, вымачивание,  печение и т. д.).

Способы добывания огня были разнообразными (пиление, сверление, высекание).

Невысокому уровню развития материальной культуры австралийцев соответствовали архаические формы их социальной жизни. Наиболее крупным объединением в большинстве случаев было племя. Однако оно являлось скорее этнической общностью, чем общностью социально-потестарной. Племя не имело какой-либо постоянной организации, не возглавлялось вождем. Величина разных племен колебалась от 100 человек до 3 тыс. Несколько близкородственных племен иногда образовывали племенную группу, представители которой осознавали общность происхождения.

Большая часть племен подразделялась на локальные группы, владевшие определенными участками земли и бывшие основными производственными ячейками.

Каждое из австралийских племен обычно делилось также на две экзогамные половины — Фратрии. Фратрии в свою очередь подразделялись на роды. Большей частью принадлежность к фратрии и роду передавалась по отцовской линии, но существовал и счет происхождения по материнской линии.

Помимо деления на роды каждая фратрия распадалась еще на два или четыре брачных класса.  Брачные  классы   как  бы  вели  счет поколениям внутри фратрий и регулировали брачные связи между представителями этих поколений. Брак у австралийцев был парным. Австралийская семья обычно состояла из живших в одной хижине мужа, его жены (иногда двух-трех жен) и детей.

Несколько семей составляли локальную группу — уже известное нам подразделение племени. Локальные группы, как и племена в целом, не знали ни экономического расслоения, ни социальной дифференциации. Существовали лишь поло-возрастные группы: группа взрослых мужчин-охотников и группа женщин и подростков, занимавшихся в основном собирательством. По достижении определенного возраста мальчики, пройдя обряды инициации (приучавшие обычно к перенесению физической боли и других невзгод и целью которых была подготовка к будущей трудовой жизни и воспитание выносливости), переходили в  группу взрослых мужчин.

Производственный процесс в локальной группе мог в зависимости от обстоятельств носить либо коллективный, либо индивидуальный характер, но распределение охотничьей добычи и продукции собирательства всегда было равнообеспечивающим.

Для общественных отношений австралийцев очень характерно влиятельное положение пожилых мужчин. Наиболее авторитетный из них  избирался  главой  локальной  группы.

Отношения между различными локальными группами и племенами носили обычно мирный характер, в частности они вели натуральный обмен. Конечно, иногда по разным причинам случались вооруженные столкновения, но они не приводили к большому кровопролитию и быстро улаживались.

Общественный строй тасманийцев плохo известен. Они делились на два десятка племен, внутри которых имелись более дробные подразделения, каждое из которых не превышало полсотни человек. Организация власти и семейно-брачные отношения у тасманийцев напоминали австралийские.

Очень мало известно и о верованиях тасманийцев. Однако с уверенностью можно сказать, что высказывавшиеся порой предположения о безрелигиозности тасманийцев беспочвенны. У них существовали какие-то примитивные формы верований, в которых переплетались элементы тотемизма, магии, анимизма, веры в загробную жизнь и т. д. 5 Религия австралийских аборигенов изучена довольно хорошо. Преобладающей формой верований австралийцев был тотемизм, т. е. вера в сверхъестественное родство между какой-то группой людей, с одной стороны, и определенным видом животных или растений, либо каким-то минералом, явлением природы— с другой. Весьма характерны для австралийцев и магические верования, т. е. представления о возможности человека сверхъестественным путем влиять на других людей и природу. Менее выражены в австралийской религии анимистические представления, хотя вера в злых духов и душу вообще существовала. Аборигены Австралии не имели храмов и жрецов, хотя «специалисты» культа — колдуны и знахари — у них уже выделились.

Народное творчество австралийцев весьма оригинально. Фольклор их был тесно связан с религиозными верованиями (тотемические мифы и т. д.), но имелось и немало произведений без религиозных сюжетов (например, сказки). Очень характерны для австралийцев пляски, называемые корробори, имевшие обычно изобразительный характер и выполнявшие как культовые, так и развлекательные функции. Пляски сопровождала музыка, преимущественно вокальная, однако известны и некоторые примитивные музыкальные инструменты (бумеранги, палочки и т. д.).

Изобразительное искусство аборигенов Австралии, так же как и фольклор, часто было тесно связано с религией. Широко практиковалась резьба, выжигание, раскраска, орнаментация птичьим пухом и т. д.

Тасманийцам также были известны по крайней мере некоторые формы искусства. Их рисунки носили как условный, так и реалистический характер. Пляски жителей Тасмании напоминали австралийские корробори.

Таковы основные черты жизни аборигенов Австралии и Тасмании к моменту начала контактов с европейцами.

Европейская культура в разной мере затронула различные племена коренных жителей, и в этом отношении они могут быть разделены на несколько групп.

Более всего сохранили прежний быт австралийские аборигены, живущие в Западной Австралии и Северной территории на специально отведенных для них участках — в резервациях и иных районах. Здесь по-прежнему занимаются охотой и собирательством, используют орудия из камня, кости и дерева, придерживаются старых обычаев.

В других резервациях европейское влияние чувствуется сильнее. Для загнанных сюда аборигенов построены бараки, им выдается европейская одежда, готовая пища. Условия существования в таких резервациях, как правило, очень тяжелые, выдаваемая пища скудна, медико-санитарное состояние крайне неудовлетворительно.

Еще дальше отошли аборигены от своего старого племенного быта в так называемых миссионерских станциях, организованных различными церквами и сектами, и особенно в небольших поселках, расположенных поблизости от некоторых крупных австралийских городов. Однако уровень жизни в этих поселениях немногим отличается от уровня в других местах сосредоточения аборигенов.

Австралийские власти в течение многих десятилетий проводили политику откровенной расовой дискриминации. Аборигены были полностью лишены каких-либо гражданских прав, не участвовали в выборах в парламент и органы местного самоуправления, им было запрещено свободное передвижение по стране.

В последнее время, особенно во время нахождения у власти лейбористского правительства Австралии, под напором усилившейся борьбы аборигенов за свои права, были приняты некоторые меры, направленные на улучшение условий жизни аборигенов: небольшое число коренных австралийцев принято в высшие учебные заведения страны, улучшено преподавание в школах для аборигенов и т. д. Однако все эти меры явно недостаточны. Образовательный уровень коренных жителей по-прежнему очень низок, а многие из них и вовсе неграмотны.

Этническое развитие разных групп австралийских аборигенов идет неодинаковым путем. Большая часть их (особенно живущие в резервациях) сохраняют племенное самосознание, отдельные же группы (в пригородных поселках) постепенно дейтрайбализируются (т. е. у них происходит разрушение племенного строя и стирание племенной специфики). Что же касается все увеличивающейся группы европейско-австралийских метисов, то они в большинстве случаев полностью утратили связь с родными племенами, перешли на английский язык и приблизились к англоавстралийцам в культурном отношении. Их полная интеграция в англоавстралийское общество пока невозможна, так как ей препятствует распространенный в Австралии бытовой расизм.

Англоавстралийцы. Англоавстралийская нация сформировалась в начале 20 в. после объединения австралийских колоний Великобритании и получения новой страной статуса доминиона. Возникновению Австралии как единого государства и рождению англоавстралийской нации благоприятствовали тесные экономические и  культурные связи,  установившиеся между разными районами Австралии еще в колониальный период.

В формировании англоавстралийцев основную роль сыграли потомки выходцев из Англии, Шотландии и Ирландии, начавших селиться с конца 18 в. сперва в качестве ссыльных, а позднее (особенно с 30—50-х годов 19 в., когда на континенте стали быстро развиваться овцеводство и золотопромышленность) и в качестве свободных поселенцев. Белое население Австралии росло стремительными темпами. Если в 1828 г. оно составляло лишь около 40 тыс. человек, то к настоящему времени его численность перевалила за 14 млн.

Хотя все компоненты, из которых сложилась англоавстралийская нация, в значительной мере перемешались, большинство белых австралийцев хорошо помнит страну исхода своих предков, и между потомками выход, цев из Англии, Шотландии и Ирландии до сих пор сохраняются некоторые культурные отличия, чему способствуют, в частности, различия в религиозной принадлежности. Потомки выходцев из Англии обычно англикане либо (в меньшей части) методисты, население шотландского происхождения исповедует преимущественно кальвинизм, ирландского — католицизм.

Англоавстралийцы по своему культурному облику во многом схожи с населением Британских островов, хотя есть у них и свои специфические черты. Появление этой культурной специфики связано в первую очередь со значительным периодом самостоятельного исторического развития, а также со своеобразием природной среды, в условиях которой формировалась  англоавстралийская  нация.

Большинство англоавстралийцев живет в индивидуальных одно- и двухэтажных домах. Особенностью этих жилищ по сравнению с жилыми домами в Великобритании является наличие в них веранд. Сравнительно недавно австралийские жилища в крупных городах строили в основном из кирпича и крыли черепицей; в небольших городах, пригородах и сельских поселениях дом сооружался чаще всего из дерева, а в качестве кровли использовалось гофрированное железо. В последнее время в строительстве все более применяются такие современные материалы, как железобетонные конструкции, панели.

Подавляющая часть (86%) англоавстралийцев живет в городах, причем основная масса горожан — жители столиц шести австралийских штатов, расположенных на побережье или вблизи от него. Города Австралии сравнительно молоды: самые «старые» из них не насчитывают и 200 лет существования. В начале 1970-х годов лица, работающие по найму (рабочие, включая батраков, и служащие) составляли 87% всего самодеятельного населения. Подавляющая часть их занята либо в промышленности, либо в торговле, финансовых учреждениях и сфере обслуживания. Доля населения, занятого сейчас в сельском хозяйстве, невелика (в три раза меньше числа лиц,  занятых  в   промышленности).

Народы Папуасии (Новой Гвинеи)

Новая Гвинея — второй по величине остров мира—в настоящее время подразделяется в политическом отношении на две части. Восточная ее часть образует основной массив государства Папуа Новая Гвинея (которое включает, кроме того, архипелаг Бисмарка, Бугенвиль и некоторые другие острова), западная (Ириан-Джая) — входит в состав Индонезии.

Подавляющее большинство населения острова (свыше 90%) составляют папуасские народы (так обычно называют большую часть коренного новогвинейского населения, которая говорит на различных языках, не входящих в австронезийскую семью). Общее число папуасов превышает 3 млн. В этническом отношении папуасское население делится почти на 700 отдельных этносов. Языки, на которых говорят эти народы, не образуют единой генетической группы, а распределяются между несколькими не родственными между собой филами, или надсемьями. Самой крупной из них является трансновогвинейская н ад-семья, на языках которой говорит 85% всех папуасов и которая распространена в пределах большей части Новой Гвинеи, кроме некоторых   ее   периферийных   районов.   Языки следующей по величине надсемьи сепик-раму (северо-западная часть Папуа Новой Гвинеи) являются родными для 8% всех папуасов. Остальные 7% папуасского населения говорят на языках надсемей торричелли (также северо-запад Папуа Новой Гвинеи), западнопапуасской (крайний запад Ириан-Джая) и ряда других, а также на нескольких совершенно изолированных  языках.

Большая часть папуасских народов очень невелика и насчитывает от нескольких сот до нескольких тысяч человек. Самые крупные из папуасских этносов: энга (почти 200 тыс.), чимбу (около 180 тыс.), хаген, или медлпа (более 130 тыс.), и камано (свыше 110 тыс. человек). Все эти народы относятся к трансновогвинейской языковой надсемье и живут на Центральном нагорье.

Кроме папуасов на Новой Гвинее обитают также народы, говорящие на австронезийских языках. Их обычно называют меланезийцами. Они расселены в нескольких прибрежных районах острова, самым крупным из которых является область бассейна реки Маркхэм. По своей численности (около 200 тыс.) меланезийцы сильно уступают папуасам.

В антропологическом отношении среди коренного австралоидного населения Новой Гвинеи различают два основных типа, идентичных по названию с этно-языковыми группами острова: папуасский и меланезийский. Для обоих типов характерны темная кожа, курчавые волосы, толстые губы, широкий нос, однако представители папуасского типа выделяются более узким лицом и особенно своеобразной формой носа, имеющего крючковидный изгиб в хрящевой части (так называемый ложносе-митический нос). Хотя говорящие на папуасских языках группы обычно принадлежат к папуасскому типу, а на австронезийских — к меланезийскому, полного соответствия здесь не наблюдается.

По своим занятиям подавляющее большинство папуасов — мотыжные земледельцы. Основные возделываемые культуры — таро, ямс, батат, бананы, сахарный тростник, кокосовая и саговая пальма, хлебное дерево. Сейчас у папуасов можно встретить и заимствованные от европейцев культуры (бобы, картофель, выращиваемое как товарная культура кофейное дерево и т. д.). Традиционные орудия — каменный топор или тесло, сажальный кол и узкая лопата. Реже встречаются мотыги. Каменный топор и тесло постепенно вытесняются железными топорами и ножами, традиционные орудия огородничества держатся более стойко.

Выдающийся русский этнограф Н. Н. Миклухо-Маклай, проведший более двух лет среди папуасов, так описывал их подсечно-огневой способ обработки земли. Папуасы, «выбрав участок земли для плантации, срубают подлесок, а затем и более крупные сучья больших деревьев... Срубленное быстро увядает и засыхает. Тогда разводят огонь и сжигают срубленный кустарник и засохшие сучья. Остаются только большие деревья, их постепенно поджигают у корня несколько дней подряд, а иногда и срубают большими каменными топорами». На расчищенном участке мужчины вскапывают землю, глубоко втыкая сажальные колы в землю. Женщины и дети размельчают и растирают вскопанную землю. После следует посадка, уход за участком и сбор урожая, причем все эти работы выполняют женщины. Подобным же образом ведутся земледельческие работы и в настоящее  время.

Из домашних животных папуасы разводят свиней, кур и собак.

Земледелие обычно совмещается с охотой. Охотятся папуасы с помощью копья, лука и стрел. Объектом охоты служат дикие свиньи, казуары, мелкие птицы, кускусы, ящерицы, змеи.

Рыболовство, если не считать нескольких прибрежных поселений, развито слабо.

Ремесло пока не отделилось от земледелия. Еще недавно все орудия, с помощью которых трудился папуас, изготовлялись из дерева, камня, кости, раковин. Из этого же материала делалось и оружие, как охотничье, так и боевое (здесь помимо одинакового с охотой оружия применялись также деревянные палицы и щиты, костяные кинжалы, тростниковые панцири). Как уже отмечалось, сейчас все шире распространяются более совершенные,  покупные  орудия,    но    многое папуасы по-прежнему делают сами: лодки, часть орудий труда, одежду, утварь и т. д.

Из выше сказанного следует, что для папуасов характерен хозяйственно-культурный тип ручных земледельцев. Однако к этому типу принадлежит не все папуасское население. В ряде болотистых районов Новой Гвинеи (например, по реке Баму), сохранился и другой, более примитивный хозяйственно-культурный тип, где основным занятием населения является сбор плодов дикорастущей саговой пальмы.

Папуасы селятся обычно небольшими деревнями. В большинстве папуасских деревень число жителей не превышает 100—150 человек. Сельские поселения, в которых проживает свыше 1 тыс. человек, встречаются редко.

Как и в некоторых других районах Океании, в деревнях Новой Гвинеи взрослые мужчины живут отдельно от остальных жителей, в особом мужском доме, что отражает имевшее здесь место поло-возрастное разделение труда.

Хижины — свайного типа или наземные. Пол в свайных постройках — из бамбуковых стволов, в наземных — земляной. Стены сооружаются из бамбука и древесной коры, иногда — из грубо обработанных досок. Хижины кроются пальмовыми листьями. Форма дома прямоугольная, реже — круглая.

Традиционное жилище сохраняется довольно стойко. Домов современного типа в деревнях довольно мало.

Одежда мужчин-папуасов состоит из пояса, изготовленного из тапы (вымоченной и отбитой древесной коры). Он несколько раз обертывается вокруг бедер и пропускается между   ног.   Женская   одежда   представляет собой юбочку из растительных волокон или травы.

Украшения носят преимущественно мужчины. Это браслеты, ожерелья, своеобразные серьги, носовые вставки и т. д. Украшением служат также татуировка и окраска тела. Женщины украшают себя значительно реже.

Европейская одежда проникла на Новую Гвинею еще слабо, главным образом в городские поселения. Однако некоторые элементы традиционной одежды, например юбки, стали часто делать из покупного современного материала.

Пища в основном растительного происхождения. Мясо (свиней, кур, собак, а сейчас иногда и кошек) употребляют редко. Приготовляют пищу в земляной печи, в золе или на открытом огне. Огонь прежде добывали трением, однако в настоящее время для этой цели применяются купленные или выменянные спички. Покупают теперь и соль (раньше добывали из золы), сахар и некоторые другие продукты.

Общественный строй папуасов сложен, некоторые элементы их социальной организации кажутся на первый взгляд запутанными, что в значительной мере связано с недостаточной еще изученностью общественных отношений  у папуасских народов.

Папуасы делятся на племена, но они, как и у австралийцев, представляют собой скорее не социально-потестарные, а этнические общности. Это довольно аморфные объединения, связанные единством языка и культуры, но не имеющие какой-либо племенной организации, племенных вождей и т. п.

Род у папуасов отцовский, точнее ранняя его форма (материнский род встречается на Новой Гвинее только у меланезийцев). Несколько родов как правило объединены в союзы, но это не племена, а либо группа родов, связанная общностью происхождения (т. е. фактически фратрия), либо группа соседних родов, находящихся в постоянном контакте. Союз родов — самая крупная социальная организация, какая имелась у папуасов к моменту контактов с европейцами.

Основными   хозяйственными   ячейками   на Новой Гвинее являются общины. Среди них выделяются три основные группы, различающиеся в зависимости от соотношения общинного и семейного начал. Наиболее распространена родовая община. Для нее характерна общинная собственность на результаты совместной трудовой деятельности ее членов. Вместе с тем в рамках общинной собственности имеются также владения частей общины и личные. В родовой общине отсутствуют наследственные вожди, а авторитета и руководящего положения ее члены добиваются в силу своих личных качеств. Важным признаком родовой общины является то, что большая ее часть (мужчины, их сестры и дочери) принадлежат к одному роду. Вне этого рода только те женщины, которые попадают в общину в результате брака с кем-нибудь из общинников.

Гораздо реже встречается у папуасов другая форма—- гетерогенная община, гДе хозяиство ведется преимущественно отдельными частями общины (большими семьями). В собственности общины остаются лишь леса, болота, пустоши и некоторые другие угодья; собственность же на огороды, большие лодки и т. д. принадлежит большим семьям. Гетерогенная община в отличие от родовой в качестве своего основного ядра включает уже не лиц одного рода, а нескольких, правда связанных между собой родственными узами.

ТреТЬЯ форма общины —соседская - возникла у папуасов под влиянием внешних контактов с европейцами и индонезийцами и обычно распространена в сельских поселениях, расположенных поблизости от городов.

У папуасов встречаются как парные семьи, состоящие из мужа, жены и их детей, так и большие семьи, объединяющие несколько родственных парных семей.

Весьма оригинальна и духовная культура папуасов. Традиционные верования папуасских народов заметно различаются между собой. У некоторых групп (например, маринданим) важную роль играла такая примитивная форма религии, как тотемизм. Весьма широкое распространение получила также вера в магию. Для многих групп папуасов было характерно почитание предков в примитивной форме культа черепов.

Деятельность миссионеров на Новой Гвинее, особенно активизировавшаяся за последние десятилетия, привела к тому, что сейчас большая часть населения острова формально исповедует христианство (в форме протестантизма и католицизма). Однако очень часто христианизация папуасов носит поверхностный характер. Кроме того, в последнее время здесь наблюдается тенденция к созданию отдельных христианских церквей, более или менее независимых от миссионерских организаций.

С традиционными верованиями тесно связан папуасский фольклор. Так, у маринд-аним широко   бытуют мифы о деяниях тотемических предков полуживотной-получеловеческой природы, так называемых демов. Распространены у папуасских племен и различные сказки о духах, носящие не столько магический, сколько нравоучительный  характер.

Большое развитие получило у папуасов прикладное искусство, в частности художественная резьба по дереву.

Вековая отсталость папуасских народов после освобождения от колониальной зависимости начинает постепенно преодолеваться. Правительство независимой Папуа Новой Гвинеи проводит различные мероприятия с целью подъема экономического и культурного уровня населения, однако на пути ликвидации тяжкого колониального наследия пока еще стоит немало препятствий.

Народы Меланезии

Меланезия (здесь этот регион рассматривается в узком его понимании, о котором говорилось выше) имеет весьма сложный этнический состав населения, хотя все же уступает в этом отношении Папуасии. В Меланезии проживает более 200 этносов. Так же как в Папуасии, они подразделяются по языку на две основные группы: народы, говорящие на австронезийских языках, и народы, говорящие на папуасских языках. Однако соотношение этих групп в Меланезии иное, чем на Новой Гвинее: здесь резко преобладают австронезийскоязычные группы (свыше 0,6 млн. человек), папуасов же сравнительно немного (несколько больше 70 тыс.).

Все распространенные в Меланезии австронезийские языки относятся к восточноавстронезийской, или океанийской, ветви. Океанийская ветвь распадается на ряд групп, крупнейшей из которых является восточноокеанийская. Народы, говорящие на языках восточноокеанийской группы, живут на северных и центральных островах из архипелага Новых Гебрид, островах Банкс и юго-восточных островах из группы Соломоновых. К восточноокеанийской группе относятся по языку и так называемые «внешние полинезийцы» — население небольших полинезийских колоний на некоторых периферийных островах Меланезии (Тикопиа, Реннелл и др.). Народы, относящиеся по языку к другим группам океанийской ветви, расселены в некоторых районах Новой Гвинеи, на архипелаге Бисмарка, островах Д'Антркосто и Тробриан, архипелаге Луизиада, в северо-западной части Соломоновых островов, в южной, а отчасти и в северной части архипелага Новых Гебрид.

Этносы, говорящие на папуасских языках (в Меланезии представлена восточнопапуасская надсемья), обитают на архипелаге Бисмарка (главным образом на северо-востоке Новой Британии), некоторых из Соломоновых островов (Велья-Лавелья и др.).

Народы Меланезии невелики. Самый крупный из них — толаи на Новой Британии насчитывает около 90 тыс. человек, численность же большинства других этносов составляет лишь несколько сот или несколько тысяч человек.

Среди коренного населения Меланезии преобладает меланезийский антропологический тип, для которого характерны темная кожа, толстые губы, широкий нос, умеренно курчавые волосы, среднеширокое лицо.

Большую часть коренного населения Меланезии (кроме папуасов и полинезийцев) принято называть меланезийцами, хотя, как уже отмечалось, эта группа не имеет генетического характера.

Основное занятие меланезийцев — ручное земледелие. Важнейшие из возделываемых культур — ямс, таро, кокосовая пальма, хлебное дерево, банан, пизанг, саговая пальма. Кокосовая пальма является сейчас главной товарной культурой. В последние десятилетия добавился ряд новых культур: какао-бобы, маниока и др.

В Меланезии распространена подсечно-огневая система земледелия: подготовка нового участка к посеву напоминает аналогичную процедуру в Папуасии.

Вторая по значению отрасль экономики — рыболовство (почти исключительно морское), причем на небольших островах эта отрасль иногда служит единственным средством существования. Рыболовные снасти весьма разнообразны: различные сети, верши, корзины, заколы, крючки. Рыбу бьют также острогой, стреляют в нее из лука, травят ядом. Рыболовство в Меланезии считается исключительно мужским занятием. Охота в связи с бедностью животного мира никогда не имела существенного значения. Главный объект охоты — птицы, охотничьим оружием служат копье и  пук  со стрелами.

В Меланезии до контактов с европейцами были известны три вида домашних животных: свинья, собака и курица. Сейчас на острова завезены также крупный рогатый скот, овцы, козы.

Из отраслей ремесла, которое к моменту европейской колонизации лишь начинало обособляться в самостоятельное занятие, весьма развито плетение из растительных волокон циновок, корзин, сумок и т. п. Ткачество подавляющему большинству меланезийцев (кроме жителей архипелага Санта-Крус и некоторых других мелких островов) было неизвестно и вместо тканей часть меланезийцев изготовляла из отбитой колотушками древесной коры особую материю — тапу. Слабое развитие получило и гончарство, на многих островах оно совсем   отсутствовало.   Интересно    отметить, что гончарством занимаются только женщины.

В предколонизационный период меланезийцы, так же как и другие народы Океании, не знали металла. Производимые ими орудия и оружие изготовлялись из камня, раковин, черепаховых панцирей, костей, зубов животных и, конечно, из дерева и бамбука. Главным каменным орудием был искусно отполированный и вправленный в деревянную рукоять топор. Из боевого оружия больше всего была распространена палица. Применялись также копье, лук и стрелы, праща, боевой топор, кинжал. В настоящее время традиционные орудия довольно быстро уступают место покупным изделиям, изготовленным из железа и других современных материалов.

Меланезийцы до сих пор остаются в основном сельскими жителями. Они живут либо в многодворных деревнях, либо в поселках-однодворках.

В большинстве случаев меланезийские традиционные дома прямоугольные в плане. Как

правило, крыша у них массивна и нависает над стенами. По форме она двускатная, слегка выпуклая. В качестве кровельного материала используются листья пальмы, банана или пандануса. Стены делаются из плетня, циновок, травы, досок, бамбука, тростника. Иногда стен нет совсем и жилище состоит из крыши на столбах. Встречаются дома на каменных фундаментах. Гораздо реже, чем прямоугольные, строят овальные и круглые в плане хижины (Новая Британия, Новая Ирландия). Кроме жилищ для отдельных семей в Меланезии прежде были широко распространены весьма вместительные мужские дома.

Сейчас наряду с традиционными жилищами, которые пока преобладают, в меланезийских деревнях и особенно в городах можно встретить также дома, построенные по европейскому плану или с применением современных строительных материалов. В них живут иностранцы  и обеспеченные аборигены.

Из средств передвижения важнейшее значение по-прежнему сохраняют лодки. На Новых Гебридах до сих пор используются однодеревки, выдолбленные из ствола хлебного дерева. Имеются также крупные, сшитые из досок лодки. Весьма характерен для Меланезии балансир — прикрепленное поперечными жердями бревно, придающее судну устойчивость. Лодки снабжены веслами, однако иногда имеется и парус.

Одежда меланезийцев в доколониальные времена была минимальной. Кое-где сна отсутствовала совсем. В большинстве же случаев одеждой служили набедренные повязки, передники, юбочки, пояса с пучком травы спереди. Они изготовлялись из тапы, травы, листьев, циновок и другого материала.

В одежде элементы нового потеснили традицию гораздо существеннее, чем в жилище. В меланезийских поселениях можно встретить немало людей, одетых в современный европейский костюм. Вместе с тем а деревнях, особенно во внутренних районах островов, по-прежнему широко бытует традиционная одежда. Сохраняются кое-где в Меланезии и традиционные украшения (гребни, серьги, ожерелья, браслеты и т. д.), причем их носят преимущественно мужчины.

Пищу меланезийцу приносит прежде всего его хозяйство. Свиное мясо, как, впрочем, и мясные продукты других видов, употребляются редко. Зато довольно часто аборигены едят рыбу. Мясо и рыба приготовляются обычно в земляной печи. Огонь прежде добывался почти повсюду «выпахиванием» (трением острым концом палочки вдоль дощечки). Сейчас используют покупные спички. Что же касается состава пищи и способов ее приготовления, то здесь традиция держится очень  прочно.

По уровню общественного развития меланезийцы превосходили папуасов, но заметно уступали своим восточным соседям — полинезийцам. В целом можно сказать, что основная часть меланезийцев (не считая фиджийцев и новокаледонцев) находилась на ранней стадии разложения первобытнообщинного строя.

Большие споры вызывает среди ученых вопрос о наличии в Меланезии племен. Если не считать Новой Каледонии и Фиджи, то племенная организация существовала только на южных островах архипелага Новых Гебрид, выделявшихся вообще более высоким уровнем социального развития. В других местах племена существуют лишь в качестве этнических общностей; известны и острова, главным образом небольшие, где племен совсем нет, а бытуют рано сложившиеся экстерриториальные общности.

Наиболее характерной общественной организацией является сельская община. Внутри общины выделяется несколько больших семей, которые могут принадлежать к разным родам. Собственность на все земельные угодья обычно общедеревенская, однако каждая семья или отдельное лицо, обработавшие конкретный участок, сохраняют право на эту землю в течение всего времени, пока ее возделывают.

Род на большинстве островов Меланезии (кроме ее южной части) — материнский. Повсюду строго соблюдается обычай экзогамии. Жена  обычно   поселяется   в   общине   мужа.

Разложение первобытнообщинных отношений в доколониальной Меланезии проявилось, в частности, в заметном имущественном и социальном неравенстве. Выделились богатые «большие люди» (часто вожди), скопившие Немалые материальные ценности. Накоплению богатств спосо6ствовал широко развитый обмен (в этом отношении Меланезия превосходила все другие районы Океании). Роль всеобщего эквивалента при обмене на некоторых островах играли связки отшлифованных раковин, циновки и ряд других изделий. Особая форма ритуального обмена — кула — сложилась на островах Тробриан: сделанные из раковин браслеты и ожерелья все время обменивали друг на друга, в результате чего они постоянно циркулировали по всему архипелагу.

В ряде районов Меланезии материнский род распался, сменившись отцовским родом. Средством борьбы с материнско-родовыми устоями, а также органом общественной власти выделившейся богатой верхушки стали «мужские союзы» — своеобразные внеродовые объединения мужчин. Терроризируя население, члены мужских союзов держали в повиновении не вступивших в союз общинников и использовали это для дальнейшего своего обогащения.

Установление колониального господства ускорило шедший в Меланезии процесс разложения первобытного общества. Колониальная администрация делала все от нее зависящее, чтобы утвердить взамен отмирающих традиционных устоев нормы буржуазного общественно-семейного быта.

Подобные же мероприятия проводились и в области духовной культуры, в частности в религии. Сейчас подавляющее большинство населения Меланезии христианизировано. На Новых Гебридах христиане (пресвитериане и др.) образуют 84% населения, а на Соломоновых Островах (англикане и др.) — даже 95%. Однако христианизация в ряде случаев имеет здесь, как и на Новой Гвинее, поверхностный, формальный характер.

Наиболее типичным традиционным верованием Меланезии является вера в некую безличную силу «мана». Мана, по представлениям меланезийцев, присуща разным предметам и явлениям природы, отдельным могущественным людям, их душам после смерти, а также всевозможным духам. Распространение получили также анимистические верования, культ предков, разные формы магии. Меланезийцам не были известны великие боги, возвышавшиеся над общим сонмом духов. Культ отправляли колдуны, гадатели, шаманы и т. д.

В отличие от фольклора папуасов меланезийский фольклор не столь тесно связан с религиозными верованиями. Он представлен мифологическим эпосом, где повествуется о культурных героях (часто в этой роли выступают братья — «умный» и «глупый»); рассказами типа быличек о встречах людей с духами; сказками, анекдотами, историческими преданиями.

Традиционное изобразительное искусство Меланезии хорошо сохранилось вплоть до нашего времени. Искусство это носит в значительной мере прикладной характер. Так, тщательно орнаментируются разные предметы утвари, лодки, оружие. Орнамент сильно стилизован, он может наноситься красками или резьбой. Из дерева вырезают статуи, головы, а также маски и наголовники. Прежде художественная пластика была тесно связана с  культом.

Самобытно и меланезийское музыкальное искусство. Мелодический строй обычно основан на пятиступенной гамме. Из музыкальных инструментов представлены ударные — барабаны или чаще гонги, и духовые — рог из раковины, разного рода флейты. Музыка всегда сопровождает пляски, в которых обычно присутствует изобразительный элемент (имитируются трудовые операции, военные действия и т. д.).

Народы Новой Каледонии и островов Луайоте 

Новая Каледония и соседние с ней острова Луайоте, которые обычно относят к южной периферии Меланезии, заметно отличались от последней по своему культурному облику еще в предколонизационный период, после же установления колониального режима эти отличия стали гораздо более существенными.

Объявив в 1853 г. об аннексии Новой Каледонии, Франция превратила ее в место каторги, и да 1894 г., когда ссылка на остров была прекращена, сюда было отправлено несколько десятков тысяч каторжан (прежде всего уголовников, но частично и политических ссыльных, в частности парижских коммунаров).

Многие из каторжников после отбытия срока наказания остались на острове. От этих бывших ссыльных и небольшой группы вольных поселенцев ведут свое происхождение современные франкоязычные жители Новом Каледонии (франконовокаледонцы), которые составляют сейчас свыше трети всего населения владения (вместе с островами Луайоте) и которые уже несколько обособились в этнокультурном отношении от французов метрополии.

Для работы на плантациях и рудниках (на Новой Каледонии были обнаружены богатейшие месторождения руд никеля и других металлов) с 90-х годов прошлого века начали ввозить рабочих из азиатских стран, и яванцы вместе с вьетнамцами в настоящее время образуют заметную группу в населении ост-роьа.

Несмотря на приток европейских и азиатских переселенцев, коренные жители Новой Каледонии и островов Луайоте до сих пор составляют более двух пятых населения. Они говорят на трех десятках языков океанийской ветви австронезийской семьи и принадлежат в расовом отношении к особому новокаледонскому типу австралоидной расы. Для этого типа характерны узковолнистые волосы, значительное развитие третичного волосяного покрова, сравнительно  высокий рост.

Новокаледонская традиционная культура имела существенные отличия от - культуры других островов Меланезии. Так, в земледелии Новой Каледонии широко применялось искусственное орошение. Если в остальной части Меланезии преобладают дома прямоугольного плана, то для Новой Каледонии очень характерны круглые жилища. В противоположность большинству островов Меланезии здесь был распространен не материнский, а отцовский  род,    существовала  племенная организация и даже довольно крупные племенные объединения.

Сейчас от традиционной культуры Новой Каледонии мало что осталось. Даже местные деревушки сильно «европеизированы». Старый тип жилища можно встретить лишь в самых удаленных от Нумеа, административного центра владения, уголках страны. Почти ничего не сохранилось у коренных жителей и от их традиционного быта, общественного уклада.

В настоящее время наблюдается процесс постепенной консолидации коренного населения острова в единый этнос.

Народы Фиджи

Существенно изменился за последние 100 лет и этнокультурный облик архипелага Фиджи (численность населения свыше 600 тыс.), лежащего на стыке между Меланезией и Полинезией.

Как в антропологическом, так и в культурном отношении коренное население островов Фиджи занимает промежуточное положение между меланезийцами и полинезийцами. По языку фиджийцы относятся к восточноокеаний-ской группе океанийской ветви австронезийской семьи. Фиджийцы (особенно прибрежные) стояли по сравнению с жителями Меланезии на значительно более высоком уровне общественного и культурного развития и не уступали в этом отношении жителям многих полинезийских архипелагов. Высоко было развито ремесло, особенно строительство лодок. В фиджийском обществе имело место имущественное и социальное неравенство, большую власть приобрели вожди. Существовало рабство. Появились довольно крупные территориальные объединения.

Контакты с европейцами на первых порах форсировали дальнейшее общественное раз витие Фиджи и привели к созданию на архипелаге раннеклассового государства. Однако европейским и американским дельцам удалось захватить на Фиджи лучшие земли, опутать страну кабальными долгами. А в 1874  г.  фиджийская  независимость   была  и формально ликвидирована: архипелаг стал колонией Великобритании.

Европейцы стали создавать на Фиджи плантации, специализированные в первую очередь на производстве сахарного тростника. Так как фиджийцы не желали батрачить на колонизаторов, плантаторы организовали с 1879 г. ввоз в страну законтрактованных рабочих из Индии, бывшей тогда британской колонией. И хотя в 1916 г. система контрактов была отменена, индийское население продолжало быстро расти благодаря высоком естественному  приросту.

В настоящее время индийцы (говорящие преимущественно на хиндустани, а также на некоторых других индоарийских и на дравидийских языках) составляют половину населения страны, заметно превосходя по численности аборигенов-фиджийцев. Большинство индийцев занимается выращиванием сахарного тростника на арендуемых земельных участках.

В хозяйствах фиджийцев главной культурой является кокосовая пальма. Их деревни продолжают во многом сохранять свой прежний облик. Живут фиджийцы частично в традиционных, круглых в плане хижинах, сооруженных из листьев пандануса и другого местного материала, частично в домах современного типа. Многие фиджийские мужчины продолжают носить свою традиционную поясную одежду в виде своеобразной юбки, женщины же предпочитают сейчас одеваться по-европейски. Сохранились на Фиджи и многочисленные элементы прежнего общественного устройства, в частности весьма влиятельны здесь традиционные вожди.

Достижение Фиджи независимости в 1979 г. открыло перед страной перспективу более быстрого прогресса в различных областях жизни, однако этому во многом препятствует тяжкое наследие колониального прошлого.

Народы Полинезии

Несмотря на большую территориальную распыленность по многочисленным, нередко далеко отстоящим друг от друга архипелагам,  все полинезийские    народы    довольно близки между собой по своему антропологическому типу, языкам и традиционной культуре.

Расовый тип полинезийцев весьма специфичен. Для него характерны темно-смуглая кожа, высокий рост, широковолнистые волосы, средняя степень развития третичного волосяного покрова, слегка прогнатное лицо и средневыступающий, довольно широкий нос.

По мнению ряда исследователей, полинезийцы в антропологическом отношении представляют собой контактный тип между монголоидной  и  австралоидной  расами.

Полинезийские языки, как уже отмечалось, относятся к восточноокеанийской группе океанийской ветви австронезийской семьи. Всего насчитывается три десятка отдельных полинезийских языков.

Число полинезийских народов несколько больше — около 40, так как в Полинезии разные этносы, живущие на далеко отстоящих друг от друга островах, иногда говорят на различных диалектах одного и того же языка. 14 полинезийских народов живут не в самой Полинезии, а в Меланезии и Микронезии. Среди полинезийских этносов имеется пять сравнительно крупных и хорошо консолидированных народов: новозеландские маори (280 тыс. человек), самоа (222 тыс.), тонга (94 тыс.), гавайцы (120 тыс) и таитяне (82 тыс.).

К моменту европейской колониальной экспансии в Полинезии был распространен особый хозяйственно-культурный подтип или даже тип, который называют островным, или океанийским.

Основными занятиями полинезийцев являлись, да и сейчас являются ручное земледелие и рыболовство. Главные возделываемые культуры — кокосовая пальма, хлебное дерево, банан, таро, ямс, батат (на Новой Зеландии), тыква, кабачки. Наиболее распространенным традиционным земледельческим орудием был деревянный кол, который сейчас вытеснен покупной железной лопатой. В отличие от Меланезии в Полинезии земледелием занимаются и мужчины, и женщины, а на Тонга — даже только мужчины.

Из домашних животных прежде были известны нелающая собака местной породы (разводили ее только для мяса), свиньи и куры. Сейчас появились и другие домашние животные (например, на острове Пасхи важнейшей отраслью хозяйства стало овцеводство).

Рыболовство повсюду в Полинезии играет весьма важную роль. Орудиями лова служат крючки, сети, устраивают полинезийцы и запруды, бьют рыбу копьем, стреляют в нее из луча и т. д. Охота же имеет в этом регионе еще меньшее значение, чем в Меланезии.

Полинезийцы — искусные ремесленники. Они изготовляют разнообразные изделия из дерева, плетут циновки, сумки и т. п. Прежде всего широко распространено производство талы (более совершенной, чем в Меланезии), ткачество же совершенно отсутствует. Не получило развития и гончарство. На отдельных архипелагах оно ранее было известно, но затем забыто. Не знали полинезийцы и металла. Орудия, оружие, утварь изготовлялись из камня, кости, зубов животных, раковин и дерева. Важнейшими Ридами оружия были палицы, копья, секиры, деревянные мечи, пращи, а также каменные топоры.

Полинезийцы известны как прекрасные мореплаватели. Они пересекали водные пространства, ориентируясь по солнцу и звездам, морским течениям и постоянным ветрам, на обладавших великолепными мореходными качествами лодках разных типов (одиночных, двойных,  с одним или двумя  балансирами).

Очевидно, уже предки полинезийцев, переселившиеся во второй половине 2 тысячелетия до н. э. с Фиджи на Тонга, обладали определенными навыками мореходства. Многовековая жизнь на Тонга и Самоа, состоящих из разрозненных небольших островов, необходимость пополнять свой рацион продуктами морского рыболовства способствовали еще большему развитию мореходного искусства полинезийцев, что позволило им переселяться на дальние архипелаги.

Население Полинезии до сих пор живет преимущественно в деревнях. Раньше преобладали мелкие поселения, но затем под влиянием    миссионеров,      стремившихся    с целью усиления контроля над своей паствой собрать ее в одном месте, стала наблюдаться тенденция  к  укрупнению  поселений.

Традиционное полинезийское жилье имеет столбовую конструкцию, в плане прямоугольно или овально. Стены дома обычно плетут из листьев травы и т. п., иногда же они отсутствуют, и тогда жилье состоит в первую очередь из массивной низко свешивающейся крыши  из  пальмовых листьев  или    соломы.

В настоящее время многие полинезийцы живут в домах европейского типа, построенных из современных материалов.

Полинезийская одежда состояла из набедренной повязки или передника у мужчин и юбочки либо передника у женщин. Материалом для изготовления одежды служила тапа, трава, циновки, растительные волокна, иногда птичьи шкурки, перья. Теперь такую одежду можно увидеть только во время празднеств, в обиход же прочно вошла дешевая покупная одежда европейского типа. Очень распространены в Полинезии различные украшения, причем их носят и мужчины, и женщины. Одно из самых излюбленных украшений — цветы.

Социальное расслоение зашло в Полинезии так далеко, как нигде в других регионах Океании. Почти на всех архипелагах выделились наследственные вожди и связанная с ними элита (арики, арии, алии и т. д.). Представители знати делились на ранги и обычно были связаны между собой родственными узами. Вожди собирали подать с остального населения. Знатным семьям принадлежали лучшие земли на островах. Следующим социальным слоем были свободные  общинники, а за ними шла группа несвободного населения, включавшая и рабов. В целом общественный строй полинезийцев можно охарактеризовать как сословно-кастовый.

Основной    общественной ячейкой    была большая патриархальная семья, считавшаяся обычно собственником земли. Между большими семьями не было равенства. Несколько живших в одной деревне больших семей объединялись в территориальную общину. Последняя управлялась советом, в котором решающую роль играли главы патриархальных семей.

Формы собственности а Полинезии разнообразны. Кроме общинной собственности на землю существовала также частная собственность  на движимое имущество.

Для полинезийских архипелагов было характерно сравнительно слабое развитие обмена. В этом отношении Полинезия существенно уступала отстававшей от нее по общему уровню социально-

экономического развития Меланезии.

Интересной особенностью Полинезии является отсутствие в ней родовой организации. В ходе разложения первобытного общества в этом регионе род не сложился, хотя возникшие вместо него большие семьи и носили, безусловно, патриархальный характер.

Разложение первобытнообщинного строя в Полинезии ускорялось в ходе военных столкновений между вождями. В конце 18—начале 19 в. у ряда полинезийских народов (гавайцев, таитян, тонга) стали складываться раннеклассовые государства.

Традиционный общественный строй в разной степени сохранился у различных групп полинезийцев. Он совершенно разрушился у гавайцев, мало что осталось от него у маори и таитян. На Тонга, Самоа и других архипелагах Полинезии прежние социальные порядки в значительной мере сохранились.

В противоположность этому традиционная религия полинезийцев практически везде отошла в прошлое, лишь кое-где можно увидеть сильно измененные ее остатки, пережитки. Сейчас подавляющее большинство населения Полинезии христианизировано. Из направлений христианства наибольшее распространение получил протестантизм, представленный разными течениями.

Что же касается прежней полинезийской религии, то она достигла довольно развитых форм. Характерному для полинезийцев со-словно-кастовому строю соответствовала иерархия в пантеоне, где выделялись четыре верховных бога природы: Тангароа (Тангалоа, Тагалоа, Каналоа и т. д.) Тане (Кане), Ронго (Лоно, Ро'о) и Ту (Ку). Души умерших вождей причислялись к пантеону. Значительное развитие получили космологические представления.

В Полинезии в своеобразной форме существовала известная нам по Меланезии. вера в безличную силу мана. Наибольшая мана приписывалась вождям, которые часто пользовались связанным с мана правом табу — наложением запрета на любую вещь, представлявшую для них какой-либо интерес.

Культ отправляли жрецы, связанные с вождями родственными узами и пользовавшиеся большим влиянием.

Спектр положительных знаний полинезийцев был весьма широк. Они различали звезды и планеты, имели верные представления об окружающих их водных пространствах и соседних архипелагах, составляли примитивные карты из палочек. Все это позволяло полинезийцам совершать отдаленные путешествия.

Глубиной отличались и представления полинезийцев о своем прошлом (исторические предания, генеалогии вождей и родов).

В Полинезии существовали своеобразные школы с 4—5-летним обучением, носившим сословный характер. Жители острова Пасхи создали свою идеографическую письменность. К сожалению, большая часть дощечек, на которых писали полинезийцы, была уничтожена ретивым миссионером, увидевшим в местных иероглифах дьявольские письмена. Это очень затрудняет расшифровку записанных текстов.

Народное творчество у полинезийцев было более развитым, чем у их западных соседей. Изобразительное искусство представлено резьбой по камню (в Восточной Полинезии), дереву и кости. Жители острова Пасхи прежде вытесывали из мягкого камня огромные статуи.

Широкое развитие получило и музыкальное искусство. Музыкальные инструменты, главным образом ударные (гонг  и барабан, погремушки, трещотки) и духовые, (различные трубы, флейты), но есть и струнные («музыкальный лук»). Полинезийцы очень любят песни, особенно хоровые, и танцы.

Перечисленные формы народного творчества довольно хорошо сохранились и поныне в большей части современной Полинезии. Что же касается полинезийского фольклора, то он, к сожалению, в значительной мере позабыт. Наряду с космогоническими мифами полинезийцам были известны исторические предания, сказания о необожествленном культурном герое Мауи и богатырях Тафаки и Рата, сказки о животных, пословицы, поговорки и т. п.

Народы Гавайских островов

Когда в 1778 г. Гавайские острова были открыты Джеймсом Куком, их население было близко по своему культурному и социальному облику к жителям других островов Полинезии. В конце 18 в. один из гавайских вождей Камеамеа 1 объединил под своей властью весь архипелаг, создав раннеклассовое государство. Однако на протяжении 19 в. на острова все более усиливалось проникновение европейцев и американцев. Ими были созданы крупные плантации сахарного тростника и ананасов. Для обеспечения плантаций рабочей силой начался ввоз законтрактованных рабочих из стран Азии (сначала из Китая, а затем из Японии и с Филиппин) и с принадлежащих Португалии островов Азорских и Мадейра. Местное же полинезийское население, сильно страдая от жестокой эксплуатации и занесенных болезней, стало быстро вымирать, разрушению подверглась и старая культура. В 1898 г. уже фактически подчиненные США Гавайи были официально аннексированы, а в 1959 г. превращены  в  штат США.

В настоящее время этнический и культурный облик Гавайских островов коренным образом отличается от прежнего. Здесь сложилось многорасовое и многонациональное общество, причем ни одна этническая группа не составляет сейчас большинства. Американцы образуют свыше трети населения, японцы— около трети. Немало также филиппинцев (главным образом илоков), китайцев, португальцев и представителей ряда других народов. Гавайцы же составляют сейчас менее одной десятой населения штата, причем подавляющее большинство их — метисы, знающие гавайский язык, но чаще говорящие на английском языке и сохраняющие лишь отдельные элементы традиционной культуры.

Лучше сохранили свою культуру японцы, филиппинцы и некоторые другие живущие на Гавайях группы. И хотя архипелаг представляет собой своего рода котел, где сплавляются в единое целое различные этнокультурные элементы, до полного культурного однообразия здесь еще далеко.

Народы Новой Зеландии

До начала европейской колонизации двойной остров Новой Зеландии был заселен полинезийцами— маори. Хотя основные черты маорийской культуры носили общеполинезийский характер, своеобразие природной среды и отдаленность Новой Зеландии от остальных островов Полинезии придали специфику культуре ее населения. Так, ввиду сравнительно прохладного климата типичные для остальной Полинезии кокосовая пальма, хлебное дерево и банан произрастать на новозеландской земле не могут, и главной земледельческой культурой маори служит батат. Беднее была Новая Зеландия и домашними животными: ее население разводило только собак. Отличался от общеполинезийского образца и маорийский дом: он строился из дерева, вместо тапы, которую на Новой Зеландии не производили, для изготовления одежды маори использовали материю, сплетенную из дикого новозеландского льна. По уровню общественного развития маори несколько уступали таким полинезийским народам, как таитяне, гавайцы, тонга.

Хотя Новая Зеландия была открыта А. Тасманом еще в 1642 г., она более ста лет не посещалась европейцами. Лишь с конца 18 в. здесь начинают обосновываться первые европейские поселенцы (беглые каторжники из Австралии и дизертировавшие матросы с английских кораблей). В связи с быстрым развитием текстильной промышленности в Англии британские власти организовали колонизацию Новой Зеландии с целью превращения этой страны в крупного производителя  овечьей   шерсти.

Начался массовый захват земель у маори, что вызвало упорное сопротивление коренных жителей. Несмотря на самоотверженную борьбу (так называемые маорийские войны 1843—1872 гг.), аборигены потерпели поражение. Приток британских переселенцев все более усиливался, и уже в 1858 г., по данным переписи, европейцы несколько превышали по численности маори.

К настоящему времени основная часть европейского населения, представляющая собой потомков переселенцев из Англии, Шотландии и Ирландии и сложившаяся в англо-новозеландскую нацию, насчитывает примерно 2,4 млн. человек (около 80% всех жителей страны). Еще 10% населения образуют примыкающие к англо-новозеландцам в культурном отношении переселенцы из Великобритании и других англоязычных стран. Коренные жители — маори — составляют сейчас лишь 8% населения.

Хозяйство и культура современных маори заметно отличаются от своего предколонизационного состояния. Маори, занимающихся сельским  хозяйством  на своих  участках, сейчас меньшинство. Большая их часть — рабочие, либо на скотоводческих и иных фермах, принадлежащих англоновозеландцам, либо на промышленных предприятиях и в строительных организациях. Обычно маори выполняют неквалифицированную, низкооплачиваемую (работу.

Одеваются коренные новозеландцы в настоящее время преимущественно в одежду европейского типа, существенные инновации заметны также в их жилище и пище, хотя здесь  традиция  все  же  сохранилась  лучше.

Значительно изменилась и духовная культура маори. Сейчас подавляющее большинство их христиане (главным образом протестанты).

Что же касается преобладающего ныне этноса Новой Зеландиии — англоновозеланд-цев, то их культура близка к англо-шотланд-кой, отличаясь все же рядом местных особенностей.

Англоновозеландцы живут в основном в городах,  хотя  в  Новой  Зеландии  нет  таких

крупных  городских  центров,  как в Австралии.

Наиболее значительная группа городских жителей — это рабочие  различных  промышленных предприятий.

Народы Микронезии

Микронезия по этническому составу своего населения намного проще не только Папуасии и Меланезии, но и Полинезии: здесь живет ;ишь полтора десятка народов. Все народы Микронезии говорят на языках австронезийской семьи, причем на западе распространены языки западноавстронезийской ветви  этой семьи, на востоке — восточноавстронезийской  океанийской).     На     западноавстронезийских рыках говорят два народа Микронезии — чаморро (73 тыс.) и белау, или палау (15 тыс.). среди остальных народов, относимых по язык океанийской ветви, наиболее многочисленны тунгару, или гилбертцы (64 тыс.), трук ,    маршалльцы    (25 тыс.),    понапе

Как уже отмечалось, жители Западной и сточной Микронезии существенно отличаются Друг от друга не только в языковом, но и в культурном отношении. Различаются они и по своему расовому облику. Если на архипелагах Восточной Микронезии можно наблюдать в разных сочетаниях смешение полинезийского и меланезийского расовых типов, то в Западной Микронезии явственно прослеживается южноазиатский расовый элемент (в южной части Западной Микронезии, на островах Палау чувствуется примесь меланезийского типа). Впрочем, исконный антропологический тип западномикронезийских народов установить трудно, так как они сейчас в сильной степени метисированы. Современные чаморро представляют собой потомков от смешанных браков между женщинами древних чаморро и испанскими солдатами (в числе которых было немало филиппинцев и мексиканцев).

Ко времени первых контактов с европейцами население Микронезии занималось земледелием и рыболовством. Земледелие получило наибольшее развитие в Западной Микронезии. Чаморро — единственный народ Океании, возделывавший рис, белау же было известно искусственное орошение. В Западной Микронезии выращивались также ямс, таро, бананы, кокосовая пальма, хлебное дерево, сахарный тростник. Земля обрабатывалась палкой с заостренным концом или каменной мотыгой.

В Восточной Микронезии земледелие явно уступало рыболовству. Из сельскохозяйственных культур особенно широкое распространение получили плодовые деревья (кокосовая пальма, хлебное дерево, панданус, бананы), меньшее значение имело возделывание клубнеплодов (таро, ямса, батата). Рыболовство достигло высокой степени совершенства. Сети достигали 30—40 м в длину и снабжались поплавками из колен бамбука.

Охота в Микронезии была развита слабо Ее объектами были птицы, летучие мыши, черепахи. Охотились островитяне с помощью копья и пращи.

Из домашних животных были известны лишь куры и собаки.

Западная и Восточная Микронезия существенно различались по характеру ремесленного производства. На Западе было известно гончарство, отсутствовавшее на Востоке. Зато в Восточной Микронезии (на Каролинских островах) знали горизонтальный ткацкий станок.

Дома на Марианских островах, Палау и Яп возводились на каменных столбах и сваях. Крыши и стены делались из пальмовых листьев. Жилище на Каролинских, Маршалловых и Гилберта островах представляло собой четырехугольное строение с двускатной крышей и без стен. Иногда дома знати сооружались на каменном фундаменте.

В качестве средства передвижения использовались лодки (обычно двойные или с балансиром).

Одежда повсюду была минимальной. Мужчины носили набедренные повязки, женщины — юбочки из травы или разрезанных листьев. На некоторых островах замужние женщины обертывали бедра кусками лыка. Кое-где одежда полностью отсутствовала.

В пищу шли рыба, плоды выращиваемых растений, реже — куры и собаки, а также добытые на охоте летучие мыши, птицы и черепахи.

Для Микронезии был характерен первобытнообщинный строй, находившийся на стадии разложения. Население делилось на сословия, между которыми стояли непреодолимые социальные барьеры. На некоторых островах, например на Яп, представители высших и низших сословий не должны были даже совместно есть, знатные не могли принимать пищу, которую готовили в одном горшке с едой простолюдинов.

На некоторых островных группах неравны были по своему социальному положению также различные деревни и округа. Население же ряда атоллов, расположенных к востоку от островов Яп, находилось от последних в даннической зависимости (такое положение, кстати, сохраняется до сих пор).

Вместе с тем на большинстве архипелагов продолжал сохраняться материнский род. На островах Палау и Яп существовали мужские и женские союзы.

Брак был преимущественно парным, женщина занимала в семье и обществе в большинстве случаев высокое положение.

Основной хозяйственной ячейкой была большая семья, а самой крупной социальной единицей — род. Лишь на островах Яп и Mapшалловых возникли более крупные объединения.

Между отдельными островами наблюдался оживленный обмен, что привело к появлению своеобразных денег: раковин, бус и т. л. Особенно широкую известность получили огромные каменные диски с просверленными отверстиями, считавшиеся на островах Яп всеобщим эквивалентом при обмене.

Традиционная религия населения Микронезии плохо изучена. Здесь были отмечены культ предков и культ мертвых, вера в душу и духов, некоторые элементы шаманизма.

Микронезийский фольклор по уровню своего развития занимал промежуточное положение между полинезийским и меланезийским. Широкое распространение получили сказания о мифических героях, сказки о злых духах и глупых великанах-людоедах, анекдоты о «глупых» родах и т. д.

Население островов Палау создало своеобразную   пиктографическую   письменность.

В настоящее время от прежней культуры в Западной Микронезии, и особенно на Марианских островах, почти ничего не осталось. На Марианах сейчас господствует так называемая испанская колониальная культура, распространенная также в большинстве стран Латинской Америки. На нее оказали некоторое влияние культуры более поздних хозяев этого  архипелага  (США,   Германии,   Японии).

Земледелие до сих пор носит подсечно-огневой характер, однако поля обрабатываются с помощью старинного плуга, в который впрягаются некогда интродуцированные волы или буйволы («карабао»). Современные чаморро выращивают на своих полях в качестве основной культуры кукурузу. Земля находится в  частной  собственности  отдельных    семей.

Из домашних животных разводят крупный рогатый скот (в том числе буйволов), свиней, кур.

Одежда современных чаморро — европейского типа, мало сохранились традиционные элементы и в пище, утвари, жилище. Дома стали сооружаться из оцинкованного железа, хотя, как и прежде, ставятся на столбах высотой 0,5—1  м.

Прежние общественные устои заменены капиталистическими отношениями. Ушли в прошлое старинные обычаи и традиции. Подавляющее большинство чаморро в настоящее время являются католиками.

В то же время язык древних чаморро, обогащенный заимствованиями из испанского, продолжает господствовать в быту островитян.

Особенно большой культурной трансформации подвергся самый крупный из Марианских островов — Гуам, ставший в конце 19 в. владением США, а позже превращенный в американскую военно-морскую базу. Наряду с чаморро здесь сейчас проживает несколько десятков тысяч американцев, а также большая группа филиппинцев, ввезенных на остров  по контракту.

Сильно изменился и культурный облик островов Палау. Тем не менее традиционные элементы на этом архипелаге все же выражены значительно сильнее, чем на Марианах.

В противоположность Западной Микронезии культура Восточной Микронезии осталась в своей основе традиционной. Это касается и материальной культуры (особенно таких ее элементов, как жилище и пища), и общественного быта, и духовной культуры (фольклора, песен, танцев, в меньшей степени — религии).

Совершенно особое положение занимают в настоящее время в Микронезии остров Науру и острова Яп. На Науру, где основой хозяйства стала организованная на базе современной  технологии  добыча  фосфоритов,  от местной культуры почти ничего не осталось и быт аборигенов полностью европеизирован. На островах Яп, наоборот, традиция держится чрезвычайно стойко. Земледелие и рыболовство сохраняют свой прежний характер. Правда, появились новые культуры (маниока, какао-бобы и др.) и при обработке земли наряду с сажальным колом сейчас используются также железные орудия. Большинство домов здесь, как и раньше, сооружаются на каменном фундаменте, а стены и крыша делаются обычно из пальмовых листьев. Дома нового типа встречаются редко. Мужчины, как и в старину, носят набедренные повязки, женщины — юбочки из травы и разрезанных листьев. В качестве украшения продолжает применяться татуировка.

В полной неприкосновенности остался старый общественный строй. Население по-прежнему делится на различные сословия. Вожди, как и раньше, пользуются очень большой властью. На островах в ходу старинные деньги, о которых говорилось выше.

На островах Яп прочно держатся местные верования, хотя большая часть населения сейчас формально обращена в христианство (католицизм).

Наиболее образованные, передовые мик-онезийцы, бережно относясь к культурному наследию своих предков, в то же время прекрасно понимают необходимость и полезность определенных перемен, прогрессивного общественного развития. Они отдают себе отчет и в том, что подлинный прогресс их родной земли возможен только после достижения ею независимости.

Глава 2 Народы Зарубежной Азии

Зарубежная Азия занимает часть Евразийского континента и чрезвычайно разнообразна по природно-географическим условиям, этническому составу населения, историческому прошлому. Она подразделяется на Западную (или Переднюю), Южную, Юго-Восточную, Восточную и Центральную Азию. Почти три четверти ее площади составляют высочайшие горные хребты Гималаев, Каракорума, высокие плоскогорья и только четвертую часть ее территории занимают равнины и низменности. Большая часть Зарубежной Азии расположена в зоне тропиков, влажных и сухих субтропиков, и лишь северные ее области лежат в зоне умеренно-континентального климата. Обширные аллювиальные долины орошаются водами Тигра и Евфрата, Инда, Ганга, Брахмапутры, Иравади, Солуэна, Меконга, Янцзы, Хуанхэ и многих других рек. Значительные по площади области на западе и севере Зарубежной Азии аридны и представляют собой песчаные, глинистые или каменистые пустыни. Это пустыни Аравийского полуострова, Центрально-Иранское нагорье, Гоби, Такламакан и др., Зарубежная Азия очень богата полезными ископаемыми. Разнообразны ее флора и фауна.

Население региона превышает 2,2 млрд. человек, однако располагается оно весьма неравномерно: густо заселены плодородные аллювиальные долины великих рек, побережья морей и озер, но мало обитаемы многие области тропических лесов, высокогорья, пустыни. Население Зарубежной Азии живет по большей части в сельских местностях, но во многих странах наблюдается быстрый рост городского населения.

Исключительно сложны этногенез и этническая история народов Зарубежной Азии, их этнический состав, языковая и антропологическая принадлежность.

Существует предположение, что в некоторых тропических областях Зарубежной Азии проходили начальные этапы антропогенеза, о чем,   в   частности,   могут   свидетельствовать костные остатки рамапитека, обнаруженные в Южной Азии, находки остатков питекантропа, древнейшего представителя ископаемого человека Homo erectus, обитавшего около одного миллиона лет тому назад на Яве. Почти во всех частях Азии обнаружено значительное число палеоантропологических и археологических находок, относящихся к разным этапам раннего палеолита и более позднему времени, когда сложился человек современного вида.

В конце мезолитической эпохи в некоторых субтропических предгорных областях Азии были одомашнены первые на земле растения и животные, что имело огромное значение для дальнейшей истории человечества. Первичные центры одомашнения растений и животных находились в Западной Азии, на юго-западе Средней и, возможно, в Юго-Восточной Азии. В 10—9 тысячелетиях до н. э. в этих центрах стало возникать комплексное хозяйство, сочетавшее в себе традиционные занятия: охоту, рыболовство, собирательство и разведение растений и животных. Постепенно земледелие и животноводство становились господствующими видами хозяйственной деятельности, и в 8—5 тысячелетиях до н. э., в ходе так называемой «неолитической революции» складываются культуры ранних земледельцев. Сначала они появляются в Западной, затем в Средней, Южной и Юго-Восточной, а позднее в Восточной Азии. Бурному процессу развития производительных сил способствовали введение орошаемого земледелия, изобретение керамического производства, металлургии. Складываются города, ремесленные центры, расширяется торговля. Наконец, на рубеже 4 и 3 тысячелетий до н. э. возникает одно из древнейших в истории классовых обществ — государство Шумеров. Развивается плужное земледелие, садоводство, ткацкое производство, появляются письменность, деньги. Быстро растет имущественное и социальное расслоение. Вскоре после Шумера в Зарубежной Азии возникают и другие государства: Элам, государственные образования Южной Азии (Мохенджо-Даро, Хараппа). Значительно позднее, в 2—1 тысячелетиях до н. э. складывается классовое общество в Восточной и Юго-Восточной Азии.

В засушливых степных, пустынных и предгорных областях Азии бытовало с давних пор комплексное хозяйство, включавшее присваивающие и производящие отрасли. К концу 2 тысячелетия до н. э. все большее распространение там стало получать пастушеское животноводческое хозяйство. В начале 1 тысячелетия до н. э. в этих местах вследствие различных социально-экономических и природно-климатических причин возникает кочевое   и   полукочевое   скотоводство.

Одновременно во многих тропических, географически изолированных областях Зарубежной Азии, на периферии классовых обществ продолжали обитать племена охотников, рыболовов и собирателей, сохранявшие первобытнообщинный строй. Постепенно и они переходили к земледелию и втягивались в более развитые социально-экономические отношения. Но и в наши дни еще сохраняются, главным образом в Юго-Восточной Азии, небольшие группы населения, стоящие на разных уровнях разложения первобытнообщинных отношений.

Самое неблагоприятное воздействие на социально-экономическое и культурное развитие народов Зарубежной Азии оказали колониальные захваты, установление колониальной и полуколониальной зависимости.

Исключительная сложность этнического состава населения Зарубежной Азии объясняется разного рода историческими причинами. К их числу относятся многочисленные миграции, обширные завоевательные походы и другие события, имевшие следствием этнические смешения и перемещения крупных групп населения.

Среди народов Зарубежной Азии можно встретить представителей всех больших человеческих рас. При этом численно преобладают монголоиды и европеоиды. Много смешанных, контактных и реликтовых групп. Имеются группы папуасов,   меланезийцев, малорослых пигмеев-негрито, австралоидов (или веддо-австралоидов).

Столь же сложна картина языкового состава. В Зарубежной Азии распространены крупные языковые семьи, на которых говорят десятки и сотни миллионов людей (например, тибето-китайская, индоевропейская, семито-хамитская, алтайская, австронезийская и др.), мелкие языковые семьи и отдельные изолированные языки.

Вследствие значительного природно-климатического разнообразия Зарубежной Азии и особенностей исторического и социально-экономического развития ее населения там сложилось значительное число разнообразных хозяйственно-культурных типов, относящихся как к производящему, так и присваивающему типу хозяйства. Это хозяйственно-культурные типы бродячих охотников, рыболовов, собирателей; примитивных мотыжных земледельцев; мотыжных земледельцев, использующих искусственное орошение; кочевых и полукочевых скотоводов; плужных ирригационных земледельцев. Кроме того, имеется ряд смешанных и переходных хозяйственно-культурных типов. В настоящее время все большее число народов Зарубежной Азии, завоевавших национальную, политическую и экономическую независимость, идут по пути индустриально-аграрного развития.

Народы Западной Азии

Западная, или Передняя Азия, представляет собой обширную область Евразийского континента площадью более 6 млн км2 с населением около 140 млн. человек.

Географически она включает полуостров Малую Азию, Месопотамию, Левант, Аравийский полуостров и Иранское нагорье. Общая черта природы Передней Азии — господство засушливых, аридных ландшафтов с широким распространением, особенно на юге, пустынь и полупустынь. Только на побережьях Средиземного, Черного и Каспийского морей, на юго-западе Аравийского полуострова, а также в некоторых предгорных местностях климат более влажный, субтропический. Из крупных рек в Западной  Азии протекают Тигр   и   Евфрат,   орошающие   аллювиальные долины Месопотамии. Прочие реки сравнительно небольшие.

Равнины и горы Передней Азии некогда были покрыты густыми лесами, где водились крупные звери: слоны, львы, тигры, носороги, разнообразные копытные. В историческое время большая часть лесов была истреблена, что повело к исчезновению крупных животных.

На территории Западной Азии расположен ряд государств: Турецкая Республика (44 млн. человек), Исламская Республика Иран (35,8 млн.), Демократическая Республика Афганистан (15,5 млн.), Иракская Республика (12,2 млн.), Сирийская Арабская Республика (8,9 млн.), Королевство Саудовская Аравия (8,8 млн.), Йеменская Арабская Республика (6,9 млн.), Государство Израиль (3,7 млн.), Ливанская Республика (3 млн.), Иорданское Хашимитское Королевство (2,2 млн.), Народная Демократическая Республика Йемен (1,9 млн.), Султанат Оман (ок. 800 тыс.), Объединенные Арабские Эмираты (910 тыс.), Государство Бахрейн (320 тыс.), Государство Кувейт (св. 1,3 млн.), Государство Катар (ок. 250 тыс.) и Республика Кипр (620 тыс.).

Этногенез и этническая история. В науке еще не решен вопрос, входили ли области Западной Азии в ареал, где проходили начальные этапы антропогенеза. Вместе с тем памятники эпохи раннего палеолита широко представлены в этой области, особенно в Восточном Средиземноморье. В гротах Табун, Схул, Барадост и других обнаружены кости и орудия палеоантропов. Существует гипотеза, что в Передней Азии на рубежах раннего и позднего палеолита происходило формирование человека современного вида. Это предположение основывается на исследовании ископаемых костных останков, в которых обнаруживается сочетание неандерталоидных и сапиентных антропологических признаков. Выводы о превращении в Передней Азии неандертальцев в людей современного вида не бесспорны, что не исключает, однако, возможности формирования Homo sapiens в рассматриваемом регионе.

В эпоху мезолита в Восточном Средиземноморье складывается натуфийская культура, а к северу от нее зарзийская, типологически близкая балханской культуре Западной Туркмении. Судя по археологическим данным, во времена мезолита в этих областях начались опыты по одомашниванию растений и приручению животных, которые завершились на последних этапах этой эпохи, в 10—9 тысячелетиях до н. э., доместикацией первых животных (козы и овцы) и появлением культурных злаковых растений.

Этнический состав населения Западной Азии в это время установить пока невозможно. Антропологически оно было, очевидно, европеоидным. Его европеоидность точно установлена для последующей эпохи, во время которой развернулась так называемая «неолитическая революция», заключавшаяся в том, что производящее хозяйство, победившее сначала только в отдельных, «первичных» центрах, начало затем быстро распространяться в других субтропических областях, а затем и в полосе умеренного климата.

Первые свидетельства об этническом составе Передней Азии появляются на рубеже 4 и 3 тысячелетий до н. э., когда шумеры создали в Южной Месопотамии древнейшее государство и изобрели клинопись. Язык шумеров не принадлежал ни к одной известной языковой семье и вместе с некоторыми другими древними языками включается иногда в условную «каспийскую» группу. Следует подчеркнуть, что этнический и языковый состав Передней Азии как в древности, так и в последующие эпохи был очень пестрым. Наряду с народами «каспийской» группы в Западной Азии обитали также семитоязычные народы, о чем свидетельствуют памятники письменности середины 3 тысячелетия до н. э., оставленные народом аккадов. Вместе с другими народами Двуречья аккады создали Вавилонскую цивилизацию. Письменность имели и многие другие народы: финикияне— создатели первого известного алфавита, ставшего основой большинства древних и современных алфавитов (арабского, греческого, латинского, русского и др.) древние евреи, на языке которых написана Библия; арамеи, язык которых был столь распространен, что его называли     «восточной    латынью»   (в   конце 1 тысячелетия до н. э. он вытеснил ряд разговорных языков Восточного Средиземноморья, в том числе древнееврейский).

Установлено, что в 4—3 тысячелетиях до н. э. на западе Передней Азии существовало по крайней мере два европеоидных антропологических типа. Как полагают, один был распространен среди шумеров, другой среди семитоязычного населения.

Во 2 тысячелетии до н. э. продолжалось расселение семитоязычных народов. Хананеи, арамеи заселили области к юго-западу от Двуречья. По Аравийскому полуострову расселились предки арабов.

К середине 2 тысячелетия до н. э. относятся первые памятники клинописной и иероглифической письменности, засвидетельствовавшие появление в Передней Азии народов, говоривших на индоевропейских языках и создавших Хеттское царство.

В 9 в. до н. э. в областях Армянского нагорья и Южного Закавказья возникло государство Урарту, а к 7 в. до н. э. относится формирование армянского народа. Армяне создали свое государство, просуществовавшее около тысячи лет.

В 1 тысячелетии до н. э. в областях, где расселялись народы, говорившие главным образом на индоевропейских языках, возникли мощные деспотические государства Мидия, Персия, позднее Бактрия и Парфия. При этом происходили многообразные и сложные этнические процессы, складывались различные языковые и этнические общности. В ходе этих взаимодействий в античную эпоху и в средневековье из народов, населявших эти области, сформировалась большая часть этнических групп, говорящих на языках западноиранской ветви и обитающих ныне в Иране, Афганистане, в пограничных северных областях Ирака и в Восточной Турции.

Существенное влияние на этнические и еще в большей степени на культурные процессы в Западной Азии оказали арабские завоевания 7—8 вв. К 8 в. арабы подчинили себе большую часть населения Передней Азии, при этом они смешивались с покоренными народами Месопотамии, Леванта и других стран. Образовывались новые этнические общности, шло формирование современных арабских народов. Широкое распространение получил литературный арабский язык и письменность на основе арабского алфавита. Важным следствием арабских завоеваний была исламизация населения в покоренных странах. Походы арабов приводили также к вытеснению некоторых групп населения из мест их обитания, что приводило к складыванию новых этнических групп.

Большое воздействие на этнический состав Передней Азии оказали переселения из Средней Азии тюркских народов, начавшиеся в 10 в. и продолжавшиеся в последующие столетия. Особенно велики были последствия походов тюрков-сельджуков, покоривших в 11 в. народы Малой Азии и некоторые смежные области Закавказья. Проникновение тюрок в Западную Азию продолжалось и в 12 в., и в эпоху монгольских -нашествий. В результате последовавших этнических процессов сформировались такие народы, как турки, азербайджанцы и др. Сами монголы не оказали существенного влияния на языковый и антропологический состав, а также на культуру народов Передней Азии. Но происходившие вследствие этих походов перемещения и смешения крупных масс населения имели большие этнические последствия. Многие народы окончательно сложились в послемонгольское время. Важные этнические процессы развертывались и в последующие эпохи. Так, в 17 в. насильственно было переселено в Иран некоторое число грузин и армян. В 17 и 19 вв. правительства Ирана и Турции неоднократно переселяли из стратегических соображений ряд курдских племен в Хоросан, Южную Туркмению, Центральную Анатолию, на юг Турции. В 1915 г. турецкое правительство спровоцировало резню армян и айсоров. Следствием геноцида было уничтожение сотен тысяч армян, 1,5 млн. армян было изгнано со своей родины.

Народы Западной Азии относились в древности и раннее средневековье к числу наиболее развитых в социально-экономическом, а также культурном отношении: они первыми осуществили «неолитическую революцию», одновременно с обитателями Египта создали

древнейшую в мире цивилизацию. Однако затем, вследствие сложных внутренних и внешних причин, они стали быстро отставать от Европы, а затем и Северной Америки. Западная Азия избежала, за исключением отдельных областей на Аравийском полуострове, прямой европейской колонизации. Но империалистический политический и экономический гнет в соединении с отсталым феодальным развитием привел к тому, что страны Передней Азии превратились в полуколонии. В результате национально-освободительной борьбы, усилившейся под влиянием Великой Октябрьской социалистической революции, народы Западной Азии добились независимости. Однако в их социально-экономических отношениях и культуре еще заметно некоторое отставание. Окончательному возрождению экономики и культуры народов Передней Азии препятствуют происки империализма. Империалистические страны способствуют агрессии Израиля против арабских стран, разжигают между народами внутренние противоречия с целью воспрепятствовать их развитию по социалистическому пути. Страны социализма, и в первую очередь СССР, оказывают огромную помощь народам Западной Азии в их борьбе с империализмом за достижение экономического, социального и культурного прогресса, поддерживают справедливые требования палестинского народа и народов других арабских стран о ликвидации последствий израильской агрессии.

Современный этнический состав. В Западной Азии распространено значительное число языков. Они относятся к различным ветвям трех языковых семей: индоевропейской, семито-хамитской и алтайской.

Индоевропейская семья представлена в Западной Азии главным образом иранской ветвью: в нее входят языки фарси, пушту, таджикский, курдский, лурский, бахтиарский, белуджский и др. Кроме того, некоторое распространение имеют языки новогреческий, армянский, албанский. Встречаются небольшие группы населения, говорящие на индийских языках.

Среди семитических языков наиболее многочисленна  их  южная  ветвь,  представленная арабским литературным языком и многими областными арабскими говорами и диалектами. На языках других семитских ветвей говорят атурая (новоассирийцы), евреи и некоторые группы населения Сирии, Ливана и других стран.

Алтайская семья представлена несколькими тюркскими языками, входящими в разные ветви: турецким, азербайджанским, татарским, туркменским, гагаузским, афшарским и др.

Выходцы с Кавказа говорят на различных кавказских языках.

По антропологическому признаку почти все население Западной Азии принадлежит к различным расовым типам большой европеоидной расы. На Аравийском полуострове встречаются негроиды — выходцы из Африки. На юге полуострова у некоторых групп арабского населения заметна негроидная примесь. Монголоиды — хазарейцы Афганистана. Небольшая монголоидная примесь имеется у некоторых групп тюркоязычного населения.

Современный этнический состав почти всех стран Передней Азии сложен, и большая их часть многонациональна.

С известными трудностями связано установление этнического состава Турции, так как в стране проводится активная ассимиляционная политика, и многие этнические группы искусственно причисляются к туркам. По данным на 1978 г. в Турции обитало 39900 тыс. человек, говорящих по турецки, большая часть их турки. К этой группе относится своеобразная этнографическая группа кочевых в прошлом юрюков. В Турции живет более 4 млн. курдов, а также азербайджанцы, туркмены, арабы, татары, грузины, греки, албанцы, евреи, армяне, черкесы, лазы, небольшая группа русских-старообрядцев, поселившихся в Турции в 18 в.

Современные этнические процессы в Турции характеризуются прежде всего слиянием национальных меньшинств с турками. Официальная письменность с 1928 г. латинская.

Еще более сложен этнический состав Ирана. По данным первой всеобщей переписи 1956 г., менее половины его населения составляли собственно персы, говорящие на фарси.

Остальные — свыше 80 народов—говорят на называемых иранскими источниками «местных языках». Это около 4 млн. азербайджанцев, около 400 тыс туркмен, более 300 тыс. каш-кайцев, афшары, курды, гилянцы, мазендаранЦы (три последних народа насчитывают каждый более чем 1 млн. человек), луры, бахтиары, белуджи. Кроме того, в Иране живут армяне, евреи, айсоры и многие другие небольшие группы населения.

В последние десятилетия в Иране развертываются крупные этнические процессы, в ходе которых происходит оформление новых наций (азербайджанцы; возможно гилянцы и мазендаранцы), народностей (кашкайцы), консолидируются мелкие этнические группы в более крупные.

В Иране принята официальная письменность на основе арабского алфавита.

Многонационально и население Афганистана. Более половины его — пуштуны. Значительно число таджиков (кроме так называемых «равнинных таджиков», говорящих на языке западноиранской ветви, на Памире расселены «горные таджики», язык которых относится к восточно-иранской ветви). В Афганистане обитают также туркмены, узбеки, белуджи, нуристанцы, более 1 млн. хазарейцев, говорящих на языке фарси, евреи и др.

В ходе современных этнических процессов идет консолидации крупных народов, в частности пуштунов и таджиков, а также и других групп  населения.  Важной  проблемой,  оставшейся от колониальной эпохи, является разделение пуштунов между Афганистаном и Пакистаном.

Наряду с основным официальным языком страны пушту, вторым по значению языком
является фарси, который получает все большее распространение. Письменность — на основе арабского алфавита.

Население арабских стран более однородно в этническом отношении, хотя и в некоторых из них национальные меньшинства довольно многочисленны. Кроме арабов во многих странах обитают курды, персы, индийцы, выходцы из Африки, айсоры, туркмены, белуджи, евреи, потомки средневековых выходцев из Европы — левантинцы.

Официальный язык и письменность — арабские. Существует единый арабский литературный язык и значительное число его областных диалектов и говоров.

Население Израиля состоит главным образом из евреев, как местных уроженцев, так и выходцев из разных стран Африки, Азии, Европы и Америки. В Израиле обитает также значительное число арабов, подвергающихся гонениям и дискриминации со стороны правящей сионистской верхушки.

Официальный язык — иврит. Письменность на основе древнееврейского алфавита.

Хозяйство. Подавляющее большинство населения Передней Азии занято в сельском хозяйстве. Страны Западной Азии по преимуществу аграрные и, за отдельными исключениями, промышленность в них только развивается. Вместе с тем во многих областях этого региона имеются значительные запасы нефти, что накладывает определенный отпечаток на их экономическое развитие. Долгое время большая часть стран Западной Азии были главным образом поставщиками сырья и продовольственных товаров, а также рынком сбыта для империалистических государств. В известном смысле это положение сохраняется и в наши дни, но в последние десятилетия много сделано в области развития национальной промышленности. Многим государствам очень большую помощь в ее создании оказывают СССР и другие страны социалистического содружества. Но ряд стран Передней Азии  еще зависимы   от империалистических государств и монополий в области экономики и политики. В первую очередь, это касается Израиля и тех государств, где еще сильны феодальные пережитки.

В Передней Азии преобладают два хозяйственно-куЛьтурных типа: плужное—земледелие и кочевое скотоводство (номадизм) Имеется также различные промежуточные типы
подтипы.      

Земледелие в странах Западной Азии имеет много общих черт, так как в условиях жаркого климата, недостатка естественных осадков оно ведется главным образом в орошаемой форме. Однако вследствие различий в природных условиях существует несколько разновидностей ирригационного хозяйства.

В областях, орошаемых крупными и средними по полноводности реками, поля обводняются сложной системой ирригационных сооружений из плотин, дамб, магистральных и второстепенных каналов. Поддержание их в рабочем состоянии требует огромного труда по очистке водных артерий от ила, ремонту ирригационных устройств. Для регулярного орошения полей выработана сложная система распределения воды. Минеральные и органические частицы, которые несут в большом количестве воды рек естественным образом удобряют поля при ирригации, повышая тем самым урожаи. Поля орошаются при этом двумя способами: самотеком, когда пашни, огороды и сады лежат ниже уровня реки, и перекачкой воды, когда уровень воды ниже возделываемых полей. В последнем случае орошение требует затраты значительных средств и сил. Далеко не везде существуют сложные ирригационные системы в виде водохранилищ, плотин и т. п., обеспечивающих подъем воды. Во многих местах действуют еще старинные малоэффективные приспособления в виде водоподъемных колес, приводимых в движение механизмами или тягловой силой животных. Недостаточное внимание властей к очистке каналов, расширение посевных площадей, что увеличивает расход воды, приводят к тому, что самотечное орошение становится в отдельных местах невозможным и приходится устраивать водоподъемные сооружения.

Из мелких рек и ручьев вода выводится обычно непосредственно на поля, вследствие чего не нужны сложные ирригационные сооружения. Однако уровень воды в небольших речках обычно не постоянен и сильно колеблется в зависимости от дождей или засухи, что создает большие трудности для земледелия.

Рассматриваемые виды ирригационного хозяйства распространены в аллювиальных долинах и предгорной полосе Восточного Средиземноморья, в Месопотамии, Турции, Иране и Афганистане.

Во многих предгорных местностях Афганистана, Ирана и Турции, где нет рек и ручьев, практикуется так называемое «кяризное» орошение. Кяризы представляют собой системы водосборных галерей, по которым выводятся на дневную поверхность подпочвенные воды. При строительстве кяриза копают цепь колодцев, удаленных один от другого на несколько десятков метров. Колодцы соединяются между собой подземной водозаборной галереей. Самый глубокий колодец—верхний на склоне. Каждый следующий колодец мельче и в конце концов вода выходит на равнину в виде ручья. Длина кяризов достигает 5—6 км и более. Сооружение кяризов требует много сил и средств, они нуждаются в периодической очистке и ремонте. Зато они позволяют орошать плодородные, но безводные земли и обеспечивают устойчивое поступление воды. Многие кяризные системы исправно действуют столетиями.

В пустынных и засушливых местностях небольшие поля орошаются из искусственных водоемов, в которых скапливается дождевая или талая снеговая вода, а также из колодцев. Но колодезной водой можно оросить только маленькие участки. При этом воду достают из колодцев с помощью верблюдов, лошадей, в наше время — и автомобилей, кожаными (а теперь и резиновыми) бадьями и пускают ее по деревянным лоткам на поле.

В некоторых странах Передней Азии, особенно в Иране и Афганистане, в горах имеет место «богарное» земледелие, при котором поля не поливают, рассчитывая на естественное увлажнение дождем. Если дожди не выпадают или их мало, то посевы дают незначительный урожай или гибнут. Но при благоприятных условиях один раз в несколько лет богарные посевы дают на горных целинных землях  исключительно высокие урожаи.

В странах Западной Азии возделываются различные сельскохозяйственные культуры. В большей части арабских стран главными являются пшеница, ячмень, финиковая пальма, в отдельных местностях технические культуры, рис, цитрусовые и огородные, в Йемене кофе. В субтропических районах Восточного Средиземноморья разводят яблоки, виноград, цитрусовые, финики и другие культуры. В Турции, Иране, Афганистане наряду с зерновыми выращивают много хлопка, винограда, табака, плодовых деревьев. В Иране сеют особо высококачественные сорта риса. Имеются плантации опийного мака.

Современные механизированные земледельческие орудия имеют только отдельные, наиболее зажиточные хозяйства. Прочее население использует самые примитивные орудия, известные в Передней Азии еще с глубокой древности. Землю обрабатывают деревянным плугом с железным сошником. Огороды и сады вскапываются мотыгами и лопатами. Еще недавно в глухих местностях встречались сохи из кривой ветви с суком, на который надевается сошник. Боронуют простейшими приспособлениями: досками с железными или деревянными зубьями, связанными сучковатыми ветвями. В качестве тягловой силы употребляются волы, реже — другие животные. Урожай убирается вручную с помощью серпов или ножей. Молотят либо ударяя по снопам досками, усеянными острыми зубьями, либо прогоняя по снопам животных. Во многих местах зерно еще размалывают на ручных мельницах.

Земледельцы разводят различных домашних животных как тягловую силу, так и на мясо, для получения молока и шерсти. Большая часть крестьян держат волов, коз, овец, ослов, птицу. Лошадей имеют только зажиточные хозяева. Используют их главным образом под верх. Верблюдов разводят некоторые группы земледельцев на Аравийском полуострове, реже в Турции, Иране и Афганистане. Животноводство ведется земледельцами в стойловой и отгонной формах. В связи с этим во многих горных или пограничных с пустыней местностях распространен полуоседлый хозяйственно-культурный тип.

В пустынях, полупустынях и горах Западной Азии распространен кочевнический хозяйственно-культурный тип, включающий кочевое, полукочевое и полуоседлое (так называемый трансгуманс) скотоводство. При этом основные средства существования доставляются главным образом экстенсивным пастбищным скотоводством. Но кочевое скотоводство всегда включает и различные подсобные виды занятий: примитивное мотыжное земледелие, караванную торговлю, в прошлом вооруженные набеги и грабежи.

Кочевым, полукочевым и отгонным скотоводством занимаются в Передней Азии часть , арабов, пуштунов, курдов, белуджей, некоторые племена Ирана и Афганистана, полукочевые тюрки-юрюки, туркмены.

Кочевание ведется в различных формах: «меридиональной», «вертикальной», «стационарной».

При кочевом «меридиональном» скотоводстве сезонные передвижения стад совершаются в меридиональном направлении, иногда на значительные расстояния. Так, некоторые группы арабов-бедуинов совершают в год кочевания на 2—2,5 тыс. км. Летние сезонные пастбища располагаются обычно в северных областях, около колодцев или других источников водоснабжения, иногда на границах оазисов. На зиму перекочевывают на юг, на пустынные пастбища с хорошей травой, где в ямах держатся талые и дождевые воды. Основных сезонных перекочевок бывает обычно четыре (летняя, осенняя, зимняя, весенняя).

Бедуины Аравии разводят главным образом одногорбых верблюдов-дромедаров и в небольшом количестве породистых скакунов. Верблюды используются под верх, под вьюк, от них получают молоко и шерсть. Мясо верблюдов арабы обычно не едят.

С 1920-х годов бедуинское скотоводство резко пошло на убыль из-за развития современных средств сообщения, вытеснивших караванную торговлю, приносившую бедуинам хороший доход, а также вследствие политики правительства ряда арабских стран, насильственно переводящих кочевников на оседлость.

Меридиональное кочевание распространено также у полукочевников Аравийского полуострова и скотоводов других стран Передней Азии: части курдов, пуштунов, белуджей и др. Но кочуют они на сравнительно недалекие расстояния и разводят мелкий рогатый скот, верблюдов, лошадей.

В горных областях Ирана, Афганистана и некоторых других стран ведется кочевое и полукочевое «вертикальное» скотоводческое хозяйство. Этот вид кочевания заключается в том, что лето скотоводы проводят на альпийских пастбищах, а на зиму спускаются в укрытые от холодных ветров горные долины.

У туркмен и некоторых других групп скотоводов практикуется «стационарное» кочевание, при котором сезонные перекочевки очень невелики: от нескольких до десятков километров. Тем не менее и этот вид скотоводства относится к кочевничеству, так как основные средства существования доставляет разведение животных в условиях выпаса на сезонных пастбищах.

За исключением кочевых бедуинов Центральной Аравии все прочие кочевники и полукочевники занимаются в больших или меньших размерах простейшим земледелием на небольших полях и огородах. У полукочевников нередко часть семьи занимается кочеванием со скотом, а часть проводит земледельческий сезон — несколько месяцев в году — около своих посевов, где они ведут полуоседлую жизнь.

Для полукочевого скотоводства характерно также, что только зажиточные хозяйства, располагающие достаточным количеством транспортных животных, имеют возможность кочевать на значительные расстояния в поисках лучших пастбищ. С ними двигается часть беднейшего населения, которая работает на богачей и пользуется за это их транспортными животными. Прочее население кочует на меньшие расстояния. В остальном большой разницы между кочевым и полукочевым хозяйством нет.

Некоторое распространение в Передней Азии имеет полуоседлое скотоводство. При этой форме хозяйства, как и при стойловом оседлом содержании животных, разводится не только мелкий, но и крупный рогатый скот, верблюды, лошади, нередко для продажи земледельческому населению.

Своеобразная форма полуоседлого скотоводства, связанная с разведением ангорских коз, бытует у некоторых групп населения Турции.

Свиней, как правило, население Передней Азии вследствие религиозных запретов не разводит.

Высокое развитие и древние традиции имеют в Передней Азии ремесла и домашние производства. Еще в глубокой древности славились там мастера по выплавке и обработке металлов, была изобретена знаменитая оружейная дамасская сталь. Ценятся высокохудожественные ювелирные изделия из драгоценных металлов и камней. Особенно излюблены украшения с бирюзой и красными камнями (рубинами, сердоликами). Большого совершенства достигают резчики по камню, кости, дорогим сортам дерева. В Западной Азии выделываются лучшие в мире ковры. Особенно славятся изделия иранских, турецких, туркменских мастеров. Ковры ткутся из шерсти, а самые дорогие экземпляры выделываются с добавкой шелковых и хлопковых нитей, что придает изделиям особую красоту. В старину вырабатывались шелковые ворсовые ковры. Многие тысячи лет насчитывают традиции изготовления гончарной посуды. В прошлом большое распространение имело ткачество. Сейчас этот вид ремесла почти исчез, и только в отдаленных сельских местностях кое-где еще сами ткут шерстяные, шелковые и хлопчатобумажные ткани для национальных костюмов. Кочевники выделывают овчины, каракуль, валяют кошмы.

В последнее столетие ремесла и домашние производства неуклонно сокращались, вытесняемые фабричными изделиями. Однако в наши дни в связи с широким развитием туризма и спросом на сувениры и этнографические предметы вновь расцветают многие традиционные народные промыслы.

Материальная культура. Население Западной Азии обитает главным образом в сельских поселениях. Число городов сравнительно невелико, хотя в последние десятилетия наблюдается заметный их рост. Облик поселений значительно отличается в зависимости от природных условий и местных традиций. В Турции поселения тяготеют к морскому побережью и тянутся по долинам, в Иране преобладают в предгорьях и по долинам рек, в Афганистане сосредоточиваются в горных долинах, на Аравийском полуострове располагаются на равнинах и в горах.

Поселения земледельцев Передней Азии обычно крупные, кучевые в плане, с беспорядочной застройкой кварталов. Небольшие поселения встречаются в горной местности. Правильную планировку имеют только поселения, основанные переселенцами, или возникшие в последние десятилетия. В горах и по соседству с воинственными кочевыми племенами строили в прошлом сильно укрепленные поселения. Теперь они встречаются сравнительно редко.

Как правило, в центре каждого крупного поселения находится базарная площадь, мечеть или церковь, кофейня, чайная, административные    постройки.    От  центра  тянутся кривые улочки, образованные глухими стенами усадеб, без окон, с воротами и небольшими дверными проемами. Обычно улицы настолько узки, что там с трудом могут разъехаться две повозки. Водопроводы имеются только в центре самых крупных городов, и большая часть населения берет воду из каналов, где купаются животные и стирают белье. Современные здания, асфальтированные улицы, электрическое освещение имеются только в центральных кварталах крупнейших городов. Но их окраины ничем не отличаются от самых невзрачных сельских поселений.

Селения   кочевников   и полукочевников —временные сезонные. Наиболее крупные и долговечные возникают летом у бедуинов" Центральной Аравии такие летние лагери насчитывают порой несколько сотен и даже тысяч кочевых жилищ, группирующихся вокруг колодцев или других источников водоснабжения. Скопления жилищ родственных семей образуют своего рода кварталы. Палатка главы кочевой группы ставится у въезда, с тем чтобы гости попадали прежде всего К предводителю.

У полукочевников Аравии, и кочевого населения прочих областей Западной Азии летние поселения обычно менее многочисленны, чем у бедуинов, но также крупнее, чем другие сезоны года. На зиму и весну кочевники рассыпаются по пастбищам небольшими группами или каждое хозяйство кочует по отдельности.

Типы жилищ у земледельческого и скотоводческого населения разннообразны . Земледельцы равнин и предгорий сооружают обычно прямоугольные или квадратные в плане дома из сырцового кирпича или глинобитные, с плоской крышей. В горных местностях распространен прием строительства домов из обломков камня, скрепленных глиняным раствором. Как исключение в Турции встречаются срубные деревянные дома, которые строят русские старообрядцы. Уникальные 8—10-этажные постройки из сырцового кирпича и глины распространены на юге Аравийского полуострова. Там же встречаются дома в виде укрепленных башен. Сельские богатеи и представители местной администрации строят дома  из  обожженного  кирпича.

Планировка жилищ различна и зависит от состоятельности владельцев дома и местных традиций. Бедняки, а также обитатели многих горных областей имеют чаще всего однокамерные жилые постройки. Прочее население сооружает многокамерные дома. При этом передняя часть дома считается мужской, а задняя — куда доступ посторонним закрыт — женской. В зависимости от местных условий хозяйственные постройки пристраиваются к жилому дому или ставятся отдельно. Усадьбы  окружаются высокими оградами.

Внутреннее убранство ограничивается в отдельных областях подстилками-войлоками, коврами на полах, топчанами-кроватями, сундуками с имуществом. В других (Турция, многие местности Ирана) обстановка состоит из невысокой мебели. В городах у зажиточного населения — фабричная современная мебель.

Кочевые жилища представляют собой у туркмен кибитки из разборного деревянного каркаса, обтянутого войлоком. У всех прочих скотоводов — палатки   из   шерстяной   ткани

или брезента, натянутого на шесты. В зависимости от состоятельности семьи различаются размеры и внутреннее убранство кибиток и шатров. Сидят и спят в кочевом жилище на полу. Иногда занавеской помещение разделяется на переднюю (мужскую) и заднюю  (женскую)  части  жилища.

Традиционная утварь у земледельцев и скотоводов состоит главным образом из глиняной и металлической посуды. Характерны металлические сосуды с длинным носиком для хранения воды, умывания, используются и сосуды из дерева, высушенной тыквы. Кочевники пользуются кожаными бурдюками для молока и воды. Пищу готовят в котлах. Кофе, чай, молочные напитки пьют из глиняных или фарфоровых сосудов без ручек. Постепенно все большее распространение, особенно вблизи крупных городских центров, получают фабричные изделия, вытесняющие традиционную утварь.

Костюм большей части населения Передней Азии сходен по типу, разнообразие наблюдается в головных уборах, причем у некоторых, особенно кочевых народов форма и детали головного убора связаны с племенной принадлежностью.

Наиболее распространенный мужской костюм состоит из широкой, ниже пояса или до колен рубашки с рукавами, штанов с широким шагом и наплечной одежды — халата или плаща. Зимой носят шубу из овчины. Так, например, арабы-бедуины носят широкие рубахи и штаны, плащи с рукавами или прорезями для рук. Цвет одежды различен у разных племен. Крестьяне-турки одевают поверх рубахи и штанов жилетку и суконную куртку. В Иране наплечной одеждой служил в старину кафтан. Костюм пуштунов дополняется плащом из серого или белого войлока с прорезями для рук, прикрываемыми ромбовидными кусками войлока. Значительно легче одежда обитателей тропической зоны Западной Азии. На юге арабских стран земледельцы работают в набедренных повязках и куртках-безрукавках.

Земледельцы используют для одежды по большей части хлопчатобумажные ткани. У кочевников зимняя одежда шьется из шерстяной ткани. Мужской головной убор у арабов состоит из специального платка (куфия), обвязанного вокруг головы шерстяным шнурком с узлами. В Турции до 1925 г. мужчины носили фески, но затем они были законодательно запрещены. В Иране и Афганистане зимой и летом распространено ношение меховых шапок из каракуля. Люди, совершившие паломничество в Мекку, и священнослужители носят чалму. Земледельцы обуваются в сандалии, туфли. Кочевники ходят в сапогах.

Традиционный костюм сохраняется в наши дни главным образом у кочевников, хотя и к ним широко проникает городская покупная одежда. Мужчины многих воинственных племен арабов, луры, бахтиары, пуштуны, белуджи и другие носят на себе целые арсеналы холодного и огнестрельного оружия, патронташи и т. п. В городах преобладает европейская или смешанная одежда.

Традиционная женская одежда состоит по большей части из длинной, до щиколоток рубахи-платья и узких, длинных, как и платье, штанов. Платья дополняются в разные сезоны безрукавками, кафтанами, плащами, халатами. Различия проявляются в цвете ткани, деталях костюма, головных уборах. На голову надевается платок, украшенный зачастую ювелирными изделиями. У многих кочевников женские головные уборы представляют собой затейливые сооружения. У ряда земледельческих народов широко в прошлом бытовал обычай закрывания женщинами лица волосяной сеткой и чадрой или паранджой (особым образом накидываемым на голову халатом с ложными рукавами). В наши дни закрывание лица бытует только в среде купечества и мелкой буржуазии арабских стран и в Иране. У кочевников закрывание лица обычно не практиковалось, но женщины должны были при посторонних прикрывать рот краем платка. Традиционный женский костюм дополняется разнообразными украшениями: кольцами, гривнами, браслетами, серьгами, монистами. Распространено сурмление бровей, у некоторых народов принято красить хной волосы и ногти.

Женский костюм, так же как и мужской, испытал сильное городское влияние, и традиционные черты сохраняются главным образом у кочевников и в глухих сельских местностях.

Традиционные транспортные средства состоят в Передней Азии из верхового, вьючного, колесного и водного транспорта. Под седло и вьюк используются верблюды, лошади, ослы. Повозки — двухколесные, в виде арбы с громадными колесами, и тяжелые четырехколесные телеги, запряженные волами, для перевозки тяжестей. По Тигру и Евфрату до сих пор плавают круглые, плетеные из прутьев и обмазанные асфальтом лодки, известные в Месопотамии с эпохи шумеров. Для каботажного плавания и рыбной ловли применяются небольшие деревянные суда с парусом. Современные транспортные средства быстро вытесняют традиционные, однако последние имеют и сегодня еще достаточно широкое распространение.

Традиционный пищевой рацион включает у земледельцев и кочевников главным образом пшеничные лепешки, блюда из растительной и молочной пищи. Масло земледельцы употребляют по большей части растительное, а кочевники животное. Мясо как повседневная пища доступно только очень зажиточным людям. Большое значение в пищевом рационе имеют разные напитки: черный и зеленый чай, чай с мятой, кофе. Кочевники используют различные кисломолочные продукты.

Семья. Социальные отношения. Семья и семейные отношения основываются у многих групп населения Передней Азии на нормах религиозного и обычного права. Мусульманское право — шариат — допускает полигамию, но на практике она имеет небольшое распространение только среди некоторых социальных слоев, придерживающихся старинных обычаев. Распространен брак-покупка с выплатой калыма, причем не только у кочевников и в сельских местностях, но зачастую и в городах. Для мусульман наиболее желателен ортокузенный брак (между двоюродными братьями и сестрами по мужской линии). У кочевников прочно бытует племенная эндогамия, запрещающая вступать в брак за пределами племени, и левират. У земледельцев семьи повсеместно малые. Среди наиболее зажиточных кочевников можно еще встретить большие неразделенные семьи, но они стали уже редкостью. Положение женщин в большей части стран Передней Азии неполноправное. За исключением наиболее прогрессивных слоев общества, женщина считается еще собственностью мужа и семьи, и в ее отношении действуют патриархальные порядки. Под известным влиянием религиозных установлений находится семейная жизнь в  Израиле.

В общественных отношениях народов Передней Азии наблюдается до наших дней значительная пестрота. В наиболее передовых странах проводятся реформы социалистического характера. Однако в отдельных странах Аравийского полуострова еще бытуют феодальные отношения. Сильны феодальные пережитки в Турции. Но особенно устойчивы патриархальные отношения в кочевых областях. Пережитки архаических форм социальных отношений поддерживаются реакционным духовенством и другими реакционными кругами.

Во многих местностях в связи с ирригационной формой земледельческого хозяйства и наличием общих угодий сохраняются общинные отношения, разлагаемые постепенно капитализмом. Наиболее развит капитализм в Израиле. Среди земледельческого населения Израиля получила распространение своеобразная форма производственных объединений (кибуц), которыми заправляют зажиточные слои общества.

Своеобразные общественные отношения существуют у кочевников и полукочевников. Еще в ходе возникновения кочевого скотоводства сложились частная собственность на скот  и  общинное    пользование    сезонными пастбищами. Частная собственность на скот и военный образ жизни породили глубокое имущественное и социальное расслоение, но в условиях экстенсивного экономического базиса развитые классовые отношения не сформировались. Сложился социальный строй, для которого была характерна многоукладность. На первых порах истории кочевничества преобладали отношения военной демократии. В новое время, когда кочевники оказались зависимыми от земледельческих государств или были тесно с ними связаны, социальные отношения приобрели патриархальный характер. Развитые классовые, в прошлом феодальные, а теперь капиталистические отношения возникают у кочевников, когда они переходят к оседлости.

Общественная организация кочевников строится по общинно-племенному принципу. В арабских странах племенная форма организации сохраняется у бедуинов (например, племена аназа, шаммар и др.), в других странах — у юрюков, туркмен, курдов, луров, бахтиаров, кочевых пуштунов, белуджей и др. Наряду с отношениями эксплуатации сохраняются общинно-племенные традиции в виде кровной мести, племенной взаимопомощи, общинной демократии.

Духовная культура. Творчество народов Передней Азии настолько многообразно и имеет столь древние традиции, что можно дать только самую общую его характеристику.

Богато народное творчество арабов. Оно включает разные жанры фольклора: эпические произведения, сказки, легенды, генеалогические легенды о происхождении племен и их родоначальников, исторические предания. Особенно развито было устное творчество у кочевых, в прошлом почти поголовно неграмотных арабов-бедуинов. У оседлых земледельцев и кочевников существует развитая народная музыкальная культура. Бытуют различные музыкальные инструменты — щипковые, ударные, духовые. В праздничные дни обязательно проводятся военно-спортивные и музыкальные соревнования, устраиваются пляски. Народная медицина основывается на многовековом опыте врачевания и использовании природных средств в соединении с религиозно-магическими поверьями, суевериями. В средние века многие городские центры арабского мира были средоточием образованности, науки, искусств, обогативших европейскую и общемировую культуру. Однако с установлением полуколониальной зависимости от империалистических государств культура пришла в упадок, и в наше время образование в арабских странах развито слабо, много неграмотных. Большое число арабской молодежи обучается в Советском Союзе, оказывающем значительную помощь в подготовке национальных кадров ученых и специалистов  народного  хозяйства.

Разнообразно турецкое народное искусство. Множество жанров насчитывает фольклор: сказки, легенды, сатирические произведения, мировую известность имеет цикл рассказов о народном мудреце Ходже Насреддине. Национальную традицию фольклора поддерживают многочисленные певцы-сказители, без которых не обходится ни один сельский праздник. В селах и городах популярен уличный народный театр марионеток и теней. Профессиональное турецкое искусство многое заимствовало из народных мотивов, но в последние десятилетия пагубное влияние оказывает на него «массовая культура» капиталистического мира. В деревнях и бедных городских кварталах велико число неграмотных, высшее образование доступно только обеспеченным слоям населения. Неблагоприятное влияние на образование оказывает духовенство, хотя церковь в Турции отделена  от  государства.

Исключительно широко распространено устное народное творчество в Иране, где до недавнего времени трудящиеся были почти поголовно неграмотными. В настоящее время проводятся некоторые меры по ликвидации неграмотности, для чего широко привлекаются учителя и грамотная молодежь.

Фольклор включает исторические предания, знаменитые циклы древних и средневековых эпических произведений. Под музыкальный аккомпанемент исполняются песни, любовные романсы. По городам и селам странствуют  труппы  актеров,   кукольные  театры. Популярны спортивные состязания, во время которых устраиваются конкурсы народных поэтов и музыкантов.

В Афганистане, за последние десятилетия проведена очень большая работа по ликвидации неграмотности, подготовке национальных кадров учителей, ученых, специалистов. Однако в селах и особенно кочевых областях число неграмотных еще велико. Народное искусство включает фольклор, музыкальные произведения, народный театр, песни, пляски. У пуштунов распространено исполнение коротких песен, сказок. Известен эпический цикл сказаний об Адан-Хане и Дур-хане. Существуют различные музыкальные инструменты: щипковые, барабаны, пастушеские свирели. Славятся пуштунские боевые пляски. На праздниках обязательно устраиваются военно-спортивные состязания по борьбе, стрельбе в цель, скачки.

Разнообразна и красочна духовная культура других народов Передней Азии. Так, славятся курдские массовые и одиночные пляски, которые исполняют мужчины, женщины и дети.

Как и в арабских странах, народная медицина сочетает полезные приемы врачевания, выработанные веками, с шарлатанским «лечением» колдунами и знахарями. Профессиональная медицина пока еще не может охватить в Западной Азии все слои населения, тем более в отдаленных местностях и на кочевьях.

По религиозной принадлежности большая часть населения Западной Азии принадлежит к разным толкам ислама. Ислам — монотеистическая религия, сложившаяся в Аравии на основе древних верований и многое заимствовавшая у других религий, в частности христианства. Священная книга мусульман — Коран. В соответствии с мусульманским учением каждый верующий обязан признавать догмат единобожия, исполнять обязательные молитвы, соблюдать пост, уплачивать религиозный налог закят и совершить паломничество в Мекку.

Из религиозных течений ислама наибольшее число приверженцев имеют суннизм и шиизм. Сунниты почитают наряду с Кораном и устное предание — сунну, отрицающее у человека наличие свободной воли. Шииты особо почитают пророка Али и не признают суннитских халифов. К суннитам относятся большая часть арабов, пуштунов, туркменов, некоторые группы курдов и белуджей и многие другие. Приверженцы шиизма — персы, азербайджанцы, часть курдов и белуджей, некоторые жители Аравийского полуострова.

В Саудовской Аравии и некоторых других странах распространена мусульманская секта вахаббитов, сложившаяся в 18 в., в эпоху борьбы арабов против турецкого господства. Вахаббиты проповедуют строгое соблюдение заветов  первоначального  ислама.

В Сирии и некоторых других арабских странах имеются приверженцы шиитской секты исмаилитов.

Христианство, возникшее в Передней Азии и широко там до арабского завоевания распространенное, имеет в наши дни сравнительно небольшое число приверженцев из числа ливанских арабов (маронитов), православных греков, айсоров, армян и некоторых других  групп.

Существуют в Западной Азии синкретические религии, представляющие результат смешения христианства, ислама, древних языческих верований. Такова, например, дуалистическая религия йезидов, бытующая у части курдов. В Северо-Западной Сирии обитают алавиты (нусайриты), в религии которых сочетаются шиизм и христианство. Из христианских, мусульманских и других элементов состоит религия друзов Ливана и Сирии. До наших дней сохраняются группы гебров, почитателей древней маздеистской религии. В Израиле государственной религией является иудаизм.

Религия удерживает в странах Передней Азии еще довольно сильные позиции и оказывает влияние на семейно-брачные отношения, образование, порой и политическую жизнь.

Народы Южной Азии

К Южной Азии относятся полуостров Индостан, остров Шри Ланка (до 1972 г. Цейлон), Ликкадивские, Аминдивские, Андаманские и Никобарские острова.

Население Южной Азии насчитывает около 800 млн. человек. В политическом отношении в нее входят Республика Индия (около 650 млн.), Народная Республика Бангладеш (около 87 млн.), Исламская Республика Пакистан (79,9 млн.), Республика Шри Ланка (около 15 млн.), Королевство Непал (свыше 13,7 млн.), Королевство Бутан (1,3 млн.) и Мальдивская Республика (144 тыс.).

С севера Южная Азия обрамлена высочайшей в мире горной системой Гималаев и Каракорума, с северо-запада — Белуджистан-ским нагорьем и Гиндукушем, на северо-востоке возвышаются Бирмано-Ассамские горы. Юг Индостанского субконтинента и острова Южной Азии омываются водами Индийского океана, Аравийского и Андаманского морей, Бенгальского залива.

Большую часть южной Азии составляют обширные плоскогорья и низменности. Так, значительную часть Индостанского полуострова занимает Деканское плоскогорье с Западными и Восточными Гатами. На юге плоскогорья возвышаются Нильгирийские и Кардамоновы горы и горы Анималаи. Огромную площадь занимает Индо-Гангская равнина. Значительны по площади низменности на острове Шри Ланка.

В Южной Азии протекают великие реки: Инд, Ганг, Брахмапутра, Джамна и многие другие, орошающие обширные аллювиальные долины.

Несмотря на огромное разнообразие природной среды Южной Азии, во всех ее областях, кроме высокогорья, господствуют главным образом тропические, а в предгорьях субтропические климатические условия Вследствие этого на большей части территории этого региона выпадает много осадков. В году выделяются три или два сезона (жаркий, дождливый, прохладный, или сухой и дождливый) Вместе с тем на северо-западе и западе субконтинента в Белуджистане, Синде, Раджастхане расположены засушливые, пустынные области.

Исключительно богаты флора и фауна Южной Азии. Некогда ее равнины и предгорья были покрыты сплошными тропическими лесами— джунглями, значительно сейчас поредевшими в результате деятельности человека. Но и сейчас еще в лесах много ценных пород деревьев (тик, сал и др.). Большие площади заняты вечнозелеными «дождевыми» лесами. Распространены фикусы, разного рода пальмы и кустарники, древовидные папоротники. В приморской полосе, в зоне приливов и прибоя, произрастают мангровые леса.

Существует предположение, впервые высказанное крупнейшим советским биологом Н. И. Вавиловым, что в Южной Азии были культивированы многие важные сельскохозяйственные растения. За несколько тысячелетий до нашей эры там разводили рис, пшеницу, сахарный тростник, бобовые, масличные и разнообразные технические культуры, в том числе и азиатский хлопчатник. Позднее получили распространение заимствованные из других стран банановая и кокосовая пальмы, чайный куст.

Богат животный мир, хотя за последние тысячелетия он заметно оскудел. Из домашних животных разводятся индийский горбатый зебу, индийский буйвол. В засушливых районах держат верблюдов, овец, коз, лошадей.

Этногенез и этническая история. До настоящего времени не решен вопрос о том, входила ли Южная Азия в число областей, где происходил антропогенез. Вместе с тем, установлено, что десятки миллионов лет тому назад там обитали дриопитековые обезьяны, считающиеся предками гоминид. Примерно за десять миллионов лет до нашей эры в этом регионе обитали рамапитеки, возможные предки человека. Но в Южной Азии до сих пор не найдены костные остатки древнейших и древних людей (археоантропов и палеоантропов), хотя неоднократно были обнаружены орудия труда культур раннего палеолита. Существует мнение, что на юге Индостанского субконтинента люди обитали уже за 1 млн, лет до нашей эры. Высказаны также предположения, что Южная Азия входила в ареал становления человека современного вида (Homo sapiens). Известны многочисленные культуры позднего палеолита и последующих эпох каменного века.

Прямые свидетельства об этническом составе населения Южной Азии на ранних этапах развития человека современного вида (время палеолита — мезолита) отсутствуют. К тому же, как полагают, население этого региона было тогда немногочисленным. Существуют гипотезы о том, что значительная часть населения полуострова Индостан и острова Шри Ланка была в те эпохи веддо-идной по антропологическому признаку. Что касается языков, то судить об этом еще труднее, и лишь гипотетически они могли быть схожи с языками австралоидов азиат-скоокеанийской зоны, с которыми по антропологическим признакам обнаруживают сходство потомки древнейшего населения Южной Азии — ведды и андаманцы.

Многие ученые считают, что в 3—2 тысячелетиях до н. э. в рассматриваемые области стали проникать и расселяться племена, говорившие на дравидских языках и языках мунда. При этом дравиды, по антропологическому типу южные европеоиды, были создателями первой цивилизации в долине Инда, откуда могли расселяться на восток и на юг. В ходе миграций дравиды и мунда сталкивались с веддоидами и по большей части их ассимилировали. Одним из следствий этого процесса было формирование южноиндийской дравидоидной расовой группы.

Предки мунда, принадлежавшие к австра-лоидным и монголоидным расовым типам, смешивались с местным веддоидным населением, следствием чего было сложение народов мунда Центральной Индии.

Во 2 тысячелетии до н. э. в Северной Индии начинают расселяться группы южных европеоидов-ариев, говоривших на индоарий-ских языках. Частично они проникли далеко на юг, где их ассимилировали дравиды.

Группы населения, говорившие на индоевропейских (иранских, тохарских) языках, попадали в Южную Азию с севера и северо-запада и позднее, в частности на рубежах нашей эры, в индоскифскую эпоху.

Расселявшиеся во 2—начале 1 тысячелетия до н. э. на севере Южной Азии индоарии были скотоводами и оседлыми земледельцами. Их история известна по археологическим данным, а также сборникам гимнов, жертвенных и магических формул, описаний ритуала, толкований и комментариев к священным текстам, объединяемых понятием «веды». Древнейшая из вед — «Ригведа» («Веда гимнов»). Арии основали несколько раннеклассовых государств, для которых было характерно сложное классовое и сословное (варно-кастовое) деление общества. Арии смешивались с местным дравидским и мундоязычным населением, что вело к интенсивному обмену культурными  ценностями.

На северо-востоке полуострова еще в древности формировались монголоидные по антропологическому типу группы, говорившие на языках тибето-бирманской семьи. И с ними происходил у индоариев интенсивный культурный  обмен.

В середине 1 тысячелетия до н. э. на остров Шри Ланка переселились предки современных сингалов, говоривших на индоарий-ском языке. Примерно в то же время туда проникают дравиды, предки тамилов. Переселенцы вступали в тесное общение с коренным населением острова, веддами, которые были ими в значительной мере ассимилированы.

В 16—17 вв. в Южную Азию начинают проникать европейские колонизаторы: сначала португальцы, а вслед за ними голландцы, англичане, французы. В середине 19 в. Индия превращается в британскую колонию. Эпоха колониальной зависимости оказала чрезвычайно отрицательное влияние на социально-экономическое и культурное развитие народов Южной Азии. Колониальная эксплуатация вызывала постоянный отпор со стороны угнетенных народов. В 1947 г. Индия и Пакистан добились национальной независимости. Однако английские власти провели границы между новыми государствами без учета этнических, исторических и экономических факторов, что привело к длительным межгосударственным и межнациональным разногласиям.   Позднее  национальную   независимость завоевали и другие страны Южной Азии.

Современный этнический состав. В Южной Азии насчитывается около 200 народов, большая часть которых невелика количественно. Так, из распространенных в Индии 187 языков, на 23 языках говорит 97% всего населения. В рассматриваемом регионе сложился ряд наций, многие этносы представляют собой народности. Но многие малые народы Южной Азии составляют так называемое «племенное» население, сохраняющее в разной степени пережитки первобытнообщинных отношений.

Население Южной Азии говорит на языках индийской (индоарийской), иранской и дардской ветвей индоевропейской семьи; на языках дравидийской, австроазиатской и китайско-тибетской семей.

Наиболее многочисленны народы, говорящие на индоевропейских языках, — они составляют до двух третей всего населения Южной Азии. К языкам индийской ветви принадлежат хинди (официальный язык Республики Индии), урду (официальный язык Пакистана), бенгали (официальный язык Республики Бангладеш), непали (официальный язык Непала), сингальский (официальный язык Шри Ланки), пенджабский, раджастханский, маратхский, гуджератский, лахнда, бихарский, ория, ассамский и др. К иранской ветви относятся языки пушту, белуджский (балочи) и др. На дардских языках говорит большинство населения Кашмира. Английский язык временно является вторым официальным языком Республики Индии.

Дравидская семья представлена многими крупными и мелкими языками. Самые крупные из них телугу, тамильский, каннара, малайяли. Из мелких дравидийских «племенных» языков можно назвать тода, языки кадаров, кота, ирула, ченчу и многие другие.

На языках австроазиатской и китайско-тибетской семей говорит сравнительно небольшое число населения Южной Азии. К числу представителей австроазиатской языковой семьи можно отнести санталов, хо, корку, мунда, кхаси, никобарцев; к китайско-тибетской — дзонгкэ (официальный язык Бутана), нага, гаро.

В Южной Азии происходят интенсивные языковые процессы, выражающиеся, в частности, в переходе многих малых народов на языки своих более многочисленных соседей, что сопровождается их ассимиляцией.

В антропологическом отношении население севера Южной Азии принадлежит к южным европеоидам. Своеобразен антропологический тип дравидов, в котором, как отмечалось, сочетаются южные европеоидные и австралоидные черты. На севере и северо-востоке Южной Азии расселяются монголоиды. Много смешанных и переходных антропологических типов. К числу малорослых австралоидных пигмейских народов могут быть отнесены андаманцы. Представители веддоидного антропологического типа австралоидной расы — ведды. Веддоидные черты обнаруживаются у многих современных антропологических групп Южной Азии.

Хозяйство. Южная Азия, судя по современным археологическим, палеоботаническим и палеозоологическим данным, не входила в ареал первичного, наиболее древнего одомашнения растений и животных. Тем не менее уже довольно рано стало возникать производящее земледельческо-животноводческое хозяйство. Характерной особенностью Южной Азии была сильная неравномерность хозяйственного, социально-экономического и культурного развития разных областей этого обширного региона. Примерно до 4 тысячелетия до н. э. повсеместно господствовали занятия, связанные с присваивающим хозяйством. Постепенно в долинах рек начали возникать поселения древнейших земледельцев и животноводов. Вслед за тем производящее хозяйство стало все шире распространяться по Индо-Гангскому междуречью, а затем проникать в южные области Индии и на Шри Ланку. В середине 3 тысячелетия до н. э. по Инду, в области Мохенджо-Даро — Хараппа, складывается древнейшая в Южной Азии цивилизация. Но интенсивное хозяйственное, социально-экономическое и культурное развитие шло главным образом на относительно открытых пространствах аллювиальных долин. Редкое население бескрайних джунглей еще долгое время было слабо втянуто в эти процессы, и только обитатели окраин тропического леса испытывали более сильное влияние со стороны соседних, более развитых народов. Следствием этого было сохранение во многих областях Южной Азии отсталых форм хозяйства и культуры, чему позднее способствовали условия колониального режима.

Поэтому еще в конце прошлого столетия в обширных, редко заселенных тропических лесах и горных местностях сохранились группы населения с очень отсталыми формами хозяйства и культуры. И только в 20 в., особенно после завоевания народами Южной Азии национальной независимости, эти народы стали постепенно втягиваться в современные процессы развития. Уже сейчас в этом отношении достигнуты немалые успехи. Но вследствие определенных социальных, экономических и политических условий и сегодня еще встречаются небольшие племенные группы и племена, которые ведут либо целиком присваивающее хозяйство, либо сочетают его с элементами примитивного производящего хозяйства.

Разнообразие природно-географических условий Южной Азии определило и разнообразие хозяйственно-культурных типов и подтипов.

Народы Южной Азии по большей части земледельцы. Сравнительно небольшая часть населения живет в городах и занята в промышленности, торговле, сфере обслуживания.

Плужное земледелие, сочетавшееся с животноводством и ремесленным производством, стало наиболее распространенным хозяйственно-культурным типом еще до начала нашей эры.   В позднеантичное   и раннефеодальное время этот хозяйственно-культурный тип стал господствующим. Вместе с тем и в древности, и потом вплоть до современности хозяйственно-культурный тип плужного земледелия включал много разновидностей и подтипов. Различия между ними состояли как в уровне хозяйственного развития, так как к числу плужных земледельцев относились и самые развитые, и менее развитые народы, так и в содержании хозяйственного комплекса (в соотношении отдельных видов занятий, значении ремесла, отходничества, сохранении традиционных видов занятий и др.). Особенно заметны стали эти различия в позднеколониальное время, когда начали складываться индийская национальная буржуазия и национальная промышленность. Таким образом, при наличии общих черт, свойственных всем представителям хозяйственно-культурного типа плужных земледельцев, в разных частях и областях Южной Азии бытуют самобытные хозяйственно-культурные подтипы. Вместе с тем все народы, относящиеся к рассматриваемому хозяйственно-культурному типу, имеют развитые классовые отношения и издавна живут в условиях государственности.

Земледельческие области располагаются главным образом по плодородным долинам рек Индии, Пакистана, Бангладеш, Шри Ланки, по предгорьям и долинам Непала. Давними земледельцами являются все крупные народы, говорящие на индийских языках: бенгальцы, хиндустанцы (хинди, урду и др.), ассамцы, гуджератцы, маратхи, бихарцы, ория, сингальцы и др.; названные выше крупные дравидские народы, а также некоторые более мелкие этнические группы.

В Республике Индии основная продовольственная культура — рис, и только на северо-западе преобладает пшеница. На втором месте после пшеницы стоят просяные и бобовые. Разводятся другие злаковые, разнообразные овощи, фрукты. Большое значение в земледелии имеют технические и плантационные культуры: хлопок, сахарный тростник, джут, масличные,   каучуконосы,  кокосовая   пальма.

Выращиваются кофе, табак, широко известный «индийский» чай из Ассама. Значительная часть культур имеет экспортное назначение. Индия занимает первое место в мире по поголовью крупного рогатого скота. Скот считается священным, и по традиции его нельзя убивать, поэтому велико число непродуктивных животных, что создает затруднения для сельского хозяйства. В предгорьях Гималаев разводят также коз и овец. Как транспортные и тягловые животные используются слоны, ослы, в засушливых областях верблюды. Лошадей держат мало.

Довольно сходен с индийским облик сельского хозяйства в Бангладеш и Шри Ланке.

В Пакистане выращивают рис, пшеницу, просо, масличные культуры, хлопок, сахарный тростник. На северо-западе Пакистана и в Синде ведется кочевое и полукочевое скотоводство. Разводятся мелкий рогатый скот, верблюды, лошади.

Плужное, как отчасти и мотыжное, земледелие ведется в Южной Азии с древности в орошаемой форме. Но в годы колониальной зависимости ирригационные системы пришли в катастрофическое состояние, что приводило к засухам и разрушительным наводнениям. Только после того как народы Южной Азии добились независимости, значительные средства стали вкладываться в оросительные сооружения. Но и в наши дни еще не редки сохранившиеся от средневековья ирригационные приспособления в виде водоподъемных колес, приводящихся в действие силой животных или вручную.

Плуг известен в Южной Азии с древнейших времен. Хотя в наши дни получают распространение сельскохозяйственные орудия фабричного изготовления, немалая часть земледельцев продолжает пользоваться, как и тысячелетия назад, традиционными легкими деревянными плугами с железными сошниками. В качестве тягловой силы используются буйволы или зебу. Вспаханная земля обрабатывается своеобразной бороной с упором. Посевы заравниваются бревном-волокушей. Сеют вручную. Жнут серпами, либо срывают колосья руками. Молотят цепами, либо прогоняют по снопам животных. Зерно часто еще мелют на ручных мельницах или толкут в каменных ступах.

В последние десятилетия в государствах Южной Азии проведена большая работа по подъему сельского хозяйства. Постепенно осуществляется его механизация, организуются опытно-показательные станции, где крестьяне знакомятся с новейшими достижениями агротехники, получают сортовые семена и т. п. Устраиваются кооперативные машинно-тракторные станции. Крестьян снабжают минеральными удобрениями. Но современная техника доступна по большей части только зажиточным хозяевам.

Высокого развития достигли у плужных земледельцев еще в глубокой древности разнообразные домашние промыслы и ремесла. Они исключительно многообразны, и многие из них имеют характер художественной кустарной промышленности. С древности в Южной Азии производятся шелковые, хлопчатобумажные, а в некоторых областях и шерстяные ткани, значительная часть которых шла на экспорт. В колониальную эпоху многие ремесла пришли в упадок, но в наши дни они вновь возрождаются, для чего предпринимаются различные меры: устраиваются кооперативы, артели, помогающие кустарям в получении сырья, сбыте готовой продукции. Древние традиции имеют металлургия, обработка железа, литье и чеканка меди и бронзы. Знамениты ювелирное искусство, резьба по дереву и кости, ковроткачество и многое другое.

Последние десятилетия ознаменовались значительным ростом промышленности в Южной Азии. Развиваются тяжелая металлургия и машиностроение, в чем большую помощь оказывают страны социализма, и прежде всего СССР (в качестве примера можно назвать металлургический комбинат Бхилаи, построенный в Республике Индии при участии СССР). Растет рабочий класс, техническая интеллигенция.

Кроме рассмотренного типа плужного земледелия в Южной Азии бытует его менее развитый подтип, существующий и в наши дни у части «племенного населения»: санталов Бихара, гондов Центральной Индии и др. Они пользуются примитивными оросительными системами и менее совершенными орудиями труда. В их хозяйстве много экстенсивных черт, оно малотоварно. Соответственно и в быту этого населения сохраняется немало архаических черт.

По крайней мере, с рубежей нашей эры, а возможно, и с более раннего времени, на северо-западе Южной Азии, в засушливых полупустынных и пустынных областях сложился   хозяйственно-культурный   тип   кочевых   и полукочевых скотоводов. Этот тип хозяйства бытует довольно широко и в наше время среди некоторых групп белуджей и пуштунов, а также и у других народов. Их хозяйство, основанное на разведении мелкого рогатого скота, лошадей, верблюдов и сезонных перекочевках, похоже на распространенное у кочевников Западной Азии и имеет патриархальный облик. Пшеницу, рис и другие виды растительной пищи кочевники получают в обмен на продукты скотоводства. Занимаются они также транспортировкой караванов и некоторыми другими вспомогательными видами хозяйственной деятельности. Как и у прочих скотоводов, хозяйство у пуштунов и белуджей бывает кочевым или полукочевым. Степень подвижности зависит в большинстве случаев от среды обитания и зажиточности хозяйства. При этом каких-либо принципиальных различий между кочевниками и полукочевниками в приемах ведения скотоводческого хозяйства, в племенной организации и специфических многоукладных социально-экономических отношениях нет. Некоторые различия имеются в степени подвижности, в значении земледелия и подсобных видов занятий в хозяйственном комплексе, а также в порядке кочевания. Иногда кочевниками называют древних ариев в эпоху их переселения в Южную Азию. Это едва ли справедливо, так как у ариев существовали глубокие традиции земледелия, и животноводство лишь на время длительных переселений стало главным видом их занятий. При первой возможности они вновь вернулись к оседлой жизни.

В условиях кочевничества существовала значительная имущественная и социальная дифференциация. Кочевники подчинялись государствам, на землях которых обитали, но часто номинально. Развитые классовые отношения стали у них возникать только после перехода к оседлости и земледелию. Эти процессы широко развертываются в наше время.

Самое широкое распространение в прошлом имел хозяйственно-культурный тип мотыжных земледельцев, не утерявший своего значения и в наши дни. В отличие от рассмотренных хозяйственно-культурных типов для мотыжных земледельцев еще сравнительно недавно были характерны менее развитые социально-экономические отношения: от формирующихся классовых до последних этапов разложения первобытнообщинного строя. В рамках этого хозяйственно-культурного типа особенно много подтипов, связанных как с уровнем развития хозяйства и культуры, так и с локальными особенностями.

Прежде всего могут быть выделены две основные его разновидности: мотыжное земледелие с применением искусственного орошения, и более архаическое хозяйство на выжженных участках леса. Часть племен, занимавшихся подсечно-огневым земледелием, жила еще в прошлом веке в условиях первобытнообщинных отношений.

Мотыжные земледельцы, ведущие ирригационное хозяйство, нередко обрабатывают террасные поля (например, бхотии Непала, часть кхаси Ассама). Зачастую мотыжное земледелие сочетается с плужным. Санталы, гонды, нага возделывают рис, просо, бобовые, овощи. Все большее распространение получают технические культуры. У кхаси, нага и некоторых других племен развито садоводство.

Мотыжное   земледелие  в   подсечно-огневой форме сохраняется и сейчас у некоторых лесных и горных гондов, горных мунда, палайянов и уладанов Южной Индии, горных бхотиев Непала; части нага и кхаси Ассама и др. Но если 100—150 лет тому назад мотыжное земледелие в подсечно-огневой форме велось на огромных площадях, то затем, вследствие законодательного запрещения вырубки и выжега леса, что было связано с охраной окружающей среды, области, где имел распространение этот хозяйственный тип, стали быстро сокращаться.

При подсечно-огневом земледелии в начале сухого сезона расчищали под поля участки леса. После того как деревья и кустарники высыхали, их сжигали. Образовывались минеральные удобрения — зола, сгорали сорняки Сеяли на таких полях главным образом рис, просо, кукурузу, масличные растения. Нага разводят также ямс и таро.

Известное значение в хозяйстве рассматриваемых народов долгое время сохраняли традиционные присваивающие виды занятий: охота, собирательство и рыболовство, полностью не утратившие своего значения и сейчас. Так, у кхаси до недавнего времени была распространена охота с луком и стрелами. Старинное оружие (луки и стрелы, копья и т. п.) используется еще некоторыми мотыжными земледельцами, обитающими в джунглях. Нередко собирательство ведется в специализированной форме. Каучук, камфара и другие смолы, ценная древесина продаются специальным скупщикам. У горных непальских народов (горные бхотии, кирати) некоторое распространение имело животноводство.

Законодательное запрещение вырубки леса во многих областях Южной Азии привело к большим изменениям в жизни значительной части этих народов. Им пришлось искать себе новые источники существования. При этом некоторые обратились к плужному земледелию, что оказалось нелегким процессом. Многие стали наниматься в качестве батраков, сезонных рабочих и т. п. И только небольшое их число продолжает вести традиционное хозяйство.

В качестве промежуточного, но имевшего в прошлом сравнительно большое распространение хозяйственно-культурного типа можно выделить комплексное хозяйство довольно отсталых лесных народов, основывавшееся на примитивном мотыжном земледелии и традиционных присваивающих отраслях: охоте, собирательстве, рыболовстве. В наши дни этот хозяйственно-культурный тип почти исчез.

Также промежуточный характер имеет хозяйственно-культурный тип, связанный с прибрежным рыболовством; обычно это занятие дополняется и другими способами добывания средств существования.

Очень своеобразный, уникальный хозяйственно-культурный тип, основанный на отгонном общинном скотоводстве, бытовал до недавнего прошлого у тода Нильгирийских гор. Они разводили крупный молочный скот, представлявший собой общинную собственность и вели молочное хозяйство. Тода живут оседло, их пастухи отгоняют скот на сезонные пастбища. В обмен на продукты своего хозяйства они получают у соседей растительную пищу и другие необходимые им товары. В настоящее время общинное хозяйстве у них разлагается, получают распространение другие виды занятий.

Наконец, наиболее древний и архаический хозяйственно-культурный тип охотников, собирателей и рыболовов, в наши дни почти исчезнувший, некогда был широко распространен в Южной Азии. Народы, принадлежавшие к этому хозяйственно-культурному типу, и небольшие группы, у которых он еще бытует в наши дни, стоят на разных уровнях первобытнообщинного строя. В пределах этого типа могут быть выделены подтипы: от специализированной охоты, собирательства и рыболовства до наиболее отсталого бродячего хозяйства. К последнему подтипу принадлежат мелкие группы населения, обитающие в самых глухих, географически изолированных областях тропического леса. К началу нашего века к числу бродячих охотников, рыболовов и собирателей относились андаманцы, большая часть веддов, часть ченчу и других мелких мунда и дравидоязычных народов. В настоящее время большинство их перешли к оседлости и земледелию, а традиционным занятием остались верны только андаманцы и часть «горных» веддов. Весь год, изо дня в день, они бродят по определенным участкам тропического леса, где собирают   все   съестное,    занимаются   рыбной ловлей, охотой на морских черепах и других зверей. Добывание жизненных благ было для этих народов всегда нелегким делом, и часто они страдали от голода. Ведды и андаманцы   охотятся   луком   и   стрелами.   Особенно своеобразен  S-образный    андаманский    лук. Существует сложный ассортимент стрел для разных видов охоты.    При охоте и рыбной ловле андаманцы использовали сухопутный и морской гарпун. Все народы рассматриваемого типа использовали копья, дубинки, умели делать разного рода ловушки. Распространенным  видом  занятий   было  добывание  меда диких пчел. Металл эти народы не умели добывать  и  обрабатывать  горячим    способом. Они  пользовались  им,  получая    его    путем «немого обмена» (т. е. без непосредственного  контакта  обменивающихся    сторон)    или, как  андаманцы, снимая железо с  кораблей, потерпевших  крушение,  и  обрабатывая    его холодным «неолитическим» способом.  Материальная культура. Значительная часть -населения Южной Азии живет    в    сельских местностях.   Планировка    поселений    земледельцев, типы  их жилищ    очень    различны. В Индо-Гангской равнине преобладают поселения уличного плана из нескольких десятков домов. Чаще всего   глинобитные, с плоской крышей. На севере Южной Азии встречаются небольшие  кирпичные    дома  из  одной-двух комнат с верандой. В южных областях в качестве строительного материала применяются камень и дерево. Своеобразны постройки в пригималайских областях, где обычен прием сооружения  домов  на столбах  или  высоких фундаментах. В долине Ганга имеются также кучевые поселения,    встречаются    каркасные дома. По традиции члены разных каст селятся в различных кварталах, причем самые бедные  и  неблагоустроенные  принадлежат  низшим кастам и «неприкасаемым».

В Пакистане у синдхов распространены крупные поселения, состоящие из небольших усадеб. Дома делаются либо глинобитными, либо каркасными из плетня, обмазанного глиной. Крыши плоские. Усадьбу обносят глинобитной стеной или плетеной изгородью. У зажиточной части населения дома сложены из сырцового  кирпича.

В Бенгалии и Бихаре встречаются крупные поселения, в которых живут по нескольку тысяч человек. В Бенгалии часты и хуторские поселения, когда усадьбы разбросаны на значительном расстоянии одна от другой. Постройки каркасные и глинобитные. Чаще всего жилые дома одно- и двухкомнатные. Только зажиточные слои населения имеют дома из нескольких комнат.

Столь же разнообразны поселения и жилища в Южной Индии и на Шри Ланке. Так, у андхра чаще встречаются небольшие, а у тамилов крупные поселения. Дома андхра строят глинобитные или каркасные, тамилы — из кирпича или бамбука. Представители низших каст сооружают хижины из ветвей, крытые пальмовыми листьями. На Шри Ланке встречаются как крупные деревни, так и поселения из отдельных усадеб. Дома строятся чаще всего на платформе и состоят из плетеного каркаса, обмазанного глиной. К одной стороне дома пристраивается веранда. Имущественное неравенство проявляется в размере домов, материале, хозяйственных постройках, внутреннем убранстве.

В крестьянских домах имеются обычно низкие топчаны, покрытые циновками, на которых    сидят и спят, низкая резная мебель: табуретки, столики. В городах наряду с национальным интерьером имеются и предметы европейского убранства. Очень велики контрасты в городах Южной Азии. Их центральная часть застроена обычно современными многоэтажными домами, где размещаются крупные магазины, банки, учреждения, живут богачи и интеллигенция. Окраины состоят из грязных кривых улочек и лачуг, где ютится беднота. Много бездомных.

Кочевое и полукочевое население западных областей Южной Азии хотя постепенно и переходит к оседлости, но в значительном большинстве живет еще во временных кочевых поселениях на сезонных кочевьях около источников водоснабжения. Кочевые пуштуны и белуджи живут в палатках из шерстяной ткани или брезента, натянутых на шесты. Посередине шатра находится очаг. На полу, в зависимости от зажиточности, подстилки или ковры. На шестах развешены переметные сумки, вооружение, различные хозяйственные предметы.

Жилища и поселения плужных и мотыжных земледельцев тропических лесов и горных областей очень разнообразны. Например, нага живут по большей части в больших деревнях, разделенных на кварталы и расположенных на холмах или на террасах по склонам гор. Каждая деревня укреплена мощной оградой и представляет собой настоящую крепость. Дома у них, как и у кхаси, сооружаются либо из стволов деревьев на сваях, либо строятся небольшие наземные каркасные жилища. Санталы живут в поселениях, которые состоят обычно из одной улицы, вдоль которой располагаются хижины из бамбука или тростника, обмазанные глиной. Внутреннее убранство домов самое простое. Палайяны, уладаны и другие малые народы Южной Индии живут в небольших поселениях, разбросанных в лесах. Хижины обычно легкие, часто сооружаются на сваях. Для тода были характерны небольшие поселения из своеобразных «ульевидных» домов из ветвей и пальмовых листьев, с навесом, без окон и с узким дверным проемом. У андаманцев бытовали в старину поселения в глубине островов, состоявшие из одного или нескольких больших домов, в каждом из которых жило по многу десятков или даже более сотни человек, составлявших родовую или локальную группу. Овальный в плане дом состоял из двух рядов опорных столбов, на которых покоилась крыша из пальмовых листьев, спускавшаяся до земли и образовывавшая стены. По периметру шло возвышение, на котором спали обитатели дома, в середине хижины располагался общинный очаг, ближе к выходу танцевальная площадка с «музыкальной доской» (выдолбленным стволом дерева с отверстиями). Около каждого спального места находился отдельный семейный очаг. В более позднее время андаманцы стали сооружать поселения на побережьях из небольших ветровых заслонов, в каждом из которых обитала одна парная семья. При этом планировка поселения, расположение очагов и танцевальной площадки, повторяли устройство старой общинной большой хижины. Многие группы веддов еще в прошлом веке обитали в пещерах. Во время охотничьих экспедиций сооружались ветровые заслоны на земле или ветвях деревьев.

Красочная и своеобразная одежда населения Южной Азии, несмотря на ее разнообразие, может быть сведена к нескольким оснозным типам. Распространены сшитая и несшитая одежда. Последняя состоит у мужчин из дхоти — длинной или короткой набедренной повязки, штанов, рубахи, куртки. На голове мужчины носят шапочки. Бенгальцы и часть панджабцев — тюрбаны. Ритуал запрещает индуистам носить кожаную обувь, и сейчас еще немалая часть сельского населения ходит босиком. Распространена тряпичная обувь. Женская несшитая одежда — сари — представляет собой длинное полотнище ткани, которое обертывается вокруг талии и ног. Один конец сари перебрасывается через плечо. Иногда им прикрывают и голову. Сари дополняют кофточки, шали. Существуют и сшивные виды одежды. У некоторых народов женский костюм составляют платья, широкие юбки, шаровары. Таков костюм женщин у кочевников. Все женщины носят много украшений: браслеты на руках и ногах, серьги в ушах, носу, кольца на пальцах рук и ног, ожерелья.

Традиционная одежда широко бытует в Южной Азии и в наши дни. Но в городах, особенно у мужчин, принято сочетать предметы национальной и европейской одежды. В городах носят кожаную обувь, пиджаки, шляпы, плащи.

У кочевых скотоводов распространена та же одежда, что и у их соплеменников в Афганистане и Иране.

Еще более традиционны одежда и украшения мотыжных земледельцев и бродячих охотников-собирателей. Одежда по большей части легкая. У наиболее развитых племен, например у санталов, она напоминает общеиндийскую. Мужчины-гонды носят небольшие дхоти и тюрбан. Женщины ходят в сари. Мужчины горных племен нага довольствуются несшитой  набедренной  повязкой  или  дхоти  и передником. Женщины обертывают тело куском ткани. На плечи набрасываются накидки или шарфы. Очень пышны праздничные наряды мужчин нага, дополняемые сложными головными уборами. Своеобразна одежда тода, состоящая у мужчин и женщин из рода плаща или тоги, один конец которой перебрасывается через плечо. Ведды носили некогда передники из коры, которые сменили теперь хлопчатобумажные повязки. Женщины обертывают куском ткани бедра до колен, оставляя открытой верхнюю часть тела. Андаманцы ходили до недавнего времени в набедренных повязках, юбочках из травы или обнаженными.

Утварь у населения состоит главным образом из металлической, глиняной, деревянной посуды. В деревнях используются сосуды из высушенной тыквы, бамбука. В качестве посуды применяют «тарелки» из листьев, с которых едят руками.

Пища у большей части населения Южной Азии растительная и молочная. Едят много овощей, фруктов, на побережьях морей и рек рыбу. Мясо в пищу, особенно коровье, индуисты не употребляют. Мусульмане не едят свинину.

Традиционные транспортные средства — тяжелая повозка с упряжкой из волов или зебу, вьюк. В кочевых областях используют под вьюк и под верх верблюдов и лошадей. В джунглях все тяжести транспортируются на спинах носильщиков.

Семья и общественный строй. Семья и семейные отношения различаются в Южной Азии в соответствии с уровнем социально-экономического развития той или иной группы населения, а также принадлежности к индуистской, мусульманской или какой-либо иной религии. У индуистов и мусульман семьи были в прошлом большие, патриархальные. В настоящее время преобладают малые семьи. При этом у мусульман они строятся по нормам духовного права — шариата. Шариат допускает полигамию, но многоженство распространено только среди определенных слоев населения: торговцев, ростовщиков, мелких предпринимателей.

О браках договариваются по традиции родители. При этом до недавнего времени браки допускались только между членами одной касты. Брак вне касты считался позорным. Во многих областях Южной Азии практиковались в прошлом очень ранние браки: обручались в 2—4 года, бракосочетание происходило в 6— 8 лет. Сейчас они законодательно запрещены, но явление это полностью не изжито, так же как и кастовые перегородки между вступающими в брак. У многих народов, особенно на севере Индии, традиция запрещает вдове вторично выходить замуж, даже если «муж» умер в самом раннем возрасте. У некоторых народов Индии, например у наиров, в семейно-брачной организации сильны матрилокальные и матрилинейные пережитки. Имя и наследование ведутся по материнской линии. Женщины имеют равные с мужчинами права.

Брачная церемония включает многочисленные обряды и по большей части завершается тем, что жених вешает на шею новобрачной особый медальон (тали). В наши дни в области семейно-брачных отношений у народов Южной Азии происходят очень серьезные изменения: разрушаются кастовые перегородки, брак демократизируется, молодежь завоевывает право вступать в брак по любви. Но выкуп за невесту у мусульман бытует еще прочно.

В семейно-брачных отношениях малых народов («племенного населения») преобладает парная семья и формы семьи, переходные к моногамии. Парные семьи бытуют еще у части санталов, курумба, нага и многих других. У некоторых мелких народов прослеживаются в брачных отношениях черты матрилокальности. Так, у кхаси молодой муж поселяется в доме жены, и дети наследуют имя матери. У гаро существовали материнские роды. Своеобразная форма многомужества в виде братской и неродственной полиандрии бытовала некогда у тода. Эта форма семьи сложилась как следствие разделения труда в специфических условиях жизни.

У наиболее отсталых народов Южной Азии — андаманцев, ведда и некоторых других, семья неустойчивая, парная. Для них характерна система возрастных классов, в связи с которой   молодежь   проходит   возрастные инициации. При этом юношей посвящают в тайны племени, испытываются их охотничьи навыки, стойкость, мужество. Девушки знакомятся со своими будущими обязанностями.

У большинства крупных народов Южной Азии классовые отношения возникли столетия и тысячелетия тому назад. Вместе с тем своеобразие исторического развития и развития социально-экономических отношений обусловили их большую многоукладность, самобытность. И в наше время у некоторых народов заметны не только феодальные и патриархальные, но и первобытнообщинные пережитки. У отдельных мелких групп первобытнообщинные отношения находятся только еще в стадии разложения.

Для общественного строя крупных народов Южной Азии долгое время была характерна исключительная живучесть общинных отношений, которые пережили века и разрушаются лишь сейчас под влиянием капиталистических порядков.

Индийская община имела несколько разновидностей. Она представляла собой замкнутый коллектив с общинным землепользованием и местным самоуправлением. Общину возглавляли наиболее богатые ее члены и жрецы (брахманы). В 16 в. сложилось крупное помещичье землевладение земиндари, укрепившееся в колониальную эпоху. Рост крупного землевладения сочетался с системой откупов земельного налога.

В настоящее время в странах Южной Азии проведена или проводится земельная реформа, подорвавшая основы помещичье-феодального строя и класса помещиков. Однако в ряде стран пережитки феодализма еще сильны и положение крестьянства довольно тяжелое.

Другая особенность общественного строя большой части народов Южной Азии — кастовая система, истоки которой восходят к эпохе разложения общинно-родовых отношений. По происхождению состав каст очень сложен. Часть каст восходит к древним варнам, многие появились вследствие развития в древнем обществе разделения труда. Многие касты имеют этническое происхождение. Наконец, множество профессиональных каст.   Кастовая система была освящена религией и на тысячелетия стала основой общественного строя.
В древности существовали четыре «классические касты» (варны): брахманы — жрецы,
кшатрии — воины, вайшья — земледельцы, шудра — слуги. В состав шудр влилось значительное число местного населения, покоренного некогда ариями. В наше время насчитываются многие тысячи каст (джати). Касты эндогамны. Одни из них считаются низшими, особенно некоторые профессиональные, связанные с «нечистыми» занятиями (например, кожевенники, мусорщики и др.). Кроме того, существуют так называемые «неприкасаемые» и внекастовое население, стоявшие всегда на самой низшей ступени социальной лестницы. По традиции «неприкасаемые» не имеют права селиться вместе с людьми из высших каст, пользоваться их вещами, брать воду из одного колодца. «Неприкасаемые» должны по обычаю выполнять самую тяжелую, грязную, плохо оплачиваемую работу. Угнетенным положением части каст и внекастового населения объясняется успех пропаганды мусульманской религии в Южной Азии. Переходя в ислам, человек до некоторой степени вырывается из кастовой системы. Но и у мусульманского населения Южной Азии существуют определенные кастовые ограничения. В конституции Республики Индии и некоторых других стран кастовая сегрегация запрещена. Не в действительности кастовая система еще сильна, и прогрессивным силам приходится вести тяжелую борьбу с бытовыми кастовыми предрассудками.

В наши дни для большинства крупных народов Южной Азии характерны капиталистические отношения, но в деревнях живы еще многие феодальные и патриархальные пережитки, тормозящие развитие этих народов.

У части мотыжных земледельцев, особенно занимающихся подсечно-огневым земледельческим хозяйством, долгое время сохранялись сильные родовые пережитки, как, например, у кхаси, нага и др. Но в наше время родовые отношения в чистом виде уже не встречаются. Что касается наиболее отсталого в социально-экономическом отношении населения— бродячих охотников, собирателей, рыболовов, то для их общественных отношений, как и для ряда схожих по уровню развития народов Юго-Восточной Азии, характерно отсутствие родовой организации и в прошлом. Общественная организация у веддов, андаманцев и ряда мелких групп населения Центральной и Южной Индии представляет собой лекальные группы, объединяющиеся в аморфные, мало консолидированные племена.

Духовная культура. Духовная культура народов Южной Азии имеет многовековые традиции, обогащающиеся новыми достижениями. До наших дней в народе распространены древние эпические произведения Махабхарата, Рамайяна и др. Их читают, декламируют, поют. На их темы ставят театральные представления. Популярна форма театрального представления катакали, основанная на давних народных традициях. Бытует кукольный театр.

Каждый праздник сопровождают песни и танцы. Популярны в народе представления фокусников.

Многообразна музыка народов Азии. Различны музыкальные инструменты, из них наиболее популярны щипковые (вина), смычковые, барабаны.

Высокого развития достигли в Южной Азии изобразительное искусство и архитектура. Знаменит архитектурный комплекс средневековой Агры, куда входит всемирно известный мавзолей эпохи Великих Моголов — Тадж-Ма-хал. Поражают своей красотой храмы Бенареса и другие памятники. С древности существует традиция живописи. Знамениты настенные росписи пещерных храмов Аджанты. Развиты резьба по дереву, миниатюра, которые сочетают в себе высокое профессиональное мастерство и народность мотивов.

Далеко за пределами Южной Азии славится ее народная медицина, основанная на природных лекарственных средствах и воздействии на психику человека. Широко известно учение йоги.

В колониальную эпоху образование, наука, искусство пришли в значительный упадок. Наследием того времени являются миллионы неграмотных. Упорным трудом это отставание постепенно преодолевается.

В Южной Азии распространены различные религиозные верования. Наибольшее число последователей имеют индуизм, ислам и буддизм. Отдельные группы населения исповедуют джайнизм, сикхизм и христианство. Имеется небольшое число последователей разновидности маздеизма (парсы). Индуизм своими корнями восходит к религиям древних ариев и местных племен. Индуизм — политеистическая религия. Из божеств в наше время наиболее почитаются Вишна и Шива. При этом в каждой деревне наряду с главным почитается и местное божество. Некоторое значение в верованиях имеет культ предков.

Буддизм возник в Северной Индии примерно в 6—5 вв. до н. э. Его появление было связано с ответной реакцией на брахманизм, на жесткую и широко разветвленную систему каст. Буддизм признает всех равными. Но наряду с этим он проповедует пассивное отношение к жизни и несправедливости. В настоящее время он распространен главным образом в Непале, Бутане и Шри Ланке. Несколько миллионов буддистов имеется в Индии.

Джайнизм возник примерно в то же время, что и буддизм. Как и буддизм, джайнизм не признает кастовой системы и призывает к непротивлению злу и самосовершенствованию.

В 16 —17 вв. сложилась религия сикхов. Наряду с элементами индуизма сикхизм содержит также черты ислама и других религий. Сикхи поклоняются единому богу, не признают каст, монашества, изображений божеств. Распространена эта религия главным образом в Пенджабе.

Племенные религии в Южной Азии очень разнообразны, причем на верования многих народов известный отпечаток наложил индуизм. Малые народы Южной Азии поклоняются стихийным силам — ветру, грозе, воде, и т. п. По религиозным представлениям мир населен добрыми и злыми духами. Встречаются пережитки тотемизма. Бытует вера в души и их переселение. Повсеместно распространен культ предков.

В настоящее время происходит довольно интенсивный процесс перехода от племенных верований к индуизму, исламу, христианству и другим религиям.

Народы Юго-Восточной Азии

В состав Юго-Восточной Азии входят полуостров Индокитай с Малаккой и Сингапуром, Индонезийский (или Малайский) архипелаг, Ириан-Джая (западная часть острова Новая Гвинея), Филиппинские острова. Общая площадь рассматриваемого региона составляет примерно 4 млн. кв. км, население насчитывает более 324 млн. человек. Юго-Восточная Азия состоит из материковой и островной частей, которые лежат во влажном тропическом поясе. Рельеф Юго-Восточной Азии сильно пересечен, в горах климат прохладный, иногда засушливый. За исключением нескольких больших рек — Меконга, Менама, Иравади, Солуэна — прочие реки значительно менее протяженны и полноводны. На Малакке и на островах много обширных заболоченных участков. В древности почти вся территория Юго-Восточной Азии была покрыта густыми тропическими лесами. И в наши дни они занимают большие площади. Но постепенно леса сокращаются вследствие специфической формы подсечно-огневого земледелия и вырубки ценных пород деревьев. Юго-Восточная Азия располагает значительными запасами полезных ископаемых. Богат ее животный и растительный мир.

Этническая история. Как уже отмечалось, некоторые области Юго-Восточной Азии входили в ареал, где происходили ранние процессы антропогенеза, о чем свидетельствуют находки питекантропа на Яве. Археологические данные указывают на наличие в Юго-Восточной Азии развитых культур каменного века и палеометаллической эпохи. В глубокой древности Юго-Восточная Азия соединяла Азиатский континент с Австралией и представляла собой мост, по которому в позднем палеолите шло заселение Австралии. Предполагают, что из Юго-Восточной Азии пришел один из потоков переселенцев в Океанию.

Этнический состав многих областей Юго-Восточной Азии сильно отличался в древности от современного. До конца 3 тысячелетия до н. э. население Малайского архипелага, Малакки и Филиппин относилось по антропологическому признаку к австралоидной (или веддо-австралоидной) расе. Австралоидная раса была представлена разными типами, и в частности малорослыми пигмейскими группами негрито, меланезийскими и папуасскими типами. И в наши дни древние антропологические черты сохраняются у аэта Филиппин, семангов Малакки, обитателей севера о-ва Хальмахеры, у большей части обитателей Ириан-Джая. Веддо-австралоидные черты характерны для современного населения некоторых внутренних частей островов Индонезии: кубу Суматры, тоала Сулавеси и др.

В первой половине 2 тысячелетия до н. э. в рассматриваемые области началось проникновение южных монголоидов, по языку австронезийцев (австронезийская, или малайско-полинезийская семья), переселявшихся с континента. Миграции южных монголоидов растянулись на длительное время, до начала нашей эры. Следствием этих длительных процессов было сложение различных расовых и этнических групп и постепенная победа в большинстве областей австронезийских языков. Потомками ранних переселенцев-австронезийцев (протоиндонезийская волка) были батаки, ниасцы, ментавейцы и многие другие народы, монголоидные по основным антропологическим признакам, но с некоторой примесью черт, полученных от смешения с древним автохтонным населением. Более поздние волны переселенцев-монголоидов этой примеси не имеют (например, минангкабау, яванцы, малайцы — жители побережий Малакки и островов, тагалы Филиппин и др.). Около середины 1 тысячелетия н. э. стала формироваться сложная этническая общность, получившая наименование малайцев, представители которой широко расселены в Индонезии и на Малакке. Обитают они главным образом на побережьях.

В начале нашей эры произошло переселение на Яву и Суматру некоторого числа выходцев из Южной Азии и как следствие этого— распространение европеоидных черт среди отдельных этнических групп, новых религий (брахманизм, индуизм, буддизм) и многих культурных навыков. Возникли первые государства. С 11—12 вв. в Индонезию и на Малакку начинает проникать ислам, постепенно завоевывавший все большее число приверженцев и вытеснивший в конце концов почти все прочие религии.

В 16 в. началась эпоха колониальных захватов, которая завершилась установлением на большей части островов Индонезийского архипелага голландского, на Восточном Тиморе португальского, на Малакке и севере Калимантана английского владычества. Только в ходе длительной национально-освободительной борьбы в 1945 г. добилась независимости Индонезия. В 1963 г. образовалось государство Малайзия, в которое вошли территория Малакки и две бывшие английские колонии на севере Калимантана. Получил независимость Сингапур.

Филиппины, так же как Индонезия, были заселены австронезийцами, частично смешавшимися с древним местным населением. В 16 в. Филиппины были колонизованы Испанией. Вследствие длительных и сложных культурных и этнических процессов там сложились три группы населения: равнинные жители, наиболее развитые в социально-экономическом и культурном отношениях, христиане по религиозной принадлежности; обитатели южных островов, до недавнего времени сохранявшие отсталое феодальное устройство, исповедующие ислам; горные племена, стоящие по большей части на разных уровнях разложения первобытнообщинных отношений, исповедующие первобытные племенные религии.

В 1946 г. Филиппины добились политической независимости. В настоящее время наиболее крупные этнические процессы развиваются в центральных областях Филиппин, где идет сближение ряда этнических общностей при ведущей роли тагалов.

По-разному развивались этнические процессы в странах Индокитайского полуострова. Древнейшим населением Бирмы были народы, относившиеся по антропологическому признаку к веддо-австралоидам. В той или иной степени они составляли древнейший пласт населения всего рассматриваемого региона. Некоторые веддоидные и австралоидные черты проявляются и в современном облике многих народов Бирмы. Монголоиды начали переселяться в Бирму еще за три тысячи лет до н. э., причем двигались они несколькими волнами. В конце 1 тысячелетия до н. э. по долине р. Иравади с севера на юг продвигались предки мьянма (собственно бирманцев). На рубеже 2 и 1 тысячелетий до н. э. в Бирму приходят предки тайских народов. В первых веках нашей эры в Бирме возникает первое государство собственно бирманцев. Позднее других, начиная с 13 в., в Бирму проникают качины, которые тоже, как и некоторые другие этнические группы, основывают государство. В середине 19 в. Бирма становится объектом колониального захвата Великобритании. И только после длительной национально-освободительной борьбы народы Бирмы добились в 1948 г. независимости.

Древнейшим населением Таиланда были скорее всего народы, говорившие на мон-кхмерских языках. Еще до начала нашей эры в Таиланд начали переселяться народы тайской (сиамцы, лао) и других языковых групп, в значительной мере ассимилировавшие прежнее население. В этническом отношении наиболее консолидированы таи (сиамцы) Центрального Таиланда, оказывающие значительное влияние на многие другие этнические группы страны, особенно родственные им по языку. Вместе с тем в Таиланде имеются многие национальные группы, сохраняющие этническую и культурную обособленность. Таиланд был единственной страной Индокитайского полуострова, избежавшей прямой колониальной зависимости. Однако империалистические страны оказали и там неблагоприятное воздействие на культурное и этническое развитие народов Таиланда.

Каким было древнейшее население Лаоса, наукой еще не установлено. Известно, что во второй половине 1 тысячелетия до н. э. на его территорию начали продвигаться предки народов лао и горных таи. Процессы этнических миграций растянулись на длительное время. К 12 в. относится сложение в Лаосе государства. Самая крупная этническая группа страны — лао консолидировалась к 14 в. в борьбе с кхмерами за независимость и создала свое первое, относительно централизованное феодальное государство. В 19 в. в пределы Лаоса переселились группы мяо-яо и некоторое число населения, говорившего на языках тибето-бирманской ветви. В конце 19 в. Лаос, несмотря на ожесточенное сопротивление населявших его народов, попал в колониальную зависимость от Франции, что сильно задержало социально-экономическое и культурное развитие страны. В 1945 г., вследствие упорной национально-освободительной борьбы, была признана политическая независимость и целостность Лаоса. Еще в ходе антиимпериалистической борьбы развернулись процессы этнического и культурного сближения народов Лаоса. В настоящее время эти процессы развиваются в еще больших масштабах.

Древнейшая этническая история Вьетнама изучена еще недостаточно. По некоторым данным можно заключить, что в позднем палеолите на его севере обитали группы населения южномонголоидного типа. Но это предположение еще недостаточно подтверждено фактическими данными. Большая часть территории Вьетнама, как и весь восток полуострова Индокитая, был заселен в глубокой древности веддо-австралоидами, которые постепенно вытеснялись южными монголоидами. Существует предположение, что в зоне контактов монголоидов и австралоидов шло формирование австроазиатских языков. Предки вьетов, основного населения современного Вьетнама, пришли в него из более северных областей еще в 1 тысячелетии до н. э. К середине 1 в. н. э. в ходе ожесточенной борьбы с китайскими завоевателями упрочилось этническое самосознание вьетов. Китай безуспешно пытался покорить Вьетнам и при этом много заимствовал у него в культурном отношении. Предполагают, что из Вьетнама пришли в Китай культуры апельсинов, мандаринов и других растений, а также многие производственные навыки и секреты ремесла. В 10 в. у вьетов складывается централизованное феодальное государство. Во второй половине 19 в. Вьетнам, как и другие страны восточной части Индокитайского полуострова, оказался объектом колониальной экспансии Франции. Сразу, вслед за установлением во Вьетнаме колониального режима, развернулась широкая национально-освободительная борьба народов Вьетнама, завершившаяся в ходе августовской революции 1945 г. провозглашением Демократической Республики Вьетнам. Однако еще долгие годы прошли в борьбе против империализма, пока не произошло объединение всей страны в рамках Социалистической Республики Вьетнам.

Начало сложения кхмерской народности в Кампучии относят обычно к середине 1 тысячелетия н. э. В конце этого тысячелетия возникает первое кхмерское государство. В середине 19 в. Кампучия попадает в колониальную зависимость от Франции. В это же время усиливаются тенденции национальной консолидации кхмеров. В 1945 г. кхмерский народ добился  национальной  независимости.

Страны, народы, языки. На полуострове Индокитай расположены Социалистическая Республика Бирманский Союз (32,57 млн. человек), Королевство Таиланд (46 млн.), Лаосская Народно-Демократическая Республика (3,7 млн.), Социалистическая Республика Вьетнам (св. 53 млн.), Народная Республика Кампучия (4,5 млн.). Большую часть Малаккского п-ва и север о. Калимантан занимает Федерация Малайзия (13,5 млн.). На Калимантане расположено также небольшое владение Султанат Бруней (200 тыс.), находящееся под протекторатом Великобритании, а на Малакке— Республика Сингапур (2,4 млн.). На огромных пространствах Зондских и Молуккских островов и на Ириан-Джая (Западный Ириан) раскинулась Республика Индонезия (св. 148 млн.). На востоке о. Тимор находится область Восточный Тимор (0,7 млн.), бывшая португальская колония, еще не определившая своего политического статуса. Наконец, на Филиппинском архипелаге располагается Республика Филиппины (около 45 млн. человек).

Обширную область Юго-Восточной Азии населяет множество народов, общее количество этнических групп которых точно не установлено. Буржуазные ученые нередко преувеличивают их число, выделяя в качестве самостоятельных народов этнографические группы, этнически близкие между собой или различающиеся только по названию. Как показывают исследования советских ученых, в действительности в Юго-Восточной Азии самостоятельных этнических общностей значительно меньше, чем указывается в зарубежной литературе. Тем не менее их число довольно велико.

Этнические общности в Юго-Восточной Азии находятся на различных уровнях развития: от социалистических и капиталистических наций до народностей и племенных групп. Во многих странах продолжаются интенсивные процессы этнической консолидации наций и народностей и складывания новых этнических общностей.

Народы Юго-Восточной Азии говорят на языках сино-тибетской семьи (включает китайскую и тибето-бирманскую группы); тайской семьи; австроазиатской и австронезийской семей и некоторых других языках, чья принадлежность к определенным семьям еще не установлена.

По странам Юго-Восточной Азии народы и языки распределены следующим образом. В Бирме обитает несколько десятков народов, число которых определяется от 25 до 50. На языках бирманской ветви говорят собственно бирманцы, составляющие 2/з населения страны, карены, кая, качины, нага. На языках ветви таи говорят шаны. К числу народов австро-азиатской языковой семьи относятся моны, палауны, ва и др.

В Таиланде на языках тайской семьи говорят сиамцы (кхонтаи), лао, шаны, лы, кюн, фу-ан и др. Австроазиатская семья представлена монской ветвью — языками монов, лава, и кхмерской ветвью — языками куи, чонг, калонг, сеноев, семангов. На языках австронезийской семьи говорят малайцы, тямы и др.

На языках китайской ветви говорят китайцы; тибето-бирманской — тибетцы, бирманцы, карены, лису. Кроме того, в Таиланде обитают выходцы из Южной Азии, Европы и Америки, которые говорят на своих языках.

В Лаосе проживает более 30 этнических групп. К группе лао-тхай тайской ветви относятся языки народа лао, составляющего более 60% населения республики, тхай, лы и др. Австроазиатская семья представлена языками многих народов: кхму, ламет, тхай-фон и др. Обитают в Лаосе также представители языковой группы мяо-яо, относящейся к австроазиатской языковой семье. Имеются группы населения, говорящие на китайском и вьетнамском языках.

Многообразен языковый и национальный состав Вьетнама. Примерно 3/5 его населения говорит на вьетском (вьетнамском) языке. Существует мнение, что вьетский язык представляет собой самостоятельную ветвь австроазиатской семьи. Но окончательно это еще не доказано. Близки к вьетам мыонги. Многие малочисленные группы Вьетнама говорят на мон-кхмерских языках: кхмеры, десятки этнографических групп горных кхмеров и др. Во Вьетнаме проживает значительное число китайцев, а также представители тайской семьи: таи, горные таи и др. Тхай и ряд этнографических групп говорят на языках ветви тхай. Кроме того, имеется население, которое говорит на языках мяо-яо и языках тибето-бирманской ветви: уни, коте, орула и др. Относительно многочисленны во Вьетнаме представители австронезийской семьи: тямы, горные индонезийцы и др. Кроме того, во Вьетнаме имеются этнические группы, языки которых еще не изучены: кхунунг, хазянг и др.

Население Кампучии более однородно по этническому составу, чем в других странах Индокитайского полуострова. Большую часть его составляют кхмеры, говорящие на кхмерском языке мон-кхмерской группы. К этой же группе относятся языки горных кхмеров. В стране также живет небольшое число вьетнамцев, малайцев, тямов, лао, индийцев и несколько мелких этнографических групп.

В Сингапуре большая часть населения состоит из китайцев. Несколько меньше там малайцев, имеется и некоторое число выходцев из Южной Азии, которые говорят на своих языках.

Население Малайзии состоит главным образом из народов, говорящих на малайских (индонезийских) языках. Наиболее многочисленны среди них разные группы малайцев. К той же ветви относится часть так называемых «аборигенных» языков джакунов и дая-ков Северного Калимантана. В Малайзии довольно много китайцев и индийцев. Кроме того, там обитают немногочисленные племена семангов и сеноев, языки которых относятся к малаккской группе и также причисляются к «аборигенным» языкам.

Население Индонезии — преимущественно индонезийцы, которые составляют подавляющую часть населения республики и говорят на языках малайской (индонезийской) ветви малайско-полинезийской семьи языков. Однако эти народы не образуют единого этнического целого, а распадаются на ряд родственных по языку народов. Существует общегосударственный язык бахаса индонесиа, однако им владеет еще не все население. Самый крупный из индонезийских народов—яванцы. Близки к ним сунда Западной Явы и мадурцы, живущие на востоке Явы и на острове Мадура. На Яве обитают также мелкие горные племена— тенггеры и др.

На островах Нуса Тенггара (Малых Зондских), прилегающих к Яве с востока, живут балийцы, ломбокцы, сумбаванцы.

Многонационален состав Суматры. Наряду с многочисленными народами минангкабау, батаками, аче, лампонгцами там обитают и небольшие племена кубу, сакаи и др. На соседних с Суматрой островах обитают ниасы, мен-тавеи и др.

Побережья Калимантана заселены выходцами с других островов Индонезии, банджа-рами и китайцами. Во внутренних областях живут племена разного происхождения, называемые собирательным именем даяков.

Также сложна этническая картина Сулаве-си. В его прибрежных областях расселены большие народы: буги, макассары, минахасы, а во внутренних — немногочисленные торад-жи, племена тоала и др.

Часть коренного населения островов Молуку жители островов Амбон, Банде и др. —

была истреблена или вывезена в качестве рабов в колониальную эпоху. Большую часть современного населения Восточной Индонезии составляют выходцы из западных областей Индонезийского архипелага.

Помимо населения, говорящего на австронезийских языках, в Индонезии имеются группы населения, принадлежащие по языковому признаку к папуасским и меланезийским языкам. Они расселены на севере Хальмахеры и на Западном Ириане. На побережьях Западного Ириана поселилось в последние столетия значительное число выходцев из Западной и Восточной Индонезии.

На многих островах Индонезии, особенно в городах, проживает значительное число китайцев — торговцев и ростовщиков.

На индонезийских языках говорит основное население Султаната Брунея и Восточного Тимора.

Подавляющая часть населения Филиппин говорит на австронезийских языках. Наиболее многочисленны равнинные народы, а среди них тагалы, обитающие на островах Лусон, Мариндуке, Полильо и др. На языках этой же группы говорят висайя, илоки (илоканы), биколы и др. К группе горных народов, говорящих на австронезийских языках, относятся ифугао Лусона, калинга, бонтоки, аэта и многие другие мелкие этнические группы. На языках той же ветви говорят обитатели южных островов Филиппин: магинданао, ланао (маранао), яканы, сулу-самаль. На Филиппинах обитает также несколько сот тысяч китайцев. Имеется небольшое число арабов, малайцев, выходцев из Индонезии, Европы, Америки.

Хозяйство. В Юго-Восточной Азии распространены самые разнообразные виды хозяйственной деятельности, существует большое многообразие хозяйственно-культурных типов — от очень примитивных до высокоразвитых.

До наших дней в трудно доступных тропических лесах еще встречаются небольшие группы  населения,   добывающие   средства  к существованию бродячей охотой и собирательством.

Более распространен хозяйственно-культурный тип  мотыжных земледельцев, обрабатывающих поля на выжженных участках леса (подсечно-огневой тип земледелия) без применения искусственного орошения, а также на  примитивно  орошаемых  полях.

На острове Мадура часть населения занята животноводством.

На берегах морей и озер живут рыболовы. Впрочем, рыболовство сочетается обычно с другими видами хозяйственной деятельности.

Главным видом занятий подавляющего большинства обитателей Юго-Восточной Азии является плужное земледелие, в первую очередь рисосеяние на заливных равнинных или террасных полях.

Все большее число населения Юго-Восточной Азии трудится в промышленности и других современных отраслях хозяйства.

Перечисленные хозяйственно-культурные типы далеко не исчерпывают всего разнообразия форм хозяйственной деятельности населения рассматриваемого региона. Существует много промежуточных хозяйственных подтипов. Например, подтипы охотников-собирателей— мотыжных земледельцев; мотыжных земледельцев — рыболовов; мотыжных земледельцев — специализированных собирателей даров тропического леса (смолы, каучук, ценная древесина и др.), предназначаемых для продажи; плужных земледельцев, занимающихся также отходничеством, и многие другие подтипы.

Основные тенденции в современном развитии хозяйства народов Юго-Восточной Азии состоят в расширении орошаемого плужного земледелия, росте промышленности и сферы обслуживания.

Рассмотрим в отдельности основные хозяйственно-культурные типы в Юго-Восточной Азии, начиная с самых древних.

Еще в конце прошлого и начале нашего столетия в болотистых и гористых местностях многих островов и на п-ве Малакке встречалось довольно много групп бродячих охотников и собирателей. Кое-где они сохранились и до наших дней, но постепенно и они переходят к оседлости и земледелию. Бродячей охотой и собирательством занимались на Малакке семанги, некогда и сенои, на Суматре кубу и часть сакая, на Яве тенггеры, на Калимантане пунаны и букиты, на Сулавеси тоа-ла, на Филиппинах аэта и некоторые другие мелкие племенные группы. Добывание средств существования было связано для них с большими трудностями, так как тропические леса не богаты съедобными растениями и мелкими и средними животными, доступными слабому вооружению бродячих охотников. На крупных животных охотились изредка с помощью ловчих ям-западней. Ели также мясо животных, убитых крупными хищниками. Из-за недостатка добычи в пищу употребляли все мало-мальски съедобное. И тем не менее во многие сезоны года обитатели тропических лесов жестоко голодали и были вынуждены довольствоваться малосъедобной пищей в виде орехов горького миндаля и т. п. Крайне экстенсивное присваивающее хозяйство, скудость пищевых ресурсов требовали для охоты и собирательства обширных лесных угодий. Группы охотников и собирателей не могли долго кормиться на одном участке и были поэтому вынуждены все время передвигаться с места на место. Почти весь день они проводили в движении и останавливались только для короткого отдыха и на ночлег. Локальные группы распределяли между собой лесные угодья с таким расчетом, чтобы их пути не пересекались. Каждая группа двигалась по своим «владениям» концентрическими кругами, возвращаясь на пройденное место только через несколько месяцев, когда там естественным путем восстанавливались пищевые ресурсы. Хозяйственная деятельность этих народов включала помимо охоты и собирательства некоторые виды домашних производств: изготовление оружия, украшений, циновок и некоторых видов утвари из дерева, камня, кости, раковин, луба (материала из обработанной коры дерева). Металлургическое производство и изготовление керамики им не известно. При этом металлические предметы, главным образом наконечники копий, украшения, встречались у охотников и собирателей еще в прошлом веке. Но получали они их от соседей в готовом виде, и в лучшем случае металлические заготовки обрабатывались «неолитическим» способом — проковкой в холодном виде. Обмен, вследствие изолированности рассеянных по тропическому лесу локальных групп охотников и собирателей, имел ограниченное распространение. Часто он велся в так называемой «немой» форме. При «немом» обмене стороны не вступали в непосредственное общение, а каждая группа оставляла предметы, предназначенные для обмена, в определенном, обусловленном традицией месте, где их по очереди брали представители каждой из сторон.

В наше время бродячие охотники и собиратели все чаще начинают заниматься простейшим мотыжным земледелием, обрабатывая время от времени небольшие участки земли под посевы главным образом клубневых растений. Постепенно земледелие начинает занимать все большее место в их хозяйственной деятельности. Этот процесс стимулируется правительствами стран Юго-Восточной Азии, предоставляющими бывшим охотникам и собирателям помощь при переходе к новым видам занятий. Однако этот процесс встречается с определенными трудностями, вследствие чего рассматриваемый хозяйственно-культурный тип полностью еще не изжит.

Большое число населения Юго-Восточной Азии принадлежит к хозяйственно-культурному типу мотыжных земледельцев. Мотыжное земледелие ведется обычно в подсечно-огневой форме, примерно тем же образом, что и в Южной Азии. После завершения сезона дождей мужчины рубят лес и кустарник на участках, предназначенных для полей. При этом племенные группы, располагающие более совершенными навыками труда и орудиями, корчуют лес или срубают его под корень. Но во многих местностях лес не только не корчуется, но и не срубается под корень, так как деревья у основания слишком толстые и срубить примитивными топорами их трудно. В таких случаях дерево рубится на некотором расстоянии от земли, где оно тоньше. В течение сухого сезона срубленный лес и кустарник высыхают, после чего их сжигают. Выжег леса не только освобождает землю для полей, но и снабжает почву минеральными удобрениями (золой) и, что очень существенно, уничтожает сорные травы — страшный бич тропического земледелия. Естественно, что поля, где лес срублен не полностью, дают плохой урожай. На выжженных и удобренных золой полях палками или мотыгами выкапывают ямки, в которые сажают семена риса, кукурузы, клубни. Эту часть работы выполняют по большей части женщины. В зависимости от традиции и хозяйственных навыков семена либо закапываются в ямках, либо, как это нередко встречалось, например, у даяков Калимантана и других племен, оставляются в ямках незасыпанными. В этом случае часть семян расклевывается птицами, уносится ветром и дождевой водой, что пагубно сказывается на урожае. Далеко не все мотыжные земледельцы ухаживают за посевами. Они зарастают сорняками, что еще ухудшает урожай. Вследствие этого во многих областях, несмотря на сравнительно большие земельные площади, обрабатываемые под посевы, урожаи бывают скудные, что приводит к голодовкам и заставляет изыскивать дополнительные средства существования. Занимаются охотой, рыболовством и собирательством. При этом собирают не только съедобные растения и мелких животных, но и дары леса: камфару, различные смолы, каучук, ротан (побеги гибкой пальмы, используемые для плетения). Промысловое значение имеет также ловля змей. Их кожу, а также смолы и прочее, собранное в лесу, продают скупщикам. Змеиная кожа дает большой доход, но уничтожение большого количества змей подрывает земледелие, так как массами начинают плодиться грызуны — вредители полей.

Вследствие того что выжженные участки леса быстро зарастают сорняками, их можно использовать под поля не более двух-трех лет, потом они забрасываются и расчищаются новые участки. Поэтому поля постепенно удаляются от поселения, и в конце концов его приходится оставлять и основывать новое.

У большей части мотыжных земледельцев широкое распространение получили различные домашние производства. Многие их изделия  представляют собой настоящие произведения искусства. Постепенно из домашних производств развиваются ремесла. Существует отходничество. Важное значение для хозяйства имеют обмен и торговля.

Рассматриваемый хозяйственно-культурный тип имел в прошлом очень большое распространение в Юго-Восточной Азии. И в наше время мотыжным земледелием занимаются многие народы: часть горных монов и кхмеров, горные таи, часть нага п-ва Индокитай; большинство даяков в Индонезии и Малайзии; часть тораджей, небольшие группы горных батаков, папуасы и меланезийцы Западного Ириана в Индонезии; ифугао на Филиппинах и др.

Основное занятие подавляющего большинства населения Юго-Восточной Азии составляет плужное земледелие. Благоприятные природные условия — плодородная почва, влажный и жаркий климат — позволяют вести интенсивное хозяйство и получать во многих местах по два урожая в год. Главная продовольственная культура в рассматриваемом регионе— рис. Выращиваются также бобовые, кукуруза, клубневые растения, садово-огородные. Большие площади заняты под технические культуры. Культивируются каучуконосы, кофейное дерево, кокосовая пальма и множество других растений.

Земледелие ведется большей частью в поливной и заливной формах на равнинах и на террасных полях по склонам гор. Вода из источника на вершине холма используется сначала для орошения верхних, а затем нижних террас. Только в отдельных горных местностях плужное земледелие ведется в неполивной форме. Там сеют суходольный рис и кукурузу.

Основные земледельческие орудия сходны у разных народов Юго-Восточной Азии. Это легкий плуг без отвала или плуг с отвалом; «вертикальная» борона с косо поставленными длинными зубьями и упором в виде рамы. В качестве тягловой силы используются главным образом буйволы. Снимают урожай серпами и ножами. Обмолачивают зерно разными способами: укладывают снопы на циновки и оббивают их палками; прогоняют по снопам животных; обмолачивают колосья в ступе.

Земледельцы разводят по большей части молочный и рабочий скот, во многих странах Индокитая — также свиней. Повсеместно держат птицу.

Во Вьетнаме главными продовольственными культурами, как и во всей Юго-Восточной Азии, являются рис, кукуруза. Возделывается много клубневых растений. Из плантационных наиболее распространены каучуконосы, чай, хлопок. Выращивают разнообразные масличные культуры.

Основа земледелия в Лаосе — выращивание розового клейкого риса для собственного потребления и белого на экспорт, а также овощей, фруктов. Часть населения Лаоса занимается животноводством. Разводят крупный и мелкий рогатый скот. Большое значение в хозяйстве имеет рыболовство.

В самой плодородной части Таиланда, в долине реки Менам, ведется товарное рисовое хозяйство. На юге много земель занято под плантации каучуконосов. Довольно значительны посевы под опийным маком. Немалая честь опиума-сырца и выработанных из него подпольным образом наркотиков переправляется контрабандой за рубеж.

Земледелие, огородничество, садоводство — основа бирманского сельского хозяйства. В летние дождливые месяцы выращивается рис, жаркой зимой — кукуруза, бобовые. В некоторых местностях культивируются чайный куст, кофейное дерево, сахарный тростник, кокосовые и банановые пальмы. Наиболее развито товарное рисосеяние в Нижней Бирме.

В Кампучии главная отрасль хозяйства — рисосеяние. Важную роль играют также рыбная ловля, разведение каучуконосов, лесозаготовки ценных пород деревьев.

Повсеместно у плужных земледельцев значительное развитие получили домашние производства и ремесла, распространено отходничество.

Сходно с индокитайским хозяйство плужных земледельцев Индонезии, Малайзии, Филиппин. Рис, кукуруза, бобовые, овощи, фрукты важнейшие продовольственные культуры.

На Филиппинах выращивается много сахарного тростника, волокнистых растений. В Индонезии, помимо прочего, выводятся высокие сорта кофе. На островах большую роль играет рыболовство.

рис, рыба, овощи, фрукты, растительное масло — основа существования населения Юго-Восточной Азии. Мясо едят редко, только по праздникам, и чаще — птичье. Немусульмане едят также свинину.

Промышленность развивается в Юго-Восточной Азии довольно интенсивно. Ряд стран, и в первую очередь Социалистическая Республика Вьетнам, стали экономически независимы от империалистических монополий. Б колониальное время в странах Юго-Восточной Азии существовала главным образом только мелкая и пищевая промышленность. В наши дни большое развитие получают горнодобывающая, средняя и тяжелая промышленность. Большую помощь в экономическом развитии прогрессивных стран Юго-Восточной Азии оказывают Советский Союз и другие страны социалистического содружества,

Материальная культура. Орудия труда очень различны у народов, стоящих на разных уровнях социально-экономического развития и относящихся к разным хозяйственно-культурным типам. Орудия труда развитых народов Юго-Восточной Азии имеют современный облик и, за исключением простейшего крестьянского инвентаря, они фабричного производства. Ручные мотыжные земледельцы уже значительно больше орудий и предметов вооружения изготовляют в домашних условиях или покупают у ремесленников, поэтому они имеют более традиционный облик. Мотыги далеко не всегда сделаны из металла и тем более не обязательно фабричного производства. Железные мотыги выковывает обычно деревенский кузнец или сам владелец. Но часто мотыга — это всего лишь палка-копалка (или сажальный кол), представляющая собой заостренную и обожженную на огне палку. Столь же просты и другие орудия труда из дерева, кости, камня, раковин, металла. Охотничье и боевое оружие чаще покупное, но встречаются и традиционные предметы вооружения: луки и стрелы, иногда отравленные, духовые трубки, мечи, ножи. Традиционное вооружение составляет, как правило, обязательную принадлежность мужского праздничного костюма. У многих народов, например у даяков, мечи считаются священными предметами и передаются по наследству от отца к сыну.

Традиционные орудия и вооружение бытуют у народов, обитающих на периферии классовых обществ. Они довольно разнообразны у охотников и собирателей Юго-Восточной Азии и часто представляют собой настоящие произведения искусства. В горных областях полуострова Индокитай распространены лук и стрелы, копья, топоры, ножи. Сенои, а в новейшее время и семанги, охотятся с помощью духового ружья и маленьких отравленных стрелок, изготовленных из сердцевины пальмового листа. Копья и дубинки были еще недавно основным вооружением кубу, лубу, тоала, аэта и других народов.

Поселения и жилища в Юго-Восточной Азии очень разнообразны, но вместе с тем имеют и много общего. Земледельцы селятся по большей части вдоль берегов рек, озер, по морскому побережью. Преобладают поселения рядового плана. Кучевые встречаются реже, преимущественно в удаленных от водоемов лесных областях. Обитатели побережий рек, озер и морей нередко проводят всю жизнь на воде, где они устраивают плавучие поселки на плотах и лодках. Горные поселения обычно небольшие, кучевые в плане. В недавнем прошлом широко были распространены укрепленные поселения. Они и сейчас еще встречаются в отдаленных горных местностях, где ведутся межплеменные войны.

Значительная часть народов Юго-Восточной Азии сооружает постройки на сваях, на которые настилается пол, устанавливаются стены и крыша. Традиция эта сложилась в приморской полосе, где прилив и прибой заливали дома, стоящие прямо на земле. Материалом для полов жилищ и стен служат бамбук, расщепленные стволы пальм. Крыша обычно двускатная (прямая или седловидная), иногда коническая. Кроется листьями пальмы. Зажиточное население нередко строит теперь коттеджи современного типа из покупных материалов. В городах центральные улицы 3acтроены современными многоэтажными домами,   покрыты   асфальтом.    На  окраинах беднота ютится в жалких хижинах сельского типа.

Во Вьетнаме обычны наземные дома с кирпично-глинобитным или земляным заполнением каркасных стен. Легкими перегородками они разделяются на 2—3 помещения. Дома вместе с хозяйственными постройками окружаются колючей живой изгородью. У сельского населения Лаоса, Таиланда, некоторых местностей Бирмы и Малакки дома возводятся на сваях и сооружаются из подручных материалов. В Индонезии на разных островах распространены различные типы жилых и хозяйственных построек. Яванцы и сунда строят легкие постройки из 2—3 помещений на небольшом фундаменте без свай. В старое время у минангкабау сооружались длинные дома на сваях, в каждом из которых жила материнско-родовая группа. Когда девушка вступала в брак, для нее и ее мужа пристраивалось к торцовой стороне дома новое помещение. Каждую пристройку венчала седловидная крыша, что придавало всему дому оригинальный вид. Батаки также строили дома на сваях — большого размера, из толстых стволов деревьев, окруженные верандой. В таком доме жила большая патриархальная семья. Крыши сооружались четырехскатными, сложной конструкции с резными украшениями на коньке. Хранилища для риса у минангкабау и батаков повторяли в миниатюре  форму  их  жилищ.  Новые  дома строятся у них чаще в расчета на одну семью. Все даяки Калимантана жили в прошлом в длинных домах, располагавшихся вдоль берегов рек. Целая сельская община размещалась в одном или нескольких длинных домах. Селения укреплялись мощными валами и палисадами из бамбука и колючих растений. В наше время эти ограды исчезают. Вдоль каждого дома устраивается дрыхая галерея, где хранится разнообразное имущество и куда выходят двери семейных комнат. Молодые неженатые мужчины живут либо в такой галерее, либо в специальном «мужском доме», предназначенном для общественных целей. У многих групп даяков в наши дни преобладают небольшие свайные постройки, рассчитанные на одну малую семью.

Столь же своеобразны постройки и на других островах Индонезии. Сходны с малайскими и филиппинские жилые и хозяйственные постройки. В старину многие народы сооружали в центре своих поселений общинные дома. Сейчас их уже почти не строят, а сохранившиеся служат гостиницами или музеями  старого  быта.    Такие  музеи   широко распространены, например, у минангкабау и батаков.

Внутреннее убранство домов в странах Юго-Восточной Азии очень просто и не слишком различается у разных народов. Полы устилаются циновками, на которых сидят и спят. Иногда по стенам развешиваются утварь, старинная посуда, оружие. В центральных районах городов, в богатых кварталах нередко  обставляют дома  по-европейски.

Бродячие охотники и собиратели лесистых горных и болотистых областей довольствуются легкими хижинами из бамбука и травы или даже ветровыми заслонами. Для кратковременного ночного отдыха сооружаются платформы и навесы на ветвях деревьев. До конца прошлого века многие группы тоала жили в пещерах. В настоящее время они сооружают легкие хижины.

Одежда народов Юго-Восточной Азии внешне разнообразна, особенно в отделке, но имеет в основных чертах много общего. В старину были широко распространены различные виды несшивной одежды, постепенно вытесняемой сшивной. Так, во Вьетнаме мужская одежда состояла из набедренной повязки, широких штанов и короткой куртки или халата. На голову надевали конусовидную шляпу. Традиционный женский костюм состоял из нательной распашной кофты, длинных штанов, в холодное время стеганой куртки или халата. Головной убор составляла плетеная шляпа. И мужчины и женщины носили на ногах сандалии. Излюбленным цветом одежды был белый и черный. В настоящее время традиционная одежда вышла, особенно у мужчин, из употребления. Лаосцы-мужчины ходят в широких коротких штанах, куртке, сандалиях. Женщины носят несшивную одежду из куска ткани, обернутого вокруг тела от подмышек до колен, и опоясанного шарфом. Поверх надевают кофту, а на плечи набрасывают еще один шарф. На голову надевается плетеная шляпа из бамбука, или повязка. Основа традиционного мужского таиландского костюма — широкое полотнище ткани, которое обертывается вокруг бедер. Его конец пропускается между ног и получается род штанов. Старинный  женский   костюм состоит из куска ткани, которым обертывают бедра наподобие юбки. На плечи набрасывается накидка или надевается жакет. Ходят босиком или в кожаных сандалиях. И мужчины и женщины носили в прошлом короткую стрижку, сейчас она сохранилась лишь у части мужчин. В настоящее время многие горожане и часть зажиточных сельских жителей ходят в европейском  костюме.

У бирманцев традиционный костюм бытует до настоящего времени. У мужчин он состоит из широкого прямоугольного куска ткани, который обертывают вокруг бедер на манер юбки, и распашной рубашки или куртки. Костюм дополняют шляпа и сандалии. Женский костюм схож с мужским, но его покрой шире. Старинная мужская одежда кхмеров представляла собой кусок ткани,  обернутый вокруг бедер и пропущенный между ног, и тесно прилегающую куртку. Женщины вместо куртки носили кофту. И мужчины и женщины стриглись очень коротко — «под щетку». В наше время традиционный костюм почти исчез, его вытеснил саронг — основа одежды многих малайских и индонезийских народов. Он состоит из длинного куска ткани, который обертывается вокруг туловища. Саронг может быть до колен или до щиколоток. Но у яванцев саронг используется только как домашняя одежда. Уличная современная одежда у мужчин состоит из длинных брюк и куртки. На голову надевается батиковый платок или бархатная черная шапочка. Национальная женская одежда состоит из полотнища ткани, которым обертываются от груди до пяток, и кофты или жакета. На плечи набрасывается шарф.

Одежда охотников-собирателей джунглей состоит у мужчин из набедренной повязки или юбочки, у женщин — также из юбочки. Набедренные повязки и юбки делаются по традиции из выделанной коры дерева (луба). Костюм дополняется разнообразными самодельными и покупными украшениями. Широко распространен обычай татуировки из религиозных или эстетических соображений. У некоторых народов принято чернить и подпиливать  зубы.

Семья и общественный строй. Различия в уровне социально-экономического развития разных народов Юго-Восточной Азии имели следствием большое разнообразие в формах семейно-брачных и социальных отношений, у охотников-собирателей бытуют парные семьи и многие архаические обычаи в области семейно-брачных отношений. Для более развитых народов до недавнего времени было характерно сохранение традиций родовых общин и больших семей главным образом в патриархальной, но, как исключение, и в матрилокальной форме (например, у минангкабау). Эти архаические формы семьи повсеместно сменились моногамными семьями. На семейно-брачные отношения большей части народов Юго-Восточной Азии сильный отпечаток наложили религиозные обычаи: в Индокитае— буддийские, в Индонезии и на Малакке— мусульманские, на Филиппинах — христианские. Так, в областях, где получил распространение ислам,    существует  полигамия.

Общественные отношения в странах Юго-Восточной Азии весьма разнообразны. Ряд стран идут по пути строительства социалистического общества, как-то: Вьетнам, Лаос, Кампучия. В других странах господствуют капиталистические отношения наряду с сохранением пережитков самых разнообразных укладов. В Таиланде и Малайзии, на юге Филиппин еще сильны пережитки феодальных отношений.

В прошлом у мотыжных земледельцев, а в наши дни у части охотников и собирателей тропических лесов Юго-Восточной Азии сохраняются элементы первобытнообщинных отношений. Интересная форма в виде так называемого «трехродового союза» бытовала У батаков. У минангкабау существовал материнский род. У мотыжных земледельцев уже с начала нашего века общинные отношения стали интенсивно разлагаться под воздействием социальной и имущественной дифференциации, сложения классовых отношений. Тем не менее и сейчас еще встречаются в отдельных местах поселения племен или их подразделений (у даяков, тораджей, горных племен Индокитайского полуострова, нага и др.). Обычно несколько поселений  составляют    племя.

Происхождение и значение рода в Юго-Восточной Азии еще не совсем ясны, так как у многих народов периферии классовых обществ четкая родовая организация отсутствует и нет бесспорных свидетельств о ее бытовании в прошлом. Тем более это относится к бродячим охотникам-собирателям тропических лесов Юго-Восточной Азии. Они живут небольшими локальными группами, которые объединяются в племена, пользующиеся определенной территорией. Племена и поселения возглавляют вожди. У наиболее отсталых племен предводители нередко являются одновременно и священнослужителями. Немалую роль в общественных делах этих народов играют колдуны, лекари.

Духовная культура. Духовная культура и народное творчество народов Юго-Восточной Азии исключительно богаты и разнообразны. Для них характерны глубокие народные традиции и связи с культурой соседних народов. Уже в средние века во многих странах этого региона существовали развитые наука культура, искусство, была создана обширная духовная и светская литература. Неблагоприятные последствия для духовной культуры, как и для всей жизни народов Юго-Восточной Азии в целом, имела колониальная эпоха. Колонизаторы проводили политику угнетения и эксплуатации, подавления культурной самостоятельности, тормозили развитие образования населения. Только в ходе национально-освободительной борьбы и после достижения национальной независимости развернулись процессы культурного возрождения и быстрого культурного развития. Но тяжелые последствия колониального режима сказываются до сих пор. Громадные усилия прилагаются для ликвидации неграмотности, подготовки кадров специалистов — во всем этом постоянно большую помощь оказывают Советский Союз и другие страны социалистического содружества. Развиваются народное и профессиональное искусство, среднее и высшее образование, массовые средства информации.

Тысячелетние традиции имеет народное творчество.  Так,  у вьетнамцев  широко  распространены различные жанры эпических произведений, музыкально-драматические представления. Разнообразны народные танцы и песни. Богато представлен фольклор в Таиланде. Успехом пользуются театральные представления: театр жестов, кукол, маскированных актеров. Знамениты бирманский и кхмерский балет. Широко популярен у этих народов театр, где исполняются пьесы на мотивы местных и индийских произведений, а также театр теней. В Индонезии издавна большой любовью пользуется народный театр теней ваянг-пурво, в котором исполняют пьесы героического содержания. Не менее распространены представления марионеток, костюмированных актеров. Большую известность имеет яванский национальный оркестр гамелан, состоящий из десятков и сотен ударных инструментов. Оригинально народное творчество лесных народов: их воинственные охотничьи пляски, песни, мимические представления интересны и своеобразны.

Большинство земледельческих народов полуострова Индокитай — бирманцы, таиландцы, лаотянцы, вьетнамцы, кампучийцы — исповедуют различные толки буддийской религии со множеством самых различных пережитков древних верований: аграрных культов, культа предков, магических представлений и т. д. Большая часть жителей Малайзии и Индонезии — мусульмане суннитского толка. Своеобразна религия жителей острова Бали, представляющая собой смесь буддийских и индуистских верований. Племена охотников-собирателей сохраняют древние верования в стихийные силы природы, духов, душу. В связи с магическими представлениями в прошлом бытовала охота за  головами.

Народы Восточной и Центральной Азии

Этот обширный регион охватывает Китайскую Народную Республику (970 млн. человек), Японию (115,2 млн.), Корейскую Народно-Демократическую Республику (св. 17 млн.), Южную Корею (37 млн.) и Монгольскую Народную Республику (1,5 млн.).

Этногенез и этническая история.

Изучение лингвистических, антропологических, исторических и собственно этнографических данных позволяет в общих чертах проследить историю сложения современных народов Восточной Азии, а также уяснить закономерности их взаимодействия    и развития.

В конце 5 — начале 4 тысячелетия до н. э. на территории Восточной Азии существовало несколько центров формирования неолитических культур. Один из них был расположен в восточном приморском районе современного Китая (провинции Цзянсу и Чжэцзян), где возникла культура Цинляньган. Ее создатели возделывали рис, жили в свайных домах. Судя по костным остаткам, цинляньган-цы практиковали обряд инициации, сопровождавшийся выламыванием передних резцов У достигших совершеннолетия юношей (обычай, существовавший в более позднее    время У многих народов Океании и зафиксированный также в древнейших археологических памятниках Японии). Вероятно, именно на основе населения культуры Цинляньган сложилась группа этносов, австронезийская по языку, которая позднее получила наименование «восточные и».

Одновременно с культурой Цинляньган на западе, в долине главного притока Хуанхэ реки Вэйхэ возникла в конце 5 — начале 4 тысячелетия до н. э. другая развитая неолитическая культура — Яншао. Хозяйство яншаосцев основывалось на возделывании чумизы (разновидности проса). Жили они в непосредственной близости от речных пойм в полуземлянках каркасно-столбовой конструкции. Одной из ведущих отраслей ремесла было у яншаосцев производство керамических сосудов, украшавшихся ярким полихромным орнаментом. Говорили яншаосцы, вероятнее всего, на протосинотибетском языке. Примерно в середине 4 тысячелетия до н. э. общность яншаоских племен разделилась на две ветви: одна из них переместилась в западном направлении, в верховья р. Хуанхэ, другая — на восток, в среднее течение Хуанхэ. Относительная территориальная изоляция привела к появлению локальных различий в культуре и языке. Западная ветвь яншаосцев явилась впоследствии основой формирования предков тибето-бирманских народов, восточная же вошла в состав древнекитайского этноса.

В 3 тысячелетии до н. э. восточные яншаосцы столкнулись на Средне-Китайской равнине с племенами более южного происхождения. На основе взаимодействия этих двух этнических групп возник протокитайский язык, обнаруживающий, с одной стороны, в области лексики явное родство с тибето-бирманскими, с другой—резко отличающийся от них по особенностям своего грамматического строя. Протокитайские племена ся и шан (инь) создали во 2 тысячелетии до н. э. крупные союзы племен, в недрах которых интенсивно происходили процессы классообразования и сложения форм ранней государственности.

Погребения военнопленных, которых иньцы захватывали в бою и приносили затем в жертву своим предкам в Великом Городе Шан (совр. город Аньян в провинции Хэнань), позволяют судить о том, что протокитайские племена контактировали в конце 2 тысячелетия до н. э. с многочисленными этническими группами, принадлежащими к разным расовым типам. Среди них были «классические» континентальные монголоиды с очень широкой, но низкой мозговой коробкой, широким и в то же время высоким сильно уплощенным лицом; южноазиатские монголоиды с узким черепом, очень высокой мозговой коробкой и широким носом; наконец, восточноазиатские монголоиды, близкие как к самим иньцам, так и к современному северокитайскому типу. Эти данные дают основание считать, что тибетоязычные цяны, расселявшиеся к западу от иньцев, по своему антропологическому типу лишь незначительно отличались от прогокитайских племен. На основе древней цянской общности сформировались впоследствии все народы, говорящие ныне на языках тибето-бирманской группы синотибетской семьи.

В это время Северо-Восточный Китай и часть Корейского полуострова были населены народами, отличавшимися от протокитайцев как по своему физическому типу, так и по языку. Это были предки современных тунгусо-маньчжурских народов. Трудно определить время проникновения на Японские острова их первозасельников — протоайнов, сформировавшихся вероятнее всего в южной части Юго-Восточной Азии. Несомненно, тем не менее, что неолитические культуры, получившие собирательное название «дземон», возникли в Японии в результате взаимодействия протоайнского и австронезийского этнических компонентов. Племена южного происхожде-ная участвовали и в формировании древних корейцев.

В начале 1 тысячелетия до н. э. на Средне-китайской равнине завершается длительный процесс сложения древнекитайского этноса, самоназванием которого стало «хуася». Консолидация этнической общности древних китайцев явилась одной из предпосылок объединения древнекитайских царств, существовавших  в   ту   эпоху  в   бассейнах    Хуанхэ  и Янцзы, и создания в 3 в. до н. э. централизованных империй Цинь и Хань.

Примерно в тот же период в степях Монголии складывается этническая общность ал-таеязычных кочевников-сюнну. В результате длительных войн с Ханьской империей сюнну оказались в первых веках нашей эры разделенными на две части: одна из них, жившая на северных границах древнекитайского государства, признала власть Хань, и через несколько столетий была почти полностью ассимилирована; другая — переместилась на северо-запад и позднее, впитав в себя инородные этнические компоненты, стала известна под именем гуннов.

На смену сюнну в лесостепной зоне Монголии в первых веках нашей эры пришли монголоязычные сяньбийцы. Примерно в это же время на территории северной части Кореи, где несколько столетий до этого существовало государство Чосон, возникла держава Когуре, а в более южных частях полуострова— Силла и Пэкче. На Японских островах в этот период складываются древнейшие государственные образования, среди которых выделялось Ямато. В культуре народов, населявших все эти территории в первых веках н. э., обнаруживаются общие черты, обусловленные прямым или косвенным влиянием кочевников.

3—6 века нередко называют эпохой «восточноазиатского переселения народов». Под влиянием разнообразных исторических причин огромные массы населения Восточной Азии пришли в движение, создавая почву для интенсивных этнических контактов, в значительной мере изменивших лицо взаимодействовавших народов. По своим социально-политическим последствиям эти события сопоставимы с тем, что происходило в это время в Европе: результатом их было создание на севере Китая многочисленных «варварских» государств. В эту эпоху начинает отчетливо прослеживаться противопоставление северных и южных китайцев (первые заимствовали многие элементы культуры и языка у своих соседей-кочевников, вторые—трансформировались под влиянием коренного населения юга). Здесь к этому времени консолидировалось несколько этнических групп, среди которых наибольшее значение имели «наньмань» (предки современных народов мяо-яо) и «ляо» (этот этноним до сих пор сохраняется в самоназваниях ряда тайских народов).

К 7—12 вв. на территории Восточной Азии сложились все основные народы, которые могут рассматриваться в качестве предков современного населения Восточной Азии. Этот период отмечен процессом консолидации японского и корейского этносов, формированием предков современных маньчжуров, сложением тюркской этнолингвистической общности, обособлением отдельных народов тайской группы, созданием государственности у предков современных тибетцев, завершением процесса этногенеза монголов и сложением этнической общности современных китайцев.

К началу 20 в. из всех крупнейших этносов Восточной Азии лишь японцы сформировались как современная нация. После победы народной революции в Китае, Корее и Монголии сложились условия для успешного развития в этих странах процессов этнической консолидации. Социалистические преобразования в Монголии явились основой для преодоления былой разобщенности между отдельными этнографическими группами монголов. В наши дни халха-монголы, составляющие основное ядро монгольского населения страны, складываются в единую социалистическую нацию. Особую проблему составляет ситуация, исторически сложившаяся в среде китайских эмигрантов, в течение длительного времени проживающих в ряде стран Юго-Восточной Азии, Америки и Океании. В некоторых странах «хуацяо», изолированные от своего основного этнического массива, приобретают черты культуры и быта, которые отличают их от китайцев КНР. Постепенно трансформируется и их этническое самосознание. Так, китайцы Сингапура обнаруживают тенденцию формирования самостоятельной этнической группы, называя себя сингапурцами и не отождествляя себя полностью с китайцами.

Этнолингвистическая классификация. Народы Восточной Азии говорят на языках, степень генетической близости которых является основой для их этнолингвистической классификации. В Восточной Азии представлены 5 крупных языковых семей — алтайская, сино-тибетская, австронезийская, тайская и австро-азиатская. Исключение в этом смысле вставляют корейцы, японцы и айны, занимающие в этой классификации изолированное положение. Однако за последнее время все более определенно утверждается точка зрения, согласно которой корейский и японский языки имеют отдаленное родство с языками алтайской семьи.

Алтайская семья языков делится на три основные группы. К первой из них  тюркской — принадлежат в Центральной Азии уйгуры,  салары,  казахи  и  киргизы  (ареал  расселения основной массы тюркских народов находится в Синьцзяне — в Западном Китае). В монгольскую группу входят монголы МНР и Внутренней Монголии на территории КНР, а также проживающие в КНР дунсян, ту (мон-горы) и др. Тунгусо-маньчжурская группа представлена главным образом на Северо-Востоке КНР — это прежде всего маньчжуры, а также сунгарийские народы (хэчжэ), эвенки и орочены.

Сино-тибетская семья может быть подразделена на две группы языков — китайскую и тибето-бирманскую. К первой из них относится китайских язык с его многочисленными диалектами, степень расхождения между которыми сопоставима с различиями между отдельными тюркскими, славянскими или романскими языками. В тибето-бирманскую группу входят тибетцы, а также ицзу, бай, туцзя, хани, лису, наси (все эти народы населяют юго-западную часть КНР).

Австроазиатские языки распространены в наше время главным образом за пределами рассматриваемого региона — в Юго-Восточной Азии. На территории Китая они представлены двумя группами — мяо-яо (народы мяо, яо, шэ, гэлао) и мон-кхмер (кава, бэнлун, булан).

В большинстве прежних этнолингвистических классификаций тайские языки рассматривались как имеющие близкое генетическое родство с сино-тибетскими и объединялись с ними в пределах одной семьи. Новейшие исследования показали несостоятельность такой точки зрения, почему тайские языки и выделяются теперь в самостоятельную семью. Они объединяются в три группы—тай (чжу-ан, буи, тай, населяющие Южный и Юго-Западный Китай), кадай (язык этой группы распространен у ли о-ва Хайнань, а также за пределами Восточной Азии — в Северном Вьетнаме) и кам-суй (или дун-шуй, по названию двух небольших народов Южного Китая).

Наконец, австронезийская семья, на языках которой говорят преимущественно за пределами Восточной Азии — в Юго-Восточной Азии и Океании, представлена лишь языками коренного населения о-ва Тайвань (они известны в этнографической литературе под собирательным названием гаошань).

Антропологический состав. Подавляющее большинство коренного населения Восточной Азии принадлежит к монголоидной большой расе, первоначальное формирование которой происходило именно в этом регионе. В расовом отношении народы Восточной Азии обнаруживают, таким образом, гораздо большее единство, чем в языковом. Монголоидная большая раса может быть подразделена на две малые расы, обычно именуемые в советской антропологической литературе тихоокеанскими и континентальными монголоидами.

Дифференциация тихоокеанских и континентальных монголоидов прослеживается уже в палеоантропологических находках эпохи верхнего палеолита. Древние черепа из Шаньдиндуна и Люцзяна (Китай), обладающие признаками принадлежности к людям современного вида — неоантропам, обнаруживают некоторые черты тихоокеанских монголоидов — значительную высоту мозговой коробки, альвеолярный прогнатизм, известную тенденцию к широконосости. Позднее среди тихоокеанских монголоидов выделились две группы антропологических типов—восточно-азиатская и южноазиатская.

Среди современного населения Восточной Азии, относящегося к восточноазиатской группе тихоокеанских монголоидов, представлены следующие расовые типы: северокитайский, распространенный у китайцев провинций Шаньдун, Хэбэй, Хэнань, Шаньси, Шэньси и Ганьсу; корейско-маньчжурский — у большинства тунгусо-маньчжурских народов КНР и корейцев; амурский (сложившийся, вероятно, в результате контактов с континентальными монголоидами) — у нанайцев (хэчжэ); характеризующийся «американоидными» чертами восточнотибетский — у тибетоязычных народов Кама и Сычуани.

Южноазиатская группа тихоокеанских монголоидов представлена многочисленными народами, обитающими на юге КНР. Она включает следующие антропологические типы: таималайский, к которому принадлежат тайские народы; восточно-гималайский — идзу, некоторые группы мяо и др. В южной части Китая выделяются также типы, представляющие собой результат смешения восточноазиатских и  южноазиатских монголоидов; они распространены главным образом у южных китайцев.

Сложен вопрос о месте, занимаемом в антропологической классификации народов Восточной Азии современными японцами. Морфологически они занимают промежуточное положение между восточноазиатскими и южноазиатскими монголоидами, причем в их антропологическом типе прослеживаются также и отдельные австралоидные черты. Австралоидная примесь обнаруживается также и в облике мон-кхмерских народов южного Китая (кава,  бэнлуч, булан).

Своеобразен антропологически тип айнов, отличающийся относительной светлокожестью и сильным развитием третичного волосяного покрова. Распространенная прежде гипотеза о «европеоидности» айнов в настоящее время окончательно отброшена. Айны являются единственным народом на территории Восточной Азии, в физическом типе которого преобладают австралоидные (хотя и значительно трансформированные) черты.

Что касается континентальных, или «классических», монголоидов, то к ним принадлежат прежде всего монгольские народы, составляющие большинство населения МНР и Внутренней Монголии (КНР), а также некоторые тюркские народы. Континентальные монголоиды представлены двумя группами типов — центральноазиатской и южносибирской. На западной периферии ареала континентальных монголоидов распространены типы, сложившиеся в процессе метисации с европеоидами  (уйгуры,  отчасти — казахи).

Хозяйственно-культурные типы. Многообразие хозяйственной деятельности и связанных с нею особенностей культуры населения Восточной Азии может быть сведено к нескольким хозяйственно-культурным типам, имеющим как пространственные, так и хронологические рамки.

В Восточной Азии весьма отчетливо прослеживается непосредственная связь хозяйственно-культурных типов с географической средой, прежде всего с природно-климатической  зональностью,    характером ландшафта.

С этой точки зрения в данном регионе представлены различные хозяйственно-культурные типы двух географических поясов — теплого (субтропического и отчасти тропического) и умеренного. Существенное влияние на формирование хозяйственно-культурных типов оказывает степень увлажненности: в аридной зоне умеренного пояса исторически сложились совершенно иные типы хозяйственной деятельности, нежели в других зонах того же пояса. Большое значение имеет в этом отношении и вертикальная зональность (в высокогорных районах складываются специфические хозяйственно-культурные типы).

С другой стороны, мы можем проследить, как на протяжении истории народов Восточной Азии в одном и том же районе по мере развития производительных сил общества происходит смена одного хозяйственно-культурного типа другим, основанным на более продуктивных формах хозяйства. При этом, однако, многие черты прежнего хозяйственно-культурного типа зачастую продолжают сохраняться в трансформированном виде, определяя специфику культуры и быта населения данного  района.

В целом большинство хозяйственно-культурных типов, распространенных в прошлом у народов Восточной Азии, претерпели в наше время значительные изменения, а часть из них сохранилась лишь в виде пережитков. Они могут быть объединены в четыре группы.

Хозяйственно-культурные типы охотников, рыболовов и собирателей — исторически самые древние на территории Восточной Азии. Они возникли здесь еще в эпоху мезолита и в чистом виде не сохранились ни у одного народа этого региона. Тем не менее отдельные черты хозяйственно-культурных типов лесных собирателей и охотников теплого пояса можно и в наши дни обнаружить, например у мон-кхмерских народов КНР (кава, бэнлун, булан). В северо-восточной части региона вплоть до сравнительно недавнего времени существовал хозяйственно-культурный тип собирателей и рыболовов умеренного пояса (у айнов, отчасти — у японцев; в специфическом варианте — у хэчжэ). В качестве пережитка у некоторых тунгусо-маньчжурских народов КНР прослеживаются отдельные черты хозяйственно-культурного типа пеших таежных охотников.

С эпохой неолита связано формирование второй группы хозяйственно-культурных типов связанных с ручным (или «мотыжным», как принято в этнографической литературе, хотя это не вполне точно) земледелием. Хозяйственно-культурный тип ручных земледельцев умеренного пояса сложился на Средне-Китайской равнине еще в конце 5 тысячелетия до н. э. Выращивание в поймах рек таких относительно засухоустойчивых культур, как чумиза и просо, осуществлялось с помощью копательных орудий типа лэй (двузубая деревянная палка с упором для ноги). Для сбора урожая использовались каменные или керамические жатвенные ножи. С земледелием было связано разведение свиней и собак (мясо и тех и других шло в пищу). Если на севере Китая ручное земледелие просуществовало вплоть до середины 1 тысячелетия до н. э., когда оно сменилось пашенным, то в южных районах Восточной Азии не менее древний хозяйственно-культурный тип ручных земледельцев теплого пояса вплоть до наших дней представлен некоторыми хозяйственными и культурными особенностями у таких народов, как тайваньские гаошань, а также хай-наньские ли, отчасти — мяо и яо. Для этого хозяйственно-культурного типа характерно возделывание различных клубнеплодов и корнеплодов (главным образом таро и ямса, позднее — сладкого картофеля). Наряду с этим с глубокой древности здесь было распространено рисосеяние. Практиковалась подсечно-огневая система земледелия. Основными орудиями служили палка-копалка и мотыга, кроме того, У некоторых народов землю перед посевом рыхлили, прогоняя по полю буйволов. У ицзу и отчасти у тибетцев сформировался специфический хозяйственно-культурный тип ручных земледельцев высокогорий, основанный на возделывании холодоустойчивых культур — овсе,  ячменя,  гречихи.

Третья группа хозяйственно-культурных типов связана с распространением пашенного земледелия. Применение железных орудий труда создало условия для появления в середине 1 тысячелетия до н. э. на севере Китая хозяйственно-культурного типа пашенных земледельцев умеренного пояса, ставшего впоследствии господствующим у китайцев, корейцев, маньчжуров и т. д. Основой его является применение пахотных орудий типа рала (позже — плуга) с железными наконечниками. В качестве тяглового животного чаще всего используются быки. Урожай зерновых Убирают  железными    серпами    характерной формы (лезвие закрепляется перпендикулярно рукоятке). Помимо зерновых культур (пшеницы, проса, чумизы, в меньшей мере — риса) для этого хозяйственно-культурного типа характерно выращивание бобовых, в особенности соевых бобов, из которых готовят соленый соевый соус и соевый творог. Среди технических культур наибольшее значение имеет хлопчатник, рами, тутовое дерево. Значительную долю в рационе составляет батат. У многих народов юга Восточной Азии, а также в Японии и на юге Кореи распространен хозяйственно-культурный тип пашенных земледельцев теплого климата. Для выращивания заливного риса — главной сельскохозяйственной культуры — применяется бесполозный плуг, приводимый в движение буйволами. Значительна роль овощеводства и садоводства (цитрусовые, личжи). Среди технических культур преобладают хлопчатник, масличные и чай. У народов, населяющих горные районы юга Восточной Азии (тибетцы, ну, дулун, ицзу) сложился хозяйственно-культурный тип пашенных земледельцев высокогорий. Он основан на возделывании гречихи, овса, ячменя с применением в качестве основного пахотного орудия тяжелого плуга с полозом и широким лемехом.

Четвертая группа хозяйственно-культурных типов, экономической базой которых является скотоводство, сформировалась преимущественно у монгольских, тюркских и отчасти у тунгусо-маньчжурских народов. На территории современной МНР уже в 1 тысячелетии до н. э. начал складываться хозяйственно-культурный тип кочевников-скотоводов аридной зоны умеренного пояса. Исторически с ним так или иначе связаны все народы, населявшие степи и полупустыни Монголии — сюнну, сяньби, древние тюрки, кидане, монголы. Разведение овец и лошадей (в меньшей мере — крупного рогатого скота и верблюдов) основано на сезонных перекочевках. Гораздо позднее на тибетском плато сформировался хозяйственно-культурный тип кочевников-скотоводов высокогорий, специфика которого состоит в преимущественном разведении яков (а также гибридов коровы с яком), хорошо   приспособленных   к   суровым   условиям местного климата. Наконец, на северо-востоке КНР у отдельных групп ороченов и эвенков может быть выделен особый хозяйственно-культурный тип таежных оленеводов, возникший под влиянием восточноазиатского очага кочевого животноводства. Однако оленеводство возможно лишь в местах произрастания ягеля, что привело к локализации данного ХКТ в районе Большого Хингана.

Материальная культура. Разноообразие типов жилища у народов Восточной Азии определяется прежде всего особенностями хозяйственно-культурного типа. Образ жизни оседлых   земледельцев   обусловил   распространение у них постоянных, долговременных жилищ, тогда как у кочевников-скотоводов преобладают различного рода разборные и переносные жилища. Специфика хозяйственного уклада и естественно-природной среды сказывается также в конструкции дома и традиционном наборе строительных материалов.

У земледельческих народов Восточной Азии жилище может быть дифференцировано в зависимости от уровня пола относительно поверхности земли. У ручных земледельцев умеренного пояса в 4 - 3 тысячелетиях-до н. э. были рапространены полуземлянки; позднее на смену им пришли наземные жилища. В то же время у земледельцев теплого пояса преобладали свайные жилища с полом, приподнятым над землей, что было весьма рационально в условиях влажного климата и обилия ядовитых пресмыкающихся.

Другой отличительной особенностью жилища у большинства народов Восточной Азии является так называемая каркасно-столрбовая конструкция (основная тяжесть кровли ложится на каркас из столбов и балочных перекрытий, а стены как таковые не несут сколько-нибудь значительной нагрузки и даже вообще могут отсутствовать). Каркасно-столбовая конструкция характерна как для углубленных и наземных, так и для свайных жилищ древних и современных народов Восточной Азии — китайцев, корейцев, японцев, тайских и мон-кхмерских народов. В противоположность этому, у уйгуров Синьцзяна, а также у тибетцев и ицзу имеют распространение дома с несущими стенами, возводимыми из сырцового кирпича или тесаного камня.

Определенное значение для классификации постоянных типов восточно-азиатского жилища имеет наличие и расположение очага. В свайных домах, типичных для теплого пояса, очаг служит лишь для приготовления пищи (огонь чаще всего разводится здесь в плоском ящике, набитом землей). В наземных домах южных китайцев и японцев постоянный очаг отсутствует, и в холодное время года здесь обогреваются переносными жаровнями. У северных китайцев и корейцев получили распространение специальные отапливаемые лежанки (кит. «кан»).

Переносные жилища кочевников-скотоводов не оставались неизменными по своей конструкции на протяжении истории этих народов. Сюнну, насколько можно судить по сообщениям китаеязычных источников, жили в шалашах, остов которых сооружался из веток ивы и покрывался сверху войлоком. В середине 1 тысячелетия н. э. у кочевников Восточной Азии появилась юрта с разборным деревянным каркасом, сохранившаяся в быту современных монгольских и тюркских народов. Основным типом жилища кочевников-скотоводов высокогорий является шатер из кошм Или  грубой шерстяной ткани (чаще всего — черного цвета), натягиваемый на каркас из жердей.

На протяжении длительных этнических контактов между народами Восточной Азии происходил процесс заимствования отдельных элементов жилища, приводивший к трансформации его первоначальных типов. Под влиянием китайцев многие тайские народы перешли от свайных к наземным жилищам, а китайцы, живущие на юге страны, стали широко использовать такой нехарактерный для севера строительный материал, как расщепленный бамбук. В процессе перехода некоторых групп кочевников к оседлому образу жизни у них стали распространяться постоянные наземные жилища, которые нередко еще сохраняли некоторые черты традиционного разборного дома типа юрты (например, круглую в плане форму). Кан, столь характерный для современного северокитайского жилища, был в действительности заимствован китайцами у тунгусо-маньчжурских народов в 10-—12 вв. и т. д.

Черты одежды кочевников-скотоводов издревле отражали специфику их хозяйственно-культурного уклада. В частности, «изобретением» кочевников были штаны, совершенно необходимые при верховой езде и лишь сравнительно поздно заимствованные земледельческими народами. Помимо штанов основным компонентом костюма кочевников Восточной Азии была наплечная распашная одежда типа халата, причем вплоть до позднего средневековья у них преобладала манера запахивать халат на левую сторону (правая пола наверху). Наконец, неотъемлемой частью костюма скотовода-кочевника были высокие кожаные или  войлочные сапоги.

В отличие от них у земледельцев умеренного пояса наплечная одежда запахивалась направо, причем с точки зрения древних китайцев эта черта была главным признаком их отличия от «северных варваров» (правый запах сохранился у китайцев вплоть до настоящего времени). Существенные изменения в костюме древних китайцев произошли в 4—3 вв. до н. э., когда они заимствовали такой элемент «варварской одежды», как штаны, ранее им совершенно   не известные. На первых порах их стали носить только воины, но затем они превратились в постоянный компонент как мужского, так и женского повседневного костюма (для состава древней и средневековой китайской одежды вообще было характерно отсутствие резких различий по признаку пола).

У народов юга Восточной Азии, принадлежавших к ХКТ ручных земледельцев теплого пояса, первоначально были распространены набедренные повязки (у мужчин) и несшитые юбки типа саронга (у женщин), а наплечная одежда и обувь зачастую отсутствовали вовсе. Однако на протяжении веков одежда этих народов значительно изменилась (главным образом, под влиянием китайцев, чему способствовали эпохальные изменения климата — перемещение на юг северной границы субтропиков). В настоящее время у большинства народов КНР распространена правозастежная наплечная одежда, сохраняющая значительные локальные различия в покрое и орнаментации. Своеобразна традиционная одежда корейцев, в особенности женская, состоящая из короткой кофты, широких шаровар и юбки, подвязываемой выше талии длинным кушаком.

На фоне прогрессирующей нивелировки особенностей материальной культуры народов Восточной Азии обращает на себя внимание, прочное сохранение этнических традиции одежды в такой индустриально развитой стране, как Япония.

В пище народов Восточной Азии противопоставлены друг другу два различных комплекса. Первый из них характерен для скотоводов-кочевников, второй — для земледельцев. Основу рациона кочевых народов Восточной Азии составляют мясные и молочные продукты. Согласно представлениям монголов, лошади и бараны относятся к животным с «горячим дыханием», поэтому конина и баранина считаются наиболее полезными сортами мяса и им отдается предпочтение перед говядиной. Молоко, которое, кстати, никогда не употребляется ими в сыром виде, используют для приготовления большого числа продуктов — простокваши, кумыса, масла, сыров. Мучные  блюда    (монг.    «борцог» — кусочки теста, сваренные в бараньем жире; «халь-маг» — поджаренное тесто, замешанное на пенках, и т. д.), хотя и популярны, но их удельный вес в общем рационе незначителен.

Напротив, практически у всех земледельческих народов Восточной Азии в той или иной форме существует противопоставление «основной еды», приготовленной из крупы или муки (кит. «чжуши», япон. «сюсёку»), и «второстепенной еды», представляющей собой овощное, мясное или рыбное блюдо (кит. «фуши», япон. «фукусеку»). Среди различных видов «основной еды» абсолютно преобладает рис, сваренный на пару; у северных китайцев вместо риса часто употребляют вареные на пару несоленые хлебцы из пшеничной или кукурузной муки («маньтоу» и «вовотоу»), а также разнообразные лепешки. «Второстепенная еда» готовится из мелко порезанных продуктов, приготавливаемых чаще всего путем жарения в глубокой полусферической сковороде. Особенностью японской кухни является употребление в пищу сырой рыбы, сдобренной различными приправами («саси-ми»). Вареный рис подается на стол обязательно в горячем виде и раскладывается по пиалам, а «дополнительное» блюдо (их по возможности стараются готовить несколько) ставится в одной большой чашке, откуда участвующие в трапезе достают его с помощью деревянных палочек. Молоко и в особенности кисломолочные продукты большинство восточноазиатских земледельческих народов в пищу не употребляют.

Многие народы юга Восточной Азии (в частности, таи) предпочитают обычному рису клейкие сорта, которые на севере используются только в праздничной пище. Кроме того, в рационе народов юга Восточной Азии большую роль играет рыба. Из нее приготавливают и специальный соус или пасту, широко используемые для заправки блюд. Несколько особняком стоит пища тибетцев, в которой элементы скотоводческого комплекса сочетаются с регулярным использованием мучных продуктов. Наиболее популярное блюдо тибетцев — «цзамба» (поджаренная ячменная мука), которую едят, смешивая с чаем или молоком. Из ячменя тибетцы готовят и «чан» (подобие пива); у других восточно-азиатских народов в настоящее время популярностью пользуются различные сорта рисовой водки.

Социальная организация. У многих народов Восточной Азии вплоть до недавнего времени сохранялись пережиточные формы клановой (патронимической) организации, накладывавшей отпечаток на многие стороны общественного сознания и семейного быта, у китайцев патрилинейная группа родственных семей, поддерживающих определенное общественное, идеологическое, а отчасти также и хозяйственное единство, в конце 19 — начале 20 в. была одной из ячеек социальной структуры деревни. Наличие такой патронимии («цзунцзу») в значительной мере определяло характер земельной собственности (помимо участков, находившихся во владении всего клана, его члены были связаны отношениями, в известной мере ограничивавшими право частной собственности отдельных семей). Этим объясняется длительное сохранение в Китае права предпочтительной покупки земли членом клана; перед совершением акта продажи владелец участка обязан был получить согласие на это со стороны сначала близких, а затем и дальних родственников. Единство цзунцзу поддерживалось общим культом предков. Браки внутри такой группы семей были запрещены. Во многих Цзунцзу регулярно велись специальные родословные книги. В условиях сохранения феодальных пережитков в деревне предписываемая традицией взаимопомощь членов клана маскировала отношения имущественного неравенства и эксплуатации. Традиционная клановая организация послужила основой объединения китайцев-эмигрантов (хуацяо) в условиях чуждой для них среды обитания. Во всех странах, где сейчас есть более или менее значительные общины хуацяо, повсеместно существуют корпоративные объединения однофамильцев, своей структурой и функциями имитирующие цзунцзу. Социальные ячейки, типологически сходные с китайскими цзунцзу, существуют у многих народов южного Китая, а также у корейцев и, в виде отдельных пережитков,  у японцев.

Особенности социальной организации в известной мере находят свое отражение и в специфике  систем  личных  имен.

Внешним признаком принадлежности к определенной группе родственных семей (клану) у народов Восточной Азии чаще всего является общее клановое имя. Исторически оно восходит к имени или прозвищу перво-предка, иногда к названию места первоначального поселения клана. Из клановых имен возникли современные фамилии, на позднем этапе существования клановой организации выполняющие функцию общего наследственного имени членов клана. Фамилии некоторых народов Восточной Азии возникли очень рано (у древних китайцев, например, еще в последних веках до н. э.). У китайцев, корейцев, японцев фамилия является первым компонентом наименования лица. У некоторых народов Восточной Азии фамилий не возникло, и принадлежность человека к тому или иному клану обозначается посредством цепочки имен предков — отца, деда, прадеда и т. д. (такая система существует у современных ицзу).

Личное (индивидуальное) имя, являющееся у китайцев, корейцев, японцев вторым компонентом наименования, нередко не только отличает данное лицо от других, но и указывает на его место в рамках родственной группы. У китайцев родственники одного поколения часто имеют в составе индивидуального имени какой-то общий элемент (аналогичное явление характерно и для монголов). У многих народов Восточной Азии существует табу на употребление личных имен старших родственников или других уважаемых лиц (поэтому к старшему обращаются, употребляя термин  родства).

Духовная культура. Многие черты культуры народов Восточной Азии сформировались под воздействием тех или иных религиозных представлений. Хотя ни одна из мировых религий не возникла на территории данного региона, большинство из них в той или иной мере получили распространение у восточно-азиатских народов. В меньшей мере это касается христианства; оно было занесено в Китай в 7—8 вв. в виде несторианства, но не пустило там глубоких корней. Позднее, начиная с 15—17 вв., в некоторые страны Восточной Азии приникли европейские миссионеры, деятельность которых в целом не привела к значительным результатам.

Гораздо большую роль сыграло в истории народов Восточной Азии мусульманство, распространившееся прежде всего среди тюркских народов Китая. Принятие мусульманства способствовало формированию особой этнографической группы китайцев—хуэй (та ее часть, которая в конце 19 в. переселилась, в Среднюю Азию, получила название «дунгане»).

Наибольшее воздействие на культуру народов Восточной Азии оказал буддизм. Он проник в Китай, а оттуда в Корею и Японию в первых веках нашей эры. Гибко приспосабливаясь к новым условиям, буддизм значительно трансформировался, что нашло свое выражение, в частности, в появлении многочисленных сект. Наибольшее историческое значение имела среди них школа «чань» (япон. «цзэн»). у монголов и тибетцев господствующей религией стал ламаизм.

Особенностью религиозных систем, сложившихся   у  большинства    народов    Восточной Азии, был их глубокий синкретизм. Пришлые религии впитали в себя различные традиционные местные верования, зачастую причудливо переплетаясь с развитыми местными религиями. В народных верованиях китайцев, например, сочетаются черты буддийских представлений, с одной стороны, с другой — элементы морально-этического учения конфуцианства и исконной китайской религии — даосизма, 1 который характеризуется чрезвычайно обширным пантеоном, культом отшельничества и ярко выраженным мистицизмом. В Японии происходил процесс постепенного слияния буддизма и синтоизма — религии, возникшей на японской почве.

Лишь у некоторых народов Восточной Азии религиозные представления не подвергались
заметному воздействию буддизма. У маньчжуров, например, вплоть до 20 в. был распространен шаманизм (маньчжуры — единственный народ, создавший и сохранивший религиозные сочинения, связанные с практикой шаманизма). Анимистические и шаманистские представления сохранялись вплоть до недавнего времени у мяо.

Богатая мифология народов Восточной Азии типологически может быть разделена на несколько отдельных циклов, причем выявление совпадающих или сходных вариантов мифа, существующих у разных народов, нередко может явиться указанием на древние генетические или ареальные связи.

Одним из важнейших является цикл космогонических мифов, повествующих о трансформации первоначального хаоса и появлении из него земли, неба и человеческих существ, созданных богиней Нюйва (китайцы), Амате-расу (японцы) и т. д.

Самостоятельный цикл составляют этного-нические мифы, в которых отражаются древние тотемистические представления: древние тюрки вели свое происхождение от волка, народы группы мяо-яо — от пятицветной собаки Паньху; многие мифы этого цикла отражают идею «непорочного зачатия» предка (в одних случаях прародительница проглотила яйцо Пурпурной птицы; в других—перво-предок появился на свет после того, как его мать наступила на след великана, и т. д.). Возможно, что эта группа мифов представляет собой трансформированное отражение древнейшей социальной реальности, связанной с матрилинейной филиацией.

Мифы о культурных героях рассказывают о персонифицированных «творцах» важнейших культурных достижений того или иного народа. Этот цикл особенно полно представлен в мифологическом творчестве китайцев, почитавших Суйжэня как первого человека, добывшего огонь трением; Фуси, сделавшего первый лук и стрелы; Шэньнуна, научившего людей изготовлять земледельческие орудия; Хуанди, открывшего способ варить зерно на пару, и т. д. При этом многие из этих героев представлялись китайцам в виде полулюдей-полуживотных — Фуси с телом змеи, Шэньнун с головой быка и пр.

В устном народном творчестве многих народов Восточной Азии значительное место занимает эпос. Немало сходных сюжетных линий можно обнаружить в героическом эпосе монгольских и тюркских народов — улише-ри о Гэсэр-хане у монголов, в сказании «Манас» у киргизов. При этом некоторые образы героического эпоса обнаруживают параллели с произведениями древнего изобразительного искусства. Так, мотив борющихся богатырей, позади которых стоят их боевые кони, встречается как на декоративных украшениях «звериного стиля» 1 тысячелетия до н. э., так и в сказании о единоборстве бесстрашного Хан-Хулюга и его соперника Алдай-Мергена; «Заступится за меня лишь мой конь Хан-Шилги!» — восклицает один из богатырей, другой вторит ему: «И за меня никто не заступится, кроме Ак-Сарыг-коня» и т. д. Эпос занимает важное место в фольклоре китайцев (цикл «Троецарствие»), ицзу («Ашма») и других народов Восточной Азии. Особенностью китайского героического эпоса  является  своеобразное    переплетение устных и книжных версий, легших в основу средневековых народных романов. Высоким уровнем художественных достоинств отличается народная поэзия, наиболее древние образцы которой представлены в антологиях «Шицзин» и «Юэфу» (Китай), «Манъёсю» и «Кокинсю» (Япония). У многих восточноазиатских народов поэтическое творчество по-прежнему неотделимо от музыки; это органическое единство до сих пор характерно для фольклорных произведений мяо (обрядовая и любовная песня), наси (любовная лирика) и т. д.

Одной из важных особенностей духовной культуры народов Восточной и Центральной Азии является существование у них длительной письменной традиции. Древнейшей системой письма в этом регионе была древнекитайская иероглифика, возникшая в начале 2 тысячелетия до н. э. и непрерывно развивающаяся вплоть до настоящего времени. Знаки китайской письменности фиксируют значимые единицы языка прежде всего в плане их смысла, а не звучания. Эта особенность иероглифики облегчила ее заимствование соседними народами. В средние века китайская иероглифика играла в Восточной Азии примерно такую же роль, как латинская письменность в Европе. Вьетнамцы и корейцы, пользовавшиеся иероглифами, перешли затем на собственные системы письма; японцы в настоящее время используют иероглифы наряду со слоговыми знаками (катакана и хирагана). В 6—9 вв. древние тюрки пользовались руническим письмом, а позднее у многих кочевых народов Центральной Азии распространился уйгурский алфавит, на основе которого затем сформировался монгольский. С 40-х годов нашего века монголы приняли алфавит, большинство букв которого восходит  к  кириллице.

Глава 3

Народы Африки

Общие сведения: природа, страна и население Африки

Географическая среда. Географические условия Африки отличаются специфическим многообразием природных элементов и их региональных сочетаний, которые по отношению к практической жизнедеятельности населяющих Африку народов выступают в качестве необходимых экологических условий, пищевых и технических ресурсов. Идущий из глубины тысячелетий процесс овладения этими природными условиями и силами составляет материальную основу всей хозяйственно-культурной истории африканских народов.

Африка — второй по величине после Евразии материк—занимает примерно пятую часть земной суши (вместе с примыкающими островами 30,3 млн. кв. км). Африканский континент почти равными долями расположен как в северном, так и в южном полушарии, причем большая его часть находится в тропическом поясе. С севера на юг континент протянулся на 8000 км, с запада на восток в его северной части — на 7000 км, а в южной части — более чем на 3000 км. На севере Африка омывается водами Средиземного моря, на западе — Атлантического океана, на востоке — Индийского. Береговая линия Африки развита слабо; наиболее крупный полуостров Африканский Рог; морские акватории неглубоко вдаются в материк; многие внутренние области континента удалены от Мирового океана на расстояние от 1000 до 1500 км. Самый большой остров, примыкающий к африканскому континенту с юго-востока, — Мадагаскар.

Пять наиболее крупных рек — Нил, Конго, Нигер, Замбези и Оранжевая; их бассейны занимают свыше трети всей территории Африки. Крупнейшие озера — Виктория, Танганьика, Ньяса и другие являются естественной границей между Центральной и Восточной Африкой. На остальной территории выделяются своими размерами мелководные, с неустойчивыми уровнями озера Чад и Нгами. Воды ряда африканских рек (Нила, отчасти Нигера и др.) используются для орошения. Некоторые реки (например, Нил, Нигер, Конго, Гамбия и др.) служат на значительном своем протяжении как транспортные пути.

Африка считается самым жарким материком, так как большая часть ее территории расположена в тропических широтах и имеет высокие среднегодовые температуры — свыше 25°С. В пределах тропической климатической зоны в северном полушарии находятся: Западная Сахара, центральная и южная части Марокко, Алжир и Тунис, Мавритания, северные части областей Чада и Нигера, Судана, Эфиопии и Сомали. На этой территории господствует исключительно сухой континентальный климат. Местами осадки не выпадают в течение нескольких лет. Тропическая зона южного полушария—Ангола, Намибия, Ботсвана, Зимбабве, Мозамбик, ЮАР, часть Мадагаскара — характеризуется более низкими температурами и меньшей засушливостью (за исключением некоторых районов Намибии и Ботсваны), чем это наблюдается в Сахаре. Узкие полосы на севере и юге Африки лежат в зоне более влажного и ровного субтропического климата.

Растительность Африки богата и разнообразна. Под лесами занято приблизительно 16% общей площади Африки, под травяным покровом степей — 37; территория пустыни составляет 39%. В центральной и западной экваториальной частях Африки, вдоль северного побережья Гвинейского залива и во впадине Конго произрастают тропические вечнозеленые «дождевые» леса (гилей). В этих лесах многие растения имеют хозяйственно-потребительную ценность, особенно дающие ценную древесину черное, красное, желтое, эбеновое, сандаловое деревья, каучуконосная лиана ландольфия, дерево кола, либерийское кофейное дерево, масличная и винная пальмы. В тропических лесах в диком виде произрастают многие съедобные плоды и коренья.

Севернее и южнее гилей растут узкими полосами муссонные леса, которые затем переходят в лесостепную и степную саванну, занимающую около 30% территории Африки.

Значительные площади саванн используются под пастбища и пашни.

Большую часть Северной Африки занимает пустыня Сахара. В Южной Африке к зоне пустынь относятся западная и южная части Калахари и пустыня Намиб. В редких оазисах севера растет финиковая пальма, плоды которой имеют важное продовольственное значение.

По побережью Средиземного моря, по склонам Атласских гор развита средиземноморская субтропическая растительность — оливковые деревья, пальмы, мирты и др. В горных районах растут вечнозеленые каменный дуб, пробковый дуб, атласский кедр. В этом районе сосредоточено до 50% мировой площади, занятой пробковым дубом. На юге Африки, в Капской области, сходной по климатическим условиям со Средиземноморской, растут вечнозеленые кустарники, дикая маслина и др.

Животный мир Африки, когда с ней впервые познакомились арабы и европейцы, был очень богат и разнообразен. И сейчас в субтропических лесах Северной Африки встречаются олени и лани, кабаны и дикие бараны, леопарды и обезьяны. В саваннах преобладают антилопы (до 40 видов), зебры, жирафы. Водятся африканские слоны и носороги. По рекам живут многочисленные бегемоты, водяные кабаны, крокодилы, пресноводные черепахи. Много хищников — леопардов, гепардов, степных рысей, гиен, шакалов; встречаются львы. Большие бедствия людям и животным доставляют мухи цеце, переносящие опасные заболевания (сонная болезнь, болезнь нагана). Особый интерес представляет фауна Мадагаскара, где многие виды мелких Животных и птиц характерны только для этого острова.

С отдаленнейших времен наземная фауна, так же как и дикорастущая флора, служила африканским народам важнейшим источником пропитания. Охота и собирательство диких растений не утратили своего значения и тогда, когда в передовых областях древней и средневековой Африки стали развиваться земледелие и скотоводство. Но к настоящему времени многие виды животных находятся на грани исчезновения. Сохранение животного мира становится важной задачей молодых национальных правительств.

По природохозяйственным условиям современная Африка делится на несколько поясов или зон. На севере и северо-западе это Атлас с плодородными, удобными для зернового земледелия коричневыми почвами. Южнее простирается огромная Сахара — зона пустынь, полупустынь и степей, пригодных для кочевого и отгонного скотоводства. Далее к югу — Судан, протянувшийся полосой параллельно экватору от Сенегала до р. Голубой Нил, — зона саванны, где население занимается степным земледелием и скотоводством. Еще южнее — Северо-Гвинейская возвышенность, или Гвинейское побережье, поросшее густыми тропическими лесами на юге и влажными саваннами на севере, обитатели которых возделывают различные корнеплоды, выращивают злаковые растения и древесные культуры, занимаются охотой и собирательством. Тропическое земледелие с культурами просо, сорго, ямса, маниоки, масличной пальмы и других растений распространено также в Центральной Африке (впадина Конго). Тропическое земледелие — весьма трудоемкое занятие, требующее постоянной борьбы с лесом и многих рабочих рук для мотыжной обработки полей и возделывания саженцев. На северо-востоке континента выделяется зона очень древнего зернового земледелия и кочевого скотоводства — Эфиопское нагорье и степи полуострова Африканский Рог. Вся Восточная Африка от Эфиопского нагорья до р. Замбези представляет собой зону степного земледелия с засухоустойчивыми культурами и отгонным скотоводством. В Южной Африке (в том числе и на острове Мадагаскар) со смешанными природными условиями — от субтропических до степных и пустынных—распространены почти все виды хозяйственных занятий (включая охоту и собирательство), характерных для Африки в целом.

В общем большое разнообразие климатических и почвенных условий позволяет современным африканцам выращивать все известные человечеству земледельческие культуры и разводить скот самых различных пород. Натуральное и мелкотоварное сельское хозяйство до сих пор составляют основу экономики многих стран Африки, однако это хозяйство находится в тяжелом или неуравновешенном состоянии, не обеспечивая полностью продовольственные потребности возросшего населения. Технико-экономический подъем и развитие товарности этой ведущей отрасли хозяйства есть самая насущная задача развивающихся стран Африки. Попытки буржуазии ряда стран решить эту проблему на капиталистических началах ведения сельского хозяйства приводят к росту товарной продукции и обогащению предпринимателей, но по-прежнему оставляют в бедности основную массу непосредственных производителей. Прогрессивные тенденции общего подъема сельского хозяйства и благосостояния крестьян яснее всего обнаруживаются в странах социалистической ориентации (Эфиопия, Алжир, Ангола и др.).

Недра африканского континента, еще недостаточно исследованные, таят в себе различные ископаемые: богатейшие залежи нефти на севере и в районах Гвинейского побережья; на юге крупные запасы золота; уран в Центральной Африке; громадные запасы меди в провинции Шаба (Заир) и в Медном Поясе (Замбия); алмазы — по всей территории Южной и Западной Экваториальной Африки, но особенно в ЮАР, Намибии, Заире и др.; из остальных полезных ископаемых — платина, полиметаллы, кобальт, марганец, олово, железные руды, каменный уголь и др.

На базе этих природных богатств в ряде районов Африки (Заир, Замбия, ЮАР и др.) развивается горнорудная, добывающая и перерабатывающая промышленность, создаются крупные производственные центры, индустриальные города и поселения городского типа, в которых концентрируется значительная масса рабочего класса и переходящих к городскому образу жизни переселенцев из сельской местности.

Страны и государства. По установившейся в африканистике традиции   народы    Африки обычно распределяются по общим большим историко-географическим областям: Северная Африка — страны Магриба и Египет; Северо-Восточная Африка — Эфиопия и Сомали; Западная  Африка,  или  Западная    Тропическая Африка -  страны Западного Судана и Гвинейского   побережья;   Центральная   Тропическая Африка — бассейн Конго и соседние области; Восточная  Тропическая   Африка — Межозерье  и приморские области; Южная Африка и Мадагаскар.   Такое  членение  отвечает  задачам общего обзора хозяйственно-культурных особенностей обширных регионов, но оно недостаточно для характеристики политического деления современной Африки.

Превращение большинства африканских стран в колонии европейских держав относится в основном к последней четверти 19 в. — периоду империалистического раздела мира. Колониализм расхищал природные богатства, нещадно эксплуатировал коренное население Африки. Африканцев совершенно устранили от политической жизни, лишили самых элементарных прав. К колониальным территориям надолго были привешены ярлыки: «Британская», «Французская», «Бельгийская», «Испанская», «Португальская» (например, «Британская Западная Африка», «Французская Экваториальная Африка», «Бельгийское Конго» и др.).

Исторический перелом в судьбах народов Африки произошел по окончании второй мировой войны. Образование мировой социалистической системы необычайно ускорило развитие национально-освободительного движения. С этого времени понадобилось всего полтора десятилетия, чтобы в корне подорвать колониальную систему, складывавшуюся столетиями. Если в 1945 г. на африканском континенте было только три независимых государства— Египет, Либерия и Эфиопия (в настоящее время соответственно называются Арабская Республика Египет, Республика Либерия и Социалистическая Эфиопия), то в настоящее время их уже 50. В 1950-х годах независимость получили Ливия (Социалистическая Народная   Ливийская   Арабская Джамахирийя), Демократическая Республика Судан, Королевство Марокко, Тунисская Респуб-лика, Республика Гана, Гвинейская Народная революционная Республика.

1960 год называют «Годом Африки», когда 17 стран получили государственную независимость. Это Исламская Республика Мавритания, республика Сенегал, Мали, Берег Слоновой Кости, Народная Республика Бенин, Верхняя Вольта, Того, Объединенная Республика Камерун, Федеративная Республика Нигерия, Нигер, Чад, Центральноафриканская Республика, Габон; Народная Республика Конго, Заир, Сомалийская Демократическая Республика, Демократическая Республика Мадагаскар.

В 1960-х годах свободными стали Алжирская Народно-Демократическая Республика, Гамбия, Сьерра-Леоне, Уганда, Кения, Объединенная Республика Танзания, Руанда, Бурунди, Малави, Замбия, Ботсвана, Маврикий, Экваториальная Гвинея, Королевство Лесото, Королевство Свазиленд. В 1970-х годах после многолетней вооруженной борьбы и свержения фашистской диктатуры в Португалии независимость получили Гвинея-Бисау, Острова Зеленого Мыса, Демократическая Республика Сан-Томе и Принсипи, Народная Республика Ангола, Народная Республика Мозамбик; Сейшельские острова, Коморские острова и Джибути. В 1980 г. независимость получила Зимбабве. Но существует еще государство, где У власти стоит расистская империалистическая верхушка, — Южно-Африканская Республика, вопреки решениям Организации Объединенных Наций, милитаристская ЮАР продолжает незаконно удерживать за собой страну Намибию. Коренное африканское население этих стран ведет упорную борьбу за свободу и независимость.

Политическая независимость, завоеванная большинством африканских народов, сама по себе еще не означает полного национального освобождения и становления на путях ускоренного социально-экономического развития, второй, не менее важный шаг—это достижение экономической независимости и установление равноправных отношений в мировом экономическом и  культурном взаимообмене.

Достигнуть этого без опоры на широкие слои трудящихся в своей стране, без прочного союза с государствами социалистического содружества по-настоящему невозможно. Вот почему многие африканские страны — Алжир, Ливия, Гвинея, Бенин, Конго, Эфиопия, Ангола, Мозамбик, Мадагаскар и др. — избрали определенные ориентации прогрессивного развития, которые в одних случаях раньше, а в других случаях позже способны подвести их к коренным социальным преобразованиям, к социализму.

Население. Насильственное приобщение африканцев к колониальной «цивилизации» имело демографическим последствием то, что если до прихода европейцев население Африки составляло около 20% жителей земного шара, то к 1960 г. — только 8%. Карательные экспедиции,, эпидемии и массовое недоедание в период колониализма уносили множество человеческих жизней. Так, за период бельгийского владычества, менее чем за 80 лет, население Конго (ныне Заир) сократилось в два раза.

Напротив, в период начавшегося независимого развития, во второй половине нашего столетия, численность населения стран Африки возрастала быстрее, чем в других частях света. К концу 1970-х годов она приблизилась к 450 млн. человек.

Однако и сейчас средняя плотность населения на африканском континенте более чем в два раза ниже, чем на всем земном шаре, и составляет 13—14 человек на кв. км. Население распределено по континенту неравномерно. Огромные территории Сахары и пустынь Южной Африки, районы влажных тропических лесов заселены очень редко. Плотнее заселены возвышенные районы Африки, например: Эфиопское нагорье, Атлас, Восточноафриканское нагорье, горные районы Мадагаскара. Наиболее густонаселенным районом является долина Нила (до 1000 человек на кв. км), из государств — Руанда, Бурунди, Реюньон, Маврикий.

Свыше 75% населения Африки являются сельскими жителями, остальные горожанами. Особенно интенсивный рост городского населения  наблюдается  в  период    независимого развития. В 1965 г. на континенте имелось более 100 городов с населением свыше 100 тыс. человек в каждом. В некоторых государствах удельный вес городского населения превышает треть жителей — в Джибути (60%), Египте (44%), Алжире (52%), Марокко (39%), Конго (48%), Тунисе (50%), ЮАР (48%), БСК (32,4%), Замбии (36,3%), Маврикии (43%), Намибии (37%), Экваториальной Гвинее (35%). Массовая урбанизация африканских стран отличается стихийностьЮ и не всегда сопровождается ростом промышленно-экономического потенциала городов и подъемом культуры мигрантов из сельских местностей. Регулирование процессов урбанистического развития — еще одна важная задача правительств развивающихся стран Африки.

Антропологический состав населения. На Африканском континенте в разных вариантах представлены носители физических черт трех больших рас — европеоидной, негроидной и отчасти монголоидной, а также смешанных и переходных между ними расовых типов.

Вся Северная Африка заселена народами относящимися к европеоидной большой расе, — это арабы и берберы, для которых ха-рактерны темный цвет волос и глаз, смуглая кожа, слегка волнистые волосы, узкое лицо, тонкий прямой нос. К этой же расе, точнее к ее среднеевропейскому типу, принадлежит и европейское население, проживающее главным образом на юге континента, — африканеры (потомки голландцев), англичане, французы, немцы и др. — отличающееся светлым цветом волос, глаз и кожи, прямыми или слегка волнистыми волосами, узким лицом, тонким прямым носом.

Подавляющее большинство населения страны к югу от Сахары относится к негроидной (или африканской ) большой расе, представленной тремя региональными типами. Носителям негрского типа свойственны такие специфические черты: темная кожа различных оттенков от очень темных до светло-кофейных, темный цвет глаз и волос, курчавые волосы, нередко выдающиеся вперед челюсти (прогнатизм), различные формы губ от средней величины до очень крупных («вздутых»), широкий нос с низким  переносьем и  широко открытыми ноздрями, слабо развитый на теле третичный волосяной покров. Антропологические отличия в пределах этого типа довольно значительны и касаются таких признаков, как рост, цвет кожи, строение лица и головы, носа и губ, наличие или отсутствие прогнатизма,

Носители особых расовых типов — негрилльского и бушменского — проживают Югу от Сахары. Первые представлены пигмеями Экваториальной Африки, которые выделяются очень малым ростом, более светлым цветом кожи, более развитым третичным волосяным покровом на теле, более тонкими губами. Вторые — южноафриканские бушмены и готтентоты — характеризуются желтоватым цветом кожи, средним или малым ростом, узким носом с уплощенным переносьем, нередким наличием эпикантуса и стеатопигии (выступающих жировых образований в области ягодиц), рано появляющейся морщинистостью кожи лица и тела.

К смешанным и переходным формам между негроидной и европеоидной расами относится эфиопский тип (Эфиопия, Сомали и др.), для которого характерны: темный цвет волос и глаз, смуглая или темная кожа, волнистые волосы, узкое лицо и тонкий нос, губы тонкие или средней толщины, более высокий рост и т. д. К особому смешанному расовому типу (негроидной и монголоидной рас) относятся малагасийцы — коренное население острова Мадагаскар.

Этно-лингвистический    состав    населения. Многие  языки  Африки  научно  малоисследо-ваны, что затрудняет их классификацию. Более основательно выделены языковые семьи и группы, которые объединяют близкие  между собой языки.

Всю Северную Африку, значительную часть Северо-Восточной, а также отчасти Восточную и Западную Тропическую населяют народы, говорящие на языках семито-хамитской, или афразийской, семьи (свыше трети населения континента), которая в свою очередь подразделяется на четыре группы: семитскую, берберскую, кушитскую и чадскую. Среди семитской языковой группы выделяются две подгруппы: арабская (свыше 80 млн. человек) и эфиопская (около 20 млн.). На диалектах арабского языка говорит население Египта, большая часть Магриба — Ливии, Туниса, Алжира, марокко. Кроме того, он распространен в Мавритании, на большей части территории Судана, частично в Мали, Нигере, Чаде и других странах, где проживают кочевые арабские племена. На языках второй подгруппы говорит главным образом население Эфиопии — амхара, тигре, тиграи и др.

На языках берберской группы говорит население главным образом Северо-Западной Африки (Магриба) — кабилы, рифы, шлех, шавийя, тамазигт, зенага и др. Кроме того, к ней относятся и племена туарегов, кочующих на обширных пространствах Центральной Сахары. В общей сложности бербероязычных народов насчитывается около 9 млн. человек.

Кушитские языки распространены от юго-востока Египта до Северной Кении и Танзании, но в основном на юге и востоке Эфиопии и в Сомали. Это языки народов галла, сомали, беджа, сидамо, ираку и др.— всего 19,5 млн. человек.

На ЯЗЫКАХ четвертой группы— чадской — говорит до 22 млн. человек, живущих в Северной Нигерии (народ хауса—18 млн. человек) и соседних государствах Нигера, Чада и Северного Камеруна.

Исторически  к особой  группе   семито-хамитскои  семьи  принадлежали  языки  племен

Древнего Египта И слОЖИВШийся на их основе письменный древнеегипетский язык. Самой поздней ступенью в развитии египетского языка был коптский, на котором, начиная с 3— 4 вв., говорило христианизированное население Египта. К 161 в. арабский язык окончательно вытеснил бытовой язык коптов. В настоящее время он сохраняется как язык богослужения  среди  коптов-христиан.

В странах Тропической Южной Африки распространены  многочисленные языки, относящиеся к трем основным языковым семьям: Нигеро-кордофанской (или конго-кордофанской), охватывающей свыше 244 млн. человек; нило-сахарской  более 25 млн. человек, а так же немногочисленной (менее 250 тыс. человек) койсанской.

Нигеро-кордофанская семья языков распространена от Атлантического океана на западе до Индийского океана на Востоке, от Сенегала и Центральноафриканской Республики на севере до Южноафриканской Республики на юге. Эта весьма обширная семья подразделяется на две этнолингвистические группы — нигеро-конго и кордофанскую. Первая

из них включает в себя почти все языки Западной  Тропической, Центральной Тропической, Восточной Тропической и Южной Африки. К ним относятся языки следующих подгpyпп (начиная от западного Атлантического побережья и к востоку): западноатлантическая — 20 млн. человек (фульбе, волоф, серер и др.); манде — 11 млн. (бамбара, малинке и др.; вольта —12 млн. (моси, груси, сенуфо и др.); ква — 52 млн. (акан, эве, йоруба, ибо и др.); адамава-восточная — около 7 млн. (азанде, банда, гбайя и др.); бенуэ-конго (в том числе и народы банту)—140 млн. человек, Нигерии (ибибио, тив и др.), Камеруна (бамилеке, буте и др.), многочисленные языки банту южной половины Африки (фанг, конго, луба, мбунду, бемба, ньямвези, ганда, малави, тонга, коса и др.). Кордофанская (460 тыс. человек) этнолингвистическая группа объединяет небольшие народы, проживающие главным образом в центральных районах Демократической Республики Судан.

Нило-сахарская семья распространена тремя массивами от среднего течения р. Нигер
на западе и до оз. Рудольфа на востоке Африки. Генетически языки этой семьи объединяются в несколько групп. Самая многочисленная — шари-нильская, — насчитывающая 18,5 млн. человек, Это подгруппа восточно-суданских народов, ранее называвшихся нилотами, которые проживают на юге Судана, в Уганде, Кении и Танзании (динка, нуэр, ачо-ли, луо, масаи, нубийцы и др.); подгруппа цент-ральносуданских народов на юге Чада (багир-ми и др.), в Заире (мору-мади и др.); и два языка, составляющие самостоятельные подгруппы берта (Судан) и кунама (Эфиопия). Сахарская группа языков (около 4 млн.человек) представлена тубу центральной Сахары, канури, населяющих северо-восток Нигерии. Третья группа — сонгаи (1.8 млн. человек), к которой относятся главным образом народы сонгаи и джерма, заселяющие среднее течение р. Нигер, — в Мали, Нигере, Нигерии и Бенине. Кроме того, в эту семью включены отдельные языки — маба, фур, кома, которые ни в одну из этих групп не входят.

Койсанская семья языков в Юго-Западной Африке включает бушменов, готтентотов и горных дамаров, говорящих на различных по происхождению, но исторически сблизившихся языках, которым свойственна специфическая особенность — употребление в речи «щелкающих» звуков, с великим трудом воспроизводимых европейцами. В эту семью входят также языки хатса (хадзапи или тиндига) и сандаве — двух небольших народов, проживающих во внутренних районах Танзании.

На острове Мадагаскар местное население говорит на диалектах и наречиях малагасийского  языка, относящегося к индонезийской группе    австронезийской языковой    семьи

8 млн. человек). среди жителей Африки примерно 11 млн. человек говорят на языках индоевропейской семьи. Из них свыше 7 млн. человек относятся к германоязычным народам. Это потомки колонистов из Западной Европы — африканеры, англичане, немцы и др., а также «цветные» ЮАР, американо-либерийцы (Либерия) и некоторые другие. Африканеры ЮАР употребляют язык африкаанс, который строится на основе староголландского, испытавшего влияние языков местных африканцев. К романо-язычным группам принадлежат африканские французы, итальянцы, испанцы, португальцы и др. (всего 1,5 млн.). На языках индоарий-ской группы (ок. 2 млн. человек) разговаривают выходцы из Северной Индии, Пакистана и Бангладеш, — в основном это население Маврикия и ЮАР, отчасти стран Восточной Африки. Кроме того, в Африке проживают греки (65 тыс.), евреи, армяне, дравиды, китайцы и др.

Религии. До сих пор в мировоззрении и общественно-политической жизни подавляющего большинства африканского населения значительную роль играют различные формы религиозных верований и культов, конфессиональных организаций и союзов. Это «группы вероисповеданий», тесно связанные с традиционными (чисто африканскими)   религиями верованиями и культами, а также занесенными в Африку «мировыми религиями» — исламом, христианством и созданными на основе последнего христианско-африканскими церквами и сектами.

Что касается традиционных верований и культов африканцев, то нет оснований видеть в них некую единую африканскую религию. Напротив, эти верования и культы представляют собой пестрое разнообразие различных религиозных форм в виде фетишизма как почитания священных предметов; колдовской магии; веры в ману — всесильную и безликую сверхъестественную силу, довлеющую над природой и человеком; более сложного анимизма, утверждающего веру в многочисленных «духов и душ» — персонифицированных вершителей судеб мира, общины и личности и т. д. Существенную роль в идеологической жизни африканцев играет традиционный культ предков, наиболее влиятельный в странах Тропической и Южной Африки. На Гвинейском побережье столь же влиятельны культы в «эзотерических (тайных) сообществах» (например, культы в мужском союзе Поро, женском союзе Санде и др.). У целого ряда народов, переживших в свое время стадию создания самобытной государственности, — йоруба, акан, луба, зулу и других сохранились «действующие» пережитки «государственных» религий с развитым пантеоном богов. В современной Африке традиционных верований и культов придерживается около 30% всего населения континента.

Вероятно, значительно большее (до 41 — 42% населения) число африканцев — приверженцы ислама, главным образом его суннитского направления. Около половины африканских мусульман сосредоточено в Северной Африке—в Египте и странах Магриба. В Западной Тропической Африке мусульмане составляют свыше трети населения, из которых половина — в Нигерии. Исторически ислам начал распространяться в Северной Африке в связи с арабским завоеванием 7—9 вв. Позднее он проник и в страны южнее Сахары.

Христианскую религию различных ее толков ныне исповедует примерно четверть африканского населения разных стран Северо-Восточной, Тропической и Южной Африки. Первоначальные очаги христианства (со 2 в. н. э.) складывались в Египте, где эта религия, несмотря на давление ислама, и сейчас сохранилась среди части египтян (православных, коптов) и у большинства населения Эфиопии. С 15 в. по западному побережью Африки португальские миссионеры стали насаждать католичество. В период колониального господства европейских держав составной частью их политики являлось поощрение миссионерской деятельности католической и протестантских церквей. С падением колониального господства после второй мировой войны эти церкви активно поддерживали создание самоуправляющихся христианских организаций в развивающихся странах Африки.

Нынешние христианско-африканские церкви и секты в странах Тропической и Южной Африки представляют собой религиозные общины с собственной догматикой и ритуалами, сочетающими элементы традиционных культов с элементами, воспринятыми от христианства. Поначалу эти организации носили анти-колониалистский идейно-политический характер, в настоящее время они декларируют чисто религиозный характер своей деятельности, хотя нередко стоят в оппозиции к правительствам своих стран. Удельный вес приверженцев этих организаций невелик и составляет примерно 3—5% населения Африки.

Этническая история и социальные структуры доколониальной Африки

Чтобы по-настоящему понять социально-историческую действительность африканских народов, необходимо обратиться к богатейшим напластованиям их этнокультурных традиций, истоки которых восходят к самобытным цивилизациям африканского средневековья и более глубокой древности. Вопреки утверждениям апологетов европейского колониализма о «врожденной неспособности» африканцев к высоким культурам и развитой государственности, современная передовая наука шаг за Шагом раскрывает объективную картину как причин  действительного   отставания   Африки от европейских стран в новое время, так и вполне самостоятельного и своеобразного, насыщенного многими культурными приобретениями исторического пути, проделанного африканскими народами за тысячелетия в русле общих закономерностей мирового человеческого прогресса.

Древняя история. В свете новейших научных открытий африканский континент, особенно его восточная и северная части, представляется древнейшей «колыбелью человечества»— очагом возникновения самых первых протолюдей, которые уже более двух миллионов лет назад умели изготовлять простейшие каменные орудия (олдовайская «галечная культура» в Восточной Африке).

В виде ископаемых форм в Африке обнаружены костные останки древнейших людей последующих стадий формирования — питекантропа и неандертальца, а также останки человека вида Homo sap1ens, вероятно обитавшего в Африке повсеместно 35 тыс. лет назад. Это было время верхнего палеолита с его достаточно развитой техникой изготовления различных орудий, применявшихся в первобытном охотничье-собирательском хозяйстве.

Судя по костным находкам человека в местечке Мешта аль-Арби (Алжир), в Северной Африке в верхнепалеолитическое время обитали люди европеоидного облика, а к югу от них, вероятно, формировались негроидные группы. Во всяком случае, в неолите (7— 5 тысячелетие до н. э.) негроидные племена занимали значительную часть Сахары — тогда еще не пустыни, а увлажненной лесостепи (подвергшейся постепенному усыханию и запустению начиная с 3—2 тысячелетий до н. э.). Возможно, смешение негроидных и европеоидных расовых типов происходило в лесостепной Сахаро-Нильской полосе уже много тысяч лет назад, в мезолите или даже в верхнем палеолите.

Хозяйственно-культурная история Африки наиболее известна с эпохи развитого неолита, когда на севере, в Сахаре и долине Нила не только совершенствовались исконные охота и собирательство, но и развивались новые для этого периода занятия — земледелие, скотоводство, керамическое дело, более высокая камнеобработка, а искусство наскальной живописи (например, фрески Тассили и др.) отразило возникновение производящего сельского хозяйства.

Поселения ранних земледельцев и мастеров неолитической техники обнаружены в Западной Африке, в плодородных долинах рек Сенегала и Нигера. Своеобразием отличалась неолитическая культура земледельцев, охотников и собирателей Гвинейского побережья и бассейна р. Конго, развивавшаяся в 3— 1 тысячелетиях до н. э. в условиях тропического леса. В саванне, в степных и полупустынных районах Восточной и Южной Африки каменный век просуществовал дольше всего; обитатели здешних открытых пространств до рубежа нашей эры, а местами и позднее занимались исключительно охотой и собирательством (впрочем, в довольно развитых формах).

Древняя Африка, несмотря на ее особое географическое положение — удаленность значительной части территории от Средиземноморья и Передней Азии, т. е. от древних центров и цивилизаций, как свидетельствуют многие научные факты, поддерживала определенные связи с ними. Открытием и использованием навыков культуры земледелия и скотоводства Африка в целом обязана коренным племенам Сахаро-Нильского региона, передавшим это искусство более южным соседям. Прежняя версия западноевропейских ученых о том, что земледелие и скотоводство занесены в Африку высокоодаренными пе-реднеазиатскими «хамитами», полностью дискредитирована современными археологическими находками. Что же касается зарождения первоначальных очагов металлургии, то они, по всей вероятности, возникли в Африке под воздействием передовых стран Древнего Востока.

В низовья Нила (Египет) и центральную часть Сахары (область развитого неолита Тассили) культура бронзового литья пришла из первичных центров Ближнего Востока и Средиземноморья (крито-микенская цивилизация). И если культура Тассили в связи с усыханием Сахары заглохла к середине 2 тысячелетия до н. э., то сложившаяся на Ниле древнеегипетская цивилизация, обогащенная техническими достижениями бронзового века, начиная от рубежа 4 и 3 тысячелетий до н. з., все более быстро развивалась. Будучи одним из передовых государств Древнего Востока, Египет на несколько тысячелетий занял ведущую роль в истории Африки. Так, под влиянием Египта культура бронзовой металлургии, а затем и металлургии железа (в 1 тысячелетии до н. э.) распространилась вверх по Нилу на юг, за первый порог, где начиналась страна Куш.

В древней стране Куш (позднее Нубия) жили племена, которых египтяне на рисунках изображали с черной кожей, курчавыми волосами и толстыми губами, т. е. негроидами; на других рисунках того же времени кушиты изображены с лицами коричневого цвета. Тем самым египетские художники хотели показать, что население страны Куш неоднородно в расовом отношении или представляет собой нечто переходное от негроидов к европеоидам (эфиопская раса). Египтяне знали и более южную страну Пунт с темнокожими обитателями, которую, по всей вероятности, надо поместить в пределах Восточного Судана и на побережье Сомали и Эритреи. Возможно, что среди жителей этой страны были представлены древние нилоты.

Много лучше древние египтяне знали своих западных соседей — «ливийцев» (по цвету кожи более светлых, чем сами египтяне). Область их расселения, по-видимому, простиралась до Атлантического побережья (современные Марокко и Мавритания). Нынешние народы Северной Африки, говорящие как на языках берберской группы, так и на диалектах арабского языка, являются их потомками. Древние ливийцы очевидно имеют прямое отношение к истории формирования и последующего распада на самостоятельные подразделения семитохамитской языковой семьи. Будучи европеоидами в своей антропологической основе, древнейшие представители этой семьи первоначально формировались к западу от Нила, в сахарской лесостепной и средиземноморской зонах. По мере усыхания Сахары здешние земледельцы и скотоводы или покидали эту область, отходя на восток (предки семитов и древних египтян), юг и юго-восток (предки кушитов и чадских хауса), или же, отчасти сместившись к северу, к горам Атласа, приспосабливались к изменившийся экологической среде (предки многочисленных ранее берберов — ливийцев).

В начале 1 тысячелетия до н. э. племена ливийцев оказались под влиянием торговой и культурной деятельности могущественного Центра финикийских колонистов на африканском побережье Средиземного моря — Карфагена. Карфагенские поселения протянулись Цепочкой вдоль побережья Алжира и Марокко. Карфагеняне совершали торговые экспедиции и в глубь континента, о чем свидетельствуют некоторые письменные известия античных авторов.

Во время борьбы между Карфагеном и Римом (3—2 вв. до н.э.) в Северной Африке существовали два государства с ливийско-берберским населением — Нумидия и Мавритания. Нумидия занимала область восточного Алжира и южного Туниса, Мавритания—западную часть Алжира и северные районы Марокко. Наибольшее значение имела Нумидия. Поэтому прежних   ливийцев   чаще   называли нумидийцами. Однако после захвата Римом Северной Африки упоминания о нумидийцах постепенно исчезают, и местное население стали называть маврами.

Археологические находки последних лет на широкой территории Северной и Северо-Восточной Африки свидетельствуют о глубоком проникновении античной культуры в местную среду. Есть все основания считать этот регион базой высокого хозяйственного развития и самостоятельной государственности. Таковы царства Напата (12—6 вв. до н. э.) и Мероэ (6 в. до н. э. — 4 в. н. э.), расположенные к северу и югу от слияния Белого и Голубого Нила; древний Аксум (2—8 вв. н.э.) — на севере современной Эфиопии. В глубине Восточной Африки (на территории Кении и Танзании) связи античной культуры прослеживаются много слабее.

Западная Тропическая Африка, Центральная Африка и Южная Африка оказались практически вообще вне античной эйкумены. Вместе с тем важно отметить, что начавшееся в позднем неолите и продолжавшееся в периоды бронзы и раннего железа усыхание и запустение Сахары привело к миграции основной массы здешних земледельцев и скотоводов на юг, в суданскую зону саванны и тропического леса. Этот процесс поднял уровень хозяйственного развития Западной и Центральной Африки. Своеобразие материальной культуры негроидного населения этого региона состоит в том, что оно не знало собственного медно-бронзового века и к железу перешло непосредственно от затянувшегося каменного века. Существует научное мнение о самостоятельном открытии населением Суданского пояса искусства плавки и ковки железа. На самом же деле, недавно открытая культура Нок раннего железного века, существовавшая в 5 в. до н.э. — 3 в. н.э. в междуречье Нигер-Бенуэ (Центральная Нигерия), имея местную основу, сложилась явно под сильным влиянием и воздействием развитой металлургии государства Мероэ на верхнем Ниле, где железоплавильные печи действовали уже в 6 в. до н. э. Железный век в Южной Африке по-настоящему начинается только в 1 тысячелетии н. э.

Историческим продолжением оттока негроидного населения из Центральной, а затем Южной Сахары являлась миграция формировавшихся первоначально в Суданской зоне бантуязычных племен в центральную и южную части континента. Исходной областью переселения предков банту было плато центрального Камеруна, откуда началось их движение через тропический лес или морское побережье на юг, в бассейн р. Конго, к плато северной Шабы (юг Заира). Здесь переселенцы банту встретили благоприятные для хозяйственно-культурного развития природные условия: лесистую саванну с обильной охотничьей фауной и места, удобные для земледелия, а также легкодоступные залежи железных руд. Именно на плато Шабы сложилось то ядро народов банту, которое послужило этнической основой для дальнейших миграций бантуязычных групп по всей Экваториальной Африке. Начало этих больших переселений банту было положено на исходе 2 тысячелетия до н. э., продолжалось и позднее, а выход банту в Межозерье и Восточную Африку с последующим распространением в Южную Африку датируется суммарно 1 тысячелетием н. э. По данным арабских источников, уже в 9—10 вв. на восточном побережье Африки существовали обширные политические объединения — «царства» банту, находившиеся под властью «царя зинджей» («черных», африканцев).

Широкое расселение бантуязычных племен внесло большие изменения в исконно сложившийся этнический состав населения Тропической Африки и Южной Африки. Так, проникнув в тропические экваториальные леса бассейна Конго с севера, банту оттеснили или ассимилировали здешних пигмеев, говоривших на каких-то своих, ныне неизвестных, языках. Банту, передвигавшиеся через саванну Восточной Африки, оказали сильное воздействие на нилотов и кушитов, передав части из них свой язык. Восточноафриканские койсанские племена подверглись примерно такой же участи. Под давлением банту восточнокойсанские племена, достигавшие южной Кении, отступили далеко на юг и, видимо, начали смешиваться друг с другом в языковом отношении. В настоящее время в материковой Танзании сохранились только одно готтентотское племя сандаве и одно бушменское племя хадзапи.

Двигаясь на юг вслед за койсанскими группами, банту заняли удобные лесостепи Южной Африки, где, занимаясь скотоводством и земледелием, передали свой тип хозяйства готтентотам, а бушменов — собирателей и охотников — оттеснили в пустынную Калахари,

Средневековая история. Заметный этап в этнокультурной и социально-политической истории Африки связан с арабскими завоеваниями 7—8 вв., вследствие чего на целую тысячу лет Африка оказалась изолированной от европейской цивилизации и в большей мере связанной с культурным миром средневекового Востока. Но надо иметь в виду, что пришедшая с арабскими завоевателями восточная цивилизация наслоилась на богатые культурные традиции аборигенов Северной Африки, оказала воздействие на приморскую часть Восточной Африки (вовлеченную через арабо-африканские города на побережье в международную торговлю стран Индийского океана) и несколькими потоками проникла в Суданскую зону, но Тропической Африки она коснулась в слабой степени. Как и в античные и раннесредневековые времена, эта важная область коренной Африки оставалась вне мировых хозяйственно-культурных связей вплоть до появления на ее побережье европейцев.

Со времен арабского завоевания Северная Африка получила на Востоке название стран Магриба. На первых порах это завоевание не вызвало больших изменений в этническом составе местного населения — по-арабски «берберов» (вместо прежних ливийцев, нумидийцев, мавров). Более серьезные последствия имело широкое переселение кочевых арабских племен Передней Азии в 11 в. Пришлые кочевники отчасти сохранились как собственно арабские группы, отчасти растворились в основной массе таких же скотоводов — берберов, но одновременно арабизировали их по языку и в культурном отношении. В настоящее время большинство населения Северной Африки говорит по-арабски, исповедует ислам и считает себя арабами. Только примерно пятая часть жителей стран Магриба, расселенных мелкими группами в горных районах и некоторых оазисах, сохраняет еще берберские наречия.

Определенное этнокультурное воздействие средневекового Востока на коренные народы Сахаро-Нильского и отчасти Суданского регионов северной половины Африки сомнению не подлежит. Вместе с тем и это этнокультурное проникновение и прямое политическое воздействие арабского мира накладывалось на вполне созревшие предпосылки самобытного развития народов южнее Сахары. Ученые давно обратили внимание на вполне зрелые формы устойчивых военно-племенных и государственных образований, возникших, конечно, не на пустом месте и существовавших сотни лет в наиболее развитых и передовых странах Африканского континента.

К числу таких социально-политических образований принадлежало государство Гана. В 13 в. оно уступает место другому негрскому государству — Мали, сложившемуся в долине р. Нигер. К началу 15 в. политическое преобладание перешло к народу сонгаи, создавшему одноименное государство. Столетием позднее власть правителей Сонгай распространилась в глубь Африки, вплоть до границ Триполи и Марокко. Другой древний центр народов Западного Судана лежал у берегов озера Чад, где в средневековье возвысились государства Канем, Борну и др. Здесь и южнее, в бассейне Конго, существовали культуры развитого железного века, а также массового медного литья из рудничного сырья, доставляемого из богатых месторождений Шабы. Важнейшие города средневекового Судана имели оживленные связи со странами Магриба. В 11 в. в Судан проник ислам, а вместе с ним арабская письменность и обучение ей.

На Гвинейском побережье существовало несколько государственных объединений — Ифе, Ойо, Йоруба, Ашанти, Дагомея и др. Часть из них возникла не позднее 15—16 вв. Могущественным государством был Бенин на островах дельты Нигера, расцвет его относится к 16—17 вв.

В те же века возвысились государства южной половины Африки — Конго, Ангола, Моно-мотапа (в долине р. Замбези);  входящие в их состав бантуязычные народы создали яркую и своеобразную культуру.

Социально-экономические структуры. Красноречивые факты длительного существования во многих странах доколониальной Африки самобытной государственности, опиравшейся на социально-имущественные отношения неравенства, прямого господства и подчинения между местной знатью и простым народом, требуют ясного ответа на вопрос относительно конкретно-исторического типа и уровня развития этих общественных структур. Ответ оказывается не простым, ибо наблюдения историков вскрывают сложный и противоречивый характер одновременного существования и взаимовлияния в отдельных регионах и странах доколониальной Африки различных общественно-экономических укладов, специфических форм классообразования, эксплуатации, политического строя. Очевидно прежде всего то, что глубокой причиной такого разнообразия общественных форм является неравномерность процессов социально-исторического развития африканских народов, в особенности неодинаковый, нередко замедленный темп роста производительных сил и в связи с этим эволюционно затянувшаяся смена архаических социально-экономических структур новыми, исторически более зрелыми отношениями.

В странах Африки южнее Сахары историками обнаружено особенно много застойных форм социальной организации — семейно-пат-ронимического (семейно-общинного), родоплеменного, военно-деспотического, кастового и иного характера. Все эти формы экономически были связаны с малопродуктивным натуральным сельским хозяйством и построены на традиционной кооперации рабочих сил узколокальных объединений ближайших родственников и соседей. Конечно, и в этих условиях вызревали отношения имущественного и социального неравенства, но в целом требовались особо благоприятные обстоятельства экономического развития (хозяйственный подъем, регулярный обмен и накопление избыточных жизненных благ), чтобы отношения зачаточного неравенства переросли в общественно выраженные формы зависимости и эксплуатации. Несмотря на общую замедленность исторического развития и длительное сохранение живых остатков архаических доклассовых отношений, во многих странах Африки в разное время возникли сословно-классовые общественные структуры.

Наличие в древних государственных образованиях Северной Африки и Эфиопии рабовладельческого уклада, кабально-имущественных и даннических отношений, а позднее, в средневековье, и отношений феодальной зависимости особых сомнений в науке не вызывает. Но относительно конкретно-исторического типа средневековых социально-экономических структур в странах южнее Сахары научные мнения разделились между сторонниками признания их типично рабовладельческими или феодальными, но в специфическом «африканском» выражении. Предлагалось даже считать эти структуры порожденными особым «африканским способом производства» — патриархально-общинным в своей производственной основе при имущественном доминировании правящей социальной верхушки.

В марксистско-ленинской африканистике наших дней разрабатывается более детализированная концепция разнообразия путей и особенностей перехода большинства африканских народов от доклассовых отношений к раннефеодальным, выраженного и в особенностях политического строя — от простейших предгосударственных военных союзов многих общин и племенных групп, солидарно противостоящих окружающему миру, до построенных на внутренних противоречиях государственных образований с правящей эксплуататорской корпорацией феодалов во главе.

Путем анализа отношений фактического владения землей и распределения в связи с этим основного и прибавочного продукта среди социально уже неравного населения доколониальных государств южнее Сахары советские африканисты выявили существование такого распространенного порядка, при котором владеющая землей кровнородственная или соседская община передавала в пользу правящей и управляющей всеми общественными делами иерархической верхушки (во главе с царем и его приближенными) некоторую долю прибавочного продукта. Правящая верхушка могла иметь и собственное хозяйство при использовании в нем подневольного труда военнопленных и преступников, но она отнюдь не монополизировала основные средства производства — племенные земли, леса, воды и пастбища. Последние находились в полном хозяйственном использовании силами земледельческих общин. Вместе с тем давно уже возвысившаяся над общинной и взявшая политические бразды традиционная (родо-племенная) и служилая (при царе) знать явно монополизировала в своих руках основные хозяйственно-организаторские, внешнеторговые и военные функции сложившихся государственных образований (местных «империй», «королевств», «княжеств» по терминологии европейских письменных источников). Правители государств страны йорубов, Бенина, Дагомеи получали также доходы от военной добычи, работорговли, разных даней, пошлин и судебных сборов. Соответственно и общественная распорядительная власть правящего сословия была возвышена до возможного предела и освещена традицией, идущей от культа предков, а власть царей была прямо обожествлена.

Среди советских африканистов распространено мнение, что описанные выше системы отношений непосредственного господства и подчинения по своему характеру были раннеклассовыми, но считать эти отношения собственно феодальными было бы упрощением реальной действительности. Африканские общества южнее Сахары совершали в доколониальный период своеобразную социально-экономическую эволюцию от структур типично общинно-классовых к структурам многоукладным, социально и имущественно дифференцированным. Отношения господства и эксплуатации, налагаемые на традиционную общину, еще не сложились в экономический порядок феодального строя общества. В структурах государственноорганизованных общественных организмов исподволь пролагала себе путь тенденция перерастания раннеклассовых дофеодальных и предфеодальных отношений в отношения  собственно раннефеодальные.

Однако общая картина социально-экономического состояния и развития доколониальной Африки южнее Сахары была намного сложнее, нежели только что обрисованное положение в исторически выделившихся государственных образованиях. Наука давно отметила в странах Суданского и Гвинейского регионов. Центральной, Восточной и Южной Африки поразительную живучесть социальных форм, свойственных родо-племенному строю и не преодоленных ни раннеклассовыми структурами, ни системами колониального управления. Согласно новейшим данным, различные народы стран южнее Сахары переживали три основные ступени общественной эволюции: а) стадию разложения первобытнообщинного строя; б) различные стадии перехода к раннеклассовым отношениям; в) стадию раннеклассового общества. На всех этих ступенях видную роль играла традиционная земледельческая община как основная экономическая и социальная организация непосредственных производителей материальных благ.

При исключительном разнообразии конкретных форм и вариантов африканской общины, этот устойчивый социальный организм в виде «коллектива, производящего и воспроизводящего себя в живом труде» (К. Маркс) проходит через всю известную нам историю народов Африки, составляя важное структурное звено в процессе смены всех стадий их общественного развития в самом широком плане. Община как социально-экономическая организация закономерно возникает из свойственных африканцам (и не только им) докапиталистических способов производства, связанных с низким уровнем производительных сил, с господством естественных предметов и орудий труда, ручной техники, а отсюда и преобладанием живого труда над овеществленным. Община с ее коллективным трудом выступает в условиях этих способов производства как основной и главный производственный коллектив и одновременно как производственная среда. Она же есть единственная микросреда воспроизводства человека, обеспечения его существования и безопасности.

В доколониальный период африканской земледельческой   общине   была   свойственна генеалогическая (семейно-родовая) и гетерогенная (одновременно кровнородственная и, соседско-корпоративная) структура. Низшие хозяйственные ячейки общины составляли неразделенные большесемейные коллективы (численностью по нескольку десятков, даже до сотни человек). Ядро гетерогенной общины чаще составлял какой-либо кровнородственный коллектив (патронимия или отдельная большая семья), который, однако, выступал прежде всего как локальная ячейка общества и с другими подобными ему ячейками был больше связан соседско-корпоративными, чем родовыми, узами. Дуализм кровнородственного и территориально-соседского начал в организации труда и потребления выступал здесь слитным общественно-производственным основанием, определяющем собой единую систему социальных отношений. Гетерогенная форма общины была наиболее характерна для переходных общественно-экономических структур, непосредственно сочетающих элементы доклассовых и раннеклассовых отношений.

Возникнув еще на стадии первобытнообщинного строя, африканская община не только сохранилась до настоящего времени, но и — в измененных, конечно, разновидностях — продолжает оставаться одной из главных форм общественной организации местного населения. В условиях колониального и послеколониального обществ совершалась модификация некоторых традиционных форм общинной организации, отходили в прошлое такие архаические институты, как система половозрастных групп и рангов, родовые общины с материнским счетом родства и пр., возникали новые формы общинной организации, порожденные колониализмом, в виде профессионально-земляческих союзов, ремесленных и торговых гильдий, племенных ассоциаций, приспособленных к условиям рынка. Традиционные связи сообщиников слабели вследствие начавшейся миграции части населения в новые города, на горнорудные разработки и строительство транспортных магистралей.

Будучи видоизмененной, но все еще разносторонней по социальному назначению формой организации коренного населения, земледельческая община отнюдь не исчерпала себя как социально-производственный коллектив в условиях современной Африки. Достаточно сказать, что и в наши дни до 60—80% населения стран Африки южнее Сахары по-прежнему являются членами территориально-соседских общин, налагающих на своих уроженцев определенные экономические и социальные обязательства.

Историко-культурные особенности народов Африки

При изучении этнографии народов Африки можно выделить несколько больших историко-географических областей, из которых каждая характеризуется сходством этнографических черт на обширной территории при наличии, впрочем, более или менее заметных локальных различий.

Народы Северной Африки. Северную и часть Северо-Восточной Африки нередко называют Арабской Африкой, так как большинство ее жителей говорит на арабском языке.

Это страны Магриба, Египет и северная часть Демократической  Республики   Судан;   к  ним Нередко относят Западную Сахару и Мавританию.

Сплочение арабов и берберов, ускоренное Национально-освободительным движением против европейских колонизаторов, способствует процессам формирования крупных наций в странах Магриба — египетской, ливийской, тунисской, алжирской, марокканской. В Демократической Республике Судан с ее сложным этническим составом в суданскую нацию консолидируется арабоязычное население, но проживают там также отдельные негроидные народы различного происхождения.

Во всех этих странах население в основном занято сельским хозяйством, однако соотношение земледелия и скотоводства в различных областях неодинаково. Земледельческим является население Египта и отчасти Судана, живущее в плодородной долине Нила. В южной части Демократической Республики Судан мотыжное земледелие сочетается со скотоводством и рыболовством. В странах Магриба, в прибрежной полосе и в горных районах Атласа господствует земледельческое хозяйство в сочетании с молочным животноводством. Но чем дальше от побережья, тем значительнее роль скотоводства. Во внутренних частях Магриба живут преимущественно скотоводы.

Большой интерес представляет египетское земледелие, изучение которого позволяет восстановить картину возникновения и развития земледелия вообще.

Долина Нила обладает неисчерпаемым плодородием, ибо ежегодно в период разлива она удобряется и орошается водами реки, несущими огромное количество ила. Вода же размягчает почву, делая излишней ее предпосевную обработку. Земледелие в Этом районе началось в глубокой древности с того, что люди попросту бросали семена злаков во влажный ил, а затем, предоставив растения самим себе, дожидались урожая. Еще в прошлом столетии таким образом совершали посев египетские крестьяне — феллахи— в случае запоздания нильского наводнения. Подобная примитивная система получила название лиманного (болотного) земледелия. Ее, по-видимому, знали уже носители неолитической бадарийской культуры 5 тысячелетия до н. э. (Средний Египет).

С 4 тысячелетия до н. э. древние египтяне начинают практиковать простейшее искусственное орошение и обработку полей мотыгой. Первые свидетельства о введении легкого бесподошвенного плуга относятся к 3 тысячелетию до н. э. В последующем тысячелетии появляется устойчивый подошвенный (полозный) плуг, необходимый при обработке заболоченных площадей. Тогда же создается ирригационная система — густая сеть каналов, орошающих «высокие поля».

Современное земледельческое хозяйство египетских крестьян во многом повторяет эту древнюю систему полеводства. Сельскохозяйственный год в Египте делится на три сезона — зимний, летний и осенний. В первый сезон (ноябрь — март) сеют пшеницу, ячмень, лук, бобовые и др.; в следующий сезон (апрель — август) сеют хлопок, лен, коноплю, сахарный тростник, рис, кукурузу; и, наконец, осенью (сентябрь — ноябрь), в период наивысшего подъема нильских вод, — рис, кукурузу, просо.

Феллахи пользуются плугом, который мало чем отличается от древнеегипетского. Попрежнему в ходу мотыга, особенно при обработке огородов, посевов хлопка и кукурузы, рытье каналов. Созревшие злаки жнут серпами или вырывают стебли с корнем. Для молотьбы употребляют цепы или нурег — молотильную доску с металлическими дисками или каменными зубьями, в которую впрягают пару быков.

В Египте применяются современные способы ирригации, но значительная часть бедных крестьян, как встарь, вынуждена поднимать воду на свои поля примитивными средствами: это шадуф, по устройству напоминающий колодец-журавль, и сакийе — водоподъемное вертикальное колесо с закрепленными на нем кувшинами.

Скотоводство в Египте из-за отсутствия пастбищ не получило достаточного развития. Разводят главным образом рабочий скот, но и его немного, так как при простейшей технике обработки почвы, ухода за посевами и уборки урожая потребность в рабочем скоте сравнительно небольшая.

Арабо-берберское земледельческое хозяйство Магриба имеет свои особенности. Основные районы земледелия здесь — прибрежная полоса и горные долины Атласа. Обилие водных источников, частые дожди и мягкий климат благоприятствуют земледелию искотоводству.  Но  в  засушливых    местностях приходится прибегать к искусственному орошению полей.

Главные продовольственные культуры — пшеница и ячмень, в Марокко также кукуруза. Коренное население предпочитает твердую пшеницу, из которой в большом количестве  приготавливается  манная  крупа.

Арабо-берберские земледельцы — опытные садоводы. На побережье моря они разводят виноград, цитрусовые, инжир, миндаль и др. В Тунисе широко распространена культура олив. У побережья выращиваются различные овощи. В южной части Магриба одним из главных видов пищи служат плоды финиковой пальмы.

Несмотря на значительное развитие земледелия, техника его остается весьма отсталой. С глубокой древности до наших дней сохраняются деревянный плуг с железным лемехом, мотыга, ручная зернотерка для размола зерна.

На севере Магриба, особенно в горных долинах, земледелие сочетается с животноводством, преимущественно молочным. Но в глубинных засушливых районах преобладает кочевое или полукочевое скотоводство. Жители этих мест разводят главным образом мелкий рогатый скот (овец, коз). Рабочим скотом служат лошади, мулы, ослы и верблюды.

Сельское население Северной Африки занимается различными видами домашней обработки сырых материалов и мелким ремеслом — изготовлением глиняной посуды вручную и на гончарном кругу, тканьем циновок и т. д. Скотоводы заняты обработкой шерсти и кожи, ковроткачеством, изготовлением шерстяных тканей и покрышек для шатров, седел и упряжи, кожаной обуви. Между земледельцами и скотоводами издавна существует обмен изделиями домашнего производства.

В городах Египта и Магриба развито специализированное ремесло — кузнечное, ювелирное, кожевенное (например, выработка сафьяна), гончарное и др. Промышленность была развита слабо. Развивались в основном горнодобывающие промыслы, дававшие различное ценное сырье (фосфаты, руды, ртуть, нефть) преимущественно на вывоз. В годы независимости вступили или вступают в строй Современные промышленные предприятия.

Материальная культура арабоязычного населения Северной Африки имеет массу сходных черт, но все-таки для каждой страны характерны свои особенности.

Египетские крестьяне-феллахи живут в небольших деревнях, расположенных в орошаемой зоне нильской долины. Дома строят из сырцового кирпича, одноэтажные, с плоской крышей. Жилище обычно однокамерное, без   окон.    Половину   помещения   занимает Глинобитная печь, на которой в холодное время  спят.

В летнее время пища приготавливается в небольших печах около дома. Мясо и пшеничный хлеб (лепешки) — большая редкость в питании рядовых феллахов. Обычно они довольствуются кашами из проса, кукурузы или бобов, овсяными лепешками, кислым молоком, финиками, овощами. Излюбленные напитки — черный кофе без сахара, чай, ячменное  пиво,  кислое молоко.

Традиционный костюм феллаха состоит из хлопчатобумажных штанов и рубахи с длинными рукавами; в холодную погоду на плечи набрасывают плащ из верблюжей шерсти.

Горожане дополняют эту одежду кафтанами и халатами, стянутыми широкими кушаками. Впрочем, в городах обычен европейский костюм.

Египетские женщины ходят в рубашках и длинных платьях традиционно черного цвета. В большом ходу шали и платки, металлические украшения, косметика. Крестьянки не закрывают лица при посторонних, но в городах женщины изредка пользуются вуалью.

Оседлое население Магриба живет большими деревнями, вытянутыми вдоль дороги. Старинным типом жилища является гурби — примитивная хижина, стены которой сложены из глины, смешанной с соломой, а крыша тростниковая или соломенная. Однако более распространены дома арабского типа: глинобитные, прямоугольные по форме, большей частью  одноэтажные,  с  плоскими  кровлями.

У берберов в горах Атласа, сохранивших старинную сельскую общину, дома в деревнях построены из камня и лепятся вокруг скал так, что крыша одного дома служит двором другого. В центре поселения часто возвышается башня — некогда убежище от воинственных соседей. Население каждой деревни состоит из нескольких большесемейных коллективов.

Кочевники степей не имеют прочного жилища. От палящего зноя и песчаных бурь их укрывает фелидж — широко раскинутый на кольях шатер из верблюжьей или козьей шерсти.

Более трети населения Магриба проживает в городах. Во внутренних районах сохранились еще города с чертами средневековых мусульманских городов с их узкими кривыми улочками, одно- и двухэтажными домами, фасад которых обращен во двор, а на улицу выходит лишь глухая стена. В центре города обязательно расположен базар, он же — средоточие ремесленного производства.

Напротив, приморские города имеют современный облик. Со стороны моря открываются мощные портовые сооружения, широкие прямые улицы с многоэтажными домами и развитым транспортом. На окраинах теснятся небольшие хижины городской бедноты.

Основу национальной одежды магрибцев составляют хлопчатобумажные штаны и рубахи, поверх которых надевается просторный бурнус — накидка. Бурнусы бывают различного цвета и качества: от грубых шерстяных до тонких с богатой вышивкой или из цветного шелка.

Пищевой рацион большинства магрибцев состоит в основном из ячменной или кукурузной похлебки, небольшого количества хлеба, картофеля, овощей и фруктов. Кочевники питаются финиками и продуктами животноводства — кислым молоком, сыром и далеко не всегда мясом.

В общественном строе народов Северной Африки сосуществуют элементы различных социально-экономических укладов. Исторически эти народы пережили в древности различные стадии раннеклассового общества, а со времени арабского завоевания во всех странах Северной Африки развивались феодальные отношения. Однако у кочевников Магриба и Восточного Судана длительное время сохранялись отношения разлагающегося первобытнообщинного строя — родовой коллективизм в низших звеньях родо-племенной структуры, среди близких родственников, совместно кочевавших и связанных взаимопомощью. Вместе с тем у кочевников существовала и более развитая система неравноправных отношений господствующих и подчиненных племен, которой было свойственно внутреннее социально-имущественное расслоение.

С установлением колониального господства европейских держав в 19—20 вв. в странах Северной Африки начинают развиваться капиталистические отношения, что, впрочем, не привело к полному исчезновению докапиталистических отношений экономической и личной зависимости.

Европейский колониализм наложил тяжелые оковы на североафриканские страны. По его вине даже завоевавшие национальную независимость североафриканские народы еще не вышли из состояния экономической отсталости и низкого уровня жизни. Тем не менее на современном этапе развития рабочий класс и крестьянство демократических стран, например Алжира, Ливии и других, активно включившись в борьбу за искоренение феодальных пережитков и ограничение буржуазных элементов, за улучшение условий работы на предприятиях с гарантированной оплатой труда, за создание земледельческих кооперативов, коллективов и комитетов народного самоуправления, добились в этих жизненно важных сферах определенных социально-экономических завоеваний.

Население внутренних районов Магриба до сих пор не изжило патриархально-общинных и полуфеодальных отношений. В горах Атласа сохранились сельские общины, практикующие хозяйственную взаимопомощь соседей и имеющие общинное самоуправление. Но главы этих сельских объединений — традиционный староста — давно уже превратились в мелких феодалов, по-своему приспособившихся к социально-экономическим условиям нового времени.

Этнографы отметили наличие у туарегов Сахары материнского счета родства, матрилокального брака, матрилинейного наследования, достаточно высокого или равноправного положения женщины в семье и кочевой общине. Возможно, что длительному сохранению этих отношений способствовали обстановка преднамеренной изоляции туарегов от арабоязычного населения с его строгими патриархальными и патриархально-феодальными порядками. Но в колониальный период и в настоящее время у туарегов господствуют отношения  отцовской  семьи,  хотя  положение женщины в ней по-прежнему самостоятельное.

Архаические общественные институты прослеживаются среди кочевников Восточного Судана (баккара и др.). Существуют своеобразные брачно-семейные обычаи, при которых женщина не сразу переходит в дом мужа, продолжая жить в семье отца до рождения двух или трех детей, причем один ребенок остается в этой семье.

Народы Северо-Восточной Африки. Северо-Восточная окраина африканского континента — Эфиопское нагорье и полуостров Африканский Рог — населена народами, которые тесно связаны между собой исторически, говорят на родственных языках семито-хамитской семьи, обладают многими общими чертами в культуре.

В Северо-Восточной Африке в современную эпоху происходит формирование эфиопской нации, основу которой составляют амхара и сливающиеся с ними другие народы — тигре и тиграи, а также галла и сидамо. Государственным языком Эфиопии является амхарский язык.

Демократическая Республика Сомали населена одним народом — сомали, который также консолидируется в нацию.

В этнографическом отношении Эфиопия среди других африканских стран выделяется прежде всего богатством культурных традиций, истоки которых восходят еще ко времени государства Аксум, возникшего в 4 в. С этого времени здесь утвердилось христианство. Слоговое письмо аксумитов, их высокоразвитое прикладное искусство были по наследству восприняты населением феодальной Эфиопии, сложившейся как государство в 13—16 вв. Это время ознаменовалось созданием оригинальной литературы (например, исторических хроник), написанной на древнеэфиопском языке геэз; на его основе развилось современное эфиопское письмо.

В хозяйственном укладе народов Эфиопии мы также находим много своеобразных черт. Жители обширных плоскогорий и равнин центральной части страны (амхара, галла) с отдаленных времен занимаются земледелием в сочетании со скотоводством; они разводят зебу, овец и коз. В горных районах Северней и Северо-Западной Эфиопии, где живут мелкие народности агау, роль скотоводства заметно повышается. В степях и пустынях Восточной Эфиопии у некоторых племен галла, сомали и данакиль развито типичное кочевое скотоводство с преобладанием в стаде верблюдов, овец и коз.

Эфиопия по праву считается одним из древнейших центров земледельческой культуры и родиной различных злаков (некоторых видов пшеницы), а также кофе. Местное население выращивает различные злаки, некоторые из них нигде больше не встречаются. Таковы хлебные растения: мелкозернистый тэфф, дурра (род проса), дагусса. Характерны бобовые культуры: бобы, горох, чечевица, а особенно чисто эфиопские нут и чина. Посевной период отличается большой длительностью— с июня по сентябрь, причем сначала сеют бобовые, затем последовательно тэфф, дурру, ячмень, дагуссу и, наконец, пшеницу.

Широко распространена культура хлопка, из которого эфиопы вырабатывают добротные и красивые ткани. Кофейные бобы собирают в дикорастущем виде, но за последние десятилетия созданы также многочисленные плантации культурного кофейного дерева. Кофе — неотъемлемая часть питания населения  ряда  районов  Эфиопии.

Несмотря на значительное развитие земледелия, техника его очень отсталая. Землепашество существует только в Северной Эфиопии. В центральных районах страны попрежнему господствует обработка почвы ручным орудием — мотыгой; кое-где почву разрыхляют длинными заостренными палками-копалками, которые утяжеляют камнями, насаженными на конец орудия. Практикуются такие архаичные системы земледелия, как подсечно-огневая и переложная.

В питании оседлого населения преобладают продукты земледелия. Основная пища большинства эфиопских крестьян — пресные лепешки, испеченные из муки различных злаков, и подливы к ним. Излюбленная подливка — шуро — приготавливается из бобовых с маслом и обязательно со жгучим   красным перцем. Мясо земледельцы употребляют сравнительно редко. Напротив, пищевой рацион скотоводов отличается преобладанием мясных и молочных продуктов. Традиционные напитки эфиопов—разведенный в воде пчелиный мед и ячменное пиво.

У народов Эфиопии развиты различные виды домашнего и ремесленного производства, имеющие солидный возраст. На одном из первых мест стоит обработка металлов. Кузнецы весьма искусны в изготовлении железных орудий труда и оружия. На высоком уровне ювелирное дело. Драгоценные браслеты, серьги и другие украшения эфиопских мастеров  отличаются  большим    изяществом.

До сих пор в крестьянском хозяйстве большое значение имеет производство хлопчатобумажных тканей, а у скотоводов — выделка кож и изготовление из них различных предметов обихода. Эти виды производства давно уже выделились в самостоятельные отрасли ремесла, работающего на широкий местный рынок.

Эфиопские гончары с большим мастерством формуют сосуды от руки способом спирального налепа или путем вытягивания. Самодельная глиняная посуда прекрасно обожжена, нередко покрыта снаружи красивой глазурью.

Имея столь развитое ремесло, Эфиопия, однако, остается страной, где фабрично-заводская промышленность делает только первые шаги. Многие промышленные товары ввозятся из-за рубежа, оттесняя изделия местных мастеров.

Сугубо сельскохозяйственный характер страны проявляется в типах поселений и жилищ. Давно сложившихся городов здесь немного (Аксум, Гондер, Харэр и др.). Большинство же небольших городков Эфиопии скорее напоминают разросшиеся деревни. Даже в столице Аддис-Абебе мало улиц с домами в несколько этажей. Большинство домов представляет собой прямоугольный плетеный каркас, обмазанный глиной, с дверью и остекленными окнами.

В сельских местностях амхара, галла, си-дамо устраивают деревни, в которых нет улиц,  и  постройки  расположены  без  определенного плана. В поселениях тиграи выделяются «кварталы», сплошь заселенные родственниками. Крестьяне живут в тукулях — хижинах круглой формы с конусообразной кровлей, покрытой соломой. Каждое жилище окружено высоким забором, охватывающим также некоторые хозяйственные постройки. В тукуле имеется центральный очаг для варки пищи, у одной из стен возвышается место для спанья. Обстановка дома весьма скромная—низкие бамбуковые столики и скамейки из цельного куска дерева. Едят крестьяне на высоких круглых столах — корзинах, которые хранятся обычно вне жилища и вносятся в дом только на время трапезы.

Население северных и восточных районов Эфиопии строит жилища прямоугольного плана со стенами из камня и щебня, смешанных с глиной, землей и коровьим навозом, с плоской дерево-земляной крышей. У скотоводов-кочевников (например, сомали) бытует своеобразное жилище в виде решетчатого овального каркаса, покрытого толстым слоем сухой травы, поверх которой набрасываются верблюжьи или бычьи шкуры. Впрочем, в связи с начавшимся переходом к оседлости, скотоводы восточной Эфиопии все чаще строят тукули.

Население Эфиопии в большинстве своем носит одежду традиционного типа. У мужчин — это хлопчатобумажные длинные и очень узкие штаны, длинная рубаха со стоячим воротником, поверх которой надевается специальная накидка с подкладкой — шамма, в в холодное время — дополнительно бурнус из черной шерсти с капюшоном. В обычных условиях никакого головного убора не полагается. Обувь также отсутствует. Только в пустыне с ее раскаленным песком крестьяне Ходят в кожаных сандалиях. В последнее время горожане и состоятельные сельские жители стали носить костюмы на европейский манер.

Женщины Эфиопии одеваются в длинные платья с узкими рукавами и с каймой на Подоле, носят шамму и бурнус. Крестьянки ходят босиком, с непокрытой головой, лишь изредка повязывая ее платком. У горожанок появляются фетровые шляпы, сандалии и европейская обувь.

В социально-экономическом строе Эфиопии до недавнего времени преобладали феодальные отношения, сочетавшиеся с патриархальными пережитками и элементами развивающегося  капитализма.

После недавнего свержения реакционного феодально-монархического режима и установления народно-революционной власти передовые силы Эфиопии взяли курс на преодоление вековой отсталости. Этой цели служат проведение последовательной демократической аграрной реформы, создание промышленных очагов и обеспечение условий, необходимых для широкого культурного развития.

Многое из того, что было сказано о народах Эфиопии, свойственно и сомалийцам; но есть и Существенные отличия. Так, среди сомали только пятая часть — оседлые земледельцы, живущие на небольшом пространстве по морскому побережью и в приречных долинах. Главные сельскохозяйственные культуры, выращиваемые ими, — просо, кукуруза, бананы, бобы, арахис, хлопок. Около трети всего населения сочетает земледелие с отгонным скотоводством, но свыше двух пятых  — типичные кочевые скотоводы.

Народы Западной Тропической Африки. Гвинейское побережье и Западный Судан отличаются значительной этнической пестротой, но с точки зрения исторической и этнографической их можно рассматривать как единую, историко-географическую область.

По уровню социального и культурного развития многие народы этой области идут вслед за народами Северной и Северо Восточной Африки. В Западной Тропической Африке уже произошло общественное разделение труда — отделение скотоводческого населения от земледельческого, возникло самостоятельное ремесленное производство, появился довольно развитый внутренний- и -внешний товарообмен. В прошлом здесь существовали раннеклассовые государства (Гана, Мали, Сонгаи , Канем-Борну), города-государства йоруба, ашанти и др.

В современных независимых государствах этой зоны происходят очень важные этнические процессы. Здесь нет еще сложившихся наций, однако во многих странах, несмотря на этническую пестроту, выделяются два-три наиболее крупных народа или группы близкородственных народов, которые составляют большинство населения и играют роль этнического ядра в процессе национальной консолидации. Таковы, например, этнические группы манде, йоруба, хауса и др.

Разнообразные природные условия Западной Тропической   Африки — влажные   тропические леса с ценными породами деревьев парковая саванна — лесостепь с богатым травостоем, переходящая в сухую степь в средней полосе, — благоприятствуют развитию сельского хозяйства.

Многие народы этой зоны занимаются земледелием, заметно отличающимся от земледелия Северной и Северо-Восточной Африки, Земледелие Западной Тропической Африки основано исключительно на мотыжной обработке почвы, которой в лесной полосе предшествует вырубка и выжег древесной поросли (например, у народов вольты и западноатлантической группы). Основное земледельческое орудие - мотыга - представляет собой изогнутую деревянную палку, но обязательно с железным наконечником.

Все народы Западной Тропической Африки придерживаются проверенного вековым опытом определенного порядка смены культурных растений, позволяющего наиболее рационально использовать земельный участок. Так, мандинго несколько лет кряду засевают небольшое поле рисом, а затем, меняя культуру, сажают клубнеплод маниоку, кукурузу или просо. Маниоку ценят в особенности за то, что сроки ее созревания более ранние, нежели злаковых растений. Однако клубневые корни маниоки, содержащие синильную кислоту, ядовиты. Поэтому женщины, выкопав клубни из земли мотыгой, очищают их и оставляют в проточной воде на несколько дней (вода растворяет и уносит ядовитые вещества). Затем ставшие безвредными клубни измельчают и растирают в сосудах до тестообразного состояния. Полученную массу завертывают в листья и варят на пару.

В общем же подбор сельскохозяйственных культур соответствует природным условиям различных районов. Население Западной Тропической Африки Выращивает рис, кукурузу, просо, фонио (низкорослое злаковое растение), маниоку, бататы (типа сладкого картофеля), бобовые, арахис, сахарный тростник, перец, дыни, тыкву, табак. Многие из этих растений — местные, но маниока, бататы и кукуруза завезены сюда европейцами из Америки. Важнейшая продовольственная культура — рис.

В тропических лесах Гвинейского побережья у народов йоруба, ибо, ашанти и других зерновые (сорго, кукуруза, рис) большого значения не имеют, их явно оттесняют такие типично тропические культуры, как корне- и клубнеплоды ямс, маниока, таро; земляной орех арахис, хлебное дерево, бананы, цитрусовые и различные фруктовые.

Необходимо подчеркнуть, что именно в этой области, испытавшей наибольший гнет европейцев, колонизаторы стремились насадить выгодные им формы сельского хозяйства. Всеми мерами, в том числе и принудительными, местное население побуждалось к возделыванию культур, ценных для вывоза, не мало используемых в собственном хозяйстве. Поэтому сельское хозяйство народов Гвинейского побережья получило однобокое развитие: посевы продовольственных культур для собственного потребления резко сокращались, но зато возрастало производство к>льтур на экспорт — какао, хлопка, арахиса, пальмового масла и др. Некоторые колонии были превращены в производителей монокультуры: Сенегал и Гамбия давали главным образом арахис; Золотой Берег (Гана) и Берег Слоновой Кости — какао-бобы; Нигерия и Дагомея — пальмовые продукты.

Земледельцы центральных и восточных степных районов Западной Тропической Африки— волоф, серер, мандинго, хауса — возделывали преимущественно зерновые культуры — сорго, просо, кукурузу, пшеницу (у границы леса), рис (там, где имелось достаточно воды для орошения). Второстепенное значение имели корне- и клубнеплоды. У хауса значительное развитие получили культуры хлопка и индиго.

У всех перечисленных народов животноводство было развито относительно слабо. Домашний скот держали хауса, мандинго, отдельные этнические группы Западной Тропической Африки. Недостаток мясной пищи восполнялся за счет охоты и рыболовства.

Скотоводами были частично    западные и восточные фульбе (соответственно   на   плато Фута-Джаллона   и   плато  Адамауа),   туареги, Жившие севернее хауса. Они разводили зебу, небольших безгорбых  коров —ндама, лошадей, верблюдов, овец и коз. Фульбе жили в оседлых поселениях на севере Фута-Джал-лона, подле которых располагались их небольшие поля кукурузы и проса, а также летние пастбища для скота. Осенью, с наступлением сухого сезона, фульбе откочевывали со своими стадами на юг, оставляя в поселках только стариков и детей. С началом весенних дождей скотоводы возвращались на север и приступали к полевым работам. При-мерно так же вели свое хозяйство туареги.

Народы Западной Тропической Африки с давних пор отличались высоким развитием домашнего и ремесленного производства. Все предметы домашнего обихода — всевозможные изделия из дерева, кожи, ткани — и сейчас изготавливаются самими крестьянами. Широко распространено ткачество. У хауса северной Нигерии и их соседей канури оно еще в доколониальную эпоху приобрело ремесленный характер. Ткачи до сих пор пользуются самодельными горизонтальными станками с подножками. Хауса выделывают ткани самых разнообразных расцветок: красную с белыми полосами, черную с голубыми и синими полосами, синюю с белыми, голубую с черными полосами и т. д. Главным центром изготовления и окраски тканей был и остается город Кано. В прошлом столетии ткани отсюда шли на север — в Триполи, на запад — в г. Томбукту, на юг — в страну йоруба, на восток — в Канем-Борну и др.

Ремесленники хауса, например, в том же городе Кано достигли высокого искусства в в обработке кожи; ее дубят, окрашивают, превращают в тонкий и дорогой сафьян. Особым способом изготовляют из бычьей кожи плотные сосуды танду для масла и меда. Из обычной кожи вырабатываются кожаные сумки и мешки для перевозки тяжестей, пояса, обувь, седла, высокие сапоги для верховой езды и многое другое.

Западноафриканские кузнецы, сохраняющие одну из почетных ремесленных корпораций, издавна умели выплавлять из руды железо и медь и обрабатывать их. У мандинго, хауса, фульбе кузнецы выковывали из железа орудия  труда—наконечники  мотыг  и  лопат, топоры, серпы, ножи; оружие — мечи, кинжалы, наконечники копий и стрел; даже украшения — браслеты, кольца, серьги и т.п. Они же были мастерами медного и бронзового литья.

Наибольшее развитие художественное ремесло получило у прибрежных народов — у эве и фон в Бенине, у ашанти в Гане, у йоруба в Нигерии, у бамум в центральном Камеруне. Уже в глубокой древности в Юго-Западной Нигерии, в священном городе йоруба Ифе, местные мастера создали превосходные образцы скульптуры из терракоты, слоновой кости и бронзы. Искусство Ифе оказало большое влияние на Бенин, где в 16 —17 вв. сложился собственный центр художественного бронзового литья и резьбы по  кости.

Бронзовые скульптуры средневекового Бенина обычно отливались посредством техники «потерянного воска». Делалось это следующим образом: из глины лепилась точная модель изображения и покрывалась воском, по которому мастер наносил тончайшие детали будущей отливки; затем эту модель сверху наглухо обмазывали глиной, оставляя небольшое отверстие, и высушивали на солнце. Далее модель нагревали в воде, чтобы воск вытек, а освободившееся пространство заполнялось расплавленной бронзой. Оставалось лишь дать металлу застыть, удалить глиняную оболочку и отделать гравировкой готовую вещь.

Таким способом бенинские ремесленники умели изготовлять различные предметы — от миниатюрных фигурок животных до крупных скульптурных изображений царей и предков, огромных бронзовых горельефов, которыми украшались дворцы бенинских владык. Европейские путешественники, побывавшие в городе Бенине, с восхищением описывали потом его величественные дворцы с башнями, увенчанными огромными бронзовыми птицами с распростертыми крыльями и свисающими головой вниз бронзовыми змеями, тогда как стены дворцов были сплошь покрыты рельефными бронзовыми изображениями царей и их придворных, драматическими сценами военных сражений и охотничьих подвигов.

Английские колонизаторы в 1897 г. безжалостно бомбардировали и сожгли Бенин. При колониальном господстве художественное ремесло в Нигерии пришло в упадок, но его традиции живы и в настоящее время. Так, литейщики йоруба и сейчас делают различные отливки: человеческие и звериные фигурки, браслеты и т. п.

В условиях колониализма незавидной оказалась судьба многих других ремесел. Заметно упало искусство гончарства у йоруба и ашанти. Кузнецы, они же и металлурги, мандинго и западные фульбе прекратили добычу и выплавку железной руды, получая теперь металл из привозного железного лома. Превосходные изделия ткачей хауса потеряли поражение в неравной конкуренции с морскими тканями и готовой одеждой.

Численно преобладающее над городским сельское население Западной Тропической Африки живет большими деревнями. Жилища сооружаются из дерева и глины и    имеют различные формы. Например, народы волоф, бамбара, хауса строят круглые в плане глинобитные хижины с конусообразной крышей из соломы, без окон и дымового отверстия. В этих домах только спят, а все остальное время проводят на чистом воздухе; пища приготавливается во дворе под навесом.

Народы манде до недавнего времени жили большими неразделенными семьями, состоявшими из двух-трех поколений в 30—40 человек и более, которые занимали несколько хижин, стоящих особняком за высокой изгородью; такой комплекс построек называется сукала. У скотоводов фульбе большие семьи и сейчас обитают в нескольких хижинах, поставленных по кругу, в центре которого располагается загон для скота. Вся усадьба называется вуро.

В лесной зоне Западной Тропической Африки, где жилища имеют круглый план, интересны большие прямоугольные постройки общественного пользования. Таков, в частности, общедеревенский дом собраний, отличающийся большими размерами. Это, собственно, крытый навес, возвышающийся на резных столбах. Здесь мужчины всей деревни занимаются плетением корзин, циновок, резьбой по дереву, обсуждают различные дела, творят общественный суд и т. п.

У народов Вольты существуют огромные дома, сложенные из необожженного кирпича, нередко двухэтажные, с плоскими кровлями и внутренними двориками. Каждый дом напоминает небольшую крепость. Деревня состоит всего из нескольких таких домов, довольно далеко отстоящих друг от друга.

Народы Гвинейского побережья живут в домах прямоугольного плана, построенных из дерева и глины, с двускатной соломенной крышей. Например, дома йоруба представляют собой большие строения с внутренним двором и состоят из нескольких комнат с выходами во двор. Нередко стены жилища украшены  росписью, а  столбы, поддерживающие кровлю, покрыты резьбой; у народов акан двор с несколькими хижинами, обнесенными глинобитной стеной, делится на две части: в одной из них живут женщины с малолетними детьми, а в другой — взрослые мужчины и юноши.

Типичная одежда западных африканцев — широкая рубаха (бубу) и шаровары у мужчин, а у женщин — сшитая из нескольких полос ткань, которой обертывают туловище от пояса до лодыжек. Скотоводы фульбе плоскогорья Фута-Джаллон одеваются теплее: мужчины поверх рубахи и штанов носят шерстяные плащи темно-синего цвета, женщины— нижнюю и верхнюю хлопчатобумажные рубахи без рукавов, которые крепятся лямками на плечах.

Все жители Гвинейского побережья носят набедренные повязки. Мужчины, кроме того, одеваются в рубахи и короткие штаны, а женщины — в кусок пестрой ткани, повязанной выше талии и спадающей до лодыжек в виде юбки; верхняя часть тела остается обнаженной.

Изучая социально-экономический строй народов Западной Тропической Африки, исследователи обратили внимание на его большое своеобразие и сложность. Даже у наиболее развитых народов Гвинейского побережья, знавших сословно-кастовое расслоение и государственность, долгое время сохранялись, правда в трансформированном виде, стойкие пережитки первобытнообщинных связей и отношений. Так, в государстве Ашанти, образовавшемся в 17 в. и разгромленном англичанами на рубеже 19 и 20 вв., в социальной структуре общества преобладали земледельческие общины смешанного родового состава, включавшие в себя различные Родовые группы на основе матрилинейного счета родства и происхождения. Родовая матрилинейная группа была основной организационной ячейкой в таких сферах общественных отношений, как наследование, присвоение земли, семейно-брачные отношения, Распределение общественных должностей и титулов от старейшины сельского поселка до Племенного вождя — оманхене и даже верховного правителя народа — ашантихене. Там, где сохранялся материнский счет родства, женщина обычно принимала участие в семейном совете и могла дублировать роль вождя матрилинейной группы (у народов акан — ашанти и др.) или даже занимать пост вождя селения или племени (например, у народов бауле и др.).

В наименее развитых обществах с первобытнообщинными отношениями (племена лесистых и лагунных районов Берега Слоновой Кости, Ганы, Того) долго сохранялись и более явственные порядки материнско-родового строя: например, и в замужестве женщина сохраняла полную принадлежность к своему матрилинейному род