55114

ИСТОРИЯ РИТОРИКИ

Практическая работа

Педагогика и дидактика

Интерес представляет риторическое обучение в духовных академиях и старообрядческих общинах. В библиотеках Москвы, Киева, Санкт-Петербурга хранятся многочисленные рукописи учебников, созданных учителями риторики для своих учеников, различные сборники с риторическими статьями и школьными речами.

Русский

2014-03-22

217.5 KB

3 чел.

                      ПРАКТИЧЕСКОЕ ЗАНЯТИЕ 2 

ИСТОРИЯ РИТОРИКИ       

ПЛАН

Ι. Развитие риторических традиций в России.

1. Русские риторики;

2. Риторика М.В.Ломоносова;

3. Риторика М.М.Сперанского, И.С.Рижского;

4. Русская риторика 19 века;

5. Риторическое искусство  и культура речи в советское время.

ΙΙ. Развитие риторики в Европе.

Русские риторики

Россия имеет богатейшие риторические традиции. Русское красноречие утверждалось не на пустом месте. Оно возникло на фундаменте двух сложившихся к XVIII в. основных школ красноречия. Одна из них связана с деятельностью Киево-Могилянской академии, другая — с московской   Славяно-греко-латинской   академией.   Из   стен Киево-Могилянской академии вышло немало выдающихся мыслителей, ученых, писателей, общественных деятелей. В их числе С. Яворский, Ф. Прокопович, Г. Сковорода и др. Роль же Славяно-греко-латинской академии особенно велика   прежде всего потому, что она содействовала распространению образования в России, несла и закрепляла тот культурно-исторический опыт, который был накоплен к этому времени. О том, каким был этот опыт в доломоносовский   период,   можно узнать из фрагмента книги харьковского профессора В.А.Якимова  «О красноречии  в  России до  Ломоносова»,  опубликованной  в   1838  г.

Первым древнерусским сочинением, рассказывающем о риторике, было «Сказание о семи свободных мудростях». Это произведение состояло из семи глав, в каждой из которых соответствующая наука («мудрость»), а именно: грамматика, риторика, диалектика, арифметика, геометрия, астрономия – представляла себя, объясняла сущность своего учения, говорила о его пользе, связи с другими науками и т. д. По утверждению исследователей, «Сказание» было создано на русской почве самостоятельно во втором десятилетии 17 века. Это сочинение легло в основу первых русских учебников по теории красноречия.

Наиболее ранние списки первой русской «Риторики» относятся к 1620 году. Книга пользовалась большой популярностью, ее знали и изучали в Москве, Новгороде, Ярославле, во многих монастырях. В течение многих десятилетий она была единственным учебником в России. Известны 36 списков этой работы. «Риторика» состоит из двух книг: «Об изобретении дел» и «Об украшении слова».

В первой книге «Риторики» излагается риторическое учение в целом, дается определение ритору, риторике, описываются «обязанности» ритора, подробно рассматривается «изобретение» речи, создание доказательств в четырех родах речи: учебном, совещательном, хвалебном и судебном; рекомендуются приемы х возбуждению страстей.

Вторая книга «Риторики» содержит учение о тропах, рассматривает фигуры речи, говорит о подражании образцовым риторам и умелом использовании стилей речи.

Кроме списков «Риторики» 1620 года в книгохранилищах Москвы и Санкт-Петербурга обнаружены 13 списков старообрядческой «Риторики в 5-ти беседах», 15 списков «Риторики» М. Усачева, 30 списков «Риторики» Софрония Лихуда 1698 года, 19 списков «Риторики» Козьмы Афоноиверского 1710 года и др. Подробное описание многих из этих сочинений дается в книгах «Риторики в России XVH-XVHI вв.» В.П. Вом-перского (М., 1988) и «Теория и практика русского красноречия» Л.К. Граудиной и Г.И. Миськевич (М., 1989).

Большое распространение в России имели также латинские риторики, так как преподавание в учебных заведениях велось на латинском языке.

Интерес представляет риторическое обучение в духовных академиях и старообрядческих общинах. В библиотеках Москвы, Киева, Санкт-Петербурга хранятся многочисленные рукописи учебников, созданных учителями риторики для своих учеников, различные сборники с риторическими статьями и школьными речами.

 

Риторика М.В. Ломоносова

 

Огромную роль в развитии риторики сыграл М.В. Ломоносов, которого Н.М. Карамзин назвал «отцом российского красноречия». С именем М.В. Ломоносова связано подлинное искусство публичного слова, отвечавшее интересам общественного прогресса в России.

Первую краткую риторику он написал предположительно в 1743 году. Она называлась «Краткое руководство к риторике на пользу любителей сладкоречия». Однако этот вариант был отвергнут академиками-немцами. Так, Г.Ф. Миллер при рассмотрении рукописи заявил: «Я полагаю, что следует написать автору свою книгу на латинском языке, расширить и украсить ее материалом из учения новых риторов и, присоединив русский перевод, представить ее Академии».

Но М.В.Ломоносов «ослушался» и свою вторую, «пространную», риторику «Краткое руководство к красноречию» также написал по-русски, простым, доходчивым и образным языком. Первое печатное издание этой «Риторики» появилось в 1748 году. В своем учебнике М.В. Ломоносов излагает основы рациональной риторики.

В принципе части риторики следуют схеме Квинтилиана, но изобретение речи толкуется по-новому.

Изобретение как основа риторики представляет собой логическое конструирование (а не анализ) мысли, исходя из общих мест. Общих мест всего 16:

а) род и вид;

б) целое и части;

в) свойства материальные (фигура, тягость, твердость, упругость, движение, звон, цвет, вкус ... и т. п.);

г) свойства жизненные: душевные дарования (понятие, память и т. п.), страсти, добродетели, пороки, внешнее состояние (счастье, богатство, слава, власть, вольность), телесные дарования (возраст, пол, сила, красота и т.п.);

д) имя;

е) действия и страдания;

ж) место;

з) время;

и) происхождение;

к) причина;

л) предыдущее и последующее;

м) признаки;

н) обстоятельства;

о) подобия;

п) противные и несходные вещи;

р) уравнения.

Эти общие места составляют основу познавательного аппарата. 

При изобретении действует воображение, которое сочетается с рассуждением

Далее Ломоносов строит теорию синтаксиса, который может быть назван содержательным синтаксисом, так как теория предложений и периодов рассматривается как риторическое изобретение. Теория периодов включает в себя их стилистические характеристики по числу составляющих их предложений и по величине предложений, входящих в периоды (периоды "круглые, зыблящиеся и отрывистые"). Дается также употребление союзов и бессоюзие.

Периоды образуются через распространения. Видов распространения два: "умножительный и увеличительный". Умножительное распространение основано на определениях и эпитетах. Создание умножительного распространения производится через такие общие места, как свойства материальные, свойства жизненные, действия и страдания, места, время, происхождение, причина, предыдущие и последующие, признак, подобие, противное.

Увеличительные распространения строятся на общих местах рода и вида, целого и частей, материальных свойств, данных через разделения, действия и страдания, жизненных свойств и т. п.

Синтаксис как учение о распространении терминов, составляющих тему со стороны смысла, управляется изобретением доводов. Слово довод у Ломоносова означает доказательство.

В следующей (шестой) главе риторики даются рекомендации о возбуждении и утолении страстей.

Для воздействия на страсти необходимы три условия: авторитет оратора, состояние слушателей и сила красноречия. Дается классификация аудитории, классификация страстей (радость, печаль, любовь, ненависть, надежда, боязнь, гнев, сожаление или милосердие, честолюбие, стыд, зависть, ревность, раскаяние и пр.) и относительно каждой страсти указываются словесные средства возбуждения или утоления, воздействия на одну страсть другой.

Таким образом, основная часть риторики состоит в содержательном и рациональном синтаксисе, основанном на общих местах, последовательно рассматриваются смысловые конструкции предложений, построенные на логических доводах, на вызывании эмоций, на создании парадоксов и на поэтических приемах (метафорах в широком смысле слова).

Вторая, неосновная часть риторики Ломоносова состоит в теории стиля, а именно: "в чистоте стиля, в течении слов, в великолепии и силе оного" , т.е. в правилах выбора слов, ритме речи и учении о тропах и фигурах и, наконец, третья часть риторики посвящена расположению или композиции.

Стиль речи Ломоносов связывает со стилем личности, образом оратора. Учение о стиле развивается в учение о композиции.

Расположение Ломоносов разделяет на натуральное и художественное, т.е. на прозаическое (ученое) и поэтическое. Единицей композиции считается хрия, т.е. речь, имеющая относительно самостоятельную смысловую цельность. Хрии у Ломоносова относятся прежде всего к похвальным словам, т.е. к показательной речи, и делятся на объясняющие действие, объясняющие речь и объясняющие действие, соединенное с речью.

Части хрии следующие: приступ, парафразис, причина, противное, подобие, пример, свидетельство, заключение. Такие восемь частей речи могут быть выделены только в показательной речи и в одической поэзии.

Таким образом, «Риторика» М.В.Ломоносова представляет собой фундаментальный научный труд, определивший развитие этой науки в России не только в 18 веке, но и в последующие периоды. В нем ученый уделяет существенное внимание истории риторики, анализу мастерства лучших античных ораторов, излагает систему правил и требований, которые должны соблюдаться каждым выступающим перед аудиторией.

Сочинение Ломоносова стало настольной книгой всех образованных читателей 18 века и принесло ученому громкую славу. В.Н. Татищев в своей «Истории Российской» назвал «Риторику» М.В. Ломоносова «особливо изрядной, хвалы достойной». В.Г. Белинский считал ее «великою заслугою своего времени».

Книга считалась одной из самых популярных. В канцелярии Академии сохранился рапорт о том, что «купцы (книготорговцы) беспрестанно спрашивают «Риторику» Ломоносова». В 18 веке она выдержала семь изданий (последнее — в 1797 г.), в начале 19 века — два (1805 г. и 1810 г.).

Риторика М.М. Сперанского, И.С. Рижского

Мысли основателя отечественной риторики в той или иной мере развивали передовые общественные деятели, ученые, педагоги. Например, заслуживает внимания работа известного государственного и политического деятеля Михаила Михайловича Сперанского. В 1792 г. им был написан курс словесности, который он читал в Петербургской духовной академии. В 1844 году (через пять лет после смерти автора) эти лекции были опубликованы под названием «Правила высшего красноречия». По словам Анатолия Федоровича Кони, книга М.М.Сперанского представляет собой «систематический обзор теоретических правил о красноречии вообще, изложенных прекрасным языком». Она относится к роду нормативной, «учительской» литературы. В ней выделяются разделы: «О частях слова», «О сочинении», «О расположении слов», «О слоге», «О произношении».

Особое значение М.М. Сперанский придавал эмоциональности речи. Значительное место в его работе отводится описанию экспрессивности в слове и анализу природы «страстей». Большое внимание он уделил стилистике индивидуальной речи, изложил собственную концепцию теории слога, в чем проявилась самобытность его сочинения.

Значительное место в истории отечественной науки о красноречии занимает «Риторика» Ивана Сергеевича Рижского, написанная в 1796 году. Самым популярным стало 3 издание его сочинения под названием «Опыт риторики, сочиненный и ныне вновь исправленный и пополненный Иваном Рижским» (М., 1809). По этому учебнику обучалось несколько поколений трех ведущих университетов страны – Московского, Казанского и Харьковского. Свои представления об ораторском искусстве И.С. Рижский самым тесным образом связывает с проблемами стилистики и правильности речи, что было чрезвычайно актуальным для конца 18 века.

«Риторика» И.С. Рижского состоит из четырех частей. Первая часть, озаглавленная «О совершенствах слова, которые происходят от выражений, или об украшении», посвящена чистоте языка. Вторая часть называется «О совершенствах слова, которые происходят от мыслей, или об изобретении». В третьей части «О расположении и о различных родах прозаических сочинений» представлена теория жанров прозаической литературы 18 века. В четвертой части «О слоге, или о совершенствах слога» вновь рассматриваются проблемы чистоты языка.

Достоинством риторики И.С. Рижского является непосредственная связь с языковой и сочинительской практикой деятелей 18 века (поэтов, прозаиков, ученых). Изложение теоретического материала сопровождается прекрасными литературными иллюстрациями – примерами из произведений Хераскова, Сумарокова, Дмитриева, Державина, Карамзина и других литераторов того времени. Как отмечают исследователи, «риторика И.С. Рижского представляет собой единственную в своем роде теоретическую стилистику литературного языка 18 века».

 

Русская риторика XIX  века

Широкую известность в России получили многократно переизданные курсы риторики Алексея Федоровича Мерзлякова (1809-1828), Николая Федоровича Кошанского (1829-1850), Константина Петровича Зеленецкого (1846-1852) и др. Исследователи считают первую половину 19 века временем расцвета русской риторики.

Русская риторика конца 18 – начала 19 века имела традиционную трехчастную структуру – изобретение, расположение, выражение – и рассматривала классический набор предметов риторики: общие места, учение о страстях, периоды, тропы, фигуры и т.п.

Характерной особенностью русской риторики, отличавшей ее от всех других риторик, было деление ее на общую и частную. Общая риторика рассматривала общие законы речи, а частная описывала прозу, ее виды и разновидности. Эта традиция русской риторики шла от М.В. Ломоносова и продолжена выдающимися русскими филологами Яковом Васильевичем Толмачевым, Н.Ф. Кошанским, М.М. Сперанским, К.П. Зеленецким и многими другими.

А.Ф. Мерзляков одниим из первых разработал вопросы частной риторики, где показываются роды и виды сочинений, которых касаются риторические наставления. Виды словесности, в которых должен быть искусен ритор, суть следующие: 1) письма; 2) разговоры, или диалоги; 3) рассуждения, или учебные книги; 4) история – истинная или вымышленная; 5) речи. Речи ораторские разделялись на пять видов:

  •  духовные, в которых предлагаются истины и обязанности религии;
  •  политические, в которых оратор рассуждает о выгодах и потребностях общественной жизни;
  •  судебные, где защищается невинно притесненный или обличается преступник;
  •  похвальные, заключающие похвалу заслуг умерших или живущих знаменитых особ;
  •  академические, касающиеся до ученых предметов изх природы или наук”.

Другим замечательным педагогом-ритором был Николай Федрович Кошанский (1784-1831), первый учитель словесности и риторики в Царскосельском лицее. В 1811 году лекцией молодого профессора “О преимуществах российского слога” открылись занятия в лицее. Кошанский всячески поощрял словесное творчество юных лицеистов; он предлагал им писать сочинения и стихи, а затем придирчиво и строго разбирал творения начинающих писателей. Не исключено, что замечания его были настолько требовательны и колки, что это ранило болезненное самолюбие юного Пушкина. В рукописном стихотворении, обращенном к Кошанскому, Пушкин писал: “Не нужны мне твои уроки, я знаю сам свои пороки…”

Закончив преподавание в Лицее, Кошанский в конце карьеры совершил главное дело своей жизни: написал “Общую реторику” в 1829 году и “Частную реторику”, которая была издана уже посмертно в 1832 году. Учебник переиздавались до 1849 года десять раз.

Реторика, по Кошанскому, занимается “мыслями”, поэтому она показывает: 1. Откуда они почерпаются (изобретение); 2. Как приводятся в порядок (расположение); 3. Как излагаются ( выражение мыслей). Побуждая лицеистов к занятиям словесностью, Кошанский называл три средства к достижению целей риторики:

  1.  Чтение образцов, так как у хороших ораторов надо замечать “лучшие слова, идеи, выражения, приятные мыфсли… каков план, расположение всех частей описаний и рассудждений”, наконец, надо видеть достоинства стиля: что хлорошо, изрядно, прекрасно; почему благородно, велико, высоко; почему ново, необыкновенно, оригинально и т.д.;
  2.  Размышление, потому что размышляя над чужим прочитанным, мы учимся прибавлять свое и идя “знакомым путем”, учимся находить свое оригинальное;
  3.  Собственные упражнения – ведь “кто не упражнялся постоянно, тот всегда будет нетверд в слоге; можно знать лучшим образом правила и не уметь написать десять строк связно…

Итак, чтобы стать хорошим писателем, оратором. Поэтом, нужны “собственные опыты”, которые (заканчивает рассуждение Кошанский) “согреваются участием друга-наставника, который всегда говорит прежде, что хорошо и почему, а после показывает то, что должно быть иначе и каким образом”.

Во второй половине 19 века начинается постепенный упадок риторики как науки о прозе (деловой, научной, ораторской). Центром внимания филологической мысли становится изучение художественной прозы и поэтических форм речи.

В системе образования появляется новый предмет, получивший название «Теория словесности». Под этим названием выходили школьные нормативные руководства с 70-х годов 19 в. до 20-х годов 20 в.

Новая учебная дисциплина взяла из риторики ряд понятий и даже целых разделов, например, учение о композиции, о стилях речи, о фигурах стиля. Но традиционная трехчастная схема риторики нарушается. Многие вопросы, связанные с изложением изобретения, расположения и выражения, опускаются. Таким образом, как самостоятельная учебная дисциплина риторика ко второй половине 19 века оказалась утраченной.

Дальнейшее развитие курса теории словесности приводит к окончательному исчезновению из него правил риторики и самого термина риторика. Система правил искусства речи была окончательно заменена понятиями художественной стилистики, поэтики и эстетики. Задачей курса теории словесности в первой четверти 20 века становится формирование массового читателя художественной литературы. Теория словесности как курс, обучающий искусству речи, была разрушена, а затем и исключена из состава учебных дисциплин. Наследником теории словесности по существу становится стилистика, которая разрабатывала учение о видах языка и стиля. Наиболее крупными представителями этого направления филологической науки были Сергей Петрович Обнорский, Лев Петрович Якубинский, Виктор Владимирович Виноградов, Борис Александрович Ларин, Лев Владимирович. Щерба и др.

Вторая половина века отмечена расцветом судебного красноречия. Введение суда присяжных – лиц, избираемых из народа дляприсутствия в суде и окончательного вынесения решения, – привело к тому, что прокурор-обвинитель и адвокат стали говорить для публики. Они вынуждены были готовить и произносить яркие речи с целью убедить всех участников суда в своем мнении. Возникла блестящая плеяда судебных ораторов: Анатолий Федорович Кони, Петр Сергеевич Пороховщиков (Сергеич) и другие.

Многие судебные дела “гремели” на всю Россию и становились всеобщего обсуждения. Образ судебного деятеля – защитника определенной нравственной и идеологической позиции – находился в цкентре внимания общественности.

Подчас общество раскалывалось в обсуждении отношении ук тому или иному делу. Так было, например, при обвинении банкира в истязании его малолетней падчерицы. Блестящий адвокат Владимир Данилович Спасович сумел так представить дело, что избиение и истязание девочки выглядели не больше не меньше как родительское наказание за шалости, которые допускал ребенок. Ф.М. Достоевский писал в своем дневнике о той силе, которой обладал искусный адвокат, манипулируя сознанием слушателей.

Всякое новое общественное устройство предполагает новые формы общения. Так с возникновением Государственной думы в 1902 году Россия всколыхнулась от политических дискуссий и полемики. Начало развиваться политическое красноречие. В Думе блистал ряд замечательных ораторов, бывших лидерами в проведении государственной политики России. Одним из таких лидеров был Петр Столыпин. Будучи преобразователем России, он неоднократно выступал с речами в Государственной Думе.

Особое развитие получило в конце XIX века русской духовное красноречие. Пропорведи святителя Иоанна кронштадского собирали тысячи людей. Их сила состояла в искренней вере оратора, а искренняя вера и любовь к Богу воплощались в слова, которыми возжигались верования в сердцах людей.

Несмотря на развитие судебного и политического красноречия общее состояние риторики как науки об общественной речи было в упадке. Отсутствие риторического образования в стране не позволяло руководить общественным мнением и противостоять “растлению умов”, влиянию новой материалистической философии с ее модными и увлекательными идеями. Силу набирала пропаганда марксистских идей, политическая пресса была наполнена неверием, критикой и скептицизмом. Начало Первой мировой войны, неудачные действия правительства и императора Николая II, отсутствие убедительного и объяснение народу происходящего вокруг вели к тому, что коммунистические идеи критики царской власти, построения нового общества одержали верх.

Ораторское искусство и культура речи в советское время

 Приход к власти коммунистов в октябре 1917 года во многгом объясняется риторической победой партии большевиков, руководимой Лениным. Лидеры РСДРП были блестящими ораторами и писателями-публицистами. Основатель коммунистической партии В.И.Ленин неоднократно писал о силе и влиятельности агитации и пропаганды, которая должна выражать интересы пролетариата.  

После 1917 года делаются попытки возродить риторику как науку об ораторском искусстве, как учение о прозе. В 1918 году в Петрограде был создан «Институт живого слова». Выступая на открытии этого института, А.В. Луначарский говорил: «Нужно вернуть человеку его живое слово. Человек, который умеет говорить, то есть который умеет в максимальной степени передать свои переживания ближнему, убедить его, если нужно выдвинуть аргументы или рассеять его предрассудки и заблуждения, наконец, повлиять непосредственно на весь его организм путем возбуждения в нем соответственно чувств, этот человек обладает в полной мере речью».

В 1919 году ораторское искусство начали преподавать в Коммунистическом университете им. Я.М. Свердлова, а затем в созданном в Ленинграде Институте им. Володарского. В Московском университете и других вузах страны читался курс риторики.

В первые годы советской власти издано немало литературы по вопросам ораторского искусства. Авторы делали попытку осмыслить практику революционных ораторов, давали практические советы и рекомендации начинающим агитаторам. Впервые была описана пропагандистская речь.

Дальнейшее развитие нашего государства, укрепление тоталитарного режима, административно-командной системы управления, массовые репрессии привели к свертыванию различных форм публичной речи и значительно снизили интерес к научным разработкам в области ораторского искусства. В 50-60 годы ученые в основном занимались проблемами культуры речи. Все это привело к существенному отставанию в развитии риторики в нашей стране по сравнению с такими странами, как США, Япония, Франция, в которых велась большая исследовательская работа в области ораторского искусства, речевого воздействия, словесной культуры, пропагандистского убеждения т. п.

Общественный и научный интерес к проблемам ораторского искусства в нашей стране вновь возродился в 70-х годах в связи с запросами и требованиями устной агитации и пропаганды, особенно лекционной пропаганды. Ораторскому искусству начали обучать в некоторых вузах страны.

Стала разворачиваться исследовательская работа в области ораторского искусства. Появилось значительное количество диссертаций, опубликована многочисленная научная и методическая литература. Развитие риторической теории в современных условиях происходит на стыке целого ряда наук: философии, логики, психологии, языкознания, теории речевой деятельности, теории массовой коммуникации, социологии и т.д. Поэтому проблемами ораторского искусства занимаются специалисты разных областей знания.

 

Развитие риторики в Европе

 

В Средние века риторика становится искусством украшения речи, в основном – богослужебной и политической. С этого времени она обращена не только к устным, но и к письменным текстам. Средневековые риторики писались на латыни. Риторики на национальных языках появляются в Европе в XVIXIX вв.

Как видим, представления о риторике и ее задачах с течением веков изменялись. Сначала основное внимание уделялось содержанию речи, ее убедительности, впоследствии – ее форме, различным способам украшения речи. Это привело к кризису европейской риторики. Вся содержательная сторона речи оказалась в ведении философии, а риторика превратилась в схоластическую дисциплину, предметом исследования которой стала напыщенная, красивая, но малосодержательная речь.

Однако в XX в. происходит «реабилитация» риторики, у нее стало появляться «второе дыхание». Во Франции, Бельгии, Италии и других странах вновь ведутся исследования в области риторики. Такого рода тенденции наблюдаются и в США. «Риторика в качестве теории фигур обрела новую жизнь в исследованиях по структурной лингвистике», – подчеркнули несколько представителей Льежского университета, объединившихся в специальную группу по разработке проблематики, связанной с риторикой.

Характерно, что современные представления о риторике не просто воспроизводство, реанимация тех идей и методов, которые ею разрабатывались традиционно. Это новое осмысление ее сути и возможностей.

Во второй половине XX в. появился новый термин – «неориторика», который обосновал профессор Брюссельского университета X. Перельман. Ее современная проблематика разрабатывается на стыке лингвистики, теории литературы, логики, философии, психологии. В работе «Трактат об аргументации: новая риторика», написанной в соавторстве с Л. Ольбрехтс-Титека, он подчеркивал, что положения устной речи или текста можно аргументировать не только математически, логически или эмпирически, но и с помощью средств, которые не обладают доказательной силой, но ориентированы на то, чтобы убедить в правоте высказанного тезиса. Это, по его мнению, игровые способы и средства, этические понятия и обращения к морали, различные способы рассудительности. Традиционная или классическая риторика дополнялась ставшими актуальными в XX в. новыми средствами убеждения и обоснования речи.

Причем характерно, что новая риторика приобрела определенные национальные оттенки. В США это риторическая критика и риторическая методология. В Италии неориторика развивается в рамках литературной критики. В Бельгии сложились два направления неориторики: аргументированная риторика (X. Перельман, С. Тулмин и др.) и общая риторика (Ж. Дюбуа и др.).

Общая риторика представлена «группой мю» из Льежского университета. Название группы ее члены определяют от первой буквы греческого слова «метафора», самой замечательной, как они считают, из тропов и фигур риторики. Наиболее известны их книги «Общая риторика» и «Риторика поэзии». В работе «Риторика поэзии» они так определяют риторику:

Риторика – это дисциплина, изучающая приемы речевой деятельности, которые характеризуют, среди прочих дискурсов, литературный дискурс

Во Франции разработки в области неориторики связываются с деятельностью Р. Барта. Наибольшее развитие получила так называемая метариторика, которая занимается общей теорией риторики и интерпретацией ее понятий.

Таким образом, после появления неориторики принято считать, что термин «риторика» имеет следующие смыслы:

1)  комплексная дисциплина, изучающая ораторское искусство;

2)  наука об убеждающей коммуникации. При этом объектом риторики являются любые разновидности речевой коммуникации, которые рассматриваются через призму осуществления заранее выбираемого воздействия на получателя сообщения;

3) наука о порождении высказываний. Данная трактовка риторики принадлежит современному итальянскому специалисту в области семантики Умберто Эко, автору романа «Имя розы». Он считает, что такое понимание открывает перед теорией красноречия новые перспективы.

Следовательно, развитие теории культуры за рубежом вызвало пристальный интерес к идеям и методам, которые ранее разрабатывались риторикой – наукой о красноречии.

 ТЕКСТЫ ДЛЯ ЧТЕНИЯ

В.А.ЯКИМОВ1 

        О КРАСНОРЕЧИИ В РОССИИ ДО ЛОМОНОСОВА

                                                  (1838 г.)

§ 22. До 988 года, незабвенного в наших летописях, славянский народ (или русский, по-нашему, все равно) существовал, может быть, целые тысячелетия. Будучи одного происхождения с племенем эллинов, имел он, может быть, те же формы общежития, какие были у древних греков; имел те же отличительные черты ума и чувства,— врожденную наклонность к любомудрию и искусству; может быть, и у наших предков, подобно как у племен греческих, от незапамятных времен бывали народные собрания, в коих мудрейшие и опытнейшие предлагали согражданам своим доброе и полезное. История не сохранила нам ничего о древнейших временах славянских народов, о их просвещении и письменности, и в VI столетии по Р. X. славянское племя является в истории, как племя полудикое, не имевшее ни определенного образа правления, ни постоянных жилищ, ни законов общественного благоустройства. Уже в веке, непосредственно предшествовавшем основанию Государства Российского, славяне являются нам под формами свободной, республиканской жизни, ограниченной несколько властию старейших. Они имеют веча — народные собрания, в коих рассуждают о делах общественных, о мире и войне, о торговле и сношениях с соседями. Как нельзя представить себе веча без ветий — вещателей, которые бы преимущественно пред другими обращали речь свою к собранию; то и можем со всею вероятностию полагать, что между ними были люди, отличавшиеся умом и даром слова. Но и от этого времени не осталось нам никаких памятников мудрости и красноречия наших предков, ибо письмен еще не было.

§ 23. Во второй половине IX века Русь образует собою государство (...) В то же время для славянского языка изобретаются письмена (...) Но русский народ еще коснеет в язычестве; еще грубое идолопоклонство оковывает у него и ум и чувство, и, несмотря на некоторые лучи света, мрак глубокого невежества еще тяготеет над нашими предками.

§ 24. Русский патриотизм, не всегда умеренный, указывает на некоторые следы витийства еще во времена Олега, Игоря, Святослава. Он находит красноречие в договорах с греками двух первых,-а последнему влагает в уста речи, действительно отзывающиеся ораторством; но, при всей привязанности к родине, при самом пылком пристрастии ко всему отечественному, будем искренны и признаемся, что в договорах с греками нет собственно никакого витийства,— что Святослав (герой, если угодно, равный Македонскому), хотя и мог сказать дружине своей несколько слов ободрительных, смелых, сильных, но не мог быть таким витией, каким его представляют себе, и речи, влагаемые в уста его Преподобным Нестором, еще не составляют речей ораторских.  (...)

§ 28. Владимир заводит училища, сооружает храмы; вот и места, где дар говорить хорошо, ясно и убедительно уже мог оказывать свое благотворное действие. Преемник его заботится о возможном умножении и распространении книг духовных: вот и образцы, из коих можно было получать понятие об искусстве; он рассылает по городам Священников для наставления народа: вот и прекрасное поприще для первых покушений ораторства. (...)

§ 30. А «Поучение» Владимира Мономаха не есть ли самое убедительное доказательство, что и не одни Духовные того времени обладали талантами ума и слова? Судя по этому «Поучению», можем с вероятностью заключать, что благодушный князь такою же мудростию и красноречием отличался на княжеских съездах, каким мужеством на поле битв, благоразумием в делах жизни.

§ 31. А драгоценнейший памятник нашей словесности XII в. «Слово о полку Игоря»? Могло ли такое произведение родиться под пером человека, чуждого благотворных выгод просвещения и образованности, незнакомого с изящными творениями греческого красноречия и поэзии? Да, оно составляет для нас живой, верный отпечаток века; оно дает ясное и выгодное понятие как о творце своем, так и о тех, коих подвиги прославил и увековечил он своим прекрасным словом. (...)

§ 32. Итак, в XII столетии искусство слова уже достигло у нас значительной степени развития и совершенства. Люди с умом и воображением уже находят вокруг себя предметы и лица, достойные жить в потомстве. Герои века уже умеют и сильно чувствовать и сильно выражать любовь к славе, к отечеству, к ближним и кровным (...)

§ 33. Таким образом, мы убеждаемся разделять мнение тех, которые еще в двенадцатом веке находят на русском языке Проповеди, достойные стоять наряду с красноречивыми Словами Златоуста. Прекрасный образец таковых нам представляют «Поучения Кирилла» Епископа Туровского. В самом деле, (...) у нас, в XII столетии, понятия об изящном слове развились уже до такой степени, что и в роде светской литературы мы находим произведения, исполненные красот истинных, неподдельных (...)

§ 48. (...) Ораторы, образовавшиеся под влиянием стиля латинского.

Началом и средоточием этого влияния была Киевская академия. В то время, как в сердце России — в Москве господствовали в красноречии формы греческие, в то время, как эти формы, в продолжение многих веков, успели сродниться с русским духом так, что в произведениях нашего витийства, по-видимому, уже не казались стихией чуждою и странною, на юге России возникло и процвело святилище наук, в коем русскому духу предназначено было выдерживать борьбу с враждебными стихиями. Здесь сильное влияние латинизма было так же естественно и неизбежно, как и в Москве влияние стиля греческого (...)

§ 52. Феофан Прокопович  (род. 1681 —ум.  1736).

(...) В 1706 г. от Рождества Христова, в киевском храме Св. Софии, в присутствии Петра Великого, говорил скромный учитель риторики, монах Феофан, тот самый Феофан, который впоследствии, служа Великому, достиг не только высокого сана, но и высокого значения в истории России, тот самый, о котором один из славных современников сказал:

Дивный первосвященник, которому сила Вышней мудрости свои тайны все открыла И все твари, что мир сей от век наполняют Показала, изъяснив, от чего бывают; Феофан, которому все то далось знати, Здрава человек ум, что можетъ поняти!

Да, этот дивный первосвященник действительно был дивен; он понимал Великого, он был оратором подвигов и славы Петра (...)

...Петр умирает (...) Чего вы ожидаете теперь от Феофана? (...)

Мы не хотим обманывать вас, увлекать вас за собою; мы искренно просим вас вникнуть в «Слово на погребение Петра», и так сказать, вчувствоваться в это произведение ... Оно поразит вас вначале как молния...

Что се есть? до чего мы дожили, о Россияне? что видим, что делаем? Петра Великого погребаем!

Мы не виноваты, если вы не останавливаетесь, и, без слез, спокойно читаете далее ... Остановитесь, подумайте, почувствуйте!  (...)

Не мечтание ли се? Не сонное ли нам привидение? Ах, какая истинная печаль! Ах! как известное наше злоключение! Петра Великого нет! ... (...)

В конце Слова Феофан является уже не оратором, но человеком и ... гражданином ...

Так мы думаем об этом славном Слове, становясь и на месте слушателя, и на месте критика... Но за всем тем, без всякого предубеждения, со всею искренностью скажем, что ни в нашей, ни в иностранной словесности нет ничего подобного этому единственному приступу, этому неизъяснимо красноречивому выражению горести (...)

В продолжение своего ораторского поприща от 1706 до 1736 г.— в три десятилетия — Феофан воздвиг бессмертный памятник русского витийства, русского языка, русского слога. Это огромный, величественный колосс древнего периода нашей словесности: изучая его, вы не без удовольствия будете замечать, как время и гений трудятся над отделкою творений своих, и как быстро идет таинственная работа их; увидите, к удивлению вашему, едва ли не в каждом новом Слове новый шаг к совершенству формы, а в последних творениях вы встретите, так сказать, другого Феофана.  (...)

(Печатается по изданию: Якимов В. А. О красноречии в России до Ломоносова: Сочинение, писаное на степень доктора философского факультета.— Харьков, 1838.— С. 12—15, 17—18, 19—20, 77—78, 108, 117, 129, 130—131, 134, 136).

М. В. ЛОМОНОСОВ1

КРАТКОЕ РУКОВОДСТВО К КРАСНОРЕЧИЮ.

КНИГА  ПЕРВАЯ,  В КОТОРОЙ  СОДЕРЖИТСЯ  РИТОРИКА,

ПОКАЗУЮЩАЯ ОБЩИЕ ПРАВИЛА ОБОЕГО КРАСНОРЕЧИЯ,

ТО ЕСТЬ ОРАТОРИИ И ПОЭЗИИ, СОЧИНЕННАЯ

В ПОЛЬЗУ ЛЮБЯЩИХ СЛОВЕСНЫЕ НАУКИ

(1748 г.)                                         

ВСТУПЛЕНИЕ

§ 1. Красноречие есть искусство о всякой данной материи красно говорить и тем преклонять других к своему об оной мнению. Предложенная по сему искусству материя называется речь или слово.

§ 2. К приобретению оного требуется пять следующих средствий: первое — природные дарования, второе — наука, третие — подражание авторов, четвертое — упражнение в сочинении, пятое— знание других наук. (...)

КРАТКОГО РУКОВОДСТВА К КРАСНОРЕЧИЮ.КНИГА I, СОДЕРЖАЩАЯ РИТОРИКУ

§ 1. Риторика есть учение о красноречии вообще. Имя сея науки происходит от греческого глагола рею, что значит: говорю, лью или теку. Оттуда же произведено и речение рnтwр (ритор), которое хотя бы на греческом языке значит витию или красноречивого человека и в российский язык в том же знаменовании принято, однако от новейших авторов почитается за именование писателя правил риторических.

§ 2. В сей науке предлагаются правила трех родов. Первые показывают, как изобретать оное, что о предложенной материи говорить должно; другие учат, как изобретенное украшать; третьи наставляют, как оное располагать надлежит, и посему разделяется Риторика на три части — на изобретение, украшение и расположение.

       Ч а с т ь I      

Об изобретении.

Глава  первая. О изобретении вообще.

§ 3. Изобретение риторическое есть собрание разных идей, пристойных предлагаемой материи. Идеями называются представления вещей или действий в уме нашем; например, мы имеем идею о часах, когда их самих или вид оных без них в уме изображаем; также имеем идею о движении, когда видим или на мысль приводим вещь, место свое беспрестанно переменяющую.

§ 4. Идеи суть простые или сложенные. Простые состоят из одного представления, сложенные из двух или многих, между собою соединенных и совершенный разум имеющих. Ночь, представленная в уме, есть простая идея, но когда себе представишь, что ночью люди после трудов покоятся, тогда будет уже сложенная идея, для того что соединятся пять идей, то есть о дни, о ночи, о людях, о трудах и о покое.

§ 5. Все идеи изобретены бывают из общих мест риторических, которые суть: 1) род и вид, 2) целое и части, 3) свойства материальные, 4) свойства жизненные, 5) имя, 6) действия и страдания, 7) место, 8) время, 9) происхождение, 10) причина, 11) предыдущее и последующее, 12) признаки, 13) обстоятельства, 14) подобия, 15) противные и несходные вещи, 16) уравнения.  (...)

Глава  шестая. О возбуждении, утолении и изображении страстей.

§ 94. Хотя доводы и довольны бывают к удостоверению о справедливости предлагаемыя материи, однако сочинитель слова должен сверх того слушателей учинить страстными к оной. Самые лучшие доказательства иногда столько силы не имеют, чтобы упрямого преклонить на свою сторону, когда другое мнение в уме его вкоренилось. Мало есть таких людей, которые могут поступать по рассуждению, преодолев свои склонности. Итак, что пособит ритору, хотя он свое мнение и основательно докажет, ежели не употребит способов к возбуждению страстей на свою сторону или не утолит противных?

§ 95. А чтобы сие с добрым успехом производить в дело, то надлежит обстоятельно знать нравы человеческие, должно самым искусством чрез рачительное наблюдение и философское остроумие высмотреть, от каких представлений и идей каждая страсть возбуждается, и изведать чрез нравоучение всю глубину сердец человеческих. Из сих источников почерпнул Димосфен всю свою силу к возбуждению страстей, ибо он немалое время у Платона учился философии, а особливо нравоучению. Также и Цицерон оттуда же имел чрезвычайную свою власть над сердцами слушателей, которой и самые жестокие нравы не могли противиться. Для сего предлагаются здесь правила к возбуждению страстей, которые по большей части из учения о душе и из нравоучительной философии происходят.

§ 96. Страстию называется сильная чувственная охота или неохота, соединенная с необыкновенным движением крови и жизненных духов, при чем всегда бывает услаждение или скука. В возбуждении и утолении страстей, во-первых, три вещи наблюдать должно: 1. состояние самого ритора, 2. состояние слушателей, 3. самое к возбуждению служащее действие и сила красноречия. (...)

§ 98. Нравы человеческие коль различны и коль отменно людей состояние, того и сказать невозможно. Для того разумный ритор прилежно наблюдать должен хотя главные слушателей свойства, то есть 1) возраст, ибо малые дети на приятные и нежные вещи обращаются и склоннее к радости, милосердию, боязни и к стыду, взрослые способнее приведены быть могут на радость и на гнев, старые перед прочими страстьми склоннее к ненависти, к любочестию и к зависти, страсти в них возбудить и утолить труднее, нежели в молодых; 2) пол, ибо мужеский пол к страстям удобнее склоняется или скорее оные оставляет, но женский пол, хотя на оные еще и скорее побуждается, однако весьма долго в них остается и с трудом оставляет; 3) воспитание, ибо кто к чему привык, от того отвратить трудно; напротив того, большую к тому же возбудить склонность весьма свободно: спартанского жителя, в поте и в пыли воспитанного, трудно принудить, чтобы он сидел дома за книгами; напротив того, афинеанина едва вызовешь ли от учения в поле; 4) наука, ибо у людей, обученных в политике и многим знанием и искусством важных, надлежит возбуждать страсти с умеренною живностию и с благочинною бодростию, предложениями важного учения исполненными; напротив того, у простаков и у грубых людей должно употреблять всю силу стремительных и огорчительных страстей, для того что нежные и плачевные столько у них действительны, сколько лютна у медведей. При всех сих надлежит наблюдать время, место и обстоятельства. Итак, разумный ритор при возбуждении страстей должен поступать, как искусный боец: умечать в то место, где не прикрыто, а особливо того наблюдать, чтобы тем приводить в страсти, кому что больше нужно, пристойно и полезно.

§ 100. Больше всех служат к движению и возбуждению страстей живо представленные описания, которые очень в чувства ударяют, а особливо как бы действительно в зрении изображаются. (...)

§ 108. Любовь есть склонность духа к другому кому, чтобы из его благополучия иметь услаждение. Сия страсть по справедливости назваться может мать других страстей, ибо часто для любви веселимся, плачем, уповаем, боимся, негодуем, жалеем, стыдимся, раскаиваемся и прочая. Любовь сильна, как молния, но без грому проницает, и самые сильные ея удары приятны. Когда ритор сию страсть в послушателях возбудит, то уже он в прочем над ними торжествовать может.

§ 109. Возбуждать любовь к слушателям должен ритор таким образом: 1) представить надлежит, что человек, о котором слово, весьма добродетелен, где добродетели его обстоятельно и живо описать должно, а особливо показать, что он доброго и честного нраву, 2) объявить оного взаимную к ним любовь, ибо мы любящих нас обыкновенно любим, 3) склонность и любовь двоих к одной вещи между ими любовь рождает, для того и сие представлять должно, 4) показывать подобие оного с ними, ибо подобные подобных и любят, 5) сказать, что он купно с ними радуется о счастии, печалится о несчастии, 6) что они получили от него благодеяние или впредь того ожидать должны, 7) что часто с ними бывал в однех случаях и обстоятельствах, 8) что он приятен в обходительстве и ведет себя честно, 9) что их за очи хвалит, 10) что никого не осуждает и не переговаривает, 11) что никогда не злобствует и обид, себе учиненных, не помнит, 12) что гневным уступает, 13) что удивляется знатным их делам, 14) что, в одном с ними деле упражняясь, им же подражает, не для того чтобы их превзойти, но только чтобы им последовать, 15) что открывает им свои тайны и поступает нескрыто, 16) что в дружбе поступает верно, в очи и за очи, в счастье и несчастье, 17) что их почитает, 18) удостоверить, что его не должно бояться, ибо любовь и боязнь вместе быть не могут, 19) что их сродники и приятели в любви его содержали или содержат, 20) предложить о его искусстве и о науке. (...)

Часть  II. О украшении.

Глава первая. О украшении вообще.

§ 164. Украшение есть изобретенных идей пристойными и избранными речениями изображение. Состоит в чистоте штиля, в течении слова, в великолепии и силе оного.

§ 165. Первое зависит от основательного знания языка, от частого чтения хороших книг и от обхождения с людьми, которые говорят чисто. В первом способствует прилежное изучение правил грамматических, во втором — выбирание из книг хороших речений, пословий и пословиц, в третьем — старание о чистом выговоре при людях, которые красоту языка знают и наблюдают. Что до чтения книг надлежит, то перед прочими советую держаться книг церковных (для изобилия речений, не для чистоты), от которых чувствую себе немалую пользу. Сие все каждому за необходимое дело почитать должно, ибо, кто хочет говорить красно, тому надлежит сперва говорить чисто и иметь довольно пристойных и избранных речений к изображению своих мыслей. (...)

§ 168. Сила в украшении риторическом есть такова, каковы суть пристойные движения, взгляды и речи прекрасной особы, дорогим платьем и иными уборами украшенной, ибо хотя она пригожеством и нарядами взор человеческий к себе привлекает, однако без пристойных движений, взглядов и речей вся красота и великолепие как бездушны. Равным образом, слово риторическое, хотя будет чисто составлено, приличным течением установлено и украшено великолепно, но без пристойного движения речений и предложений живности в нем никакой не будет.  (...)

Глава  вторая. О течении слова.

§ 170. В течение слова немало наблюдают риторы в рассуждении письмен, 1) чтобы обегать непристойного и слуху противного стечения согласных, например: всех чувств взор есть благороднее, ибо шесть согласных, рядом положенные,— вств-вз, язык весьма запинают; 2) чтобы удаляться от стечения письмен гласных, а особливо то же или подобное произношение имеющих, например: плакать жалостно о отшествии искреннего своего друга, ибо по втором речении, трижды сряду поставленное о, в слове делает некоторую полость, а тремя и слово некоторым образом изостряется; 3) чтобы остерегаться от частого повторения одного письмени: тот путь тогда топтать трудно.  (...)

§ 172. В российском языке, как кажется, частое повторение письмени а способствовать может к изображению великолепия, великого пространства, глубины и вышины, также и внезапного страха; учащение письмен е, и, Ъ, ю — к изображению нежности, ласкательства, плачевных или малых вещей; через я показать можно приятность, увеселение, нежность и склонность; чрез о, у, ы — страшные и сильные вещи: гнев, зависть, боязнь и печаль.

§ 173. Из согласных письмен твердые к, п, т и мягкие б, г, д имеют произношение тупое и нет в них ни сладости, ни силы, ежели другие согласные к ним не припряжены, и потому могут только служить в том, чтобы изобразить живяе действия тупые, ленивые и глухой звук имеющие, каков есть стук строящихся городов и домов, от конского топоту и от крику некоторых животных. Твердые с, ф, х, ц, ч, ш и плавное р имеют произношение звонкое и стремительное, для того могут спомоществовать к лучшему представлению вещей и действий сильных, великих, громких, страшных и великолепных. Мягкие ж, з и плавкие в, л, м, н имеют произношение нежное и потому пристойны к изображению нежных и мягких вещей и действий, равно как и безгласное письмя ь отончением согласных в середине и на конце речений. Чрез сопряжение согласных твердых, мягких и плавких рождаются склады, к изображению сильных, великолепных, тупых, страшных, нежных и приятных вещей и действий пристойные, однако все подробну разбирать как трудно, так и не весьма нужно. Всяк, кто слухом выговор разбирать умеет, может их употреблять по своему рассуждению, а особливо что сих правил строго держаться не должно, но лучше последовать самим идеям и стараться оные изображать ясно. (...)

§ 175. В рассуждении речений должно остерегаться: 1) чтобы не повторять часто одного, например: за славу отечества стоял он крепко, когда слава отечества была в бедственном состоянии и когда о помрачении славы отечества неприятели старались; 2) чтобы речений не перемешать ненатуральным порядком и тем не отнять ясность слова, например: горы ведет на верх высокой, ибо лучше сказать: ведет на верх горы высокой; 3) не должно выкидывать речений, нужных к составлению слова, и тем также умалять его ясность, например: родителям почтение дело доброе вместо родителям почтение отдавать есть дело доброе; 4) должно блюстись, чтоб двузнаменательных речений не положить в сомнительном разумении, например: он Вергилия почитает, что можно разуметь двояким образом: 1) он Вергилия станет несколько читать, 2) он Вергилия чтит; 5) в составлении речений не было б подобных складов в начале или на конце, напр.: слово ваше важно, и: Когда суда в пристанище приходят, тогда труда плаватели избегают.

§ 176. Сверх сего наблюдается еще порядок в речениях: 1) по их важности или подлости, то есть, когда случится предложить речения разного качества, то приличнее поставить напереди те, которые значат важнейшие вещи, а потом и прочие по чину: солнце, луна и звезды хвалят своего создателя; 2) по порядку, которым одно за другим следует: прилежный человек утро и день, вечер и ночь в трудах препровождает; дед, отец и братья его знатные люди. (...)

Часть  III . О расположении.

Глава  первая. О расположении идей вообще.

§ 249. Расположение есть изобретенных идей соединение в пристойный порядок. Правила о изобретении и украшении управляют совображение и разбор идей; предводительство рассуждения есть о расположении учение, которое снискателям красноречия весьма полезно и необходимо нужно, ибо что пользы есть в великом множестве разных идей, ежели они не расположены надлежащим образом? Храброго вождя искусство состоит не в одном выборе добрых и мужественных воинов, но не меньше зависит и от приличного установления полков. И ежели в теле человеческом какой член свихнут, то не имеет он такой силы, какою действует в своем месте. (...)

§ 251. Художественное расположение есть, которое утверждается на правилах. Из оных главные суть следующие: 1. Предложенную тему должно изъяснить довольно, ежели она того требует, и чему служат распространения из мест риторических и избранные парафразисты. 2. По изъяснении оную доказать несомненными доводами, которые располагаются таким образом, чтобы сильные были напереди, которые послабее, те в средине, а самые сильные на конце. 3. К доказательствам присовокупить возбуждение или утоление страсти, какой материя требует. 4. Между всеми силами рассевать должно по пристойным местам витиеватые речи и вымыслы: первые больше в изъяснениях и в доказательствах, последние в движении страстей. (...)

Глава  вторая. О Хрии.

§ 254. Хрия есть слово, которое изъясняет и доказывает краткую нравоучительную речь или действие какого великого человека, и посему разделяется на действительную, словесную и смешанную. (...)

§ 258. Хрия состоит из осьми частей, которые суть: 1) приступ, 2) парафразис, 3) причина, 4) противное, 5) подобие, 6) пример, 7) свидетельство, 8) заключение. В первой части похвален или описан быть должен тот, кто оную речь сказал или дело сделал, что соединяется с темою хрии. Во второй изъясняется предложенная тема чрез распространение. В третьей присовокупляется довольная к доказательству темы причина. В четвертой предлагается противное, то есть, что предложенному в теме учению в противность бывает, тому противное действие последует. Пятую часть составляет подобие, которым тема изъясняется, купно и подтверждается. Шестая часть доказывает примером историческим. Седьмая утверждает мнением или учением древних авторов, которое сходствует с предложенною темою. Осьмя часть содержит в себе краткое увещательное заключение всего слова.

§ 259. Хрия разделяется еще на полную и неполную, на порядочную и непорядочную. Полною называется та, которая все осмь частей имеет; неполная — которая некоторых частей в себе не имеет. Порядочная хрия называется, когда в ней части по предписанному порядку расположены, а непорядочная, когда части не так одна за другой следуют, как выше показано. Сие отъятие и смешение Имеет место только в середних частях, а первая и последняя оным не подвержены, для того что приступ и заключение хрии ни в иных местах положены, ни от ней отделены быть не могут.

§ 260. Хотя у древних учителей красноречия о хрии правил не находим, однако немало есть и оныя примером в их сочинениях. Правда, что они по большей части неполны и непорядочны, однако мне рассудилось, что для образца лучше предложить оные, нежели по предписанным от Автония-софисты правилам, строго от новых авторов сочиненные, из которых почти ни единой путной видать мне не случилось. (...)

Печатается по изданию: Ломоносов М. В. Поли. собр. соч.— М.; Л., 1952.— Т. 7: Труды по филологии, 1739—1758.— С. 91—92, 98—102, 166—170, 176—177, 236— 243, 293—298.

Н. Ф. КОШАНСКИЙ

ОБЩАЯ РИТОРИКА

(1829 г.)

Ничто столько не отличает человека от прочих животных, как сила ума и дар слова. Сии две способности неразлучны; они образуются вместе, взаимно и общими силами ведут человека к совершенству, к великой небом указанной ему цели.

Сила ума открывается в понятиях, суждениях и умозаключениях: вот предмет логики. Дар слова заключается в прекраснейшей способности выражать чувствования и мысли: вот предмет словесности.

Словесные науки (Studia literaram) делятся на три главные части: грамматику, риторику, поэзию и граничат с эстетикой. Все они рассматривают дар слова, силы его и действия, но каждая имеет свой предмет, свою цель, свои пределы. Каждая как наука имеет свою теорию и как искусство свою практику. (...)

Риторика (вообще) есть наука изобретать, располагать и выражать мысли и (в особенности) руководство к познанию всех прозаических сочинений. В первом случае называется общею, во втором частною.

Общая риторика содержит начальные, главные, общие правила всех прозаических сочинений. Частная   риторика, основываясь на правилах общей, рассматривает каждое прозаическое сочинение порознь, показывая содержание его, цель, удобнейшее расположение, главнейшие достоинства и недостатки.  (...)

Общая риторика заключается в трех частях и в шести отделениях. Первая часть говорит о изобретении (de Inven-tione) и в первом отделении показывает источники изобретен и я, во втором — первое соединение мыслей (периоды, начала прозы). Она дает способы думать и, думая, соединять одну мысль с другою.

Вторая часть рассуждает о расположении (de Dispositio-ne). Она показывает здравый, основательный и правильный ход мыслей, сперва в описаниях, потом в рассуждениях. То есть образует рассудок и нравственное чувство.

Третья часть риторики предлагает о выражении мыслей (de Elocutione) и в первом отделении рассматривает слог и его достоинство, во втором — все роды украшений. Она учит любить и выражать изящное. (...)

И мне кажется, что цель общей риторики состоит в том, чтобы, раскрывая источники изобретения, раскрыть все способности ума; чтобы, показывая здравое расположение мыслей, дать рассудку и нравственному чувству надлежащее направление; чтобы, уча выражать изящное, возбудить и усилить в душе учащихся живую любовь ко всему благородному, великому и прекрасному. Но для достижения сей цели еще нужны три средства: 1. Чтение. 2. Размышление. 3. Собственные упражнения.

1. Чтение образцов должно быть согласно с каждою частию риторики. Изобретение требует чтения аналитического, т.е. с замечанием лучших слов, идей, выражений, прекрасных мыслей, подобий, примеров, контрастов и пр. Потом с показанием распространения периодов, разных частей и разных родов их. Расположение требует чтения наблюдательного, с рассмотрением плана, хода, расположения и всех частей, сперва описаний, потом рассуждений. Выражение мыслей требует чтения эстетического, т. е. с показанием разных родов слога, разных его достоинств, разных риторических украшений и с изъяснением, почему что хорошо, изящно, прекрасно; почему благородно, велико, высоко; почему ново, необыкновенно, оригинально; почему приятно, пленительно, очаровательно; или сильно, трогательно, разительно и пр., пр. (...)

Собственные упражнения необходимы. Кто не упражнялся постоянно в составлении периодов и учебных сочинений, тот . всегда будет не тверд в слоге. Можно знать лучшим образом правила и не уметь написать десятки строк связно. Правила и образцы нечувствительно влекут к собственным опытам (ргаесер-ta movent exempla trahunt) — и это так легко... Особенно когда сии опыты не охлаждаются порицанием, но согреваются участием друга-наставника, который всегда говорит прежде, что хорошо и почему? а после показывает то, что должно быть иначе и каким образом. Уныние от неудачи есть малодушие. Должно вооружиться терпением, твердостию, постоянством... Должно любить труд, любить занятия. Где нет любви, там нет успеха.

ГЛАВНЫЙ ИСТОЧНИК МЫСЛЕЙ

Первый и главный источник всякого сочинения есть предмет или предложение. (...)

Предложение заключает в себе краткую, полную мысль, которая говорит что-либо ясно уму и тайно сердцу (т. е. содержит мысль и чувствование) и на которой основывается все сочинение. (...)

Предложение всегда заключается в немногих словах и требует приличного распространения. Распространять предложение — значит находить другие приличные слова и выражения — или новые мысли, новые предложения — или открывать доказательства и опровержение.

Есть три рода источников изобретения: первый дает способы распространять одно только предложение. Другой род их учит из одного предложения выводить другие. Третий род показывает, откуда почерпаются доказательства, согласные с целью писателя.

Открывать в одной мысли другие, искать в данном предложении новых — значит мыслить. Нельзя тому сочинять, кто не умеет и не хочет учиться думать: хорошо писать — значит хорошо думать. Для сего-то общая риторика начинается источниками изобретения. (...)

ПЕРВОЕ СОЕДИНЕНИЕ МЫСЛЕЙ

(...) Для первого соединения предложений риторика полагает 12 форм, или сложных периодов. Сложный период есть полное, гармоническое соединение двух, трех и четырех предложений, удовлетворяющих разуму, слуху и вкусу.   (...)

Написать сложный период — значит к данному предложению приписать по требованию других (а может быть, найдется третье и четвертое) и соединить сии мысли между собою не только грамматическим   и   логическим,   но   и   риторическим   образом.   (...)

Сложные периоды по различию прибавочных предложений и названия имеют разные, а именно: 1) винословный; 2) сравнительный; 3) уступительный; 4) условный; 5) противоположный; 6) соединительный; 7) разделительный; 8) последовательный; 9) постепенный; 10) относительный; 11) изъяснительный; 12) заключительный. (...)

Переходы от периодов к прозе имеют свои постепенности: 1) период разнообразный; 2) период продолжительный; 3) речь непрерывную и 4)  речь продолженную.

Начала изящной прозы

(...) Изящная проза есть счастливое, гармоническое соединение плавности периодов с мерою стихотворного. Она соединяет мысли свободно, в какой-то умственной связи, не стесняясь правилами ни стихов, ни периодов, но заимствуя нечто от обоих, по внушению разума, нежного слуха и вкуса. (...)

Проза — подобно периодам — не только есть способ соединять мысли, но и выражать их. Как способ соединять мысли, она имеет некоторые    общие    правила,    необходимые   для    начинающих.

Первое правило: слова и выражения должны следовать за идеями и представлениями. То есть в каком порядке являются идеи и картины: так идут в прозе слова и  предложения.  (...)

Второе правило: каждое слово должно быть на своем месте. (...)

Третье правило: одинакие мысли сряду требуют одинаких оборотов, действительных или страдательных.  (...)

Четвертое правило: в двух сравниваемых или противополагаемых предметах слова должны быть почти в одинаковом порядке.  (...)

Пятое правило: всякое лишнее слово в прозе есть бремя для читателя. В стихах иногда извиняются для меры, для рифмы, в периодах для ораторской полноты и течения речи, а в прозе нет подобных извинений. (...)

Шестое правило: останавливать читателя там, где ему легко остановиться. Располагать слова, выражения и знаки препинания так, чтобы чтение было легко и приятно. (...)

Седьмое правило: всякая страсть говорит своим языком, быстро или медленно. Должно соразмерять краткость или полноту   выражений   с   движением   духа,   с   действием   страстей.

Расположение.

(...) Общая риторика не касается частных видов прозы; она рассматривает только сии два практические, невинные сочинения: описания и рассуждения и, показывая общее расположение их, учит составлять полное, удовлетворительное сочинение и тем полагает твердое основание всем видам прозы.

Частная риторика, основываясь на сих главных правилах общего расположения, показывает удобнейший и легчайший путь к достижению предложенной цели: следственно, частное расположение всех прозаических сочинений относится к частной риторике, где рассматриваются все виды прозы. (...)

Выражение мыслей.

(...) Должно знать, что такое слог.

Слог — стиль — проза,   все   сии   названия   означают   способ выражать мысли — искусство писать. (...) Слог (в особенности) — способ выражать мысли, свойственные каждому писателю порознь. Сколько разных характеров имеют писатели, столько может быть и частных слогов. Сверх того частные слоги изменяются еще от предмета, избранного писателем, от цели, им предложенной, от расположения духа, в котором пишет, и пр. <...>

Слог имеет общие свойства и частные: общие подлежат правилам, имеют свои достоинства и недостатки — частные зависят от вкусов и бесчисленны. Общие достоинства необходимы для всех частных.

Первое общее разделение слога на простой, средний и возвышенный. Второе общее разделение его на периодический,  отрывистый  и  прозаический.

Простой слог (Stylus humilis) — способ писать так, как говорят. Иные называют его низким, в противоположность возвышенному; письменным, потому что употребляется в дружественных письмах; разговорным, философическим, поучительным, потому что им пишут разговоры, философские и ученые сочинения.

Слова в простом слоге должны быть простые, обыкновенные; но не все слова, употребляемые в разговорах, могут быть и на бумаге, ибо звук исчезает, а письмо остается. (...) Простота в мыслях, в чувствах, в словах и выражениях составляет отличительную черту сего слова. 2) Простой слог употребляется во многих родах прозаических и стихотворных сочинений: в письмах, разговорах, некоторых повестях, романах, ученых сочинениях и пр.— баснях, сказках, комедиях, сатирах, в пастушеской поэзии и многих мелких стихотворениях.

Средний слог (Stylus mediocris) — способ писать с некоторым изяществом, выбором и красотою. Средним называется потому, что занимает средину между простым и возвышенным. Иные называют его умеренным (temperatus), ибо в нем и жар чувств и украшения умеренны. Иные историческим, потому что он особенно приличен истории. (...) Слова в среднем слоге употребляются с разборчивостью: из многих подобно значащих избирается то, которое или живее, или благороднее, или приятнее для слуха. Выражения сему слогу свойственны отличнейшие, благороднейшие, нежели простому, с некоторым легким украшением (Ieviter ornata. Cic!), с некоторым тихим чувством, разливающимся во всем сочинении.

Мысли в среднем слоге избираются полные жизни и чувства и самое расположение их должно быть занимательно: в приятных картинах, в подобиях, в легких контрастах и живых переходах. Средний слог не терпит ни бесполезных рассуждений, всегда холодных, ни ложного блеска, всегда скучного, ни лишних слов, всегда обременяющих сочинение. Средний слог употребляется больше в прозаических сочинениях, нежели стихотворных: в письмах к высшим и во всех деловых бумагах, в описаниях, во многих повестях, романах, особенно в истории; в посланиях, в некоторых мелких стихах и пр.

Возвышенный слог (Stylus sublimis) — способ писать необыкновенно, языком страстей. Иные называют его высоким, потому что он выше простого и среднего; славяно-российским, ибо в нем употребляются славенские слова и выражения, и ораторским, потому что им часто пишут ораторы. (...) Слова возвышенному слогу приличны важные, благозвучные, необыкновенные, заимствованные из славянского. Однако не всякое славянское слово дает красоту слогу: должно избирать их с осторожностию и умеренностию. Выражения в сем слоге употребляются возвышенные, славяно-российские. Жар чувств и необыкновенная сила выражений, исполненных красоты и жизни, требует всех родов риторических украшений, о которых увидим после.

Предметом возвышенного слога бывают высокие деяния, мысли и чувства: похвала герою, движение страстей, убеждение, преклонение на свою сторону, выражение восторга, удивления, любви к монарху, к Отечеству, ко благу людей и пр.

Возвышенный слог употребляется: в ораторских речах, духовных и светских, в похвальных и надгробных словах, величественных описаниях и пр. В лирической поэзии, в поэмах, трагедиях и пр.  (...)

Первое достоинство слога — ясность. Без нее все прочие достоинства для читателя — как красы природы без света для зрителя — исчезают. (...) Три правила сохраняют ясность: первое требует твердого знания предмета. Не только должно хорошо знать, но обдумать и живо представить в воображении то, о чем пишем. Если начнем говорить или писать, сами не понимая, то следствием будет темнота или непонятность. Так иной рассуждает о военных и политических делах, не зная ни политики, ни статистики, ни географии. Или другой силится объяснить затмения луны, не имея понятия о движении планет.

Второе правило ясности требует здравой, основательной связи в мыслях, которая происходит от силы ума и степени образования, просвещения. Нарушение здравой связи в мыслях производит особый род темноты, называемой пустословием, бессмыслицей, галиматьею.

Третье правило ясности требует: 1) естественного порядка слов; 2) точности и общей употребительности слов и выражений и 3) умственных знаков препинания. От несоблюдения сего правила происходит сбивчивость, недоразумение. Темнота происходит иногда от излишней краткости в слоге.

Приличие полагается вторым достоинством слога. Иные называют его блапристойностью, другие вкусом: но благопристойность есть долг, а не достоинство, и требует меньше; а   вкус,   особое  чувство,   и  требует  больше,   нежели   приличие,

занимающее   средину   между   благопристойностью    и    вкусом. Главнейших правил его четыре:

а)   Слог должен  быть приличен  предмету:  простой  предмет требует   простого,   важный   возвышенного.    Но   если    высокое пишется   низким   или   низкое   высоким   слогом,   то   сочинение называется забавным или шуточным.  (...)

б)   Слог должен быть приличен лицам, месту и времени: кто, где и в какое время пишет.  (...) Неприличное лицам называется неестественным;   неприличное   месту   и   времени   несообразным.

в)   Приличие требует, чтобы мысли, картины и все украшения были  так  близки  и  свойственны  предмету,  чтобы  заключились в самом существе его и отношениях. Если ж мысль или украшение вовсе нейдет предмету, то это называется просто неприличием, грубее — нелепостью.

г)   Приличие не терпит странного смешения слов и выражений низких с высокими, шуточных с важными, остроумных с простодушными. Сия смесь производит чувство смеха.

Чистоту полагают третьим достоинством слога. Некоторые называют сие качество правильностью, другие отделкою: но правильность служит основанием, а отделка средством к достижению чистоты, состоящей в словах и выражениях.

Чистота слога требует слов лучших, благороднейших, употребительнейших; а нарушается: 1) словами низкими или площадными, 2) обветшалыми (архаизмами) или вышедшими из употребления, 3) чужестранными, 4) провинциальными, 5) техническими, 6) новыми, или неудачно составленными, 7) славянскими не уместа. (...)

Чистота слога требует выражений, приличных свойству языка, общему его употреблению, словосочетанию. (...)

Выражения против свойств языка бывают двух родов: одни дикие, не свойственные никакому языку, другие происходящие от страшного и неправильного способа соединять понятия; другие, составленные по примеру чуждых языков. (...)

Украшение — живопись слога — есть искусство пользоваться красотами предмета или красотами выражений. Оно бывает двух родов: по предмету, внутреннее; по слогу, наружное. (...)

Внутреннее украшение состоит в искусстве изобретения и расположения. Оно — так же как и прекрасное — неизменно для всех веков и народов и не теряет достоинства своего, утратив наружную прелесть слога. (...)

Внутреннее украшение зависит от изобретения и расположения, а изобретение и расположение от силы ума и степени чувства и вкуса, врожденных человеку и образованных наукою. И так внутреннее, истинное красноречие требует врожденных способностей так же, как и поэзия.

Наружное украшение — роскошь слога, которая часто скрывает бедность мыслей,— состоит, большею частию, в тропах и фигурах. Оно пленяет один век, одно поколение; но так блистательно для глаз обыкновенных, что преимущественно присвоивает себе название красноречия. (...)

Тропы — язык воображения, пленительный и живописный, основанный на подобиях и разных отношениях, а фигуры — язык страстей, сильный и разительный, свойственный оратору в жару чувств, в стремлении души, в пылком движении сердца Спокойное воображение и чувство не имеют в них нужды.

Фигуры мыслей, убеждающие разум:

1)   Предупреждение   (Occupatio),  когда оратор,  предупреждая слушателей, сам возражает себе и опровергает возражение. Служит к большему убеждению. (...)

2)   Ответствование   (Subjectio),  когда  сами  вопрошаем и ответствуем. Сия фигура возбуждает внимание, любопытство и удовлетворяет оному. (...)

3)   Уступление   (Concessio),   когда   мы   соглашаемся   на противное, но для того, чтобы тем более низвергнуть противника и подтвердить нашу истину. Требует тонкости ума, чтобы поразить противника его же оружием.  На  ней часто основываются эпиграммы. (...)

4)   Разделение   (Distributio)  — вычисление видов вместо рода,   частей   вместо   целого.   Оно   делает   истину   очевиднее, более убеждает разум. (...)

5)   Перемещение  (Antimetabole), когда, переставив слова в  предложении,  даем  другую,  сильнейшую  и  часто  противную мысль.    Сия   фигура   неожиданна,   но   тем   сильнее   убеждает разум.  (...)

6)   Остроумие   (Oxymoron) —острая   мысль   с   видимым противоречием.   Заставляет  соображать  умом   и  догадываться. На ней часто основываются эпиграммы. (...)

7)   Отступление (Digressio) — искусный переход от одного предмета   к другому.   Служит  к  соединению  частей   рассуждения. (...)

8)   Возвращение   (Revocatio) —переход от постороннего к главному предмету, последствие отступления. Сии две фигуры всегда следуют одна за другою, обращают ум от одной истины к другой и для ораторов необходимы.  (...)

9)   Наращение    (Gradatio.    Incrementum) —постепенный ход  от   слабейшего   к   сильнейшему;   более   и   более   убеждает разум.  (...)

10)   Поправление    (Epanorthosis),    когда    одна    мысль, как будто нечаянно или ненарочно сказанная, заменяется другой и сильнейшею. (...)

Фигуры мыслей, действующие на воображение

1)   Изображение  (Hypotiposis) —видение, живая картина, представляющая  предмет или происшествие так живо,  как будто оно действительно происходит в глазах ваших и мы видим его. Она легко воспламеняет страсти: удивление, жалость, досаду, мщение и пр. (...)

2)   Одушевление    (Prosopopoeia) —волшебство    чувств, когда бездушному или отвлеченному предмету дается и жизнь и действие.   Сия   фигура   сильно   поражает   воображение.    <...>

3)   Заимословие     (Sermocinatio) —прекрасный    оборот, влагающий слова в уста отсутствующего или умершего мужа. Часто сия фигура соединяется с одушевлением, когда бездушному предмету сверх жизни и действия — даются слова (...)

4)   Противоположение  (Antithesis) —искусство противополагать предмет предмету (контрасты) или мысль мысли. (...)

5)   Сравнение (Parallellus) —сильное сличение подобных предметов, близких действий или свойств. Сия фигура особенно свойственна древним русским стихотворениям. (...)

6)   Определение риторическое (Descriptio, Paraphra-sis) — описание,   вычисление   главнейших   качеств,   важнейших свойств и принадлежностей, пленительных для воображения. (...)

7)   Напряжение  (Energia) —собрание многих кратких и сильных мыслей об одном предмете. Сходна с наращением. Разность: та постепенна и убеждает разум, а напряжение усиленно и внезапностью действует на воображение. (...)

8)   Превышение    (Auxisis) —говорить   больше,    нежели сколько разуметь должно. Вид тропа гиперболы отличается тем, что    состоит    не    в    одном    слове,    а    в    целой    мысли.    (...)

9)   Умаление  (Mejosis, Tapinosis) — говорить меньше, нежели сколько разуметь должно. Также вид гиперболы и отличается тем же, что состоит не в одном слове, а в целой мысли. (...)

10)   Невозможность (Impossibile), когда трудное сравнивается с невозможным и последнее почитается удобнейшим. (...)

Фигуры мыслей, пленяющие сердце

1)   Сообщение   (Communicatio) — доверенность  к слушателям,  когда ссылаемся на совесть их. Она показывает добродушие, совершенную уверенность в истине и тем самым пленяет сердце. (...)

2)   Сомнение (Dubitatio) — приятное недоумение, трагическое борение страстей, показывает неизвестность, чему следовать, на что решиться. Всякому приятно поверять собственное сердце в чувствах другого. (...)

3)   Умедление   (Sustentatio),   когда   мысли   и  слова   клонятся в одну сторону, а действие неожиданно переходит в другую. Сия неожиданность приятна сердцу. (...)

4)   Обращение  (Apostrophe) — живое чувство, говорящее к отсутствующему, бездушному и даже отвлеченному предмету. Оно предполагает во всем жизнь и трогает душу. Сия фигура способна  для  начала  описаний и  чрезвычайно употребительна 1)  у прозаиков, 2)  у ораторов, 3)  у поэтов. (...)                                                                                            

5)   Прехождение    (Praeteritio) — показывая   вид,   будто желает умолчать, вычисляет все и, чем неприметнее, чем добродушнее, тем сильнее увлекает сердце и даже убеждает  разум. Употребляется   также   при   вычислении   многих   доказательств или свидетельств, ибо говорит в полтона, мимоходом.  (...)

6)   Удержание  (Aposiopesis) — нечаянно прерывает речь, не докончив мысли или чувства. Сходна с умолчанием: та недоговаривает одного слова, а удержание — целой мысли. Примеры: 1)  у прозаиков, 2)  у поэтов. (...)

7)   Заклинание    (Execratio) — призвание   всех   бедствий 1)   на голову ненавистную или 2)   на свою собственную за  нарушение   клятвы.   Сия   фигура   свойственна   трагикам   и   эпикам. (...)

8)   Желание   (Votum) — прошение,  требование  всех  благ или чего-либо чрезвычайного для себя или для существа милого сердцу.   Противоположна   заключению,   так   как   благословение проклятию.   Употребляется   в   заключениях   описаний   и   речей: 1)   у ораторов, 2)  у поэтов. (...)

9)   Вопрошение   (Interrogate) — обращение   мысли   или чувства в вопрос, не требующий ответа.

10)   Восклицание     (Exclamatio) — невольное    движение души, мысль, чувство, вырывающееся в сильной страсти. К ней относится   и   совосклицание   (Epiphonema),   тоже   восклицание,   но только  всегда  оканчивающее  речь и  притом  заключающее в себе важную мысль. (...)

Печатается по изданию: Кошанский Н. Ф. Общая риторика.— Изд. 10-е.— СПб., 1849.— С. 1—6, 21—23, 35—38, 40—41, 79—83, 88—92, 96—98, 109—120.

Н. Ф.  КОШАНСКИЙ

ЧАСТНАЯ РИТОРИКА

(1832 г.)

(...) Частная риторика есть руководство к познанию всех родов и видов прозы, она изъясняет содержание, цель, удобнейшее расположение, главнейшие достоинства и недостатки каждого сочинения, показывая притом лучшие, образцовые творения  и  важнейших  писателей  в  каждом  роде.

Частная риторика основывается на правилах общей и обнимает словесность одного или многих народов.— Как общая, так и частная риторика составляют науку, постоянную для всех языков,— но каждый народ имеет свои особые произведения, своих писателей. (...)                                                                                 

ИСТИННОЕ КРАСНОРЕЧИЕ И МНИМОЕ

Будущий писатель должен иметь верное понятие о красноречии: следственно, должен знать, что красноречие бывает истинное  и  мнимое.

Есть люди, кои полагают красноречие в громких словах и выражениях и думают, что быть красноречивым — значит блистать риторическими украшениями, и чем высокопарнее, тем, кажется им, красноречивее. Они мало заботятся о мыслях и их расположении и хотят действовать на разум, волю  и   страсти  тропами   и   фигурами.   Они  ошибаются.

Это называется декламация. Она не заслуживает имени красноречия, ибо холодна для слушателей и тягостна для самого декламатора, но часто поддерживается мыслию будущих успехов, а иногда мечтою жалкого самолюбия.

Иные думают: быть красноречивым — значит уметь выражать мысли необыкновенным образом, и чем темнее, тем, кажется им, глубокомысленнее, и, следственно, красноречивее.— Они мучат себя — жаль видеть усиливаясь сказать так, как никто не говорит то, что почти все знают.

Ничто столько не унижает писателя, как сие заблуждение. Оно показывает ложный вкус и превратное понятие о красноречии и случается с немногими мнимофилософствующими писателями. Ни декламация, ни сей странный способ писать не достигают цели и не могут назваться красноречием.

Красноречие имеет два признака: силу чувств и убедительность.

Сила чувств — красноречие сердца — есть такое живое ощущение истины, такое сильное участие оратора в предлагаемом деле, что он сам, увлекаясь, увлекает и слушателей за собою.

Убедительность — красноречие   ума — есть   такая

неотразимая сила и приятность убеждений, что мы, против чаяния, против воли, со всем неожиданно соглашаемся с мыслями автора.— Если красноречие ума соединится с красноречием  сердца, то нет почти сил им противиться.

Истинное красноречие равно может быть и в прозе и в стихах. Демосфен в разительных речах против Филиппа, Жуковский в незабвенном певце во стане русских воинов равно красноречивы, равно достигают цели спасительной для отечества. Мы еще помним Москву в плену и в пламени; помним, как юные защитники, рыдая при виде горящей столицы, взывали с певцом: «Внимай нам, вечный мститель!» «За гибель гибель, брань за брань» «...и казнь тебе губитель!»... Кричали: «И жизнь и смерть, все пополам!» и утешались приветами: «О други! смерть не все возьмет» «Есть жизнь и за могилой!..» Вот истинное красноречие, оживлявшее воинов в  1812 г.                                                                                                                                                                                                              

Вкус (sensus recti pulchrique, Quint.) неизъясним для ума, сказал Карамзин — «есть знание приличий»,— говорит Лагарп — есть какое-то легкое, эфирное неприкосновенное для нас чувство приятности или неприятности при виде красот или безобразий в натуре и в искусствах.

Если вкус физический неизъясним: как же изъяснишь нравственный? Но мы очень хорошо отличаем сладкое от горького, запах розы от дыхания полыни, чувствуя в то же время удовольствие или отвращение. Не так ли и вкус нравственный различает все степени красот и безобразий чувством приятного или неприятного? — Знаем также, что вкус физический дан всем, но иногда теряется и портится: неужели и нравственный?..

Не определяя вкуса, взглянем на его свойства и действия. 1) Вкус врожден всем людям, хотя в разных степенях. 2) Он различен до бесконечности, как самые физиогномии. 3) Здравый вкус, как здравый разум, один у всех людей. 4) Он беспрестанно стремится к совершенству и требует пищи. 5) Вкус раскрывается прежде разума, еще в детстве и 6) Имеет сильное влияние на образ жизни, мыслей и поступков.

Примечание. Из 1-го следует, что вкус не есть удел немногих, но свойствен всем, как способность говорить и думать. Из 2-го, что о вкусе никогда спорить не должно. Из 3-го, что он следует общим началам, имеет свою теорию и, кажется, может составить науку, подобно логике, риторике, поэзии. Из 4-го, что скука есть недостаток деятельности для вкуса. Из 5-го, что он требует верного направления, иначе увлекает молодых людей в крайности — в энтузиазм и сентиментальность. Из 6-го, что образование вкуса необходимо при воспитании.

Вкус должен быть освещаем разумом, как природа лучами солнца. В союзе с разумом вкус становится верным, здравым и достигает утончения  и  разборчивости.

Утончение вкуса состоит в легкости замечать такие красоты и недостатки, которые для обыкновенных глаз неприметны, и зависит от утончения способности чувствовать. (Но излишнее утончение здравому вкусу противно.) Разборчивость есть следствие счастливого соединения разума со вкусом. Разборчивый вкус не обманывается мнимыми красотами, определяет истинную цену каждой, различает их степени, свойства, действия — показывает, откуда каждая заимствует свою волшебную силу; и сам чувствует впечатление сих красот живо, сильно, но не больше и не меньше надлежащего. (...)

Печатается   по   изданию:   Кошанский Н. Ф. Частная  риторика.— Изд. 3-е,— СПб., 1836.— С.   3,   10—13.

                             Вопросы к практическому занятию:

  1.  Красноречие в России до М.В.Ломоносова (при ответе изложить т.зр. В.А. Якимова).
  2.  Риторика М.В.Ломоносова.
  3.  Изложите взгляды М.В.Ломоносова на изобретение, украшение, «течение слова», расположение (см. «Краткое руководство к красноречию»).
  4.  Риторика М.М.Сперанского и И.С.Рижского.
  5.  Общая риторика Н.Ф.Кошанского.
  6.  Частная риторика Н.Ф.Кошанского.
  7.  Русская риторика 19 века.
  8.  Риторическое искусство и культура речи в советское время.
  9.  Развитие риторики в Европе.


 

А также другие работы, которые могут Вас заинтересовать

7638. Завдання і зміст підготовки виробництва нової продукції 43.44 KB
  Основним фактором успіху нового продукту є наявність на підприємстві ефективної системи планування, що охоплює всі етапи розробки продукту...
7639. Зміст і предмет організації виробництва 24.71 KB
  Зміст і предмет організації виробництва В нових ринкових умовах господарювання підприємство несе повну відповідальність за результати своєї роботи. А це вимагає від них адекватної зміни в підготовці спеціалістів. Основна мета підприємства - це ...
7640. Підприємство в системі ринкових відносин 97.56 KB
  Заводи і фабрики, банки і універмаги, наукові та дослідні інститути і магазини, шахти і ферми, інші заклади, що є самостійними господарськими суб'єктами, які мають права юридич¬ної особи і здійснюють виробничу, науково-дослідну і комерційну діяльність з метою одержання прибутку...
7641. Введение в теорию маркетинга 29 KB
  Введение в теорию маркетинга Термин маркетинг происходит от английского market (рынок) и означает деятельность в сфере рынка сбыта. Однако маркетинг как система экономической деятельности - более широкое понятие. Главное в маркетинг..
7642. Изучение конкурентов и конкурентной среды 43.5 KB
  Изучение конкурентов и конкурентной среды Изучение конкурентов - один из важнейших компонентов исследования рынка. Ни одна компания не может считать себя маркетингово- ориентированной, если не ведет систематическое (не от случая к случаю, а пост...
7643. Инновации в маркетинге 44 KB
  Тема Инновации в маркетинге Под новым товаром в маркетинговой системе могут пониматься следующие типы товара: 1. Качественно совершенно новый товар, аналогов которому на рынке до его появления не было. Таких товаров по отношению к другим типам...
7644. Конкурентоспособность продукции 59.5 KB
  Тема Конкурентоспособность продукции. 1. Конкурентоспособность продукции Хозяйством люди занимались и занимаются всегда и всюду. И всегда были те, кто задумывался о выгодном и невыгодном, правильном и неправильном, о богатстве и бедности. Их взгляды...
7645. Направления, функции, методы и задачи маркетинга 31 KB
  Тема Направления, функции, методы и задачи маркетинга Маркетинг, как всякая система, имеет свои направления, методы и задачи реализации. Направления маркетинга подразумевают проведение политики в области качества и ассортимента продукции, формирован...
7646. Организация маркетинга на предприятии 52.5 KB
  Тема Организация маркетинга на предприятии Основным объектом, организационным звеном рыночной экономики является предприятие (фирма, организация). Фирма - это экономическая единица, которая самостоятельно принимает решения, стремится к максимизации ...