6070

Экология русского языка

Реферат

Иностранные языки, филология и лингвистика

Причины кризисного состояния русского языка и меры борьбы с ним. По общему справедливому определению, русский язык находится в настоящее время в кризисном состояние. Причинами этого являются: - Резкое сокращение базы разговорного русского языка в...

Русский

2012-12-28

56.98 KB

133 чел.

1. Причины кризисного состояния русского языка и меры борьбы с ним.

По общему справедливому определению, русский язык находится в

настоящее время в кризисном состояние. Причинами этого являются:

- Резкое сокращение базы разговорного русского языка в связи с

изменением геополитической обстановки, как в России и странах СНГ, так и в

мире,

С ухудшением экономического положения нашей страны;

Уменьшением учебных часов по русскому языку в школьных и вузовских

программах;

Вымиранием эпистолярной культуры;

Примитивизацией навыков устного общения и деловых переговоров;

Перенасыщение русской речи сленгами и жаргонизмами;

Недостаточное владение нормированной речью представителей

профессий с повышенной речевой ответственностью связано с тем, что языковое

воспитание осуществлялось в грамматическом, а не в риторическом духе, при

котором отсутствовало знание всех форм речевого общения, воздействие и

взаимодействие. Фактически в настоящие время утерян русский риторический

идеал.

Необходимость экологии русского языка, его сохранения и

развития, очищение и восстановление после многих десятилетий всеобщего

похамления требует следующих строгих мер:

Пропаганда русского языка за пределами России;

Восстановление влияния русской филологии на среду языкового общения

иностранных поклонников русской словесности;

Совершенствование языкового воспитания в непрерывном образовательном

процессе;

Постановка в центр языкового обучения полноценной современной

филологической школы.

Нужно упорядочить нормы русского языка, издавать новые

толково- энциклопедические, стилистические словари, годные для всеобщего

употребления, в которые должны войти термины общеобразовательные и новейшая

общенаучная и общетехническая лексика.

Для развития русского языка необходимо так же использовать и

разработать русскую литературу XX в. , осознать, что такое язык новейшей

литературы с точки зрения эстетики слова, поняв, почему язык современных,

реалистических, модернистских и постмодернистских произведений нередко

грязен и примитивен. Только после этого будут цениться эстетически

совершенные литературные произведения, дающие образцы стиля и влияющие на

языковое развитие общества.

Для выхода из языкового кризиса нужно совершенствовать

педагогические приёмы и методики преподавания русского языка, обеспечить

качественную подготовку и повышение квалификации преподавателей с учётом

конкретных условий организаций образовательного процесса по гибким,

интерактивных моделях обучения

2.Задачи экологии русского языка

Особо важным представляется создание с помощью современных средств

электроники единой системы разноаспектных сайтов, содержащих банки данных

по филологии: о русском языке и его функционировании, о языковых процессах,

происходящих в России и за рубежом, а также база данных по русской

литературе.

На фоне этих глобальных задач, стоящих перед филологами

России, кафедра русской филологии факультета международного образования

Тамбовского гос-го технического университета пытается вносить определённый

вклад в один из приоритетных разделов осуществление федеральной целевой

программы “Русский Язык” : применение новых информационных технологий в

филологии. Нами намечены две основные цели: использование компьютерных

технологий в процессе изучения дисциплин филологического цикла и пропаганда

по компьютерным сетям русского языка, как средства межнационального

общения и отображение через него культурного, духовного, нравственного и

творческого потенциала русского народа.

Для осуществления поставленных целей необходимо создать

информационную, нормативную и справочную базы данных изданий по филологии в

электронном виде (программы, учебные планы, справочные издания, словари,

энциклопедии ).

Важнейшей задачей является разработка учебно-методического

обеспечения, дистанционных и открытых форм изучения русского языка и

литературы, в том числе электронных учебников, пособий, словарей,

мултимидийных программ, аудио- и видео библиотек по лингвистике и

литературоведению.

Первоочередными перекладными задачами информационных

технологий в филологической области можно считать проведение

телеконференций по важнейшим проблемам современной науки, а так же

“Заочных конференций” по сетям интернет, разработка сайтов по определённой

актуальной тематике, издание электронных научных журналов, посвящённым

различным статьям филологии.

Расширение системы обучения и тестирования по русскому

языку и другим дисциплинам филологического цикла через сеть Интернет,

разработка новых образовательных и тестирующих технологий с открытым

доступом для всех этапов непрерывного образования (от до школьного до

после вузовского ) позволят наиболее эффективно постигать широчайше

возможности русского языкового кризиса и пропаганде, и развитию русского

языка в мировом образовательном процессе.

Защита и пропаганда русского языка, внимание к нему и

углубление в него.

Важнейшие задачи, стоящие перед кафедрой русской филологии ТГТУ сегодня.

Достаточно перечислить дисциплины, преподаваемые в стенах университета

силами кафедры, чтобы получить представление об объеме литературоведческих

и языковедческих знаний которые передаются студентам как гуманитарных,

так и технических факультетов: современный русский язык, русский язык и

культура речи, стилистика и литературное редактирование, история русской

литературы, риторика. Следует особо подчеркнуть практическую

неправильность преподавания этих предметов: около 2/3 всех курсов

- это лабораторные и практические занятия нацеленные на помощь в

овладение студентами теоретических знаний, развития умений и навыков

правильного использования языковых богатств, творческих возможностей

обучающихся, способствующие их раскрепощенности в рамках

кодифицированного языка. Лингвистический и литературный анализ текстов,

стилическое экспериментирование с попутной орфоэпической, орфографической

и синтаксической коррекцией, тематическое высказывание (описания,

пересказы, истории, рассказы, рассуждения и т.д.) перед камерой с

последующим анализом достоинств и недостатков, дискуссий и полемики и т. д.

– вот не полный перечень работ, предлагаемых студентам, для которых

русский язык родной или в достаточной мере изучен как иностранный на

подготовительном курсе.

 3. Заключение.

Русский язык как иностранный требует к себе особого внимания и

естественно, иных методов преподавания. Сознательно-практический метод с

коммуникативной направленностью в обучение даёт возможность углубиться в

функциональные особенности русского языка, познать необходимые тонкости

обращения с русским словом . Несомненно это трудоёмкий и длительный

процесс, требующий как и от преподавателя, так и от студента огромного

напряжения. Преподаватели кафедры опираются в работе на испытанные

практикой и временем приёмы изучения русского языка на началом и

продвинутом этапах. Однако взяв курс на интегрирование в европейское

языковое пространство и осознавая при этом спад интереса изучения русского

языка за рубежом, кафедра русской филологии стремится к восстановлению

статуса русского языка как международного путём внедрения в теорию и

практику в его преподавание новых методов: вводятся элементы интенсивного

курса русского языка как иностранного, активно используются аудио- и

видеозаписи, разрабатываются новые компьютерные программы для закрепления

изученного и презентации фонетического и грамматического материала, с

использованием игровых заданий, создаются мультимедийные учебники.

Как известно, важной предпосылкой образования становится

необходимость приобретения обучающимися лингвистической, литературной,

страноведческой компетенции, однако многолетнее обучение любому

иностранному языку с узкопрограматическими целями теряет смысл, если в

течение долгого времени человек не попадает в страну, язык который он

изучал. Создание банка данных в интернете о научном потенциале кафедры

филологии и её практических возможностях в обучение русскому языку

иностранцев в русской языковой среде с использованием оптимальных приёмов

формирования, речевой компетенции учащихся, нацеленных на индивидуализацию

процесса обучения, позволяет внести ощутимый вклад в реализацию далеко

идущих планов России по поддержке и пропаганде русского языка как

международного однако из тех языков которые занимают достойное место в

строительстве “общеевропейского дома” и в частности в подготовки

европейских инженеров и филологов-русистов, способных обеспечить единое

словесное пространство на фоне объединяющийся Европы лишенной общего языка.

Библиография.

1) Белоусов 1997 - Белоусов В. Н. Об основных тенденциях употребления

русского языка в странах СНГ и Балтии // Русский язык как государственный.

М., 1997.

2) Есаджанян 1999 - Есаджанян Б. М. Статус русского языка в Республике

Армения в контексте современности и система образования // Русский язык в

Армении.

Ереван, 1999, № 1.

3) Трубецкой 1990 - Трубецкой Н. С. Общеславянский элемент в русской

культуре // Вопросы языкознания, 1990, № 3, с. 127.

4) Челышев 1998 - Челышев Е. П. Культура России в мировом контексте //

Образ России. Русская культура в мировом контексте. М., 1998

Язык – удивительное средство общения. Он органичным образом является выразителем культуры и своеобразия характеров народа. Язык привычно использует набор речевых символов, которые служат не только как средства общения и усиления эмоционального эффекта, но выступает еще и каналом передачи информации и опыта.

Веками именно в языке накапливаются ценности духовного порядка. Однако двадцатый век становится эпохой, когда русский язык испытывает ряд метаморфоз. Как указывает А.И. Солженицын, язык «испытал коррозию, быстро оскудел, сузился». Писатель указывает на неразрывную связь языка и культуры. Действительно, многие исконно русские слова просто ушли из употребления, а ведь они наше наследие. Конечно, современный темп жизни диктует иные законы существования, когда важно поспевать за прогрессом, важно идти в ногу со временем, не отставать от научных разработок других стран и следовать духу космополитизма. Но на деле это оборачивается громадной жертвой, когда русские почти отказываются от своей речи в пользу иносказательных выражений и терминов. Такое «засорение» истинного русского языка уже происходило во времена Петра Первого и Елизаветы Петровны, когда русская речь изобиловала немецкими словами. Это была мода, а необходимость.

Сейчас мы становимся свидетелями того, как подобной дерзостью отличается английский язык, на котором практически говорит весь мир. Другая тенденция — сеть Интернет, который все больше тяготеет к усеченным письменным формам, почти низводя устную речь к минимуму.

1. Экология языка (лингвоэкология, эколингвистика) — это такое направление лингвистической теории и практики, которое, с одной стороны, связано с изучением факторов, негативно влияющих на развитие и использование языка, а с другой стороны, с изысканием путей и способов обогащения языка и совершенствования практики речевого общения. Экология языка, по идее, должна лежать в основе так называемой языковой политики государства, прежде всего в сферах образования, юриспруденции, переговорных процессов, делопроизводства и, конечно, в деятельности средств массовой коммуникации.

2. Почему государство и общественные институты, к числу которых принадлежат и СМИ, должны вообще проявлять заботу о языке? Дело в том, что нормальное состояние национального языка, тем более — языка государственного, каким является русский язык, высокий уровень речевой культуры — показатели благополучного состояния общества. Потому что язык не только отражает, но и формирует мышление, регулирует поведение, межличностные и межкорпоративные отношения, является универсальным инструментом управления, воспитания и т.д.

Особую, исключительную роль играет язык, точнее — создаваемые на нем тексты и занимающаяся текстами филология — в формулировании и разъяснении идеологии, т.е. мировоззренческих установок общества, в частности, так называемой национальной идеи, тех сакральных ценностей и сверхсмыслов, без которых не может развиваться и просто долго существовать никакое государство, никакая нация.

3. Колоссальная роль языка как знаковой системы и речи как реализации этой системы в жизни общества побуждает лингвистов к отслеживанию процессов, происходящих в речевой практике социума. Такой лингвоэкологический мониторинг позволяет судить о некоторых нездоровых явлениях и тенденциях массовой речи.

3.1. Обеднение лексикона и фразеологических ресурсов, особенно у молодого поколения. В эксперименте выпускники средних школ не могут составить осмысленных высказываний, например, с такими фразеологизмами, как «альфа и омега», «неопалимая купина», «валаамова ослица», «врачу, исцелися сам», «взыскующие града» и т.п. (т.е. с фразеологизмами, широко используемыми в художественной литературе).

3.2. Невладение многозначностью некоторых ключевых слов эпохи, их произвольное осмысление, а также спекулятивное использование в качестве политических ярлыков в политической борьбе: патриот, националист, национал-патриот, либерал, консерватор, красно-коричневый, левый, правый, экстремист и др. Неоднозначность понятийного содержания при сильной отрицательной оценочности делает эти слова опасными в употреблении, т.к. их легко приспособить для манипулирования сознанием аудитории. Эти факты являются одним из проявлений речевой агрессии, которая очень характерна для современных публичных дискуссий.

3.3. Нельзя признать нормальным растабуирование мата, который часто, причем в особо изощренном виде, присутствует даже в так называемой художественной литературе и в театре (возьмите хотя бы «продукцию» Вл. Сорокина). Впрочем, цинизм как речевое явление может обходиться и без мата. Если усопшего известного артиста называют «знаменитым жмурцом», а известное изображение св. Георгия Победоносца «колченогий на беременной» (примеры из прессы), то это хуже простодушного мата.

3.4. Не мотивированная какой-либо целесообразностью замена русских слов иноязычными (в основном англоязычными) заимствованиями: электорат (избиратели), модератор (ведущий), джус (сок), контент: «Это не детский контент» (о содержании сайта в Интернете), фол: «Предвыборный марафон завершился бесславным фолом» (ср.: провалом, поражением, неудачей).

3.5. Жаргонизация речи, нарушающая стилистическую норму (привожу выписки из телевизионной и газетной речи журналистов): срубить бабок; бухают на свадьбе; газетный отморозок; оторвись по полной; тебя просто разводят; полный расколбас; впаривать любую дрянь; он клинился; ни хрена не работает; гнать хрень, Скоро масленица, блин! (заголовок); Кутунью запал на Волочкову (заголовок); Клинтон приехал в Сидней оттянуться (заголовок) и т.п.

Справедливости ради нужно отметить, что бывают жаргонизмы довольно точные и образные, они имеют шанс со временем войти и входят в литературный язык, в ту его часть, которая называется разговорно-бытовым языком (языком неофициального бытового общения). За пределами бытовой сферы их употребление должно быть осторожным и мотивированным специальными целями. Например: «Надо остановить беспредел с ценами на энергоресурсы». Беспредел сильнее передает значение оценки, чем, например, выражение: необоснованное повышение цен на энергоресурсы.

3.6. Близка к немотивированной жаргонизации речевая вульгарность (грубая примитивность выражения): «В России на 1000 мужчин — 1154 женщины. А нам, женщинам, чтобы не загудеть в эти 154, нужно серьезно раскорячиться. Например, сделаться стервой» (КП, 25 мая — 1 июня 2006 г.) и т.п.

3.7. Наконец, просто обычная безграмотность. Причем это не только ошибки в произношении или написании слов (средствА, свеклА, мОрковь, осУжден, квАртал, килОметр, катАлог, красивЕе и мн. др.), но и ошибки грамматические, лексические, стилистические.

4.Лингвистическая экология предполагает не только выявление слабых мест и сторон в общественно-речевой практике и формулирование соответствующих рекомендаций в адрес субъектов языковой политики, но и выявление, фиксацию и пропаганду удачных результатов языкового творчества писателей, журналистов, политических деятелей и т.д. В этом смысле вполне лингвоэкологическими являются такие специализированные издания, как например: словари синонимов, словари паронимов, словари эпитетов, словари сравнений, словари метафор, словари крылатых слов и выражений, словари и энциклопедии афоризмов, словари языка поэзии и т.д. В такого рода словарях, справочниках, энциклопедиях содержится огромное языковое богатство, которое можно и должно использовать не только профессиональным коммуникаторам (учителям, журналистам, политическим деятелям всех уровней), но и всем культурным людям вообще. Беда в том, что об этом словарном богатстве многие просто не знают. Например, все ли сотрудники нашего университета знают, что в Красноярском государственном университете (ныне Институте естественных и гуманитарных наук СФУ), на факультете филологии и журналистики, подготовлен и опубликован в 2005 году издательством «Флинта: Наука» «Энциклопедический словарь-справочник. Выразительные средства русского языка и речевые ошибки и недочеты», получивший высокую оценку в центральной прессе (см. «Известия», 22 апреля 2005 г.)?

5. Сейчас достаточно очевидно, что язык выполняет свои функции тем лучше, чем совершеннее его реализация в средствах массовой информации. СМИ недаром называют четвертой властью. СМИ даже не четвертая власть, а первая власть, потому что влияние СМИ на умы, речевые вкусы и предпочтения миллионов людей значительнее, во всяком случае — не меньше, чем у семьи, школы и других общественных институтов. Это влияние будет плодотворным при сильной языковой политике. Есть ли она у нас в стране и, соответственно, в регионе? В современной России языковая политика только зарождается. Признаками такого зарождения являются, по крайней мере, три факта: 1) наличие Федеральной целевой программы «Русский язык» (о наличии соответствующей действующей региональной программы мне ничего не известно); 2) принятие Парламентом и утверждение Президентом в июне 2005 года «закон принят, но о нем далеко не все знают, и он, как кажется, по настоящему еще не «работает»; 3) Указ Президента РФ «О проведении Года русского языка» (в 2007 году).

Хочется надеяться на то, что в нашем университете формирующаяся языковая политика государства найдет достойное отражение как в учебном процессе, так и во внеучебной деятельности, в частности, в систематических публикациях газеты СФУ, посвященных русскому языку и литературе.

Федерального закона о государственном языке Российской Федерации» (

Русский язык для говорящих на нём – не только способ общения и средство передачи информации. Он сам – хранилище духовных ценностей. В двадцатом веке русский язык, как писал Солженицын, «испытал коррозию, быстро оскудел, сузился … а с разложением языка начинается и им сопровождается разложение культуры». Закон сохранения языка прост: нельзя, чтобы в единицу времени на единице пространства звучало больше чужих слов, чем родных. Сегодня, зайдя в любой магазин, мы вправе требовать переводчика, так как значительная часть упаковок изобилует иностранными надписями. Подобное загрязнение нашего языка уже происходило в послепетровскую, елизаветинскую пору – тогда все письменные произведения, научные труды, письма были затоплены безнадобными немецко-голландскими словами. Разница лишь в том, что тогда живой стержень был чист. Сейчас же и письменный язык нивелируется, и устный угнетается. Что же можно и нужно делать? Во-первых, повысить время изучения русского языка и качество его преподавания в школе. Ведь именно в ней ребёнок проводит больше всего времени, именно в ней пополняет свой лексический запас. Во-вторых, создать поверхностную цензуру, извлекающую из книг, телевидения, журналов откровенно грубые фразы, пошлые шутки. Ведь свобода слова – это ещё не вседозволенность! И до тех пор, пока мы не станем к охране родного языка относиться так же, как к собственному здоровью, мы вынуждены буден констатировать, что каждое последующее поколение, совершенствуясь в технологическом, экономическом, общекоммуникативном плане, будет отдаляться от понимания единства своей культуры.

Рафинированный ученый (как эколог, так и лингвист) сочтет эти выражения некорректными, ущербными. Но народ — творец того языка, который ему, народу, понятен и доступен. Это вовсе не значит, что народ всегда прав. Нередко он ошибается даже на всенародных выборах. Но это значит, что все чаще мелькающий термин «экология языка» имеет полное право на жизнь.

Академик С.С. Шварц на конференции по экологии заявил, что может навскидку дать сотню определений понятию «экология»; может быть, так оно и есть, поэтому дело, на мой взгляд, не в термине, дело — в проблеме, в причине, которая, как ее ни назови, настоятельно требует осмысления и решения. Уж точно — хотя бы внимания. Потому что, если сейчас не думать об экологии языка, то в скором времени придутся думать о языке экологии, равно как и всех прочих наук, и не только наук.

В своем «Слове при получении Большой Ломоносовской медали Российской академии наук» А.И. Солженицын об одной из таких причин сказал: «Процесс эволюции всякого языка течет постоянно: что-то постепенно теряется, что-то приобретается. Но крупная общественная революция приводит в ненормальное, болезненное сотрясение также и весь язык, в опасных пределах.

Так и русский язык от потрясений ХХ века — болезненно покорежился, испытал коррозию, быстро оскудел, сузился потерею своих неповторимых красок и соков, свой гибкости и глубины.

А с разложения языка начинается и им сопровождается разложение культуры. Это — и символичное, и духовно опаснейшее повреждение» (2).

Надо ли напоминать о том, сколько общественных революций произошло в России на протяжение только последних десятилетий, поскольку революция — не обязательно смена строя (как Великая французская, буржуазная или пролетарская социалистическая), но и вообще — резкий скачок, переворот.

В результате — обеднение языка (одновременно за счет как потери многих родных лексических форм, так и за счет чуждых заимствований, не всегда уместных и удачных), усреднение и извращение речи, подмена понятий.

Сами по себе языковые реформы 1918-го и 1956-го годов отнюдь не бесспорны, а если к ним добавить еще и культурный упадок, вызванный оттоком из России интеллигенции (несколько волн эмиграции), и активное влияние на два последних поколения языка телесериалов, «ложной литературы», части средств массовой информации, то станет ясно, что через два десятилетия произведения Достоевского, Толстого и Чехова пониманию многих будут просто недоступны.

Франция дала пример революций, и этому примеру затем последовали другие, в частности, и в России; но ведь Франция дала и пример закона о сохранении языка — ему, этому примеру, в России, увы, пока не последовали. А ведь это закон об экологии языка. Он чрезвычайно прост и очень похож на элементарные именно природные законы: если хочешь сохраниться, нельзя, чтобы в единицу времени на единице пространства звучало больше чужих слов, чем родных и было больше иноземных букв, чем своих.

Пока же, зайдя в любой московский магазин, покупатель вправе требовать переводчика, т.к., несмотря на все постановления, значительная часть упаковок изобилует иностранными надписями и целыми инструкциями. К этому надо добавить рекламные щиты, фильмы, обложки и т.д.

Хочу быть понятым правильно: речь не о каком-либо запрете, а о том, что, по слову Парацельса, во всем важна доза, мера. Нормальная доза лекарства лечит, повышенная — может убить. Никто не призывает калоши называть «мокроступами», а фортепиано — «тихогромом», — через это уже прошли. Но явное неуважение к языку и к себе — неуважение себя — когда в речь внедряются иностранные слова, имеющие русские аналоги.

По этому поводу в упоминавшемся уже «Слове...» А.И. Солженицын говорит, что «нельзя считать надежду потерянной: например, в послепетровскую, в елизаветинскую пору письменный язык был затоплен обилием немецко-голландских, также безнадобных, заимствований — а со временем они схлынули как пена. Но тогда был здоров, невредим сам стержень нашего живого языка — не как сегодня».

В том-то и дело, что тогда был заполонен письменный язык, в то время как стержень живого языка был здоров. Сейчас же ситуация такова, что и письменный язык нивелируется, и живой угнетается. Причин несколько. Кроме перечисленных выше, это — сокращение времени изучения русского языка в учебных заведениях; низкое качество самого преподавания; отрыв в школьной программе русского языка от русской литературы (как будто ничему не научил отрицательный опыт отрыва литературы от истории, когда были расформированы историко-филологические факультеты и в результате историки не знали, какие произведения были созданы в период Отечественной войны 1812 года, а филологи путались в исторических событиях, случившихся на протяжение жизни Пушкина).

Еще десять-пятнадцать лет назад работала воспитательно-образовательная схема «семья и школа». В наше время последовательность должна быть обратная — «школа и семья», т.к., во-первых, в школе ученик проводит намного больше времени, чем дома, и, во-вторых, социально-экономические условия таковы, что взрослые члены семьи, занятые добыванием средств (не секрет, что половина населения работает дополнительно по совместительству или сразу в нескольких фирмах) не в состоянии уделить ученику кроме бытового внимания еще и внимание образовательное, культурное, досуговое.

А в то же самое время основная информация, потребляемая ребенком от рождения до 8 лет, — языковая, то есть самая сложная: не о названии вещей и явлений, а о соотношении вещи и ее имени.

Нами сейчас забыта простая истина: язык не только определяет явление или помогает узнать информацию; ОН САМ есть информация.

Поэтому небывалая потеря лексических запасов сейчас, в конце ХХ века — одновременно и потеря информационных кодов.

Словарь-справочник по социологии и политологии дает следующее определение: «Язык — важнейшее средство человеческого общения, неразрывно связанное с мышлением и представляющее собой хранилище духовных ценностей и систему коммуникации, осуществляемой с помощью звуков и символов...» (3).

Не стану прибегать к расширительному толкованию, но непременно надо обратить внимание на то, что имеет непосредственное отношение к предмету разговора: во-первых, что язык неразрывно связан с мышлением (следовательно, изменения в языке — суть и изменения в мышлении!); и, во-вторых, язык - хранилище духовных ценностей. Не способ передачи, заметим, а — хранилище. Иной вопрос — каким образом и что именно хранится в закромах языка и вообще — в языковом пространстве. Один лишь лексико-семантический анализ речи как метод изучения языковой личности уже доказывает, что существует языковое сознание. (4). Интересно, исторически доказательно пишет о конкретных примерах его существования и член-корреспондент РАН, ученый секретарь Отделения языка и литературы РАН Ю.Л. Воротников (в статье "Более лучше, более веселее")...

Иногда это сознание не выражено в конкретных материальных формах, иногда же оно явлено, как своеобразный памятник мысли, пусть и не всегда адекватно воспринимаемый. Например, всем носителям языка известно четверостишие про божью коровку и обращенное к ней пожелание принести хлеба, — «черного иль белого, только не горелого». Казалось бы, игровое четверостишие направлено на детскую аудиторию с целью забавы. Но много ли известно бесполезных забав в языке вообще? Мало. Многие ли «забавы» выдерживают вековые испытания временем, приспосабливаясь к условиям (вдруг появляются в четверостишии слова «котлетки», «конфетки» и т.д.), но не меняя ключевых слов? А в данном случае они, эти слова — «горелый хлеб». Конечно, метафора — для лучшего запоминания детским умом. Почему детским? Потому что полученное в детстве знание хранится всю оставшуюся жизнь. А разве это — про «горелый хлеб» — знание? Это — знание; иное дело, что оно пока не расшифровано — надобности не было. При необходимости метафора «горелый хлеб» будет человеком раскрыта и станет ясно, что речь не о пожаре, а о черной тле, которая нападает на злаковый колос в период молочного созревания зерен; колос со стороны напоминает обуглившийся. Божья коровка имеет способность изгонять тлю. Следовательно, за детским четверостишием крылся вполне взрослый и полезный агрономический рецепт.

Главное — понять его? На мой взгляд, главное — сохранить хотя бы до тех пор, когда наступит понимание. А то ведь можем спустя 100 лет стать умными, понимающими, а вот что именно нам расшифровывать из народной и из языковой мудрости — не сохраним, растеряем по пути, потому что на первый взгляд вся эта «языковая рухлядь» не представляет особой ценности.

Но, как уже говорилось, иногда проявление языкового сознания может существовать и в еще менее выраженных, менее заметных формах. Например, в форме припева «люли». Почему не «тра-та»? Потому, что засыпает ребенок именно под «люли». Об удивительном успокаивающем воздействии звуков «л» и «и» на организм ученые задумались давно. Кстати, еще в 1883 году академик Потебня (а затем и Ветухов, и Шейн) пришли к выводу, что не только славяне поют «люли», но и в санскрите (Индия) это звучит похоже — «лолати», и в литовском — «лулети».

(Подробнее об этом — в «Обычаях и традициях русского народа») (5).

А потешек, пестушек, прибауток, колыбельных в детском фольклоре — сотни. У каждого этноса — свои; и «питание» именно таким языком и в таком объеме во многом равноценно обычному питанию, — только с разными целями. Наверное, в данном случае тоже применим один из законов Барри Коммонера — «все связано со всем».

Кто знает, может быть, именно звуковая волна, вызываемая сочетанием именно таких звуков в том или ином слове, и есть часть информации на физиологическом, а не на смысловом уровне. Я пишу о том, что подсказывает мне мой писательский, филологический ум; физики и биологи оценят это более профессионально. Вопрос — когда?

Живая речь поддерживается письменной. И здесь — еще один вопрос: насколько этот процесс взаимоблагоприятен? Здесь, хотя и с известной долей условности, можно провести сравнение с процессами, происходящими в техносфере, когда продукты новых технологий внедряются в большем количестве, чем биосфера может переработать; в результате — дисбаланс и отравление. Да, язык не может развиваться только по пути круговорота; но и искусственно создавать «отходы» (лексические, стилистические, морфологические) по крайней мере нерачительно — источник может иссякнуть.

Одна из причин нивелирования письменного языка кроется в редакторско-издательской сфере. Старая, классическая редакторская школа в России практически разрушена и уничтожена. Современный же редактор, заботясь о «доходчивости» произведения, нередко превращает его в пресный усредненный текст, коих сотни и сотни.

Видимо, именно подобное отношение к языку позволило серьезному издательству «Эксмо» выпустить в свет сокращенный вариант знаменитого «Толкового словаря» В.И. Даля (6). Во-первых, в одном томе вместо привычных четырех; во-вторых, с произвольными, ничем не обоснованными выкидками; в-третьих, с полным игнорированием самого принципа расположения слов... Как можно определить, какие слова читателю нужны, а от каких его, читателя, можно избавить (из 200 тысяч слов оставлено всего 20 тысяч, то есть десятая часть!)? С таким же успехом могли бы сократить и таблицу умножения — там ведь тоже есть «резервы»: дублируются 2×5 и 5×2 и т.д.

Если мы о резком уходе воды из озера говорим как об экологической катастрофе, разве не вправе так же характеризовать и уход значительного количества слов из океана языка?

Связь состояния языка, речи и состояния природы — только на первый взгляд внешняя. На самом же деле она имеет достаточно глубокие причинно-следственные связи. Общество, пренебрегающее языковой культурой, со временем деградирует; следовательно, оно в меньшей степени (даже на уровне понимания информации о происходящем) реагирует на экологическую ситуацию.

Иными словами, человек, сужающий свое гуманитарное культурное пространство, в силу уже одного этого, с беспечностью относится и к прочим проявлениям общей культуры, и вообще к ее сохранению, — будь то сохранение ландшафта или чистоты рек. Если такой человек вполне допускает в язык и в свою речь сленг, мат, брань, то отчего же ему не допустить подобного загрязнения окружающей среды и более материальными отходами?

Проблема усугубляется очередными разговорами о реформе языка, суть которой не может не вызывать возражений, ибо в данном случае не человека пытаются поднять до уровня владения языком, а наоборот, язык в очередной раз стараются подстроить под существующий сейчас уровень. Чрезвычайно опасная тенденция.

Дело не в упразднении «дефиса» и прочих «частностях», хотя и они в языке важны; дело в тенденции, которую можно определить одним словом — «небрежение».

Полтора века назад Н.В. Гоголь заметил: «Дивишься драгоценности нашего языка: что ни звук, то и подарок; все зернисто, крупно, как сам жемчуг, и, право, иное названье еще драгоценней самой вещи» (7). Сейчас ситуация такова, что вещей уже больше, чем названий.

Проблема экологии языка и речи не может быть надуманной хотя бы по той простой причине, что для каждого из нас язык — это часть внешней среды; часть, в значительной мере обеспечивающая и поддерживающая наше существование.

В свое время И.М. Сеченов сказал, что в научное определение организма должна входить и среда, влияющая на него. А язык (даже только как звучание, как звуковые колебания) очень активно влияет уже физиологически (смысловое, психологическое влияние — иной разговор). Давно подмечены и обоснованы взаимосвязь именно языка и определенных черт характера носителей этого языка («замкнутые» и «открытые» системы и т.д.). В этом контексте есть смысл еще раз задуматься над библейской информацией о том, что каждому народу язык был дан Богом. И почему-то даже в вавилонские времена народы, наказанные Богом, предпочли разойтись, унося с собою свои наречия, а не изобретать «эсперанто».

Иными словами, можно говорить о языке, как о своего рода биологической программе. А если это так, то и нынешняя ухудшающаяся ситуация в языке способна привести к нарушению этой программы. В качестве примера можно привести хотя бы некоторые народы Крайнего Севера, для которых смерть языка оказалась равносильной исчезновению их этнической культуры и, как следствие, исчезновению самих народов как единства.

В «Социолингвистике и социологии языка» Н.Б. Вахтин и Е.В. Головко (8) по этому поводу сообщают также о «Красной книге языков народов России» (в первую очередь в связи с языковыми меньшинствами) и о процессах языковой смерти.

Подобные же проблемы в виде докладов об экологии языка поднимались и на конференции «Актуальные проблемы филологии», в которой принимали участие ученые из МГУ, МГУП, ИИЯ, РАН, Гетевского центра и др.

Ученые-лингвисты давно пришли к выводу, что, если не предпринять определенных мер, русский язык может быть подвержен опасной деформации. Одними из первых обратили на это конкретное внимание члены созданной профессором В.Г. Руделевым в Тамбове в 1975 году лингвистической школы, которая с 1991 года исследует целенаправленно именно вопросы экологии русского языка с целью восстановления его устойчивости. Известно, что учеными этой школы разработаны теории оппозиции и нейтрализации.

Иными словами, частью специалистов уровень опасности осознан; но это вовсе не означает, что ситуация находится под контролем, хотя правы те, кто, вослед за переводчиком Г. Крыловым считает, что «объем мусора в нашей речи (живой и письменной) достиг таких размеров, что тревога людей, не совсем глухих к языку, вполне обоснована. Экология языка — проблема не менее насущная, чем экология планеты...» (9).

Под «мусором» в данном случае следует понимать не только неправильное употребление тех или иных оборотов (это дело частное), а в первую очередь — мощный пласт заимствований, использование «усеченного языка» средствами массовой информации, подмена художественного языка журналистским стилем в значительной части публикуемой ныне современной прозы, — все то, что приводит к глобальному угнетению самого языкового организма как по вертикали (этимология), так и по горизонтали (текущая лексика).

Речь не о трагедии языка — в известном смысле ее, как именно катастрофы, нет; когда случается трагедия, тогда нет смысла говорить о профилактике.

О чем же тогда речь? О возможной потере устойчивости языка, к чему мы, россияне, увы, близки.

«Устойчивость языка» — термин в лингвистике не общепринятый; но, полагаю, он в обязательном порядке должен был принят, наполнен и осознан по аналогии с экологическими терминами, например, «устойчивость ландшафта», «устойчивость экосистемы», о чем в словаре-справочнике профессора В.В. Снакина «Экология и охрана природы» читаем: «Устойчивость экосистемы — способность экосистемы к реакциям, пропорциональным по величине силе воздействия, которые гасят эти воздействия... При превышении некоторой критической величины воздействия экосистема теряет устойчивость, возникают положительные обратные связи, которые могут привести к ее разрушению»(10).

В языке происходят те же процессы, что доказано самим фактом исчезновения «малых» языков, потерявших устойчивость. Грозит ли это и русскому языку, имеющему древнюю и мощную традицию, и если грозит, то при каких условиях?

К сожалению, любой язык в этом смысле — не исключение, ибо он существует не сам по себе, а благодаря его носителям; и находится он в окружении иных языков, взаимопроникновение которых сегодня возможно, как никогда ранее благодаря электронным средствам массовой информации. Но при этом славянская лексика проникает в иные языки сейчас гораздо слабее, чем происходит обратный процесс.

Для обеспечения устойчивости языка требуется, во-первых, сохранение в нем в незыблемом состоянии его основы (корней, форм, словообразования и т.д.); во-вторых, поддерживание на определенном уровне лексического запаса; в-третьих, обеспечение живого (устного) языка не просто его адекватным письменным эквивалентом, а — более выверенным, чистым.

Если словообразование и словотворчество у нас, слава Богу, в значительной мере все еще происходит по традиционному типу, то с поддерживанием лексического запаса дело обстоит хуже. И вовсе не только из-за иноязычного влияния, как многие считают, но и из-за собственных потерь. Так вот как раз сопряжение, неблагоприятное совпадение этих собственных потерь с процессом чужеземного вытеснения и есть опасный крен. В самом деле, даже при нейтральном отношении к экспансии иностранных слов, но при полном неумении употреблять их к месту и в их прямом значении, разве не наносится двойной ущерб? Достаточно всего лишь увидеть в одной статье «римейк», «истеблишмент», «джэм-сэйшн», «авуар», «лизинг», «букфейр» и «промоушн», чтобы вспомнить тех же французов, которые тщательно следят за соотношением своего и чужого (слов, книг, фильмов, продуктов и т.д.)

В значительной же мере живой язык страдает из-за отрицательного влияния на него современного письменного языка, который многими потребителями печатной (равно как и аудио-) продукции воспринимается на уровне если не эталона, то — нормы.

Это явление приобретает характер эпидемии, поскольку неправильное ударение, несколько раз прозвучавшее с экрана телевизора, становится повсеместным (достаточно вспомнить горбачевское «нАчать»); на согласование вообще редко обращают внимание; неточное словоупотребление — ежедневно, как и бранные слова.

При этом школа дикторов как таковая (та самая, которой славились отечественные радио и телевидение) упразднена вовсе.

Язык — не та область, в которой полностью должны отсутствовать запреты. Особенно, если речь идет о публичном выступлении. НЕ надо путь свободу слова с вседозволенностью. Мы возмущаемся, когда слышим прилюдную брань, нас коробит сквернословие; но в то же время миллионы читателей потребляют заголовки и подписи подобного толка: «А теперь со всей этой фигней попробуем взлететь», «Политик по большой нужде», «Семейный трехчлен», и т.д. (я не привожу в данном случае многочисленные обыгрывания откровенно ненормативной лексики).

Приведенные выше примеры можно считать средством экспрессии, каламбуром, иронией, фоновым знанием читателя, аффектированной оценкой, полисемией и т.д. И все это было бы уместным при определенном разборе в учебнике в качестве примеров; но разговор идет о массовой газете, самим языком, стилем влияющей на своего читателя, на его речь и в конечном итоге — на его отношение к языку (если так напечатано в газете — следовательно, так и можно, и нужно говорить).

Сами журналисты не желают понять, что свобода слова, свобода печати ничего общего не имеет со «свободой языка», которая большей частью пишущих понимается как разнузданность и вседозволенность. И в этом смысле вполне можно говорить о своего рода агрессии, результатом которой, как известно, являются всего два состояния: или ответная агрессия, или подчинение. Оба состояния для языка — отрицательны.

Когда человеку (или обществу в целом) все равно, как о нем говорят, то в конечном итоге это приводит к безразличному отношению к тому, что о нем говорят и что ему говорят.

Да, обилие криминального жаргона и сленга в СМИ само по себе не приводит к новым преступлениям, но оно приближает, делает привычным, бытовым наше представление о преступлении. Мнение, что слово виртуально, не имеет материальной силы — мнение глубоко ошибочное. Старая истина, что словом можно излечить и словом можно убить, не отвергнута: это подтвердит любой умный врач.

Но много ли у нас сейчас, в последние годы, изданий об этом самом нашем русском слове — даже для специалистов? Единицы. По сему поводу редактор одного из них, С.В. Светана-Толстая пишет: «Основная цель издания по культуре речи всегда «охранительная», можно сказать экологическая. Наблюдая речевую жизнь в современной окружающей среде, люди здравые и неравнодушные к судьбам родного языка всерьез озабочены: как бы не случилось так, что через год-другой нужно будет почти в буквальном смысле этих слов заняться «очисткой русского языка»» (11).

Никто не требует академизма в живом языке; если он и возможен, то лишь в определенной прослойке — профессиональной, сословной и т.д. Нам уже не до академизма. Социальные процессы в обществе, совмещенные не просто со сменой поколений, но и со сломом, с разрывом межпоколенческих связей (в культуре, общении, экономике, информационных технологиях) привели к разному пониманию и использованию одних и тех же понятий разными поколениями и социальными группами.

Эффект «выпавшего звена» в том и заключается, что оно невидимо, что не соседствующие поколения не в состоянии ощутить и оценить то, что исчезло; вот сам факт исчезновения — да, он может быть известным. Но информация о событии не заменяет участия в событии. Особенно в российской действительности. Это французы с момента возведения Эйфелевой башни и по сей день (!) спорят о том, оставить ее или снести. И будут спорить, пока сама она не упадет. А в России без лишних споров взорвали сотни храмов, чтобы спустя почти сто лет потомки хладнокровно взирали на очень похожие копии-подделки, — потому хладнокровно, что оригиналы были вне их биографии и судьбы.

Так и в языке. Чтобы понять, каким будет (каким может быть) будущий результат, необходимо анализировать не просто отдельную тенденцию или ситуацию, а совокупность факторов. Скажите на милость, кто это будет делать сейчас, во время рыночной экономики? Кто станет вкладывать деньги в прогноз состояния языка? Это ведь не прогноз состояния рынка сбыта или любой отрасли реального бизнеса? Любой, кто связан с наукой и образованием, понимает, о чем я говорю. И если в образование (прикладное) еще вкладывают деньги те, кто планирует вернуть их с прибылью в скором будущем, то фундаментальная наука, изначально, по определению не рассчитанная на быстрые сверхдоходы, почти обречена. России надо было получить Нобелевского лауреата, чтобы из его уст узнать о том, что один-единственный дом для депутатов стоит в четыре раза больше, чем все государственные годовые ассигнования на науку.

А тут вообще — язык. Ну, говорим и говорим; пишем и пишем; в чем проблема — понимаем же друг друга без переводчика?

Но ведь феномен утраты интереса к чтению — это отчасти и феномен утраты понимания сути того, о чем написано; для поколения нынешних двадцатилетних Евангелие — музейная редкость. Потому что уходит отношение к языку, как к мудрости, как к миропониманию; в отсутствии этого на первое место выходит сюжет; но он — не мысль и не выражение мысли. Он — упрощение смысла.

В качестве подтверждения — интересная мысль Д.С. Лихачева, прозвучавшая в одной из самых последних его бесед: «Сейчас русский язык очень портится, да и не только русский, страдают и малые народы. Как будто происходит усыхание мозгов, люди становятся все более мелкими и в рассуждениях, и в поступках. Чтобы дать полную силу слову, необходимо лучше изучать классиков, составлять словари. С любой точки зрения одна из главных задач литературоведения и культуры в целом — составление языка Достоевского: подсчитано, что его словарь богаче, чем у любого из русских писателей» (12).

Мне могут возразить, сказав, что у того же Д.С. Лихачева (в той же, кстати, беседе), есть слова о том, что «потребность в отделении от родной почвы заставляет обращаться к соседям — за помощью и за единением с ними» (13). Но, во-первых, я не вижу никакой для носителей русского языка потребности подобного рода; скорее наоборот — русскоязычное население, оказавшееся за пределами России стремится всеми силами вернуться в родные пенаты, к родной почве, в родную языковую среду. И, во-вторых, Д.С. Лихачев говорил все-таки о средневековье, а не о конце двадцатого века. А в наше время даже в диаспорах «создаются курсы по возрождению родного языка, активизируется их деятельность по пропаганде произведений литературы и искусства» (14).

Говорят, что ритмы ХХ века требуют скорочтения. Но одно дело — схватывать быстроменяющуюся информацию сухого документа, и совсем иное — следовать методике медленного чтения произведения, предназначенного для размышления, прочувствования, сопоставления, — то есть, в конечном итоге, для формирования личности, а не только для получения сведений.

В этом случае нельзя без ощущения языка, как хлеба произведения: «Лето Господне» Ивана Шмелева читают не для того, чтобы узнать о последовании празднования Пасхи: и «Войну и мир» Льва Толстого — не для того, чтобы иметь сведения об Отечественной войне 1812 года, — для этого существуют иные издания, коих десятки.

Современная прогностика, размышляя о развитии систем коммуникации и информации, пришла к выводу, что многообразие компьютеров в будущем изменят приоритеты наций (15). Это относится как раз к «информационному языку», которым сейчас является английский. Вероятно, со временем человечество, рано или поздно, вынуждено будет прийти к необходимости введения в обиход одного, общего, всем понятного средства общения. И это — положительный момент. Так, находясь в командировке, в чужой стране или в другом городе, мы без особого ущерба для здоровья пользуемся услугами гостиниц и общепита. Но, вернувшись домой, предпочитаем «не то, что у всех», — уютное старое кресло и привычную кухню. Признание наличия приоритетов не обязывает признавать их все вытесняющими и все заменяющими.

В данном случае важно не подменять понятия: одно дело — вписаться в век новых технологий, и совсем иное — сохранение и поддерживание в состоянии устойчивости языкового пространства. Тем же США решить эту проблему гораздо проще (если она вообще существует), поскольку там не стоит так остро вопрос, терзающий сегодня Россию, а именно — этнический (тактически это, как правило, вопрос границ, а стратегически — и языка).

Как объем статьи, так, впрочем, и ее достаточно локальная цель (высказать точку зрения на некоторые факторы, угрожающие устойчивости языка, а заодно привлечь в очередной раз внимание к проблеме экологии русского языка) не дают возможности отдельно остановиться на таких аспектах, как лингвистико-социальный, семантический, метафорический, терминологический и др.

Отдельного и очень серьезного осмысления требует язык массовой коммуникации — и семантика, и нарушение принципа адекватности языка, и экспрессия, и само по себе речевое действие; в этом же ряду — вопросы стиля новостной информации, использования аббревиатур, введение в отечественную журналистику таких явлений, как «дайджест» (концентрированное изложение) и «рирайт» (переписывание материала другим лицом) и т.д.

Не менее серьезный и интересный для исследования объект — русскоязычный Интернет, степень и результаты его воздействия на речь. Социокультурные последствия всеобщей компьютеризации — еще одна тема, привлекающая к себе внимание...

Я обозначил лишь те проблемы, совокупность которых, на мой взгляд, доказывает необходимость целого ряда мер (в том числе и необходимость ДЕЙСТВУЮЩЕГО закона о языке, и четкую, жесткую схему применения этого закона; не косметических «реформ», а именно — ЗАКОНА!) в целях укрепления русского языка и как средства общения, и как национального символа, и как традиции.

Пока же в нашей стране язык предоставлен сам себе (как будто он не является предметом первейшей необходимости и как будто у нас есть запасной), и забота о русском языке в России почти нулевая. О ЯЗЫКЕ, то есть о том уникальном явлении, без которого и вне которого мы попросту перестанем существовать, ибо не сумеем понять друг друга, не сумеем общаться.

И до тех пор, пока мы не станем к охране родного языка относиться так же, как к охране собственного зрения (никто ведь не хочет ослепнуть!), мы вынуждены будем констатировать, что каждое последующее национальное поколение, совершенствуясь в технологическом, экономическом, индустриальном, общекоммуникативном плане, будет отдаляться от понимания единственности своей культуры. А это уже иной уровень существования, который, вероятнее всего, рано или поздно, будет характеризоваться повышенной личностной интровертностью, уходом в себя из-за невозможности адекватно выразить чувства — ведь культура чувств и языковая культура взаимосвязаны (подтверждение — классика в любом ее языковом воплощении).

...Кстати сказать, все это не только к одному лишь русскому языку относится; но в силу обстоятельств у нас эти процессы протекают острее; в силу извечной бедности (дай Бог, чтоб сыты да одеты были), на них общество и государство обращают внимание в последнюю очередь; и, наконец, в силу того, что для литератора родной язык — прожиточный минимум — именно о нем я и написал.

...А о «великом и могучем» английском и без меня напишут англоговорящие — их сейчас в мире гораздо больше.

1. Ожегов С.И. Словарь русского языка. — М.: Русский язык, 1991.

2. Солженицын А.И. Слово при получении Большой Ломоносовской медали Российской академии наук // Независимая газета. — 1999. — 3 июня.

3. Тадевосян Э.В. Словарь-справочник по социологии и политологии. — М.: Знание, 1996. — С. 257.

4. Басовская Е.Н. Лексико-семантический анализ текста как средство изучения языковой личности // Журналистика и культура русской речи, 1999. — Вып. 8.

5. Панкеев И.А. Обычаи и традиции русского народа. — М.: Бета-сервис, 1998. — С. 65 — 70.

6. Даль В.И. Толковый словарь русского языка. Современная версия. — М: ЗАО Изд-во ЭКСМО-пресс, 1999.

7. Даль В.И. Полн. собр. соч., т. 8. — С. 279.

8. Вахтин Н.Б., Головко Е.В. Социолингвистика и социология языка // http://www.eu.spb.ru/ethno106.htm

9. http6://www.litcenter.spb.ru/courier/712.html

10. Снакин В.В. Экология и охрана природы. Словарь-справочник. М.: Academia, 2000. — С. 297.

11. Светана-Толстая С.В. Во имя сохранения культуры // Журналистика и культура русской речи, 1997. — Вып. 4. — С. 3.

12. Вольтская Т. Все дело в молодости: беседа с Д.С. Лихачевым // Персона, 1999. — № 10. — С. 23.

13. Там же. — С. 20.

14. Тощенко Ж.Т. Социология. — М.: Прометей, Юрайт, 1999. — С. 200.

15. Впереди ХХI век: перспективы, прогнозы, футурологи // Антология современной классической прогностики. — М.: Academia, 2000. — С. 182.

16. Засурский Я.Н. Закономерности и тенденции развития журналистики в переходный период // Журналистика в переходный период: Материалы международной научной конференции. — М.: Фак-т журналистики МГУ, 1998. — С.


 

А также другие работы, которые могут Вас заинтересовать

24889. Основные положения концепции финансового управления на основе стоимости 28 KB
  При этом благосостояние акционеров измеряется не объёмом введённых мощностей не колвом нанятых сотрудников не оборотом компании а рыночной стоимостью предприятия которым они владеют т. той стоимостью по которой компания может быть передана др. Концепция управления стоимостью советует отказаться от неэффективных бухгалтерских критериев успешности функционирования компании и принимать во внимание 1 простой понятный критерий: экономически добавленная стоимость ЕVА.добавленная стоимость при этом рассматрся как балансовая стоимость...
24890. Основные положения теории арбитражного ценообразования 35.5 KB
  В основу арбитражной теории ценообразования заложено одно утверждение: в условиях равновесного рынка арбитраж любого вида невозможен. Основным же недостатком считается то что модель явно не указывает на факторы ценообразования и их количество.
24891. Особенности реструктуризации активов, акционерного капитала, дебиторской и кредиторской задолженностей 31.5 KB
  По отношению к кредиторской задолженности основной целью реструктуризации является достижение экономического эффекта путем минимизации издержек связанных с ее погашением. По отношению к дебиторской задолженности основной целью реструктуризации является достижение экономического эффекта путем получения максимально возможной суммы от права требования. К направлениям реструктуризации кредиторской задолженности относятся: 1. Реструктуризация коммерческой и прочей задолженности; 2.
24892. Оценка собственного капитала проблемных компаний на основе опционного подхода 30 KB
  Идея применения опционного подхода основана на существующей вероятности роста стоимости активов относительно стоимости обязательств в период до момента погашения обязательств возможности обусловленные изменениями рыночной конъюнктуры технологическими новациями и управленческими решениями и недопущении превышения стоимости обязательств над стоимостью активов. Этот подход целесообразно применять в случаях когда: компании испытывают тяжелые времена и имеют большую вероятность банкротства; компании имеют ограниченное количество непогашенных...
24893. Оценка стоимости банковских кредитов 27.5 KB
  Если заемщик не несет дополнительных расходов связанных с получением кредита стоимость его не зависит от способа погашения и совпадает с процентной ставкой по кредиту т. При наличии дополнительных издержек стоимость заемных средств вообще говоря изменяется при различных вариантах погашения кредита.
24894. Гражданско-правовая ответственность за вред, причиненный жизни и здоровью граждан 46 KB
  Цель – максимальная защита интересов потерпевшего ст. Возможно изменение размера платежей в зависимости от изменения состояния здоровья трудоспособности потерпевшего или имущественного положения гражданина причинившего вред. Размер возмещения определяется исходя из среднего месячного заработка или доходов потерпевшего все виды оплат труда по договорам а также авторские гонорары до удержания налогов. В случае устойчивого повышения уровня доходов потерпевшего незадолго до причинения ему увечья учитывается только новый повышенный...
24895. Ответственность за вред, причиненный малолетними и несовершеннолетними гражданами 28 KB
  Родители усыновители и опекуны отвечают за вред причиненный малолетними при наличии общих оснований делктной отвти для обеих категорий – 614 и 1418 лет противоправность – в плохом воспитании и отсути надлежащего надзора причинная связь м у плохим воспитанием и причинением вреда вина презюмируется для обоих родителей ГК выделяет случай отвти родителей лишенных родит. Значит возможно привлечение к отвти одновременно родителей за недостатки воспитания и учреждения за недостаток надзора – см. В лучае ненадлежащего исполнения...
24896. Защита гражданских прав: содержание права на защиту, способы защиты 54 KB
  Защита гражданских прав: содержание права на защиту способы защиты Как указывал В. Грибанов в своей работе Пределы осуществления и защиты гражданских прав признавая за тем или иным лицом определенные субъективные права и обязанности гражданское законодательство предоставляет управомоченному лицу и право на их защиту. Выводы сделанные в указанной работе были положены в основу дальнейшей разработки проблемы защиты гражданских прав [и использованы при написании соответствующей главы 15й кафедрального учебника]. Способ защиты...
24897. Виды гражданско-правовой ответственности 49 KB
  Виды гражданскоправовой ответственности Юридическая ответственность – это одна из форм государственнопринудительного воздействия на нарушителей норм права которая заключается в применении к ним предусмотренных законом санкций – мер ответственности влекущих для них дополнительные неблагоприятные последствия. Гражданскоправовая ответственность – это одна из форм государственного принуждения которая состоит во взыскании судом с правонарушителя в пользу потерпевшего имущественных санкций перелагающих на правонарушителя невыгодные...