6134

Школы стратегий. Стратегическое сафари: экскурсия по дебрям стратегий менеджмента

Книга

Менеджмент, консалтинг и предпринимательство

Школы стратегий. Стратегическое сафари: экскурсия по дебрям стратегий менеджмента. Перед вами умный, блестящий путеводитель по бизнес-стратегиям, который может стать жизненно необходимым руководством для творчески мыслящих менеджеров. В этой увлек...

Русский

2012-12-29

2.47 MB

200 чел.

Школы стратегий. Стратегическое сафари: экскурсия по дебрям стратегий менеджмента.

Перед вами умный, блестящий «путеводитель» по бизнес-стратегиям, который может стать жизненно необходимым руководством для творчески мыслящих менеджеров. В этой увлекательной книге авторы представляют всестороннее исследование вклада каждой из школ стратегий — школ дизайна, планирования, позиционирования, предпринимательства, познания, обучения, власти, культуры, внешней среды и конфигурации — а в завершение объединяют их, демонстрируя читателям «зверя» во всей его красе.

Книга предназначена для всех интересующихся стратегическим менеджментом, но прежде всего с ней должны познакомиться руководители организаций, преподаватели и студенты, все те, кому приходится приводить академическую теорию в соответствие с практикой современных организаций.


СОДЕРЖАНИЕ

Мы выступаем

Глава 1. ИТАК, ДАМЫ И ГОСПОДА,
НА АРЕНУ ВЫХОДИТ СТРАТЕГИЧЕСКИЙ МЕНЕДЖМЕНТ...

Изучение слона

Почему десять? 

Обзор темы 

Пять "П" стратегии 

Плюсы и минусы стратегии 

Стратегический менеджмент как научная дисциплина

Глава 2. ШКОЛА ДИЗАЙНА
Формирование стратегии как процесс осмысления
 

Источники школы дизайна 

Основная модель дизайн-школы 

Посылки школы дизайна 

Критика дизайн-школы 

Школа дизайна: контекст и вклад

Глава 3. ШКОЛА ПЛАНИРОВАНИЯ
Построение стратегии как формальный процесс

Основная модель стратегического планирования 

"Рассортировка" иерархий 

Исходные положения школы планирования 

Последние достижения школы планирования 

Внеплановые трудности планирования 

Ошибки стратегического планирования 

Контекст и научный вклад школы планирования

Глава 4. ШКОЛА ПОЗИЦИОНИРОВАНИЯ
Построение стратегии как аналитический процесс

Появление М. Портера 

Исходные положения школы позиционирования 

Первая волна: основы стратегии в военных максимах 

Сунь-Цзы 

Карл фон Клаузевиц 

Корпоративные битвы 

Максимы о максимах 

Вторая волна: поиск консалтинговых императивов 

БКГ: Устойчивость соотношений рост-доля рынка 

БКГ: опыт эксплуатации 

PIMS: от данных к официальным заявлениям 

Третья волна: развитие эмпирических утверждений 

Модель конкурентного анализа М. Портера 

Генерические стратегии М. Портера 

Ценностная цепочка М. Портера 

Основные направления исследований школы позиционирования 

Критические замечания 

Относительно фокусирования 

Относительно контекста 

Относительно процесса 

Относительно стратегий 

Почему статьи М. Портера "Что такое стратегия" могло бы и не быть 

Контекст и вклад школы позиционирования

Глава 5. ШКОЛА ПРЕДПРИНИМАТЕЛЬСТВА
Построение стратегии как процесс предвидения

Коренящиеся в экономике предпосылки 

Литература школы предпринимательства 

Руководство как видение 

Основные посылки школы предпринимательства 

Вклад, критика и контекст школы предпринимательства

Глава 6. КОГНИТИВНАЯ ШКОЛА - Построение стратегии какментальный процесс

Неразбериха в процессе познания 

Познание как обработка информации 

Познание как картографирование 

Познание как достижение понимания 

Познание как конструирование 

Посылки когнитивной школы 

Критика, вклад и контекст когнитивной школы

Глава 7. ШКОЛА ОБУЧЕНИЯ
Построение стратегии как развивающийся процесс

Формирование против формулирования 

Возникновение и развитие обучающей модели 

Частный инкрементализм 

Логический инкрементализм 

Стратегические инициативы 

Развивающаяся стратегия 

Ретроспективное осмысление 

Учеба на ошибке(ах) компании Honda 

Основные положения школы обучения 

Новые направления стратегического обучения 

Обучение как повышение уровня собственных знаний 

Динамический подход к развитию организационных способностей 

За пределами обучения: в мире хаоса 

Критика школы обучения 

Отсутствие стратегии 

Потерянная стратегия 

Неправильная стратегия 

Обучаясь, будьте осторожны! 

Вклад и контекст школы обучения

Глава 8. ШКОЛА ВЛАСТИ
Построение стратегии как переговорный процесс

Микровласть 

Макровласть 

Заключение

Глава 9. ШКОЛА КУЛЬТУРЫ
Построение стратегии как коллективный процесс

Сущность культуры 

Посылки школы культуры 

Культура и стратегия 

Шведская ветвь школы культуры 

Ресурсы как основа конкурентных преимуществ 

Критика, вклад и контекст школы культуры

Глава 10. ШКОЛА ВНЕШНЕЙ СРЕДЫ
Построение стратегии как реактивный процесс

Теория ситуационных факторов 

Экология популяции 

Стирание различий через институциональное давление 

Критика, вклад и контекст школы внешнего окружения

Глава 11. ШКОЛА КОНФИГУРАЦИИ
Построение стратегии как процесс трансформации

Конфигурация исследований 

Трансформирующиеся организации 

Критика, контекст и вклад школы конфигурации

Глава 12. ДАМЫ И ГОСПОДА! "ЗВЕРЬ" ЦЕЛИКОМ ПЕРЕД ВАМИ!

О хвостах и бивнях, планах и моделях 

Литература 

Именной указатель 

Предметный указатель 

Указатель фирм и торговых марок


Мы выступаем

П ервым в наше путешествие но стратегическому менеджменту отправился Генри, предложивши» Джиу Фредриксону опубликовать в сборнике «Теории стратегического управления» (HarperCotfms, 1990) статью «Формирование стратегии: школы мысли». Высоко оценивший эту работу Брюс использовал её в подготовке курса лекции для Университета Трента, что существенно повлияло  на посещаемость. Он предложил Минцбергу: «Почему бы тебе не сделать из этого книгу?» «А давай напишем ее вместе», - ответил Генри. Подумав, они решили, что Джо будет прекрасным «третьим» творческого коллектива. Так начиналась подготовка к сафари.

Перед вами ни учебник, ни академический труд. Наша книга изначально и предназначалась как для практиков — менеджеров и консультантов, так и для преподавателей и студентов. Мы хотели предложить доступное объяснение непростой, но притягательной области — стратегического менеджмента. Конечно, одни разделы книги больше привлекут практиков, другие, скорее, заинтересуют исследователей. 10 такова уж природа нашего «зверя». Мы не собирались приручать его, а хотели сего лишь добиться его расположения. Приглашаем, всех заинтересованных читателей,  присоединиться к нашему сафари. Но в то же время считаем своим долгом предупредить, что путешествие предстоит рискованное. Надеемся, это обстоятельство вас воодушевит. Мы не устаем повторять, что сфера стратегического управления должна быть как можно более доступной; необходимо согласование и обобщение достижений научных школ, но никак не самоизоляция.


1.

ИТАК, ДАМЫ И ГОСПОДА,

НА АРЕНУ ВЫХОДИТ

СТРАТЕГИЧЕСКИЙ МЕНЕДЖМЕНТ...


ИЗУЧЕНИЕ СЛОНА

из Джона Годфри Сакса

Вольный перевод Валерия Земских

Шесть мудрецов из Индостана,

Любовь к познанию питая,

Отправились к слону

(хоть были все слепыми),

Чтобы свои теории проверить.

Один лицом уткнулся

В шершавый бок слона

И, падая, воскликнул:

“О, Господи, меня ты вразумил,

Воистину, слон - прочная стена!”

Второй, нащупав бивень, закричал:

“Мне совершенно ясно!

Чудесный слон в моей руке -

Не что иное

Как гладкое и острое копье!”

А третий, подойдя к слону,

За хобот ухватился,

Отбросил в сторону:

И молвил: “Несомненно,

Слон и змея - одно и тоже”

Четвертый, подбежал к слону,

Колено, руками обхватив,

Сказал: “Ну что тут спорить,

Таким прямым и ровным

Быть может только дерево.”

Тут пятый, он сумел до уха

Допрыгуть, закричал:

“Любой слепец вам скажет -

Нет никаких сомнений:

На веер слон похож.”

Шестой неспешно

Добрался до хвоста

И вымолвил: “Веревка, да и только.

Не может слон

Быть чем-нибудь еще.”

Так мудрецы из Индостана

В горячих спорах

Стояли твердо на своем.

Был каждый в чем-то прав,

Но ошибались все.

Мораль

Так часто в спорах люди, истину свою

Пытаясь доказать, не слушают друг друга.

И притча о слоне -

Лишь небольшой пример

Всеобщего непониманья


П редставим себе что мы — те же слепцы, а построение стратегии — наш слон. Не имея возможности увидеть «зверя» целиком, мы хватаемся за ухо, хобот, ногу «слона» и держимся за нее, пребывая в «блаженном неведении» относительно объекта в целом. Но даже в том случае, когда мы постепенно узнаем, что наш «подопытный» состоит из отдельных частей, и попытаемся «сложить» их, слона-то мы и не получим. Целое отнюдь не является простой суммой его составляющих. Но познание целого, так или иначе, предполагает анализ, осмысление взаимодействий всех его элементов.

В следующих десяти главах описываются десять частей зверя по имени «формирование стратегии», каждая из которых представляет собой одну из «школ мысли». Основные главы предваряются первой, в которой вы познакомитесь со всеми школами и самим понятием стратегии, а заключительная возвращает нас к объекту исследования в целом.

Почему десять?

В статье «Магическая семерка плюс-минус два: о некоторых ограничениях нашей способности обрабатывать информацию» психолог Джордж Миллер задается вопросом о том, почему нам так нравится группировать вещи по семь: семь чудес света, семь смертных грехов, семь дней недели (Miller, 1956). По мнению автора, в этом отражается структура нашего познания: семь — то количество «порций» информации, которое человек без труда удерживает в краткосрочной, «оперативной» памяти*. Три чуда света забудутся быстрее, чем запомнятся, а необходимость удерживать в памяти, к примеру, восемнадцать чудес наводит уныние. Но те, кто интересуется стратегиями, конечно, не относятся к кругу простых смертных — во всяком случае по своим когнитивным способностям, и потому должны уметь осознавать большее число идей, чем, скажем, магическая семерка плюс два. Соответственно и в нашей книге представлено десять школ формирования стратегии.

Оставив в стороне познавательные способности и переведя взгляд на массив научной литературы, мы обнаруживаем десять различных точек зрения, большинство из которых получило отражение в практическом менеджменте. Сторонники каждой из них придерживаются уникальных воззрений на один и тот же основной аспект процесса построения стратегии. Но в определенном смысле все эти теории ограничены и деформированы. С другой стороны, воззрения каждого из представителей различных школ стратегий весьма интересны. Слон состоит не только из туловища, но у него, несомненно, есть это туловище, и было бы очень трудно описать животное в целом, не упоминая столь существенной его части. Как правило, одним из  последствий слепоты является обострение других чувств до такой степени, что человек способен жить, не прибегая к помощи зрячих.

Дж. Миллер утверждает, что такое ограничение зависит от количества «битов» информации, которыми мы можем оперировать, вынося «абсолютные суждения», и количества «порций» информации— комбинаций битов— в «промежуточной памяти».


ШКОЛЫ. В каждой из последующих глав представлены — с их собственных позиций — по одной школе стратегий. Затем мы даем критическую оценку рассматриваемых воззрений, акцентируя внимание на их ограниченности и ценности. Ниже перечислены предлагаемые вашему вниманию научные школы и определения, наилучшим образом описывающие видение их сторонниками стратегического процесса:

  1.   Школа дизайна: формирование стратегии как процесс осмысления
  2.   Школа планирования: формирование стратегии как формальный процесс
  3.   Школа позиционирования: формирование стратегии как аналитический процесс
  4.   Школа предпринимательства: формирование стратегии как процесс предвидения
  5.   Когнитивная школа: формирование стратегии как ментальный процесс
  6.   Школа обучения: формирование стратегии как развивающийся процесс
  7.   Школа власти: формирование стратегии как процесс ведения переговоров
  8.   Школа культуры: формирование стратегий как коллективный процесс

9. Школа внешней среды: формирование стратегии как реактивный процесс
10. Школа конфигурации: формирование стратегии как процесс
трансформации *

Наши десять школ в свою очередь можно подразделить на три группы. Первые три школы имеют предписывающий характер — их приверженцев, скорее, интересует то, как должны формироваться стратегии, нежели то, как они в действительности разрабатываются. Внимание сторонников первой из школ, на базе которой в 1960-х гг. образовались две другие, концентрируется на построении стратегии как на процессе неформального дизайна (в смысле конструирования, проектирования, моделирования), а по сути — процессе осмысления и проработки. Вторая школа, расцвет которой (в виде волны публикаций и обращения к ней практиков) пришелся на 1970-е гг., формализовала первые теоретические «побеги». В ней создание стратегии рассматривается как относительно изолированный систематический процесс формального планирования. Сторонники третьей, примкнувшей к первым двум в 1980-х гг., перспективной школы заняты не столько процессом формирования стратегий, сколько актуальным их содержанием. Школа получила название школы позиционирования, так как внимание ее учителей и учеников концентрируется на выборе стратегических рыночных позиций фирмы.

Следующие шесть школ рассматривают специфические аспекты процесса формулирования стратегии. Их сторонников интересуют не столько предписания идеального стратегического поведения, сколько описание реальных процессов разработки стратегий.

Стремясь связать стратегию с предпринимательством, некоторые известные авторы рассматривали процесс ее построения как попытку проникновения в будущее, озарение, посетившее выдающегося менеджера, и принятие им риска. Но если стратегию представляют как индивидуализированное видение, то ее формирование

* Интересный вариант предлагает А. Мартине, подразделяющий стратегический процесс на телеологию, социологию, идеологию и экологию (Martinet, 1996); Ж. Лориол сводит наши Десять школ к этим четырем (Lauriol, 1996). Интересную, на наш взгляд, классификацию предлагает и Э. Боумен (Bowman, 1995).

также следует рассматривать как происходящий в голове человека процесс построения идей и принципов. Соответственно возникла хотя и не самая крупная, но весьма важная когнитивная школа, которая, опираясь на логику когнитивной психологии,  пытается  проникнуть в сознание стратега.

Четыре следующие школы в объяснении принципов построения стратегии попытались приподняться над индивидуальным уровнен, они обращаются к другим план и действующим лицам. По мнению сторонников школы обучения, мир лишком сложен, поэтому выстраивание стратегии от первого шага до конца — бессмысленно в отличие, например, от планов. Стратегии следует разрабатывать постепенно, шаг за шагом, по мере того как организация развивается, «обучается». В том же ключе, но под другим углом зрения рассматривает формирование стратегии школа власти. Ее представители рассматривают стратегию как процесс переговоров между конфликтующими группами внутри организации либо между организацией и противостоящим ей окружением. Согласно еще одной научной школе, принципы формирования стратегии определяются культурой организации, следовательно, стратегический процесс является процесс коллективным. И наконец, теоретики школы внешней среды полагают, что построение стратегии есть реактивный процесс, инициируемый не изнутри организации, а под влиянием внешних обстоятельств. Соответственно они пытаются осмыслить испытываемое организацией давление извне.

В последней группе всего одна школа, но она фактически вбирает в себя все стальные подходы. Эту школу МЫ называем школой конфигурации. Ее представители стремятся объединить разрозненные элементы нашего «слона* — процесс построения стратегии, содержание стратегии, организационную структуру и ее окружение — в отдельные последовательно составляющие жизненный цикл организации стадии, например роста или стабильной зрелости. Но если организация уступает, к примеру, в состояние стабильности, то разработка стратегии предполагает анализ перехода из одного состояния в другое. Значит, с другой стороны, эта школа, опираясь на богатую литературу и практику «стратегических изменений», описывает формирование стратегии как процесс: трансформации.

Возникновение школ стратегий во многом связано с различными этапами развития стратегического управления. одни пережили пору расцвета и находятся в упадке, другие только «набирают обороты», третьи «пробиваются на поверхностью виде тоненьких, но важных «ручейков» публикации и сообщении о практическом применении предлагаемых концепций. Мы расскажем о воззрениях сторонников каждой школы и предложим собственный взгляд на их развитие, силу и слабости, заключительной главе вы познакомитесь с обобщающими комментариями.

О каждой из упомянутых нами школ вы можете получить дополнительную      информацию в специальной литературе: академических сборниках, журналах для тактических менеджеров, монографиях. Кроме того, большинство из предлагаемых в публикациях методов применяется на практике организациями и консультационными фирмами. Практики читают литературу по менеджменту, авторы наших статей анализируют практический опыт. Поэтому и наше описание школ стратегий основывается как на теоретических публикациях, так и на обобщении тактического опыта.

Обзор темы

Обширная литература по стратегическому менеджменту (число работ, которые изучили авторы данной книги, приближается к двум тысячам) прирастает «денно и нощно». Конечно, не все новые публикации имеют непосредственное отношение к стратегическому управлению, с другой стороны, понимание процесса разработки стратегии немыслимо без изучения книг и статей, посвященных различным областям научных знаний.

Уильям Старбак писал, что обсуждение «всех аспектов нуждающейся в изменениях организации означает рассмотрение всего, что было когда-либо написано об организациях» (Starbuck. 1965:468). Более того, это даже преуменьшение, потому что последнее слово в цитате следует читать как «коллективных системах всех типов».

Если вы интересуетесь стратегией как поиском возможной рыночной позиции организации («ниши»), вам будут весьма интересны работы биологов о приспособлении видов (к примеру, о «периодически нарушаемом равновесии»). Размышления историков о различных периодах общественного развития (скажем, революциях) позволяют объяснять разнообразные стадия формирования организационных стратегии (например, «преобразование испытывающей трудности компании» как форма «культурной революции»). Разработки в области квантовой механики и математические теории хаоса могут дать ключ к пониманию изменений в организации. И таких примеров множество. Прибавьте к этому всю ту литературу, которую обычно относят к организационным исследованиям, — психологическую (о процессе познания и харизме руководителя), антропологическую (о разнообразии культур), экономическую (о промышленных организациях), по вопросам городского планирования (о формальных процессах планирования), научно-политическую (о принципах публичной политики), военно-историческую (стратегии в условиях конфликта) и т. д. и мы получим обширнейший материал, в котором нашли отражение все существующие точки  зрения, формирование стратегии не ограничивается предвидением, выделением приоритетов и расстановкой сил. В этом процессе важно учитывать и Кризисные ситуации, и политические пристрастия, и принцип периодически нарушаемого равновесия, и социальные революции.

Мы рассматриваем такого рода литературу, используя ее собственные термины. Тем не менее, мы не ставили задачу дать ее всесторонний обзор. (Наше желание написать «лишние» тысячи страниц не больше, чем у вас — читать их.) Иными словами, мы предлагаем вашему вниманию не обзор литературы, а обзор темы. Нами предпринята попытка осветить важнейшие научные источники и практику — чтобы четко выделить различные точки зрения, направления, тенденции. Поэтому цитаты, которые мы приводим, служат либо ключом к пониманию какой-то идеи, либо иллюстрацией к совокупности источников. Приносим своп извинения всем тем авторам и консультантам, которые небыли упомянуты в нашей книге; со своей стороны надеемся, что не пропустили ни одного значительного направления.

Считаем своим долгом отметить следующее. Нас удручает существующая в современной литературе но менеджменту склонность к популярным, самым последним  модным веяниям. Это не только ущемляет замечательных старых авторов, но, что еще печальнее, оказывает плохую услугу читателям, которым зачастую вместо стоящих старых источников предлагают никудышные новинки. В предлагаемой вашему вниманию книге авторы постарались соблюсти баланс, объединить обзор эволюции взглядов на проблему и анализ последних научно-практических веянии. Мы убеждены, что игнорирование прошлого организации способно нанести непоправимый ущерб ее стратегическому развитию в будущем. То же верно и для темы стратегического управления в целом. Те, кто пренебрегают прошлым опытом, классическими работами, рискуют, как нам представляется, совершенно не обоснованно. Время действует на литературу по стратегическому менеджменту, (и практику управления), как и на вино в бочонке: оно все расставляет на свои места  и показывает, что чего стоит.

Пять «П» стратегии

На рис. 1.1 сопоставлены стратегия как план (предварительное прогнозирование) и стратегия как принцип поведения (с учетом поведения в прошлом).

Итак, обе формулировки совершенно равноправны; организации разрабатывают планы на будущее и выводят принципы поведения из своего прошлого. Одну мы назовем намечаемой (предначертанной, заранее планируемой) стратегией, а другую—осуществляемой. Возникает важный вопрос: всегда ли осуществляемая стратегия «вырастает» из намеченной? (Из опыта очевидно, что заранее разрабатываемые стратегии не всегда превращаются в реализуемые.)

Ответ на  этот вопрос несложен. Просто поинтересуйтесь у собеседников, с энтузиазмом описывающих свои (осуществляемые) стратегии, что стало с намеченными ими лет пять назад стратегиями. Кое-кто будет утверждать, что намеченные планы были не только полностью выполнены, ной превышены. Позвольте нам усомниться в искренности такого ответа. Другие сообщат, что реальные стратегические действия не имели ничего общего с намеченными целями. Значит, их действия шли«стратегия» давно завоевало популярность, современные менеджеры оперируют  им свободно и с видимым удовольствием. Помимо прочего, у них оно  обозначает высшее проявление управленческой деятельности. На протяжении двух последних десятилетии тема стратегии широко разрабатывается в научных исследованиях, а лекции по стратегическому менеджменту обычно венчают курс обучения в бизнес-школах. Слово «стратегия» - очень важное слово. Но что же оно в  действительности означает?

Человеку свойственно определяться в понятиях. Во вступительных главах большинства стандартных учебников приводится примерно следующее определение стратегии: «Планы высшего руководства по достижению долгосрочных результатов, соответствующих целям и задачам организации» (Wright el al., 1992:3). 1околения студентов покорно заучивали подобные определения, а потом использовали  их при составлении тысяч отчетов для своих компаний. Мы не предлагаем какой-то одной  одной простой дефиниции, но утверждаем, что стратегия (не говоря уже десяти научных школах стратегий) требует нескольких — а именно пяти — определений (Mintzberg, 1987).

Попросите кого-нибудь объяснить, что такое стратегия, и почти наверняка услышите  в ответ, что стратегия есть план, или нечто в этом роде — руководство, ориентир или направление развития, дорога из  настоящего в будущее. Затем попросите того же человека описать стратегию, которой последние пять лет фактически придерживается его (ее) организация или основной конкурент, — не декларируемые стратегические принципы, а реальное поведение. Большинство людей охотно светят на ваш вопрос, совершенно не обращая внимания на тот факт, что их ответ  существенно отличается отданного ими определения стратегии.

Получается, что «стратегия» принадлежит к тем словам, в которые мы, в определения их, вкладываем один смысл, а при употреблении - другой. Стратегия — это линии  поведения или следование некой модели поведения. Компания, неизменно оставляющая нл рынок самые дорогие в отрасли товары, придерживаются стратегии, Именуемой обычно высокоэффективной, — подобно тому, гак о человеке, берется за самые сложные задачи, говорят, что он следует стратегии высокого  риска. Пять определений и десять школ. Как мы видим, связи между ними непостоянны, хотя у некоторых школ есть свои предпочтения: к примеру, школы планирования: рыночная позиция - у школы позиционирования, перспектива - у школы предпринимательства, принцип поведения - у школы обучения, прием -отчасти- школы власти.

Одного простого определения стратегии не существует, и тем не менее нам необходимо выработать общее мнение по ряду фундаментальных вопросов (см «Стратегия: сферы согласия»).

Стратегия как план (намечаемая)

Стратегия как принцип поведения (осуществляемая)

Рис. 1.1. Стратегии — взгляд в будущее и прошлое

Вразрез с принятой стратегией. Как показывает наш опыт, подавляющее большинство опрошенных  дают промежуточный ответ  что-то осуществилось, а что-то нет.

Они не отклонялись от намеченных целей, но и не «лезли из кожи вон», чтобы достичь их. Помимо прочего, безупречное исполнение предполагает блестящее предвидение, не говоря уже о неподчинении непредвиденным  обстоятельствам, хотя в любом деле бывают  шероховатости. В реальном мире неизбежно присутствуют и прогнозирование, и  необходимость адаптации.

Как показывает рис. 1.2, полностью реализованные намерения можно назвать хорошо продуманными стратегиями. Те же, что не реализовались вовсе, назовем неосуществленными стратегиями. К примеру, школа планирования признает обе эти категории, естественно, отдавая предпочтение первой. Но есть и третий случай – появление и развитие новой стратегии, когда реализуется незапланированная модель поведения. Предпринимаемые шаги, один за другим, со временем выстраиваются  в некую последовательность или  принцип. Например, вместо того чтобы придерживаться стратегии; по плану) диверсификации, компания просто принимает единичные решения, продвигаются шаг за шагом, «распробывая» рынок. Сначала она приобретает городскую гостиницу, затем ресторан, затем отель в курортной зоне, потом еще одну городскую гостиницу с рестораном, потом третью и т. д. до тех пор, пока не выстраивается новая стратегия диверсификации - городские гостиницы с ресторанами.

Итак, немногие из стратегий оказываются безупречно продуманными - если таковые вообще встречаются. Не менее редки исключительно новые стратегии. В первых не остается места обучению, во вторых отсутствует контроль. Любые существующие в реальном мире стратегии должны вмещать и то и другое: контроль и возможности для обучения. Иначе говоря, необходимо те только формулировать стратегии, но и формировать. К примеру, построение «хаотичной» стратегии подразумевает разработку глобального плана (выход в лидеры рынка), а деталями (когда, где, как) предполагается заниматься в процессе». Таким образом, новые стратегии не обязательно плохи, а продуманные — не всегда хороши. Дальновидные стратеги умело совмещают оба вида стратегии. В таких людях особенно ценно сочетание способности предвидеть с умением  реагировать на неожиданные обстоятельства.

К «плану» и  принципу поведения» можно добавить еще два начинающихся с буквы и слова. Несколько лет назад в сети ресторанов McDonald's был представлен новый продукт под названием Egg McMuffin - традиционный американский завтрак. Предполагалось, что новое предложение привлечет посетителей в рестораны McDonald's в утренние часы. Задавая людям вопрос, является ли Egg McMuffin стратегическим изменением для McDonald's, мы получим два варианта ответа: «Да, несомненно; новый продукт открыл компании доступ на рынок завтраков» и что «Да бросьте, это все тот же хлам — в стиле McDonald's, только в новой упаковке». На наш взгляд, различия в ответах вызваны тем, как эти люди определяют для себя содержание стратегии.

Существует мнение, что стратегия — это позиция, а именно расположение определенных товаров на конкретных рынках, например продукта Egg McMuffin на рынке завтраков. Как не так давно вновь повторил Майкл Портер, «стратегия представляет co6oй создание — посредством разнообразных действии - уникальной и ценной позиции" (Porter, 1996:68). Есть также мнение, что стратегия — это перспектива, т. е. основной способ действия организации (например, McDonald's), или, по незабвенному выражению Питера Друкера, это «теория бизнеса» данной организации (Druker, 1970:5; 1994). Как видно из рис. 1.3, стратегия как позиция — это взгляд вниз, на отметку «х», указывающую место встречи товара с покупателем, и вовне — на внешний рынок. С другой стороны, в качестве перспективы стратегия обращена внутрь — внутрь организации, точнее, в мысли стратегов, но одновременно и вверх — в большое будущее предприятия.

И вновь мы не можем отказаться ни от одного из двух определений. Успех Egg McMuffin зависит от того, в какой степени новая позиция соответствовала существующей перспективе McDonald's. Видимо, руководители компании хорошо понимают, что нельзя просто проигнорировать перспективу. Изменить позицию в рамках данной перспективы достаточно легко; а вот смена перспективы, даже при сохранении позиции, — другое дело. (Вам подтвердят это швейцарские часовщики, которым пришлось осваивать технологию производства кварцевых часов.)

Таким образом, мы имеем четыре разных определения стратегии. Пятое также Довольно распространенно*: стратегия — это ловкий прием, особый «маневр», Предпринимаемый с целью перехитрить соперника или конкурента. Представьте себе, как мальчишка перемахивает через забор, желая заманить другого — ужасного задиру — в свой двор, где прогуливается всегда готовый броситься на защиту хозяина доберман. Точно так же корпорация, преследуя цель произвести впечатление о своих грандиозных планах, объявляет о приобретении ряда земельных участков, а на самом деле она стремится заставить конкурента отказаться от строительства нового завода. Реализуемая ею стратегия (как план, т. е. как осуществляемое намерение предполагает исключительно оказание давления на конкурента , а не настоящее расширение.

Неосуществленная стратегия

Плюсы и минусы стратегии

Любая  дискуссия о стратегии неизбежно заканчивается «вничью», потому что на каждое стратегическое преимущество найдется своя слабая сторона или недостаток:

  1.  «Стратегия задает направление».

Преимущество. Основный смысл стратегии – указывать организации надежный курс развития в существующих условиях.

Недостаток. Стратегический курс может, как шорами, заслонить потенциальные опасности. Следование заранее установленному курсу в незнакомой акватории — верный путь «повстречаться» с айсбергом, Направление имеет огромное значение, пи иногда более целесообразна снизить скорость, замедлить ход, Внимательно, но не очень ,но не очень далеко  вглядываясь вперед, обращая внимание на то, что происходит по стронам, чтобы в нужный момент изменить поведение.

2. «Стратегия координирует усилия».

Преимущество. Стратегия способствует координации деятельности. В отсутствие стратегии н организация воцаряется хаос, когда менеджмент «тянет воз»  в  разные стороны.

Недостаток. Чрезмерная координация  прилагаемых усилий ведет к воцарению «группового мышления» и утрате периферийного зрения, благодаря которому мы нередко замечаем новые возможности. Принятая стратегия довлеет над организацией, пронизывая каждую ее клеточку.

3. «Стратегия характеризует организации».

Преимущество. Стратегия отражает в общих чертах характер организации и демонстрирует ее отличительные особенности. Стратегия дает не только ключ к общему пониманию организации, но и удобную возможность разобраться в том, как она «ведет деда».

Недостаток. Определение организации через ее стратегию может оказаться слишком упрощенным, вплоть до использования стереотипов, в результате чего остаются незамеченными размах и сложность системы.

4. «Стратегия обеспечивает логику».

Преимущество. Стратегия устраняет неопределенность и обеспечивает порядок. В этом смысле она сродни теории, упрощающей и объясняющей мир и облегчающей действие когнитивной структуре.

Недостаток. Ральф Уолдо Эмерсон сказал, что «глупая логика — это призрак, преследующий недалеких людей....» Творчество не терпит последовательности — творец находит новые сочетания явлений, дотоле считавшихся несовместимыми. Любая стратегия, как и любая теория, есть упрощение, неизбежно искажающее реальность.

Когда мы твердо уверены в своих действиях, нам, как правило, удается добиться очень высоких результатов. Именно в этом и состоит роль стратегии для организации: с ее принятием снимаются основные проблемы и люди, определившись в главном, вместо дискуссий о выборе наилучшего рынка обращают внимание на детали - выбор конкретных целей или сферы обслуживания клиентов. Даже высшие руководители должны уделять значительную часть своего рабочего времени управлению организацией н данном контексте; они не могут, просто не имеют права постоянно сомневаться.

Нередко со страниц книг перед нами предстает образ менеджера-стратега, этакого мыслителя, вынашивающего грандиозные замыслы, в то время как забота о мелких деталях возлагается на кого-нибудь другого. Но обязанности руководителя большей частью заключаются именно в работе с деталями, хотя, конечно, и на высоком уровне. Он обязан использовать все доступные ему как главе организации средства зля упрочения существующей перспективы («культуры»), развития контактов с целью получения важной информации, ведения переговоров и заключения соглашений для укрепления завоеванных позиций и т. п.

В данном случае проблема заключается в изменении с течением времени окружающих обстоятельств — внешняя среда дестабилизируется, исчезают привычные линии, открываются новые возможности. Все, что в принятой стратегии было конструктивным и эффективным, со временем превращается чуть ли не в свою противоположность. Вот почему, несмотря на то, что понятие стратегии ассоциируется со стабильностью, во множестве исследований упор делается как раз на изменения. Но хотя формулы стратегических изменений выводятся с легкостью, управление ими, особенно когда перемены предполагают новые перспективы, является весьма трудным делом. Само содействие реализации стратегии и основной ее функции - защите сотрудников организации от раздоров - предполагает их способность реагировать на по мнения во внешней среде. Иными словами, трансформация обходится очень долго, особенно когда речь идет не просто модернизация устаревшего оборудования, но и  переменах в привычном образе мыслей Как интеллектуальные конструкции стратегии порой весьма затрудняют руководству организации осознание того факта, что то взгляды и планы утратили актуальность. По нашему мнению, стратегии выполняют для  организации ту же функцию, что шоры для лошадей: они не дают им сбиться : пути, но едва л и позволяют увидеть, что творится вокруг.

Все вышесказанное окончательно убеждает нас в жизненно важном значении для организации как наличия стратегии или стратегического управления, так и ее отсутствия .

Стратегический менеджмент как научная дисциплина

Стратегический менеджмент, подобно маркетингу и финансам, справедливо получил статус самостоятельной научной дисциплины. Выходят академические журналы по стратегическому управлению, действуют «клубы* стратегов, проводятся научные конференции. Начало исследований на эту тему принято относить к середине 1960-х гг., но иногда называют и 1951 г. — год выхода книги Уильяма Ньюмана. Но значительно раньше появились работы по военному стратегическому строительству (так, «выход из печати» знаменитого трактата о военном искусстве Сунь-Цзы) относят к V в. до н. э.). С начала 1980-х гг. круг литературы по стратегическим процессам начал стремительно расширяться.

В учебных курсах по стратегическому менеджменту, как правило, освещаются рациональная и директивная стороны процесса (школы дизайна, планирования и позиционирования). Стратегический менеджмент представляется как циклический процесс, состоящий из трех отдельных, но последовательных фаз — формулирования, внедрения и контроля. Данный теоретический подход находит отражение и в практике работы плановых отделов коммерческих и государственных организации и консультационных фирм.

Авторы предлагаемой вашему вниманию книги, отступая от традиционного подхода, стремятся «написать» более сбалансированную, но отражающую все существенные противоречия и разногласия картину стратегического менеджмента. Значительное место в ней уделяется нерациональным школам. Представители некоторых из них весьма пессимистично оценивают возможность формального стратегического вмешательства. Мы нарушили баланс лишь в одном — в критической оценке различных школ. Господствующее положение в литературе и практике стратегического менеджмента совершенно незаслуженно принадлежит перспективным школам, в связи с чем мы считаем уместным более подробно остановиться на предлагаемых ими, зачастую принимаемых за непреложные истины идеях. Конечно, мы даем критический обзор всех десяти направлений, поскольку каждое из них имеет свои слабые стороны. Но когда человек находится на одном конце доски-качели, бесполезно пытаться ее уравновесить, устроившись посередине. Другими словами, баланс в критических комментариях будет способствовать сохранению общего не равновесия в литературе и практике стратегического управления.

Стратегические неудачи крупнейших корпораций во многом обусловлены и действиями «полчищ» выпускников бизнес школ, прослушавших довольно поверхностный курс стратегического менеджмента. Авторы данной книги хотят показать своим читателям — студентам и менеджерам — весь спектр существующих точек зрения. Как заметил С. Харт, «самые преуспевающие фирмы в формировании своей стратегии используют различные, вплоть до прямо конкурирующих, теории. Такие компании могут в одно и то же время придерживаться жесткого плана и действовать по обстоятельствам, регулировать, контролировать действия сотрудников и допускать их участие в управлении, наделять их полномочиями, строить далекие планы и уделять внимание мелочам» (ИтТ, 1991:121). Ф. Скотт Фицджеральд высказался еще более прямолинейно: «Интеллект проверяется способностью одновременно держать в уме две противоположные идеи и при этом деиствовать эффектнвно. Конечно, для того, чтобы быть настоящим стратегом, умения принимать во внимание противоположные взгляды недостаточно, надо, как утверждает Дж.-К.Спендер, уметь синтезировать их (Spender, 1992). Так что, дорогой читатель, тебе придется одновременно «управляться» со всеми десятью точками зрения!

В области стратегического менеджмента такой синтез уже назрел, Как мы увидим далее, в отдельных случаях новейший опыт противоречит всем существующим школам. Казалось бы, это может внести сумятицу в наши умопостроения. В действительности рассматриваемые нами школы не помогут увидеть, как в новейшей практикиобъединяются все важнейшие аспекты формирования стратегии. Мы восхищаемся достижениями многих современных менеджеров)! иллюстрируем наше Повествование, там где это возможно, соответствующими примерами. Что ж, видимо, стратегическое управление не подходит к порогу своего совершеннолетия.

Но синтез «вообще» невозможен. Реакция должна осуществляться в голове, твоей голове, читатель. Мы же со своей стороны обещаем всяческую помощь. Все знают, как выглядит слон, но как часто мы описываем его по частям. Тоже самое справедливо и для я словесного описания: слова складываются в строчки, главы — и книгу.

ШКОЛА ДИЗАЙНА

2

ШКОЛА ДИЗАЙНА

Формирование стратегии как

ПРОЦЕСС ОСМЫСЛЕНИЯ

Господа, предлагаю объединить наши знания и опыт.

Господа, предлагаю объединить наши знания и опыт.

Этот чертов малый сидит здесь и ждет чего-нибудь «жареного» для своих кейсов.

Менеджер о студенте (магистратура делового администрирования) Гарварда

Ш кола дизайна (проектирования, конструирования, моделирования), вне всяких сомнении, выражает наиболее влиятельную точку зрения на процесс построения стратегии. Ее ключевые идеи лежат в основе университетских курсов стратегического менеджмента и часто используются на практике. Профессора, консультанты и специалисты по планированию бесчисленное множество раз писали на лоске во время занятии и совещании придуманную сторонниками дизайн-школы знаменитую аббревиатуру ССВУ (SWOT), означающая оценку сил (Strengths) и слабостей (Weaknesses) организации в свете существующих возможностей (Opportunities) и угроз (Threats).

В общих чертах, дизайн-школа (Design school) предлагает модель построения ратегии как попытки достижения совпадения или соответствия внутренних и внешних возможностей или, цитируя известных ее представителей: «Экономическую стратегию следует понимать как соответствие между характеристиками фирмы и теми возможностями , что определяют ее позицию во внешней среде.» Итак, девиз учителей, учеников и выпускников школы дизайна — «установление соответствия».-

Сторонникам этой весьма авторитетной школы принадлежит большинство глубоко укоренившихся в стратегическом менеджменте постулатов. Но вполне правдоподобные на первый взгляд допущения на поверку нередко оказываются ошибочными. Мы хотим поставить их под сомнение отнюдь не о целью дискредитации колы, но для того, чтобы лучше понять ее собственную систему соответствий, необходимо разобраться в первоисточниках ранних идей стратегического управления, почему они стали столь влиятельными, и какова — и заслуженна ли — их )ль в современной теории стратегий.

Источники школы дизайна

Истоки школы моделирования восходят к двум вышедшим около сорока лет назад в Калифорнийском университете и Массачусетсом технологическом институте книгам — «Руководство в администрировании» Филипа Селзника (Selznick, *57)и «Стратегия и структурам Альфреда Чандлера. В частности, Ф. Селзник, который ввел понятие «отличительные компетенции» (Selznick, 1957: 42-56), говорит о необходимости привести в соответствие «внутреннее состояние» организации с «внешними ожиданиями» (67-74) и ратует за построение политики в отношении социальной структуры организации» (91-107) или «внешние». А. Чандлер, в свою очередь, сформулировал позицию школы относительно  бизнес стратегии и се взаимосвязи со структурой организации.

Но наиболее сильным импульсом к развитию школы дизайна стали деятельность группы генерального менеджмента Гарвардского университета и появление на свет в 1965 г. подготовленного ею базового учебника «Политика бизнеса» (Business Policy: Text and Cases, цит. выше, teamed, Chrisiensen, Andrews and Guth). За короткое время он стал наиболее популярным пособием по бизнес-стратегиям, а также основным источником, в котором нашли отражение идеи приверженцев дизайн-школы. Теоретическая часть книги вышла из-под пера Кеннета Энд-рюса (см. также Andrews, 1987) и содержит наиболее четкое выражение позиций школы. К началу 1980-х гг. этот учебник оставался одной из немногих работ, в которой идеи школы дизайна были представлены в чистом виде. Другие авторы склонялись к более сложным, характерным для школ планирования и позиционирования, толкованиям.

Поэтому в качестве основного источника идей школы дизайна мы используем текст К. Эндрюса (по изд. Chrisiensen et аl., 1982 и далее в этой главе ссылаемся, если не указано иное, именно на него). В дальнейшем вы убедитесь, что в определенном смысле гарвардская группа следовала своей собственной стратегии (очевидно прямое соответствие между ее взглядами на формирование стратегии и излюбленным педагогическим приемом) — обучению па конкретных примерах.

Основная модель дизайн-школы

Наше описание основной модели школы дизайна (повторяющее описание К Эндрюса (187), нос некоторыми дополнительными элементами) представлено на рис. 2.1. Судя по тому, какое внимание уделено этому в тексте К. Эндрюса, автор делает основной акцент на оценку внешних и внутренних ситуаций. К первым относятся существующие во внешнем окружении угрозы и возможности, ко вторым — сильные и слабые стороны организации. (На каждой из этих категорий К. Эндрюс останавливается не слишком подробно, да и сам его текст занимает в издании 1982 г. всего 114 страниц, тогда как остальные 724 посвящены анализу конкретных примеров.)

Что касается внешней оценки, то помимо 12-страничной вставки из работы Майкла Портера (Poiter, 1980, принадлежащей к школе позиционирования), в этом издании восемь страниц посвящено технологическим, экономическим, социальным и политическим аспектам внешней среды компании и кратко обсуждаются проблемы прогнозирования, поиска и анализа данных. К. Эндрюс завершает свои рассуждения вопросами «Какова основная структура отрасли, в которой действует фирма?» и «В чем состоит влияние прогнозируемых изменений социального, политического и макроэкономического контекстов на отрасль или фирму?».

Говоря о внутренней оценке, К. Эндрюс затрагивает широкий круг проблем, таких, например, как трудности «для организаций и для людей дифференцирования самих себя» (183) и идеи о том, что «надежнее полагаться на приобретенный на рынке опыт работы, чем на свойственные человеку периодические необъяснимые приливы силы» (185). Данные положения созвучны основным идеям работы Ф. Селзника: «В организации устанавливаются обязательные правила относительно способов действия и реагирования», естественно, «характерные» именно для этой организации (Sehnick. 1957: G7).

Весьма важное для формирования стратегии значение имеют два других фактора (см. рис. 2/1). Первый — организационные ценности, или ценности менеджмента, т. е. убеждения и предпочтения индивидов, формально возглавляющих организацию. Второй — социальная ответственность, в частности моральные устои общества, в котором функционирует организация, во всяком случае представление о них руководства фирмы. Однако большинство представляющих школу дизайна авторов, за исключением Ф. Селзника, не придают особого значения ценностям ч морали. К примеру, К. Эндрюс посвятил им следующие за рассуждениями о внешних и внутренних оценках две маленькие главки.

Рис. 2.1. Основная модель дизайн-школы

Что же до фактического развития стратегии, об этом сторон пиками школы моделирования написано очень немного, акцент делается на том, что этот процесс, но словам К. Эндргаса, есть «творческий акт» (186).

Вслед за определением альтернативных стратегии в рассматриваемой нами модели следует этан их всесторонней оценки выбора по оптимальной стратегии. Иными  ловами, предполагается, что менеджмент компании заранее разработал несколько альтернативных стратегий, из которых, после соответствующей оценки, необходимо выбрать какую-то одну (105.109)- Ричард Румельт из гарвардской группы генерального менеджмента предложил лучшую, на наш взгляд, систему оценки стратегий:

Согласитесь: стратегия должна предлагать адаптивную реакцию на внешнюю среду в происходящие в ней важные изменения.

Преимущество: стратегия должна обеспечивать возможности для творчества и/или поддержки конкурентного преимущества в избранной сфере деятельности.

Осуществимость: стратегия не должна предлагать чрезмерных расходов имеющихся ресурсов и не должна вести к возникновению неразрешимых проблем (Rumelc, 1997).

Наконец, практически во всех публикациях приверженцев школы дизайна поясняется, что за одобрением стратегии следует ее осуществление. На рис. 2.1 реализация стратегии схематически представлена как развертывание ее формулировки. Это означает, что после призванной сузить выбор стратегии оценки процесс вновь расширяется, поскольку ее внедрение требует активного участия всех уровней организации. Любопытно, что реализация стратегии — Практически единственный вопрос, в котором К. Эндрюс позволяет себе быть конкретным: он перечисляет двенадцать шагов процесса осуществления, (список занимает значительную часть его текста), включив ту да многие не обсуждавшиеся при рассмотрении процесса формирования стратегии.

Несмотря на то что, как мы увидим, стратегический менеджмент как наука включает в себя несколько направлений, в большинстве стандартных учебников. В качестве отправной используется модель ССВУ. В табл. 2.1  представлены основные принципы внутреннего и внешнего подходов в том виде, в каком они предложены в одном из подобных пособий. Аналогично, несмотря на ту оценку, которую они дают     новым методам, многие консультанты, но стратегическому процессу опять-таки продолжают опираться на модель ССВУ н другие понятия школы дизайна. Когда в 1980-х гг. голоса сторонников школы планирования немного поутихли, теоретики и практики вновь «заговорили» на языке дизайн-школы.. Например, использовавшийся консультационной фирмой Kepnrr-Tregae термин «закон экономии» есть почти прямая цитата из книги К. Эндрюса: «…следуйте стратегиям ясным, простым и конкретным» (TregoeaiidTabia, 1990:16-17).

По нашему мнению, в течение всего прошедшего со дня ее основания времени развивалась не столько сама школа дизайна, сколько, используя ее «корневую систему», вытягивались вверх «побеги» других теоретических направлений стратегического менеджмента. Иначе говоря, некоторые ее идеи разрабатывались на базе принципиально иных допущений относительно стратегического процесса (зачастую, как мы увидим, противоположных убеждениям  К. Эндрюса). Мы имеем в виду, в частности, формализм школы планирования, анализ школы позиционирования, адаптивность школы обучения.

1.   Социальные изменения

Изменение предпочтений потребителей — влияет на потребительский спрос и дизайн товаров.

Демографические тенденции — влияют на распределение, потребительский спрос н дизайн товаров.

2. Государственные изменения
Новые законы — ВЛИЯЮТ ни цены.

Новые приоритеты — влияют на инвестиции, товары, спрос.

3. Экономические изменения

Процентные станки — влияют на расширение производства, стоимость обязательств.

Валютный курс — влияет на внутренний и внешний спрос, прибыли. Изменения фактического личного дохода — влияют на спрос.

4. Конкурентные изменения

Освоение новых технологий — влияет на неновые ПОЗИЦИИ, качество продукта;

Появление новых конкурентов — влияет па цены, доли рынка, маржу прибыли.

Изменение цен — влияет на долю рынка, маржу прибыли.

Появление новых Продуктов — влияет на потребительский спрос, рекламные

расходы.

5. Изменения в сфере поставок

Изменение материальных затрат — влияет па цены, потребительский спрос,

маржу прибыли.

Изменение и поставках — влияет на производственные процессы, требования к

капиталовложениям.

Изменение числа поставщиков — влияет на издержки, доступность товаров.

6. Изменения на рынке

Появление новых способов использования продуктов — влияет на потребительский спрос, использование производственных мощностей.

Появление новых рынков — влияет на каналы распределения, спрос, использование производственных мощностей.

Устаревание продуктов — влияет па пены, спрос, использование производственных мощностей.

Таблица 2.2. Сильные и слабые стороны

Источник: Power et al

, 1986:37.

1.

Маркетинг

Опыт

Качество продукта

Координация деятельности

Количество товарных линий                   5.

Операции

Дифференцирование товара

Контроль за сырьем

Доля рынка

Производственные мощности

Ценовая политика

Структура производственных

Каналы распределения

издержек

Программы стимулирования сбыта

Оборудование

Обслуживание клиента

Управление материально-техниче-

Маркетинговые исследования

техническими запасами

Реклама

Контроль качества

Торговые представители

Эффективность использования

2.

Исследования и разработки

энергии

Оиытпо-конструкторскнс разработ-

Финансы

ки продукта

Финансовый левередж

Научно-исследовательские разра

Операционный левередж

ботки процесса

Коэффициенты бухгалтерского

Мощности опытного производства

баланса

3.

Управленческая информационная

Отношения с заинтересованными

система

группами

Скорость и быстрота реакции

Налоговая ситуация

Качество текущей информации               '■

Человеческие ресурсы

Ра н ростра!

Потенциал служащих

Ориентированность на пользователя

Система управления персоналом

4.

Управленческая команда

Текучесть кадров

Квалификация

Нравственный облик служащих

Общность ценностей

повышение квалификации сотруд-

Командный дух

сотрудников

Посылки школы дизайна

Идеи дизайн-школы базируются на ряде посылок — и вполне очевидных, и тех, Которые никак нельзя признать таковыми. Семь из них представлены ниже (наряду с соответствующими цитатами из текста К. Элдрюса, Chriswnscn et al., 1982, Гарвардский текст).

1.    Формирование стратегии должно  быть продуманным процесса» сознательного мышления (94,543). Действие должно исходить из разума: эффективные стратегии создаются в ходе напряженного и жестко контролируемого мыслительного процесса. В одной из работ К. Эндрюс пишет, к над чем они в действительности работают», только и том случае, если они разрабатывают стратегию максимально «обдуманную» (Andrews, 1981a:24). В этом смысле построение стратегии — не врожденное, а благоприобретенное или интуитивное умение, которому необходимо обучаться (6).

2.    Ответственность за контроль над стратегическим процессом и его сознательный характер возлагается на руководителя, который и является стратегом (3,19,545). В конечном счете школа дизайна признает единственного стратега, которым выступает располагающийся на Вершине организационной пирамиды руководитель. Таким образом, К. Эндрюс «привязывает весь стратегический процесс к воззрениям «исполнительного директора или генерального менеджера» (3). Одни из параграфов его книги называется «Президент как архитектор успеха организации». Согласно характеристике Роберта Хэйеса, «командно-контрольная система  возлагает принятие всех важнейших решений на высшее руководство, которое навязывает их организации и контролирует их исполнение через сложные системы планирования, ассигнований и регулирования» (Hayes, 1985:117). Такая постановка вопроса не только предполагает, что все остальные члены организации исполняют в разработке стратегии лишь подчиненные роли, но и не допускает участия в процессе людей со стороны (за исключением членов совета директоров, обязанных, по К. Эн-дрюсу, оценивать предложенные стратегии). В действительности речь идет лишь об одном из аспектов связанного с позицией школы дизайна более сложной проблемы, когда внешнему окружению отводится второстепенная роль (с ним приходится считаться, но можно почти не взаимодействовать).

3. Модель построения стратегии должна оставаться достаточно простой и неформальной. Во вводной части гарвардского учебника К. Эндрюс пишет, что «идея корпоративной стратегии представляет собой не более чем теоретическую разработку специалиста в данной отрасли, нечто вроде концептуальной схемы» (14). В Основе этой позиции лежит фундаментальное убеждение в том, что тщательная проработка и формализация — сама суть модели стратегического процесса. Данное положение согласуется с предыдущим: единственный способ контролировать процесс силами одного человека, одного ума — сохранять его максимально простым (182). Однако следование данному положению, равно как и первому, требует от К. Эндрюса на протяжении всего текста проводить тонкое различие между интуитивным подходом и формальным анализом — принцип, который характеризуется им как «акт вынесения суждения» (108). В этом состоит отличие школы дизайна от школы предпринимательства, с одной стороны, и школ планирования и позиционирования — с другой.

4. Стратегия должна быть единственной в своем роде: лучшей, полученной в      результате индивидуального моделирования (187). Как уже упоминалось, разработка
стратегии основывается не на общих для всех случаев переменных, а на требованиях
конкретной ситуации. Как следствие, школа дизайна практически не затрагивает со
держания стратегии, внимание ее сторонников концентрируется на процессе раз
работки, который должен быть прежде всего «творческим актом» (186), основанным
на отличительных компетенциях.

5. Процесс моделирования считается завершенным, когда стратегия  сформулирована как перспектива. В школе дизайна практически не обсуждаются проблемы новых, неожиданно развивающихся стратегий и метод последовательного прироста, который предполагает продолжение «формулирования» стратегии в течение и после ее «внедрения». Предполагается наличие цельной картины - общей стратегии, основной концепции ведения бизнеса.
Таким образом, перед нами не дарвиновский взгляд на формирование стратегии, а библейская версия стратегии как принципиальной концепции, окончательного выбора. Стратегия предстает как перспектива, к определенному моменту-времени полностью сформированная и готовая   «к употреблению».

6. Чтобы оставаться простой, стратегия должна быть точно определенной (105-106). Подобно другим представителям школы, К. Эндрюс полагает, что стратегия должна быть ясной для того, кто ее создает и, если это вообще возможно, четко сформулированной, чтобы остальные члены  организации могли понять её.

Критика дизайн-школы

Как  правило, стратегия, «помещающая» организацию в некую нишу, ограничивает собственную перспективу. Похоже, именно это и произошло со школой дизайна не говоря уже о всех других) в том, что касается процесса формирования стратегии. Мы уже высказали мысль о том, что допущения, на которых строится рассматриваемая модель, не оставляют места некоторым важным аспектам формирования стратегии: последовательное развитие (приращение) и появление новой стратегии, влияние существующей структуры на стратегию и полноправное участие в процессе, помимо глав организации других действующих лиц. Наш более подробный анализ указанных недостатков призван показать, что они резко сужают перспективы    ш колы- дизайна.

Прежде всего следует сделать одно замечание. В ответ на критику сторонники школы   дизайна могут возразить, что мы толкуем  их  положения слишком буквально, им представляется методологически неверным критически разбирать предложенную модель (т. е. конкретную последовательность предписанных шагов), поскольку она  является лишь некой  концептуальной основой. Однако наша критика затрагивает не столько саму модель, сколько те предположения, на которых она строится: тральная роль в формировании стратегии сознательных  размышлений, уверенности, что такие интеллектуальные усилия обязательно должны предшествовать действиям и, соответственно, что организация должна отделять работу «мыслителей» от работы «деятелей». Некоторая пространность критики объясняется тем  влиянием, которое школа дизайна оказывала — и оказывает до сих пор — на исследования  и практику стратегического управления, и прежде всего на  школы планирования  и позиционирования.

ОЦЕНКА СИЛ И СЛАБОСТЕЙ: ПРЕНЕБРЕЖЕНИЕ ОБУЧЕНИЕМ.

Наши комментарии вращаются вокруг одной главной темы; школа дизайна утверждает независимость мышления от действия, полагает  формирование стратегии процессом  не столько обучения, сколько осмысления. Наиболее ярко это проявляется на фундаментальном этапе стратегического процесса в ходе оценки сильных и слабых сторон организации.

Как организация узнает о своей силе и слабости? Школа дизайна дает четкий ответ — из обсуждений, оценки и анализа; другими словами, в процессе сознательных размышлений — устных или письменных. Представьте себе собравшихся за столом руководителей организации (как на рисунке в начале этой главы), обсуждающих сильные стороны и недостатки организации, ее отличительные компетенции — ну чем не студенты во время семинара? Определившись с тем, что представляет собой их организация, руководители готовы приступить к моделированию стратегий.

Но насколько отчетливо осознает свои компетенции сама организация? Возможно ли определение компетенций вне контекста, времени, конкретных задач? Иначе говоря, может ли организация быть уверенной в своих силах, не подвергая их проверке?

Каждое стратегическое изменение предполагает некий новый опыт, шаг в неизвестное, определенный риск. Поэтому ни одна организация не может знать заранее, чем обернутся ее компетенции — силой или слабостью. Руководители некой сети супермаркетов, проводившие курс на диверсификацию, с удивлением обнаружили, что в противоположность их ожиданиям магазины, специализирующиеся на торговле уцененными товарами, плохо сочетаются со специализацией супермаркетов на продаже продуктов питания — в отличие от кафе быстрого обслуживания, работающих, на первый взгляд, совершенно в другом направлении. Как оказалось, родство супермаркетов с магазинами, торгующими уцененными товарами, — способы выкладки товаров, оплаты покупок, система самообслуживания — подавляется тонкими различиями в принципах организации продаж (стиль, устаревшие товары и т. п.). С другой стороны, в так не похожих на супермаркеты кафе быстрого обслуживания через эффективную цепь предприятий реализуются простые, скоропортящиеся, рассчитанные на массового покупателя продукты — практически так же, как и в сфере торговли через супермаркеты (Mintzbergand Waters, 1982).

Вопрос, которому мы придаем особое значение, звучит следующим образом: могла ли фирма знать об этом наперед? Понимание того, «что представляет собой та сфера бизнеса, в которой мы действуем», требует не только умозрительных построений, но и их практической проверки, приобретения определенного опыта. А заключение, к которому вы, вероятнее всего, придете после таких процедур, состоит в том, что преимущества часто не так велики, а недостатки — намного серьезнее, чем ожидалось.

Опыт, который как никакой другой со всей очевидностью доказывает правильность этого вывода, это попытки компаний расширить свою деятельность посредством приобретения других фирм. Естественно, ни одна организация не решится на подобный шаг без предварительной оценки всех «за» и «против». Но, как свидетельствуют многочисленные публикации в прессе и специальные исследования, диверсификация — это прежде всего процесс обучения, в ходе которого компания-покупатель, прежде чем она придет к пониманию того, в чем же состоит настоящая выгода сделки, непременно наделает множество ошибок (см., например, Miles, 1982; Quinn, 1980a:28).

СТРУКТУРА СЛЕДУЕТ ЗА СТРАТЕГИЕЙ.... КАК ЛЕВАЯ НОГА ЗА ПРАВОЙ.

Дизайн-школа вслед за А. Чандлером {Chandler, 1962) постулирует, что структура должна вытекать из стратегии и ею определяться. Но можно ли просто взять и произвести в связи с изменением стратегии «чистку» организации? Ведь у организации есть прошлое, равно как и определенное окружение, и структура составляет важную часть ее истории. Утверждение о том, что стратегия должна предшествовать структуре и превосходить ее по важности, равноценно положению о преимуществе стратегии перед «внедренным» в структуру производственным потенциалом организации. (Согласно модели школы дизайна (рис. 2-1), в процессе разработки стратегии данные о потенциале организации являются исходными.) Конечно, структура обладает определенной гибкостью, но ее изменение по мановению руки директора организации, в голове которого роятся замыслы новой стратегии, едва ли возможно, Подобные заблуждения стали основной причиной фиаско многих организаций. Стратегические фантазии, которым так способствует удобное положение в уютном кресле (вместо того, чтобы сосредоточиться на продажах реальных товаров реальным клиентам), — весьма опасное занятие!

Таким образом, мы приходим к выводу, что структура следует за стратегией так же, как при ходьбе левая нога следует за правой. И разработка стратегии, и дизайн структуры поддерживают организацию и друг друга. Они одновременно предшествуют и следуют друг другу, за исключением тех моментов, когда они развиваются параллельно в моменты резкого перехода организации на новые позиции. Построение стратегии есть комплексная система, а не некая произвольная последовательность.

ТОЧНОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ СТРАТЕГИИ: УТРАТА ГИБКОСТИ.

Рассматриваемая модель требует четкого определения разрабатываемых стратегий. Отсутствие четкости считается свидетельством непродуманности стратегии или "наличия неких политических мотивов. Но мы можем привести и другие, более важные соображения нецелесообразности четких формулировок стратегии, которые опрокидывают фундаментальные допущения школы дизайна.

Для того чтобы точно определить стратегию, ее создатель должен с уверенностью знать, в каком направлении он планирует начать движение. Но ведь организациям приходится сталкиваться и с неопределенными ситуациями. Как прикажете организации «справляться с изменчивым окружением», если ее «стратегия [до конца] известна» (Andrews, 1981a:24)?

По нашему мнению, организация должна функционировать не только согласно стратегии, но и во время формирования стратегии, и этот период может быть достаточно продолжительным. Как отмечает Джеймс Брайан Куинн, «руководителю не под силу так управлять внутренними решениями, внешними обстоятельствами, взаимоотношениями между людьми, техническими и информационными требованиями, действиями умных противников, чтобы все эти факторы сошлись как задумано, в точно определенный момент» (Quinn, 1978:17). В периоды нестабильности опасным является не отсутствие четкой стратегии, а, напротив, «априорное замыкание».

Опасностями четкого определения стратегии нельзя пренебрегать и в условиях относительной стабильности. Точные стратегии ограничивают поле зрения, указывая исключительно на главное направление, и могут помешать осуществить стратегические изменения (когда возникнет такая необходимость). Иначе говоря, стратег может быть уверен в чем-то на время, но никак не навсегда. Чем точнее определена стратегия, тем глубже она проникает в организацию и умы своих создателей, превращаясь в привычку. Экспериментами в области когнитивной психологии доказано, что четкое определение стратегии - когда человек говорит о том, что ж собирается поступить так-то и так-то в любом случае, - блокирует саму же стратегию, вызывая сопротивление последующим изменениям (Kiesier, 1971).

Конечно, часто необходимо, в целях обеспечения координации, поддержки, в «следовательских целях, чтобы стратегии были четко определены. Важно другое: когда нужна точность? В какой степени? Когда необходимость в ней отсутствует? Школа дизайна даже не ставит эти вопросы.

ОТДЕЛЕНИЕ ФОМУЛИРОВАНИЯ ОТ ОСУЩЕСТВЛЕНИЯ: ОТРЫВ МЫШЛЕНИЯ ОТ ДЕЙСТВИЙ.

Дихотомия формулирование-осуществление -центральное положение школы дизайна, определяющее общие основы разработки стратегии. Такое разделение весьма удобно для обучения на конкретных примерах, когда студенты предлагают любые, пусть даже неосуществимые в принципе решения. Пролистав перед семинаром двадцать страниц о положении дел в компании, они должны в течение двух академических часов оценить внешнюю среду, определить стержневые компетенции, набросать несколько вариантов стратегий и, обсудив их, выбрать лучший. Как утверждает один из самых известных сторонников обучения на конкретных примерах и руководитель коллектива авторов гарвардского учебника, «посредством выполнения упражнений на тему построения стратегий», посредством «аналитических занятий», в которых «основное внимание уделяется отбору и упорядочиванию данных», студенты учатся задавать «критические для конкретной ситуации вопросы» (К. Крнстенсен в изд. Christensen et al., 1982:ix-x).

Но как может ознакомившийся с кратким резюме о деятельности компании студент, ни разу не видевший ее товаров, не говоривший с ее клиентами, ни разу не побывавший на ее заводах, с уверенностью рассуждать обо всех этих вещах? Относятся ли эти знания к данным, на основе которых строятся «критические вопросы»?

Метод обучения на конкретных примерах призван привнести в учебную аудиторию богатый практический опыт. Примеры, несомненно, полезны как иллюстрации неких рассуждений, но использовать их как готовые рецепты для обучения тому, как следует разрабатывать стратегии, весьма опасно. Если обучение оставило у менеджера впечатление, что он способен, не выходя из кабинета, обложившись документами, за пару часов предложить стратегию, формулируя то, что другие должны осуществить, — это весьма сомнительная услуга и управленцу, и организации, в которой он работает. Единственный плод подобных интеллектуальных потуг — самая поверхностная стратегия, способная нанести немалый вред стержневым компетенциям организации.

Вот как определял свой подход к военной стратегии в бытность свою министром обороны США Роберт Макнамара: «Прежде всего мы должны определить, какой будет наша внешняя политика, сформулировать военную стратегию, в соответствии с которой будет строиться наша политика, а затем следует создать такую военную силу, с помощью которой можно успешно реализовать эту стратегию» (цит. no Smaker and Ruggles, 1966:70). Именно так он и действовал во Вьетнаме, одержимый мыслью «строго логически и аналитически отбирать и упорядочивать данные». И результаты не замедлили сказаться. Несостоятельность подхода Р. Макнамары особенно четко проявилась на рисовых полях Вьетнама.

Школа дизайна предлагает весьма удобный механизм создания стратегий, который широко используется в том числе и в сфере бизнес-консультирования. Ее представители убеждены, что «зашедший» в организацию консультант (совсем как студент в аудиторию) легко осуществит анализ ССВУ: «Формулирование стратегии занимает не более четырех-пяти рабочих дней, анализ и модернизация стратегии - двух или трех дней» (Tregoe and Zimmerman, 1980:120). Действительно, консультант вряд ли заработает на «масло» к хлебу, если будет честно говорить клиентам: «Для нас разработка вашей стратегии — очень сложная задача. Именно вы должны осознать, в чем заключаются отличительные компетенции вашей компании. Вам необходимо вникать во все детали; приобретать опыт; привлекать к сотрудничеству специалистов в разных областях. Только так постепенно вы разработаете эффективную стратегию. Никто не сможет сделать этого за вас».

Действительность — та действительность, которая отражена в обзоре Т. Хилла и Р. Вестбрука, - выглядит иначе (НИ! and Westbrook, 1997). Исследователи обнаружили, что из 50 рассматриваемых ими компаний «20, включая консультационные фирмы, пользовались схемой ССВУ». Тем не менее «ни одна из этих компаний не воспользовалась полученными в ходе анализа ССВУ результатами на последующих стадиях стратегического процесса» (1997:46). Отсюда и выбор заголовка для статьи: «Анализ ССВУ: пора бы вспомнить о продукте!»

В самом ли деле принцип «сначала подумай, потом сделай» является наилучшим для построения стратегии, особенно в тех случаях, когда «мыслители» находятся на вершине воображаемой «иерархии», или, что еще хуже, приходят со стороны в качестве консультантов, а «деятели», расположенные внизу пирамиды, корпят над ее осуществлением. Насколько организации необходимо опираться на «подвижника и инициатора» - влиятельного руководителя с хорошим базовым образованием? Мы убеждены, что ни к чему не привязанные умопостроения могут нанести невосполнимый ущерб практической работе.

Если дизайн-школа поощряет руководителей к упрощению стратегического процесса, если ее приверженцы настаивают на возможности разработки стратегии на основе «краткого конспекта» о деятельности компании, если они отрицают, что формирование стратегии есть долгий, тонкий и сложный процесс обучения, если школа поощряет менеджеров разделять мышление и действия, поощряет их к кабинетному затворничеству, то в этом и следует искать корень проблем, с которыми сталкиваются многие современные организации. Как писал в статье «Миф об образованном менеджере» Стерлинг Ливингстон, профессор Гарвардского университета и критик метода обучения на конкретных примерах, образование в сфере управления «выдает на гора» менеджеров, которых «не научили учиться на практическом опыте» (Livingston, 1971:83,89).   .

В статье, посвященной проблемам функционирования традиционных военных организаций, Ц. Фельд привлекает наше внимание к отличиям между наделенными полномочиями составлять планы и контролировать их исполнение штабными офицерами, и обладающими значительным опытом ведения боевых действий, но лишь исполняющими полученные свыше приказы командирами частей и подразделений (FeWr'l'959). Данное различие «базируется на допущении, что положение [штабных офицеров] позволяет им постоянно быть в курсе происходящего в армии в целом, и придерживается иерархической структурой военной организации» (22).

Фундаментальным для разделения процессов формулирования и реализации стратегии является допущение о возможности сбора и передачи «наверх» практики.

БЛИЗОРУКОСТЬ «МАРКЕТИНГОВОЙ МИОПИИ»

В 1960 г. Теодор Левитт, профессор маркетинга Гарвардской бизнес-школы, опубликовал свою знаменитую статью «Маркетинговая миопия» (миопия ^-близорукость). Наверное нет ни одного менеджера или специалиста по планированию, который не был бы знаком с поднятой в ней темой. По мнению Т. Левитта, фирмы должны определять себя исходя из широкой отраслевой ориентации — «основной родовой потребности», пользуясь терминологией Ф. Котлера и Р. Сингха (Kotler and Singh, 1981:39), — а не в узком смысле, по продукту или технологии. Излюбленные примеры Т. Левитта: железнодорожные компании должны рассматривать себя как часть транспортной системы, нефтеперерабатывающие — часть энергетической отрасли.

Идея пришлась по душе руководителям компаний, которые взялись переопределяться «кто во что горазд» — к примеру, фирма-производитель шарикоподшипников обозначила свою миссию как «снижение трения». Еще с большим энтузиазмом ее восприняли в бизнес-школах. Чем же еще пробудить интерес студентов, как не высокими рассуждениями о том, что птицефабрики вносят вклад в обеспечение человечества энергией, а компании, специализирующиеся на сборе мусора, облагораживают нашу жизнь? К сожалению, все это не более чем упражнение для ума, которое хоть и помогает увидеть перспективы, в то же время отвлекает людей от земных забот — ощипывания кур и прессования отходов.

Нередко проблема заключается в непомерной амбициозности организации в отношении ее стратегических возможностей — в практически полной уверенности в их безграничности или по крайней мере высокой способности к адаптации. Так, Джордж Стайнер со всей серьезностью утверждает, что «производители кнутов для извозчиков могли оставаться на плаву, если бы определились как поставщики стартеров для транспортных средств» (Steiner, 1979:  156). Но на каком, скажите, основании им делать это? У этих продуктов нет ничего общего, — ни с точки зрения материала, ни с точки зрения технологии, ни сточки зрения производственного процесса или каналов распределения — за тем лишь исключением, что кому-нибудь в голову может прийти мысль о сходности их цели (начало движения транспортного средства). Почему для диверсификации этим производителям логичнее выбрать стартеры для двигателей внутреннего сгорания, а не вентиля торные ремни или, допустим, некие прокладки? Или, как сказал Ф. Геллер, почему бы «вместо названий "аксессуары для транспорта" или "системы инициации" им не выбрать определение "все для порки"»? (цит. noNormann, 1977: 34).

Почему несколько умных слов на бумаге должны позволить какой-нибудь железнодорожной компании поднимать в небо самолеты или управлять таксопарком? Т. Левитт пишет, что «если в компании искренне полагают, что их бизнес — это забота об удовлетворении потребности людей в предоставлении транспортных услуг, ничто не мешает им позаботиться о собственном развитии, которое принесет огромную выгоду» (Levitt, 1960:53, курсив наш). Ничто, кроме ими же установленных границ их компетенции. Слова на бумаге не изменят компанию.

Т. Левитт хотел расширить поле зрения менеджеров. В этом он, пожалуй, преуспел. Как отмечают Ф. Котлер и Р. Сингх, «мало что в этом мире... нельзя потенциально отнести к энергетической сфере» (Kotler and Singh, 1981: 34). По иронии, переопределив стратегию и объявив ее не позицией, а перспективой, Т. Левитт на самом деле сузил ее широту. С переопределением не остается места внутреннему потенциалу; значение имеет только рыночная возможность. В расчет не принимается ни продукт (руководители ' железнодорожных компаний определили свою отрасль «неправильно», поскольку «они ориентировались на товар (услуги), а не на потребителя» [45]), ни производство («данная форма производства, обработки или чем вы там занимаетесь не может быть признана решающим аспектом отрасли» [55]). Но что же придает рынку смысл: продукт и производство или умник-исследователь? Организациям следует использовать весь доступный им потенциал.

Критики статьи Т. Левитта демонстрируют свои пристрастия в терминологии, предупреждая об опасности «маркетинговой гиперметропии» (т. е. дальнозоркости), когда «лучше видятся далекие цели, чем ближние» (Kotler and ] Singh, 1981: 39), или «маркетинговой макропии», из-за которой прежде узкие рыночные сегменты неосмотрительно расширяются «без оглядки на имеющийся опыт и квалификацию» (Baughman, 1974:65). По нашему мнению, идея Т. Левитта о маркетинговой миопии изначально страдает близорукостью.I без потерь и искажений всех необходимых данных. Но как часто эта посылка   «срабатывает», а тщательно разработанные стратегии терпят фиаско.

Оценка внешней среды организации — обязательное условие разработки ее стратегии, ибо речь идет о влиятельной, порой непредсказуемо действующей силе. Не редко внешние условия изменяются настолько неожиданно, что все предварительные планы приходится отправлять в бумагорезательные машины. Или окружение  может быть настолько нестабильным, что разработка каких-либо долгосрочных стратегий становится бессмысленной. Не следует упускать из виду и активную роль «реализаторов», которые могут воспротивиться избранному стратегическому курсу.

возможно, менеджмент имеет дело с твердолобыми бюрократами, неспособными .ценить новую эффективную стратегию. Но не менее вероятно, что в оппозицию входят разумные люди, для которых на первом месте стоят интересы организации, а их желания некоторых представителей руководства. Например, они могут прежде других осознать, что намеченная стратегия невыполнима, что организация не сможет ее осуществить или реализация планов подведет компанию к «краю пропасти», поскольку желаемые результаты не соответствуют внешним условиям.

В основе разделения процессов формулирования и реализации стратегии лежат весьма претенциозные допущения о том, что высшее руководство обладает способностью понимать и предвидеть динамику внешней среды или что организационное окружение достаточно стабильно или по меньшей мере предсказуемо, а значит, сформулированные сегодня стратегии останутся жизнеспособными в терние длительного периода времени. Но вряд ли нам стоит доказывать читателям, что мир день ото дня становится все более «турбулентным» и подобные допущения все чаще демонстрируют свою несостоятельность.

Разделение процессов формулирования и осуществления стратегии в изменчивой или относительно сложной внешней среде просто бессмысленно. Возможны два варианта. Либо «формулировщику» стратегии придется быть одновременно и «реализатором», либо «реализатор» должен будет сам «формулировать» стратегию. Иначе говоря, мышление и действие должны быть неразрывно связаны. В первом случае «мыслитель» обязан строго контролировать реализацию планов (что характерно для высокоиндивидуализированного предпринимательского подхода (созданию стратегий, который, как отмечалось выше, школа дизайна не приемлет). Во втором случае, когда «одна голова» не способна осмыслить весь поступающий объем информации (как в фирмах, работающих с высокими технологиями), стратегии должны разрабатываться на некой коллективной основе. Участие реализаторов в формулировании стратегии означает обучение организации.

Мы рассмотрели спектр взаимоотношений между мышлением и действием. В некоторых ситуациях, когда мысль должна предшествовать действиям и направлять их, проявляется — примерно как в модели школы дизайна, — дихотомия «формулирование-осуществление». Но иногда, в особенности во время или сразу после крупных изменений во внешнем окружении, мысль должна настолько переплетаться с действием, что стратегический процесс правильнее именовать «обучением», а не «дизайном». Но, пожалуй, наиболее распространенными являются промежуточные ситуации, когда мысль отзывается на действие, и наоборот. Как правило, мы имеем дело с предначертанной стратегией, которая развивается в осуществляемую. В таких случаях необходимо очень осторожно использовать слова «формулирование» и «осуществление», как и не следует слепо полагаться на предлагаемую школой дизайна модель построения стратегии,

Завершая критику этой школы, хочется отметить, что ее незамысловатая на первый взгляд модель — просто «идея, которую следует принять к сведению», — в действительности содержит претенциозные допущения о возможностях организаций и способностях их руководителей, допущения, которые в определенных условиях являются полностью или почти полностью несостоятельными. Возможно, проблема кроется в самом слове «дизайн», обладающем в английском языке признаками как существительного, так и глагола. В результате процесса дизайна создается модель, замысел или план. Внимание приверженцев рассматриваемой нами школы концентрируется не на результате, а на процессе. Но ее представители предполагают, что процесс и результат внутренне связаны, что стратегия — это грандиозный замысел, для создания которого необходим великий мыслитель.

Но какого-то одного, единственно верного способа создания стратегии не существует. Переходя от главы к главе этой книги, вы не раз убедитесь в том, что посылки школы дизайна, да и других школ, являются весьма спорными.

Школа дизайна: контекст и вклад

Цель наших критических комментариев состоит отнюдь не в дискредитации школы дизайна, а в демонстрации несостоятельности ее претензий на универсальность и обладание «наилучшим методом» построения стратегии. В частности, мы отклоняем модель, в которой допускается основанное лишь на поверхностном понимании деятельности организации формирование стратегии.

Итак, степень действенности модели дизайн-школы определяется следующими условиями:

  1.  В принципе, индивид способен «обработать» всю относящуюся к формированию стратегии информацию. Иногда организации предстоит воплотить в жизнь некий грандиозный замысел, и тогда контроль над процессом разработки стратегии осуществляет способный синтезировать имеющиеся данные высший менеджер. Но это возможно лишь в относительно простых ситуациях, когда стратегу необходимо «переварить» небольшой объем знаний.
  2.  Стратег должен обладать полным, детальным, глубоким знанием текущей
    ситуации.
    Потенциал централизации знаний должен поддерживаться достаточной

"близостью к организации и опытом работы в ней с тем, чтобы стратег мог осознать глубинный смысл происходящего. Индивид способен по-настоящему узнать организацию, только пребывая внутри нее. Обязательное дополнение к девизу Т. Уотсона и IBM «ДУМАЙ!» — возможно, рожденный из образа девушки, собирающей полевые цветы, лозунг «ЧУВСТВУЙ!». К слову, метод обучения на конкретных примерах призывает к прямо противоположному образу действий, когда студент, не обладающий ни достаточным временем, ни необходимой информацией, обязан выбрать «единственно верный» курс. К большому сожалению, данный метод слишком часто переносится и на практику: далекий от реальной жизни организации высший менеджер принимает решения, основываясь лишь на кратких отчетах; консультант-«кочевник» гарантирует «быстрое достижение результата»; члены совета директоров один раз в квартал встречаются па ритуальных собраниях...

   3.   Необходимые знания должны быть определены прежде, чем будет реализована новая стратегия. Иначе говоря, ситуация должна оставаться достаточно
стабильной или по меньшей мере предсказуемой.
Стратег не только должен иметь
доступ к базе необходимых знаний, но и "быть достаточно близким к ней. Индивидуальное обучение должно завершиться прежде, чем будут предприняты намеченные в рамках стратегии действия. Другими словами, в определенный момент стратег должен представлять себе, какие знания необходимы ему для осознания стратегической перспективы, которая будет значима и по завершении периода реализации стратегии. Выражаясь проще, мир должен оставаться в спокойствии
что равноценно куда более требовательной посылке — стратег должен иметь прогнозировать грядущие изменения. Но кому дано знать о них наверняка? Миру нет дела до взглядов менеджеров на процесс построения стратегии. Следовательно, в определенных ситуациях, при благоприятных внешних условиях, модель школы дизайна может сработать.

4. Организация должна быть готова реализовать централизованно сформулированную стратегию. Члены организации должны быть готовы подчиниться
главному стратегу, посвятить внедрению стратегии свое время, энергию и другие
ресурсы. Учас
тие в этом процессе предполагает наличие доброй воли и энтузиазма со стороны членов организации. 

Перечисленные условия — контекст, в котором применение модели школы 1иэайна представляется эффективным, так сказать ее «рыночная ниша». Данный контекст возникает в организациях, нуждающихся в основательной переориентации, переосмыслении текущей стратегии, возможном при соблюдении как минимум двух условий. Во-первых, должна возникнуть необходимость в серьезном пересмотре текущей стратегии (коренное изменение ситуации). Во-вторых, предполагается, что ее менеджмент обладает видением начатков новой стабильности, которые будут поддерживать новую стратегию. Другими словами, модель школы дизайна наиболее адекватна ситуации осуществления радикальных изменений в организации, пережившей период неустойчивости и вступающей в фазу стабильности. Конечно, возможна ситуация, когда новое интеллектуальное руководство стремится навязать организации, в которой не происходило никаких изменений, более эффективную стратегию. Но очень часто умные руководители заблуждаются; поэтому организации требуется не столько умное, сколько мудрое руководство.

Модель данной школы может применяться и еще в одном контексте — в новой организации, имеющей потребность в четком курсе, что позволит ей на равных соперничать с более опытными конкурентами (или позиционировать себя в нише, свободной от их прямого влияния). Период начального осмысления стратегии является, конечно, результатом умозаключений обладающего способностью предвидения предпринимателя, человека, создавшего организацию. И это приближает нас к школе предпринимательства (которая, как мы увидим, склоняется к менее формальному и более «интуитивному» процессу).

Заметим, что критика модели дизайна стратегии ни в коей мере не умаляет заслуги школы дизайна. Очевидно, что применение модели может быть ограничено,а  часто упрощено, но теоретический вклад самой школы как «информации к размышлению» не подвергается сомнениям. Дизайн-школа разработала особый язык, на котором все мы обсуждаем проблемы формирования стратегии, и ввела центральное понятие стратегического менеджмента, а именно положение о том, что стратегия отображает фундаментальное соответствие между внешними возможностями и внутренним потенциалом организации. Значение вклада школы дизайна в развитие стратегического управления ни в коей мере не зависит оттого, сколько и какие из посылок модели дизайна представляются нам несостоятельными.

 3

ШКОЛА ПЛАНИРОВАНИЯ

Философия привлекает меня прежле всего тем. что нам никогда

не приходится лачкать руки.

Построение стратегии как

ФОРМАЛЬНЫЙ ПРОЦЕСС

 Лежал я себе в теплой постели,

как вдруг оказался частью какого-то плана.

Буди Аллен,« Теми и туман »

В

1970-е гг. в академических изданиях и популярной литературе произошел буквально взрыв публикаций. Появились тысячи статей, в которых на все лады превозносились достоинства формальной школы «стратегического планирования». В определенном смысле эта кампания имела успех, поскольку заронила в сознание менеджеров своего рода императив: стратегическое планирование есть нечто современное и прогрессивное, чем они (руководители различных рангов) непременно бы занялись, будь у них побольше времени.

Основные идеи школы планирования прекрасно сочетались с преобладавшей как в обучении менеджеров и большом бизнесе, так и в государственной практике общей тенденцией: формальные процедуры, формальное обучение, формальный анализ, множество цифр. Выработка стратегического курса была прерогативой высококвалифицированных плановиков, входящих в состав специализированных отделов стратегического планирования, имеющих прямой выход на высшее руководство организаций. Появление в университетах и бизнес-школах нового учебного курса «стратегический менеджмент», проведение научных конференций той же тематики придало этой деятельности вполне официальный характер.

Фактически даты «рождения» школы планирования и школы дизайна совпадают. Оказавшая наибольшее влияние на приверженцев школы стратегического планирования работа Игоря Ансоффа «Корпоративная стратегия» (Ansoff, 1965) была опубликована в то же самое время, что и рассматривавшееся нами издание Гарвардской школы — в 1965 г. Но вот вниманием фортуны школа планирования оказалась обделена. Период ее сильного воздействия на практику стратегического менеджмента в 1970-х гг. сменился «эпохой застоя», задержкой в развитии, существенным образом подорвавшей ее влияние. В наши дни школа планирования едва влачит существование, являя собой бледную тень былого величия.

Все дело в том, что, хотя количество литературы на тему стратегического планирования впечатляюще возрастало, какие-либо качественные прорывы отсутствовали. Во всех публикациях «перепевались» на авторский лад идеи, заложенные в базовой модели дизайн-школы. В свободное от пропаганды этой концепции время энтузиасты от планирования либо вещали о том, что стратегическое планирование есть своего рода обязанность каждой организации, либо рассказывали о встречающихся в ходе осуществления столь нужного дела «подводных камнях», указывая прежде всего на высшее руководство организации, которое уделяет стратегическому процессу явно недостаточное внимание. И никому не приходило в голову, что все как раз наоборот: руководство уделяет планированию гораздо большее, чем оно того заслуживает, внимание.

Слишком многие авторы воспринимали планирование не как научный подход к формированию стратегии, а как своеобразную религию, которую должны нести в массы толпы миссионеров. В то же время едва ли в каком исследовании задавались вопросом о реальном процессе планирования в организациях. Питер Лоранж, предпринявший попытку провести «обзор эмпирически обоснованных исследований долговременных формальных процессов планирования при разработке корпоративной стратегии» (Lorange ,1979:226), смог процитировать в своей работе не ; тридцати источников, в которых рассматривался практический опыт (набольшая их часть представляла из себя заочные анкетные опросы, призванные продемонстрировать «окупаемость» планирования). Представители данной школы, при всей их многочисленности, выполнили весьма ограниченное число По-|настоящему глубоких исследований стратегического планирования.|Мы начнем наш анализ с рассмотрения основной модели стратегического планирования, а затем обсудим основные исходные положения школы планирования. ре обзора ее более поздних достижений мы перейдем к критическому анализу,  к оценке вклада школы в развитие стратегического управления.

Основная модель стратегического планирования

Нам известны сотни различных моделей стратегического планирования. В каждом учебнике, и тем более у каждой уважающей себя фирмы, специализирующейся на консультациях по вопросам стратегического планирования, имеется своя собственная модель Но большинство из них, как правило, сводятся к одним и тем же основным к: берем модель ССВУ, разбиваем ее на составные части, обсуждаем каждую снабжая комментарии массой методик и контрольных таблиц, затем чуть более удобно рассматриваем постановку задач, с одной стороны, и разработку бюджета и операционных планов—с другой. И, конечно же, нельзя забывать о диаграммах — чем их больше, тем более яркое впечатление мы производим на читателей или клиентов, в качестве примера на рис. 3.1 мы приводим итоговую диаграмму из книги Джорджа Стейнера «Планирование для высшего руководства» (Steiner, 1969). А теперь давайте  по очереди  рассмотрим основные шаги стратегического планирования.

.СТАДИЯ ПОСТАНОВКИ ЗАДАЧ.

Если приверженцы школы дизайна значительное внимание уделяют проблеме ценностей, то «любимый конек» школы планирования — разработка  обширных процедур, призванных разъяснять и, там где это возможно количественно представить цели организации (которые в таких случаях принято называть задачами). К сожалению, здесь наблюдается изрядная путаница. В известной книге стратегический менеджмент» Шендель и Хофер поднимают тему отличия «тех моделей, в которых разделяются цель и задачи формулирования стратегии..., и тех, в которых  они объединяются» {Schendel and Hofer, 1979:16). Как это нередко бывает, почти сразу же появились сторонники школы планирования, которые попытались отделить  цель от стратегии, тогда как приверженцы школы дизайна делают это крайне редко. Не очень воодушевляет, когда такой известный автор школы планирования, как И. (Ansoff, 1965), выносит за рамки списка задач такие пункты, как «расширение товарных линий» и «слияния», в то время как не менее известный в рамках своей школы. П. Лоранж использует слово «задачи» для обозначения «стратегии». Ценности, или цели, как это поспешат разъяснить вам «ученики» и «преподаватели» школы дизайна, чересчур сложны для формализации.

* на  первой стадии, т. е. в процессе постановки задач, как правило, происходит идентификация важнейших альтернативных стратегий: куда или, иначе говоря, в каком стратегическом направлении должна двигаться фирма в целом и ее подразделения» (Lorange,1980:31)

Возможно, именно поэтому очень многие элементы так называемого стратегического планирования сводятся в конечном итоге к количественной оценке целей как средства контроля.

СТАДИЯ ВНЕШНЕГО АУДИТА. Коль скоро задачи определены, то в соответствии с моделью школы дизайна наступает черед следующих двух стадий: оценки внешних и внутренних условий организации. В духе более формализованного подхода школы планирования мы будем говорить о них как об аудите.

Главным элементом аудита внешней среды организации является ряд прогнозов о ее будущем состоянии. Приверженцы школы планирования уделяют подобным "прогнозам большое внимание, поскольку в случае невозможности контроля над средой невозможно и прогнозирование — а значит, планирование становится бессмысленным. Девизом школы планирования стали слова «предвидеть и готовиться» (Ackoff, 1983:59). Для того чтобы учесть все мыслимые факторы внешней среды, ее приверженцы составляли огромные таблицы, разрабатывались мириады различных методов — от самых простых до самых изощренных. В более поздние годы популярность приобрела разработка различного рода сценариев, в которых делались попытки спрогнозировать возможный ход развития событий в организации. В 1980-е гг. специалисты обратили свое внимание на отраслевой или конкурентный анализ, интерес к которому в значительной степени был подогрет книгой Майкла Портера «Конкурентная стратегия» (мы рассмотрим эту работу в следующей главе),

СТАДИЯ ВНУТРЕННЕГО АУДИТА. В полном соответствии с плановым подходом тщательной декомпозиции подвергались и методы изучения сильных и слабых сторон организации. Но здесь - быть может, потому что оценка отличительных особенностей неизбежно поверхностна — использование формализованных методов обычно ограничивалось лишь приведением различного рода таблиц, или, по выражению М. Йелинек и Д. Амара, носило форму «корпоративной стратегии на «простынях»» (Jelinek and Amar, 1983:1).

СТАДИЯ ОЦЕНКИ СТРАТЕГИИ. На этой стадии школа планирования подбирала
«потерянное» на предыдущих. Процесс оценки стратегии служит задачам развития и
совершенствования, и в нем используется множество методов - от простых и          проверенных, таких, например, как самые первые варианты расчета прибыльности инвестиций, до самых современных, таких как «оценка конкурентных стратегий», «анализ
рисков», «стоимостная кривая», и многих других, связанных с расчетом «акционерной
стоимости». Как следует уже из названия, большая часть этих методов имеет дело с
финансовым анализом. «Формирование стоимости» превратилось в ключевой тер
мин для всего сообщества плановиков, озабоченного такими проблемами, как отношение рыночной цены акции к её бухгалтерской оценке и размеры собственного капитала компании. В основе такой позиции лежит одна важная предпосылка: основная задача
компании состоит в управлении деньгами с целью приумножения их количества. На
стадии оценки стратегии (как и в школе дизайна) в сознании возникает еще одно пред-
Положение: стратегии не вычисляются и не формируются, а чаще всего в определенный
момент времени очерчиваются, когда вырисовывается даже не одна, а сразу несколько
стратегий, так что впоследствии их можно оценить и выбрать наилучшую.

СТАДИЯ ОПЕРАЦИОНАЛИЗАЦИИ СТРАТЕГИИ.

Именно на этой стадии проявляются детали большинства моделей. Создается впечатление, что процесс планирования, миновав наконец-то узкое горлышко «аэродинамической трубы» формирования стратегии, устремился в открытое пространство ее осуществления. На самом же деле все может быть с точностью наоборот: если процесс формулировала стратегии может быть неограниченным во времени и дивергентным (что предполагает творческий полет воображения), то процесс осуществления лимитирован во времени и конвергентен (для того, чтобы подвергнуть новые стратегии давлению операционализации). Но так как школа планирования предпочитает формализацию, наибольшими ограничениями характеризуется как раз процесс формулирования стратегий, тогда как на этапе реализации допускается определенная свобода 1екомпозиции, совершенствования и рационализации, повсеместное ослабление иерархии. Отсюда следует неизбежная ассоциация планирования с контролем.

Декомпозиция, вне всякого сомнения, — важнейший момент данной стадии. Как утверждал Дж. Стейнер, «успешная реализация любой стратегии предполагает ее разбиение на субстратегии» (Steiner, 1979:177). Операционализация стратегий влечет за собой установку целого ряда иерархий, что предполагает наличие различных уровней с разными временными перспективами. На вершине пирамиды — всесторонние долгосрочные стратегические планы (как правило, пятилетние), под ними — среднесрочные планы,, а еще ниже — краткосрочные (годовые) операционные планы. Параллельно иерархии планирования существует иерархия задач, иерархия бюджетов, иерархия подстратегий (корпоративных, коммерческих и функциональных, которые в рамках данной школы рассматриваются не как перспективы, а, скорее, как позиции) и иерархия программ действий.

И наконец, все названные виды работ — задачи, бюджеты, стратегии, программы — сводятся в систему операционных планов, которую иногда называют «мастер-планом». Очевидно, что вся эта система может разрастись до невероятных размеров (см. рис, 3.2, на котором представлена широко известная «система планов» Стэнфордского исследовательского института).

Все усилия, связанные с операционализацией, называются планированием, но, как мы уже отмечали выше, на самом деле они, скорее, относятся к контролю. Любой бюджет, задачи второго уровня, операционные планы и программы действий привязываются к определенной структурной единице организации — подразделению, отделу, отрасли или индивиду — и определяются для них как установочные.

ПРОГРАММИРОВАНИЕ ПРОЦЕССА В ЦЕЛОМ. Программирование распространяется не только на определенные шаги стратегического процесса, но и его временной распорядок. В работе Дж. Штейнера в качестве первоначального шага реализации модели стратегического планирования предлагается «планирование планирования* (Steiner, 1979). На рис. 3.3 схематически представлен реальный процесс планирования компании General Electric (1880 г.), организация стратегического процесса в которой рассматривалась в то время как одна из образцовых. Ежегодный цикл планирования начинался 3 января и заканчивался 6 декабря. «К середине июня руководство компании готовило завершающий отчет по корпоративной стратегии и достижению намеченных целей» (Lorange and Vancil, 1977:31),

В 11 часов 14 июня собравшиеся за круглым столом руководители корпорации знакомились с общей картиной, после чего с особым рвением приступали к завершающему этапу разработки стратегических планов.

«Рассортировка» иерархий

Объединение рассмотренных нами элементов позволяет получить всеобъемлющую Модель стратегического планирования. Но годится ли такая модель для чего-либо, кроме как для собственной декомпозиции? На рис. 3,4 представлены ее основные составные части, четыре уровня иерархии - задачи, бюджеты, стратегии и программы. Жирная линия посередине таблицы знаменует собой «великое разделение» планирования.

На одной стороне оказываются стратегии и программы под общим заголовком планирование действий, которые касаются решений, принятых до того, как развитие событий начинает зависеть от действий организации. По другую сторону — задачи и бюджеты, все вместе озаглавленные как контроль над исполнением, поскольку их целью является выяснение результатов действий postfactum

В полностью разработанной модели задачи обусловливают формулировку стратегии, которая, в свою очередь, «порождает» программы, не только оказывающие определяющее воздействие на бюджет, но и впоследствии являющиеся одним из средств контроля над его исполнением. Такие двунаправленные воздействия имеют место по обе стороны разделительной черты. Прекрасная модель! Но напрашивается вопрос : кому, где и когда в действительности удавалось установить  подобные связи?

  

Грубо говоря, не сводится ли  стратегическое планирование» к обычному «жонглированию цифрами» на «стороне исполнения», а экономический анализ намечаемых капиталовложений к принятию решений ad hoc на «стороне действий»?

Исходные положения школы планирования

Школа планирования признает многие исходные положения школы дизайна (пожалуй, на все    150 %). Но именно в этом и заключается разница. Во-первых, несмотря на всю схожесть принятых моделей, школа планирования рассматривает практическую реализацию модели предельно формально - почти на грани автоматизма. Простая неформальная модель школы дизайна, таким образом, превращается здесь в строго определенную последовательность шагов.

В основе всех действий лежит механическое по своей сути допущение: поработай, как предписано, с каждой из составных частей, затем собери их по инструкции — и вот он результат — корпоративная стратегия. Короче говоря, анализ обеспечивает синтез. В своем исследовании по стратегическому планированию в компании Texas Instruments М. Йелинек (Jelinec, 1979) провела параллель между современным программированием стратегии и практикой Фредерика Тейлора и его «экспертов по эффективности» и те, и другие работали под лозунгом: «инновации» могут быть «институционализированы».

Что же касается исходного положения о том, что высшее руководство компании должно оставаться главным «архитектором» стратегии, оно, в принципе, остается в силе. Но на практике надолго такого архитектора выпадает, скорее всего, лишь одобрение, но никак не «выстраивание» стратегий. Именно поэтому вместе с планированием появился и плановик — с точки зрения школы планирования центральная фигура стратегического процесса. В одной из публикаций плановиков призывали «задействовать высшее руководство только в ключевых моментах» (к примеру, в сталелитейной компании - всего четыре дня в году!) (Pennington, 1972:3).

Акцент на декомпозиции и формализации означает, что основное внимание плановиков направлено на операционные виды деятельности - и в первую  очередь на составление расписаний, программ и бюджетов. И напротив, практически ничего не говорится о действительном процессе построения стратегий. Как следствие, стратегическое планирование сводится просто к «игре цифр» при контроле за исполнением - что, согласитесь, имеет мало общего со стратегией.

А теперь коротко еще раз перечислим исходные положения школы планирования:

  1.  Стратегии есть результат контролируемого, осознанного процесса формального планирования, разбиваемого на отдельные шаги, схематически изображенные в виде контрольных таблиц и поддерживаемые соответствующими
    методами.
  2.  Ответственность за принципиальную сторону всего стратегического процесса
    возлагается на высшее руководство компании; ответственность же за практическую сторону ложится на плечи кадровых плановиков.
  3.  При завершении процесса стратегии предстают перед нами полностью готовыми, когда мы четко видим их практические приложения.

Последние достижения школы планирования

Большая часть публикаций школы планирования по преимуществу вращается вокруг рассмотренных выше моделей. Однако в последнее время появились работы, которые, в целом находясь в русле прежних предпосылок, в большей степени ориентированы на практические приложения. Мы кратко проанализируем здесь два таких новых подхода — сценарное планирование и стратегический контроль, а также приведем несколько обзорных замечаний одного из авторов этой книги о роли плановиков. (Другие результаты, касающиеся акционерного планирования и культурного планирования, обсудим позже, при анализе школы власти и школы культуры соответственно.)

СЦЕНАРНОЕ ПЛАНИРОВАНИЕ.

Сценарии - один на важнейших инструментов планирования, позаимствованный, по выражению М. Портера (Porter, 1985:481), из «стратегического арсенала». В его основе лежит следующее предположение: пусть мы неспособны предсказать будущее, но умозрительное рассмотрение различных "Вариантов развития событий означает, что мы открываем разум всему новому — быть может, его посетит и правильное решение.

Особый интерес к данному инструменту вызвало появление статьи Пьера Вака (Wack, 1985), в которой рассказывалось о практике построения различных сценариев в компании Royal Dutch Shell, плановикам которой удалось предсказать характер (если не точное время) известного драматического роста цен на нефть в 1973 г. П. Вак описывает всю сложность и тонкость проведенного ритуала, который основывался на суждениях, не поддающихся формальному анализу и, по словам автора, базировался «в меньшей степени на цифрах, в большей — на внутреннем озарении» (84).

Плановики всегда так или иначе ограничены во времени, поэтому они нуждаются в достаточном количестве перекрывающих собою все мыслимые варианты сценариев (необходимо быть готовыми к любому непредвиденному развитию событий). Но в то же время число подобных сценариев должно быть ограничено, иначе с ними было бы просто невозможно работать. Но тут встает вопрос, а что вообще делать с этими сценариями? На что делать ставку: на сценарии более вероятные, более выгодные, более защищенные, более гибкие или уже имевшие прецеденты (Porter, 1985)? Возникает еще одна проблема, которой П. Вак уделяет много внимания: как убедить менеджеров действовать в соответствии с представляющимся наилучшим сценарием? Изменение мировоззрения менеджеров — задача гораздо более Трудная, чем само построение сценариев  (Wack, 1985:84). Но она стоит затраченных Усилий:

Изменение окружающего мира предполагает соответствующие перемены в отношении к нему менеджеров. В противном случае децентрализованное принятие стратегических решений будет лишь «подбрасывать» поленья и «пожар» анархии. Сценарии отражают общий взгляд па новые реалии всех частей организации (89).

Сценарии также раскрывают новые перспективы, так что подобный мысленный эксперимент может рассматриваться как стимулирование творческой активности — даже в тех случаях, когда ни один из сценариев не «ложится» в полной мере на ситуацию, В этом отношении построение сценариев представляет собой звездный час плановиков, оказываясь лаже более значимым, чем планирование как таковое, поскольку намерение состоит, скорее, не в формализации процесса создания стратегии, а в усовершенствовании того, что менеджеры со всем этим делают.

СТРАТЕГИЧЕСКИЙ КОНТРОЛЬ. Возрастает интерес приверженцев школы к проблемам стратегического контроля. Наиболее очевидное звено здесь — контроль непосредственно за стратегией, смысл которого состоит в поддержании постоянной нацеленности организации на выполнение стратегических задач — то, что Роберт Саймонс (Simons, 1988:2) назвал «кибернетическим подходом». В самом деле, значительная часть того, что называется стратегическим планированием, по нашему мнению, представляет собой именно стратегический контроль. Кроме того, словосочетание «стратегический контроль» можно рассматривать в значении пересмотра и принятия предложенных стратегий.

Именно так трактуют в книге «Стратегии и стили: роль центра в управлении разветвленными корпорациями» термин «стратегический контроль» ее авторы, М. Гулд и Э. Кэмпбелл (Gooldand Campbell, 1987), — как один из трех стилей создания стратегий, пригодный для управления многоплановыми разветвленными компаниями:

  1.  Стратегическое планирование. Руководящий состав участвует в принятии
    большого числа
    стратегических решений, относящихся к деятельности того
    или иного подразделения (во имя процветания корпорации в целом). Этот
    стиль в наибольшей степени согласуется с позицией школы планирования,
    когда центр выступает как организатор плановой деятельности, включающей
    в себя тщательный анализ ситуации, осуществление общей координации и
    распределения ресурсов.
  2.  Финансовый контроль. Данный стиль характеризуется минимальным участием центра или высшего руководства корпорации в формировании стратегии. Ответственность за все действия в рамках корпорации возлагается на подразделения. Задача центра — принципиальный общий контроль через краткосрочные бюджеты.
  3.  Стратегический контроль. Это некий гибрид, предполагающий как достаточную автономию подразделений, так и соблюдение интересов корпорации в целом. Ответственность за стратегию ложится на подразделения, но предложенные стратегии должны быть одобрены центральным руководством. Центр «просматривает планы, оценивая их логичность, их слабые и сильные стороны и
    уровень стратегического мышления своих подчиненных* (74). Коль скоро центральное руководство одобряет предложенные план и бюджет (финансовые показатели задаются в ходе отдельного процесса бюджетирования), оно же и отслеживает порядок выполнения намеченного, сопоставляя сделанное с такими стратегическими вехами, как доля рынка и бюджетные показатели (75).

Позже, н 1994 г., в развитие темы многопрофильных стратегий, М. Гулд, Э. Кэмпбелл и                       М .Александер предложили рассматривать их через призму метафоры «воспитания» (Goold, Campbell and Alexander, 1994): члены семьи исполняют различные роли, одни — родителей (центральное руководство корпорации), другие — детей (отдельные подразделения). Безусловно, эту метафору можно с легкостью расшифровать: она содержит в себе очевидный подтекст, касающийся  контроля за подразделениями со стороны центра  «Родители» должны соблюдать баланс между советами и поощрениями, с одной стороны, и контролем и дисциплиной — с другой. Им приходится мириться с той истиной, что подразделения («дети»), взрослея, меняются, а потому не исключено, что безоблачные отношения с течением времени должны будут подвергнуться пересмотру. Подразделения («лети») хотят знать, как к ним относятся родители, что такое хорошо и что такое плохо... «Родители» играют важную роль при формировании климата в «семье», в котором дружественные отношения между подразделениями («детьми*) поощряются, а взаимный антагонизм — осуждается (47).

Но М. Гулд и Дж. Куинн сообщают, что «на практике... очень немногие компании... занимаются формальными и имплицитными измерениями стратегического контроля [отслеживая ход стратегического процесса и контролируя осуществление стратегических планов] и вводят его в свои системы контроля» (GooWand Quinn, 1990:43). Авторы высказываются в пользу «более широкой концепции стратегического контроля, в которой рассогласование между запланированными и реально имевшими место событиями ведет не только к изменению характера действий, но и к пересмотру лежащих в основе плана в целом базовых предпосылок» (46). Обследование более 200 крупнейших британских компаний «показало, что лишь немногие из них(11 %) претендуют на использование систем стратегического контроля того типа», который авторы называют «вполне зрелым» (47).

Да, потребность в успешном осуществлении намеченных стратегий очевидна, ибо только так мы можем убедиться в их действенности в реальных условиях. Но как быть с теми стратегиями, которые никак не отнесешь к числу заранее разработанных  (так называемые спонтанные стратегии)?

В этих случаях масштабы стратегического контроля значительно расширяются и выходят за пределы стратегического планирования. Предначертанность отнюдь не является обязательным условием высокой эффективности стратегии. Как следует из приведенной на рис. 3.5 матрицы, осуществление многих заранее планируемых стратегий приводит к катастрофе. В конечном счете, решающая роль принадлежит не организации планирования, а реальному повелению организации.

Наиболее последовательно данный подход проводится в одной из недавних книг р. Саймонса, в которой автор определяет системы контроля менеджмента как «формальные, основанные на информации шаблонные процедуры, используемые менеджментом для сохранения неизменными схем организационной деятельности, или, напротив, их видоизменения» (Simons, 1995:5). Автор рассматривает четыре уровня контроля: системы убеждений, предназначенные для «формирования ценностей, постановки цели и задания курса деятельности организации» (34), системы ограничения, устанавливающие пределы дозволяемой деятельности, системы диагностического контроля, близкие к традиционным системам обратной связи, предназначенным «для гарантированного достижения поставленных целей* (59), к «средствам реализации стратегии» (90), и системы интерактивного контроля.

Несмотря на, казалось бы, повсеместное распространение диагностических систем контроля, Р. Саймонс утверждает, что менеджеры обычно уделяют им недостаточное внимание, в большей степени концентрируясь на интерактивных системах контроля. В отличие от диагностических, интерактивные системы контроля «стимулируют исследования и обучение, создают благоприятные возможности для появления новых стратегий — через ответные реакции организации на возникающие благоприятные возможности и опасности» (91). Старшие менеджеры склонны выбирать интерактивную систему контроля, чтобы «самим регулярно принимать участие в принятии решений подчиненными» (95).

В своем исследовании тридцати американских компаний (производство средств гигиены) Р. Саймоне выделяет пять таких систем: системы проект-менеджмента, системы планирования прибыли, доходные статьи бюджета торговой марки, информационные системы (сбор и распространение информации о состоянии внешней среды компании) и системы подготовки кадров (включая планирование карьерного роста или управление по целям и т. п.). Подобные системы «способствуют спонтанному оформлению новых стратегий»:

С точки зрения стратегии, надобные системы выступают как схемы действий. Менеджеры использующие данные системы на уровне бизнеса менеджеры, лаже в отсутствие формальных планов и целей, демонстрируют способность упорядочить предпринимаемые действия, направляя процесс творческого поиска. Нередко сплав тактических действий и творческих экспериментов становится образцом действий, адекватных уровню стратегической неопределенности, и со временем развивается в реализованную стратегию (155).

Внеплановые трудности планирования

Проблемы стратегического планирования стали очевидны в начале 1980-х гг., что было во многом сопряжено со спадом деловой активности многих крупных компаний. Наиболее драматическую форму этот спад приобрел в компании General Electric, которая в буквальном смысле слова книгу об этом написала* (Potts, 1984). Анализу данных проблем была посвящена редакционная статья «Business Week* от 17 сентября 1984 г. «Похоже на то, что после десятилетнего почти диктаторского господства над будущим американских корпораций время правления  стратегического планирования подходит к концу, — восклицали ее авторы, — ...лишь немногие из этих разработанных в плановиками, как нас уверяли, блестящих стратегий были успешно воплощены в жизнь*. Для «Business Week» все эти потрясения были «ни больше ни меньше как "кровавой схваткой" плановиков и менеджеров» (1984:62). Основное внимание авторы статьи уделили анализу опыта «образцовой», с точки зрения использования стратегического планирования, компании General Electric.

В соответствии с изложенной в статье версией, в самом начале 1980-х гг. исполнительный директор GE Джек Уэлч принял решение о начале демонтажа системы стратегического планирования. Вице-президент ее полразделения Major Appliances Business Group заявил (по крайней мере, так его цитируют), что, наконец-то, «мы вернули себе власть над бизнесом, вырвав его из рук оторванной от жизни бюрократии плановиков» (62). К 1984 г. в нем не осталось ни одного плановика.

Однако признаки надвигающейся беды можно было заметить в лагере сторонников стратегического планирования и раньше. Так, один из наиболее энергичных его энтузиастов И. Ансофф писал в 1977 г. (через 12 лет после опубликования своего основного труда «Корпоративная стратегия»), что, «несмотря на то, что технология стратегического планирования существует уже почти двадцать лет, в настоящее время большинство фирм отдает предпочтение менее хлопотному и менее сложному долгосрочному экстраполятивному планированию* (Ansoff, 1977:20). И эти проблемы вряд ли исчезли после 1984 г. В работе «Взлет и падение стратегического планирования» Генри Минцберг (Mintzberg, 1994) приводит многочисленные свидетельства (там и истории, поведанные популярной прессой, и научные эмпирические исследования), доказывающие, что, несмотря на созданные для стратегического планирования тепличные условия, весь его «пар» ушел в «гудок»*. В отрывке из статьи Дж. Вильсон «Семь смертных грехов стратегического планирования» вы познакомитесь (см. вставку) с некоторыми причинами фиаско.

Реакция плановиков на критику варьировалась от выражений неколебимой веры («отдельные планы могут оказаться неудачными, но планированию, как таковому, альтернативы нет до предложений различных усовершенствований, призванных повысить качество прогнозирования, анализа акционерного капитала и т. д.; каждый пытался внести свой вклад в затыкание дыр. Но чаще всего реакция сводилась к любимым «уловкам» плановиков: ссылкам на отсутствие поддержки менеджеров и неблагоприятный для такого рода деятельности климат в целом.

В действительности же стратегическое планирование пользовалось приоритетным вниманием менеджеров. Кроме того, уместно задать вопрос; неужели враждебный по отношению к стратегическому планированию климат был более мягким Для других видов стратегической деятельности? И что это такое - благоприятный Для планирования климат? Какое влияние он оказывает неэффективность разработки стратегии?

СЕМЬ СМЕРТНЫХ ГРЕХОВ СТРАТЕГИЧЕСКОГО ПЛАНИРОВАНИЯ

(Wilson, 1994:13)

Сотрудники «берут верх» над процессом. Такая ситуация возникает от
части потому, что для осуществления новых функций менеджмент приглашает новых работников, отчасти потому, что персонал заполняет вакуум, создаваемый безразличием среднего звена менеджеров к новым
обязанностям, и, наконец, по причине чрезмерных амбиций и высокомерия. '
Процесс доминирует над персоналом. Методология процесса становится чрезмерно формализованной. Сотрудники уделяют слишком большое
внимание аналитическим моментам и явно недостаточное — подлинно
стратегическим озарениям... Стратегическое мышление приравнивается к стратегическому планированию... Исполнительный директор General
Electric Джек Уэлч так описывает результат этого процесса: «Книги становятся все толще, их содержание — все более запутанным, обложки — все
тверже, а рисунки приобретают все более высокое качество»...
Плановые системы, по-видимому, и создавались с таким расчетом, что
бы не давать никакого результата... Одна из главных причин неудач школы моделирования заключалась если не в полном отрицании, то, по
крайней мере, в преуменьшении роли в планировании тех руководите
лей, которым по своему положению полагалось заниматься воплощением стратегии в жизнь... Ответную реакцию большинства из них можно
выразить прозвучавшей в то время остроумной репликой: «Матрица выбирает стратегию — так пусть она ее и внедряет!» Еще одним недостатком школы дизайна оказалась неспособность объединить стратегические
системы планирования с операционными системами; таким образом,
стратегии никак не стимулировали действия.

Планирование слишком увлеклось играми в слияния, приобретения и продажи, что наносит значительный ущерб развитию основного бизнеса. Данная проблема отчасти связана с духом времени, отчасти с неправильным использованием средств планирования...

Процессу планирования недоставало предоставления настоящего выбора стратегий... Плановики и исполнители слишком поспешно набрасывались на первую же «подходящую» стратегию (т. е. такую, которая удовлетворяла бы определенным условиям), отказываясь от поиска и анализа альтернативных решений. А в результате компании слишком часто останавливались на стандартных стратегиях.

Планирование игнорировало требования организация и культуры... Процесс фокусировался преимущественно на внешнем окружении, но за счет внутренней среды, которая является критическим моментом осуществления стратегии.

В эру реструктурирования и неопределенности прогнозирование по единственному параметру не может быть адекватной основой планирования... Превалирующая тенденция заключалась в том, что компании полагались именно на такой род прогнозирования. Сценарное планирование было скорее, исключением, нежели правилом... Планы, основанные на подобном прогнозировании, становились все более уязвимыми в условиях повышения уровня неопределенности... Кроме того, предположения, высказываемые в планах, растолковывали то будущее, которое обычно представляло собой слегка измененную экстраполяцию прошлого. Имела место врожденная склонность к инерционной разработке стратегий...

Ошибки стратегического планирования

Эксперт — это специалист, который в поисках основной ошибки попутно устраняет множество мелких. Здесь мы рассмотрим ошибки стратегического планирования — точнее, три из них, которые, по нашему мнению, в сумме образуют одну большую, Отметим  еще раз, что наша критика относится не к планированию как таковому, а  к стратегическому планированию, т. е. представлениям, согласно которым разработка  стратегии осуществляется в ходе структурированного и формализованного процесса (Планирование как таковое выполняет и другие важные организационные функции.)

ОШИБКА  ПРЕДОПРЕДЕЛЕНИЯ. Стратегическое планирование предполагает, что
организация должна либо предвидеть изменения окружающей среды, либо контролировать ее, либо просто предполагать ее стабильность. В противном случае устанавливать сколько-нибудь жесткий курс движения, что предполагает  стратегический , бессмысленно. Как писал И. Ансофф; «Мы говорим о том плановом горизонте, в котором организация способна делать прогнозы с точностью, скажем, ± 20 % (Ansoff, 1965:44). Неожиданное заявление в столь известной книге! Интересно, каким образом некоторым индивидам удается предсказывать предсказуемость?

Практика прогнозирования свидетельствует как раз об обратном. Если повторяющиеся схемы (например, сезонные колебания) еще поддаются предсказанию, то предвидеть такие сдвиги, как, например, технологический прорыв или повышение цен, по словам Спиро Макридакиса, ведущего эксперта в этой области, «практически невозможно» (см. вставку «Прогнозы: пальцем в небо»). По 'его мнению, в таких случаях единственная возможность состоит в том, чтобы «быть готовым в самом общем плане... мгновенно отреагировать на возникающий сбой» (Makridakis, 1990:115). Единственный, с точки зрения планирования, выход — это экстраполяция имеющихся тенденций и надежда на лучшее. К сожалению, лучшее случается не так уж часто: «Долгосрочные прогнозы (на два года и более) известны своей исключительной ненадежностью» (Hogarth and Makridakis,

1981:122).

Стратегическое планирование требует не только предсказуемости, но и стабильности во время реализации стратегии. Пока мы осуществляем свои планы, мир должен замереть. Помните эти фиксированные даты планов, когда каждый Шаг привязан к определенной дате, скажем, 15 июня? Могу себе представить, как конкуренты терпеливо дожидаются 16 числа (особенно японцы, которые не слишком-то доверяют подобным методам планирования).

Стратегии не могут быть рождены точно в срок после «непорочного зачатия». В адаптированной организации «момент истины» может возникнуть в любое время и в любом месте. И если стратегия означает стабильность (как план на будущее или обобщение прошлого), то разработка стратегии означает интерференцию, неожиданную интерференцию.

ОШИБКА РАЗДЕЛЕНИЯ.

Упоминавшаяся выше Марианна Йелинек высказывает в своей книге «Институционализация инноваций» одну интересную мысль. Современному стратегическому планированию, по ее мнению, присущ недостаток, характерный для отношения Ф. Тейлора к фабричным рабочим, — в своих попытках систематизировать поведение оно не учитывает человеческие индивидуальности. Вот несколько цитат: «При составлении планов и определении политики не обойтись без административной системы, поскольку только она обладает нужными знаниями о задачах...», «Подлинный менеджмент и подлинная политика сегодня возможны исключительно потому, что руководство не вникает в детали выполняемого задания» (1979:139). Другими словами, система планирования предполагает отделение мыслей от действий, стратегий — от операций (или «тактики»), формулирование от осуществления, мыслителей от исполнителей, а стратегов от объекта стратегий. То есть менеджеры должны освоить науку управления посредством дистанционного контроля.

Фокус состоит в том, чтобы постоянно получать нужную информацию — так, чтобы старшие менеджеры там, «наверху», могли предвидеть последствия всех действий там, «внизу», без того, чтобы вникать во все детали. Предполагается, что именно эту задачу выполняют так называемые «обработанные данные» — количества мудрых решений лежат непосредственные впечатления.

 

ПРОГНОЗЫ: ПАЛЬЦЕМ В НЕБО

«Атомная энергия ничуть не уступает современным взрывчатым веществам, но ее использование, как представляется, совершенно безопасно» (Уинстон Черчиль, 1939).

«По моему мнению, весь мировой рынок "тесен" и для пяти компьютеров»
(Томас Уотсон, президент
IBM, 1948).

«Рентгеновские лучи — не более чем розыгрыш» (Лорд Кельвин, 1900).

«Человек не сможет подняться в воздух и через тысячу лет» (Уилбур Райт,
1901, цит.
no; Coffey, 1983)

Заметка из южно-африканской газеты: «Прогноз погоды необходимо запрашивать непосредственно перед отбытием, поскольку погодные условия непредсказуемы» (см.: Gimpl and Dakin, 1984:125). Аналитик министерства иностранных дел Великобритании в 1903-1950 гг.: «Чуть ли не ежедневно ко мне в кабинет врывались озабоченные напуганные личности с ужасными предсказаниями неминуемой войны. Всякий раз я отказывался им верить. Ошибся я только дважды».

но детализированные «факты» о деятельности организации и состоянии внешней среды, подготовленные к непосредственному использованию. И уже на  этих данных «начальство» — дирекция и плановики — формулирует задачи, которые засучив рукава бросаются исполнять остальные сотрудники. Мы утверждаем, что это — опасное заблуждение. Да, оторванные от реальности вместе с погруженными в свои мысли плановиками не так уж часто екают имеющие необратимые последствия стратегические ошибки. Но по этой  части они вообще ничего не создают. Присмотритесь к деятельности организации, которые так ценят прогнозы и предсказания, и вы увидите, что их руководство четко выполняют рекомендации приверженцев планирования: абстрагирует деталей. Опытные же стратеги, напротив, придают им особое значение, каются в них, сохраняя при этом способность извлекать из массы подробно-4атериал, необходимый для выработки стратегии.

«Уязвимым оказывается и процесс обработки данных. Они нередко запаздывают, далеко не всегда полны, имеют излишне обобщенный характер (см. вставку «Уязвимые  места обработки данных»). Вот почему менеджеры, полагающиеся по преимуществу на формализованную информацию (бухгалтерские отчеты, маркетинговые исследования, опросы общественного мнения и т. д.), зачастую неспособность предложить эффективную стратегию.

Конечно же, мы далеки от утверждений о том, что непосредственные впечатления
свободны  от искажений. Но если менеджеру приходится выбирать между слухами о
том, что сегодня его лучшего клиента видели на ланче в обществе конкурентов, и
что не далее, как завтра, его бизнес будет погублен, как вы думаете, долго ли
будет колебаться и в чем будет заключаться его первая реакция? Один единственный разговор с рассерженным клиентом может стоить большего, чем целые горы отчетов об исследовании рынка просто потому, что отчеты в лучшем случае фиксируют наличие  проблемы, а клиент способен подсказать ее удачное решение.

 

                                  УЯЗВИМЫЕ МЕСТА ОБРАБОТКИ ДАННЫХ

(приводится с сокращениями из: Mintzberg, 1994:257-266)

Вера в то, что вооруженные системами планирования стратегические менеджеры могут быть отделены от предмета своих усилий, основывается на одном фундаментальном предположении: они получают всю необходимую им информацию официальным путем. Хаотичный мир — с его помехами, олухами, искажениями, субъективными впечатлениями — должен быть сведен к твердым научным фактам, уточненным и подготовленным, обеспечивающим устойчивое поступление в легко усваиваемой форме. Системы, носящие такие гордые имена, как «информационные технологии», «стратегические информационные системы», «экспертные системы», «тотальные системы» или же просто «управленческие информационные системы», не имеют права не справиться с этой функцией. К сожалению, в лежащем в основе Деятельности такого рода систем процессе обработке данных присутствуют уязвимые места:

1. Обработанная информация, как правило, ограничена рамками, ей не хватает полноты, зачастую ответственные за ее предоставление сотрудники оказываются не в состоянии уловить важные внеэкономические или неподдающиеся количественному выражению факторы. Значительная часть информации — столь необходимой для выработки стратегии — и вовсе не может быть представлена в виде «обработанных фактов». Выражение лица покупателя, настроения на производстве, тон голоса государственного чиновника, — все это может стать информацией для менеджера, но Не представляет никакой ценности для формальной системы. А потому менеджеры тратят массу времени на создание собственных информационных систем, которые учитывали бы все многообразие контактов и данные любого рода.

2. Большая часть информации носит обобщенный, не позволяющий эффективно воспользоваться ею характер. Наиболее очевидное решение для перегруженного информацией и действующего при постоянной нехватке времени менеджера — обобщение информации. Прекрасный образец такого рода мышления — организация компании General Electric до 1980 г. Прежде всего в ней помимо подразделений и отделов были созданы так называемые «стратегические бизнес-единицы» (СБЕ), а впоследствии «над ними» еще и «сектора». Одна из причин такого дробления состояла в стремлении повысить уровень обобщения данных для того, чтобы высшее руководство получило возможность достаточно быстро «переваривать» всю необходимую информацию. Проблема в том, что при таком уровне обобщении теряется не только значительная часть предоставляемой информации, но зачастую и сам ее смысл. В самом деле, что могут сказать руководству General Electric о той сложнейшей организации, которую они возглавляют, обобщенные сообщения по шести секторам? Конечно, неплохо полюбоваться «сверху» на «лес» компании, но лишь до тех пор, пока не придет время рубить деревья. Проанализироваший привычные для нескольких президентов США формы сбора информации Ричард Нойштадт так комментирует это обстоятельство: «Оценить чей-то личный вклад президенту помогает отнюдь не предоставляемая в обобщенном виде информация, но своеобразная амальгама данных и впечатлений. Проникнуть в суть вещей помогают разного рода осязаемые детали, которые в сознании президента складываются в некую единую картину... Ему приходится "исполнять функции" директора своего собственного центрального информационного управления» (Neustadt, 1960:153-154, курсив наш).

3.     Большая часть обработанной информации запаздывает настолько, что использовать ее в разработке стратегии практически невозможно. Необходимо время, чтобы информация «отстоялась», чтобы тенденции и события проявили себя в качестве «фактов». Еще больше времени требуется для того, чтобы факты были проанализированы, обобщены и «поданы» на стол руководства в виде различного рода докладов и обзоров. Причем, если доклады должны укладываться в некое расписание и поспеть к определенной дате, для их подготовки требуется еще больше времени. Но ведь выработка стратегии — процесс динамичный, часто предполагающий немедленную реакцию на стимулы. Менеджеры не имеют права ждать обработанной информации, в то время как конкуренты «уводят» наиболее выгодных клиентов.

4.    И наконец, значительная часть обработанной информации на .самом Деле не является столь уж надежной. Как правило, к таковой принято относить непосредственные впечатления и необработанную информацию, так как они якобы формируются под воздействием разного рода пристрастий и предубеждений, а обработанная информация, напротив, является точной и конкретной. Именно ее передают и сохраняют на электронных носителях. На самом же деле так называемая обработанная информация может быть куда менее достоверной, чем непосредственные впечатления. В процессе количественной обработки неизбежны какие-то потери (пока «сработают» все эти электроны). Каждый, кто когда-либо занимался количественными измерениями — будь то подсчет процента брака на производстве или научных публикаций в университете — знает, как много разного рода неточностей и искажений, как осознанных, так и неосознанных, привносится в этот процесс. Как рассказывает в своей увлекательной книге, в которой анализируется принятый в Британской авиастроительной промышленности во времена Второй мировой войны процесс планирования, Эли Девоне, несмотря на «произвольные допущения, сделанные» при сборе данных, «если какая-то цифра попадала в отчет... то вскоре она становилась "общепринятой" и оставалась таковой до те/ пор, пока у кого-нибудь ни появлялись разумные основания ее опровергнуть... Ну а уж если какие-то цифры называли "статистикой", то - они приобретали авторитет и непогрешимость Священного писания» (Devons, 1950:ch.7).

         Эффективная стратегия объединяет действия и мышление, а значит, и осуществление  и формулирование. Мы мыслим для того, чтобы действовать, но в равной мере  и действуем для того, чтобы мыслить. Мы испытываем приемы на практики, если они срабатывают, они постепенно перерастают в образцы, некие схемы, а затем и в стратегию. И это все вовсе не хитрости неорганизованных ей, а самая суть стратегического научения (см.: De Geus, 1988. Тот самый человек, который придумал лозунг компании Shell: «Планирование — это обучение»), Таким       образом, стратегическое мышление ломает классическую дихотомию, «решая» осуществлению информировать формулирование. Как мы отмечали  в предыдущей главе, либо тот, кто формулирует стратегии, должен принимать участие в их реализации, либо же, наоборот, тот, кто внедряет стратегии, должен оказывать воздействие на их создание (первая ситуация выражает суть школы предпринимательства, вторая—школы обучения). Но в любом случае процесс раз работки стратегии должен приобрести черты диалога. А посему, оставив на время тему стратегического планирования, мы поговорим о стратегическом мышлении и его взаимосвязи с действием.

ОШИБКА ФОРМАЛИЗАЦИИ. На что на самом деле способны системы? Возможно ли, что стратегическое планирование, пользуясь словами одного экономиста из Стэнфордского исследовательского института, может «воспроизвести» процесс «гениального предпринимательства»? (McConnel, 1972:2). Осуществима ли формализация процесса творчества? И, кроме того, позволяет ли проведенный анализ произвести синтез?

Вспомним, что стратегическое планирование подавалось нам не как помощь в процессе создания стратегий или поддержка естественного хода процесса управления (включая сюда и интуицию), но как выработка стратегии и некая замена интуиции. Сторонники школы планирования долгое время утверждали, что это и есть «наилучший способ» выстраивания стратегии. Но в отличие от Ф. Тейлора плановики никогда всерьез не изучали процесс, который они собирались усовершенствовать. Самая лучшая практика просто сводилась к их практике. Если «руководство корпорации не будет достаточно последовательно следовать дисциплине стратегического планирования, оно подвергнет серьезной опасности, либо просто сведет на нет перспективы стратегического мышления...», — писал П. Лоранж (Lomnge, 1980), впрочем, ничуть не затрудняя себя приведением хоть каких-то фактических доказательств.

В самом деле, вспомним все эти некогда популярные графики стратегического планирования и постараемся найти в них объяснения того, как же на самом деле создаются стратегии. Вряд ли у нас получится хоть что-нибудь, поскольку такие вопросы даже не ставились. Во всех этих пространных рассуждениях о необходимости построения стратегии как планового процесса вы не найдете ни слова о том, как на самом деле работает мысль если не гениального предпринимателя, то хотя бы обыкновенного компетентного стратега. В лучшем случае — или, скорее, в худшем — вставлялась пара обведенных в рамку лозунгов: «Помните о непредвиденных обстоятельствах!» или «Используйте интуицию!» {Malmlow, 1972). Очень полезные замечания, ничего не скажешь! Но ведь нельзя разобраться в явлении, просто подчеркнув слова лектора или поставив после них три восклицательных знака.

Исследования показывают (см. последующие главы), что создание стратегии — невообразимо сложный процесс, включающий в себя самые изощренные и тонкие, а временами- бессознательные, когнитивные и социальные процессы. Это заставляет нас учитывать все виды информации, однако многие из них не могут быть представлены в количественном виде и доступны лишь тем стратегам, которые чувствуют под ногами твердую почву. Стратегический процесс невозможно ни вогнать в жесткие рамки расписания, ни пустить по накатанной колее. Эффективные стратегии неизбежно выявляют новые качества организации. И даже когда они в значительной мере являются предначертанными, то и тогда основываются не столько на формальном планировании, сколько на неформальном провидении. Кроме того, в создании  по-настоящему новаторских стратегии одну из важных, если не сказать ключевую роль, играет научение на основе внезапных озарений, происходящих при благоприятном стечении обстоятельств и удачные незапланированные находки. Понятно, что такой процесс требует развитой интуиции, способностей к творчеству и синтезу и еще много таких вещей, которые с трудом уживаются с формальным плановым подходом. П. Лоранж с таким же успехом мог задаваться вопросом: не нанесет ли жесткое следование руководства корпорации дисциплине стратегического планирования Непоправимый ущерб перспективам стратегического мышления?

Фиаско стратегического планирования — это провал формализации; систем, которые справляются с подобного рода заданиями гораздо лучше, чем люди из плоти и крови. Это и фиаско попыток предсказать возможные отклонения в процессе последовательного развития событии, подвергнуть институционализации творческий процесс и заменить обработанными данными непосредственное восприятие, втиснуть динамичные факторы в жесткие временные рамки. Формальные системы могут, конечно, обрабатывать большее количество информации - по крайней мере специальным образом подготовленной, обобщать ее и накапливать. Но они никогда не смогут сжиться с ней, понять её  и синтезировать.

Рис. 3.6. Грань формализации

С этой формализацией происходит нечто странное. Что-то такое, что затрагивает самую суть деятельности компании, как бы «теряется по дороге?. Будучи всего Лишь людьми, мы часто впадаем в заблуждение, полагая, что можем овладеет процессом, просто разбив его на части и выстроив для каждой из них отдельную процедуру, что зачастую просто обессмысливает все наши действия. Когда мы пытаемся применить данный метод и к некоторым другим процессам, включая научение и обучение, творчество и т. п., возникает лишь видимость того, что мы сумели подогнать их под какой-то график. Мы проиллюстрируем данную мысль на примере грани формализации, графически изображенной на рис. 3.6.

Плановики и менеджеры должны всегда чувствовать грань: что может быть заключено в формальные рамки, а что — нет. Для того чтобы быть уверенными, что на совещание прибудут все вызванные сотрудники, менеджер формализует время и степень их участия. Ну а как насчет составления повестки дня — для того, чтобы не терять драгоценного времени? Кажется вполне разумным заняться и этим. А насчет процедур — для того, чтобы быть уверенным в порядке дискуссии? Ну... В какой момент мы понимаем, что все идет по плану, причем тут стратегическое мышление? Разбивка процесса создания  стратегии па составные части — к примеру, утром обсуждаются цели, а в середине дня сильные н слабые стороны — может погубить творческую дискуссию «в зародыше». Повторяем, что цель стратега состоит не в анализе как таковом, а в синтезе. Попытка втиснуть стратегический процесс в определенные жесткие рамки может попросту погубить его.

Л. Дзан разграничивал «системы, способствующие мышлению» и «системы, которые пытаются все сделать сами* (Zan, 1987:191). Процитируем одного из руководителей компании Texas Instruments, который так отзывался о системах компании: «Мы их забюрократизировали. Мы применяем их как орудие контроля, а ведь это — всего лишь вспомогательные инструменты» (пит. ncy.Jetinek and Schoonhoven, 1990:4 И). Во вставке «Бюджетирование инвестиций против формирования стратегии» мы постараемся показать, как в ту же ловушку попадает и процесс бюджетирования, а именно — вспомогательный инструментарий становится тормозом на пути стратегического мышления.

Таким образом, проблема стратегического планирования связана не столько с какой-то отдельно категорией, сколько с самим процессом разбиения по категориям. И никакой передвижкой рамок не устранить проблему, которая коренится в самом факте их существования. Для выработки по-настоящему новой стратегии необходимо выйти за рамки перспективы и комбинации. Шалтай-болтай преподал нам один урок: не все то, что можно разобрать на части, удастся потом собрать снова.

САМАЯ БОЛЬШАЯ ОШИБКА «СТРАТЕГИЧЕСКОГО ПЛАНИРОВАНИЯ». Ну вот, мы и подошли к основной ошибке школы стратегического планирования, которая на самом деле заключает в себе три рассмотренных нами выше ляпсуса. Поскольку анализ отнюдь не тождествен синтезу, стратегическому планированию никогда не суждено стать разработкой стратегии. Анализ может предшествовать синтезу и поддерживать его. Он может следовать за синтезом и способствовать его совершенствованию, подвергаться декомпозиции и формализации его последствия. Однако анализ никогда не заменит собою синтез. Никакие разработки не позволяют путем опоры на формальные процедуры предсказать сбои в последовательном развитии событий и информировать изолированных менеджеров таким образом, чтобы они могли создавать новые стратегии. Поэтому планирование — в большей мере, чем обеспечение новыми стратегиями, — не может состояться без их априорного создания.

Из всего вышесказанного правомерно сделать вывод, что стратегическое мышление планирование не соответствует своему наименованию. Это занятие, безусловно, полезно, когда необходимо — если в этом существует реальная потребность — формализовать следствия реализация стратегий, которые формируются каким-то иным образом. Но в любом случае термин «стратегическое планирование» представляет собой явный оксюморон.

Контекст и научный вклад школы планирования

Но не стоит вместе с водой выплескивать и дитя стратегического планирования. Плановики играют существенную роль в формирования стратегии — правда, если они находятся не внутри черного ящика формирования стратегии, а вокруг него, как это представлено на рис. 3.7. Они могут быть аналитиками, обеспечивая поступление информации на вход системы, — в особенности те из них, кто склонен к обзорным исследованиям. Они могут также тщательно исследовать стратегии на выходе из черного ящика, способствуя повышению их жизнеспособности. Они могут также выполнять функции катализатора (избегая при этом методов формального планирования, разного рода указаний и распоряжений), поддерживая те стратегические ходы, которые в наибольшей степени подходят данной организации в данный момент. (А потому они непременно должны прочесть эту книгу!) Мы имеем в виду, что организации, безусловно, нуждаются в  инструментарии, но инструментарии правильно применяемом (см. «Внешняя   сторона инструментализма»).

В случае необходимости (но только в этом случае!) плановики могут заниматься и формальным планированием, но используя его исключительно в качестве средства создания программ реализации выходящих из черного ящика стратегий. Они могут быть кодифицированы, усовершенствованы, переведены на язык частных программ для частных случаев, повседневных планов и смет, а также использованы  в качестве средств коммуникации и контроля.

Конечно, творчески настроенные плановики иногда могут выступать и в качестве стратегов (т. е. внедряться внутрь черного ящика). Но такая позиция в большей степени зависит не столько от формализованных методов планирования, сколько циничных знаний, творческих навыков и способности к синтезу. Одни из этих ролей более формально-аналитические, другие — менее. Следовательно, организациям необходимо различать два типа плановиков, которых условно можно назвать «левшами» и «правшами». «Левша» поощряет творческое стратегическое мышление, он поднимает сложные вопросы, старается выяснить  в потоке действий организации спонтанные стратегии. «Правша» имеет дело  с более формальным видом стратегического анализа, преимущественно с программированием явно предначертанных стратегии, которые (надеемся, что наша дискуссия сделает это ясным) подходят, скорее всего, только стабильному, предсказуемому контексту — или, что то же самое, контексту, контролируемому организацией. Но когда наступает эпоха серьезных перемен и ситуация становится гораздо менее стабильной, предсказуемо» или контролируемой, мы рекомендовали бы обратиться, во-первых, к более свободным формам разработки стратегии, а во-вторых, к плановику «левше», а не к указаниям школы планирования

Стратегический программист

Стратегический аналитик

Стратегический «катализатор» Рис.

3.7. Плановики и разработка стратегий

 4

ШКОЛА ПОЗИЦИОНИРОВАНИЯ

Построение стратегии как

АНАЛИТИЧЕСКИЙ ПРОЦЕСС

В науке, как и в любви, концентрация на технике нередко приводит к импотенции. (Бергер)

В

начале 1980-х гг. господствовавшие на поле стратегического менеджмента экономические ветры унесли или, по крайней мере, «разогнали по углам» большую часть традиционной прескриптивной литературы. Школа позиционирования признает многие исходные положения школ планирования и дизайна и их фундаментальные модели, добавляя со своей стороны к их содержанию два важных аспекта. Во-первых, она в буквальном смысле подчеркивает значение стратегий самих по себе, а не только процесса, посредством которого они формируются. И во-вторых, она уходит от деклараций школы планирования и повторений модели школы дизайна: школа позиционирования, фокусируясь на содержании стратегий, открыла для всестороннего исследования предписывающую сторону стратегического менеджмента.

Теперь-то ученым и консультантам было во что вонзить зубы: они получили возможность заняться изучением наиболее адекватных организациям стратегий и предписанием того, в каких контекстах они будут наиболее эффективны. Таким образом, область, которой в начале 1980-х гг. фактически присвоили наименование «стратегического менеджмента», получила толчок, вознесший ее на небывалые высоты. Чуть ли не ежедневно проводились научно-практические конференции, множились различные курсы, то тут, то там появлялись новые журналы и консультационные фирмы, так называемые «стратегические бутики» — возникла целая «индустрия стратегии». Принимая во внимание масштабы школы позиционирования, а также то, что она и сегодня пользуется большим влиянием, в нашей книге мы отводим ей весьма значительное место.

Появление М. Портера

Переломным для судьбы школы позиционирования стал выход знаменитой книги М. Портера «Конкурентная стратегия» (Porter, 1980). Едва ли публикация одной книги может ознаменовать появление новой школы, но то, что она подействовала как очень сильный стимулятор, несомненно. К тому моменту ученые и практики во многом разочаровались в школах дизайна и планирования, повсеместно ощущалась потребность в новой прочной основе. Так же, как небольшое возмущение может привести к внезапному застыванию перенасыщенного раствора, так и «Конкурентная стратегия» связала воедино интересы целого поколения ученых и консультантов. Последовала огромная волна активности, которая быстро сделала эту школу доминирующей в своей области.

Конечно, книга М. Портера была отнюдь не первой посвященной содержанию стратегий фундаментальной работой (более того, основное внимание в ней уделялось не столько содержанию стратегий, сколько методикам проведения конкурентного и отраслевого анализа). И ранее публиковались труды на эту тему — прежде всего следует назвать работы таких авторов, как Дан Шендел и Кен Хаттен из Бизнес-школы Краннерта Университета Пурдыо. Тот же М. Портер позаимствовал  многие идеи из отраслевой организации, области экономике, рассматривающей указанные проблемы (но ученый делает акцент на поведении не отдельных фирм, отраслей). Здесь нам необходимо вспомнить и авторов, посвятивших свои труды изучению военных стратегий, на протяжении веков анализировавших стратегические преимущества и ограничения вооруженных сил на примерах битв н сражений.

Исходныеные положения школы позиционирования

На самом  деле имеется всего лишь одно существенное отличие школы позиционирования от школ планирования и дизайна, но именно оно и послужило толчком  переориентации всей стратегической литературы. Мы имеем в виду простую, революционную мысль, которая — как, впрочем, и любая подобная идея — имеет  плюсы, и минусы. Школа планирования, равно как и школа дизайна, не ограничивает  число стратегий, которые могут быть использованы в конкретной ситуации.. Школа позиционирования, напротив, утверждает, что для каждой отрасли имеется ограниченное число стратегий, которые могут принести желаемые результаты, т. е. ключевых стратегий. Следование им позволяет компании занять те рыночные позиции, которые сами по себе обеспечивают защиту от атак битов — настоящих и будущих. Простота защиты заключается в том, что установившиеся на позициях» компании без особого труда получают доходы, зная  что превосходящие «заработки» соперников, что в свою очередь обеспечивают ресурсами для расширения, роста и укрепления позиции. Взяв на вооружение эту логику, школа позиционирования разработала для  каждой  отрасли ограниченное число если и не ключевых, то категориальных стратегий таких как, например, дифференцирование товара и концентрация на определенном рыночном диапазоне рыночной деятельности. Такие стратегии были названы генерическими.

Отказавшись от основного исходного положения школы дизайна о том, что каждая  стратегия должна быть уникальной, разработанной по «индивидуальному» заказу организации, школа позиционирования создала и «отшлифовала» ряд стратегических приемов, которые позволили подбирать правильную стратегию к заданным  условиям (которые также рассматривались как генерические — например, зрелость или  фрагментированность отрасли). Итак, ключ к новому стратегий (к менеджменту — направленный на распознавание существующих взаимосвязей конкурентный и отраслевой анализ. И поиск начался: для того чтобы усилить наиболее эффективные отраслевые стратегии, ученые проводили статические исследования, а консультанты, в свой черед, рекламировали клиентам  стратегии-фавориты и в двух других предписывающих школах формирование стратегии в  позиционирования рассматривалось как контролируемый, сознательный ее, в результате которого появляются хорошо продуманные, детально разработанные еще до начала формальной реализации стратегии. Но в школе позиционирования внимание концентрировалось на завершающем выборе генерических стратегических позиций, а не на развертывании интегрируемых и не видных стратегических перспектив (как в школе дизайна) и не на детализированной координации всех плановых установок (как в школе планирования). Кроме того, ее приверженцы поддерживали идею о том, что стратегия предваряет) структуру, но добавляли еще одну форму «структуры» — отраслевую. Последняя, а  находясь на самом верху, «давит» на стратегическую позицию компании, которая в свою очередь воздействует на ее организационную структуру. Но в общем подход к стратегическому процессу весьма напоминает культивируемые школой планирования принципы и прежде всего — формализм и детализацию на стадии оценки, внешних потерь и прибылей (М. Портер, в частности, досконально исследовал этапы конкурентного и отраслевого анализа).

Так же, как и в школе планирования, принципиальное руководство реализацией стратегии возлагалось на главу фирмы, плановик же оставался силой, скрывавшейся за «троном», этаким «серым кардиналом». Но сверх того школа позиционирования подняла роль плановика еще на одну ступень. В ней он стал еще и усердно занимавшимся расчетами аналитиком (зачастую плановика нанимали по контракту из консультационной фирмы). Предполагалось, что он изучает и сводит воедино массу обработанных данных, на основе чего и рекомендует оптимальную венерическую стратегию. Но — мы повторяемся, потому что это очень важно — аналитик не создавал стратегий (в действительности он даже не формулировал их) — он занимался простым подбором. Можно сказать, что стратегии срывались с дерева генерических стратегических возможностей.

Итак, еще раз кратко перечислим исходные положения школы позиционирования:

  1.  Стратегии представляют собой генерические, специфически общие, рыночные позиции компаний, которые могут быть идентифицированы.
  2.  Эти рыночные позиции (контекст) являются экономическими и конкурентными.
  3.  Таким образом, процесс формирования стратегии это сделанный на основе аналитических расчетов выбор одной определенной генерической позиции.
  4.  Основную роль в этом процессе играют аналитики, предоставляющие результаты своих расчетов официально контролирующим выбор менеджерам.
  5.  Следовательно, на «выходе» процесса организация получает «готовую к
    употреблению» стратегию; структура рынка активно стимулирует возникновение предначертанных стратегий позиционирования, которые в свою
    очередь активно воздействуют на организационную структуру.

Ниже описываются три «волны» школы позиционирования, представленные: (1) ранними трудами о военных стратегиях, (2) «консалтинговыми императивами» 1970-х гг. и (3) современными работами об эмпирических предположениях (1980-е гг.). Третьей волне мы уделим особое внимание, а затем перейдем к критическим замечаниям и обсуждению контекста школы.

Первая волна:Основы стратегии в военных максимах

Если школа позиционирования фокусирует свое и наше внимание на выборе стратегий как реальных позиций в конкурентных контекстах, следовательно, «корни» уходят в глубины истории. Фактически речь идет о старейшей школе формирования  стратегии, основные принципы которой были заложены в первых трактатах  вышедших из печати более двух с половиной тысячелетий назад), в которых объясняется  выбор оптимальной стратегии в контексте военного сражения (условия атаки противника, методы защиты собственных позиций).лучший, он же и самый древний (его появление датируется примерно 400 гг.) он же один из самых известных трактатов принадлежит перу Сунь-Цзы. лее поздних произведений — до сих пор не потерявшая своего значения работа Карла  фон Клаузевица (1-я половина XIX в.). Можно сказать, что эти авторы делали то, что  делает школа позиционирования сегодня: они очерчивали типы стратегии соотносили их с внешними, представлявшимися наиболее подходящими ими. Но их работа была недостаточно систематизированной — по крайней) современном смысле этого слова, предполагающего прежде всего «выдачу на » статистических данных. Так как и Сунь-Цзы, и К. Клаузевиц предпочитали выражать свои умозаключения в повелительном наклонении, в наше время их называют «максимы».

Сунь-Цзы

Трактат  «Военное искусство» Сунь-Цзы (Sun Tzu, 1971) изучается и в наши дни, но велико его влияние в Восточной Азии. (В наши дни китайцы часто говорят, что  «рынок — это поле битвы» [Tung, 1994:56].) Мы имеем дело с удивительно современной книгой, подтверждающей, что «ничто не ново под луной». Некоторые из  максим Сунь-Цзы носят общий характер, например: «Покорить врага без боя - вот вершина мастерства» (77); другие предлагают хитрые уловки, например: Когда способен, притворись неспособным; когда действуешь — бездействующим» или «Замани противника на свою территорию, притворись побежденным и нанеси  удар» (66). Но встречаются максимы, которые по своему духу удивительно близки школе позиционирования.

Во  многом так же, как школа позиционирования делает особый акцент на изучение отрасли, в которой работает компания, так и Сунь-Цзы подчеркивал важность наличия у стратега информации о войсках противника и месте сражения. Особое  внимание он уделял выбору позиции: как расположить войска по отношению к  горам и рекам, какую местность предпочесть для сражения, равнинную или решенную и т. п. Сунь-Цзы также выделял такие разновидности генерических идей, как местность рассеивания, центральная местность, пограничная местность и местность труднопроходимая. В своих максимах он связал генерические стратегии с каждым из видов генерических условий, например:

в местности рассеивания не сражайся; в местности пограничной не останавливайся.

в центральной местности заключай союзы с соседями; в местности глубокой грабь (131).

   Относительно численной силы Сунь-Цзы говорил:

• Если превосходишь противника в десять раз — окружай его...

    Если в пять раз — атакуй его...

    Если у тебя вдвое больше сил — раздроби войска противника на части....

    Если силы равны — сумей с ним сразиться.... Если сил меньше — будь готов отступить.... Если силы во всех отношениях неравные —будь готов уклониться от боя.... (79-80).

Некоторые максимы предвосхищают то, что в современной школе позиционирования называется «преимуществом первого хода»:

• Тот, кто первым является на поле сражения и ждет противника, чаще всего
исполнен сил; кто приходит позже и сразу же бросается в бой — тот уже
утомлен (96).

Но отрывки из работы Сунь-Цзы демонстрируют и то, насколько глубоко в историю уходят корни «современной» школы позиционирования:

Элементы военного искусства включают в себя: первое — измерение пространства;

второе — оценку количества; третье — расчет; четвертое — сопоставление и пятое — шансы на победу.

Кропотливые расчеты — условие победы; недостаточные — возможность
поражения. Тот же, кто вообще не делает никаких расчетов, имеет наименьшие шансы па победу! (71).

Кроме того, Сунь-Цзы, в отличие от большинства его современных последователей, оценивает и границы генерического мышления:

Музыкальных нот только пять, а мелодий так много, что всех их мы никогда
не услышим (91).

...Как у воды нет постоянной формы, так и в войне не бывает постоянных
условий (101).

• ...Одержав победу, я не повторяю свою тактику, а реагирую на обстоятельства бесчисленными вариантами способов (100).

Карл фон Клаузевиц

Запад никогда не испытывал недостатка в военных мыслителях. Но ни один из них не сравним с К. фон Клаузевицем (1780-1831), работы которого несут на себе неизбежный отпечаток немецкой склонности к великим системам мышления.

Теоретические разработки К. Клаузевица во многом базируются на анализе наполеоновских войн. В конце XVII—начале XVIII в. все, относящееся к войнам, приобрело уже устоявшуюся форму. Армии многих стран состояли из слабо мотивированных рекрутов под командованием офицеров (как правило, выходцев  из дворянства). Все следовали одной и той же схеме действий — с армиями, практически идентичными по организации и тактике. Разница между победой и поражением часто была относительно невелика. Одна сторона атаковала, другая отступала, в конце дня встречались дипломаты и какая-то часть территории передавалась из рук в руки. Это была игра с редкими сюрпризами, стратегии которой были вариациями  нескольких общих тем, все стороны которых были общеизвестными и обоюдно принятыми Коренные изменения в стратегии связаны с Наполеоном Бонапартом. Французская армия под его командованием нередко одерживала победы над численно восходящим противником. Они были не только военными, но и интеллектуальными. Бонапарт продемонстрировал, насколько устарели традиционные идеи  организации и стратегии. Как прусский офицер, противник французов, а одно время их пленник, К. Клаузевиц получал сведения о методах Бонапарта, как говорится, «из первых рук». Интеллектуальный шок можно сравнить только с замешательством, которое в недавнем времени пережили американские менеджеры перед лицом неумолимого наступления японских конкурентов. В с своем трактате «О войне» К. Клаузевиц попытался предложить возможные |изменения устоявшихся взглядов на военную стратегию посредством введения гибких принципов управления войсками (von Clausewitz, 1989). В то время, предшественники рассматривали стратегию как деятельность по разрешению проблем, К. Клаузевиц настаивал (в духе современной школы дизайна) на том, обработка стратегии представляет собой неограниченную творческую деятельность, надлежащим образом воспринимающую напряжение, конфликты и противостояния, неотъемлемо присущие войне как одной из разновидностей человеческой и социальной деятельности. В соответствии с его воззрениями стратегия призвана внести некую упорядоченность в хаос, стратег стремится предугадать, какие формы примет  будущее. Одна из основных причин возможных ошибок в предсказаниях — ясно возникающие в реальной жизни, как казалось бы, незначительные трудности (или, как называет их К. Клаузевиц, «трения»). Для того чтобы стратегия  состоялась, необходимо сочетать организацию с формальной командной цепочкой, рой поступающие сверху приказы выполняются без обсуждения. Такая организация должна также использовать инициативу своих членов.

Трактат  «О войне» включает в себя главы об атаке и обороне, о маневрировании  сборе информации и о ночных операциях. Книга довольно объемная и местами  непоследовательная, но неизменно восхищающая своими яркими образами метафорами.

В свете коварного влияния трений на действия военачальника невольно возникают сомнения: а возможна ли реализация стратегии в принципе? К. Клаузевиц   отвечает на этот вопрос в духе школы позиционирования. Он утверждал, что все стратегии выстраиваются из одних и тех же основных, используемых в атаке, обороне и маневрах, «строительных блоков». Основная задача стратега — открытие и реализация  новых их комбинаций. В каждой эпохе число возможных комбинаций ограничивается существующими технологиями и социальной организацией. Спустя какое-то время такие ограничения кажутся неизбежными и, следовательно, естестственными. Стратеги перестают задаваться вопросами, довольствуясь вариантами  на известные темы. И таким образом, остается только новое путем создания неизвестных доселе комбинаций. Таких людей мало потому что

..для того, чтобы принять важное стратегическое решение, военачальнику требуется больше силы воли, чем в тактике. В последней вы действуете под давлением ситуации... В стратегии... есть обширное поле для опасений... для возражений и протестов — и, следовательно, для преждевременного сожаления. В тактической ситуации по меньшей мере половину проблем можно обозреть невооруженным взглядом, тогда как в стратегии обо всем необходимо догадываться и все нужно предвидеть, О какой-либо твердой уверенности, таким образом, не может быть и речи. Как следствие, когда при-,. ходит пора перейти к действиям, большинство генералов оказываются парализованными ненужными сомнениями (1989:179).

Влияние учения К. Клаузевица на современные стратегические воззрения рассматривается в книге полковника армии США Гарри Саммерса «Стратегия: вьетнамская война в контексте» (Summers, 1981). Г. Саммерс утверждает, что во время войны во Вьетнаме пентагоновские стратеги игнорировали фундаментальные основы стратегии и в первую очередь настойчиво повторяемое К. Клаузевицем утверждение о том, что «война есть продолжение политики другими средствами» (87). Это часто цитируемое изречение обычно интерпретируется как подтверждение того, что вооруженные силы подчинены гражданским властям. Но на самом деле оно является предупреждением, что стратегия должна быть выведена из под влияния сиюминутных потребностей, что временный успех не должен вносить путаницу в заранее просчитанные действия. Г. Саммерс также позаимствовал понятие «трения», применяя его в рассуждениях о гибкости, энергичности, настойчивости, вере в успех и уважительном отношении к противнику. Плановики из Пентагона недооценили вьетнамцев, которые не только выдержали жестокие авиационные и наземные удары вооруженных сил США, но и сумели продолжить борьбу. Г. Саммерс попытался адаптировать идеи К. Клаузевица к реальностям второй половины XX в. и анализируя опыт войны во Вьетнаме в терминах «принципов войны» (см. «Базирующиеся на основе учения К. Клаузевица принципы

армии США»).

Обратите внимание на согласованность этих принципов с общими принципами прескриптивных школ стратегического менеджмента. И там, и тут особо подчеркивается потребность в хорошо продуманной стратегии, в централизации власти при ее разработке или, по крайней мере, при ее реализации, а также необходимость сохранения простоты стратегии и придания стратегическому управлению упреждающего характера.

У цивилизованных людей неприязнь к войне заложена генетически. Но как продемонстрировала первоначальная беспомощность союзников в отражении военной агрессии нацистов, отвращение от войны чревато огромными человеческими и материальными потерями. Разработке стратегий, которые могли бы свести к минимуму продолжительность и стоимость войны, посвящены труды британского теоретика Б. Лидделл-Харта, утверждавшего, что основная цель стратегии — неожиданные действия, которые позволяют вывести противника из равновесия и подорвать его способность к противодействию.

БАЗИРУЮЩИЕСЯ НА ОСНОВЕ УЧЕНИЯ К. КЛАУЗЕВИЦА ПРИНЦИПЫ АРМИИ США

Устав оперативной службы армии США 1962 г. («эры Вьетнама») (Summers, 1981:59-97)

Цель. Каждая военная операция должна иметь четко сформулированные, твердые и реальные цели. Конечная цель войны — уничтожение вооруженных сил противника, преодоление его воли к борьбе...

Наступление. Наступление направлено на получение решающих результатов и  сохранение свободы действий, что позволяет командиру проявить инициативу и навязать свою волю противнику... Командир может быть вынужден обороняться, но оборона должна сознательно восприниматься лишь как временное средство.

 Численное превосходство (иногда называемое концентрацией сил). Для достижения главной цели необходимо сосредоточить силы, численно превосходящие войска противника, в нужный момент и нужном месте...

 Экономия сил. Умелое и расчетливое использование боевых сил даст возможность командиру выполнить задание с минимальной затратой ресурсов. Данный принцип... подразумевает не экономию, а, скорее, расчетливое распределение имеющихся в наличии боевых сил...

Маневры (или гибкость)... Целью маневра является такое расположение сил, которое ставит противника в относительно неблагоприятную позицию... Успешный маневр требует гибкой организации, административной поддержки, командования и контроля...

Единство  командования... Единство командования достигается единством усилий, которое в свою очередь есть результат всех направленных на достижение общей цели согласованных действий всех вооруженных сил. Один из методов достижения согласованности — сотрудничество, но наилучший — наделение командира требуемой единоличной властью.

Безопасность... Безопасность достигается принятием мер, направленных на предотвращение неожиданностей, сохранение свободы действий и воспрепятствование получению противником информации о силах союзников...

Неожиданность... Неожиданный удар наносится в таком месте, в такое время и таким образом, чтобы противник понес наибольший урон...

Простота... Простые, последовательные планы и четкие, краткие приказы сводят к минимуму недопонимание и неразбериху. При прочих равных условиях предпочтение должно отдаваться простейшему плану.

Нет оправданий генералу, посылающему войска в лобовую атаку на укрепленные позиции противника.

Равновесие противника должно быть нарушено не в ходе, а перед решительным наступлением (Liddell-Hart, 1967:164).

Корпоративные битвы

Которые пишущие на тему стратегий в бизнесе авторы подхватили дух и даже букву военных максим. Так, Б. Джеймс описывал «военный опыт, как настоящую золотую жилу апробированных в боевых условиях конкурентных стратегий» (James, 1986:56) и видел в них «значительное сходство* с бизнесом, «в смысле устрашения, наступления, обороны и союзничества», а также в использовании «разведанных, оружия, организации работы тыла и связи, подчиненных единственной цели - противоборству» (45-46). В учебнике, но корпоративной стратегии Роберт Кап также опирается на «милитаристские» максимы — такие как, например, «всегда опережай противника на ход вперед!- и «ОСНОВНОЙ стратегией для всех компаний должна быть концентрация ресурсов в ТОЙ области, в которой она имеет или может максимально быстро развить решающее преимущество перед соперниками» (Katz, 1970:349-350), добавляя:

Для крупной компании:

A. Решающую роль играет планирование.
Б. Избавление тел от крошек!

B. Берегите виды компании и стабильность.

Дли небольшой компании:

А. Атакуй, когда противник отступает.

                                                  Б. Негонитесь  сразу за всеми «зайцами».

                                                      В. Будь как можно незаметней.

                                                   Г. Быстро реагируй.

(1970:302-303)

Пожалуй, наиболее изощренно применяет военный опыт к анализу практики бизнеса Дж. Куинн (прежде всего см. Quinn, 1980a:155-168). По Куинну: «эффективная стратегия развивается вокруг нескольких ключевых концепций и направлений, которые придают единство, сбалансированность и сфокусированность», а также «ощущение своей позиции по отношению к сильному конкуренту» (162, 164). Осуществление стратегии предполагает «проведение разведки боем и действия, направленные на растяжение обороны противника, концентрацию сил, проведение атаки и овладение избранным сегментом рынка, который используется как плацдарм, па котором "наши" перегруппировывают силы так, чтобы добиться превосходства уже на более широком поле...» (160-161). В табл. 4.1 представлены некоторые из встречающихся в работе Дж. Купина термины военной стратегии.

Максимы о максимах

Военные максимы безусловно интересны и в определенном смысле полезны. Но относиться к ним следует с осторожностью, ибо язык максим одновременно и ясный, и неопределенный. Поэтому мы предлагаем наши собственные максимы о максимах:

Большинство максим очевидны.

Очевидные максимы нередко бессмысленны.

Очевидные максимы противоречат другим, не менее очевидным (например,
о концентрации сил и сохранении гибкости).

Таким образом,

• остерегайтесь максим.

Таблица 4.1. Некоторые используемые Дж. Куинном термины военном стратегии

Источник: Quinn, 1980:150-156.

атаковать и овладеть

уловки, хитрость, хладнокровие

окружить и разбить

ложные маневры

удар и незащищенное место противника

дезинформация

сконцентрированная атака

направление главного удара

добиться превосходства

мобильность, неожиданность

обходной маневр

запланированная гибкость

быстрые маневры

фланговый маневр

запланированное отступление

доминирующие позиции

планируемая контратака

укрепление основного лагеря

возможность первоначальных потерь

закрепление па плацдарме

растянуть силы противника

объединение сил

выманивание с оборонительных позиций

отступление

ослабление политической воли противника

и его психологического состояния

Вторая волна: ПОИСК КОНСАЛТИНГОВЫХ ИМПЕРАТИВОВ

Школа позиционирования буквально создана для консультантов. Сотрудник консалтинговой фирмы приходит к клиенту и, не обладая какими-то особыми знаниями бизнеса, анализирует экономические показатели, затем, «пожонглировав» набором генернческих стратегии (основными строительными блоками), составляет отчет, оставляет в бухгалтерии счет за услуги и уходит. С начала 1960-х гг. то тут, то там стали появляться так называемые «стратегические бутики», настоящий подъем которых пришелся на 1970-1980-е гг. Каждый из бутиков нашел свою нишу на рынке концепций и каждый из них рекламировал свои собственные теории позиционирования.

В некотором смысле они стали продолжателями дела военных максим. Современные авторы также пытаются привести в систему жизненный опыт (также занимаются расчетам»), по зачастую интерпретируют его слитком узко. Многие из Них с легкостью проходят мимо идеи максим, превращая их в маркетинговых целях в императивы (возможно, нам следует сказать .максимумы). К примеру, показатель, принадлежащей товару компании доли рынка превратился в нечто вроде чаши Грааля.

Но до начала бума «бутиков стратегий» проблемы стратегий как таковых находились где-то на периферии внимания бизнес-консультантов. Так, компания f&cKinsey четко ориентировалась на высший менеджмент, а фирмы, подобные SBI, продвигали методики планирования. Коренные изменения в отношении к стратегиям связаны с деятельностью Бостонской консультационной группы (БКГ) и предложенными ее сотрудниками концепциями матрицы рост-доля рынка и кривой опыта.


Ценностная цепочка М. Портера

В работе 1985 г. М Портер предлагает схему, которую он называет ценностной ^почкой, В соответствии с пей предполагается, что, как показано на рис. 4.5, деятельность фирмы может быть разделена на основную и вспомогательную. Основные виды деятельности непосредственно связаны с процессом продвижения товаров  к потребителям и включают в себя внутреннюю логистику (приемка, хранение и т. п.), операции (или трансформации), внешнюю логистику (обработка заказов, поставка товаров, и т. п.), маркетинг и продажи, а также обслуживание (наладка, ;ремонт и т. п.). Вспомогательные виды деятельности включают в себя снабжение, Обработку технологии, управление персоналом и обеспечение инфраструктуры компании (включая финансы, бухгалтерию, общее управление и

т. п.).

Маржа прибыли в правой стороне рисунка демонстрирует, что ее основой является уровень управления цепочкой ценностей, а пунктирные линии на рисунке -•! J все вспомогательные виды деятельности (с одним исключением) могут быть связаны с любым основным видом деятельности, а также поддерживать всю цепочку. - Исключением является инфраструктура компании, которая относится к ценностной цепочке в целом. По М. Портеру, анализ цепочки создания ценностей позволяет оценить все виды деятельности компании, а также процесс их взаимодействия» друге другом (Porter, 1985:33). Но, по мнению автора, условием анализа

выступает обязательная проверка целостности цепочки ценностей. Так, к примеру, Достижение наилучших результатов в маркетинге, в том случае, когда оно плохо сочетается с деятельностью компании, отнюдь не является конкурентным преимуществом.

Как отмечалось выше, вслед за работами М. Портера число публикаций о стратегическом позиционировании растет как грибы. Мы не имеем возможности вести более менее основательный обзор всей этой литературы, а потому прежде чем перейти к синтезу и предоставить вашему вниманию структуру для рассмотрения характера работы М. Портера, инициировавшей такое количество попыток модернизаций.

 Основные направления исследований школы позиционирования

Один из инструментов, с помощью которого мы получаем возможность связать различные виды исследований школы позиционирования (фактически, метод Определения эффективности школы), представлен на рис. 4.6. В данной матрице Производится разбивка направлений исследований по факторам (одиночные и групповые) и по условиям (статичные и динамичные). Направления исследований школы позиционирования представлены в каждом из четырех результирующих квадрантов (впрочем, в действительности, просматривается склонность сторонников школы к более простым формам).

Исследование отдельных факторов в статических условиях

вероятно, наибольшая часть исследований попадает в квадрант исследований отдельных  факторов при статичных условиях. Часть из них фокусируется на конкретных  генерических стратегиях (таких, как внешнее источниковедение (аутсорсинг) или пакетирование товара) и стремится определить благоприятствующие им условия отрасли (или стратегии, которым лучше всего следовать в заданных условиях). Другие, более в духе второй волны, просто рассматривают эффективность различных стратегий как таковых (к примеру, задаются вопросом: «Выгодна ли «версификация?», ответам на который посвящено огромное количество исследований).

Группы факторов

Статические §• условия

Динамические условия

Отдельные факторы

Привязка определенных стратегий к конкретным условиям (например, диверсификации к зрелости отрасли)

Описание групп стратегий и/или групп условий (например, генерических отраслей) и их взаимосвязей

Определение стратегических реакций (например, «поворотные» стратегии, ложные сигналы) в ответ на внешние изменения (например, технологические угрозы, атаки конкурентов)

Отслеживание последовательностей групп стратегий и/или условий во времени (например, жизненные циклы отраслей)

Рис. 4.6. Матрица исследований содержания стратегий

 Исследование группы факторов в статических условиях

Работа стратега заключается не только в выборе индивидуальных стратегических позиций, но и в использовании их как элемента интегрированной стратегии. Таким образом, исследования из второго квадранта фокусируются уже на группах факторов — правда, все еще в статичных условиях. Так, для описания совокупности компаний внутри отрасли, следующих сходным комбинациям стратегий (например, сеть ресторанов быстрого обслуживания внутри как подотрасль ресторанного питания), М. Портер прибегает к термину стратегическая группа {Porter, 1980). Исследователи, работающие в этом квадранте, специализируются на «подгонке» стратегических групп к определенным отраслевым условиям (например, к «раздробленности» или «зрелости»)*.

В середине 1980-х гг. исследования стратегических групп пережили нечто вроде мини-бума. Объяснение и терминология конкурентного соперничества в работающей на внутренний рынок отрасли были предложены М. Хаитом {Hunt, 1972), отметившим загадочный феномен: высокая концентрация отрасли (т. е. небольшое число конкурентов) и низкая прибыльность. Согласно М. Хаиту, причина его состоит в том, что различные субкомпании (стратегические группы) начинают следовать фундаментально различающимся стратегиям, что негативно сказывается на их рыночной власти.

Позднее для объяснения данного феномена М. Портер вводит понятие барьеров мобильности (по сути выжимка концепции входных барьеров) {Porter, 1980). Так, если некая фирма не имеет возможности проведения общенациональной рекламной кампании, она вынуждена оперировать исключительно в пределах определенного региона, ибо ее маркетинг и торговые марки не в состоянии конкурировать с крупными национальными производителями. Следовательно, число реализующих ее продукцию розничных торговцев ограничивается и т. д. Таким образом, компания оказывается втянутой в определенную стратегическую группу (которую можно обозначить как «региональные игроки»). Ну и, конечно же, стратегические группы также могут быть генерическими (см. «Генерические стратегические группы»).

Исследование отдельных факторов в динамичных условиях

Осуществление исследований, «попадающих» в два оставшихся квадранта матрицы (связанных с динамичными изменениями), сопряжено со значительными трудностями, а значит, они менее распространены. В работах третьего квадранта рассматривается влияние какого-то одного изменения (например, прорыва в технологии или новой атаки конкурента). Внимание исследователей концентрируется не только на ответных реакциях, таких как избавление от неэффективных производств или дифференцирование, но и на сигналах (опять следуя указаниям М. Портера (1980, гл. 4 и 5) — например, объявлениях о начале строительства нового завода, который никогда не будет построен, так как компания рассчитывает всего лишь отпугнуть конкурентов). Следовательно, здесь стратегия рассматривается   как «военная» хитрость. (Такие маневры имеют политическую природу и более подробно рассмотрены в гл. 8.)

К третьему квадранту относятся и исследования «поворотных» стратегий, это  использование «преимуществ динамики», когда компания отказывается пассивного ожидания (роли «вечно второй» или «вечно запаздывающей»), а, не расходов, первой активно врывается на новый рынок.

    Последнее время большую популярность приобрели теоретические исследований стратегий, получившие название теории игр, (см. «Теория игр и стратегия»).

ТЕОРИЯ ИГР И СТРАТЕГИЯ

по Джозефу Лэмпелу

Школа позиционирования заимствовала многие идеи из экономической теории, в частности из отраслевой организации. Не так давно исследователи стратегии попытались «запустить руку в карман» другой популярной в экономике области', теории игр, основы которой были разработаны математиками Дж. Нейманом и О. Моргенштерном (von Neumann and Morgenstern, 1947) в ходе их работы над созданием атомной бомбы и анализа противостояния ядерных сверхдержав во время холодной войны. В экономике теория игр использовалась для изучения конкуренции и кооперации внутри небольших групп компаний. А отсюда оставался всего лишь шаг и до стратегии.

Теория игр предоставляет возможность моделировать поведение исходящих из своих частных интересов «здравомыслящих» людей в различных ситуациях. Возможно, наиболее широко известным ее примером является так называемая «Дилемма узника».

Представим себе двух арестованных по подозрению в совершении серьезного преступления. У полиции есть доказательства, уличающие их в меньшем проступке, но улик для предъявления более серьезного обвинения явно не хватает. Для успешного судебного процесса желательно получить признание заключённых. Следователь обращается к одному из обвиняемых со следующим Предложением: «У нас достаточно доказательств, чтобы обвинить тебя по статье, за которую обычно дают три года тюрьмы. Признайся, и тебе дадут один год. Если ты не сознаешься, а твой приятель "развяжет язык", тебе предъявят обвинение в более серьезном преступление, за которое "светит" никак не менее десяти лет. Однако я должен предупредить тебя, что по закону, если вы оба сознаетесь, каждый получит по семь лет». Если бы подозреваемые могли договориться друг с другом и заключить договор о молчании, каждый из них был бы осужден на три года. Но они содержаться в разных камерах, и каждому придется принять самостоятельное, основывающееся на оценке действий «коллеги» решение. Как здравомыслящие люди, они оба должны прийти к заключению, что партнер будет действовать в своих собственных интересах и признается. У каждого, следовательно, не остается другого выбора, кроме как выложить «чистую правду» первым. В результате вместо трех лет тюрьмы оба «обречены» на семилетнее заключение.

«Дилемма узника» может быть применена к различным деловым ситуациям. Компании часто сталкиваются с обстоятельствами, когда ничем не ограниченная конкуренция приводит к результатам, нежелательным для всех. В таких случаях объективно намного более предпочтительной представляется кооперация конкурентов. Но «игра с нулевым результатом» (выигрыш одной стороны означает обязательный проигрыш другой) может трансформироваться в «игру с положительным результатом» (так называемое «выигрывают все») только при условии использования других стратегий.

В статье А. Бранденбургера и Б. Нейлбуффа (Brandenburger and Nalebuff, 1995) описывается ряд попыток известных компаний найти взаимовыгодные решения. В начале 1990-х гг., например, автомобильная промышленность США оказалась в водовороте ценовых войн, которые сводили на нет прибыли всех их участников. Компания GM решила разорвать порочный круг, выпустив кредитную карту, дающую пользователям право на скидки при будущих покупках ее автомобилей. Аналогичные действия предприняли и другие представители автопрома, что позволило обуздать ценовую конкуренцию и перейти от ситуации «проигрыш-проигрыш» к положению «выигрыш-выигрыш». Ь Возврат к ценовым войнам был нецелесообразен, так как высокая стоимость К выпуска крупной кредитной карты являла собой то, что теоретики игр называ-1-кзт «обязательствами о предоставлении кредита» по взаимной кооперации. ^,Э данном случае обязательства относились скорее к конкурентной борьбе за  лояльных покупателей, чем к краткосрочному увеличению продаж.

Теория игр весьма эффективна в ситуациях, когда необходимо найти ответы на простые вопросы. Например, должна ли авиакомпания стремиться к "максимальной экономии, приобретая все авиалайнеры у одного мощного поставщика, такого как Boeing, или же разумнее разделить заказ между Boeing f Airbus? Теория игр не всегда дает однозначные ответы «да» или «нет», но та позволяет рассмотреть различные перестановки и комбинации условий, которые могут изменить ситуацию. К сожалению, большинство реальных стратегических проблем порождает большое число возможных вариантов решений, когда отсутствуют даже намеки на «доминантную стратегию» (наиболее предпочтительную перед всеми другими). Таким образом, теория игр не Указывает сколько-нибудь заметного влияния на стратегическое мышление, 'в предлагает ряд концепций, которые могут помочь осознать принципы стратегического динамического маневрирования конкурентов.

Мы же в свою очередь пришли к выводу, что теория игр скорее помогает упорядочивать стратегическое мышление, особенно в условиях конкурентного маневрирования, нежели отвечает на относящиеся к выбору стратегий вопросы.

Критические замечания

Критика школы позиционирования во многом основывается на тех же идеях, что и критика школ дизайна и планирования, так как она заимствует многие из их тезисов. Мы упоминали о характерном для школы дизайна предположении, что стратегия формулируется «в верхах» организации (осознанные размышления на основании  формального анализа), а ее реализация через действия «спускается вниз». Таким образом, процесс разработки стратегии доминирует над процессом стратегического обучения. Школа же планирования оценивает будущее, экстраполируя преобладающие в настоящем тенденции, опираясь исключительно на обработанные данные, а процесс разработки стратегии представляется сверхформализованным.

В итоге мы возвращаемся к общему, весьма серьезному заблуждению, что анализ способен породить синтез (см. гл. 3). В опубликованной в 1987 г. в журнале , «The Economist» статье М. Портер заявлял: «Для разработки стратегии я предпочитаю использовать ряд аналитических методик». Но, как нам кажется, никому еще не удавалось предложить стратегию, опираясь исключительно на аналитические методики. Подкармливали полезной информацией процесс разработки стратегии? Да. Экстраполировали текущие стратегии или заимствовали стратегии конкурента? Да. Но разработали стратегию? Нет. Или, по высказыванию Г. Хэмела: «Маленький секрет индустрии стратегии заключается в том, что у нее вообще нет никакой теории создания стратегии» (Hamel, 1997:80).

Каша критика школы позиционирования будет сконцентрирована на фокусировании, контексте, процессе и стратегии как таковой.

Относительно фокусирования

Как и в других прескриптивных школах, подход школы. .позиционирования  является не столько ошибочным, сколько узким. Прежде всего, фокусирование было узконаправленным. Школа позиционирования была ориентирована, прежде всего, на экономические аспекты, в особенности на количественно определимые — т. е. в сторону, противоположную социальным и политическим аспектам, а также количественно неопределимым экономическим. Но в таком случае даже выбор стратегий может быть пристрастным, так как стратегии лидерства по издержкам обычно имеют «за спиной» более обработанные данные, чем, скажем, стратегии дифференцирования по качеству. Например, Б КГ уделяла пристальное внимание доле рынка, а некоторые другие консалтинговые фирмы были виртуально одержимы восприятием стратегии в терминах расходов на управление.

Следует обратить особое внимание на то, что в школе позиционирования внимание к экономике превалирует над политическими вопросами. Например, такие слова, как «политический» и «политика», ни разу не появляются ни в оглавлении, ни в предметном указателе главной книги М. Портера «Конкурентная стратегия» (Porter, 1980), хотя многие могут принять ее за «букварь» политических приемов. Если прибыль действительно в значительной степени зависит от рыночной власти, очевидно, что ее генерация связана не только с чисто экономическими методами. В конце концов, есть же различного рода «входные барьеры». Для того чтобы уловить заложенный в такие предложения, как: «Правительство может ограничить или даже препятствовать входу в отрасль, установив такой контроль, как лицензионные требования и ограничения по доступу к сырью...» (13), смысл, не требуется большого воображения. Временами М. Портер переступает тонкую грань между экономической конкуренцией и политическим маневрированием: являются плохо завуалированным средством для наложения взысканий. Иски вынуждают более слабую компанию нести чрезвычайно высокие судебные издержки в течение длительного времени, а также отвлекают ее внимание от конкуренции на рынке (86).

Относительно процесса

Ну а теперь поговорим о процессе.  Миссия школы позиционирования не и том, чтобы выйти в свет и учить, а в том, чтобы оставаться дома и вычислять. «Массирование» цифр — вот чего ждут в управленческих конторах не меньше, чем в классах МВА. От стратега ожидают абстрактной бумажной работы, не связанной с реальным миром производства и продаж товаров. К. Клаузевиц cute в XIX в. утверждал, что для достижения превосходства «расчет — «самая существенная вещь... до самого конца». Но он признавал, что «бесконечные мелкие обстоятельства» приводят к «неожиданным инцидентам, которые делают расчет невозможным» (рои Clauseicirz, 1968:1 Ы, 165). Эта дилемма относится буквально ко всему, что делается в школе позиционирования.

Чрезмерное внимание к расчетам, как уже упоминалось в нашей критике школы  планирования, нередко препятствует не только обучению и творчеству, но и оказывает негативное воздействие на уровень вовлеченности  работников в процесс  труда. В сравнении с изолированными и центральных офисах и поставлявшими отчеты высшему руководству г m новиками остальные сотрудники воспринимаются как простые исполнители. Работников обязывают следовать стратегиям, продиктованным непониманием сложного со всеми его нюансами бизнеса, стандартными расчетами, выполненными аналитиками, которые, как правило, «плавают? в деталях. «Возможности для инновационной стратегии возникают НС Из стерильного анализа и перемалывания цифр, а из стимулирующего творческие озарения нового опыта» (Нате/, 1997:32).

Н. Бранссон  сравнивал «поведение, построенное на высокой вовлеченности в труде», т. е. представляющее из себя, скорее, не когнитивный процесс; а проявление воли, с «поведением, построенном на тщательном критическом исследовании», пренебрегающим «эмоциями» и «более склонном отклонять, чем принимать» {Brunsson, 1976:12). Короче говоря, расчеты аналитика нередко подменяют принятие действующими липами персональной ответственности. А и таких условиях разработка оптимальной стратегии на будущее просто невозможна. Успешная стратегия — это стратегия, в которую участвующие в се формировании и реализации люди вкладывают свою энергию: они делают ее хорошей, делая ее реальной, — и, по возможности, делая это собственноручно. Это не совсем та вещь, о которой можно словами М. Портера сказать: «Факторы (активы, люди) могут и Должны быть собраны и аккумулированы...» (Porter, 1997:162).

Относительно стратегий

В итоге школа позиционирования рассматривает стратегию не как уникальную перспективу, а как генерическую позицию, В конце концов, весь процесс может быть сведен к формуле, позволяющей, опираясь на ограниченный перечень условий, выбрать единственно верную позицию. А в случаях стратегических групп Компания присоединяется к тому или иному союзу, который сам диктует генереческий портфель стратегий, которым необходимо следовать.

Школа дизайна перевела стратегию на более высокую ступень, воспринимая  её  как перспективу на будущее и поощряя ее творческое конструирование. Влияние  школы позиционирования с се фокусом на венерических стратегиях, скорее сего, является прямо противоположным. В компаниях может возобладать поведение, генерическое как в деталях, так и в ориентации. Достаточно бросить один только взгляд, чтобы заметить склонность к подражанию компаний в 1980-х гг.   Та же самая проблема, похоже, имеет место и в академических исследованиях   когда вместо того, чтобы сосредоточиться на изучении нюансов различных стратегий, ученые начинают раскладывать их «по полочкам».

, Конечно, в данном случае за основу берется поведение людей в прошлом, т. е. и менеджеры, и исследователи в равной степени прежде всего стремятся расшифровать прошлое, а не раскрыть будущее. Как следствие, школа позиционирования, как это уже обсуждалось выше, стремится «остаться там», а не «попасть туда». Даже Симпатизировавший позиционному подходу, по крайней мере, его методической, аналитической стороне, Р. Румельт указывал на связанные с ним проблемы (см. один из его любимых примеров «Но как быть с вопросом о "Hbnda"?»).

КОНТЕКСТ И ВКЛАД

ШКОЛЫ ПОЗИЦИОНИРОВАНИЯ

Мы приходим к заключению, что школа позиционирования с ее склонностью к анализу и расчетам принижала роль формулирования стратегии и проведения стратегического анализа а пользу самого процесса (если сравнивать ее с некоторыми другими школами). Разработка стратегии, как мы рассматриваем ее в этой книге, — это значительно более богатый, сложный и динамичный процесс, нежели тот, упорядоченный и статичный, описываемый школой позиционирования. Таким образом, роль позиционирования состоит в том, чтобы поддержать, обеспечить стратегический процесс, а не быть им. Отводя плановику роль, Которую обычно выполнял аналитик, школа позиционирования добавила к школе планирования значительную содержания — и это, безусловно, большое достижение. На практике методики планирования не могут быть непосредственно использованы для создания стратегии, в то время как, методики анализа позволяют обеспечить стратегически!! процесс существенной информацией.

Стратегический анализ играет большую роль в разработке стратегий компаний, оперирующих в определенных стабильных условиях, так как позволяют Получить необходимые для централизованного анализа данные. Но н условиях Доминирования процесса подобный анализ непозволителен, ибо здесь, наряду с устоявшимися силам и, необходимо постоянно учитывать!! массу случайных факторов. Другими словами, нельзя допускать применения законов стратегического анализа, подобных закону Грешэма, там (неважно, и практике или исследованиях), — где поток обработанных данных влияет на данные, не подвергавшиеся обработке, и где портфель позиций воздействует па продумывание интегрированной перспективы. Там. где анализ чисел пли даже изучение результатов удерживает стратегов или исследователей от погружения в осязаемый мир товаров и Покупателей, — там школа позиционирования оказывает стратегическому менеджменту медвежью услугу.

И тем не менее, школу позиционирования необходимо рассматривать как учение, которое несомненно внесло большой вклад в стратегический менеджмент.Она раскрыла огромные горизонты для исследований и обеспечила теоретиков и практиков эффективным набором концепций. Но это только фундамент, на котором необходимо выстроить целое здание, развивая синтез, предложенный этой школой мышления, и — что не менее важно — комбинируя его с методами исследований, предложенными другими школами. Короче говоря, школа позиционирования должна использовать своп мощный фундамент не для ограничения, а для расширения стратегического видения

. 5

ШКОЛА ПРЕДПРИНИМАТЕЛЬСТВА

Построение стратегии как

ПРОЦЕСС ПРЕДВИДЕНИЯ

 Душа... неспособна мыслить вне образов.

Аристотель

От школ предписывающих (или прескриптивных) мы переходим к рассмотрению школ  описательных (или дескриптивных), представители которым стремятся увязать объяснение принципов формирования стратегии и развертывание стратегического процесса во времени. Но прежде нам хотелось бы представить школу, занимающую промежуточную, созвучную взглядам школы дизайна позицию.

Всерьез претендующая на лидерство дизайн-школа рассматривает формирование стратегии как ментальный процесс, протекающий в сознании исполнительного руководителя организации и являющегося главным архитектором» стратегии. Но, возведя руководителя в ранге божества, школа дизайна на этом и останавливается. Подчеркивая потребность в концептуальном подходе и не           принимая в расчет интуицию, ее приверженцы, как правило, игнорируют анализ действий лидера организации с точки зрения индивидуальности и уникальности его личности.

Школа предпринимательстве исповедует прямо противоположный принцип. Она не только рассматривает стратегический процесс сквозь призму действий одного человека, руководителя организации, по и подчеркивает значение свойственных только ему состояний и процессов — интуиции, здравомыслия, мудрости, опыта, проницательности. На этом строится понимание стратегии как перспектив, ассоциируемой с идеей и интуитивным ощущением (выбором) направления, именуемым видением. В терминах нашего стратегического сафари речь идет о направляющем движение прирученного слона наезднике.

Но в отличие от некоторых других школа предпринимательства относится к стратегической перспективе не как к коллективному или культурному, но индивидуальному построению руководителя организации. Соответственно, по мнению се приверженцев, организация целиком н полностью зависит от диктата индивида. И внешняя среда организации превращается если не в вотчину ее руководителя, то r территорию, где он чувствует себя вполне свободно, как человек, который со знанием  дела ведет свою компанию в некую защищенную нишу, надежное убежище.

Центральное понятие школы предпринимательства — видение: мысленное представление стратегии, рожденное или отображенное в сознании руководителя организации. Предвидение и вдохновляет, и дает понимание того, что должно быть сделано, — руководящую идею, если хотите. Видение есть некий призрачный образ, а значит, оно мало напоминает четкий план (выраженный в словах и цифрах). Благодаря этому оно отличается гибкостью, и. любой руководитель легко адаптирует его к своему опыту. Все это предполагает, что предпринимательскую стратегию

можно охарактеризовать одновременно и как предначертанную, и как развивающуюся, продуманную с точки зрения направления и общих и возникающую неожиданно в смысле определяющихся в процессе деталей. Г. Минцберг же сравнивает стратегическое  мышление со «зрением» (см. «Стратегическое мышление как "зрение"»).

СТРАТЕГИЧЕСКОЕ МЫШЛЕНИЕ КАК «ЗРЕНИЕ»

(Генри Минцберг, из статьи в -Was/-, 1991)

Если стратегии — это зрительные образы, то какую роль играет «зрение» в стратегическом мышлении? Ниже перечислены семь факторов, составляющих единую структуру стратегического мышления.

Никто не станет возражать, что стратегическое мышление предполагает взгляд вперед. Но нельзя что-либо предвидеть, если не оглядываться назад, ведь все наши представления о будущем основываются на знании истории.

Взгляд вперед

Взгляд назад

Многие считают, что стратегическое мышление — это взгляд сверху. Представьте себе, что стратег находится в вертолете и обозревает -общую картину» с высоты, пытаясь увидеть «лес за деревьями-. Но возможно ли увидеть целостную картину, «надзирая» за ситуацией сверху? Из вертолета лес выглядит сплошным зеленым ковром. Любой, кто бывал в лесу, знает, что изнутри он совсем другой. «Патрульные» на борту вертолета разбираются в происходящих в »лесу» событиях не намного лучше кабинетных стратегов.

взгляд вниз

Более удачной представляется другая метафора: «разглядеть бриллиант в необработанном алмазе». Те, кто мыслит стратегически, должны найти "Самородок", самое ценное в идеи  изменения их организации. А для этого необходимо переработать тонны «золотоностной породы-. Перед глазами нет никакой готовой картины. Поэтому стратегическое мышление это еще и индуктивное мышление: взгляд сверху должен сопровождаться взглядом вглубь.

Вы можете смотреть вперед, назад, сверху, заглядывать вглубь, но эти необходимые условия стратегического мышления отнюдь не достаточны. Стратегу необходим творческий подход.

Стратегически мыслящие индивиды воспринимают мир иначе, чем все остальные; им удается разглядеть то, мимо чего скользит взгляд других людей. Они оспаривают общепринятые истины — неписаные законы отрасли, традиционные стратегии — и благодаря этому их организации выделяются.  Из «общего ряда». Поскольку творческое мышление связано со всесторонним подходом к вопросу, его можно назвать взглядом кроме того.

 

Взгляд сквозь

Стратегическое мышление как зрение

Руководство как видение

Там где отсутствует план, должно быть предвидение. Организация, не имеющая плана нуждается в сильном лидере — руководитель, который знает, чего он хочет.

Каждая уважающая себя организация должна выработать представление о своей будущей деятельности или хотя бы некий курс, который можно было бы назвать «видением» перспективы.

Но как распознать настоящее видение? Сам собою напрашивается ответ, что истинное видение — это то, что предстает перед вашим мысленным взором. Едва ли под это определение подходит желание «быть самой крупной компанией» или «получить маржу прибыли, равную 42 %». Предвидение должно выделясь организацию из ряда других, подчеркивать ее уникальность. Пожалуй, лучше всех эту мысль выразил Уоррен Беннис, заметивший, что «если это настоящая мечта, вы ее никогда не забудете». Другими словами, человеку нет необходимости ее записывать. Кстати, это отличный тест для всех тех банальных желаний, которые почему-то называют «мечтой»!

В своей книге о руководстве У. Беннис и Б. Нэймус довольно подробно останавливаются на понятии «видение». Приведем несколько цитат:

Для того чтобы выбрать" направление, руководитель должен в первую очередь выработать мысленный образ возможного и желательного будущего положения организации. Этот образ, который мы называем видением, может быть расплывчатым, как сон, или четким, как цель или задача. Главное, что предвидение есть представление о реалистичном, надежном, привлекательном будущем для организации, таком ее состоянии, которое во многих важных отношениях лучше нынешнего.

Видение - это манящая цель... Помните также, что предвидение всегда относится к будущему, к состоянию, не имеющему места в настоящем и не существовавшему никогда прежде. Предвидя, руководитель наводит мост — крайне важный — между настоящим и будущим организации.

Сосредоточившись на видении будущего, лидер оперирует эмоциональными и духовными ресурсами организации, ее ценностями, обязательствами, устремлениями. Менеджер, напротив, имеет дело с материальными ресурсами компании, ее капиталом, человеческими навыками и умениями, сырьем, технологией.

Если лидерство предполагает хоть искру таланта, то он должен заключаться в необыкновенной, почти волшебной способности вызывать — из множества образов, знаков, прогнозов, вариантов — отчетливое видение будущего, одновременно простого, понятного, желательного и захватывающего (Bennis and Namus, 1985:89,90,92,103).

Ниже мы расскажем о нескольких посвященных роли предвидения и помогающих раскрыть его сущность исследованиях (проведенных на базе Университета Макгилла).

Предвидение как драматургия

В работе Френсиса Уэстли и Генри Минцберга (Wesley and Mintzberg, 1989) противопоставляются два взгляда на руководство как предвидение. Первый, более традиционный, уподобляет руководство подкожной инъекции. Шприц (слова) наполняется активным компонентом (видение), который и «вводится» работникам организаций-Полученная инъекция заряжает их огромной энергией. Это интересная аналогия,   но авторы исследования предпочитают другое сравнение.

Знакомство с посвященной театру книгой Питера Брука (Brook, 1968:154), легендарного директора Королевского Шекспировского театра, натолкнули авторов на мысль, что стратегическое предвидение, как и пьеса, зарождается в тот волшебный миг, когда вымысел сливается с жизнью. Магия театра, пишет П.Брук, бесконечных «репетициях»,следующем за ними «исполнении» (perfor) пьесы и поддержке «присутствующей» (attendance) публики. Но П. Брук добавляет восхитительный штрих, приведя помимо английских и французские, более точные эквиваленты этих трех слов — «повторение», «представление» и «поддержка). Уэстли и Г. Минцберг попытались приложить идею П. Брука к менеджменту предвидению.

Небходимость повторения (репетиций) говорит о том, что успех зиждется на не ком знании предмета. Как сэр Лоуренс Оливье снова и снова повторял слова юли, до тех пор пока язык не привыкнет к их сочетаниям и не будет двигать-ршенно свободно, так и гениальный предприниматель Ли Якокка «вырос» бильном бизнесе и после ухода из компании Ford взялся за Chrysler, потому что машины были у него «в крови». Руководителя, образно представляющего будущее, воодушевляет не счастливый случай (удача безусловно играет определенна огромный опыт в избранной сфере.

Представление (исполнение) — это не только выход на сцену, но и умение вновь оживить прошлое. Для стратега его видение будущего тоже живо, но жизненность от не слова, а образы. Руководителей-провидцев отличает особый талант в использовании символических средств языка — метафор. Они не просто «видят» в будущей  перспективе; они передают свое видение другим людям.

Построивший огромную компанию вокруг изобретенного им фотоаппарата «Полароид» Эдвин Лэнд писал, что фотография помогает «сосредоточиться на каждой стороне [вашей] жизни»; когда вы смотрите через видоискатель, «вы не водите резкость, вы концентрируетесь на себе..., когда вы нажимаете на ечто, что было внутри вас, вырывается наружу. Это самая элементарная форма творчества. Отныне частица вас останется неизменной» (Land, 1972:84). Предвидение — больше, чем слова. Оно должно превратиться в действия, реализоваться в жизни. И делается это не с помощью формальных планов или посредством неформальных действий: засучите рукава и позовите на подмогу говорила о своем искусстве Айседора Дункан: «Если я могу выразить словами, стоит ли танцевать?»

Поддержка (присутствие публики) означает, что аудитория — в театре ли, в организации необходима актеру не меньше, чем актер нуждается в зрителях. Со своим видением руководители,-как правило, обращаются в определенное время к особым  группам людей. Вот почему многие из них приобретают репутацию уже после того, как они лишаются своего положения (вспомните, хотя  Джобса, Уинстона Черчилля и Шарля де Голля). Или возьмем пример драматический, убеждающий также и в том, что предпринимательское и провидческое лидерство может служить не только добру, но и злу. После первой услышанной им речи будущего фюрера Германии, Альберт Шпеер сказал: «Гитлер говорит не для того, чтобы убедить кого-то; он говорит именно то, что ставшие монолитной массой люди хотят от него услышать» (Speer, 1970:18). Конечно, сфера управления - не театр. Руководитель организации, играющий чуждую ему в обычной жизни роль, обречен на провал. Настоящего лидера-провидца выдают искренность и неподдельность слов и поступков, такое руководство невозможно спутать ни с каким другим стилем.

Итак, РУКОВОДСТВО как видение — это одно одновременно и стиль, и стратегия, драматургия, но не притворство. Таким руководителем надо и родиться, и стать, он — продукт исторического момента.

Формирование предпринимательской стратегии на примере сети супермаркетов*

Исследование, к котором поведение предпринимателя отслеживается, и течение достаточно долгого периода времени, позволяет нам выделить лучшие  черты руководства как предвидения. История канадской сети розничных магазинов Steinberg's, оборот которой составлял несколько миллиардов долларов, начиналась и 1917 г. в крошечной бакалейной Лавке в Монреале, но все шестьдесят лет в ней царил ее владелец и лидер Сэм Стейнберг. Он встал за Прилавок рядом с матерью в одиннадцать лет и через два года принял решение расширить дело. С тех самых пор и до своей кончины в 1978 г. С. Стейнберг полностью контролировал компанию (по крайней мере до начала диверсификации в 1960 г).

Во многих отношениях компания Steinberg's как нельзя лучше соответствует предпринимательской модели управления. Если говорить о «смелых ходах» предпринимателя, то за шесть десятков лет С. Стейнберг только дважды переориентировал свою стратегию: в 1930-х гг., когда в компании осваивались принципы самообслуживания, it в 1950-х гг., когда создавались первые торговые центры. Весьма показательна история перехода к системе самообслуживания,

В1933 г. один ил магазинов компании «стал неожиданно барахлить*, убытки достигли «непозволительных» размеров($ 125 в неделю). Его закрыли в пятницу вечером, а уже в понедельник во вновь открывшемся магазине начала действовать система самообслуживания (инновация для того времени). Старую выноску «Магазины Стеинберга» сменила «Оптовая бакалея самообслуживания». Цены в магазине были снижены на 15-20 %, о чем жителей окрестиностей уведомляли разосланные по почте рекламные листки. Вот что такое стратегическое изменение! Как только стало понятно, что перемены оправданы, самообслуживание было введено и в остальных семи магазинах компании.

Таким образом, нам представляется более удачным выражение «контролируемая смелость». Идея была смелой, а реализация — осторожной. Сэм Стейнберг мог просто закрыть убыточный магазин. Но он предпочел использовать его для создания нового видения, новой концепции, которую сначала проверил на Практике.

В таких случаях поведение предпринимателя основывается, как правило, на глубоком детальном знании бизнеса как результате «повторения» (о котором говорилось выше). Стратег в привычном понимании, так называемый архитектор стратегии, «стоя на своем пьедестале», формирует из собранных данных стратегии, которые должны будут осуществлять другие люди. Пример С. Стейнберга разрушает этот образ. «Никто не знает бакалейное дело так, как мы его знаем. Любое свое действие мы подкрепляем этим знанием, — говорил С. Стейнберг. — Я знаю товар, знаю цены, знаю, что, как продается, знаю покупателей, я знаю все... но я передаю свои знания; я постоянно учу своих сотрудников. И в этом наше преимущество. Нас просто так не возьмешь».

Это концентрированное знание может быть невероятно эффективным (С. Стейнбергу не надо было убеждать в своей правоте ни аналитиков биржевого рынка, ни заседающее в штаб- квартире на другом конце света вышестоящее руководство), поскольку данный бизнес  достаточно прост и компактен, чтобы им мог управлять один человек. Такого рода действия необходимо производить быстро, целиком сосредоточившись напоставленной задаче. Вот почему предприниматели добиваются в бизнесе наиболее значительных  успехов.

Но в силе предпринимательства заключается и его слабость. Кто будет поддерживать метафоры (хотя бы былой пыл), если лидер покидает организацию? На смену предпринимательскому должен прийти другой стиль управления (если ему удастся прижиться). После смерти С. Стейнберга его акции унаследовали дочери, которые, перессорившись, продали компанию финансовому спекулянту, не имевшему опыта в розничной торговле. Через некоторое время фирма обанкротилась.

РОЖДЕНИЕ Н0ВОЙ КОНЦЕПЦИИ ПРОИЗВОДИТЕЛЯ ОДЕЖДЫ*

Откуда приходит предвидение? Как руководители-предприниматели получают из внешней среды сигналы к инициированию важных изменений в стратегической перспективе? На эти вопросы отвечает еще одно интересное исследование.

Фирма Canadelle специализировалась на производстве женского белья (бюстгальтеры и пояса для чулок). Это была весьма процветающая организация, хотя и не такого масштаба, как Steinberg's. Под руководством сына основателя компании Ларри Надлера дела шли просто прекрасно, как вдруг в конце 1960-х гг. вес переменилось. Эпоха сексуальной революции сопровождалась социальными потрясениями, символом которых стало публичное сожжение лифчиков. Для производителей женского белья ситуация принимала угрожающий характер. Более того, в моду начинали входить мини-юбки, в связи с чем молодые женщины стали отдавать предпочтение не чулкам, а колготкам. Рынок поясов для чулок ежегодно сокращался на 31 %. Казалось, что все вокруг было против бизнеса Canadelle.

В это время на рынке Квебека под рекламным девизом «Словно без белья» появились французские бесшовные бюстгальтеры-маечки из тонкого трикотажа (целевая  аудитория — девушки в возрасте от 15 до 20 лет). Новинки стоили недешево, но хорошо раскупались. В надежде получить лицензию на их производство в Канале, руководитель компании отправился во Францию. Он получил отказ, но, по словам Л. Надлера, «то, что он узнал за час пребывания в их офисе, стоило путешествия за океан». Ларри пришла в голову мысль о том, что женщины, особенно молодые, стремятся выглядеть естественно: чтобы лифчик был, но чтобы его было как можно меньше.

Открытие стало толчком к изменению стратегического видения. «Неожиданно возникла идея», — так это определил Л. Надлер, В то время как конкуренты переживали глубокий кризис, Canadelle утвердилась в мысли о необходимости своего "Бизнеса и начала борьбу за увеличение своей доли рынка белья. Она представила новую линию «естественных» бюстгальтеров для молодых покупательниц, для чего потребовалось перейти на формовочную технологию, а также освоить новые принципы продвижения товара.

Имевшее место в данном случае структурное изменение концепции объясняет трехэтапная («размораживание*, «движение* и «замораживание») модель изменений Курта Левина (Lczi-in, 1951). Процесс «размораживания» — это, по сути, отказ от обычных защитных механизмов, привычных «ментальных установок относительно функционирования отрасли, когда старые «отраслевые рецепты» уже не годятся. Как говорил Л. Надлер: «Это был период замешательства. Наступило какое-то оцепенение... мы начали искать выход из ситуации... в поисках полезной информации превратились в настоящих ищеек».

Движение в данном случае — это прежде всего изменение отношения в преддверии возникновения нового стратегического видения. Если считать наш пример показательным, то для рождения новой концепции достаточно одной-двух ключевых идеи, пусть даже тривиальных. Длительный поиск информации обусловливает сдвиг в мышлении, а неожиданное озарение (ключевые идеи) словно кристаллизует его и разрозненные элементы складываются в единую картину. И вот руководитель организации восклицает (забираться в ванную нет особой необходимости) «Эврика!»

Если новая концепция сформулирована, наступает этап «замораживания», Необходимо не только правильно оценить неблагоприятную ситуацию, но и найти выход из нее. Это время, когда из стратегического предвидения делаются соответствующие выводы.

Том Питере утверждает, что одержимость идее» — непременный атрибут эффективной организации (Peters, 1980:12-16). Такое состояние характерно для периода «замораживания», когда все силы организации направлены на изменение курса, т. е. закрепление новых установок. Теперь организация знает направление движения; ее цель — используя все имеющиеся ресурсы, добраться до «пункта назначения».

Конечно, новую концепцию принимают далеко не все сотрудники организации, приверженцы старой стратегии оказывают ей сопротивление (как это и было в случае с фирмой Canadette). В таком случае закрепление («замораживание») видения руководителя требует повторного «размораживания», движения и нового «замораживания» организации. Но если ее структура достаточно проста, если организация является предпринимательской, повторение процесса не вызывает особых сложностей. Другое дело — крупные бюрократические организации, в которых, как мы увидим в гл. 11, руководителю приходится решать значительно более трудные задачи

Основные посылки школы предпринимательства

Итак, в основе предпринимательского взгляда на процесс построения стратегии     лежат следующие посылки:

  1.  Стратегия существует в сознания руководителя/лидера в виде перспективы, а именно интуитивного выбора направления движения и предвидения будущего организации воспринимается многими как патологическое и немотивированное. Неужели все дело в самих авторах — оптимисты видят стакан (в нашем случае — предпринимательство) наполовину полным, пессимисты — наполовину пустым? Помимо прочего многие руководители предпринимательского склада, особенно провидцы, начиют действовать, подчас не знают меры.
  2.  Процесс формирования стратегии можно назвать полусознательным; он базируется на жизненном опыте и интуиции руководителя организации независимо от того, рождается идея стратегии в его сознании или он воспринимает ее извне.
  3.  Руководитель целеустремленно, даже одержимо продвигает свою концепцию, лично контролируя ее осуществление, чтобы в случае необходимости
    внести в процесс своевременные коррективы.
  4.  Следовательно, для стратегического предвидения характерна гибкость, а
    предпринимательская стратегия является одновременно и продуманной,
    и неожиданно возникающей — предначертанной с точки зрения целостной концепции и развивающейся, поскольку детали определяются «по ходу»
  5.  Предпринимательскую организацию отличает гибкость, так как она предсталяет собой относительно простую, чутко реагирующую па указания руководителя структуру — будь то начинающая фирма с единственным владельцем или крупная компания, в которой установленные процедуры и властные оту.
  6.  Предпринимательская стратегия тяготеет к поиску и защищена от влияния прямой конкуренции в рыночной нише.

Предпринимательский подход предполагает, что ключевые решения относительно стратегии и управления принимаются лидером организации. Подобная централизация гарантирует, что стратегические реакции будут отражать всю полноту знаний руководства о данной сфере. Она также поддерживает гибкость и адаптивность организации: инициативу проявляет всего один человек. С другой стороны, глава организации может так «увязнуть» в управлении деталями, что рискует упустить из виду стратегические соображения. И наоборот, лидер, страстно увлекшийся какой-то концепций, нередко отрывается от земли, текущая деятельность отходит на второй план из-за недостатка внимания к ней, что в конечном итоге негативно отражается на деятельности организации в целом. Эти и подобные им проблемы наиболее часто встречаются в предпринимательских компаниях.

Р. Стейси выделяет ряд «пагубных последствий управления на основе предвидения» (Stacey, 1992). Во-первых, «совет выработать видение недостаточно конкретен, чтобы быть действительно полезным». Во-вторых, ориентация на представления руководителя приводит к тому, что внимание менеджеров компании концентрируется на единственном направлении развития: «Настаивая на том, что менеджеры организации должны безоговорочно разделять ваше восприятие будущего, вы тем самым укрепляете их в мысли, что они уже заранее знают, как надо действовать».

В-третьих, по мнению Р. Стейси, отводя предвидению центральную роль, мы «перекладываем на плечи "лидера" непосильную ношу». Когда мы рассматриваем проницательного руководителя как единственную движущую силу организации, мы «укрепляем миф о том, что в своих решениях о дальнейших шагах организация должна полагаться на одного-двух талантливых человек, а остальные сотрудники призваны с энтузиазмом вторить им». Такой взгляд насаждает «культуру зависимости и подчинения, которая в действительности препятствует плюрализму и ус-гожняет стимулирующее инновации обучение».

Наконец, Р. Стейси считает, что советы относительно предвидения «отвлекают внимание от реальных действий людей в тех случаях, когда они, например, успешно осуществляют непредсказуемые срочные взаимодействия (обучение, политика) (44-46).

Эти и другие комментарии приводят нас к выводу о том, что предпринимательский подход связан с чрезмерным риском, во многом зависит от здоровья и капризов одного человека. Один сердечный приступ способен буквально «сбить с ног* главного стратега организации. Отчасти по этой причине Дж. Коллинс и Дж; Поррас высказывают мнение о том, что гораздо более целесообразно строить организацию на принципах предпринимательства, чем полагаться на единственного наделенного даром предвидения руководителя и очень образно показывают разницу между  этими подходами: Представьте себе, что вы встретили удивительного человека, способного по солнцу и звездам точно определять дату и время: «Это 23 апреля 1401 года, 2 часа 36 минут 2 секунд ночи», нас восхищает его необычный талант, но разве меньшее воехищение вызывает индивид, создавший часы, которые будут показывать время вечно, даже когда изобретателя уже не будет па свете?

Обладать замечательной идеей или быть харизматическим руководителем — это все равно, что уметь определять время по звездам. Создание организации, которая будет процветать долгие-долгие годы при любых лидерах ц независимо от ее жизненного цикла, равносильно «конструированию часов». Основатели «провидческих» компаний — это создатели часов, а не автоматы по определению времени. Вес их усилия наравлены на создание организации — эффективного механизма, а не на осуществление: благодаря предсказанию успеха некоего товара кратковременное завоевание рынка, вместо того чтобы концентрироваться на приобретении черт лидера-провидца, исповедуют архитектурный подход и прививают организации качества предпринимательской. Их главная цель — не материальное воплощение великой идеи, не  самовыражение харизматической  личности, не удовлетворение собственного «эго» и не личное благосостояиие. Смысл их деятельности — сама компания и то, что за ней стоит Uins and Porras, 1994:22-23).

Авторы   делают вывод о том, что роль харизмы в способности к видению сильно приувеличена попытки заменить      сущность харизмой, как правило, носят длительный   характер.В организации функция лидера как катализа-ринятия единой концепции может быть реализована с помощью широкого разнообразия стилей управления. Интересная и спорная точка зрения — но это только один из возможных подходов.

Нам необходимо больше исследований, направленных на изучении положительного и отрицательного влияний предпринимательства и предвидения в менеджмекнте, включая их потенциал и реальные результаты. Не исключено, что предпринимательство далеко не столь восхитительно, как о нем обычно пишут, и в тоже время более функционально, по крайней мере в том, что касается количества  интересных идей и (в духе Дж. Коллинса и Дж. Порраса) создания

интересных организаций. Одержимости найдется место и в современных организациях.

Несмотря  на недостаток в исследованиях такого рода, у нас есть некоторые указания на  контекст приложения теорий школы предпринимательства. Как уже отмечалось этап становления — это та ситуация, когда организации требуется сильный руководитель-провидец, поскольку именно здесь происходит выбор направления движения  и овладение нишей. (Что в равной степени справедливо и для начального этапа деятельности государственных и некоммерческих организаций.) Кроме того, организациям, испытывающим трудности, — даже самым крупным компаниям и некоммерческим  организациям — часто приходится полагаться на лидера-предпринимателя, способного реализовать решительные перемены посредством полного изменения организации.

Множеству мелких организаций постоянно требуется сильное индивидуальное руководство. Типичный пример — предприятия розничной торговли. Фактически распространенной и в то же время почти всегда игнорируемой в стратегическом менеджменте является стратегия «местного производителя» (см. гл. 4) - организации, придерживающейся стандартных отраслевых рецептов в четко очерченной географической нише. Другими словами, существуют организации, которые в стратегическом плане характеризуются только их местоположением: например, газозаправочная станция в определенном районе, бутилиронание «Coke» в определенном городе, сбор налогов в определенной стране. Во главе многих таких организации, по крайней мере на уровне района и города, стоят их владельцы. Очевидно, что во многих важнейших сферах организованного общества к формированию стратегии следует подходить прежде всего с позиции  школы предпринимательства.


6

КОГНИТИВНАЯ ШКОЛА

Построение стратегии как

МЕНТАЛЬНЫЙ ПРОЦЕСС

«МиссДемби, пожалуйста принесите мои очки с розовыми стеклами. Мне не нравится, как выглядит новый проект»

Е

сли мы действительно желаем разобраться в том, что представляет собой стратегическое видение, как под воздействием различных обстоятельств происходит фомирование стратегии, нам придется прсдпринять попытку проникнуть в мысли стратега. На чем и настаивает когнитивная  школа (она же — школа познания), сторонники которой, опираясь на когнитивную психологию, анализируют стратегический процессс сточки зрения познавательных способностей человека.

В последние  десять-пятнадпать лет эта школа привлекла к себе внимание ряда известных исследователей, сотрудничающих и с представителями других направлений (например, со школой позиционирования по вопросам познания в стратегических группах Reger and Huff. 1993; ftognerand Thomas, 1993] и стратегий продаж  бизнеса компаний (девистиций) Duhaime and Sclnccnk, 1985). В обзоре М. .Лайса  отмечается, что эта область исследования стратегического менеджмента приобрела особую популярность в 1980-е гг. {Lyles, 1990).

Работы, к которым мы обратимся, образу ют не столько единую научную школу, сколько собрание не связанных между собой исследований, что не мешает, однако, объединить их водно направление. Если их авторы успешно справятся с поставленной задачей, вполне возможно, что вскоре изменятся и преподавание, и практика стратегического управления.

Одни Бог ведает, что творилось в умах менеджеров до появления этих работ-одновременно целой волны. Исследователей  больше интересовали требования к мышлению и условия его осуществления (например, что необходимо знать стратегу?), чем сам мыслительный процесс. И несмотря на все усилия школы познания, мы все еще далеки от понимания тех сложных и творческих актов, результатом которых и являются стратегии.

Вот почему стратеги в большинстве своем самоучки: они выстраивают - главным образом на основе приобретенного опыта — собственные структуры знаний и  ментальные процессы. Опыт формирует круг их знаний, что в свою очередь обуславливает действия индивидов, которые обогащает их новым опытом. На этом анализе и основываются исследования когнитивной школы, и он становится отправной  точкой для двух совершенно разных ее ветвей.

Первая, более позитивистская, трактует обработку и структурирование знаний, как попытку создания некой объективной (кино)картины мира, когда когнитивные способности рассматриваются как своего рода кинокамера. Всматриваясь в мир  она по воле оператора увеличивает или уменьшает изображения, которые по мнению когнитивистовистов, далеко не полностью передают объективную реальность.

Другая ветвь настаивает на субъективности  познания, рассматривая стратегию как интерпретацию мира. Мысленный взгляд устремляется внутрь, чтобы понять, как разум  формирует мнения относительно увиденного — событий, символов, поводения  клиентов п т. д. Таким образом, если первая вегвь воспринимает познание как воссоздание мира , то вторая убираю эту приставку, полагает,что сознание создает мир.

Сообразно атому делению мы начинаем рассмотрение когнитивной  школы с ее объективистской ветви, а именное исследований на тему тенденциозности познания или границ когнитивных способностей стратега, стратегического познания с точки зрения обработки информации и (З) структурирования знания разумом. Затем мы обратимся к субъективистской ветви, по трактовке стратегического познания как процесса конструирования и в завершении поговорим о недостатках когнитивного подхода как системы взглядов на стратегическое мышление.

Неразбериха в процессе познания

Ученых давно завораживает причудливость процесса обработки информации и
принятия решений и прежде всего демонстрируемая в нем индивидами тенден-
циозность. Исследователей  сферы управления в особенности вдохновляет блес-
тящая работа Герберта Саймона (Simon, 1947,1957;March and Simon, 1958), политолога, долгие годы проработавшего в бизнес-школе, а затем и на факультете
психологии Университета Карнеги, лауреата Нобелевской премии по экономике
1978г. Саймон пропагандировал идею о величии и сложности мира, в сравнении с которыми человеческий мозг и его способности обработки информации
представляются ничтожно малыми. Принятие решении, таким образом, оказы-
вается не рациональным процессом, а тщетной попыткой проявить рациональность.
Под влиянием работ Г. Саймона появились многочисленные исследования о до-
минирующцх в человеческом мышлении тенденциях (см. в частности, Tversky
IKhaneman, 197-1). Все эти исследования представляют
несомненную важность для понимания стратегического процесса, ибо они сконцентрированы на поиске ответов на вопросы о том, почему, к примеру, челове-
ское сознание в первую очередь «выхватывает» и «усваивает* факты, под-
тверждающие (по никак не отрицающие) уже сложившуюся систему верований,
Почему наш разум предпочитает «пользоваться» недавно полученной, а недавно
поступившей информацией, почему мы так легко принимаем желаемое за дей-
ствительность  и т. д. В своем обзоре С. Макридакис уделяет значительное внимание тому, что он называет «необоснованными мнениями» или «прописными истинами». К примеру, он пишет:

«Мы воспитаны культурой, в которой истинность некоторых утверждении никогда неподвергается сомнению, хотя должна бы. Мы, например, считаем, что чем больше у нас информации, тем более взвешенное решение мы примем. Эмпирические данные не подтверждаются -это расхожее мнение. В действительности увеличение объемы информации просто усиливает  нашу убежденность в своей правоте, никоим образом не влияя на правильность самого решения... Очень часто огромные массивы информации избыточны и не имеют ни малейшей ценности для процесса принятия решения (38).

Познание как обработка информации

Помимо тенденций, или склонностей, значительное влияние на индивидуальное познание оказывает коллективная система обработки информации, которая называется организацией. Менеджеры — это информационные работники. Они добывают информацию для себя, своих коллег и вышестоящих менеджеров, что создает в организациях, особенно крупных, всевозможные проблемы. У высших руководителей не хватает времени лично заниматься всеми вопросами, поэтому они вынуждены максимально обобщать и группировать получаемую информацию, что может привести к ее искажениям (тем более возможно, что исходные данные и так не вполне достоверны). Если на исходную информацию оказали влияние все те тенденции, о которых говорилось выше, то можно только догадываться, насколько объективной она предстанет перед «боссом». Неудивительно, что старшие менеджеры нередко становятся заложниками господствующей в организации системы обработки информации.

В соответствии с моделью «параллельной» обработки информации П. Корнера, А. Киники и Б. Китса люди и организации обрабатывают информацию, используя одни и те же принципы (Comer, Kinicki, Keats, 1994). Обработка информации начинается с концентрации внимания, затем происходит ее кодирование, запоминание, информационный поиск; кульминация процесса — отбор информации и завершение — оценка полученного результата.

ВНИМАНИЕ. На стадии внимания определяются данные, которые будут обрабатываться (своего рода секретарь, который отбирает входящую корреспонденнн10 в порядке срочности, задерживая одни сообщения и немедленно доставляя другие).

КОДИРОВАНИЕ. Кодирование придает данным смысл, поскольку Представляет собой поиск соответствии между информацией и имеющимися категориями, например, что некто является .-клиентом», а не просто «посетителем». Конечно, такие категории часто служат источником тенденциозности, поскольку не учитывают нюансы, и любая из них рискует превратиться в стереотип. Главной для всего процесса обработки информации яявляется структура общего знания, благодаря которой доминантным становится единый фрейм (схема) интерпретации. П. Корнер и его соавторы различают два типа «согласительных фреймов»: вновь появляющиеся и укоренившиеся. << Появляющиеся фреймы выстраиваются таким особым образом, чтобы можно было решать новую проблему или вопрос». Их формирование занимаетг время и отнимает когнитивную энергию, но, выстроив фреймы, человек получает сильныйный стимул к продолжению их использования. Таким образом, появившийся фрейм постепенно превращается и укоренившийся. Позже он уже может использоться  «автоматически при интерпретации стратегической информации, причем независимо от ее уместности. В этом случае, прежде чем строить новый фрейм, команде высшего руководства придется каким-то образом избавиться от старого» (300).

ЗАПОМИНАНИЕ/ПОИСК. Когнитивный процесс начинается с работы памяти.     Если говорить об отдельном человеке, то его намять представляет собой сеть ассоциативных связей между различными единицами информации. В организациях эти связи соединяются с образцами поведения, правилами, процедурами, установлениями и технологиями. Человека и организацию связывает социализация, когда компания добровольно - принудительно побуждает индивида принять существующую  в ней практику. Позже эта практика становится частью собственной памяти         человека и его познавательные способности «настраиваются наорганизационную волну...

ВЫБОР. Выбор — сложный процесс движения вперед и отступлений, перехода с одной  стадии на другую, до тех пор пока не будет принято твердое решение. Нередко создается впечатление, будто решение было «вынесено», в действительности же оно  возникает всегда неожиданно. Такая категория, как «решение», помогает и определиться в дальнейших действиях, и продолжить сбор информации, но ее нельзя рассматривать в отрыве от других (см. «Как принимается решение?»).

РЕЗУЛЬТАТ. Получение результатов обработки информации означает начало процесса обратной связи. Индивиды и организации осознают ценность своего выбора ц подключают это понимание к продолжающемуся процессу обработки информации, а именно к вниманию, кодированию, сохранению и поиску, связанными со следующим выбором.

Познание как картографирование

Несмотря на разнообразие взглядов представителей когнитивной школы, все ее сторонники сходятся в одном: необходимой предпосылкой стратегического познания является существование ментальных структур, с помощью которых организуется знание. Для обозначения этих структур используется и вышеупомянутый термин «фрейм», и другие — схема, понятие, сценарий, план, интеллектуальная модель, карта.

Карта, или отображение (тар), — наиболее распространенное название, возможно, благодаря его метафоричности. Данный термин подразумевает прохождение по малознакомой местности с помощью некой репрезентативной модели. Карл Вейк любит рассказывать историю о том, как после маневров в Альпах венгерское военное соединение из-за снежной бури два дня не возвращалось на базу. Появившись на третий день, солдаты объясняли:       

Да, мы думали, что заблудились, и ждали конца. Но у одного парня в кармане оказалась карта местности. Это нас успокоило. Мы разбили лагерь, который мог устоять в буран, по карте составили маршрут. И вот мы здесь. Лейтенант, [который отправлял этот отряд], взял эту замечательную карту и стал внимательно ее рассматривать. К своему изумлению он обнаружил, что это была карта не Альп, а Пиренеев (Weick, 1995:54).

Мораль проста: если вы потерялись, вам пригодится любая карта! Другими словами, лучше иметь неправильное представление, чем не иметь никакого, потому что оно хотя бы обеспечивает стимул действовать. Или, по словам К. Вейка,имея карту, даже весьма приблизительную, мы приводим в соответствие с ней собственные представления. Карта служит прообразом восприятия, и люди видят на ней то, что ожидают увидеть. Но по мере того как мы обнаруживаем все больше расхождений с картой  люди начинают обращать внимание на непосредственный опыт, ищут в нем определенные  принципы. Карта приобретает метафорический' смысл, но, по иронии, только потому что на ее основе были созданы более современные и точные схемы (U'eicA, 1990:5)'. Не оспаривая основной идеи К. Венка, отметим, что случай в Альпах можно рассматривать и как неудачный пример. В такой труднопроходимой местности безопасных мест  очень мало, к тому же они так неприметны, что шансы спастись с помощью неправильной карты как альтернативы простому спуску по склону ничтожны. Иначе говоря, имеет значение не только процесс, но и содержание. Не меньшее значение, чем отметки на карте имеют смысл и принципы стратегии, особенно в «труднопроходимых районах».

КАК ПРИНИМАЕТСЯ РЕШЕНИЕ?

(Mintzberg and Waters, 1990, по изд. Langley el al., 1Э95)

В большинстве посвященных принятию решений исследований вначале говорится не о решении, а действии, например о покупке компьютера или поглощении некоей фирмы. И только потом описывается предполагаемое решение. Предполагается, что действию неизбежно предшествует некий идентифицируемый момент решения. Другими словами, если организация предприняла некий шаг, она сначала решила поступить именно так.

...На самом деле взаимоотношения между решением и действием могут быть далеко не такими непрочными, как предполагает большинство авторов.

Действие может совершаться без предварительного решения о нем. Об этом прекрасно известно и постукивающему по коленке пациента врачу, и судье, который знает, что запланированное и продуманное убийство называется убийством первой степени, а неумышленное — второй степени. Иначе говоря, в соответствии с американскими законами люди способны на убийство и без предварительного решения о своих действиях.

Переходя в организационную плоскость, рассмотрим следующий комментарий одного из руководителей крупной международной корпорации: часто даже трудно точно сказать, кто и когда вынес то или иное решение или даже кто предложил его идею... Зачастую я не знаю, когда в GM выносится решение. Я не могу четко сформулировать, как мы подходим к моменту голосования на совещаниях. Обычно кто-нибудь на присутствующих просто подводит черту под дискуссией. Остальные либо соглашаются, либо выдвигают собственные условия, (пит. по Quinn, 1980a:134)

Но организации могут действовать и в отсутствие явного консенсуса. Несколько лет назад на слуху была анекдотическая история о том, как высшее руководство некой европейской автомобильной компании пригласило консультантов, чтобы те выяснили, кто в компании "решил» представить на рынке новую модель автомобиля. По-видимому, кто-то все-таки принял такое решение, но, весьма вероятно, что «виновных» найти не удастся "за отсутствием события преступления». Кто-то просто вылепил иэ глины кузов новой модели, другой сделал для нее инженерные расчеты, и, как снежный ком «накатываются» тысячи новых "решений» — о бампере, сборочных линиях, рекламной кампании. И вот на свет появляется новый автомобиль...

Должны ли существовать некие определенные момент и место принятия решения?... Допустим, компания объявила о своем «решении» построить новый завод. "Перемотав пленку» назад, можно найти ту минуту, когда на совете директоров «решение» было «вынесено», т. е. зафиксировано на бумаге. Но, вероятно,        этой минуте предшествовало несколько месяцев «вынашивания» решения в голове владельца-президента компании.

Фактически в любой организации подобного типа с развитым бюрократиским аппаратом принято правило: любому действию должна предшествовать определенная подготовка. Предполагается, что формально решают администраторы  и затем их выбор официально "санкционируется" иерархической верхушкой», а после передается «вниз» для реализации...

Из всего вышесказанного следует важный вывод: решение, как и многие другие понятия в теории организации, нередко выступает неким искусственным, психологическим построением, под которым подразумевается подготовка к действию.  И для отдельного  человека, и для организаций подготовка не обязательно  должна предшествовать действию или, говоря более обще, какой бы ни действия все равно будут малопонятными и бестолковым.

Как и в географии, в менеджменте в различных ситуациях применяются специальные карты. Энн Хафф, одна из самых ярких представительниц школы познания разделяет карты когнитивные, определяющие важные для менеджеров факторы (например, сведения о главных конкурентах), и карты, которые отображают взаимоотношения между этими факторами (основные конкуренты должны отреагировать  на наше снижение цен аналогичным шагом) (Huff, 1990).

Карты первого типа нередко называют схемами, термином, заимствованным из когнитивной психологии. Каждая из них переполнена данными. Проблема заключается в том, как организовать их хранение и сделать доступными в любой нужный момент. Доступность схем состоит в том, что они отображают знание на различных уровнях, что позволяет индивиду, основываясь на начальных данных, мысленно воосстановить, восполняя пробелы, полную картину. К примеру, человек читает о грядущем очередном «нефтяном кризисе» и в его сознании, вероятнее всего, всплывет схема знаний, включающая в себя политический, экономический  и технологический уровни. Такой схеме сопутствуют определенные имплицитные посылки: на политическом уровне — о том, что нефтяной кризис вызван каким-то военным конфликтам, на экономическом уровне возникает мысль о картелях п повышении цен на бензин, на технологическом — о выборе между печным топливом п электричеством.

Иными словами, улиц, принимающих решения, существуют связанные с конкретными схемами определенные ожидания. То, что они видят, дополняет, детализирует ожидания и рождает новые вопросы. Насколько резким будет рост иен? Возрастет ли спрос на электрообогреватели? Заметьте, данные вопросы возникают практически автоматически. И именно в этом, с точки зрения обработки информации, состоит их эффективность. Но это также означает, что факты, не вписывающиеся в схему, игнорируются. Так, во время одного из нефтяных Кризисов правительства многих стран начали вкладывать деньги в развитие альтернативных технологий, пренебрегая тем обстоятельством, что кризисы, как правило, носят временный характер.

Понятно, что активизация схемы — только первый шаг. Необходимо принять - решение о целесообразности ответных действий. В тех случаях, когда выбор сопряжен с риском, ситуация носит угрожающий характер, в поисках ключей к прояснению ситуации мы тщательно изучаем обстановку. Те, кто обладают богатым опытом (в данном случае нефтяные компании), вероятнее всего, обратятся к сложный картам второго типа, на которых отражены взаимоотношения между спросом, предложением, ценой, временем и т. д.

В голове любого опытного руководителя «живут» оказывающие значительное влияние на его поведение причинные (каузальные) карты, или, как их еще называют, ментальные модели. Например, проведенный П. Барром, Дж. Стимпертом, Э.Хафф сравнительный анализ деятельности двух железнодорожных компанийRock Island и C&NW, в период с 1949 но 1973 г. показал, что при всем сходстве стартовых условий одна из них обанкротилась, а вторая процветает. Исследования объясняют столь несхожие судьбы различиями сложившихся в головах их руководителей каузальных карт внешнего окружения. Первоначально оба перевозчика  оправдывали свою низкую продуктивность плохими погодными  условиями, неэффективными правительственными программами, государственными ограничениями.

Но позже на карте одного из них фокус сместился, высветив связи между затратами, продуктивностью и стилем управления, что привело к осознанию необходимости  перемен  (Ban, Stimpen, Huff, I992).

Познание как достижение понимания

Менеджеры и составляют карты, и пользуются ими. То, каким образом они создают   свои           когнитивные карты, есть ключ к постижению процесса формирования стратегии. Вообще говоря, это и есть формирование стратегии. Стратегия — это понимание, и потому, пользуясь классическим термином когнитивной психологии,
построение стратегии можно назвать «достижением понимания».

Но, за исключением нескольких ранних работ (например, Bmneretal., 1956), в когнитивной психологии этот вопрос даже не затрагивался. Видимо, проблема заключается в том, что ее излюбленной исследовательской методологией является ведение «протоколов» или вербального учета в процессе принятия решения испытуемым. По-настоящему интересные психические процессы связанные  с разработкой стратегии, — визуальное восприятие, параллельная обработка данных, синтез, так называемая интуиция спрятаны глубоко в нашем подсознании. Другими словами,
подавляющая часть нашего знания может быть «подразумеваемой» (Potanyi, 1966),
когда мы знаем гораздо больше, чем в состоянии высказать.

Особое влияние па пониманне процесса принятия решения руководителем оказали работы Герберта Саймона, настойчиво повторявшего, что в словах «проницательность, интуиция и творчество» нет ничего загадочного.

Какие «знакомые элементы» распознал в данном случае Э.Лэнд? Какой анализ превратился в какого рода привычку? Наконец, каким образом его рациональность сковала его? Э. Лэнд не раз говорил, что в периоды творческого озарения «кажется, что всплывают некие атавистические знания. На чисто сознательном уровне вы оперируете таким огромным количеством переменных, что не можете позволить себе прерваться или позволить прервать себя» (цит. по Bello, 1959:158), и менее всего — исследователю, который требует от вас ведения вербального протокола!

Загадку может представлять источник озарения, но не его существование, будь то гениальное открытие Э. Лэнда или проницательность знаменитой обезьяны Кохлера (Kohler, 1925), неожндаЕЕНо для исследователя сообразившей, что она сможет дотянуться до высоко висящего банана, если подставит тумбу и встанет на нее (см. также Xadamard, 1949).

Говоря о японском стиле управления, Р. Шимицу называет проницательность «интуитивной чувствительностью», «способностью мгновенно уловить суть структуры новой информации» (Shimizu, 1980). Он упоминает «шестое чувство, или кап*, которое в противоположность «последовательным шагам логического мышления» вызывает «совмещение хранящихся в памяти фрагментов, которые до той поры были просто грудой информации» (23). В процессе принятия решения понимание, проникновение в суть приходят тогда, когда человек начинает видеть за имеющимися фактами более глубокий смысл.

...Очень часто повеление организаций... определяется теми редкими озарениями, которые перестраивают мышление, подобно тому, как идея Э. Лэнда о фотоаппарате положила начало крупной корпорации и переделу огромного рынка. Если, цитируя известное изречение, участь солдата — это месяцы скуки, прерываемой минутами ужаса, то участь организации — это годы рутины и периодические перестройки, вызванные вспышками озарений, если не их собственных, то их конкурентов. Как, в таком случае, прилагательное «стратегический» может применяться к теориям принятия решений, не учитывающим  такое явление, как озарение? (Langley at al., 1995:268).

Изучая процесс формирования стратегии организации, нам необходимо понять, как именно стратегу удается порой синтезировать массу разрозненной информации в новые перспективы. Возможно, нам следует перенести акценты с исследования слов и других «распознаваемым порций информации» на распознавание образов. Вспомните того бедолагу, который искал ключи под фонарем, потому что под ним светлее, а не там, где он их потерял. Так не стараются ли психологи-когнитивисты отыскать ключи к мыслительному поведению при свете вербальных протоколов, в то время как ответы прячутся в темноте процессов, которые мы называем интуицией, проницательностью, озарением?

Если да, то, быть может, когнитивным психологам следует уделить большее внимание достижениям физиологии. Исследоватсль мозга, лауреат Нобелевской премии по физиологии Роджер Сперри полагает, что в мозгу человека протекает процессы двух — очень разных — типов. Одни, доступные вербализации, обычно связаны с левым полушарием, а другие, а другие более пространственные, по всей вероятности, отвечает за «немое» правое полушарие .

Путь к пониманию важнейших ментальных процессов, связанных с созданием стратегии, долог и труден.И это дает основание заключить, что когнитивная школа, будучи потенциально самой важной из всех десяти, на данный момент внесла наименьший вклад в решение проблемы.

Познание как конструирование

Вторая ветвь когнитивной школы (во всяком случае как мы это понимаем) значительно отличается от первой и потенциально, возможно, более результативна (не в последнюю очередь потому, что менее претенциозна). Согласно ей, стратегия является основанная на познанной как конструировании интерпретаций.

По мнению представителей этой ветви, «внешний» мир («там», «за рамками», «запределами») не просто направляет подвергающееся воздействию разного рода искажений, предубеждений и упрощений «внутреннее» поведение индивида. Данный процесс напоминает не столько попытки отображения реальности (быть «там» с лучшей картой рынка, или, в духе К. Вейка, с любой картой, которая убедит вас двинуться в путь), сколько процесс познания. Исследователей, прежде всего, интересует ответ на вопрос: А как насчет стратегий, которые изменяют мир? Откуда они берутся?

Согласно интерпретационному, или конструщиониапскому, взгляду, ментальные процессы, ментальное содержание, отнюдь не являются репродукцией внешнего  мира, вся информация, проходящая через фильтры предубеждений и упрощений, расшифровывается с помощью когнитивных карт, т. е. взаимодействует с познанием и им формируется. Иначе говоря, разум навязывает некую трактовку происходящего  вокруг — он конструирует свой мир. В каком-то смысле у разума есть собственный разум, действующий в соответствии со своей собственной когнитивной динамикой вернее, они действуют, поскольку для разума характерно коллективное иэмерение: взаимодействуя, люди создают свои интеллектуальные миры.

Г. Бэйтсон утверждает, что психологический фрейм выполняет примерно ту же функцию, что и рамка, в которую помещается фотография, т. е. снимает неопределенность, показывая, что такое «внутри» и что такое «вне», что «реально» в контексте взаимодействия наблюдателя и ситуации, а что нет. Итак, согласно Г. Бэйтсону; психологический  фрейм обладает следующими свойствами:

а) Психологические фреймы имеют исключающий характер, т. с. при включе
нии в фрейм определенной информации (или значимых действий) из него
исключается некая другая информация.

б) Психологические фреймы имеют включающий характер, т. е., исключая
одну информацию, они включают другую. Согласно теории множеств, эти
две функции СИНОНИМИЧНЫ, но, с точки зрения психологии необходимо рас
сматривать их по отдельности. Если го воритьо восприятии наблюдателя,
рамка фотографии или картины подсказывает ему: «Смотри на то, что внут
ри, и не обращай внимание на то, что снаружи». Вид и фон в том смысле, в каком
эти термины употребляются в гештальтпсихологии, не симметричны (так,
как множество и немножество в теории множеств). Восприятие фона должно быть решительно сдержано, а восприятие вида (как в случае с картиной)должно быть решительно увеличено.

В) Психологические фреймы —это то, что мы называем допущениями или посылкамп. Рамка висящей на стене фотографии говорит наблюдателю о том, что для интерпретации фотографин он пользуется теми же самыми принципами мышления, которыми могут использоваться для интерпретации обоев  вокруг рамки.

г) Таким образом, фрейм - явление метакоммуникативное. Любое сообщение (информация), эксплицитно или имплицитно определяющее фрейм, обеспечивает его получателю помощь в любом его попытке понять включенные в фрейм сообщения (Bateson, 1972 :187).

Если понятие «схемы» используется исследователями довольно широко, то термин «фрейм» пока малоизвестен, возможно, лучшей из посвященных использованию фреймов менеджерами работой до сих пор остается исследование  О. Эль Сави и т.Почана.. Его задача состояла в анализе того, как состоявшая из семнадцати специалистов и менеджеров группа оперировала информацией относительно стратегических возможностей на зарождающемся рынке сотовых телефонов. Втеченне трех месяцев группа регулярно проводила общие собрания. Сначала обсуждалась имеющаяся информация о рынке и технологии. Затем постепенно удалось достичь согласия по двум фреймам: потенциал рынка СОТОВОЙ связи и потенциальное прнменение готовых телефонов. Весь период исследования Группа снабжалась дополнительной информацией из СМИ и специальных изданий (El Sawy and Pauchant, 1988).

О. Эль Савн и Т. Почана интересовало взаимодействие между исходными фреймами и последующей информацией. Когда фреймы и информация находились в противоречии друг с другом? В связи с этим модифицировались ли фреймы,  интерпретировалась ли информация? Обнаружилось, что это происходило тогда, когда информация об использовании сотовых телефонов могла представлять собой угрозу фрейму, определяющему потенциал применения сотовой связи, и кто-то из членов группы мог потребовать решительного пересмотра фрейма. Вставая на  защиту исходного фрейма, другие члены группы выдвигали следующие аргументы (информацию): (а) владельцы сотовых телефонов — более осторожные водители по сравнению с теми, кто не имеет такого телефона; (б) открываются новые возможности использования сотовых телефонов; (в) имея сотовый телефон, водитель В случае аварии может своевременно позвонить в службу спасения. Таким образом, критика «убеждают», что фрейм был верен, следовательно, угроза совместно сконструированной реальности миновала, и последующая информация продолжает интерпретироваться и том же ключе, что и ранее.

Данное исследование указывает на различие между индивидуальными схемами и групповыми фреймами. Схема зависит от того, что человек понимает и чему он верит. С другой стороны, фрейм находится в зависимости от динамики группы — отношений ее членов друг к другу и к коллективу. Конечно, для группы разделение между пониманием и доверием может быть условным. Люди «понимают», если они доверяют тому, что им говорят другие. А это зависит от того, пользуются ли они одной и том же схемой. Совместное использование схемы может вылиться в рупповое мышление, выражающееся в зависимости членов коллектива определенной интерпретации реальности и отрицании противоречащих eй фактов. Из исследования следует очевидный вывод: чтобы избежать подобных проблем, руководители должны обладать богатым набором фреймов (альтернативных взглядов на  мир), не замыкаясь ни на одном из них. В этой связи становится понятен смысл таких книг, как «Образы организаций» Гарета Моргана, в которой рассматриваются взгляды на организацию как на машину, живой организм, мозговой центр и т. п. (Morgan, 1986). Л. Больман и Т. Дил в работе «Структурирование организаций» высказывают мнение, что проницательность руководителя зависит о  его готовности воспринять и испольэовать разнообразные точки зрения и базирующееся на них выигрышные позиции.

КОНСТРУИРУЕТСЯ ЛИ «СРЕДА»? В основе воззрений социальных конструкционистов лежит одна твердая посылка: никто в организации не «видит» окружения. Организация конструируют его, исходя из той богатой и неоднозначной информации, в которой размыты даже такие фундаментальные категории, как «внутри» и «за рамками». Данная посылка представляется справедливой, но возражения вызывает то, как социальные коиструкционисты манипулируют ею. Они утверждают, что, поскольку окружение конструируется внутри организации, оно представляет собой продукт личных убеждении менеджеров. Обратившись к школам дизайна и позиционирования, мы увидим, что знакомая нам схема ССВУ (SWOT) — учитывающая внешнюю среду организации и оказавшая значительное влияние на школу позиционирования — неожиданно отодвигается на второй план (как и вся школа позиционирования). И на ее месте появляется другая, весьма туманная схема — убеждения менеджеров.

Критики данной точки зрения указывают, что существование внешней среды opганизации вряд л и может быть поставлено под сомнение. Кроме того, на рынке дейстлует множество «осколков» компаний, восприятие которыми рынка, вопреки (или благодаря) тому что думают их менеджеры, неправильно. На эти доводы социальные конструкционисты отвечают: в вашем возражении видится упрощенное понимание «окружения». Л. Смирчич и К. Стаббарт проясняют это понятие, предлагая три параллельные концепции окружения. Исторически наши представления о внешней среде развивались от первой концепции через вторую к третьей,

  1.  Реальное внешнее окружение...[Согласно этой концепции], «организация «погружена в «окружение», существующее вне и независимо от нее… В   этом
    смысле «внешняя среда» определяется как реально существующее, объективное, независимое, данное, внешнее... Почти все исследования и публикации
    по стратегическому управлению предполагают [такое] отношение... Таким
    образом, анализ внешней среды ведет к
    открытию, или к обнаружению обстоятельств, которые уже где-то ждут, чтобы их обнаружили... [и затем]
    намечается стратегия, которая будет им соответствовать.
  2.  Воспринимаемая внешняя среда... [Эта концепция] не заменяет понимания окружения как (реального, материального и внешнего). Разница между ними
    заключается  в подходах стратегов. Стратегов постоянно вводит в заблуждение ограниченная рациональность... и их недостаточное и несовершенное восприятие «окружающей среды. С практической точки зрения, главная задача. в том, чтобы сократить разрыв между [их] неверным восприятием и истинной сущностью окружения.
  3.  Узаконенное окружение. Согласно интерпретационному взгляду на мир отдельных объективных «окружений» просто не существует... Организации и
    внешняя среда — это удобные обозначения принципов деятельности. Все, что
    люди относят к своему окружению, рождается из человеческих
    действий и
    сопровождается попытками понять смысл этих действий. ...Мир — это. по
    существу, неопределенная сфера опыта. во внешней среде нет ни возможностей, ни  угроз, а только материальные и символические результаты  действий.

Но стратег – полный решимости найти смысл в действиях – создает взаимоотношення, выстраивая и приводя в действие связи... [Например], в действительности в небе нет Большой Медведицы, но люди предпочитают думать, что она есть. Они видят Большую Медведицу, мысленно проводя линии между звездами, и для них это имеет смысл ...астрономы [с помощью] воображения производят символическую реальность (созвездия Ориона, Льва и т. д.) Так же и стратеги... Сами по себе... автомобили, нефтяные скважины, ракеты бессмысленны и выглядят такими же беспорядочными, каким . видится нетренированному глазу скопление звезд на небе. Стратеги строят мысленные связи между событиями, целями и ситуациями, и (те) приобретают смысл для членов организации (Smircich and Stubbart, 1985:725-726). Если первая концепция внешней среды совпадает с воззрениями трех прескрип-тивных школ (прежде всего школы позиционирования), то вторая и третья отражают, соответственно представления  двух ветвей когнитивной школы. Но позиции их существенно отличаются. То, в чем первая видит основание для искажения, вторая. считает благоприятной возможностью для созидания.

С конструкционистской точки зрения, формирование  стратегии  обогащается. принципиально новыми красками.  На первый план выходят метафоры, символические действия и коммуникации (Chaf/ee, 1985:94), целиком основывающиеся на жизненном опыте менеджеров (Hellgren and Melin, 1993), Таким образом, видение руководителя доминирует над механизмом управления: оно становится интерпретацией мира, превращенного  в коллективную реальность (выводы Л. Смирчича и С. Стаббарта о действиях менеджеров см. но вставке «Использование конструкционистского подхода»).

Посылки когнитивной школы

Когнитивная школа — развивающаяся школа, а ее предмет — процесс формирования стартегии Завершая ее рассмотрение, мы выделяем (из соответствующих работ) посылки, на которых основываются построения школы познания.

  1.  Формирование стратегии есть протекающий в сознании стратега процесс познания.
  2.  Следовательно, стратегии зарождаются как перспективы (в форме концепций, карт, схем, фреймов), предписывающие способы получения информации из окружающей среды.
  3.  Эта информация (согласно «объективной» ветви когнитивной школы) прежде, чем она будет расшифрована с помощью когнитивных карт, проходит сквозь всевозможные искажающие фильтры, или (согласно «объективной» ветви) является просто интерпретацией мира, существующего только в том виде, в каком он воспринимается. Видимый мир, другими словами, можно Моделировать, структурировать и конструировать.
  4.  Как и концепции, стратегии «рождаются в муках», но даже те, которым удалось «появиться на свет», весьма далеки от совершенства, но впоследствии, когда они перестают быть продуктивными, их изменение сопряжено со значительными трудностями.

 ИСПОЛЬЗОВАНИЕ КОНСТРУКЦИОНИСТСКОГО ПОДХОДА

Отказ от рекомендации организациям адаптироваться к своему окружению. Руководители компаний отрасли не могут лишь отслеживать тенденции; именно их действия и создают тенденции. Так, если каждая фирма стремится воспользоваться новой возможностью, возможность исчезает... Факты никогда не говорят за себя. Если кажется, что факт «безмолвно свидетельствует», то только потому, что наблюдатели случайно заговорили об одном и том же...

Пересмотр ограничений, возможностей, угроз. Менеджеры сталкиваются со всевозможными неоднозначными ситуациями, событиями, обстоятельствами... [Они], желая разобраться в этих ситуациях, прежде всего, должны обращать внимание на себя и свою деятельность и бездеятельность, а не на внешнее окружение.

Пересмотр роли стратегических руководителей. Согласно интрепретативной точке зрения, задача стратега— использование творческих подходов, его работа сродни искусству... Стратегический менеджер должен побуждать сотрудников организации к достижению высоких целей...

Управленческий анализ. ...Их собственные действия и деятельность других людей создают организацию и ее "окружение». Ввиду такой последовательности управленческий анализ имеет существенно более важное значение, чем анализ внешней среды. Управленческий анализ предполагает исследование допущений, на которых основываются действия менеджеров и необходимость повышения способностей менеджеров к саморефлексии...

Создание контекста. Ответы на вопросы из разряда »Кто мы?, "Что для нас важно?", «Чем мы занимаемся?" создают почву для формулирования стратегии...

Активизирование мультиплицирующих реальностей... Размышляя над всем известными фактами, преуспевающие стратеги переживали настоящие озарения (например, Рей Крок придумал сеть ресторанов гамбургеров)..-Думая над самыми прозаическими вещами, они находят что-то новое и вскоре без этого уже трудно представить жизнь.

Эксперименты и опыты. В каждой отрасли множество ограничений: «Это можно делать, а этого делать не следует». Установленные ограничения следует периодически подвергать проверке... Мудрость организации в том числе и в том, чтобы отказываться от старых правил...

7

ШКОЛА ОБУЧЕНИЯ

Построение стратегии как

ОБУЧАЮЩИЙ ПРОЦЕСС

Е

сли мир стратегии в соответствии с буквально «перечеркивающими» предписания школ дизайна, планирования и позиционирования воззрениями когнитивной школы, действительно настолько сложен, то что остается стратегам? Наша шестая школа предлагает свой ответ: учиться, учиться и учиться...

Мысль довольно простая, но ее воплощение на практике — другой вопрос, по сути чрезвычайно сложный. Согласно школе обучения, стратегии возникают тогда, когда люди — действуя иногда индивидуально, но чаще коллективно — приходят к изучению складывающейся ситуации и способностей организации справиться с нею и, в конечном счете, к действенной схеме поведения. Или, как сформулировал Р. Лапьер, стратегический менеджмент «уже не является только контролем над изменениями, а превращается в управление, воздействующее с помощью изменений» (Lapieire, 1980).

Толчком к «оформлению» школы обучения послужила в некотором роде публикация провокативной статьи Чарльза Линдблома «Наука продираться сквозь неразбериху» {Lindblom, 1959). В ней автор аргументирует свою позицию, в соответствии с которой формирование политического курса (правительства) является не четким, организованным и контролируемым процессом, а весьма хаотичным, ибо политики пытаются совладать с миром, который, как известно, слишком сложен для них. Заявления Ч. Линдблома, по-видимому, нанесли сильнейший удар, но всем принципам «рационального» менеджмента. Они затронули самую чувствительную струну, ибо автор описал типичную схему действий, характерную не только для правительственных чиновников, но и прекрасно знакомую представителям мира бизнеса.

Следом за статьей Ч. Линдблома появился ряд интересных публикаций на туже тему, и в частности статья Г. Рэппа «Хорошие менеджеры не принимают политических решений* (Wrapp, 1967). Но, как нам представляется, «прорвала плотину» кш|Га Дж. Куинна «Стратегия перемен: логический инкрементализм» (Quinn, 1980)-И вслед за ней хлынул непрерывный поток работ, который впоследствии влился в основное русло публикаций о стратегическом управлении (или в итоге образовал свое новое направление).

В то время как критически настроенные представители школ стратегии ставили  под сомнение лишь отдельные аспекты «рациональных» традиций школ дизайн планирования и позиционирования, школа обучения обрушилась на них открыто и мощно, критикуя буквально все их основные положения. Повсеместно разгорелись жаркие дискуссии, дебаты, продолжающиеся и по сей день. Кто выступает реальным  архитектором стратегии и где в организации на самом деле происходит    её разработка? Насколько это по-настоящему продуманный и сознательный процесс.  Или деление на формулирование и внедрение есть нечто неприкосновенное? Что бы остановить поток подобных вопросов, школа обучения предложила воспринимать традиционные представления о формулировании стратегии как простую фантазию, которая, конечно же, очень привлекательна для многих менеджеров, но абсолютно не соответствует реальным организационным процессам.

Формирование против формулирования

Ключевым моментом школы обучения является то, что она основывается не столько а предписаниях, сколько на описаниях. Сторонники этой школы не устают задавать  простой, но чрезвычайно важный вопрос: а как на самом деле формируются организационные стратегии? Не как они формулируются, а как они формируются?

Уолтер Кичел (Kiechel, 1984:8), автор многих статей на тему стратегий в журнале «fortune», однажды указал  на тот факт, что только 10 % сформулированных стратегий действительно реализуются на практике (цифра, которую Том Питерс  назвал «чрезмерно раздутой») Высшее руководство корпораций откликнулось незамедлительно: были предприняты колоссальные усилия по «наведению порядка» по внедрению стратегии в жизнь. Новое поколение консультантов сосредоточило усилия на развитии «культуры менеджмента», или «усилении систем контроля». Было объявлено, что наконец-то пришло время отказаться от мишуры блестящих формулировок.

Как правило, в случаях фиаско стратегий теоретики обвиняли во всем исполнителей: «Если бы только вы, недоумки, разобрались в наших прекрасных планах...» Но если бы «недоумки» были достаточно умны, то они бы ответили: «Если вы такие умные, то почему вы не сформулировали такую стратегию, которую мы, дурачки, были бы в состоянии внедрить?» Короче говоря, каждая неудача при реализации яратегии является, по определению, ошибкой формулирования. Но на самом деле проблема может выходить далеко за рамки такой постановки вопроса: само разграничение формулирования и внедрения разрывает связь между мыслями и действиями. Быть может, следует просто поменьше умничать (см. «Больше стратегий эффективных, меньше стратегий заумных»)?

БОЛЬШЕ СТРАТЕГИЙ ЭФФЕКТИВНЫХ, МЕНЬШЕ СТРАТЕГИЙ ЗАУМНЫХ

Если мы запустим в бутылку полдюжины пчел и такое же количество мух и положим ее горизонтально, направив основанием (дном) к окну (к свету), то мы обнаружим, что пчелы будут упорствовать в своих стараниях найти отверстие в сплошном стекле до тех пор, пока не погибнут от изнеможения или голода. Мухи же менее чем через две минуты все до единой вылетят из горлышка на противоположной стороне. Причиной фиаско пчел оказывается их любовь к полету, их развитый интеллект. По всей видимости, воображая, что выход из тюрьмы должен быть там, где свет, они упорствуют в своих слишком логичных действиях. Для пчел стекло является чем-то сверхъестественным, и чем выше их разум, тем более недоступным и непостижимым оказывается это странное прозрачное препятствие. В то время как легкомысленные мухи, презрев логику... улетают все дальше и дальше. Это счастливый случай, который, Впрочем, не так уж редок для них — мухи почти всегда находят отверстие, Дарующее им свободу {Gardon Siu, in Peters and Waterman, 1982:108).

А не слишком ли много пчел и не слишком ли мало мух задействовано при Разработке стратегий?

Симпатизирующие подходам школы обучения исследователи обнаружили, чти существенные изменения стратегического направления весьма редко осуществляются на основе формальных плановых усилий (на самом деле встречающихся у старших менеджеров не столь уж часто). Если мы хотим дойти до истоков стратегии, то двигаться необходимо не вверх, а вниз  как казалось бы, совсем незначительным действиям и второстепенным решениям, которые принимаются различными людьми на всех уровнях организации (которым нередко нет никакого делало стратегических проблем). Но взятые вместе, эти крайне незначительные, малые, последовательные (т. е. инкрементальные) изменения с течением времени могут привести к резкому повороту стратегического курса.

Короче говоря, в процесс создания стратегии свой вклад может внести практически любой приобщенный к данной организации и нужной информации человек. Это может быть и ученый, работающий в какой-нибудь заштатной лаборатории, который в определенный момент «выходит на арену» и демонстрирует разработку, обладающую невиданными ранее характеристиками. Это может быть и группа торговцев, решившая как можно быстрее, опередив других, «загнать» свой товар, — им оказывается по силам переориентировать рыночные позиции компании. Скажите, кто способен оказать большее влияние на стратегию, как не пехотинец на передней линии огня и таким образом находящийся ближе всех к месту решающих событий?

Мы открываем нашу дискуссию рассмотрением ряда идей, которые вкупе — несмотря на хаотичность представления — приведут к обучающей модели формирования стратегии. Мы просуммируем все это в основных положениях школы обучения, а затем рассмотрим новые направления стратегического обучения: обучающуюся организацию, эволюционную теорию, повышение уровня собственных знаний, динамический подход к развитию способностей и теорию хаоса. Ну и, как обычно, закончим мы критическими замечаниями, рассмотрением контекста и вклада школы обучения.

ВОЗНИКНОВЕНИЕ И РАЗВИТИЕ ОБУЧАЮЩЕЙ МОДЕЛИ

Наш анализ эволюции школы обучения (ее самообучения, если хотите) базируется на анализе стадий ее развития, представленных четко выраженными пластами литературы, которые объединены вокруг центральных тем этой школы.

Частный  инкрементализм

В одной из своих книг (написанной в соавторстве с Д. Брейбруком и опубликованной в начале 1960-х гг.) профессор политологии Йельского университета Ч.Линдблом детально разработал ряд идей, в итоге получивших известность как «частный инкрементализм» (Braybrooke and Limlblom, 1963). В ней авторы описывали  выработку политики» (применяющийся в правительство термин) как «серийный», «коррективный» и «фрагментарный» процесс, когда решения Принимаются в виде «заметок на полях», и скорее для разрешения проблем, чем для использования возможностей; при всем том конечным целям и взаимосвязям между отдельными решениями уделяется чрезвычайно мало внимания. Ч. Линдблом отмечал, что в этот процесс вовлечено множество действующих лиц, но едва ли их действия координируются сколько-нибудь централизованной властью. Автор писал: «Различные аспекты общественной политики и даже различные аспекты какой-либо одной проблемы или области проблем анализируются раз за разом с самых разных точек зрения при явном отсутствии координации* (105). В лучшем случае многочисленные «действующие лица» лица принимают участие в неформальном процессе «взаимного подлаживания».

Позже, в другой своей работе, Ч. Линдблом подводит некий итог теории, заявляя, что «выработка политики — это, в сущности, нескончаемый процесс последовательных шагов, где одному хорошему укусу предпочитают череду покусываний» (Lindblom, 1968:25-26). Далее автор высказывает мнение, что «инкременталист», будучи сторонником мирных коррективных воздействий, вряд ли выглядит в глазах окружающих героической фигурой. Меж тем это проницательный и находчивый «проблеморешатель», храбро сражаюшийся со всей вселенной, которая (он достаточно мудр, чтобы понимать это) слишком велика для него» (27).

Но остались вопросы. Достоин ли такой инкременталист называться стратегом? Является ли продукт на «выходе» этого процесса стратегией? Было ли то, что определило общие позиции или коллективную перспективу, сознательно выбранным курсом или произвольной конвергенцией? Поскольку никакого другого ответа, кроме «нет», быть не может (Bower and Doz, 1979:155) или, по крайней мере, к этим вопросам не обращались, теория Ч. Линдблома явно не дотянула до того, чтобы стать одной из тех, которые формируют стратегии. Фактически Ч. Линдблом стремился описать процесс формирования общественной политики — в частности, в конгрессе США. Но даже здесь стратегию можно рассматривать как шаблонные действия. (Обратитесь, например, к общей последовательности развития внешней политики США по отношению к СССР в течение многих лет.) И все же именно Ч, Линдблом указал дорогу к новой ориентированной на формирование стратегии Школе мышления.

Логический   инкрементализм

Через несколько лет «знамя» инкременталнзма оказалось в руках сотрудника бизнес-школы Амоса Тука Дармутского колледжа Дж. Куинна, пришедшего к выводу, что процесс формирования стратегий действительно характеризуется малыми, но никак не независимыми приращениями. Напротив, исследователь предполагал, чувствовал, что по крайней мере в мире корпоративного бизнеса основные действующие лица связывают воедино все тянущиеся к ним нити, синтезируя окончательную стратегию (Quinn, 1980а, Ь).

В основе исследований Дж. Куинна лежало убеждение ученого в том, что организации подходят к стратегиям как к интегрированным концепциям. Для того чтобы  выяснить, как это происходит, он опросил исполнительных директоров нескольких крупных преуспевающих корпораций и пришел к выводу, что планирование даже нe пытается описать формирование стратегии, в то время как инкрементализм делает это — но с присущей  только ему логикой, связывая все куски воедино. Поэтому Дж. Куннн назвал этот процесс «логическим инкрементализмом»:

.Реальная стратегия имеет тенденцию развиваться, когда внутренние решения и внештц. события стекаются вместе для того, чтобы появилось новое соглашение относительно будущих действий, которое широко признается ключевыми фигурами из команды высшего менеджмента. В хорошо управляемой организации Менеджеры активно и постоянно направляют эти потоки деятельности и событий к сознательным стратегиям, 1980a:15).

Эта организация, по Дж. Куинну, состоит из «подсистем» диверсификаций, реорганизации, внешних связей и т. д. И потому стратегическое управление означает «разработку или поддержание в умах (высшего руководства) последовательной схемы действий, согласующейся с решениями, принимаемыми в каждой из подсистем» (32). Читая работы Дж. Куинна, складывается впечатление, что стратегическим менеджментом занимаются по ходу действий.

Но есть в теории Дж. Куинна одна неопределенность — и весьма любопытная. Инкремснтализм можно истолковать двумя способами: с одной стороны, как процесс разработки стратегического видения как такового, а с другой — как процесс зарождения предвидения в сознании стратега. В первом случае обучение стратега происходит инкрементально; во втором стратег маневрирует тактически, почти политически и в инкрементальной манере, через комплексную организацию. Следовательно, имеет место разграничение формирования и осуществления стратегии, что вполне согласуется с делением на стратегов  и всех остальных.

В другом случае центральным  действующим лицом, как и в школе дизайна, остается архитектор стратегии — по мнению Дж. Куинна, его воплощает команда высших менеджеров во главе с исполнительным директором. Кроме того, здесь организация менее послушна; она имеет, так сказать, и свое собственное мнение. Так, Дж. Куинн писал о высших руководителях как о «людях, избирательно продвигающихся к цели, широко признанной внутри организации» (32). Большую часть своей книги (1980а:97-152) он посвятил тому, что назвал «осуществлением политики»: обсуждению тем «повышения доверия», «усиления поддержки», «систематического ожидания» и «управления коалициями».

В конечном счете, Дж. Куинн пытался связать воедино обе эти интерпретации, утверждая, что стратеги должны стимулировать такое стратегическое видение, которое само изменяется и совершенствуется. Таким образом, он воспринимал стратегический процесс, как «продолжительный и пульсирующе динамичный» и шел к заключению, что

….оперирующие с логическим инкрементализмом удачливые менеджеры закладывают основы понимания, идентификации и обязательств внутри процесса создания стратегии. К тому времени, когда стратегия начинает выкристаллизовываться, отдельные се части уже внедряются.. В ходе процесса формулирования стратегии они дают толчок её развитию и формируют психологические обязательства по отношению к ней, что обусловливает плавный поворот к се гибкой реализации. Постоянная интеграция одновременно протекающих инкрементальных процессов формулирования стратегии и ее осуществления является сутью искусства эффективного стратегического управления .

Как же Дж. Куинн описывает все, что относится к формированию стратегии.Для того, чтобы справедливо оценить различные школы мысли, нам необходимо объединить разные уровни взаимосвязей между формированием и внедрением стратегии в единый континуум. На одном его полюсе они тесно переплетаются (как в  школе обучения), на другом — реализуется хорошо продуманная стратегия (как в  трех прескриптивных школах). Дж. Куипн же располагается где-то посредине, и   это означает, что еги нельзя считать полноценным представителем школы обучения, поскольку он одновременно «оседлал» и ее, и директивные школы (особенно школу дизайна), к тому же он еще одной, а может быть, и двумя ногами встоит» в школе политики.

Это становится особенно очевидным при рассмотрении той доминирующей роли, которая в соответствии с воззрениями Дж. Куинна исполняет в формировании стратегии команда высшего менеджмента, оставляющая остальным сотрудникам роли статистов.

Работа Дж. Куинна оказала сильное влияние на развитие школы обучения, и после ее появления инкрементализм занял видное место в литературе по стратегическому управлению. Кроме того, возросла роль и самой школы обучения, прошедшей путь от простого адаптирования идей Ч.Линдблома до сознательного обучения. Прескриптивный привкус рекомендаций Дж. Куинна (что также свидетельствует о том, что в его трактовке объединяются обучение и дизайн) вы, несомненно, почувствуете, познакомившись с кратким фрагментом его работы (см. «Предписания для логического инкремептализма»).

ЭВОЛЮЦИОННАЯ ТЕОРИЯ. В русле идей Дж. Куинна находится и так называемая эволюционная теория экономистов Р. Нельсона и С. Уинтера, описывающих аналогичные подсистемы, но считающих, что изменения — это скорее следствие взаимодействий, чем менеджмента как такового (Nelson and Winter, 1982). Согласно данной концепции, организации не управляются ни глобальной рациональностью, ни какой-то простой устойчивой основой, которая направляет изменения. Перемены — результат кумулятивного взаимодействия основных рабочих систем, или «рутины», Под рутинными действиями понимаются повторяющиеся схемы действий, которые обеспечивают и контролируют спокойное и бесперебойное функционирование организации. Они распространяются на такие области, как прием на работу, увольнение, реклама и составление бюджета. Организации состоят из иерархически выстроенных рутинных действий — простирающихся от основных, Тех, что выполняют работники предприятия, до используемых менеджерами для Контроля за другими видами деятельности. Рутинные действия привносят в организацию стабильность точно так же, как гироскопы обеспечивают устойчивость Курса самолетов.

Однако с поразительной изворотливостью теоретики эволюции тут же приходят к заключению, что рутина также способствует осуществлению перемен, пусть и осознанно. Взаимодействия между установившейся рутиной и новыми ситуациями представляют собой важный источник обучения. Когда при столкновении с новыми ситуациями рутинные действия изменяются, одновременно происходят, как  утверждает сам автор, обращаясь, то к «формальным моделям формулированния страниц (предлагаемых прескриптивными школами), то к «политическим или властнобихевиористским подходам... Логический инкрементализм не подчиняется какой-то  одной  модели. (Quinn, 1980:58).

Развивающаяся стратегия

В ходе работы, которая проводилась на факультете менеджмента в Университете Макгилла, стратегия была определена как схема, или последовательность, действий, предначертанная, заранее планируемая стратегия противопоставлялась стратегии, развивающейся спонтанно (см. гл. 1).

Заранее начертанная стратегия фокусируется на контроле (что позволяет быть уверенным в том, что замыслы менеджеров реализуются на практике), в то время как спонтанно возникшая делает упор на обучении (здесь понимание того, какие замыслы должны стоять на первом месте, приходит в процессе деятельности). Пре-скриптивные школы стратегического менеджмента признают только преднамеренные, взвешенные стратегии, в них, как уже отмечалось, придается особое значение контролю и почти исключается обучение, а коллективное внимание направляется на реализацию четко выраженных намерений («осуществление»), что отнюдь не предполагает адаптации намерений к новому пониманию. Меж тем концепция возникающей спонтанно, развивающейся стратегии открывает дорогу к стратегическому обучению, поскольку она признает право и способность организации на эксперимент. Можно взять одно простое действие, наладить обратную связь, и процесс будет продолжаться до тех пор, пока организация не остановится на модели, которая станет ее стратегией. Другими словами, используя метафору Ч. Линдблома, организация не нуждается в том, чтобы закидывать удочку наобум. Каждая попытка влияет на следующую, что приводит к определенному набору рецептов, — и в итоге все заканчивается одним грандиозным банкетом!

Конечно же, Дж. Куинн нрав, предполагая, что развивающаяся стратегия — это результат усилий отдельного руководителя или небольшой команды лидеров, но зачастую она выходит за принятые рамки. В табл. 7.1 приводится список возможных форм, которые может принять стратегия—начиная от продуманной заранее до Последней детали и заканчивая возникающей совершенно неожиданно. Возможны и Другие варианты — например, главным действующим лицом может быть тайный игрок, который замышляет стратегический план, а затем передает его шефу, чтобы все подумали, будто бы его инициатором является начальник; или еще вариант: кто-то просто навязывает свой план ничего не подозревающей организации. В этом случае для первой организации стратегия будет заранее продуманной, для второй — развивающейся. В качестве же «стратега» может выступать не только один человек, но и целый  коллектив, когда во взаимодействии индивидов разрабатываются (в том числе и  непреднамеренно) определенные схемы, образцы действий, которые становятся стратегией.

Таблица 7.1. О стратегиях предначертанных и развивающихся

Источник: MintzbergandWateis, 1985:270.

ВИД СТРАТЕГИИ

ОСНОВНЫЕ ОСОБЕННОСТИ

Плановые стратегии

Стратегии возникают в виде официальных планов; сформулированные и провозглашенные высшим руководством организации четкие намерения поддерживаются посредством установления официального контроля — для того чтобы обеспечить строгое и неукоснительное воплощение стратегии в жизнь в  « благоприятных, контролируемых и предсказуемых условиях; стратегии в большинстве своем являются продуманными заранее

Предпринимательские стратегии

Стратегии возникают как централизованное видение: намерения существуют как личное, официально не заявленное предвидение ситуации руководителем, и потому они могут адаптироваться к новым условиям. Это предполагает, что организация находится под непосредственным контролем руководителя, а также что она действует в сравнительно благоприятных условиях. Такие стратегии в широком смысле являются предначертанными, но в деталях могут быть спонтанными и в случае необходимости — переориентируются

Идеологические стратегии

Стратегии возникают тогда, когда разные люди разделяют некие убеждения; намерения существуют как коллективное видение ситуации всеми членами организации, контролируемой строгими нормами, принимаемыми всеми ее членами. Организация играет активную роль по отношению к внешней среде. Такие стратегии являются в достаточной мере сознательными

Зонтичные  стратегии

Стратегии возникают принудительным путем; руководитель осуществляет частичный контроль, определяя стратегические цели или границы, в которых остальные члены организации действуют сообразно своему опыту и предпочтениям. Такие стратегии можно назвать сознательно развивающимися

Процессуальные стратегии

Стратегии зарождаются в процессе: руководство контролирует отдельные аспекты стратегии (решает, кого принять на работу; каковы Будут структуры и т. д.), оставляя определение сути стратегии другим. Такие стратегии также являются частично сознательными и частично спонтанными, т. е. Сознательно развивающимися

Несвязанные стратегии

Стратегия зарождается в анклавах и в венчурных предприятиях: участник(и), не имеющие жестких связей с остальным коллективом, создает(ют) схемы собственных действий, которые могут расходиться или прямо противоречить централизованным или общим намерениям; стратегии коллективно развивающиеся или же не предначертанные для участника(ов)

Стратегии консенсуса

"Стратегии зарождаются при достижении консенсуса; схемы деятельности разных членов организации согласовываются на основе взаимного согласия и постепенно сводятся к нескольким доминирующим образцам, которые получают преимущественное распространение в организации при условии отсутствия централизованных или общих намерений. Такие стратегии являются преимущественно спонтанными

Навязанные стратегии

Стратегии зарождаются во внешней среде, когда окружение диктует модепи поведения либо посредством прямого вмешательства, либо косвенным образом (путем сужения диапазона организации), либо путем явных ограничений коллективного выбора. Стратегии в большинстве своем развивающиеся, хотя в случае их соответствия внутреннему характеру организации они могут превратиться е предначертанные

Коллективный процесс, в результате которого неожиданно возникает некая стратегия, может быть достаточно простым. Например, торговые агенты компании отдают предпочтение покупателям определенного типа (просто потому, что им проще осуществлять продажи). Как следствие, внимание сотрудников организации переключается на определенный рынок без каких-либо заранее разработанных менеджментом планов. Но коллективный процесс может носить и более сложный характер. Рассмотрим только что описанный нами процесс предпринимательства, когда ининпиаторамн перемен выступают сотрудники, находящиеся на «линии огня», их стимулирующими данный процесс защитниками — менеджеры среднего звена, а контекст процесса пытаются создать старшие менеджеры. Затем наложим на него понятие конвергенции, предполагая, что последствия этих инициатив ведут к некоему подобию интеграции, или схемы. Все это может происходить совершенно различными путями: люди взаимодействуют, конфликтуют и приспосабливаются друг к другу, они учатся друг у друга и в итоге приходят к согласию. Во фрагменте «Стратегии обучения в профессиональной организации» описываются различные варианты возникновения стратегий в университетах, больницах, консалтинговых фирмах. Обратите внимание, что все то, что мы якобы знаем о стратегии, что так нежно холим и лелеем, ставится с ног на голову.

В рамках школы обучения появляется разновидность «полевой» модели разработки стратегии (Minrzbergund Mcllugh, I985, на основе исследования Национального союза кинематографистов Канады): первоначально стратегии растут, как сорняки в огороде, пуская корни там, где только возможно, иногда в совсем уж немыслимых местах. Некоторые из них «разрастаются» чрезвычайно быстро, получая широкое распространение даже без официального их признания стратегиями, не говоря уж о каких-то сознательных управляющих воздействиях на них. Ниже мы приводим описание такой «полевой» модели, в полном, так сказать, ее расцвете (см. «Полевая модель формирования стратегии»). А затем вы можете познакомитьс  пропагандируемой школами дизайна, планирования ппозиционирования альтернативной «парниковой» моделью. Но «полевая» и «парниковая»- модели — две крайности, а реальное  стратегическое поведение располагается где-то посередине. Особенно мы хотели бы подчеркнуть, что научная литература завышает значение и той и другой (с учетом более широкого распространения «парниковой» модели). Только противопоставление их друг другу позволяет доказать, что реальное стратегическое поведениe должно сочетать взвешенный контроль и развивающееся обучение.

Мы ассоциируем спонтанную стратегию с обучением. Но это не совсем правильно. Если развивающаяся стратегия означает непредначертапный порядок, то не  исключен вариант, что шаблонные схемы действий формируются не столько подсознательными мыслями участников, сколько внешними силами или внутренними потребностями. Подлинное обучение имеет место на стыке мышления и действий, когда его субъекты анализируют свои поступки. Другими словами, стратегическое обучение должно сочетать размышления о будущем с анализом результатов прошлого. Соответственно мы, обратившись к идеям Карла Венка, добавляем к нашей модели еще один элемент.

СТРАТЕГИИ ОБУЧЕНИЯ В ПРОФЕССИОНАЛЬНОЙ ОРГАНИЗАЦИИ

(адаптировано из Hardy, Langiey, Rose, 1983)

Определение стратегии как схемы действий представляет новую точку зрения на формирование стратегий в профессиональной организации. Мы Не собираемся рассматривать ни организации, которые просто поднимают Руки вверх, сразу же отказываясь от сопротивления стратегическому планированию, ни организации (другая крайность), которые полностью его игнорируют, называя "Организованной анархией», когда процессы принятия решений годятся разве только на свалку (March and Olsen, 1976, со ссылками на университеты). Мы сосредоточим внимание на том, как решения и действия со временем сами собой превращаются 8 отработанные схемы действий.

В профессиональных организациях принятие ряда ключевых стратегических решений попадает под прямой контроль отдельных экспертов, в то время как другие не могут приниматься ни отдельными профессионалами, ни руководством, а требуют участия а сложном процессе взаимодействий множества людей. Как показано на рисунке, мы поэтапно исследуем решения, находящиеся под контролем отдельных профессионалов, руководства и коллектива.

 Решения, принимаемые профессионалами

Профессиональные организации отличает тот факт, что определение основной миссии — какие услуги и кому оказывать — как правило, оставляется на усмотрение лично профессионалов. Например, в университетах за содержание лекционного курса, направления исследований и их методы несет ответственность исключительно профессор. Следовательно, общая стратегия выпуска рыночной продукции университета должна рассматриваться как совокупность индивидуального обучения и исследовательских постулатов всех его профессоров. Однако существует одно тонкое, но существенное ограничение этой власти. Профессионалам позволяют принимать самостоятельные решения только потому, что их стаж работы по специальности рассматривается как гарантия принятия в целом признаваемых их коллегами решений. Таким образом, в качестве основного средства профессионального контроля выступает доведенная до предела индивидуальная свобода.

Решения, принимаемые администрацией

Профессиональная самостоятельность устанавливает жесткие рамки для возможностей принятого в обычной иерархии централизованного руководства. Но определенные виды деятельности целиком  находятся внутри сферы, которую мы называем административными указаниями. Сюда относятся некоторые финансовые решения, например, о закупке или продаже товаров, а также контроль над многими непрофессиональными работниками. Централизованное руководство может также играть важную роль в определении процедур функционирования коллективного процесса (организация комитетов, назначения в них), во многом детерминирующих распределение сфер организационного влияния. Кроме того, административная власть может резко усиливаться в период кризисов, так как  в этих случаях профессионалы с энтузиазмом выполняют все указания решительно действующих лидеров.

Решения, принимаемые путем коллективного выбора.

Многие решения принимаются в ходе интерактивных процессов, объединяющих профессионалов с менеджерами всех уровней и отделов. Сюда относятся решения, связанные с началом и прекращением деятельности всех видов, прием профессионалов на работу и их продвижение. Предполагаемые изменения в деятельности могут потребовать наличия профессиональных –«лидеров» или «лидеров-управленцев», но их развитие и окончательное утверждение зачастую приводят к созданию специальных групп исполнителей, юристов, профессионалов и менеджеров, а иногда и людей со стороны. Наша схема показывает четыре модели таких коллективных процессов: коллегиальная модель, основанная на общем интересе; политическая модель, основанная на личном интересе; модель «свалки», основанная на отсутствии интереса; и аналитическая модель, основанная также на личном интересе, поскольку в соответствии с ней для продвижения своих стратегических кандидатов и блокировки «чужаков» защитники опираются на полученные е ходе анализа данные,

Стратегии в профессиональных организациях

Может показаться, что в таких условиях (раздробленность, «кучи мусора» и т. д.) разработка какой-либо осознанной стратегии мало реальна, но профессиональная организация по сути неразрывна с ней (имеется в виду схематичность ее деятельности). В конце концов, все профессионалы выполняют довольно стандартные операции. Это означает, что стратегий на рынке хоть отбавляй — своя для каждого профессионала, а то и не одна! Как правило, принимаемые профессионалами решения приводят к созданию стратегии, в то время как коллективные процессы — к шаблонным схемам действий. Таким образом, коллегиальность рассматривается нами как кооперативное поведение. К тому же не забывайте о силе привычки и традиций а профессиональных организациях.

В целом стратегии профессиональных организаций демонстрируют высокую стабильность. Раздробленность действий, власть профессионалов и сотрудничество с другими как-то не вдохновляют на проведение глобальных изменений в стратегии, на «стратегические революции». Но на определенном уровне изменения следуют за изменениями. Программы постоянно корректируются, процедуры пересматриваются, клиенты меняются. Таким °бразом, парадоксально, но факт: в целом довольно стабильные в своей практической деятельности профессиональные организации постоянно находятся в состоянии перемен. Слегка утрируя, можно сказать: организация никогда не меняется, в то время как ее деятельность изменяется постоянно.

Ретроспективное осмысление

Анализ работ К. Венка позволяет нам получить достаточно полное представление о стратегическом процессе с позиций школы обучения (хотя долгие годы слово «стратегия» в его трудах просто не упоминалось). По мнению исследователя, менеджмент неразрывно связан с процессом приложения здравого смысла к прошлому опыту. Мы предпринимаем некие целеустремленные действия, анализируем последствия, объясняем их и следуем дальше. Все это звучит достаточно разумно, однако нарушает принцип, которого десятилетиями придерживался стратегический менеджмент как наука: когда вы начинаете действовать, думать уже поздно (т. е. формулирование стратегии обязательно должно предшествовать се внедрению).

Такая последовательность шагов, как анализ и последующая интеграция, не имеет смысла, поскольку, как указывает конструкционистское крыло когнитивной школы, мир нельзя назвать реально существующим «где-то там», так что он может быть «разобран на части*, а затем сведен воедино для получения окончательной картины. Скорее, как выразился К. Вейк, жизнь — это многократное проигрывание уже пережитого. Реальность возникает из непрерывных интерпретаций и корректировок нашего прошлого опыта. Мы нуждаемся в некоем упорядочивании нашей жизни, но тут происходит что-то из ряда вон выходящее и нам опять приходится идти на изменения.

Опираясь на принятую в экологии модель.многократного проигрывания (рассмотрение вариаций), отбора нужного варианта или продолжительного использования, К. Вейк описывал следующую форму обучающего поведения: в перн>'10 очередь «что-то сделан» (как его заплутавшие в горах, но нашедшие карту вепп-'Р" скне солдаты). Затем «путем отбора отыщи то, что работает», — другими словами. «Переосмысли свои прошлые действия». Наконец, «придерживайся только того поведения, которое представляется желательным».Отсюда следует важный вывод о том, что новые, интересные, здравые, стратегии должно опираться на богаты!' опыт и высокие компетенции менеджеров. По К. Вейку, «понимание начинается с обдумывания и анализа прошлых событий» (Weick, 1979:194).

ПОЛЕВАЯ МОДЕЛЬ ФОРМИРОВАНИЯ СТРАТЕГИИ

(из Mintzberg. 1984:214-216)

1.  Создание стратегий не имеет ничего общего с выращиванием помидоров  в теплице, они растут как сорняки в саду. Другими словами, процесс формирования стратегии может обходиться безо всякого контроля; иногда важнее дать модели возможность развиваться, нежели преждевременно навязывать ей искусственный уход. Теплица, если это необходимо, подождет.

2. «Ростки» стратегий могут пустить «корни»  где угодно, практически везде люди имеют и возможности для обучения, и обеспечивающие его ресурсы. В определенных случаях столкнувшиеся с благоприятной возможностью индивид или группа лиц неосознанно создают свою собственную схему действий, прецедент... Случается и так, что действия накладываются на стратегию путем взаимного приспособления — иногда это происходит шаг за шагом, иногда спонтанно. И... внутреннее окружение может навязывать шаблонные действия ничего не подозревающему коллективу. Дело в том, что организации далеко не всегда планируют конкретные места «всплытия» стратегий, полностью «доверяясь» естественному ходу событий.

3.  Постепенно такие «частные» схемы действия становятся коллективными, распространяются на организацию в целом, приобретают характер стратегии. Нередко сорняки заполоняют собой весь огород, и полезные растения могут просто исчезнуть. Аналогичным образом спонтанно возникающие стратегии иногда вытесняют стратегии предначертанные. Конечно, что такое сорняк, как не растение, которого не ждали? Но при изменении перспективы может случиться так, что спонтанная стратегия, как это бывает с сорняком, станет тем, что ценится особо высоко (так, европейцы в восторге от салата из одуванчиков — растения, которое американцы считают зловреднейшим),

4. Процессы "размножения" могут быть сознательными, а могут и не быть; точно так же, как ими можно управлять, а можно и не управлять. Процессы, при которых изначальные схемы действий пробивают себе дорогу в организации, не обязательно должны быть сознательно предначертанными — ни для официального руководства, ни для неформальных лидеров. Схемы могут просто распространяться посредством коллективной деятельности, точно так же как размножаются растения. Разумеется, менеджмент имеет возможность управлять процессом распространения признанных ценными стратегий (точно так же, как садовник избирательно разводит растения).

5. Новые постоянно возникающие стратегии проникают в организацию во время перемен, прерывающих периоды наибольшей последовательности. Или, выражаясь проще, организации, подобно огородам, могут принять библейскую заповедь о том, что есть время для сеяния и есть время для сбора плодов (хотя иногда они могут пожинать то, что и не собирались сеять}. Отрезки конвергенции, когда организация эксплуатирует доминирующие, укрепившиеся стратегии, прерываются периодами дивергенции, во время которых она экспериментирует и, следовательно, воспринимает новые стратегические темы...

6. Управление стратегическим процессом означает осознание появления стратегии, ее оценку и умение в случае необходимости предпринять корректирующие воздействия. Вредный сорняк лучше всего вырвать с корнем сразу же, как увидишь. Но если появляются сомнения а том, сорняк это или растение, способное приносить плоды, то лучше всего понаблюдать за ним — возможно, вы даже примете решение построить теплицу. Управление з этом контексте означает создание особого климата, в котором смогут развиваться самые разные стратегии... и наблюдение за их ростом. Не следует спешить вырывать из земли неожиданно вытянувшийся стебель... Кроме всего прочего, менеджеры должны уметь выбирать момент, когда для поддержания внутренней оперативности следует воспрепятствовать изменениям, а когда, ради внешней адаптации, содействовать им. Другими словами, необходимо чувствовать, когда пришла пора воспользоваться созревшим урожаем стратегий, а когда попытаться заменить их новыми сортами...

ПАРНИКОВАЯ МОДЕЛЬ ФОРМИРОВАНИЯ СТРАТЕГИИ

Генри Минцберг

  1.  Есть только один стратег, и этот человек - исполнительный директор  (другие менеджеры могут принимать участие в отдельных операциях; плановики обеспечивают поддержку).
  2.  Исполнительный директор формулирует стратегии в процессе сознательного, контролируемого мышления — но многом это напоминает процесс выращивания помидоров в теплице, их сбора и отправку на рынок.
  3.  После того как стратегии выйдут из этого процесса полностью сформировавшимися, необходимо окончательно с ними определиться, точно также, как собирают и отправляют на рынок зрелые помидоры.
  4.  Эти четко выраженные стратегии впоследствии реализуются официальным образом (что включает в себя разработку необходимых финансовых смет и программ, а также создание соответствующей структуры).
  5.  Управление стратегическим процессом предполагает анализ информации, предвидение появления нежных ростков     стратегий и затем заботливое их выращивание в соответствии с графиком

Многие полагают, что обучение должно прекращаться до начала действий. Если вы хотите расширить свое влияние, проанализируйте свои сильные и слабые стороны и выберите рынок. Затем идите и завоевывайте его. Звучит очень убедительно. Вся проблема в том, что очень часто данный рецепт не срабатывает. К. Вейк убежден, что, ничего не делая, нельзя ничему научиться. В ходе критического рассмотрения школы дизайна мы пришли к выводу, что организации просто обязаны зншъ свои сильные и слабые стороны.

Таким образом, стремящаяся к расширению своего влияния компания может одновременно «высадить десант» на нескольких рынках и в зависимости от «захваченных плацдармов» (оценив свои силы и слабости) продолжить их расширение на наиболее перспективных направлениях. Постепенно, переосмысливая все эти яв''е' ния, компания приходит к наиболее адекватным ее потребностям стратегиям Д'1' версификации. Во вставке «Опыт диверсификации» вы можете познакомиться с примером из реальной жизни, а именно с тем, как несколько табачных компанШ расширялись! но к сбыта продукции, причем процесс их обучения продолжался п°" чти два десятилетия.

ОПЫТ ДИВЕРСИФИКАЦИИ

(из Mites, 1982:186-169)

Размышляя над опытом диверсификации компании Philip Morris (и прежде всего легендарным приобретением и обновлением пивоваренной компании Miller), а также над аналогичной практикой R.J. Reynolds, Ligett and Meyers, Роберт Майлс в своей книге «Гробовые гвозди и корпоративные стратегии» разработал ряд положений «от обучения до модификации», включая следующие:

• Решения, принятые в начале процесса формирования стратегии, адекватны исключительно исходной ситуации и с течением дремени начинают выступать как ограничитель диапазона стратегического выбора. Все три компании подходили к введению стратегий диверсификации с большой осторожностью, проявляя при приобретении небольших, тесно связанных с их традиционной сферой бизнеса или имеющих хоть какое-то отношение к ней (расфасовка, упаковка) компаний здоровый консерватизм... Уже из первых экспериментов старшие менеджеры всех трех компаний извлекли уроки, которые помогли им в будущем усовершенствовать стратегию диверсификации...

• Степень «связанности» одной деятельности с другой прояснилась только после проведения экспериментов в новых областях. Сходство между традиционными и новыми предприятиями, которое казалось столь очевидным в начале разработки стратегии диверсификации, было гораздо более иллюзорным, чем можно было ожидать. Несмотря на то что все три компании в итоге пришли к уже знакомой им деятельности: закупкам и поиску оптимальной потребительской расфасовки — области, которая была весьма популярной на рынке сигарет, вскоре все они обнаружили, что их «отличительные компетенции» далеко не всегда находят себе применение. Их текущая деловая практика значительно отличалась от предыдущей, возникали проблемы с освоением технологий, рыночные цены, спрос и предложение отличались высокой степенью неопределенности.

• С опытом работы в новом бизнесе пришло более точное представление о «других» и о «себе». Анализ приобретенного опыта показал, что диверсификация требует более точной оценки контекста и критических факторов успеха нового бизнеса, чем первоначальные расчеты. В начале большинство старших менеджеров этих трех компаний не были готовы к тому, чтобы правильно отобрать поставщиков, поскольку их опыт ограничивался Табачной отраслью. К тому же условия, в которых можно было бы приобрести нечто ценное, не вдохновляли на глубокий систематический анализ и попытки контролировать ситуацию. Привлекательный товар появлялся на рынке неожиданно и также неожиданно исчезал. Поэтому ответственные за закупки исполнители, если они хотели добиться приемлемых цен, Должны были демонстрировать чудеса реакции. Однако с течением времени и приобретением опыта компании получали все больше информации о рынке, менеджменте, поставщиках, покупателях... Что очень важно, Диверсификация потребовала более тщательной, чем это первоначально предполагалось, оценки сильных и слабых сторон головной организации... Опыт каждой из трех компаний со всей очевидностью показывает,  что понимание сильных и слабых сторон как потенциальных поставщиков, так и самой организации, возникает в ходе реализации стратегий диверсификации и процессов ассимиляции, организации и управления новым бизнесом...

• Через 15-20 лет опыта работы со стратегиями диверсификации исполнительные директора табачных компаний приобрели обширную базу знаний, которая в настоящее время прочно укоренилась в системе управления и узаконена официальными документами планирования, направляющими будущее развитие каждого из игроков.

ПЕРЕОСМЫСЛЕНИЕ РАЗВИТИЯ. Комбинации процессов развития и переосмысления открывают путь к разнообразным возможностям. Например, обучение организации может осуществляться в процессе идентификации образцов своего собственного поведения, превращения спонтанных стратегий прошлого в предначертанные будущие. Следовательно, поведение, которое представляется антиподом планирования, при определенных обстоятельствах может обеспечивать его информацией, новыми творческими стратегиями программирования. Обучение также может занять место внутри широкого видения — зонтичной стратегии (см. табл. 7.1), которая является предначертанной в своей общей перспективе, но спонтанной в конкретных проявлениях (когда находящиеся иод «зонтом» индивиды подучают, возможность адаптации). Аналогичным образом организация может воспользоваться стратегией процесса, когда центральное руководство управляет процессом (например, поощряя предпринимательство и стратегические инициативы), оставляя определение его содержания (то, какими должны быть эти стратегии) на усмотрение подчиненных.

Анализ процесса взаимодействий мышления и действии наводит на весьма интересные вопросы. Из каких деталей состоит механизм распространения стратегических замыслов не только сверху вниз иерархии, но и снизу вверх, и на другие виды деятельности? А как насчет, казалось бы, непостижимой концепции «коллективного разума*? Что происходит, когда у люден, Так сказать, одна голова на всех? Откуда берется «коллективное познание»? Интересно, что, как мы увидим в гл. 9, ключ к ответам на эти вопросы дает не столько когнитивная школа, сколько школа культуры.

В данной дискуссии предполагается, что обучающая модель формирования стратегии возникает сама, но себе, выходя из нижнего правого угла приведенной на рис. 7.2 матрицы, причем происходящие процессы не соответствуют нашим основным представлениям о разработке стратегии.


Основные положения школы обучения

Теперь  мы можем подвести черту под это» дискуссией и выделить основные положения школы обучения.

1. Сложный и непредсказуемый характер внешней среды организации, часто в совокупности с необходимостью постоянно обновлять необходимые для выработки стратегии знания, препятствует осуществлению взвешенного контроля; выработка стратегии должна прежде всего обрести форму процесса обучения — по крайней мере в тот период времени, когда формулирование и внедрение становятся неразделимыми.

 2. Возможно, лучшим в организации «учеником» должен быть ее руководитель, но гораздо чаще имеет место обучение коллектива: в большинстве организаций есть много потенциальных стратегов.

  1.  Процедура обучения носит развивающийся характер, через поведение, которое способствует ретроспективному мышлению, направленному на осмысление предпринимавшихся действии. Стратегические инициативы осуществляются теми, у кого есть способности и ресурсы для обучения. Таким образом, стратегии могут возникать в самых неожиданных местах и самым необычным образом. Некоторые инициативы развиваются сами по себе или методом проб и ошибок, в то время как другие подхватываются защитниками
    новых идей из числа менеджеров, которые распространяют их в коллективе
    и/или доводят до высшего руководства, что стимулирует их развитие. Удачные инициативы формируют опыт действий, которые могут перерасти в схему, т. е. развивающуюся стратегию. Однажды получив признание, такие действия нередко принимают форму предначертанной стратегии.
  2.  Следовательно, роль руководства заключается не в попытках заранее представить, какими будут сознательно разработанные стратегии, а в том, чтобы управлять процессом стратегического обучения там, где могут развиваться новые стратегии. Мы имеем все основания заявить, что стратегический менеджмент включает в себя мастерство распознавания трудно уловимых взаимосвязей между мыслями и действиями, контролем и обучением, стабильностью и переменами.
  3.  Таким образом, стратегии первоначально появляются как схемы действий
    из прошлого; вероятно, некоторые из них превращаются в планы на будущее
    и в конечном итоге их можно воспринимать как перспективы направления
    общей деятельности.

Обучение как повышение уровня собственных знаний

Сравнительно недавно в научной литературе о менеджменте появилось новое направление — работы о «создании знаний». В последнее время эта тема приобрела то популярность, сравнимую с помешательством; редкая компания остается равнодушной к возможностям обучения. В конце концов, какой же менеджер, |включая исполнительных директоров, не хотел бы получить новые знания? Заметный интерес вызвала работа А. Нонаки и Г. Такеучи «Создающая знания компания» Как утверждают авторы, западным менеджерам:

…необходимо избавиться от устаревшего убеждения в том, что знания можно приобрес-
обучаясь или штудируя руководства, книги или лекции. Напротив, необходимо
обрагить особое внимания на менее формальную и систематическую сторону знаний,
концетрируясь на субъективном восприятии, интуиции и предчувствиях, которые
могут быть получены с помощью метафор, картин, переживаний (Nonaka and Takeuchi,
5:11). ;

А. Нонака и Г. Такеучи полагают, что для достижения этой цели менеджеры должны признать важность подразумеваемых знаний — того, что мы знаем имплицитно, внутри себя, а также понять, чем не выражаемые словами знания отличаются от явных — от нашей формальной осведомленности. Это предполагает, что возможно, знаем больше, чем можем сказать» (цитируя М. Полани, который впервые ввел понятие подразумеваемых знаний (Polanyi, 1966)). «Подразумеваемые» знания носят личный характер, они привязаны к контексту, и потому их трудно облечь в какую-то явную форму, чтобы передать другим. Явные или "закодированные" знания обозначают знания, которые могут быть трансформированы в официально признанный, систематический язык (Nonaka and Takeuchi)

Особенно важным представляется преобразование не выражаемых словами знаний в явные, и в этом процессе менеджеры среднего звена «играют ключевую роль». Ибо они «синтезируют подразумеваемые знания работников передовой линии  исполнителей среднего звена, делают их явными и затем воплощают их в новой

продукции и технологиях»

Книга А. Нонаки и Г. Такеучи выстраивается вокруг того, что авторы называют «четырьмя моделями конверсии знаний» (см. рис. 7.4):

Социализация описывает, каким образом индивиды имплицитно обмениваются подразумеваемыми знаниями, зачастую даже без помощи языка — например, путем экспериментов. Социализация преобладает в поведении японских корпораций.

Экстерпализация преобразует подразумеваемые знания в явные, нередко
прибегая к метафорам и анализу — специальным языковым приемам.

Комбинирование, излюбленный в западных корпорациях способ компоновки и передачи закодированной в определенной форме информации от одного человека к другому. «Обучение, предполагающее получение степени магиесгра  делового администрирования (МВА - один из наиболееярких примеров применения комбинирования (Кстати, в Японии
степень МВА никого не интересует, а бизнес-образование практически отсутствует.)

• Интернализация переводит явные знания обратно в подразумеваемую форму: люди усваивают их, обучаясь «на ходу»; в обучении задействуется не только голова, но и все остальные части тела (239).

В одной весьма интересной работе была подробно проанализирована роль индивидуалыюго обучения в обучении на коллективном уровне. Ее авторы Мэр Кроссан, Генри Лени и Родерик Уайт (Бизнес-школа Айви Университета Западного Онтарио) задались целью построить «единую структуру» обучения организаци Crossan, Lane, White, 1997). Подобно А. Нонаки и Г. Такеучи, они были убежден, что такое обучение имеет место как у отдельных индивидов, так н в группе, атака   на уровне организации: одно обучение подпитывает другое. «Организационное учение — это процесс изменений в индивидуальном и общем сознании, а также действиях,которые находятся под влиянием институтов организации и внедряются в них»

Эти уровни связывают четыре основных процесса, затрагивающих как бихевиористские, так и когнитивные изменения. Их называют интуицией, интернализацией, интегрированием и инстнтуционалнзацией (см. рис. 7.5). Интуиция является  подсознательным процессом; это начало

обучения и оно происходит на групповом уровне. Затем в процессе интерпретации все сознательные элементы индивидуального обучения объединяются для использования на групповом уровне. Вслед за этим  интеграция изменяет коллективное понимание на групповом уровне и переносит его на уровеньорганизации в целом.. Наконец, институционализация распространяет  обучающий опыт по всей организации, внедряя его во все свои системы, структуры, рутинную деятельность и практику. Если расположить эти понятия в соответствии с нашими школами стратегии, то, предположительно, сначала идет когнитивное  мышление, за ним обучение (по мере того как неожиданно всплывающие стратегии  распространяются по организации), далее идут предпринимательские и культурные  аспекты для выражения и интерналиэации понимания и завершает все планирование (процесс формализации).

За пределами обучения: в мире хаоса

Некоторые исследователи утверждают, что стратегии обучающейся организации четко ограничены, поскольку они выделяют нечто постоянное и устойчивое, а не революционное и новое. В качестве альтернативного подхода предлагается теория  хаотичных беспорядочных систем.

Теория хаоса первоначально была разработана в физике для лучшего понимания сложных нелинейных динамических процессов (турбуленции в жидкостях и газах). Таким образом, была предпринята попытка перехода от традиционного научного подхода, основанного на разложении сложного явления на простые и предсказуемые составляющие, к такому, в котором система рассматривается целостной и динамической, что позволяет лучше понять те «водовороты и завихрения, которые характеризуют турбулентный поток...» (Levy, 1994:168).

Центральный принцип теории хаоса гласит, что определенная цепь взаимосвязей может привести к схематично логичному, Во и целом совершенно неожиданному исходу. Другими словами, «порядок может быть причиной хаоса, а хаос может принести к новому порядку...» (Stacey, 1992:98-99) Вспомним: «Не было гвоздя, — подкова пропала. Не было подковы, — лошадь захромала...» и так далее до командира и проигранного королевством сражения.

В наши дни популярна метафора, впервые приведенная Эдвардом Лоренцем него знаменитой, произнесенной в 1972 г. речи, в которой говорилось о бразильской бабочке, один взмах крыльев которой может вызвать ураган в Техасе (Lorenz, 1993:181-184). «Никто не может знать, что в этих системах является случайным... а что лишь выглядит таковым, хотя на самом деле контролируется точными законами» Вспомним также, что наши описанные в начале главы, произвольно движущиеся мухи в итоге преуспели куда больше, чем организованные пчелы..

Традиционный подход к менеджменту указывает на первостепенную важность контроля, порядка и предсказуемости. Хаос и беспорядок рассматриваются враждебными самому понятию организации, которая призвана ввести в определенные рамки действующие в ней деструктивные силы. Даже процесс обучения, когорый на первый взгляд может показаться разрушительным, в итоге способен органично  вписаться в рутинную деятельность организации.

Однако такие исследователи, как А. Нонака (Nonaka, 1988) и Р. Степей (Stacey 1992), утверждают, что беспорядок и хаос имеют гораздо большее значение для организации, чем изучение отличительных особенностей конкурентов. Постоянные перемены, с которыми  борются менеджеры, содержат в себе богатые творческие возможности, которые могут быть использованы для проведения обучения, выходящего эа рамки укоренившихся методов стратегического мышления. Как следствие, организации — скажем те, которые симпатизируют теории хаоса, — должны рассматриваться Как динамические системы в постоянном состоянии дисбаланса., и действительно, их менеджерам приходится преднамеренно вводить элементы хаоса в работу, с тем, чтобы вызванные ими непоследовательные действия помогли выработаты новые энания.  Другими словами, хаотически управляемая организация есть организация саморазрушающей.. Она приветствует нестабильность и стремится изучать кризис как средство выхода за ограничения — можно сказать, что она находится в состоянии перманентного революционного процесса. Эти идеи, возможно, несколько утрированы, но в них есть несколько крупиц истины.

Р. Стейси рассматривает допущения традиционного менеджмента, которые подеваются теорией хаоса, — например, что и «далекое будущее можно тоже предвидеть», что «внешняя среда есть нечто данное», к которому «удачливая компания адаптируется» путем идентификации «логичных причин и эффективных взаимодействий» (Stacey, 1992:99-100). Напротив, теория хаоса предполагает, что случиться может  практически все, что иррациональность является фундаментальной отличительной  особенностью организации, которая нередко использует в своих целях «едва различимые, случайные волнения». Следовательно, менеджерам не стоит полагаться на  структуру, системы, правила и процедуры: они должны быть готовыми во «всеоружии» встретить любые новые обстоятельства.

В результате все выглядит так, как будто говорить о выборе менеджера просто неуместно: как можно заниматься делом в таких условиях? На самом же деле хаос и неопределенность, напротив, предоставляют более широкий выбор — по крайней мере, умному стратегу. Как говорится в приведенном ниже отрывке «Теория хаоса для стратегического менеджмента», события происходят настолько хаотично, так беспорядочно, что тот, кто способен быстро и гибко реагировать на них, может «ухватить» удачу за «хвост» где угодно. А пострадавшими оказываются исключительно бюрократы и плановики.

КРИТИКА ШКОЛЫ ОБУЧЕНИЯ

Вряд ли мы имеем право рассчитывать на сколько-нибудь объективную критику школы обучения со стороны ее восторженных приверженцев. Мы поддерживаем данную школу, так как считаем, что она уравновешивает ту «рациональную» предначертанность, которая так долго доминировала в литературе и практике стратегического менеджмента. Одновременно мы стараемся сохранить объективность. Всегда существует опасность броситься в другую крайность. «Обучение» сейчас в моде, и здесь о,чень важно не допустить предельной дезинтеграции стратегии. Рассмотрим проблемы отсутствия стратегии, потерянной стратегии и неправильной стратегии.

Отсутствие стратегии

К. Эндрюс относился к «продиранию сквозь неразбериху» организации Ч. Линдблома как к чему-то «бесполезному» (Andrews, 1980). Он же характеризовал статью Г. Рэппа о хороших менеджерах, которые не принимают политических решений (Wrapp, 1967), как «антистратегическую». Возможно, данная критика по отношению к более поздним работам школы, выходящим за рамки частного инкре-ментализма к конвергентному обучению, выглядит несправделивой, однако действительно существует опасность, что в условиях инкрементализма (постоянного закидывания удочки в места предположительно хорошего клева) основное направление движения организации может полностью «раствориться» в тактическом маневрировании. Ряд рациональных действий способен исказить рациональность активности в целом. Или, как говаривал канадский юморист Стивен Ликок: « Он кинулся прочь из комнаты, вскочил на коня и как сумасшедший поскакал во все стороны». Р. Хейс и Р. Якумар, говоря о «рациональном» инкрементализме, упоминают компании, которые для собственного спокойствия бессистемно внедряют новшество за новшеством — выдавая мешанину технологий и систем, которые вместе оказываются меньше суммы своих составляющих (Hayes and Jaikutnai'' 1988). Груда бивней — это еще не слон.

В критике школы дизайна мы отмечали, что организации далеко не всегда нуждаются в четко сформулированных стратегиях (так, иногда браконьера обогащает повстречавшаяся на пути груда бивней). Но правда и то, что многие организации страдают от отсутствия таких стратегий (нередко охотники возвращаются домой с пустыми руками). Не так давно П. Гаддис предложил концепций «суперорганизации, способный шаг за шагом выстраивать стратегию в направлю нии к счастливому (неопределенному) будущему» (Gaddis, 1997). Он упомиНЗ'

Если эта организация занимается производством игрушек, ее менеджеры могут ответить: «Кого это волнует? Продукция выпускается, ее покупают. Ну и что? Важна не стратегия, а конечный результат*. Но если речь заходит о производстве ядерных реакторов, или сборочных конвейерах, или даже о внешней политике организации, тогда связность имеет для нее жизненно важное значение. Другими словами, для этих организаций важно не просто обучение, а коллективное обучение.

Возьмем внешнюю политику. Сигналы, которые поступают в правительство, очень разнятся, так как отражают различного рода давление и интересы самых разных группировок. Правительство должно иметь некие средства, руководствуясь которыми оно поддерживает одни группы и игнорирует другие. И эти средства дает им стратегическая перспектива. Без нее чиновники будут маневрировать, кто как хочет, разбредаясь по всем направлениям.

Правительство может закончить тем, что его одновременно потянут во все стороны, все вокруг переметается, а бюджет «уйдет в песок». Разумеется, существует и противоположная опасность, она не менее серьезна и не менее очевидна: излишняя «твердолобость» в достижении однажды поставленной цели, как правило, не позволяет вовремя учесть данные о происходящих во внешней среде изменениях.

Потерянная стратегия

Излишний упор на обучение может оказывать негативное воздействие на характер стратегии (ее последовательность и жизнеспособность), ибо обучение нередко носит бесцельный характер, когда инициативы отстаиваются просто потому, что они новее или интереснее. Но учтите, что ни одна наука в конечном счете не является организацией.

Данная проблема рассматривается в концепции стратегического дрейфа (Johnson, 1987:244-247). Постепенно, шаг за шагом, возможно, даже не замечая этого, организация отходит от принятой стратегии, и может случиться так, что никто в ее рядах не испытывает поэтому поводу им малейших сожалений. Тут уместно вспомнить хорошо известную историю о лягушке. Бросьте лягушку в кипящую воду, и она выпрыгнет. Положите  лягушку в холодную воду и медленно доводите ее до кипения. Подопытный экземпляр, по-видимому, погибнет. Лягушка не хочет умирать, она просто не замечает беды до тех пор, пока не становится слишком поздно.

Школа обучения не должна относиться к обучению как к святыне. Обучение - скорее, наука, помогающая почувствовать, в каком направлении следует двигаться и когда необходимо изменить ориентиры, — т. е. наука установления стратегических перспектив. Возможно, потребуются длительные эксперименты, но организация получает возможность воспользоваться подвернувшимся шансом, привнести в практику новые эффективные методы. Но постоянные изменения — это другое дело. Как  мы увидим в гл. 11, фокус не в том, чтобы непрерывно изменять все подряд. Необходимо точно знать, что и когда следует изменить, а значит, добиться установления баланса изменчивости и постоянства. Эффективность управления заключается в том, чтобы одновременно успевать учиться и реализовывать действенные стратегии. Есть время  сеять стратегии и есть время их пожинать.

Обучение по краям «стратегического зонта» требует большой сноровки, когда приходится то отказываться от выходящих за его «края» инициатив, то, осознавая действенность определенных приемов, раскрывать его пошире. Менеджеры не могут постоянно расширять стратегическую перспективу организации — но и тоже время не сюит и фиксировать ее так, что вы не имеете возможности внести в стратегию ни одного изменения.

 8

ШКОЛА ВЛАСТИ

Построение стратегии как

ПЕРЕГОВОРНЫЙ ПРОЦЕСС

Ла они никак не могут найти повестку дня совещания

 Вообразите, что представляла бы из себя игра в шахматы, если бы деревянные фигуры обладали страстями и разумом, пусть ограниченным, но изворотливым; если бы вы не знали не только то, как поведет себя «войско» противника, но и ваше собственное; что если бы ваш конь самым коварным образом перепрыгивал с одной клетки на другую; если бы ваша ладья невзирая на рокировку, вновь переместилась на исходную позицию; а ваши пешки, ненавидя вас просто за то,  что они всего лишь пешки, вдруг разом подставились бы под бой противника, так что в итоге вы нежданно-негаданно получаете мат? Возможно, вы самый высоколобый, осторожный, предусмотрительный игрок, но где гарантия, что вас не побьют ваши же пешки? Даже очень вероятно, что вы будете биты, раз вы самонадеянно полагаетесь лишь на математическую смекалку и без должного уважения относитесь к своим эмоциям.

                               Джордж Элиот, «Феликс Холт, радикал» (Eliot, Felix Holt, The Radical, 1980:237)

Школа обучения, и прежде всего в лице таких ее представителей, как Дж. Куинн и Ч. Линдблом, ввела в контекст анализа полностью игнорируемые школами дизайна, планирования, позиционирования и познания проблемы власти и политики. Вслед за ней «белые перчатки» снимают и представители направления, которое мы в нашей книге характеризуем как школу власти, трактующие процесс формирования стратегии как открытую борьбу за влияние, делающие особый акцент на важности использования менеджерами властных и толитических методов.

Используя термин «власть», мы стремились обозначить влияния, выходящие за пределы чистой экономики (включая экономическую власть, используемую вне традиционных сфер рыночной конкуренции), что подводит нас достаточно близко к политике (категория, широко используемая в этой главе). В определенном смысле мы реверсируем тем самым позицию школы позиционирования: если задачей коммерческих организаций является «легитимная» конкуренция на рыночном пространстве, то термин «политические» означает привнесение в процесс не вполне законных моментов. Политика в данном контексте означает использование власти иным, нежели чисто экономическим, образом. Подобный подход совершенно очевидно предполагает использование скрытых, нарушающих нормальное течение экономических процессов (как, например, создание картелей), методов, приемов, ходов, однако он в равной степени допускает и заключение феследующих аналогичные цели взаимовыгодных соглашений, альянсов.

       Таким образом, при небольшом изменении угла восприятия все генерические стратегии школы позиционирования в данном контексте могут быть названы политическими. (А в какой точке расширение рыночной позиции становится разрушиетльным для процесса конкуренции?) Точно так же мы можем использовать понятия  М. Портера для обсуждения политических стратегических групп и политических генерических стратегий, поскольку разграничительная линия между экономическими   целями и политическими намерениями весьма тонка, размыта. Если школа позиционирования столь однозначно ставит себя по одну ее сторону,     естественно, что школа власти оказывается по другую. Но в целом различия     между ними представляются нам искусственными . Реальное поведение охватывает обе эти стороны, причем в некоторых смежных областях провести разграничение между ними  просто невозможно. '

      Властные взаимосвязи не только опутывают каждую организацию, но  и вплетаются в них, что нашло отражение в формировании двух ветвей школы власти. То, что мы называем микровластыо, имеет отношение к игре политических сил — не-легитимной, или алегитимной, власти — внутри организации, и прежде всего в процессах стратегического управления. Макрополитика рассматривает использование властных рычагов самой организацией. Примером ситуации первого рода может  быть конфликт вокруг дивестиций в одном из подразделений, пример ситуации второго рода — выбивание находящейся на грани банкротства организацией правительственных кредитных гарантий. Одна ветвь фокусируется на конфликтах отстаивающих различные интересы менеджеров, в центре внимания другой — компания в целом, преследующая свои интересы как в конфликтных и  вэаимовыгодных отношениях с другими организациями.

Но четко относящиеся к школе власти научные труды весьма немногочисленны. В начале 1970-гг. их можно было сравнить, скорее, с ручейком, в последнее время  несколъко окрепшим (по большей части речь шла о проблемах совместных предприятий и коммерческих альянсов). В этом плане власть подобна пресловутой «пятой колонне  все про нее все знают, однако никто не берется всерьез исследовать, Конечно же, на практике власть и политика никогда не были отделены непроходимой стеной  ни от бизнеса (в особенности от крупного), ни от стратегических процессов. Однако «официальное» признание данного факта в научных публикациях и потребовало определенного времени. В конце 1970-х гг. появилось несколько интересных публикаций (такие работы, как «Формулирование стратегии: полити-Ириэнцепции» А. Макмиллана (МасМШап, 1978); посвященное политическим аспектам планирования исследование Дж. Сарразин {Sarrazin, 1975, 1977-1978), Ир). Петтигрю (Pettigrew, 1977) и Дж. Боуера и Й. Доза (Bower and Doz, 1979), в которых формулирование  формулирование стратегии рассматривалось как политический процесс. Если добавить к этому списку еще и политологическую литературу, посвященную публичной  политике, то он окажется довольно длинным.

Мы  разделим главу на три основные части: микровласть, макровласть, а в третьей части  — критические  замечания, описания контекста школы власти и ее вклада в развитие экономики.

Микровласть

Работавшие в рамках школы власти авторы стремились обратить внимание стратегических  менеджеров на основные реалии жизни любой организации. Организация состоит из индивидов, каждый из которых мечтает, надеется, ревнует, испытывает страх, имеет определенные интересы. Данное «наблюдение» может показаться очевидным, но очень долгое время из ученых трактатов следовало, что разумными действующими лицами в организации являются исключительно определяющие стратегию высшие менеджеры, а все остальные ее сотрудники — лишь послушные и лояльные  «трудовые ресурсы», озабоченные исключительно реализацией планов

руководства. По контрасту с этим мы, прежде чем делать заключения о позитивном вкладе микрополитики, рассмотрим построение стратегий как политический процесс, а сами стратегии — как политику.

Создание стратегий как политический процесс

Если мы рассматриваем создание стратегии как процесс планирования и анализа, познания и научения, то, безусловно, мы имеем право трактовать ею и как сделку или компромисс между конфликтующими индивидами, группами или коалициями- Достаточно ввести некий фактор неопределенности, будь то изменчивость внешней среды, двусмысленность поставленных целен, различные варианты восприятия ситуации, степень доступности ресурсов — и МЫ уже имеем дело с политикой.(Соответственно сторонники данной школы утверждают, что оптимальная стратегия не только не может быть осуществлена, но и сформулировать ее невозможно в принципеу конкурентные цели индивидов и коалиции неминуемо идут к тому, что любая заранее разработанная стратегия будет постоянно нарушаться и искажаться, тем более что люди беспрерывно играют в разного рода «политические  игры» (см. «Политические игры в организации).

Л. Болман и Т. Дил выдвинули следующие тезисы о мире организационной политики:

  1.  Организации представляют собой коалиции различных индивидов и групп
    объединенных на основе общего интереса.
  2.  Между членами коалиции существуют устойчивые различия в системах ценностей, верований, уровнях информированности, интересах и восприятии реальности.
  3.  Важнейшие решения касаются распределения ограниченных ресурсов — кто
    что получаст.
  4.  Ограниченность ресурсов и устойчивость различии создают основу для конфликта и делают его центральным моментом организационной динамики, а власть — наиважнейшим ресурсом.
  5.  Цели и решения являются результатом сделок, переговоров и жонглирования
    позициями
    между заинтересованными группами (Во/шял and Deal, 1997:163).

(Данные тезисы заставляют отказаться от прежнего взгляда на формирование стратегии как на замысел одного «архитектора» или гомогенной «стратегической» команды. Вместо этого перед нами возникает картина множества действующих лиц и коалиции, преследующих свои собственные интересы и выполняющих свои собственные задачи. Школа власти предупреждает нас об «опасности трактовки стратегии как результата единых коллективных усилии... внутреннее единство руководства само но себе проблематично... и его степень может изменяться в зависимости от ситуации. {Cressey, Eldridge, Maclnnes, 1985:141)Д

Кроме того, на процесс определения и изменения стратегии могут оказывать влияние некоторые подчиненные группы. Поэтому школа власти делает упор на более четкую трактовку ролей организованных и неорганизованных индивидов в формировании и изменении поведения организации в целом. Она утверждает, что появляющиеся в результате такого процесса стратегии далеко не всегда являются оптимальными. Скорее, они отражают интересы наиболее мощных групп данной организации. Если угодно, стратегия — это своеобразная карта властной структуры организации.

Как мы уже отмечали, па формирование бизнес-стратегии значительное влияние оказывает политика правительства, по поводу чего имеется более чем обшИИ пая литература. Но в ней, как правило, рассматриваются определенные элементы политики (например, внешней политики или политики реформ), а потому она не слишком интересна для стратегического менеджмента в целому Имеется также  значительное число работ, в которых проблемы политики рассматриваются приверженцами знакомых нам школ. Чаше всего — школы планирования, несколько  реже — школы обучения (к примеру, цитированный нами Ч. Ландблом), а также когнитивной школы (см.: Sreinbniner, 1974).

          Пожалуй, наибольшую известность получила базирующаяся на результатах исследования Карибского ракетного кризиса модель «правительственной политики» Грэхема Аллисона (Allison, 1971), являющаяся более полным описанием процесса формирования стратегии как процесса внутриполитического. Еще одна интересная политологическая работа посвящена «пробуксовыванию политики» " «политическому дрейфу» (Majone and Wildavsky, 1978:105; Kress et al., 1980; Lipsky. 1978). Пробуксовывание означает искажение первоначальных намерений в ходе реализации стратегии, а дрейф (мы уже упоминали об этом явлении в гл. 8) — серия «более или менее "рациональных" согласований и компромиссов, которые в совокупности вызывают изменения, затрагивающие самые основы первоначальных намерений» (Kress et a]., 1980:1101). Или, в терминах, веденных нами в гл.1, первое положение касается нереализованных стратегий, а второе - отчасти стратегий спонтанных, развивающихся. В своей посвященной обсуждению деятельности общественного сектора работе Г. Мэджон и А. Вильдавский критически оценивают представления о государственных служащих как всего лишь «роботах», которые занимаются осуществлением стратегий, появляющихся «полностью готовыми из головы вездесущего политика» (Majone and Wildazsky, 1978:113). Совсем как шахматисты, о которых мы говорили в самом начале главы!

Практически все мыслимые частные и общественные организации в большей или меньшей степени являются политическими. Лишь самые малые и самые автокра-тичные из них могут обойтись сколько-нибудь продолжительное время без открытого использования политических методов. С другой стороны, некоторые организации настолько погрязли в извращенной политике, что любое стратегическое решение превращается в поле битвы. Такие организации становятся открытой «политической ареной», причем в отличие от государственных структур — в самых уродливых формах. Например, нам доводилось наблюдать ситуацию, когда основатели крохотной фирмы, родные братья, один из которых занимался маркетингом и продажами, а другой — производством, практически не разговаривали друг с другом. Небольшая фирма вряд ли сможет долго работать в таких условиях, аналогичные отношения между менеджерами крупных компании в стабильной Внешней среде могут сохраняться годами.

В периоды серьезных перемен власть перераспределяется непредсказуемым образом, превращая в арены политической борьбы даже те организации, которые  в другое время ведут вполне устойчивое существование. В подобных обстоятельствах многое решает обыкновенный захват власти и хищнический подход, а потому  люди чувствуют себя неуверенно. Все это является питательной почвой для политических конфликтов, особенно в сфере определения стратегии, так как ставки в ней наиболее высоки.

Макровласть

Понятие «макровласти» характеризует взаимоотношения между индивидами и группами внутри организации. Напротив, «макровласть»  имеет дело с взаимосвязями между организацией и внешней средой. Организации постоянно взаимодействуют с поставщиками и покупателями, профсоюзами и конкурентами, банкирами  и  инвесторами и правительственными чиновниками, не говоря уже о постоянно растущем числе ориентированных на ту или иную сферу их деятельности групп давления. Стратегия в перспективе макровластн заключается, во-первых, в умении отвечать запросам внешних участников игры и, во-вторых, использовать последних на благо органиэацин.

Внешний контроль со стороны организаций

В своей пионерской работе «Внешний контроль над организациями» Дж. Пфеффер и Г. Салансик набросали «эскиз» теории макровласти (которую было бы точнее назвать, пожалуй, «внешним контролем со стороны организаций). Авторы утверждают, что организации «могут адаптироваться в соответствии с требованиями внешней среды или... могут попытаться изменить окружение так, чтобы уже оно соответствовало их способностям» (Pfeffer лпА Salancik, 1978:106). Первого взгляда придерживается школа внешней среды,  второго — школа макровласти. Позиция последней состоит в акценте на активные воздействия или переговоры между субъектами внешнего окружения. Такая постановка вопроса позволяет Дж. Пфефферу и Г. Салансику перейти к описанию тех способов, при помощи которых организация может осуществлять ясные, «сознанные стратегии политического характера. Действительно, значительная часть обсуждаемых ими стратегий никак не менее генерическая, чем стратегии школы позиционирования. А в некоторых случаях они просто совпадают! Например, если слияние рассматривается школой позиционирования как экономическая стратегия, здесь оно считается политическим инструментом, реализующим политические цели — власть и контроль.

У. Мултон и Г. Томас обсуждают как преднамеренную стратегию даже банкротство (Moulton and Thomas, 1978).

Различия школ состоят в том, кого и как Дж. Пфеффер и Г. Салансик включают в сопоставимый  с точкой зрения М. Портера и других авторов школы позиционирования внешний контекст организаций. Так, они «объединяют» заинтересованные   компании и ее акционеров, а термин «рынок» заменяют термином «внешняя среда». Таким образом  число действующих лиц и сил на «горизонте» организации существенно возрастает.

Дж. Пфеффер и Г. Салансик полагают, что традиционная картина рынка как открытой «арены», на которой, по выражению М. Портера, организации «не стесняются в борьбе за свои позиции», в развитых экономиках вытесняется организационными, регулятивными и профессиональными системами, связанными между собой достаточно сложными отношениями. В данных обстоятельствах первоочередной организационной проблемой становится:

...управление обменом и взаимоотношениями с разнообразными группами, интересы которых затрагиваются действиями компании. Растущая взаимозависимость компаний определяет положение, когда организационные и межорганизационные эффекты опосредуются не столько безличными силами рынка, сколько регулированием и политическими переговорами... Переговоры, политические стратегии, управление институциональными отношениями организации, — именно эти вопросы приобретают все большее значение (PfefferanA Salmicik, 1978:94).

Как следствие, организации имеют в своем распоряжении три базовые стратегии:     

  •  Решение каждой проблемы в отдельности по мере их возникновения. Данную стратегию можно трактовать как еще один вариант «последовательного внимания к целям» (Суеп and March, 1963), но теперь уже на уровне макровласти. Вместо того чтобы справиться с проблемами одним решительным усилием, организация преодолевает барьер за барьером, к примеру, сначала пытается решить насущные финансовые проблемы, а затем уже предпринимает действия, направленные на укрепление рыночных позиций (96).
    •  Руководствуясь стратегическими соображениями, организация регулирует

информационные потоки. Данная стратегия позволяет ей манипулировать ожиданиями и влиять на итоговый результат. «Уровень удовлетворения»   определяется ее ожиданиями, ее прошлыми приобретениями, а также успехами конкурирующей группы.

-  Организация может восстанавливать одну группу против другой. Например «требование муниципальных работников повысить заработную плату может  быть противопоставлено требованиям жителей города о снижении налогов»

Некоторые организации стремятся к уменьшению внешних зависимостей или по крайней мере к достижению соглашения со сторонними организациями для того, чтобы действовать в данной среде сообща. Современные стратегии предполагают  адаптацию структуры и информационных систем, в то время как стратегии, направленные на сокращение зависимости и достижение контроля над внешними факторами, предполагают слияния (абсорбация внешних сил), лоббирование выгодных для себя действий правительства (например, тарифное или иного рода регулирование коммерческой деятельности) и т. д. Возможно и использование неформальных или закулисных методов. В начале XX в. довольно широкое распространение получили различные виды объединений нескольких организации, что позволяло обратить их конкурентную взаимозависимость во взаимное же преимущество через соглашения о фиксированных ценах и разделе рынков. Впоследствии многие из этих методов были объявлены незаконными, однако большая часть их используется и поныне, хотя и в скрытой форме (что привело к тому, что они стали просто вездесущими).

В целом, на одном из полюсов организационного континуума организация становится инструментом в руках внешних мобщественных групп, когда ее деятельность определяется внешними по отношению к ней мотивами, например ее владельцем (Mintebei-g, 1982). На противоположном полюсе группируются организации, сравнительно закрытые для внешних воздействий, — монополии, когда, к примеру, ни одна из заинтересованных групп не оказывает реального влияния. Таким образом, организация становится скорее источником, чем предметом влияния. Между полюсами находятся организации, которые испытывают на себе воздействие нескольких фокусированных групп влияния, а потому оказываются перед лицом довольно сложной, разделенной системы власти. В приводимом ранее примере с группами внутри пеницетарпого учреждения (а попросту тюрьмы) — это раскол между сотрудниками, которые рассматривают его как средство наказания, и служащими, воспринимающими его как инструмент социальной реабилитации заключенных. Или же это корпорация с концентрированным в одних руках управлением, которая сталкивается со столь же сильным профсоюзом или одним чрезвычайно влиятельным и важным клиентом. Главной задачей макровласти, конечно же, является достижение второго статуса, т. е. сравнительно высокой степени закрытости для внешних влияний.

Ряд довольно популярных прикладных работ в области макровласти посвящен главным образом анализу заинтересованных групп, стратегическому маневрированию и выработке кооперативных стратегий. Ниже мы более подробно обсудим каждую из них. Сейчас же отметим, что все три концепции тесно связаны с теориями рассматривавшихся нами школ, а потому излагать их мы будем в терминах неких гибридных взглядов на стратегический процесс.

Анализ заинтересованных групп

Анализ поведения заинтересованных групп — это попытка совладать с политическими силами на основе рационального подхода и в определенной мере — стремление  школы планирования избавиться от сопутствующей политике грязи. Некоторые этих идеи обобщаются в предложенной Р. Фрименом модели «Процесс формулирования стратегии заинтересованных групп», которую мы и приводим ниже. Анализ поведения заинтересованных групп. «Первый шаг в создании стратегических программ для заинтересованных групп - анализ поведения... Мы выделяем по крайней мере три категории повеления любой из заинтересованных групп по каждому вопросу... Это актуальное, или наблюдаемое поведение, потенциальная кооперация…, которая может иметь место в будущем и которая позволит организации достичь положительных результатов  в данном вопросе… (и) и конкурентная угроза…, которая генерирует  помехи или препятствует достижению целей организации.

  1.  Объяснение поведения заинтересованных групп. «Следующая задача — логическое объяснение поведения заинтересованных групп... Ее решение предполагает, что менеджер пытается представить себя на месте их представителен, старается вжиться в эту .роль...» (133).
  2.  Анализ коалиций. «И последний аналитический шаг при построении стратегических программ для заинтересованных групп — поиск возможных коалиций среди себе подобных» (131-135).

По мнению Р. Фримена, процесс формулирования стратегии для заинтересованных групп определяет четыре генерические стратегии: наступательную (попытка повлиять на цели других групп), защитную (попытка увязать решение спорного вопроса с уступками в других, более значимых для группы), направленную на сохранение позиций и направленную на изменение правил игры.

Хотя подобный подход должен импонировать склонным к планированию индивидам, мы не можем представить себе, что менеджмент корпорации будет анализировать позиции групп, оказывающих влияние на ее деятельность, а затем в соответствии со строгой процедурой пытаться уравновесить оказываемое на них давление. Более реалистичной нам представляется концепция стратегического маневрирования.

Стратегическое маневрирование

Поскольку наиболее эффективным способом контроля над внешними игроками является постоянное наблюдение за их действиями, внимание многих исследователей привлекают различные способы стратегического маневрирования организаций. Такого рода усилия были стимулированы работами М. Портера (прежде всего «Конкурентной стратегией», 1980), который уделяет значительное внимание этим вопросам (вот как звучат некоторые названия глав его книг: «Рыночные сигналы», «Конкурентные шаги»).

Обсуждение данных проблем, конечно, можно было бы включить и в раздел, посвященный школе позиционирования (анализ направленных на защиту рыночных позиций организации конкурентных шагов). Однако в ней они могли попросту затеряться. И не только потому, что глава эта и так слишком длинна, но и в силу ее направленности.

К. Клаузевиц писал о том, что «война — это продолжение политики другими  средствами». Задача политики состоит в том, чтобы добиться определенных результатов без деструктивной физической конфронтации. Перечисляемые М.Портером меры и контрмеры адресованы преимущественно фирмам, которые закрепились на выгодных для них позициях и стремятся к сохранению равновесия, из  которого они извлекают значительные выгоды. Маневрирование используется для  того, чтобы подать соперникам сигнал о том, что «худой мир лучше доброй ссоры»' Такова обратная сторона дипломатии: сочетание угроз и посулов, и все для того, чтобы добиться желаемого.  Соответственно стратегия здесь более хитроумие, чем позиция, причем предпринимаемые действия (ложные выпады и другие ходы, зачастую ориентированные на обман конкурентов, введение их в заблуждение) направлены против установленных в прошлом основ порядка. В посвященной данной проблеме литературе часто рассматриваются ситуации, когда компании начинают «подавлять соперников своим авторитетом». М. Портер в своих работах не использует термин «политика», однако, несмотря на то, что те или иные действия могут иметь и экономические мотивы, они, вне всяких сомнений, родом из политического арсенала (т. е. мы имеем дело с политической стороной позиционирования), но  процесс создания стратегии имеет ряд особенностей, которые, к сожалению, не  рассматриваются ни в других разделах школы позиционирования, ни в работах М. Портера. Если в рамках школы позиционирования акцент делается на систематическом анализе, получении научных данных, тщательной разработке стратегии, то здесь успех в большей степени зависит от непосредственных впечатлений, быстроты реакции и хорошего чутья, прогнозирования будущих действий конкурентов. Вот почему мы рассматриваем этот материал в данном разделе. Стратегическое маневрирование и в самом деле может затеряться в школе позиционирования! Но это отнюдь не означает, что стратегическое маневрирование не может иногда рядиться в одежды анализа. Обратите внимание на словаМ. Портера по поводу тех шагов, которые, по его мнению, доступны фирме в ситуации олигополии (см. вставку «М. Портер о стратегических маневрах»), А затем спросите себя, способна ли фирма реально осуществить столь подробно расписанные ходы.

Аналогичные проблемы стратегического маневрирования (возможно, несколько более агрессивного) анализировал  основатель Бостонской консультационной Группы Б. Хендерсон. Исследователь акцентировал внимание на двух моментах: «Во-первых, руководство компании должно вынудить каждого из конкурентов немедленно отказаться от приложения максимальных усилий, но привлечению Клиентов и получению прибылей. во-вторых, такое принуждение основывается не столько на применении аналитических методов и дедукции, сколько на эмоциональных и интуитивных факторах» (Henderson, 1979:27). С другой стороны, предлагаемые Б. Хендерсоном правила разумного конкурентного маневрирования в значи-ьльной мере опираются на аналитические методы:

Вы должны знать насколько это возможно, знать ставки готового к столкновению конкурента. Особенно важно не то, что теряете или приобретаете вы, но то, что теряет или приобретает ваш конкурент, поскольку именно это является фактором, определяющим его склонность к компромиссу. Чем меньше конкурент знает о ваших ставках, тем меньше у него преимуществ. В отсутствии точки отсчета он не имеет возможности определить вероятные пределы вашего рационального поведения.

Для того чтобы получить преимущество при переговорах с конкурентом, совершенно необходимо знать его характер, ценности, мотивы и привычный образдействии.

Чем более случайный характер будут носить ваши требования, тем сравнительно сильнее будет ваша позиция — при условии, что это не вызывает у конкурента эмоциональной реакции.

 М. ПОРТЕР О СТРАТЕГИЧЕСКИХ МАНЕВРАХ

(Porter, 1980:91-100)

Поскольку s ситуации олигополии фирма в определенной степени зависит от поведения своих соперников, выбор правильного конкурентного хода предполагает поиск вариантов, которые дадут оперативный результат (и не потребуют длительных или серьезных сражений)... ,

Один из общих подходов состоит в использовании превосходства в
ресурсах и возможностях фирмы для того, чтобы
склонить обстоятельства в выгодную для себя сторону невзирая на возможные ответные действия соперников. Такой подход можно назвать подходом грубой силы. Он возможен только а тех случаях, когда фирма обладает совершенно очевидным превосходством,... и лишь до техпор, пока конкуренты правильно оценивают ее положение и не предпринимают ошибочных попыток изменить свои позиции.

Поиск возможностей упрочения позиции фирмы предполагает осуществление неких первоначальных ходов, которые не несут в себе непосредственной угрозы целям конкурентов...

Существует большое количество ходов, которые могут существенно улучшить позиции фирмы, не подвергая угрозе цели конкурентов, поскольку именно в этом и заключается суть олигополии. Таким образом, ключом к успеху в подобных действиях является предсказуемость ответных мер и
возможность повлиять на них...

Что касается ходов противоположного типа, которые содержат в себе угрозу целям конкурентов, то ключевыми вопросами здесь являются следующие: (1) насколько вероятны ответные меры? (2) как скоро они будут предприняты? (3) насколько эффективными они могут быть? (4) насколько жестким может быть контрход (где жесткость понимается, как готовность конкурента нанести ответный удар, пусть даже ценой собственной выгоды)? (5) можно ли повлиять на такие ответные действия?

• ...В равной степени важно учитывать необходимость удержать или же парировать ответные шаги конкурентов... Хорошо выстроенная защита нередко подводит конкурентов к решению о неразумности новых атак. Как и наступательные ходы, оборона может быть организована путем принуждения конкурентов к отступлению. Однако наиболее эффективная защита— это предотвращение принципиальной возможности столкновений. Для того чтобы блокировать ответные ходы конкурентов, необходимо создать у них твердое убеждение о неотвратимости возмездия. Если же конкурент все-таки сделал ход, принудить его к отступлению может осознание им отсутствия возможностей реализации своих целей, понимание негативных последствий атаки.

• Важнейшим моментом планирования наступательных или оборонительных конкурентных шагов является понятие обязательств. Заранее принятые на себя фирмой обязательства свидетельствуют о неотвратимости ее оперативного энергичного ответа на "агрессию" и могут стать краеугольным камнем оборонительной стратегии... Принятие обязательств — форма недвусмысленного оповещения о ресурсах фирмы и ее намерениях.

I 5. Чем менее произвольными будут казаться ваши действия, тем более произвольными они могут быть на самом деле.

. Эти правила составляют суть искусства балансирования на грани мира и войны в бизнесе: они являются путеводными линиями при движении к победной стратегии. Одержан победу на этом поле, вы сможете конвертировать ее и в победу в терминах объема продаж, снижения затрат и повышения прибыли (32-33). Рассматривая подобные проблемы скорее с социологической, чем с экономической стороны. Пол Хирш достаточно красочное описание применяемых организациями для реализации и зашиты своих стратегий политических приемов (Hirsch, 1975). Отмечая разницу в прибыльности фармацевтических и звукозаписывающих компании, несмотря на схожесть характеристик продукта и способов его распределения, П. Хирш указывает, что она определяется более тонкими политическими маневрами первых. Такое мастерство во многом связано с более активным стилем управления в «институциональной» среде отрасли, включая сюда и ограничения на вхождение на рынок того пли иного продукта, уровень цен и способов продвижения (все эти сферы регулируются законодательством). Вполне возможно, что фармацевтические фирмы сами «выстроили» институциональную среду, в которой им приходится действовать, в том числе и при помощи сложной системы совместных  взаимовыгодных действии. Вот превосходный пример использования макровласти

 

ПРИНЦИПЫ КОЛЛАБОРАТИВНЫХ ПРЕИМУЩЕСТВ

(Hame/etal., 1989:134)

Коллаборационизм, или сотрудничество, — это продолжение конкуренции другими средствами. Успешно действующие фирмы всегда помнят о том, что их новые партнеры со временем могут превратиться а конкурентов. Они вступают в альянсы, преследуя четкие стратегические цели, прекрасно отдавая себе отчет в возможном влиянии их успешных действий на долгосрочные интересы новых партнеров.

Гармония — не самый значимый показатель успеха. В действительности небольшой конфликт может быть наилучшим свидетельством взаимной выгоды сотрудничества. Большинство альянсов не являются равновыгодными для партнеров в долгосрочном периоде. Ваш союзник может быть вполне удовлетворен даже в том случае, когда он незаметно утрачивает стержневые компетенции.

Кооперация имеет свои пределы. Компаниям следует внимательно отнестись к допустимым границам конкурентных компромиссов. Стратегические альянсы — это живые отношения, а потому они постоянно находятся в движении, часто выходя за пределы официальных соглашений или же тех целей, которые преследовало руководство компании. То, какая информация включается в обмен, зависит от целого ряда конкретных обстоятельств, причем часто решение принимают инженеры и операционные менеджеры. А потому успешно действующие компании информируют всех своих сотрудников на всех уровнях о допустимых пределах обмена информацией с данным партнером.

Основная цель альянса - научиться чему-нибудь у партнера. Успешно действующие компании рассматривают подобные союзы как своего рода окно, позволяющее оценить широту возможностей партнера. Они используют стратегические альянсы для того, чтобы приобрести какие-то навыки, и за пределами официальных соглашений систематически распространяют новый опыт в своих организациях.

3.

Микровласть рассматривает создание стратегии как взаимодействие, основывающееся на методах убеждении, переговоров, а иногда и прямой конфронтации, в форме политических игр вокруг пересекающихся интересов и образующихся коалиции, ни одна из которых не обладает доминирующими позициями в течение длительного периода времени.

Макровласть рассматривает организацию как стремящуюся к своему благополучию посредством контроля над действиями других агентов рынка или путем кооперации с ними. При этом компании опираются как па стратегическое маневрирование, так и на коллективные стратегии в различного  рода сетевых структурах и альянсах.

Критические замечания, обсуждение контекста и вклада школы власти

К настоящему моменту наше критическое рассмотрение каждой школы сложилось в общую схему по крайней мере в одном отношении. Процесс формирования имеет дело с властью, но с не одной только властью. Рассматриваемая нами  школа, как и все прочие, несколько преувеличивает или преуменьшает значение определенных факторов. В данном случае недооцениваются ингегративныо силы, такие как лидерство н культура, впрочем, как и само понятие стратегии.

Более того, если мы отмечали позитивную роль политических методов в осуществлении назревших организационных перемен, тормозящихся устоявшимися к более легитимными формами влияния, то верно и обратное — они также могут быть источником серьезных сбоев и дезорганизации в работе. Правда, большинство исследователей (не говоря уже о тех, кто с удовольствием использует политические приемы на практике) склонны относиться к ним с некоторой аффектацией, что нередко заслоняет и другие не менее важные моменты. Например, увлечение макровластн альянсами может привести к весьма серьезным проблемам в сообществе  крупных организаций (тайные сговоры и закулисные дела). Но в научной литературе данный аспект практически не рассматривается. Многие из нас переживают в эту пору безудержного, безоглядного увлечения этими концепциями.

Отметим попутно, что анализ процесса формирования стратегии вне политических и властных его измерении представляется нам далеко не полным. Особенно большое значение они приобретают (а) во времена серьезных перемен, когда неминуемо происходят существенные изменения в политике и властных отношениях, что часто приводит к конфликтам; (б) а крупных устойчивых организациях (для Макровласти) и (в) для сложных, в высокой степени децентрализованных организаций высококвалифицированных работников микровласти) (университеты, исследовательские лаборатории и кинокомпании), в которых многие действующие лица обладают властью и намереваются отстаивать свои интересы. Политические методы также часто используются (г) во время длительных периодов застои, характеризующихся блокировкой стратегических изменений, возможно, по причине жесткой позиции власть предержащих, а также (д) во время периодов дестабилизации, когда организация не в силах сколько-нибудь ясно определить направление  собственного развития, так что принятие решений часто превращается в ситуацию, когда все сваливается в кучу и все возможно.

Школа власти внесла значимый вклад в развитие арсенала стратегического менеджмента (понятия «коалиции», «политических игр» и «коллективной стратегии»). Она также обратила внимание на важность использования политических методов для осуществления стратегических перемен тогда, когда приходится выступать против ведущих действующих лиц, стремящихся законсервировать ситуацию, сохранить status quo, Конечно, политика может быть н фактором противодействия стратегическим изменениям, но, пожалуй, не столь эффективным, как сил культуры, к обсуждению которых мы и переходим в следующей главе  школа, как и все прочие, несколько преувеличивает или преуменьшает определенных факторов. В данном случае недооцениваются интегративные силы, такие как лидерство и культура, впрочем, как и само понятие стратегии.

 9

ШКОЛА КУЛЬТУРЫ

Построение стратегии как

КОЛЛЕКТИВНЫЙ ПРОЦЕСС

Культура есть зеркальное отражение власти. Власть «берет в руки» объект называемый организацией, и дробит его на части; культура же связывает совокупность индивидов_в единую сущность пол названием организация. Как следствие, первую интересует прежде всего собственная, выгода, а вторую-всеобщая польза. Соответственно и литература школы, которую мы называем культурной (ее представители считают источником формирования стратегии общественную силу культуры), зеркально отображает построения школы власти. Если внимание последней сосредоточено на влиянии внутренней политики на продвижение стратегических изменений, то первая концентрируется в основном на роли культуры в поддержании стратегической стабильности организации и — реже — в активном сопротивлении стратегическим переменам.

Обращение к культуре — не новая идея. В каждой области исследования есть свое центральное понятие: в экономике — рынок, в политологии — политика, в стратегическом менеджменте — стратегия. Человеческая культура уже давно является основным понятием антропологии. С антропологической точки зрения, к культуре относится все, что нас окружает, — от еды и питья до музыки и общения. В то же время культурой называется тот уникальный способ, каким мы производим все эти вещи, то, что отличает одну орагнизацию от другой , одну отрасль от другой, один народ от другого. Мы увидим, что двойственность культуры — ее всеобъемлющий характер и одновременно уникальность — обнаруживается и применительно к стратегии управления.

В сфере менеджмента «открытие» культуры состоялось в 1980-х гг. благодаря успехам японских корпораций. Казалось бы, японцы действовали совершенно иначе, чем принято в США, но, с точки зрения технологий, они беззастенчиво копировали все американские достижения. Различия же в результатах определяются господствующей в Японии культурой и ее проявлениями в крупных корпорациях Страны восходящего солнца.

Попытки объяснить японский феномен вылились в особое направление американской экономической литературы, а орды консультантов озаботились повышением «культурного уровня» компаний США. Но их деятельность отнюдь не усуглубляет наше понимание стратегического процесса, поскольку затрагивает преимущественно проблемы структуры организации и мотивации работников. Взгляд на стратегический менеджмент с позиций культуры сформировался позже  (к слову сказать, подход японских исследователей к стратегии управленй близок уже рассмотренной нами школе обучения).

Культуру можно изучать спозиций стороннего наблюдателя или изнутри, с позиции  ее исконных представителей (разделение, соответствующее двум ветви когнитивной школы). Первыйзанимает объективную позицию в отношении того  почему люди ведут себя определенным образом, и объясняет их действия уникальностью социальных и экономических отношений. Второй полагает культуру объективным процессом интерпретации, не имеющий никакого отношения, к абстрактной   

% ели в антропологии исходно доминировал объективный подход, а затем на-восприняла и субъективный, то в стратегическом менеджменте дело обстояло ^ностью до наоборот. Мы начинаем с рассмотрения понятия культуры и пере-ения посылок культурной школы, а затем познакомимся с работой группы шведских авторов, которые в 1970-х гг. первыми разработали целый ряд понятий, связаных с интерпретативной стороной культуры. К сожалению, эти интересные и глубокие исследования мало известны за пределами Скандинавии. Далее  мы обсудим новый взгляд на фирму, известный как теория _«ресурсной основы». Придерживающиеся его авторы утверждают, что организация сохраняет свои  конкурентные преимущества только в том случае., когда они опираются на редкие и неповторимые ресурсы. Наконец, мы покажем эти объективные характеристики-составляют ту самую уникальность организации как культурной системы. Главу завершает критика и оценка вклада и критика школы культуры.

Сущность культуры

Антропологи отнюдь не единодушны в определении культуры, но нас интересуют
только принципиальные контуры этого понятия. Культуру составляют интерпрета
ции мира, человеческая деятельность и отражающие их артефакты. Выходя за пределы
индивидуального познания, эти интерпретации существуют в коллективном
сознании, в  социальном процессе. Нет частных, персональных культур. Индивидуальной может быть деятельность, но ее значимость является коллективной.
Таким  образом, для нас организационная  культура ассоциируется с коллективным познанием.

Сила культуры  может быть пропорциональна степени ее_ускользания от сознательного понимания.. Как отметил Джерри Джонсон, организации с сильными культурами характеризуются набором  «принимаемых на веру допущении», которые «защищены сетью культурных артефактов», включая поведение людей  по отношению друг к другу, их разговоры, которые «вписывают страницу настоящего в историю организации», используемый ими язык и т. д. (Johnson,1992:30)

Эту особенность культуры прекрасно передаст еще одно шестистишие о нашем стратегическом слоне, появившееся на свет после того, как нам впервые удалось сформулировать идею школ стратегии (и когда в связи со стратегией нам вспомнилось  стихотворение Г. Сакса) на Проходившей на юге Франции научной конференции. Принадлежащие перу Джона Эдвардса строфы относятся к культурным аспектам стратегического процесса:

Седьмой решил, что нет нужды

Ощупывать предмет,

А просто надо оцепить оставленный им след.

Потом принюхался слепец, приглушался, и вдруг

Слоновий образ перед ним

Явился тут как тут {Edwards, 1977:13).

Другими словами, незрячие порой способны почувствовать культуру лучше, чем

люди со стопроцентным зрением!

Для описания сильной культуры организации — разделяемых всеми ее членами твердых убеждений, отличающих данную компанию от других, — мы будем пользоваться словом «идеология». Так, если, скажем, культура компании Burger King может ассоциироваться с приготовлением гамбургеров и т. п., то идеология McDonald's в течение долгого времени отождествлялась с почти фетишистской верой в эффективность, обслуживание и чистоту.

Каждой политической системе, как правило, свойственна определенная идеология (капитализм, социализм и т. д.). Каждое общество и этническая группа_  харастеризуются уникальной культурой (японская, калифорнийская и т. д.) как, впрочем, и отрасль_промышленности (авиалинии, банки и т. д.). Фактически идея «отраслевых рецептов» описывает отраслевые культуры — то, «как принято в данной отрасли производить  и продавать продукты» (например, в индустрии быстрого питания во главе McDonald's).

Очевидно, что все эти уровни культуры и идеологии — в обществе, отрасли  организации — взаимно влияют друг на друга. К примеру, японская культура проявляется в сильной идеологии японских корпорации и в не меньшей степени наоборот. К. Рот и Д. Рикс обращают внимание на  воздействие национальных культур на интерпретацию организациями внешней среды, что обусловливает специфику стратегических реакций одной и той же компании в разных странах

Посылки школы культуры

Ниже мы подытоживаем основные ПОСЫЛКИ культурной школы — если хотите, ее собственную систему верований*.

I 1. Фодмирование стратегии — это процесс социального взанмодействия, основанный  на общих для членов организации убеждениях и понимании.

  1.  Верования индивида есть результат процессов приобщения к определенной
    культ
    уре    или социализации, как правило, не выраженных ЯВНО и невербальных, хотя иногда усиливаемых более формальным воспитанием.
  2.  Следовательно, члены организации  способны лишь отчасти охарактеризо-
    вать.убеждения, на которых базируется их культура, в то время какие источники и объяснения могут оставаться дл
    я них малопонятными.

4. Как следствие, стратегия принимает форму прежде всего дерспективы

и только во вторую очеиель позиции, укоренившейся в коллективных устремлениях (не обязательно явно выраженных) и отраженной в моделях, защищающих глубинные ресурсы и возможности организации, образующие основу ее конкурентных преимуществ. Таким образом, основной характеристикой стратегии выступает предначертанность (даже если она не вполне осознанна).

5. Культура и в особенности идеология содействуют, скорее, не стратегическим изменениям, а сохранению текущей стратегии; в лучшем случае  они допускают корректировки в рамках общей стратегической перспективы организации.

Культура и стратегия

Вплоть до  1980 г. организационная культура рассматривалась в контексте управления только скандинавскими исследователями, а затем стали появляться интересные работы и в других странах. В Англии под руководством Эндрю Петтигрю было Фоведено детальное исследование британской химической компании, выявившее важные культурные факторы управления (Pettigfew, 1985); вСША  взаимосвязь организационной культуры и стратегических изменений исследовал

С.Фельдман (Feldman, 1986), а Дж. Барни (Barney, 1986) попытался найти ответ на
вопрос о том, насколько правомерно рассматривать культуру как источник устойчивых
конкурентных преимуществ. получили признание научной общественности докторские диссертации канадцев М. Ферсироту (Firsimtu, 1985) и Ф. Ригера(Hieger, 1987). Первый поднял тему «стратегической перестройки организации культурной  революции» на примере одного из канадских грузовых автоперевозчиков (см. также: Allaire and Fiisirotu, 1985), второй исследовал, уже упоминавшееся выше,  влияние национальной культуры на отрасль авиаперевозок.

Безусловно, давно известны работы о культуре как источнике сопротивления стратегическим изменениям, концепция заинтересованных групп как дизайн властных отношений, литература о доступных методах дизайна культуры, которая, п0 нашему мнению, относится к школе планирования, о чем ясно говорит следующая цитата: «Для того чтобы привести в соответствие вашу корпоративную культуру  и  деловую стратегию, частью процесса стратегического планирования должны стать процедуры, напоминающие описанные выше (четыре шага) (Schwartz and Davi 1981:41).

Таким образом, связи между понятиями «культура» и  «стратегия» многочисленны и разнообразны. Ниже мы, опираясь на существующую литературу, опишем   некоторые из них.

  1.  Стиль принятия решений

Культура влияет  на принятый в организации стиль мышления и анализа, воздействуя, следовательно, а на процесс формирования стратегии. Так, в 1920-е гг. А. Слоун инициировал реорганизацию компании General Motors, цель которой состояла в том, чтобы ограничить дух свободного предпринимательства определенными рамками. В новой культуре первостепенное значение придавалось тщательному анализу и взвешенному принятию решений. Много лет спустя Джон Де Лориан, рассказывая о своем пребывании в должности одного из руководителей GM, описывал культуру, целиком сконцентрированную на обеспечении как можно более «гладкого» принятия решений. Накануне любого собрания каждый руководитель «был обязан ознакомиться с текстом предстоящей презентации. Не должно было быть никаких сюрпризов.., мы прочитывали одни и те же материалы по меньшей мере трижды: во время предварительного изучения, на презентации и в протоколах собрания» (цит. по: Wright, 1979:27-28).

Культура действует как вечный фильтр, последовательно отсеивающий посылки для принятия решений (Snodgrass, 1984). Иначе говоря, именно школа культуры оживляет интерпретативное крыло когнитивной школы в коллективном мире организации. В результате организации с разными культурами, но действующее  в одном окружении, воспринимают внешнюю среду по-своему и, как отмечалось в гл. 6, видят только то, что они хотят и готовы увидеть. Организация развивает «доминирующую логику», действующую как информационный фильтр, который в процессе создания стратегии акцентирует одни данные и игнорирует  другие (prahalad and bettis, 1986).

  1.  Сопротивление стратегическим изменениям

Общая приверженность неким взглядам способствует постоянству в поведении   организации, следовательно, препятствует изменениям стратегии. «Прежде чем будет  иметь место стратегическое обучение, организация должна как бы позабыться старую [доминировавшую] логику... Условием разработки повои стратегии IBM   частичный отказ от исходных логических посылок* (Bern's and Prahalad) Доминирующие в организации глубокие убеждения и имплицитные допущения

(культура) являются наиболее мощными внутренними препятствиями фундаментальным изменениям. Лучше других об атом сказал Карл Венк: «Корпорация не обладает культурой. Корпорация и есть культура. Вот почему ее чрезвычайно трудно изменять».

Дж. Лорш указывает, что культура не только выполняет функцию призмы, которая, как бы ослепляя менеджеров, не позволяет им своевременно  разглядеть изменения внешних условий. «Даже когда руководителям удается преодолеть близорукость, они реагируют на происходящие события с позиций собственной культуры», оставаясь верными» выработанным в прошлом убеждениям (Lorsch, 1986:98). Аналогичные процессы имеют место и на уровне отрасли. Когда привычные рецепты утрачивают эффективность, организации с огромным трудом избавляются от шор даже в тех ситуациях, когда технологические изменения уже перевернули все «с ног на голову». Объединяющие организации деловые сети благоприятствуют формированию общих ценностей и веровании, повышающих их индивидуальную и совокупную инертность й определяющих схожие реакции в «текущих стратегических ситуациях» (Abrahamson and Fombntn, 1994:728-729). Другие авторы (Halbe.istam, 1986; Keller, 1989) обращают внимание на аналогичные тенденции в США, когда компании отрасли проводят сравнения только друг с другом, что может усыпить бдительность в отношении угрозы со стороны производителей, не входящих в «деловую сеть».

3.Преодоление сопротивления стратегическим изменЕНИЯМ

Проблема преодоления стратегической инертности организационной культуры является предметом многих исследований. Так, Дж. Лорш считает, что высшее руководство должно признать важность  гибкости н новаторства как неотъемлемой  и важнейшей составляющей  компании (Lorsch, 1986:104). Автор предлагает ряд способов, облегчающих руковолителям решение этой задачи, включая:

  1.  учреждение поста «старшего менеджера без портфеля», чья обязанность —
    ставить вопросы, оспаривать укорекнившееся  убеждения, выдвигать новые
    идеи;
  2.  приглашение внешних управляющих, которые будут «поднимать важные
    вопросы уместности культурных ценностей в изменяющихся условиях»;
  3.  организация «в компании образовательных программ для менеджеров среднего звена с привлечением специалистов со стороны»;
  4.  поощрение «систематической ротации менеджеров с точки зрения их функций и обязанностей» (107-108). Дж. Лорш также утверждает, что доминирующие в организации основные убеждения должны быть зафиксированы в письменной форме: «Если менеджеры осознанно разделяют некоторые верования, последние  будут не так сильно сужать их поле зрения и менеджеры
    скорее поймут, когда перемены во внешней среде приводят к "износу" определенных аспектов культуры» (105). Он полагает, что руководители должны  периодически проводить
    культурный аудит, цель которого — выработка общих для всей организации убеждений. Но проблема, как мы уже отмечали, заключается в том, возможно ли таким образом по-настоящему убедить людей в правильности той или иной идеи?

Шведская ветвь школы культуры

Ассоциация CHAP(SIAR) - Скандинавские институты административных исследований — была основана в Швеции в 1965 г. как консалтинговая и исследовательская организация. Ее духовными лидерами были Эрик Ренман, автор книги «Теория организации и долгосрочное планирование» (Rhenman. 1973), и Ричард Норманн, основной труд которого — «Управление и разбитие* (Normann, 1977). В этих двух очень важных работах представлены концептуальная  система взглядов (основанная главным образом на изучении организационной культуры), теоретический стиль (творческий и непредвзятый) и методологический подход (честолюбиво выведенный из подробного изучения нескольких реальных примеров), способствовавшие формированию в 1970-е гг. целого поколения исследователей в различных шведских университетах (прежде всего в Университете Готенбурга).

Теоретические разработки ученых из Швеции носят довольно сложный характер, для обозначения некоторых понятий в них используются весьма колоритные термины. Если вы, ознакомившись с теориями Майкла Портера и Джорджа Стайнера, затем встречаете у скандинавов термины «ложный миф», «организационная Драма» или «несовпадения», то испытываете нечто вроде культурного шока, хотя, Возможно, нам стоило бы подхватить это начинание, что положительно сказалось бы на восприятии — чего греха таить — пресноватой литературы по стратегическому менеджменту.

Шведская группа использовала богатый ПОНЯТИЙНЫЙ аппарат (в том числе и терминологию других рассматриваемых здесь школ), включая понятия соответствия и созвучия (в духе школ дизайна и конфигурации), ценностей, образа и мифа, политики, познания, организационного обучения применительно к периодам застоя, спада, кризиса и полной перестройки. С честолюбием, какое нечасто встречается в данной сфере, авторы стремятся объяснить развитие организации и стратегические изменения (хотя  слово «стратегия» специально не выделяется). В рамках школы культуры зти исследования занимают общее место, поскольку они затрагивают проблемы адаптации в контексте коллектива, и прежде всего, необходимости  коллективного «реструктурирования» как предпосылки стратегических изменений.

В центре внимания большинства представителей шведской ветви школы — проблемы  застоя и упадка организации, а также определяющие данные состояния и препятствующие  адаптации культурные, политические и когнитивные силы. Как же в таком случае осуществляются изменения? Этим вопросом задались исследователи. Ответы, по их мнению, следовало искать в понимании организации как коллективной социальной системы.

Ключевая роль в изучении организации отводилась понятию «соответствия». Э. Ренман, например, описывает четыре механизма достижения соответствия: составление  карты или схемы (отображение окружения), приведение в соответствии (дополнение внешней среды), совместные консультации («поддержка смежных систем с намерением совместно исследовать общее окружение») и доминирование, или «способность системы переносить отображение самой себя на внешнее окружение» (Rhenman, 1973:30-36).

В этих работах также выделяется понятие мифа. Например, Б. Хедберг н С. Джонссон отвели стратегии место между реальностью и мифом, который они называют весьма редко изменяющееся «метасистемой», трансформация которой требует революционных преобразований.  По-видимому, понятие «миф» здесь близко к тому, что мы называем в этой книге перспективой, культурой и в особенности идеологией (все они, конечно, определяются в тех же понятиях убеждений и мировоззрения).

Миф есть... теория мира. Ее невозможно проверить  непосредственно, но лишь через действие, а соответствии с операционализированными  гипотезами, которые представляют собой стратегии. И даже тогда миф поддастся проверке только условно. В человеческом мозгу мифы хранятся как некие конструкции, они всегда упрощены и частично ошибочны. Но, поскольку господствующче мифы остаются бесспорными, они и обеспечивают те интерпретации реальности, в соответствии с которыми действуют организации... Однако независимо оттого, исходим ли мы из реальности или из теории, именно воспринимаемые несовпадения между ними инициируют стратегические изменения (Hetlberg andjunsson, 1977:90-92).

В своих разработках С. Джонссон повсюду отталкивается от мифа, который он

также связывает с идеологией:

Миф дает организации устойчивую почву для деятельности. Он устраняет неопределенность  и  в отношении того, что делается неправильно, и заменяет ее уверенностью: мы   можем ЭТО сделать, это и наших силах… Если у вас есть уверенность в отношении того,  как следует поступить, событие форсируется.

В конце 1970-х гг., когда готенбургская группа распалась, а миссионерское рвение

SIAR иссякло, шведская ветвь школы перестала существовать в прежнем виде,

но исследования в рамках школы культуры не прекращались (см. Brunssnn, №

Melin, 1982,1983, 1985).

Ресурсы как основа конкурентных преимушеств

А теперь в нашем повествовании предстоит довольно крутой поворот — от рассмотрения социальной стороны культуры к ее «темной стороне», т. е. экономическим проблемам. И мы убедимся, что популярная в академических кругах концепция конкурентных преимуществ базируется на понятиях по существу культурных.

Материальная культура

Культура — это создаваемая группой людей в течение времени общезначимость.

Она Формируется в процессе коммуникаций — разговоров, празднований, выражений печали, а также при совместной  деятельности, при решении общих задач, включая взаимодействие между индивидами и используемыми ими ресурсами.

В целях производства того, что антропологи называют «материальной культурой» члены  организации вступают во взаимодействие с материальными ресурсами, такими как машины, оборудование и  сооружения, а также ресурсами менее осязаемыми, например научными разработками,  бюджетными системами. Материальная культура возникает, когда «созданные человеком объекты отражают, сознательно и бессознательно, прямо или косвенно, убеждения людей, которые заказывают, изготовляют, покупают или используют эти объекты, и, говоря шире, верования  сообществ, к которым эти люди принадлежат (Ртгсп, 1993:1).

Естественно, мы имеем дело с двусторонними взаимосвязями: убеждениями ценности создают объекты, а объекты создают и формируют убеждения и ценности. Возьмем для примера автомобиль. Его изобрели умелые европейские мастера как предмет роскоши и для развлечения богачей. Американцы стандартизировали автомобиль и, используя труд неквалифицированных рабочих, начали производство недорогих машин для простых людей. Налицо глубокие культурные различия: у европейцев сложились богатые ремесленные традиции, а американцы добились высокой производительности труда путем обучения рабочих стандартизации продукции, а также организации массового производства. Конкуренция между американскими и европейскими автомобилестроителями обернулась соревнованием двух  культур. Многие европейские фирмы пытались обойти американцев, перенимая их методы, но, даже скопировав тот или иной фрагмент мозаики, им не удавалось сложить из них стройную картину.

По окончании  Второй мировой войны аналогичные попытки предприняли японцы, но, не преуспев, решили пойти собственной дорогой и создать более созвучные национальной культуре методы производства автомобилей. И в конце концов им удалось поставить под сомнение исключительность Америки, теперь сложилась обычная  ситуация: американцы изо всех сил стараются разгадать тайны японских производственных систем.

    Идея, согласно которой на рынке конкурируют не проДукты,  а системы про-изводства, не нова. Экономисты давно поняли, что главную  роль в конкуренции играет эффективность производственной системы. Но они так и  не осознали значения  особенностей конкурентных преимуществ — того, что уникальность становится определяющим аспектом стратегического превосходства  приятное исключение из рядон экономистов — Эдит Пенроуз.

Зачем фирмам диверсифицировать свою деятельность?

В 1959 г. Э. Пенроуз опубликовала работу, в которой она попыталась ответить н а одну из самых сложных загадок экономического бытия; почему фирмы диверсифицируют свою деятельность? Если в компании разработан новый продукт, который  не может быть использован на ее собственном рынке, то для чего ей брать на себя труд и выходить на новый рынок? Почему бы просто не продать секрет производстна новинки тому, кто предложит наивысшую цену? Ответ Э. Пенроуз  весьма оригинален: фиаско рынка. Проще говоря, рынки «не умеют» правильно  оценивать новые товары, технологии и идеи. Опытные производители  мышеловок просто не могут поверить, что изобретенная вами ловушка превосходит выпускаемый ими товар, и вы сумеете разубедить их, только наладив собственные производство и систему продаж (Penrose, 1959).

Э. Пенроуз утверждает, что этот путь выбирают многие фирмы, и именно поэтому растет число крупных диверсифицированных корпораций. В ее ответе содержится глубокий смысл, который смогли оценить не ЭКОНОМИСТЫ, а исследователи стратегического процесса: преимущества фирм вытекают из их недостатков. Уникальность составляет основу для развития корпорации: создавая единственные в своем роде продукты, фирмы одновременно развивают уникальные возможности, или «ресурсы». Они вкладывают средства в исследования и развитие, создают массовое производство и рыночные возможности, изучают своих клиентов.

Теория ресурсной базы

Теория ресурсной базы Биргера Верперфсльта есть приложение идеи Э. Пенроуз к стратегическому процессу. Ее основные положения состоят в следующем:

1: Взгляд на фирму с позиции  имеющихся у нее ресурсов приводит к выводам, существенно отличающимся от традиционного продуктового подхода. В частности, в новом свете предстают диверсифицированные компании.

  1.  Имеется возможность установить обусловливающие высокие прибыли типы
    ресурсов. По аналогии с барьерами, препятствующими выходу На новые рын-
    ки, эти ресурсы связаны с тем, что мы будем называть барьерами для позиционирования ресурсов.
  2.  Стратегия крупной фирмы включает достижение равновесия между эксплуатацией
    существующих ресурсов и развитием новых.
  3.  Приобретение фирмы может рассматриваться как покупка набора ресурсов
    на крайне несовершенном рынке. Обосновывая покупку редкостью ресурсов фирма получает
     при прочих равных условияхи возможность  максисмизировать как несовершенство рынка, так и возможности уменьшения цены покупки получения высокой прибыли (Wemerfefc, 1984:172).

Позже Б. Вернерфельт  эаявил, что его идеи не пользовались «спросом» до 1990 (We.marff.lt, 1995:171), когда широкую известность приобрели идеи К. Прахалада Г. Хэмела о динамических возможностях (см. гл. 7). И действительно, эти две теории довольно близки (что признают их уважаемые авторы), так как обе они акцентируют внимание на поддержании и развитии внутренних возможностей фирм (взгляд «изнутри вовне» противоположность позиционированию и прежде популярному взгляду М. Портера «извне внутрь»).

    Мы разделили теории ресурсов как базы динамических возможностей и рассматриваем одну в рамках школы обучения, а другую — в рамках культурной школы из-за важного, с нашей точки зрения, нюанса. В то время как теория ресурсной базы подчеркивает обусловленность потенциала фирмы эволюцией организации (и, следовательно, ее культурой), К. Прахалад и Г. Хэмел ставят развитие динамических  возможностей в зависимость от процесса стратегического обучения. Вот мочему эти две теории нашли отклик в явно разных аудиториях. Первая живо обсуждается к научных изданиях, а второй благоволят практики — консультанты и руководители.

         Раз уж мы начали вдаваться в топкости, хотим обратить ваше внимание на следующий момент. Люди различаются по своим взглядам на стратегический процесс, часто отклоняя по каким-либо своим соображениям ту или иную теорию. Перед нами две группы ученых. Члены каждой из них считают, что стратегии направлены изнутри вовне, но одна подчеркивает значение обучения, а другая — возможности, обусловленные культурой. Но оба взгляда являются разновидностями позиции, положившей начало нашим разным школам и, что важнее, склонившей практиков к первому подходу из-за его противоположности второму.

Развил идею ресурсной базы в стройную теорию Джей Барин, представивший в своей работе 1991 г. все ее ключевые понятия. Сначала он определяет понятие ресурсов — «стандартного блока» всей теории. К ресурсам относятся «все активы, возможности, организационные процессы, информация, знания и т. д., контролируемые фирмой» и позволяющие ей создавать « осуществлять эффективные стратегии. Ресурсы делятся на  материальные капитальные (технологии, заводы и оборудование, географическое положение, доступ к сырью), человеческие, капитальные (подготовка кадров, опыт, суждения, интеллект, взаимоотношения и т. д.) и организационные Капитальные (формальные системы и структуры, а также неформальные отношения  между группами) (Barney, 1991:103).

Таким образом, фирма представляет собой комплекс материальных и нематериальных ресурсов, которые превращаются в единую систему благодаря общим интерпретациям. Одинаковое толкование событий и явлений — это то, что поддерживает, обновляет и формирует ресурсы. И это то, что связывает экономику с социальным аспектом — материальную культуру с культурой социальной.

Но как фирме узнать, какие из ее ресурсов являются стратегическими.  Дж. Барни выделяет четыре критерия для оценки ресурсов (в чем-то напоминающее построения М. Портера):

 Ценность. Очевидно, что стратегическим может быть только, ценный ресурс — при необходимости он должен способствовать повышению продуктивности и эффективности организации  

Редкость. Ресурс является стратегическим, если он достаточно редок и
пользуется большим спросом. Так, занимающая лучшие в городе площади
сеть супермаркетов обладает преимуществом, сходным с преимуществом
голливудской звезды, наделенной харизмой и уникальной внешностью.

Неповторимость. Ресурс должен быть не только ценным и редким, но еще и
невоспроизводимым. Неповторимость может вытекать из исторического факта (расположение супермаркетов), «причинной неопределенности» (а что же
есть харизма кинозвезды? Возможно ли воспроизвести ее?) или абсолютной
сложности (конкуренты знают, что создание аналогичного ресурса обойдется
им очень дорого и за то время, что потребуется на имитацию, фирма-пионер
уйдет далеко вперед).

Заменяемость. Будучи редким и неподражаемым, ресурс не станет стратегическим, если кодкуренты смогут найти ему замену. Для примера приведем
искусственные спутники земли как средство теле- и радиовещания.

Культура как важнейший ресурс

Первое, что необходимо сделать для защиты основанного на ресурсах преимущества, — воспрепятствовать его имитации. Решение этой задачи облегчают патенты и торговые марки, но возможна более надежная защита — неосязаемый заслон в виде взаимоотношений в организации, ее систем, квалификации сотрудников, знаний. Данные соображения непосредственно возвращают нас к культуре.

В статье «Организационная культура: может ли она быть источником устойчивого конкурентного превосходства?» Дж. Барни (Barney, 1986) называет две причины, по которым культура является наиболее эффективным препятствием на пути имитаторов. Во-первых, она способствуетполучению уникальных результатов. Во-вторых, для культуры характерна каузальная неопределенность (о чем мы говорили в начале этой главы), что делает ее трудной для понимания, не говоря уже о воспроизведении — даже самими ее представителями. Так, например, далеко не факт, что покинувшее лоно организационной культуры «дитя» будет способно точно скопировать некий ее ресурс для конкурента.

Парадоксально, но неспособность организации понять и воспроизвести собственную культуру является лучшей гарантией ее стратегического превосходства — намного более надежной, чем защитные системы или любые правовые средства. Конечно, это же делает ее и уязвимой; культура может быть легко разрушена руководителями, предпринимающими решительные шаги без оценки их влияния на  организацию.

По поводу данного парадокса развернулась оживленная полемика. Так, К. Коннер и К. Прахалад утверждают, что «взгляд, основанный на знании, есть сущность взгляда на ресурс как базу» (Conner and Prahalad, 1996:477). Они высказывают мнение, что фирму следует рассматривать не в качестве эклектичного набора осязаемых ресурсов, а как иерархию нематериальных знаний и процессов, необходим для создания нового знания. Например, стратегическая ценность такой торговой  марки, как «Coca-Cola», очевидна. Но что можно сказать по поводу тех ноу-хау, которые являются неотъемлемой частью марки? Что можно сказать о квалифицированном     опыте людей, обладающих ноу-хау? Являются ли «человеческие ресурсы» в конечном счете тем самым источником невоспроизводимости?

Б. Когат и У. Зендер дают на этот вопрос отрицательный ответ, указывая, что источник неповторимости следует искать в организации как целом, как «социальной общности» (Kogut and Zander, 1996). Речь идет не о моделях коммуникаций между работниками, нанятыми для выполнения конкретных задач, таких как создание новых названий марок, а в принадлежности к системе людей, образующих тождество, «некий духовный орден», будучи «связанными тем, что они знают, и тем, что они ценят» (515). Источник неповторимости - в богатстве культуры, которая вдохновляет  людей на создание для организации невоспроизводимых торговых марок.

Куда ведет теория ресурсной базы?

Дебаты вокруг теории ресурсов как базы не прекращаются. Исследователи, например, задаются вопросом, чем поведение, связанное с приобретением ресурсов, отличается от поведения, связанного с избавлением от них (Montgomery, l995;Rumelt, ,995), в чем состоит негативная ценность некоторых ресурсов (Leonard-Barton, 1992). Большое значение имели бы, в частности, ответы на следующие вопросы:

  1.  Как организации развивают специфические возможности фирмы?
  2.  Как организовать развитие новых, дополняющих или заменяющих существующие, возможности компании?
  3.  В чем состоят определяющие факторы успешного развития?
  4.  Как можно определить или измерить коллективные возможности фирмы?
    (El/ritigand Volberda, 1994:16).

Р. Грант отмечает, что, учитывая изменчивость внешнего окружения — постоянного  меняющиеся предпочтения потребителей, непрерывное развитие технологий и т.п. — у организации нет иного выбора, чем изыскивать внутренние возможности Для упрочения ощущения направления (Grant, 1991). Если, характеризуя себя, они будут опираться на внешние условия, организациям придется постоянно переопределяться и менять направление развития.