61400

ЧЕСТНОЕ ПИОНЕРСКОЕ, ИЛИ УРОКИ ИСТОРИИ (Очерки истории детско-юношеского движения в России)

Книга

Исторические личности и представители мировой культуры

Оборотной стороной богатства процветающего и сверхжадного российского капитала были 12 16-часовой рабочий день не только мужчин но и женщин и детей; штрафы опустошавшие на треть и без того тощий рабочий кошелек; массовый травматизм; тяжелейшие жилищнобытовые условия рабочего люда. Ленин около четырех пятых детей и подростков в России лишено народного образования. Уже в первой Программе партии принятой в 1903 году II съездом РСДРП были изложены основные социально-экономические требования большевиков в области охраны прав детей:...

Русский

2014-06-06

201.16 KB

4 чел.

ЧЕСТНОЕ ПИОНЕРСКОЕ, ИЛИ УРОКИ ИСТОРИИ

(Очерки истории детско-юношеского движения в России)

 

Печатается по: «Вожатый», № 1, 2, 4-8, 10-12, 1990 год.

Журнальный вариант сохранен с незначительными изменениями оформления

 

 

 

ПРЕДИСЛОВИЕ

 

Семь десятилетий отделяют нас от истоков самодеятельного детского движения в нашей стране, которое в мае 1922 года оформилось в движение детских коммунистических групп, а в июле 24-го конституировалось в детскую коммунистическую организацию юных пионеров имени В. И. Ленина.

За эти годы организация вместе с обществом прошла трудный и противоречивый путь, на котором были и безоглядная вера в социалистические идеалы, и революционная нетерпимость, переросшая в классовую ненависть, и активное участие в переустройстве страны, и не менее активное следование псевдореволюционным догмам, и героические поступки в годы военного лихолетья, и доносительство, возведенное услужливым мифотворчеством в высшую степень пионерства.

Десятилетиями пионерская история трактовалась весьма однобоко и, как правило, только с глянцевой стороны. Были этому как объективные, так и субъективные причины. Недосказанность и ложь обильно рождались и на проложенных «Кратким курсом» исторических маршрутах и схемах, отход от которых на шаг вправо или влево грозил большими и малыми неприятностями. К счастью, сегодня мы выходим на светлую и, самое главное, честную дорогу обновления. И лучшим ориентирам на этом пути будет объективный исторический опыт пионерии. Без умолчаний и неправды, без ортодоксальных догм и подмены действительного желаемым.

Именно такую цель ставили перед собой авторы цикла очерков «Честное пионерское...». Предлагаемые читателю «Вожатого» очерки — это не «публицистический рай», о котором сегодня дискутируют историки. В основе цикла лежит анализ работ предшественников и большое количество ранее неизвестных документальных и архивных материалов, за что редакция и авторский коллектив выражают искреннюю благодарность Институту марксизма-ленинизма при ЦК КПСС и Центральному архиву ВЛКСМ, создавших необходимые условия для плодотворной работы. В то же время «Честное пионерское...» — это не академический труд, создание которого еще впереди... Цикл очерков является одной из попыток объективно осмыслить 70-летний опыт пионерской организации. И авторы будут признательны всем, кто выскажет свои замечания и дополнит повествование новыми фактами.

Цикл очерков «Честное пионерское...», который редакция предполагает опубликовать в 1990-1992 годах, подготовлен авторским коллективом в составе кандидата педагогических наук, заведующего кафедрой теории и методики воспитательной работы Костромского государственного педагогического института имени Н. А. Некрасова Н. Ф. БАСОВА; кандидата исторических наук, старшего научного сотрудника Костромского сельскохозяйственного института им. Караваева» В. А. КУДИНОВА; начальника пионерского лагеря ВДНХ СССР Л. В. ЛЕБЕДЕВОЙ; кандидата исторических наук, старшего научного сотрудника Института марксизма-ленинизма при ЦК КПСС Д. И. ПОЛЯКОВОЙ при авторском участии и под общей редакцией кандидата исторических наук, заместителя председателя ЦС ВПО имени В. И. Ленина, главного редактора журнала «Вожатый» С. В. ТУПИЧЕНКОВА.

 

 

НАКАНУНЕ

 

Колокольным звоном и торжественными молебнами отметила Россия 1900-е Рождество Христово. Российская империя, обручившись с его величеством Капиталом, вступала в новое столетие. Для одних, богатых и чиновных, новый век был связан с надеждой на дальнейшее процветание, для других, неимущих и зависимых,— с надеждой на лучшую долю. Произрастали обе надежды из одного корня — жестокой эксплуатации, обеспечившей исключительно быстрый рост российской промышленности и невиданную нигде ранее высочайшую степень концентрации производства и рабочих. По словам В. И. Ленина, именно жесточайшая эксплуатация приносила российской буржуазии «в два-три раза больше прибыли, чем в Европе». Оборотной стороной богатства процветающего и сверхжадного российского капитала были 12—16-часовой рабочий день не только мужчин, но и женщин и детей; штрафы, опустошавшие на треть и без того тощий рабочий кошелек; массовый травматизм; тяжелейшие жилищно-бытовые условия рабочего люда. Как итог — в 40—45 лет рабочий терял работоспособность.

Процветание России, ее агропромышленное и финансовое богатство не были мифом, как это пытались представить М. Покровский и его последователи. Даже в тяжелейшем 1916 году российская промышленность сумела обеспечить армию в достаточном количестве всем необходимым. Дело заключалось в другом. Русский капитализм, развиваясь на «русской почве, столь обильной всяческими безобразиями», не только подтвердил Марксов диагноз, но и в более гнусных формах, «в полном расцвете» повторил «старые ужасы младенческого периода английской фабричной системы». Пожалуй, нигде в мире не было такой беспощадной эксплуатации детского труда. В конце XIX века в России, по данным В. Николаева, из 32,2 миллиона лиц наемного труда 1,9 миллиона были дети, получавшие за свой труд намного меньше рабочих-мужчин. Вот где один из истоков сверхприбыли и процветания российской буржуазии! Добавим только, что эксплуатация детского труда усиливалась на фоне самодержавной политики «народного затемнения», в соответствии с которой, как отмечал В. И. Ленин, «около четырех пятых детей и подростков в России лишено народного образования!!».

Закономерно, что большевистская партия, возглавившая революционно-освободительное движение в России на высшем, пролетарском, этапе его развития, явилась выразителем дум и чаяний подрастающего поколения. Уже в первой Программе партии, принятой в 1903 году II съездом РСДРП, были изложены основные социально-экономические требования большевиков в области охраны прав детей: запрещение детского труда в школьном возрасте (до 16 лет), даровое и обязательное общее и профессиональное образование для всех детей обоего пола до 16 лет, снабжение бедных детей пищей, одеждой и учебными пособиями за счет государства, отделение церкви от государства и школы от церкви. На этом же съезде по предложению Владимира Ильича была принята резолюция «Об отношении к учащейся молодежи», которая впервые призвала все партийные организации всячески содействовать юношеству в его стремлении организоваться.

Что же имела в виду партия, предлагая партийным организациям «оказать всяческое содействие этой молодежи в ее стремлениях организоваться»? Естественно, в то время речь не могла идти о создании какой-либо юношеской организации. Сама партия находилась на нелегальном положении, лучшие ее силы во главе с Лениным вынуждены были жить и работать в эмиграции. Благотворительных пожертвований не хватало даже на содержание скромного числа партийных организаторов. А отсюда и весьма непопулярные среди многих партийцев экспроприации в партийную кассу. Вопрос о создании самостоятельных юношеских организаций большевики поставят лишь в середине 1917 года, когда Н. К. Крупская по совету Владимира Ильича выступит в майских и июньских номерах «Правды» с серией статей о задачах юношества в борьбе за социалистическую революцию. В резолюции же II съезда РСДРП речь шла прежде всего о партийном влиянии на юношество, об установлении связей подрастающего поколения с социал-демократическими организациями. Всего полтора десятка строк насчитывает эта резолюция, проект которой был написан Лениным. Но как же она созвучна нашим сегодняшним спорам о плюрализме мнений! Уже в этом документе 1903 года Владимиру Ильичу претит сама мысль о марксистском начетничестве. Выдвигая на первый план перед кружками и группами учащихся выработку социалистического миросозерцания, резолюция рекомендует им серьезно ознакомиться не только с марксизмом, но и с... русским народничеством и (более того!) с западноевропейским оппортунизмом. Не забыть бы этот ленинский урок, не выплеснуть бы в яростных спорах о плюрализме самого ребенка!

Безусловно, привлекательная программа большевистской партии сыграла определяющую роль в воспитании нового поколения в борьбе за социалистические идеалы. Не имея объективно условий для организации всесторонней работы среди подрастающего поколения, партия на основе своей программы сосредоточилась на политическом просвещении работающих подростков и учащейся молодежи. Не было практически ни одного номера «Правды», в котором бы не публиковались материалы об участии юных пролетариев в политической борьбе рабочего класса. Из года в год росло число подростков, участвовавших в забастовках, демонстрациях и маевках, распространении листовок и сборе денежных средств в партийный фонд. По данным А. Ацаркина, свыше четверти старых большевиков включились в революционную борьбу в возрасте 14—16 лет, а каждый десятый из них вступил в партию до 16-летнего возраста. На усиление большевистского влияния в подростковой среде мощнейшее воздействие оказали и социально-экономические катаклизмы — первая русская революция, столыпинская реакция, первая мировая война. Но, несмотря на быстрые темпы пролетаризации детских и подростковых масс, было бы наивным утверждать, что детский вопрос в дореволюционной России сводился только к влиянию большевистской партии на юных пролетариев. До недавнего времени этот вопрос решался примитивно и с точки зрения классовой борьбы пролетариата весьма незамысловато: вот она, пролетарско-буржуазная граница, по одну сторону которой наши, по другую — враги. На протяжении многих десятилетий мы умудрялись одной и только черной краской рисовать положение детей и подростков в царской России. Даже гуманистические начала дореволюционного воспитания детей чернились буржуазной проказой.

Итак, Россия, начало XX века. Основным и важнейшим институтом общественного воспитания детей и подростков является школа, которая обслуживает сравнительно узкий слой российского общества и обеспечивает его чадам доступ к среднему и высшему образованию. В наиболее зажиточных семьях еще сохраняется культ домашнего гувернера и учителя-студента. Основной же массе подростков из рабочих семей и «кухаркиным детям» предназначалась в лучшем случае начальная школа. Дальнейшее их обучение в гимназиях и прогимназиях, за исключением «одаренных гениальными способностями», было заказано. По подсчетам В. Николаева, из 26,6 миллиона подростков и молодых людей, считавшихся грамотными, 25,3 миллиона было лишено возможности продолжать учебу в учебных заведениях, дающих законченное образование. Однако высшая степень «народного затемнения» была достигнута в российской деревне. Образование крестьянских Ваняток и Ма-няток, как правило, завершалось одним или двумя классами церковноприходских школ.

Как же относились к такому положению дел основные политические партии? До 1905 года, когда возник пестрый российский букет политических партий и организаций, в стране работали, да и то на нелегальном положении, практически две партии. Партия социалистов-революционеров, возникшая в 1901 году, все свои силы бросила на организацию индивидуального террора. Недосуг было думать о решении детского вопроса и меньшевикам, которые после II съезда РСДРП сомкнулись с бернштейнианством и экономизмом и всецело были поглощены теоретическими спорами. Самыми последовательными были большевики. Недвусмысленно определив в партийной программе свое отношение к проблеме работающих подростков, они не ограничились декларациями — конкретным делом многих членов партии стала их работа в воскресных рабочих школах.

Изменить сложившуюся ситуацию неоднократно пытались прогрессивные и либерально настроенные педагоги. В 1905 году усилиями С. Т. Шацкого, впоследствии известнейшего советского педагога, на окраине Москвы были организованы первые клубы для детей рабочих. В следующем году при участии Станислава Теофиловича было создано детское просветительное общество «Сетлемент», деятельность которого полиция квалифицировала как «попытку проведения социализма среди маленьких детей». В условиях наступающей реакции карательные меры последовали незамедлительно: просуществовав всего год, оно было запрещено. Такая же участь постигла и организованное в 1909 году в Москве все тем же Шацким общество «Детский труд и отдых». Вершиной же дореволюционных воспитательно-просветительских поисков педагога стала организованная им и его женой В. Н. Шацкой в 1911 году в Калужской губернии летняя трудовая колония «Бодрая жизнь».

Добрый след в душах московской бедноты оставил и тульский учитель Георгий Константинович Ремизов, который весной и летом 1909 года организовал первые игровые площадки для юных москвичей. Переехав в Москву и заручившись поддержкой городских властей, Ремизов к 1912 году открыл 24 площадки, которые, как отмечала городская управа, «должны иметь большое культурное значение для детей, отвлекая... от вредного влияния улицы, шалостей, приучая их к некоторой дисциплине».

В конце XIX — начале XX века в России неоднократно предпринимались попытки создать под эгидой благотворительных обществ и комитетов различные детские организации и объединения. Одни, не успев возникнуть, тут же распадались, другие, завоевав признание детей, просуществовали до 1917 года. Примером таких объединений, ставших прообразом пионерских лагерей, являлись возникшие в конце XIX века так называемые летние колонии. В Москве этими учреждениями ведало Общество школьных ваканционных колоний, в Петербурге — Общество охранения народного здравия. Как правило, колонии размещались на благотворительных началах в школах и помещичьих усадьбах, где отдыхали гимназисты, дети мещан, купцов и крестьян. К началу XX века только в окрестностях Москвы насчитывалось несколько десятков колоний.

Характерным для российской действительности начала века было обилие различных благотворительных обществ и комитетов содействия. Однако их деятельность в корне отличалась от мирской помощи неимущим и юродивым, столь хорошо знакомой нам из российской истории. В основе благотворительности начала XX столетия лежала, как правило, гуманистическая идея создания общественностью с помощью частных средств, а зачастую и церкви, условий для физического и нравственного совершенствования личности подростка. К 1910 году в России было известно около 80 благотворительных обществ и комитетов содействия физическому и нравственному воспитанию детей. Безусловно, их деятельность во многом отражала официальную идеологию. Но не замечать их гуманистическую сущность, в чем мы в течение многих лет преуспели, является политическим примитивизмом, на котором было воспитано не одно поколение Иванов, не помнящих родства, и благодаря которому были утрачены лучшие традиции дореволюционного общественного воспитания.

Много бед натворила послеоктябрьская наша нетерпимость ко всему буржуазному, когда желаемое выдавалось за действительное. Вот как, например, интерпретировалась деятельность наиболее массовых детских организаций — «майских союзов», возникших в 1901 году и ставивших своей целью познакомить детей с природой: «цель этих организаций заключалась в том, чтобы, организуя детей на интересе к природе, отвлечь их от революционного влияния и воспитать в религиозном и патриотическом духе». Еще более односторонние оценки заслужили попытки создания в 1909—1911 годах «потешного войска». Объективное и всестороннее изучение задач, форм и методов работы «потешных» было подменено констатацией цели этого «войска»: «наискорейшим путем подкрепить физические силы будущих защитников царя и отечества». Действительно, цель такая ставилась. Более того, идеологи потешного движения и не скрывали, что одна из главных задач войска заключалась в изоляции подростков от «ядовитого вихря» революции. Потешные войска приказали долго жить, но для нас, сегодняшних, чрезвычайно важно, что история сохранила опыт профессионального, а не дилетантского подхода к военно-патриотическому воспитанию подростков, причем в виде игры, которой не чурались военный министр Сухомлинов, принимавший царский смотр потешных, и сам Николай II.

Но, пожалуй, больше всего сломано копий в яростных спорах о коварном Баден-Пауэлле и его не менее коварном учении — скаутизме. Впрочем, копья ломались только до 1923 года, позднее на эту тему старались не говорить. Попробуем нарушить этот неписаный обет молчания и восстановить справедливость. Для этого совершим с помощью Л. Биндемана небольшой исторический экскурс.

 

В 1901 году известный канадский писатель-анималист Эрнст Сетон-Томпсон наконец-то осуществил свою мечту, создав в американском штате Коннектикут заповедник. Однако в первое же лето шайка недорослей из окрестных деревень устроила в заповеднике серию погромов. Друзья неоднократно советовали писателю обратиться в полицию, но Сетон-Томпсон избрал другой путь. После очередной варварской выходки он появился в местной школе и пригласил всех ребят старше 12 лет провести уик-энд у него в заповеднике, обещая организовать веселую игру. Так писатель-анималист открыл в себе прекрасного педагога, а тысячам мальчишек подарил увлекательную игру в «знатоков леса». Большой успех Сетон-Томпсону принесла в 1902 году серия статей о «знатоках леса», вскоре после опубликования которой была создана общенациональная американская организация «знатоков». Возглавив ее, Э. Сетон-Томпсон выпустил «Берестяной свиток (руководство для индейских племен)», где в занимательной форме описал правила игры.

В 1906 году, находясь в Англии, Сетон-Томпсон предложил создать подобную организацию и на Британских островах. Осуществить идею взялся полковник колониальных войск Р. Баден-Пауэлл, который уже несколько лет размышлял о принципах воспитания подростков и даже в 1898 году попытался изложить свои идея в брошюре «Инструкции для скаутов». Однако эти подходы, лишенные привлекательной методической инструментовки, не нашли практического воплощения в те годы. И именно Баден-Пауэллу, впоследствии лорду и генералу, Сетон-Томпсон передал «Берестяной свиток» и некоторые другие материалы, раскрывающие методические секреты и приемы романтической работы с подростками. Уже в мае 1907 года увидела свет брошюра «Бойскауты», где автор, Р. Баден-Пауэлл, не только выхолостил гуманное содержание и индейскую направленность движения «знатоков», но даже не упомянул имя Сетон-Томпсона. Летом 1907 года, организовав на острове Браунси бойскаутский лагерь, Баден-Пауэлл приступил к практической реализации своих идей, которые в обобщенном виде были изложены им в книге «Скаутизм для мальчиков», написанной в 1908 году. С тех пор благодаря незамысловатому маневру Баден-Пауэлл считается основателем скаутизма.

Несмотря на уговоры друзей, писатель отказался от возбуждения судебного дела против плагиатора. В 1910 году он возглавил «Комитет бойскаутов Америки», в который на правах коллективного члена вошли и «знатоки леса». А вскоре Сетон-Томпсону было присвоено звание «главного скаута». К сожалению, носил он его недолго. Американские «ястребы» никак не могли примириться с его протестами против военизации скаутского движения. Со ссылкой на формальную причину — канадский гражданин не имеет права возглавлять американскую организацию — комитет упразднил звание «главный скаут», что автоматически исключало Сетон-Томпсона из организации. И на этот раз писатель отклонил предложения начать борьбу за свои права. «Что я по сравнению с целой организацией? — говорил Сетон-Томпсон.— Благо ребят — вот о чем следует думать. Всякие дрязги только подорвут авторитет бойскаутов. Я по-прежнему считаю это движение своим прижизненным памятником, а получил я заслуженное признание или нет, для меня не имеет значения».

 

В России скаутское движение появилось по инициативе военного ведомства, которое с высочайшего благословения и согласия правительства направило в 1910 году в Англию, Голландию, Данию и Швецию группу офицеров для знакомства с деятельностью отрядов юных разведчиков. Вскоре после возвращения из-за границы полковник лейб-гвардии 1-го стрелкового Его Величества полка О. И. Пантюхов в Царском Селе организовал первый отряд скаутов, членами которого стали сыновья служащих, военных и торговцев. Практически в то же время штабной ротмистр Г. А. Захарченко организовал скаутский отряд в Москве. После первых, не совсем удачных попыток привить скаутизм на русской почве на высочайшем уровне было принято решение о пропагандистском и организационном обеспечении скаутского движения. В 1911 году выходит в свет книга О. Пантюхова «Бойскауты», через год — русский перевод книги Баден-Пауэлла «Юный разведчик» и «Памятка русского разведчика» О. Пантюхова. В августе 1914 года под покровительством «главнонаблюдающего за физическим развитием народонаселения Российской империи» генерала Воейкова организуется «Общество содействия мальчикам-разведчикам» — «Русский скаут», во главе которого встали вице-адмирал И. Ф. Бострем (председатель), О. И. Пантюхов (вице-председатель) , скульптор И. Н. Жуков (секретарь). В Москве под покровительством великой княгини Елизаветы Федоровны возникает аналогичное «Общество содействия организации юных разведчиков». Активное участие в деятельности общества принимал и редактор журнала «Вокруг света» В. А. Попов, являвшийся начальником московского отряда скаутов и автором знаменитой «Картошки».

Предпринятые меры дали незамедлительные плоды. Уже в 1914 году отряды скаутов организуются при учебных заведениях Астрахани, Перми, Одессы, Саратова, Ставрополя и многих других городов. А накануне октября 1917-го скаутские отряды действовали более чем в 200 городах России и объединяли около 50 тысяч бой- и герлскаутов. Первый отряд девочек-скаутов, насчитывавший 130 человек, был организован в 1915 году в Киеве. Единая скаутская программа занятий была дополнена в нем такими предметами, как уход за детьми, цветоводство, кулинарное искусство, домашнее хозяйство.

На развитие русского скаутизма сильнейшее воздействие оказали война и ура-патриотические настроения российского общества. Эти настроения были чрезвычайно умело использованы начальниками отрядов для вовлечения в скаутские патрули детей из рабочих и неимущих семей. Психологически тонко продуманные законы, заповеди и обычаи, игровые формы работы, привлекательная форма и возможность приобрести в отрядах практические умения и навыки сделали свое дело. Как отмечал И. Жуков, «лишить скаутизм всех этих атрибутов игры, форменной одежды, значков, символов и «тайных знаков» — значит не понять его сущности и превратить его из серьезной и увлекательной игры в серьезное и скучное занятие. Слишком серьезным людям нечего делать в этой организации, они не поймут ее или сделают ее бескровной, анемичной и бледной». Отсюда и то серьезнейшее отношение к подготовке инструкторских кадров, о чем шел заинтересованный разговор на состоявшемся в декабре 1915 года в Петрограде I Всероссийском съезде инструкторов и лиц, интересующихся скаутизмом.

Подготовленные кадры инструкторов, мастерски владеющие скаутингом, во многом определяли успех движения. В этом была их сила, но в этом же заключалась и их слабость. Безоглядно уповая на скаутинг, казавшийся многим скаутмастерам всесильным Сезамом, и подчеркивая везде и всюду «чистоту скаутизма, чуждого каких-либо политических или иных тенденций», лидеры движения не смогли, да и не могли подняться до понимания того, что, следуя в русле государственной политики, скаутизм вольно или невольно являлся проводником господствовавшей идеологии. Не случайно, что в годы гражданской войны многие скауты, воспитанные в духе «исполнения долга перед Богом, Родиной и Государем», оказались по другую сторону баррикады. Этого им простить не смогли. Революционную нетерпимость не могли охладить ни доводы Н. К. Крупской, советовавшей взять от скаутизма все лучшее, влив в него социалистическое содержание и  поставив  его  тем  самым  на   службу  новому обществу; ни эмоциональные аргументы И. Жукова, раскрывавшего в своих брошюрах и докладах гуманизм движения и его внимание к личности ребенка. Пионерская организация пошла своим путем...

Первая мировая война оказала воздействие не только на рост скаутского движения. В эти годы невиданное ранее развитие получила благотворительность. Повсеместно открываются детские сады и площадки для игр, народные детские дома, клубы, библиотеки. Вот, например, одно из наиболее типичных сообщений, опубликованных в журнале «Задушевное слово»: «До 1916 года народный детский дом (в Астрахани.— Авт.) существовал в наемном помещении, но благодаря пожертвованию И. Ф. Скрепинского, который отвел под дом громадное дворовое место с прекрасными жилыми постройками и службами стоимостью около 50 тысяч рублей, народный детский дом перешел в собственное помещение. Кроме того, на средства О. Ф. Лбовой, г. Будаговой сооружено большое деревянное здание для мастерских. В детский дом и клуб принимаются только беднейшие дети обоего пола в возрасте от 10 до 16 лет, причем новые члены допускаются сначала на пробную неделю и уже затем, если они ведут себя хорошо, им разрешается постоянное посещение». Не оставались без внимания и дети участников войны. Для них при кадетских корпусах были устроены особые приюты, куда принимались малолетние сыновья участников войны в возрасте от 7 до 10 лет. Причем они имели право на казенное содержание в следующем порядке: 1) круглые сироты, 2) полусироты, потерявшие отцов, 3) полусироты, потерявшие матерей и 4) имеющие в живых обоих родителей.

Однако никакая благотворительность не могла огородить от усилившейся эксплуатации и житейских невзгод детей рабочих. В 1914 году, по свидетельству Н. К. Крупской, из каждой сотни пролетарских детей Петербурга, не дожив до 5 лет, умирало 40 человек. По данным А. Лейкина, в 1916 году почти 100 тысяч малолетних — а таковыми в царской России считались дети до 14 лет — вынуждены были заменить на фабриках и заводах взрослых рабочих, сменивших спецовки на солдатские шинели. Общее количество юных пролетариев на начало 1917 года превысило 296 тысяч, что составляло 14 процентов всех российских рабочих. Объективно почва для революционной работы среди детей и подростков рабочих окраин к 1917 году была подготовлена, а в июне 17-го в эту удобренную и взрыхленную почву было брошено здоровое и сильное зерно — в «Правде» появился проект Устава Союза Рабочей Молодежи России, написанный Крупской. Всходы не заставили себя ждать. 18 августа был создан Петроградский социалистический союз рабочей молодежи, 31 августа — Екатеринбургский союз рабочей молодежи «III Интернационал», 23 сентября — Челябинский ССРМ...

По словам Надежды Константиновны, сентябрь и октябрь 17-го прошли «под знаком нарастающего влияния большевиков» в юношеском движении России.

 

 

АКСИОМА, ТРЕБУЮЩАЯ ДОКАЗАТЕЛЬСТВ

 

Октябрь 17-го круто повернул ход развития российского общества. Впервые в истории марксистская партия пришла к власти и получила уникальную возможность воплотить марксову теорию в повседневную практику. Благородная октябрьская идея, привлекательные большевистские лозунги и первые декреты новой власти были встречены в рабочей, солдатской и крестьянской массе с восторженным энтузиазмом. Именно этот энтузиазм, вера в справедливое переустройство общества явились прочным фундаментом удивительного политического явления, которое Ленин позднее назовет «триумфальным шествием Советской власти». Коротким, но весьма плодотворным был мирный этап развития революционных преобразований. И пожалуй, главной его особенностью был гуманный характер начальных действий революционной власти, что полностью соответствовало теоретическим установкам марксизма. В 1916 году, разрабатывая теорию социалистической революции, В. И. Ленин отмечал: «...в нашем идеале нет места насилию над людьми». Однако уже к началу 1918 года возобладали и день ото дня укреплялись другие тенденции. В сложнейшей социально-политической обстановке, в условиях обострения экономической разрухи усиливались революционная нетерпимость ко всему буржуазному и революционная торопливость в разрушении старого мира, переросшие в классовую ненависть... И наряду с этим утверждался невиданный в дооктябрьскую эпоху гуманизм новой власти по  отношению к пролетарским  детям.

Именно в те годы родился и по-настоящему работал ленинский лозунг «Все лучшее — детям». Испытывая неимоверные лишения и тяготы, окруженная кольцом фронтов, молодая Советская Республика отдавала детям все скудное лучшее и зачастую последнее, что еще оставалось в ее распоряжении. И даже в такой сложнейшей ситуации большевики сумели в течение очень короткого времени выполнить все пункты своей партийной программы, принятой II съездом РСДРП в 1903 году. Уже в первые октябрьские дни Советская власть предоставила молодежи гражданские права с 18 лет, запретила наемный труд малолетних, установила 6-часовой рабочий день для рабочих-подростков. В январе 1918 года был принят декрет об организации общества по охране и обеспечению материнства и детства — знаменитого Охматмлада. В этом же месяце декретом «О свободе совести, церковных и религиозных обществах» церковь была отделена от государства, а школа от церкви.

В июне 1918 года В. И. Ленин подписал положение Совета Народных Комиссаров «Об организации дела народного образования в Российской Социалистической Советской Республике», а 10 июля того же года V Всероссийский съезд Советов принял Конституцию РСФСР, которая поставила задачу «предоставить рабочим и беднейшим крестьянам полное, всестороннее и бесплатное образование». 23 сентября 1918 года Владимир Ильич подписал постановление Совнаркома об организации на местах Фонда детского питания и об ассигновании Наркомздраву 50 миллионов рублей для открытия столовых и питательных пунктов для детей. Декретом от 17 мая 1919 года Советская власть вводит бесплатное питание для детей до 14 лет включительно, независимо от классового пайка их родителей, а менее чем через месяц В. И. Ленин подписывает постановление СНК о распространении майского декрета на всех детей, не  достигших 16-летнего возраста. 4 февраля 1919 года по инициативе Владимира Ильича Совнарком создает специальный Совет защиты детей из представителей комиссариатов просвещения, здравоохранения, социального обеспечения,   продовольствия и труда во главе с A.  В.  Луначарским.  Важнейшей  задачей  Совета являлось   обеспечение   детей   продуктами   питания, одеждой, обувью, медицинским обслуживанием. Этим правительственным решением Республика брала на себя обязанность сберечь в опасное переходное время подрастающее поколение.

Революционной ломке подвергалась и школа, являвшаяся основным средством влияния партии и государства на детей и подростков. Однако новой школе не удалось освободиться от призрака мировой революции, избежать увлечения казармой. Выступая в августе 1918 года на I Всероссийском съезде по просвещению, А. В. Луначарский говорил: «Стоит только передать школы всецело учителям и родителям, как они восстановят старую школу и будут снова калечить людей». Гуманная цель воспитания гражданина отечества подменялась воспитанием «солдата всемирной революции». Со всей откровенностью об этом рассуждал  известный   в то  время  педагог-марксист

B. Н. Шульгин: «Мы не призваны воспитывать русского  ребенка,   ребенка   русского   государства,   а гражданина мира, интернационалиста, ребенка, который   полностью   понимает   интересы   рабочего класса  и способен драться  за  мировую революцию...  Мы воспитываем  нашего ребенка  не  для защиты    родины,    а    для    всемирных    идеалов». Подобный   подход  превалировал  в  деятельности детских домов и детских колоний, которые с начала   1918   года   стали   повсеместно   создаваться для детей сирот и беспризорных.

Увлечение деформированной идеей казарменного воспитания будущих борцов за идеалы мировой революции усилилось в годы военного коммунизма. По свидетельству Н. К. Крупской, в этот период «у нас говорили о том, что мы должны наших детей воспитывать исключительно в детских домах, которые были бы отгорожены от влияния мелкой буржуазии». В самом конце 1919 года вышла в свет написанная Н. И. Бухариным в соавторстве с Е. А. Преображенским «Азбука коммунизма; популярное объяснение программы Российской Коммунистической партии (большевиков)». Исходя из программных установок партии, авторы пытались распространить казарменную идею не только на семью и школу, но и на отдельного ребенка. «Ребенок,— писал Бухарин,— принадлежит обществу, в котором он родился, а не своим родителям». Еще дальше пошел последователь Бухарина А. Гойхберг, предлагавший заменить семью коммунистической партией. Живучи были подобные настроения и позднее.

Такова была ситуация в первые послеоктябрьские годы. С одной стороны — высочайший гуманизм большевистской партии и Советской власти в создании экономических и социальных условий для жизни и здоровья подрастающего поколения, с другой — леваческое отрицание даже полезных крупиц старого опыта и идеологическое воздействие на детей и подростков новыми методами, диктуемыми интересами беспощадной классовой борьбы и утопическим ожиданием мировой революции.

Коренным образом отличалась от большевистской молодежная и юношеская политика непролетарских партий, что убедительно показал в своих работах известный историк комсомола А. Я. Лей-кин.

Кадеты, которые просуществовали в условиях Советской власти до 11 декабря 1918 года, когда они были объявлены декретом Совнаркома партией врагов народа, а кадетское руководство было арестовано, ратовали за всеобщее начальное обязательное образование при условии, что местные органы власти ...изыщут средства для организации необходимого числа начальных школ. Формой объединения юношества кадеты считали особые фракции, работающие под непосредственным руководством партийных комитетов, что позволяло жестко контролировать юношескую и молодежную среду.

Меньшевистская и эсеровская партии стояли на позициях внеполитического развития юношеских и молодежных союзов. Меньшевики, например, выступали против предоставления гражданам политических прав с 18 лет. В работе с молодежью и та, и другая партии ориентировались на культурничество. Союзы молодежи «должны,— писал один из меньшевистских деятелей,— прежде всего нести свет и знание в среду подрастающего поколения, давать ему разумный отдых и развлечение». Или еще одно, более категоричное меньшевистское высказывание: «Цель союза — дать молодежи общенаучную подготовку, лишь на основе которой возможно будет сознательное деление на партии...». Не отставали от меньшевиков и эсеры, чья газета «Труд» призывала подрастающее поколение «набраться знания науки и знания жизни» в союзе молодежи, который не ставил бы целью сделать из своих членов «большевиков или меньшевиков, интернационалистов или  оборонцев».

Неоднократные попытки проникнуть в молодежную и юношескую среду предпринимали в первые годы Советской власти и анархисты. По данным А. Я. Лейкина, в январе 1918 года группа сочувствующих анархизму активистов предложила распустить 16-тысячный Социалистический союз рабочей молодежи Петрограда и организовать вместо него «вольные коммуны», состоящие лишь из «мыслящих личностей», «сверхреволюционеров». В апреле того же года руководители «Московской федерации анархистских групп» предприняли попытку создать молодежную организацию под видом «кружка молодых анархистов», для вступления в который достаточно было просто записаться, что давало право на получение жилья и еды. В кружок стали записываться гимназисты, недоучившиеся студенты, безработные подростки, малолетние преступники, которые под черным анархистским знаменем занимались грабежом и разбоем.

Создание Российского Коммунистического Союза Молодежи, укрепление большевистского влияния в молодежной и юношеской среде обусловили изменения в тактике непролетарских партий. Угроза политического поражения заставила меньшевиков и эсеров отбросить рассуждения об аполитичности молодежных и юношеских союзов. Обе партии в 1920—1922 годах пошли на создание самостоятельных молодежных организаций под своим партийным знаменем, куда входили и подростки. Меньшевистские молодежные союзы активно поддержали директиву ЦК партии меньшевиков о проведении забастовок, а секции молодежи при эсеровских партийных организациях, действуя нелегально, участвовали в подготовке выступлений против Советской власти. Такая политика не получила широкой поддержки у молодежи и подростков. Юношество пошло за партией большевиков, за комсомолом.

Каково же было отношение РКП (б) и РКСМ к нарождающемуся детскому коммунистическому движению? За десятилетия, прошедшие после первых экспериментальных попыток создания детских коммунистических групп в Москве, деформации подвергались не только социалистическая идея и нравственность. Большие и малые искажения или умолчания затронули (зачастую не по вине авторов) и пионерскую историю. В начале 70-х годов в ранг исторической аксиомы был возведен не-редактируемый штамп: «Созданная по инициативе и под руководством Коммунистической партии, Всесоюзная пионерская организация...» Эта аксиома, рожденная по законам угодничества, столь близким рецептам «Краткого курса», мягко говоря, была маленькой исторической неправдой, которой смазывался механизм превращения желаемого в действительное. Впервые испытанный на стотысячной лужниковской арене механизм этот пришелся по душе лидеру застоя. А дальше он безотказно действовал уже на всесоюзной арене. Сначала, в мае 1970 года, этот механизм привнес маленькую историческую неточность в текст «Обращения XVI съезда ВЛКСМ ко всем пионерам Советского Союза», а в марте 1972 года в постановлении ЦК КПСС «О 50-летии Всесоюзной пионерской организации имени В. И. Ленина» эта неточность была дополнена и маленькой неправдой. Факты же свидетельствуют о другом.

До апреля 1923 года ЦК РКП (б) ни в одном своем документе даже не упоминает о детском коммунистическом движении и, естественно, не ставит задачу и не инициирует создание, рождение, появление и т. п. деткомдвижения. Впервые отношение партии к этому уникальному явлению было сформулировано в резолюции XII съезда РКП (б) «О работе РКСМ»: «... 9. Рост детского движения под руководством комсомола в форме «юных пионеров» ставит перед партийными организациями задачу всемерной  помощи  в  развертывании этой работы. Партийные организации должны помочь РКСМ объединить вокруг коммунистического детского движения революционные педагогические силы». К этому времени движение детских коммунистических групп существовало уже целый год.

Известно, правда, крылатое выражение Владимира Ильича, обращенное им 25 мая 1919 года к юкскому отряду и донесенное до нас благодаря воспоминаниям некоего товарища Актана, о чем можно справиться в списке неразысканных ленинских произведений, приложенном к XXIV тому 3-го издания сочинений вождя. Ленинскую формулу — «Организация детей — это лучший путь воспитать (выделено нами.— Авт.) коммунаров» — нужно рассматривать прежде всего с учетом исторических реалий 1919 года. И уж никак нельзя рассматривать эту фразу со всей ее гениальной прозорливостью как поставленную Владимиром Ильичем задачу создания детской коммунистической организации. Зная ленинскую тактику многократного возвращения в своих речах и статьях к важнейшим проблемам, маловероятно, что Ленин мог «забыть» об этой задаче (если он действительно считал ее одной из первоочередных) в своей большой речи 19 мая 1919 года (всего за шесть дней до выступления перед юками) на Всероссийском съезде по внешкольному образованию. А ведь это была именно та аудитория, которой эта задача касалась в первую очередь. Но Ленин в своем, как он выразился «коротком (40 страниц книжного текста! — Авт.) реферате» перед внешкольными работниками ни словом не обмолвился о проблеме детства. Речь шла о судьбоносных проблемах революции. Да и позднее, вплоть до своей болезни, Ильич на эту тему не высказывался.

И еще два факта, опровергающих аксиому. 25 августа 1924 года, через два с лишним года после мая 1922-го, ЦК РКП (б) в своем письме предлагал всем облбюро ЦК, ЦК нацкомпартий, крайкомам, обкомам и губкомам РКП «провести кампанию ознакомления партийных (выделено нами.—Авт.), ... организаций с детдвижением и работой юных пионеров...». В декабре 1925 года XIV съезд РКП (б) принимает резолюцию «О работе комсомола», где дается нелицеприятная, но объективная оценка: «Партия уделяет мало внимания комсомолу и почти совсем не уделяет его пионерорганизации...».

Все исторические факты, анализ деятельности допионерских объединений и мер, предпринимавшихся комсомолом по организационному оформлению детского движения, свидетельствуют о самодеятельном (но при активной помощи местных партийных  и  комсомольских  комитетов)   характере возникновения этого общественного явления. Да и в знаменитой резолюции II Всероссийской конференции РКСМ от 19 мая 1922 года говорилось о «самоорганизации пролетарских детей».

Занятая решением хозяйственных и военных вопросов, партия объективно не имела возможности заниматься созданием детской организации. Более того, она не уделяла повседневного внимания и комсомолу, который в то время объединял не только молодежь, но и подростков младших возрастов. Так, в письме ЦК РКП (б), направленном в декабре 1920 года в губернские и уездные комитеты партии, самокритично отмечалось: «Надо отметить, что, к сожалению, наша партия, которая до сих пор слишком мало внимания обращала на работу и внутреннее развитие Российского Коммунистического Союза Молодежи, слишком поздно увидела нарастание кризиса в союзе и не успела вовремя помочь организации юных коммунистов безболезненно его изжить». О какой инициативе в создании детской организации в таких условиях могла идти речь? Да и комсомол вплотную приступил к изучению проблем детского движения только в конце 1921 года под влиянием резолюции II конгресса КИМа, обязавшей коммунистические союзы молодежи всех стран приступить к созданию детских коммунистических групп.

Самодеятельный, а зачастую и стихийный характер детского допионерского движения подтверждается многочисленными фактами и примерами влияния великой пролетарской революции на развитие общественной активности подрастающего поколения. Уже в самый разгар октябрьских боев в Москве при Бюро разведывательной службы Военно-революционного комитета было сформировано первое из известных детское объединение — специальная команда юных разведчиков, куда входили только «подростки и мальчики».

В октябре 1917 года в Костроме, сразу же после установления Советской власти, возник первый в Советской России детский социалистический клуб «Юный рабочий». Уже в ноябре в него входили десятки детей рабочих. Вскоре в губернском центре было организовано еще 11 социалистических детских клубов — «Юный социалист», «Друг детей», «Трудовичок» и других, объединивших около 4 тысяч детей и подростков. Основной задачей клубов, отмечалось в уставе, было «...приучение к общественной работе...». В 1918 году подобные клубы появились во многих уездных городах. А. В. Луначарский, почти месяц работавший весной 1919 года по заданию ЦК РКП (б) в губернии, подготовил В. И. Ленину обстоятельный доклад «Детские клубы в г. Костроме». В нем нарком просвещения делился своими впечатлениями: «Остановлюсь на самой очаровательной стороне костромской жизни, именно на детских клубах, которые произвели «самое отрадное впечатление». Уже самое число детских клубов в этом сравнительно небольшом городе представляет собой явление из ряда вон выходящее. В Москве для сохранения этого масштаба потребовалось бы организовать 240 клубов». Анатолий Васильевич детально описывает и формы работы клубов, которые объединяли девочек и мальчиков от 8 до 16 лет. В клубах работали кружки, мастерские, в которых дети приобретали трудовые умения и навыки. Заработанные членами клубов деньги шли в фонд помощи революционерам, голодающим, на борьбу с беспризорностью. Дети занимались спортом, пением, музыкой, подвижными играми, развивая себя физически. «Игра, однако, не ограничивается этим, она... подходит и к общественной жизни, и к трудовым процессам, и к науке,— пишет Луначарский.— Трудно даже сказать, что представляет собой клубное самоуправление: есть ли это игра в маленькую республику, или это серьезнейшее дело гражданского взаимообучения и замена учительской дисциплины коллективным общественным мнением». Нарком отмечает «удивительную серьезность маленьких председателей и секретарей, которые с глубочайшим сознанием своей ответственности и поражающей толковостью ведут довольно сложное дело управления коллективом в несколько сот человек». Побывав в нескольких клубах Костромы и Галича, Луначарский отметил, что работа увлекает детей, начиная с самых маленьких и до самых взрослых. «Если бы в детских клубах мы могли поставить на должную высоту кормление детей,— сокрушался Анатолий Васильевич,—... то это были бы прямо идеальные воспитательные учреждения». Сегодня, .спустя семь десятилетий, можно по-разному оценивать мнение наркома, который отмечал, что эти клубы являются «наивысшей формой школы, до сих пор нами достигнутой». Гораздо важнее понять, что организатор костромских клубов В. А. Невский уже в 1918 году предпринял попытку внедрить элементы детской коммунистической организации, основными из которых являлись непосредственное участие детей в руководстве клубом, привлечении кадров руководителей, решении хозяйственных вопросов. Как это созвучно с нашими сегодняшними устремлениями ввести выборность вожатых самими пионерами и включить детей в экономическую реформу!

Подобные объединения после победы революции возникли во многих уголках страны. У детей под влиянием Октября, отмечала Н. К. Крупская, «пробуждается сильная тяга к организации». Революционное творчество повсеместно рождало детские «союзы», «клубы», «комитеты» и даже «детские партии».

Особое место среди этих объединений занимает Губдетпролеткульт, организованный в феврале 1919 года в Туле для просвещения и защиты от голода детей рабочих оружейного, патронного и сахарного заводов. К удивлению организаторов, в это объединение потянулись дети не только из семей рабочих. Вскоре ячейки детского пролеткульта появились в уездных городах Белеве, Бого-родицке и окружающих их селах. Сохранившиеся документы определяют Детпролеткульт как организацию, которая «... должна воспитать из ребенка будущего коммуниста, беззаветно преданного борьбе за дело рабочего класса, воспитать бесстрашного, стойкого и уверенного в себе революционного борца». К лету 1919 года в организации состояло около 800 ребят, в 1920 году — более 3 тысяч детей губернии, силами которых было организовано 14 мастерских и студий, открыт театр. Весной 1919 года коллектив Детпролеткульта учредил Детскую Коммунистическую партию (большевиков), в которую вступило около 30 детей и подростков 12—15 лет. Председателем партии был избран 15-летний Сергей Хайбулин, которого Н. К. Крупская позднее характеризовала как талантливого организатора, влюбленного в свое дело. Через четыре месяца С. Хайбулина на посту председателя партии сменил его сверстник Михаил Лебедев, а Сергей стал редактором газеты «Детский пролеткульт» — органа Тульской Детской Коммунистической партии (большевиков). Первый номер газеты вышел в свет ко второй годовщине Октября, а всего было выпущено восемь номеров уникального издания, где сотрудниками были исключительно дети.

Формы работы Деткомпартии практически ничем не отличались от форм работы взрослых партячеек: митинги, собрания, доклады о текущем моменте, политзанятия, изучение коммунистических брошюр и т. п. Детская инициатива, лишенная, романтики, игры, быстро иссякала, благородные идеи вступали в противоречие с элементами казарменного воспитания, и, в конце концов, ребятам это наскучило. Да и взрослых стало раздражать вмешательство подростков в политическую и хозяйственную жизнь. Просуществовав почти два года, 15 декабря 1920-го решением II Тульской губернской партийной конференции Детская Компартия была распущена, а вскоре прекратил работу и Детпролеткульт.

Окрыленные революционным творчеством, дети и подростки стремились найти свое место в общественно-политической, агитационной и хозяйственной работе. Причем, как правило, использовались «взрослые» формы и методы работы. Так, после решения IX съезда РКП (б) о мобилизации населения на трудовой фронт на Украине весной 1920 года повсеместно стали организовываться детские и юношеские трудовые армии. Основной костяк труддивизий и трудармий составляли ребята 10—15 лет. В Харькове, бывшем в то время столицей Украины, при штабе Советской трудовой армии был создан Центральный штаб юнтрудармии. Подобные штабы вскоре появились и в других губерниях республики. Численность членов юнтрудармии колебалась в основном в зависимости от количества населения в каждом городе. В Харькове и Киеве, например, юнтрудармии насчитывали до тысячи, в Полтаве — до 500 подростков, участие которых в хозяйственной деятельности сводилось в основном к черновой работе на субботниках по переноске дров и очистке железнодорожных путей. Общественно-политическая работа ограничивалась политбеседами и собраниями. Захват поляками Киева ускорил роспуск юнтрудармии, которые к осени 1920 года были распущены во всех губерниях.

В августе 1922 года в Киеве по инициативе самих детей возник «Детский Интернационал». Основной причиной самоорганизации детей и подростков послужила межнациональная вражда между учащимися украинских, польских, русских и еврейских школ города. Члены объединения в своей деятельности стремились установить тесные связи с комсомолом, который в президиуме «Интернационала» представляли два комсомольца. Юные интернационалисты искренне верили в идею мировой революции. На вопрос, как же может существовать интернационал в масштабах всего одного города,  дети   отвечали,  что  это  только   начало: организации «Детского Интернационала» будут созданы и в губернии, и в республике, и в мировом масштабе. И хотя Детинтерн просуществовал около полугода, влившись в начале 1923 года в «Юный Спартак», его деятельность имела важное значение для искоренения межнациональной вражды.

В Екатеринославле (ныне Днепропетровск) ребята скопировали советскую структуру, образовав в 1922 году Совет детских депутатов, куда избирались представители общих собраний школ и детских домов. Основными формами работы совета являлись демонстрации, митинги, собрания, приветствия, словом, подражательная игра во взрослых. Долго так продолжаться не могло, и в январе 1923 года с организацией в городе ячеек «Юного Спартака» Совет детских депутатов был преобразован в горком «Юного Спартака».

Весной 1922 года на Подолии были созданы детские посевкомы, которые вначале преследовали чисто утилитарную цель — расширить посевы на огородах детдомов. Но вскоре основным содержанием их деятельности стали общественно-политические формы работы с детьми. Впоследствии посевкомы стали основой для организации спартаковских ячеек.

Создавались на Украине и детские комсомольские ячейки. Да и в целом по стране каких только названий не придумывали ребята для своих клубов и объединений. Заметный след в истории допионерского движения оставил клуб «Муравейник», созданный в конце 1919 года пермским учителем В. М. Шулеповым на базе детской библиотеки. А. В. Луначарский, познакомившийся с работой клуба, отмечал ярко выраженный общественно-политический характер деятельности «муравьев». Не случайно, что на базе «Муравейника» в 1922 году возник первый в Перми пионерский отряд.

Интересную агитационно-пропагандистскую и атеистическую работу в селе Мустафино Оренбургской губернии проводил детский клуб-театр «Красный цветок», организатором которого был 14-летний комсомолец Муса Джалилов, ставший впоследствии известным советским поэтом, Героем Советского Союза Мусой Джалилем, героически погибшим в гестаповских застенках.

Все это разноцветье названий детских объединений питалось из одного корня — стремления внести свой вклад в созидание нового общества. Это являлось той основой, которая позволила в 1922—1923 годах создать на базе допионерских клубов, театров, библиотек деткомгруппы юных пионеров. Так было с сельскохозяйственными коммунами, созданными в 1918 году на Ставрополье, с клубом «Цветы коммунизма», работавшим в Вятской губернии, организацией «Коммунистический цвет детей» в Сибири и многими другими.

Прообразом пионерского движения с полным правом можно назвать и мощное движение созданных в 1921 году в Армении паткомов (юных коммунаров), организации которых вначале работали в детских домах и приютах. Осенью 1923 года с помощью ЦК КСМ Армении паткомы провели свой республиканский слет, около тысячи делегатов которого представляли 4 тысячи юных коммунаров. Очень точную оценку деятельности паткомов дал на III съезде КСМ Армении в октябре 1923 года Николай Чаплин, направленный на работу в Заккрайком РКСМ: «Паткомовское движение в Закавказье имеет большое политическое значение...» Н. Чаплин, который в 1922 году был первым руководителем Бюро по работе среди детей при ЦК РКСМ, не ошибся — через год паткомы стали называть себя юными пионерами.

Деятельность подобных допионерских объединений явилась объективной предпосылкой для организационного оформления детского коммунистического движения. Основной, но не единственной. Важную роль играло и осознание комсомолом к концу 1921 года объективной необходимости заботиться о своем резерве. Но главный вывод из осмысления допионерского этапа работы с детьми и подростками состоит в том, что создание детской коммунистической организации не было единовременным актом, тем более не была она создана по приказу сверху! Путь к конституированию пионерской организации как организационному и общественно-политическому объединению, действующему на основе единых цели, программы, структуры и законов, был нелегок: от создания единичных детских коммунистических групп весной 1922 года через трудные споры и дискуссии с соцвосом к единому названию, единой структуре, единым законам, символам и атрибутам, утвержденным в июле 1924 года VI съездом РЛКСМ.

Принципиально важное значение на этом непростом пути имело осмысление опыта скаутского движения в России, его содержания и методов. Организационное оформление детского коммунистического движения рождалось в трудных и мучительных спорах о сущности скаутизма.

 

 

ВРАГИ ИЛИ ПРЕДШЕСТВЕННИКИ?

 

В одном из рукописных скаутских журналов 20-х годов можно прочесть обращение к сверстникам с предложением вступать в отряды: «...В них тебя поймут, выслушают, помогут, только там ты разовьешь свои интересы. Если тебе будет тяжело на душе, если горе будет теснить твою душу — тебе некому будет открыться и не с кем посоветоваться, вспомни: э, да я скаут и у меня есть братья-скауты. Прочь, тоска, прочь, печаль, я пойду туда, где горит костер ярким пламенем и где около него сидят мои братья... где слышится смех и шутки, туда, где на берегу ручья белеют палатки и чернеют шалаши братьев моего племени... где около яркого костра... сидят такие же мужественные душой и у кого в сердце цветут снежно-чистые лилии. Там меня выслушают внимательно и разделят со мной горе не на словах, а на деле, и я, вылив свою душу, сняв тяжесть с груди, смогу, как и они, петь и играть... У меня расцветут в сердце снежно-чистые невинные лилии, и я буду скаут».

Всего несколько лет насчитывала к этому времени история российского скаутизма. Но, несмотря на все перипетии борьбы и пестроту различных направлений, в движении сохранились сетон-томпсо-новские традиции, романтический дух и игра, столь близкие и понятные подросткам.

Октябрь 17-го и послереволюционное размежевание не обошли стороной и скаутов. Пикантность ситуации заключалась в том, что им необходимо было переступить через принцип, провозглашающий аполитичность скаутского движения. И жизнь сама опрокинула этот придуманный Баден-Пауэл-лом постулат. Политические реалии поставили скаутов по разные стороны баррикады.

Большая часть скаутов связала свою судьбу с белым движением. Причем и Колчак, и Деникин, и другие военные руководители белой армии — нужно отдать им в этом должное — уделяли «белым» подросткам немало внимания. Повсеместно для работы со скаутами выделялись высокопоставленные офицеры и генералы. Например, генерал от кавалерии Эрдели, командующий войсками Северного Кавказа, в одном из сентябрьских приказов 1919 года писал: «Признавая в высшей степени полезной организацию скаутов, принимаю под свое покровительство таковую на Северном Кавказе и в целях ее единения с Добровольческой армией назначаю для объединения... скаутских организаций генерал-лейтенанта Невадовского и начальником штаба «главной квартиры» барона А. П. Лорча». Атаман Краснов в специальном приказе предписывал «при отделе военно-учебных заведений учредить должность начальника организации бой- и гарльскаутов на земле всевеликого войска Донского для обер-офицера с окладом в 400 рублей в месяц и на каждую дружину в 100—200 мальчиков и девочек скаутмастера с окладом в 100 рублей в месяц». Принимая в соответствии с этим приказом пост начальника донских скаутов, полковник Козлов призывал своих подопечных: «С улыбкой и посвистом, бодро пойдем вперед по избранному пути, с нами наш заступник св. Георгий Победоносец, перед нами дракон большевизма и сытого безучастия к чужому горю, впереди борьба за величие и счастье России, так будем же неустанно готовиться к борьбе». Сменивший Козлова на этом посту генерал-майор Траилин в своих приказах определял и содержание деятельности скаутских дружин, которые создавали трудовые отряды в тылу, ремонтировали дороги и организовывали концерты, доходы от которых перечислялись на нужды белого движения. Скауты активно сотрудничали в Осваге (осведомительском агентстве) Деникина, Врангеля, в Осведфронте Колчака, расклеивали плакаты и воззвания.

Но были и другие скауты. Одни, поверив в великую цель создания общества равенства и братства, пошли за большевиками, вступили в комсомол и принимали активное участие в борьбе против контрреволюции. Другие, занимая в годы гражданской войны нейтральную позицию, в начале 20-х годов перешли на сторону комсомола. В основном это были не лишенные организаторских и педагогических способностей и талантов романтики, видевшие смысл своей жизни в работе с детьми.

Однако, несмотря на политическое размежевание российского скаутизма, в нашей литературе еще с 20-х годов повелось мазать всех скаутов лишь одной краской-ярлыком — «буржуазная система». Других цветов и оттенков красок наша революционная нетерпимость не признавала. И вот теперь, спустя семь десятилетий, нам просто необходимо разобраться в реалиях тех дней.

Если в царской России посаженное в отечественную почву дерево скаутизма мало чем отличалось от западных собратьев — социальные-то корни одни и те же, то в послеоктябрьской действительности различия стали заметны.

Среди признавших Советскую власть скаутов были различия не только политические. Изменились целевые установки скаутов, практически на нет была сведена религиозная направленность, за ненужностью выброшена на свалку истории монархистская идея. В законах появилась новая, обусловленная влиянием революции, формулировка: «Скаут — друг трудящихся; помогает трудовым собратьям». Революционное переустройство, разное понимание скаутмастерами его сути не могло не сказаться на возникновении различных по названию организаций, в основе которых лежал скаутинг: части особой подготовки допризывной молодежи, отряды юных коммунистов (юки), юные коммунисты-скауты, дружины красных скаутов, РОЮР — Русская организация юных разведчиков и т. п.

Части особой подготовки допризывной молодежи оказывали активную помощь Всевобучу (система государственных организаций, осуществлявших всеобщее военное обучение граждан.— Авт.). Пользуясь государственной поддержкой этих органов, скаутские дружины оказывали помощь допризывникам в строевых занятиях, в изучении азбуки Морзе, флажковой связи, ориентировании на местности, овладении приемами оказания первой медицинской помощи. Подобную роль в 1918— 1919 годах играли и отряды юков, которые многие историки рассматривают как разновидность красного скаутизма.

По данным В. Николаева, возникновение первого отряда красных скаутов, организованного в первые дни Октября известным впоследствии советским кинорежиссером В. А. Шнейдеровым, явилось результатом политических противоречий в московском отряде скаутов. Шнейдерова, исключенного из отряда вместе с братом за участие в революционных боях на стороне восставших рабочих, поддержали многие старшие скауты, которые демонстративно примкнули к братьям и организовали свой, по сути красноскаутский отряд. Позднее они всем отрядом вступили в ряды Красной Армии, а затем и в комсомол.

Уникальной и беспрецедентной по своему драматизму является история возникновения Русской организации юных разведчиков.

В конце мая — начале июня 1918 года начался мятеж Чехословацкого корпуса, охвативший Поволжье, Урал и Сибирь. В тылу мятежников оказался и небольшой уральский городок Миасс, где по инициативе Российского Красного Креста отдыхала тысяча петроградских школьников. На помощь ребятам пришел Американский Красный Крест, который объявил над детьми свою опеку и вывез их в занятый колчаковцами Владивосток. В созданной здесь детской колонии американцы организовали под руководством колчаковского скаут-мастера дружину скаутов, которая объединила 400 эвакуированных подростков. И в этот момент лучшие патриотические чувства проявили старшие подростки во главе с В. Цауне, объявившие себя в мае 1920 года красными скаутами и поставившие цель добиваться возвращения на Родину. Агитация группы В. Цауне дала свои плоды, и вскоре американцы вынуждены были отправить детей на Родину, путь на которую лежал через два океана и Американский континент. Во время плавания на японском пароходе «Йомимару» красные скауты оформились организационно: у них появилось знамя, национальным флагом признается флаг РСФСР, а национальным гимном — «Интернационал».

Находясь проездом в Нью-Йорке, красные скауты зарегистрировались в Советском бюро в США как организация РСФСР. По пути из Америки на Родину они изменили название своей организации на РОЮР, подчеркнув русским переводом слова «скаут» свое отмежевание от буржуазной, по их мнению, сущности скаутских организаций. В октябре 1920 года, перед прибытием в Петроград, юные разведчики пересмотрели свою программу и утвердили членский знак РОЮР — лилию и на ней красную пятиконечную звезду с серпом и молотом.

Роюровцев, как считают некоторые историки, постигла судьба многих параллельных организаций, которые были ликвидированы или распущены комсомолом. Известно только, что многие руководители и члены организации влились в 1923 году в пионерское движение.

Отряды и дружины красных скаутов работали во многих городах Советской России. Одно из таких объединений — интернациональная дружина скаутов была создана учащимся Кременчугского коммерческого училища В. Зефировым (Зориным). Этот факт интересен тем, что приобретенный опыт красного скаутизма помог будущему организатору и одному из первых руководителей пионерской организации прийти к выводу, «что скаутская система в ее новом виде основана на верных принципах». Именно эти наблюдения молодого кандидата в члены РКП (б) В. Зефирова легли в основу его письма А. В. Луначарскому, в котором начальник кременчугских красных скаутов назвал работу с детьми «своим революционным долгом».

Искренне верил в преимущества красного скаутизма и идеолог российского скаутдвижения, бывший секретарь Петроградского общества «Русский скаут» Иннокентий Жуков, организовавший отряды красных скаутов в Забайкалье.

Почему же основанные на скаутинге организации, несмотря на яростное давление комсомола, в котором немало было волюнтаризма, бездоказательных эмоций и бессмысленного разрушения, не только существовали, но и находили отклик у детей? Казалось, что после II съезда РКСМ (октябрь 1919 года), который принял резолюцию «О физическом воспитании и скаутизме», участь этих организаций предрешена. Ведь второй пункт резолюции являлся, по сути, окончательным и не подлежащим обжалованию приговором: «Считая скаутскую систему системой чисто буржуазной не только физического, но и духовного воспитания молодежи в духе империалистическом (?1 — Авт.), съезд находит необходимым немедленный роспуск всех существующих в Советской России бойскаутских организаций».

Причин их живучести несколько. О некоторых из них — об изменении целей организации в связи с новой политической ситуацией в стране — уже говорилось. Другие причины лежали внутри самой организации. Уважение вызывали скаутмастера и патрульные (старшие скауты 16—20 лет), которые превыше всего ставили честь и достоинство братства скаутов. Их альтруистское служение организации, умение с помощью необычных игровых форм и привлекательных методов раскрыть познавательное содержание подкупало детей и подростков. Влекли ребят в организацию и ее замкнутость, таинственность, кастовость, красивая и практичная форма бой- и герлскаутов, а главное — самостоятельность, самодеятельность в достижении поставленных целей, заключавшихся в нравственном совершенствовании и саморазвитии личности. Если до революции у скаутов была утренняя («Господи! Помоги мне быть сегодня лучше, чем я был вчера!») и вечерняя («Господи! Помоги мне быть завтра лучше, чем я был сегодня!») молитвы, которые наряду с законами и обычаями формировали потребность стремиться к нравственному идеалу, то теперь эту роль выполняли измененные, но изложенные доступным и понятным языком законы и обычаи.

Действовавшие в стране скаутские дружины не имели единого руководящего центра, но общались между собой через информационные бюро (среди них особо выделялись Петроградское, Орловское и Одесское), обменивались рукописными журналами и газетами. Понимание прогрессивно настроенными скаутмастерами и скаутами необходимости организационного единства лежало в основе усиливающейся тенденции к сближению, унификации и созданию Всероссийского центра. Ей противостояла другая — к замкнутости, к сохранению организационной самостоятельности отрядов и дружин, к обособлению и от других скаутских отрядов, и от существующих общественных организаций. Вторая тенденция была характерна для некоторой части скаутмастеров, которые боялись поступиться хотя бы малой долей своей власти над ребятами. Логическим итогом спора двух мнений явилось создание в ноябре 1921 года Московского комитета Свободного союза скаутов (МК ССС), куда вошли скаутмастера В. Попов, В. Зорин, А. Брюшков и другие.

Существенно различались организации скаутов и па содержанию деятельности.

Упорно отстаивал свое право на существование традиционный скаутизм, предполагавший создание отрядов и мастерских, где ребята получали бы трудовые навыки, сдавали испытания на разряды (перечень вопросов и заданий был различным в разных отрядах и дружинах), подчинялись жесткой дисциплине, воспитывали в себе навыки разведчика. Подобных отрядов было большинство, они отказывались от участия в любых политических акциях, не примыкали ни к одной политической партии, ни к одной из почти четырех десятков молодежных организаций. Отряды, разделенные на бой- и герлскаутские, как правило, безукоризненно выполняли измененные в условиях послеоктябрьской России законы и обычаи скаутов.

Популярностью у подростков пользовались и объединения «Лесных братьев» — последователей идей Сетона-Томпсона. Вот как объяснили особую позицию в своем манифесте «Так сказали вожди» (сентябрь 1922 года) петроградские скаутмастера: «Группа скаутмастеров, неудовлетворенная идеей скаутизма в практических исканиях новых путей, пришла к близким заключениям и в 1922 году, 9 дня месяца гроз (июля) соединилась для совместной работы. ...Братство Лесных племен основным методом воспитания считает влияние природы, жизнь жителя девственного леса (охотников), полную приключений и наблюдений, изучение жизни леса. Установить законы для Братства лесных племен считаем невозможным, так как законы должны создаваться жизнью группы... Внешние формы мы приняли из жизни индейцев. Структура — стая — племя — братство лесных племен». Подобные объединения возникли в Казани и в ряде других городов.

Третье направление —- юкизм, история которого интересна и поучительна. Первые отряды юков появились летом 1918 года как одна из форм военно-спортивного воспитания и просвещения детей и подростков. А в декабре 1918 года на II съезде Всевобуча было принято решение о создании Всероссийской организации юных коммунистов (ЮК) на основе «нового скаутинга». Съезд утвердил оргкомитет Всероссийского союза юков и положение о нем, где говорилось: «Юк-скаутизм, представляя собой внешкольную организацию подрастающего поколения, предназначенную как для военных, так и для мирных целей, имеет органами, признанными его распространять и укреплять в Советской России, Народный комиссариат здравоохранения, Народный комиссариат просвещения и Всевобуч». Во главе юкских отрядов встали левые скаутмастера, сочувствующие Советской власти. Это было смелое решение Н. А. Семашко, А. В. Луначарского и Н. И. Подвойского — соратников В.  И. Ленина, возглавивших эти государственные органы. Но оно полностью соответствовало ленинской политике использования в интересах Советской власти буржуазных специалистов. Да и не было в то время в стране других подготовленных для воспитательной работы с детьми кадров. Более того, учредители Союза юков в отличие от некоторых рядовых руководителей отрядов с первых шагов отвергли буржуазную идеологию скаутизма. Призывом юков остался скаутский «Будь готов!», отзывом — «Всегда готов!». Основной закон юков гласил: «Юк — верный сын трудового народа». Девизом новой организации были слова: «Юные коммунисты — залог будущего социалистической России». К сожалению,  эти  слова  остались  не  подтвержденным делами лозунгом.

На первых порах — до середины 1919 года — комсомол, как свидетельствует О. Тарханов, впоследствии секретарь ЦК РКСМ, принимал активное участие в укреплении местных отрядов юков. К этому времени они были созданы на Урале, в Поволжье, Сибири, Закавказье, Крыму. Ярким событием в истории юкизма по праву стал праздник Всевобуча на Красной площади 25 мая 1919 года, на котором перед одним из юкских отрядов выступил В. И. Ленин.

Начиная со второй половины 1919 года деятельность юков все в большей мере  начинает  подвергаться критике со стороны комсомола, и в первую очередь ЦК РКСМ. Призывы к ликвидации юкизма обосновывались тем, что юки дублируют работу комсомола по военной подготовке, что Союз юков, не являясь организацией политической, уступает в этом отношении комсомолу, что юки — прямые наследники скаутизма и поэтому они — враги. Безусловно, эти обвинения имели кое-какие основания. Ведь в деятельность отрядов были привнесены и военщина, и единоначалие, и жесточайшая дисциплина. Да и сами скаутмастера довольно скептически относились к этому видоизмененному скаутизму. В одной из статей (1922 год) они писали: «Попытка вытравить из скаутизма его якобы буржуазность    (выделено нами.— Лет.)  и заменить ее элементами пролетарского миросозерцания привела на практике к вырождению юкских отрядов в группы детей, вооруженных револьверами и занимающихся красным сыском, который с точки зрения педагогической является нисколько не лучшим воспитательным методом, чем та пинкертоновщина, в которую во многих случаях выродился скаутизм в Америке».

Но главной причиной ликвидации юков было их «буржуазное происхождение» и нетерпимое отношение комсомола к другим, даже параллельным, молодежным и юношеским организациям. Не помогла и объективная оценка деятельности юков Н. К. Крупской, которая, как и жена управляющего делами Совнаркома В. М. Бонч-Бруевича Вера Михайловна Величкина, не только принимала активное участие в создании юкских организаций, но и, вскрыв все плюсы и минусы юкизма, наметила пути превращения его в подлинно коммунистическое движение детей и подростков. В своей статье «О юках» Надежда Константиновна писала, что «юки должны непременно входить в Коммунистические союзы молодежи...». Отмечая необходимость «связи юков с организациями коммунистической молодежи» и развития их самоуправления, Н. К. Крупская, по сути, поставила вопрос о самоуправляемой, состоящей при комсомоле и руководимой им коммунистической организации детей и подростков. Эти доводы не нашли понимания у руководства РСМ. Сказалось авангардистское отрицание всего буржуазного, а также многочисленные факты вооруженной борьбы с Советской властью скаутов и скаутмастеров, перешедших на сторону контрреволюции. Юки повторили судьбу Союза учащихся-коммунистов, который, заслужив в марте 1919 года на своем съезде высокую оценку В. И. Ленина, через два месяца, в мае, был по инициативе комсомола распущен. II съезд РКСМ, состоявшийся в октябре 1919 года, охарактеризовав юкизм как «механическую склейку буржуазной скаутской системы и коммунистических фраз», высказался «за ликвидацию юкских организаций» и «передачу их функции по физическому развитию молодежи организациям РКСМ».

Ликвидация юкизма, безусловно, усилила монопольный характер влияния комсомола на воспитание молодежи и, что самое важное, ослабила работу с детьми и подростками младших возрастов. Преждевременный роспуск юкских организаций лишил комсомол уникальной возможности уже в 1919 году с помощью лояльно настроенных скаут-мастеров попытаться создать под своим руководством самостоятельную детскую коммунистическую организацию с использованием реорганизованной системы «скаутинг».

Интересную и весьма созвучную нашему времени оценку юкизму дал идеолог российского скаутизма И. Жуков: «Юки провалились, а скаутские организации разделили участь большинства общественных организаций России, с которыми велась борьба, нелепость которой, как борьбы с самодеятельностью,— а только последняя могла помочь русскому народу при его нищете — теперь уже осознана».

Иннокентий Жуков, который после революции перебрался в Читу, неутомимо занимался обоснованием пионерства, или «освобожденного скаутинга», принял идеи Советской власти и пытался примирить с ней скаутов. Неисправимый фантазер, пользовавшийся громаднейшим авторитетом у скаутов всех направлений, И. Жуков призывал создать «Всемирное Рыцарство и Трудовое Братство Скаутов, объединенных трудом, игрою и любовью друг к другу и ко всему миру». Провозгласив цель скаутинга — воспитание Человека в человеке, он не только верил в возможности педагогической системы «скаутинг», «освобожденной от буржуазно-политических тенденций», но и считал, что она явится «совершенно новой формой социального воспитания детей отроческого и более раннего возраста».

Именно И. Жуков призывал скаутов к сотрудничеству с комсомолом и Наркомпросом, написал в эти организации десятки писем, высылал туда свои статьи и, выступая на наркомпросовских совещаниях, не уставал убеждать ЦК РКСМ и НКП в том, что цели «освобожденного скаутинга» и Советской власти совпадают: «По мере развития Социальной Революции во всех странах мира значение этой новой педагогики будет возрастать. Создаваемое же по методам этой педагогики детское движение у нас в РСФСР уже теперь будет могучим подспорьем для школы, бьющейся в тисках хозяйственной разрухи... В отношении самой организации РКСМ эта новая тактика сблизила бы ее с детьми более раннего возраста. Существующая в настоящее время система детских секций и клубов при РКСМ в весьма слабой степени отвечает этой цели по многим причинам».

В одном не прав был И. Жуков. Не было при РКСМ детских секций. Вопрос об их создании горячо и заинтересованно обсуждался в октябре 1920 года на III съезде комсомола, где дискутировались два предложения: о создании детских секций при комсомоле, в которых бы соединились дети 10— 14 лет, и о развертывании работы РКСМ в существовавших государственных учреждениях и выделении в них своих инструкторов.

На заседании организационной секции съезда, где председательствовал секретарь ЦК Л. Шацкин, многие делегаты предлагали повысить возрастной ценз для вступления в комсомол до 16 лет, передав младших в детские секции. Л. Шацкин, соглашаясь в принципе с теми аргументами, что действительно «трудно работать одновременно с 14- и 23-летними», решительно отклонил предложение о повышении возрастного ценза. «Нельзя забывать,— говорил он,— что этот возраст (14—16 лет) входит в пределы нашей экономически-правовой работы, государственных мероприятий по охране труда, нашей работы по социалистическому образованию».

Окончательно вопрос о детских секциях решался 10 октября на заключительном пленарном заседании и большинством голосов был отклонен. На это решение несомненно оказали влияние и объективные обстоятельства: организационная слабость и малочисленность комсомола, отсутствие опыта работы с детьми, а также рожденная в годы военного коммунизма левацкая точка зрения на воспитание детей исключительно в закрытых учебных заведениях и детских домах. Вместе с тем, осознавая важность работы с детьми и высказавшись за оказание конкретной помощи «государственному аппарату воспитания детей путем выделения из РКСМ кадра работников коммунистического воспитания», III съезд РКСМ заложил фундамент для создания в будущем вожатского корпуса. В резолюции съезда были определены и формы подготовки этого «кадра» через курсы и кружки «по изучению вопроса педагогики и воспитания».

Решение съезда о выделении кадра из РКСМ отражало, с одной стороны, понимание комсомолом политической необходимости работы с детьми и невозможности, в силу объективных причин, осуществить это на практике, а с другой — стремление обойтись в работе с детьми своими силами, без привлечения скаутмастеров.

К этому же времени относится и поручение секретарю ЦК РКСМ Е. Цетлину разработать план ликвидации скаутских организаций. Однако очень скоро комсомольское руководство осознало, что скаутизм как движение имеет не только минусы, но и плюсы. И 27 ноября 1920 года ЦК РКСМ создал комиссию по изучению скаутизма и применяемой им системы физического воспитания. Но дело заключалось не только в изучении опыта. Комсомолу было важно оценить, насколько опасно для РКСМ иметь в этой сфере конкурента. Несколько месяцев шло изучение вопроса, особенно активизировавшееся в период подготовки Всероссийского съезда по спорту и допризывной подготовке, назначенного Всевобучем на конец мая 1921 года. Именно на этом съезде Всевобуч предполагал широко пропагандировать скаутизм. Однако заслушивание взаимных докладов и сообщений, встречи работников ЦК с руководителями Всевобуча Н. И. Подвойским и К. А. Мехоношиным ожидаемых комсомолом результатов не принесли.

Благоприятное отношение к скаутизму сложилось и в Наркомпросе, создавшем специальную комиссию по использованию скаутинга. В мае 1921 года известный партийный деятель В. И. Невский, один из крупнейших исследователей русского революционного движения, внес в эту комиссию резолюцию, предполагавшую не только тесное сотрудничество скаутов и комсомола, но и право на существование наряду с РКСМ и других организаций: «Работа по организации скаутских отрядов должна быть тесно связана с организациями РКСМ, имея в идеале включение всех юношеских движений (выделено нами.— Авт.) в единое коммунистическое русло». Призыв этот комсомолом услышан не был.

Практически весь 1921 год прошел для скаутских организаций относительно спокойно. Одним сотрудничество со Всевобучем помогло сохранить свои патрули, отряды и дружины, другие, не получившие официального разрешения от государственных учреждений, продолжали работать нелегально.

Ситуация стала меняться после состоявшегося в июле 1921 года в Берлине II Конгресса Коммунистического интернационала молодежи, принявшего резолюцию «О работе среди детей», которая обязывала коммунистические союзы молодежи всех стран приступить к созданию детских коммунистических групп. Как вспоминал позднее О. Тарханов, «мы не знали, как начать это дело, как организовать его». Однако жизнь распорядилась по-своему. Финансовое положение страны было критическим, бюджет Наркомпроса урезан вдвое. В 1921 году, в условиях нэпа, государство вынуждено было пойти на значительное сокращение школьных и детских учреждений. К осени 1922 года школы первой ступени охватывали всего 38,5 процента детей школьного возраста. Усугубили положение неурожай 1921 года и голод в Поволжье. Выброшенными на улицы городов оказались 7 миллионов беспризорных. Й как следствие — катастрофическое, почти в два раза! — сокращение численности комсомола: с 482 тысяч членов РКСМ в октябре 1920 года до 247 тысяч к октябрю 1922 года. Экономические и политические причины слились в единое целое. Массовый выход молодежи из комсомола со всей остротой поставил на повестку дня вопрос о создании массовой детской коммунистической организации, являющейся сменой и резервом комсомола.

Перед комсомолом встала проблема выбора воспитательной системы, которая легла бы в основу будущей организации.

Первый шаг был сделан Н. К. Крупской, которая на основе своей брошюры «РКСМ и бойскаутизм» подготовила доклад «О бойскаутизме». 21 ноября 1921 года члены Президиума научно-педагогической секции Государственного Ученого Совета (ГУСа) П. П. Блонский, Н. Н. Иорданский и А. Г. Калашников предложили заслушать его на пленуме Совета. Заседание состоялось 24 ноября. Кроме членов ГУСа, на нем присутствовали и представители заинтересованных организаций: от Всевобуча — В. Ильин, от комсомола — А. Фоминых и И. Ястржембский, которым предложения Надежды Константиновны об использовании скаутинга показались если не шокирующими, то не вполне ясными. Разве можно использовать что-либо созданное буржуазией для великой победы социализма? Не задержит ли это восход зари коммунизма? Поэтому по их просьбе обсуждение доклада было отложено. Когда же о его содержании стало известно руководителям ЦК РКСМ, они решили пригласить докладчицу на свое заседание, заслушать ее сообщение и «указать на недостатки брошюры».

Надежда Константиновна ждать себя не заставила. 29 ноября она познакомила членов Бюро ЦК со своими предложениями. Двое из семи присутствующих на этом заседании доклад уже слышали. Обвальные держали машинописный текст брошюры в руках. И хотя докладчица ответила на все вопросы, руководителей комсомола она не убедила. Бюро ЦК посчитало необходимым издать дополнение к брошюре, разъясняющее точку зрения комсомола на скаутизм. Этим занялся секретарь ЦК Оскар Тарханов, который в свое время был скаутом одесской дружины и знал скаутинг не понаслышке. Но этим поручением дело не ограничилось. Были созданы две комиссии: одна формулировала поправки к брошюре Крупской, другая — в составе О. Тарханова, Н. Чаплина (зав. политпросветотделом) и И. Ястржембского (зав. военспортотделом) — разрабатывала «вопрос о применении скаутизма для воспитания рабочей молодежи и детей».

Но и в Н. К. Крупской заговорил ученый, исследующий явление всесторонне, выявляющий причинно-следственные связи. Уже через два дня, 1 декабря 1921 года, на ближайшем заседании научно-педагогической секции ГУСа она вновь поставила вопрос о бойскаутизме. Причем с основным докладом выступал И. Жуков, который сумел раскрыть главное: скаутинг создает эмоциональные образы для подражания — образы пионера  и рыцаря.  Он особо подчеркивал  поэтичность и образность различных значков и символов, отмечал огромную роль скаутмастеров 16— 17 лет, возраст которых предоставляет возможность сократить дистанцию между воспитателем и воспитанником. «В скаутизме буржуазна не суть, а оболочка, нужно Москву сделать центром скаутинга»,— закончил доклад И. Жуков.

Ему возразил М. Н. Покровский, заместитель наркома просвещения: «В системе скаутинга буржуазна не оболочка, а сущность. Только Союз молодежи может развить пролетарскую солидарность, при этом ему следует начать работу среди детей не с 12-летнего, а с 8-летнего возраста». Другие выступавшие — С. А. Левитин, А. Ф. Кох, А. Г. Калашников, П. П. Блонский — говорили о способах использования скаутинга и особо подчеркивали, что он может научить взрослого говорить с ребенком на его языке — методом длительной игры.

После этого совещания «старший друг скаутов РСФСР и ДВР», как он себя именовал, И. Жуков писал своим товарищам по «Всемирному рыцарству и трудовому братству скаутов»: «Мои доклады в Москве, в учреждениях Наркомпроса о системе скаутинг и длительных воспитывающих играх вызвали большой интерес и если не вышибли окончательно московской пробки, то, во всяком случае, её расшатали. Все это заставляет светло смотреть в будущее...»

Не теряла времени и комиссия, образованная 29 ноября. Уже 10 декабря она представила свой доклад ЦК РКСМ. Известно, что по этому вопросу была принята специальная резолюция, но текст ее, к сожалению, впоследствии был утерян, и о содержании этого документа можно судить лишь по дальнейшим событиям.

Для участия в работе созданной при Наркомпросе комиссии по применению скаутизма в работе среди детей были направлены от политпросветотдела Н. Чаплин (ему еще в октябре было поручено заниматься вопросами работы с детьми) и от военспортотдела А. Брюханов. Секретариат ЦК отменил также принятое в горячке споров предыдущее решение Бюро о дополнении к брошюре Н. К. Крупской и поручил О. Тарханову и Л. Шацкину написать специальную брошюру.

Дискуссия с Надеждой Константиновной ускорила организационное оформление детского движения. На этом же заседании Секретариата было принято решение о разработке организационных форм работы среди детей и применении в ней скаутинга. Теперь, когда комсомол определил свою позицию, появилась возможность и Государственному Ученому Совету принять резолюцию по докладу Н. К. Крупской, что и было сделано 30 декабря, накануне нового,  1922 года. Революционная нетерпимость ко всему буржуазному сказалась и на этом документе, в котором утверждалось, что целью бойскаутизма является формирование из среды молодежи всех классов (?) активных борцов за существование буржуазного строя. Поэтому, отмечалось в резолюции, «недопустимо устройство отделений российских скаутов... Нельзя влить в скаутскую организацию иной дух, как это пытался сделать юкизм... От такого рода попыток нужно раз и навсегда отказаться». Но методы бойскаутизма, основанные на прекрасном знании психологии переходного возраста, «должны быть внесены как в практику РКСМ младшего возраста, по преимуществу 14—16 лет, так и в практику единой трудовой школы».

Практическое осуществление этих решений началось 2 февраля 1922 года. В этот день Бюро ЦК РКСМ утвердило циркулярное письмо о создании детских групп при комсомольских ячейках (текст не обнаружен).

В Москве приступили к делу немедленно. 4 февраля МК РКСМ принял решение об организации детских пролетарских коммунистических групп и для руководства этой работой образовал Временное бюро под председательством зав. орготделом МК В. Рогова, в которое вошли бывшие скаутмастера В. Зорин и О. Измайлов.

Однако эта работа неожиданно была приостановлена — у некоторых членов Бюро ЦК возникла идея дополнить директивное указание от 2 февраля подробными тезисами, раскрывающими методику работы с детьми. Но когда 9 февраля руководители комсомола — П. Смородин, Л. Шацкин, Н. Чаплин, С. Белоусов, А. Курелля, О. Тарханов и В. Васютин — обсудили этот вопрос, они решили тезисов не принимать. Мнение было единодушным: проблема методики является настолько важной и сложной, что требует всестороннего коллективного изучения. А отсюда и соответствующие решения: предложить высказаться по этому вопросу созданной в декабре 1921 года комиссии по коммунистическому воспитанию при Наркомпросе; поручить орготделу ЦК собрать все имеющиеся материалы по этой проблеме; товарищу Курелле обобщить материалы об опыте работы заграничных детских групп. Эта осторожность в принятии окончательного решения опровергает радужные выводы о массовом характере создания первых пионерских отрядов в Москве. Комсомол стремился не только учесть заграничный опыт, в первую очередь германский, но и очень осторожно апробировать рожденную в трудных спорах идею. Вот почему работа по созданию деткомгрупп носила экспериментальный и весьма осторожный характер.

Московское Временное бюро решило привлечь к этой работе бывших скаутмастеров. Причем с первых шагов среди москвичей выявились различные точки зрения на критерии отбора кадров. Одни (Серебрянников, Борисов, Маркович) выступали против привлечения к работе с детьми левых скаутмастеров. Однако большинство комсомольских работников, по свидетельству В. Рогова, высказывались за их использование.

Днем рождения первой деткомгруппы стало 12 февраля. Именно в этот день В. Зорин провел сбор детской группы в 1-м Коммунистическом интернате имени III Интернационала, которая получила вполне скаутское название «Юные разведчики». Но вскоре группа из-за отсутствия постоянного помещения распалась, и В. Зорин приступил к созданию отряда при заводе «Каучук».

13 февраля М. Стремяков провел в типографии № 16 сбор учащихся школы ФЗУ. Эта деткомгруппа просуществовала довольно длительное время, а ее помещения — две комнаты в Центральном клубе печатников — даже стали рабочим местом редакции журнала «Барабан», ответственным редактором которого был утвержден 19-летний организатор группы.

Еще одна группа была организована Я. Смоляровым при фабрике «Гознак», в деятельности которой очень быстро проявились тревожные симптомы: записавшиеся в нее ребята утрачивали интерес к работе и уходили. Рассмотрев 2 марта эту проблему, бюро МК РКСМ признало, что основной причиной неудачи является отсутствие нормативных документов — правил и устава деткомгрупп. На заседании бюро В. Рогов доложил, что из-за отсутствия программ опыт по созданию деткомгрупп останавливается. Необходимо, отмечал докладчик, использовать скаутские отряды, осмотреть их и подчинить единому органу — Временному бюро, в которое включить трех скаутов — Зорина, Горохова, Фатьянова и двух представителей комсомола — Рогова и Тарханова. МК согласился с этими предложениями. Причем внимание обращалось на то, что деткомгруппы следует создавать при клубах, а не при фабриках. Этим же решением хронически больного и к тому же безработного скаутмастера Николая Фатьянова зачислили на довольствие в МК РКСМ в качестве инструктора. В соответствии с решением Московского комитета комсомола обновленное Временное бюро детских групп под руководством секретаря ЦК О. Тарханова сразу же приступило с составлению «Временного Устава организации детских групп юных пионеров имени Спартака», работа над которым была завершена в мае 1922 года.

Привлечение к работе с детьми скаутмастеров вызывало острые споры в ЦК РКСМ. С одной стороны, руководство комсомола понимало объективную необходимость сотрудничества со скаутмастерами, а с другой — проводило политику неприятия скаутизма. Именно эта позиция и отражена в циркулярном письме, направленном в начале марта 1922 года всем организациям РКСМ: отношение комсомола к скаутским организациям остается прежнее, враждебное. Но для нас этот документ ценен тем, что положил начало учебе пионерских кадров: ЦК поручил политпросветотделу составить программу курсов по подготовке работников среди детей.

И, тем не менее, опыт первых московских детских групп, возглавляемых бывшими скаутма-стерами, сыграл определяющую роль в принятии 19 мая 1922 года II Всероссийской конференцией РКСМ резолюции о детском движении, которая, как вспоминал О. Тарханов, была принята, когда делегаты уже надевали шапки. «Принимая во внимание настоятельную необходимость самоорганизации пролетарских детей,— отмечалось в резолюции,— Всероссийская конференция поручает ЦК разработать вопрос о детском движении   и   применении   в   нем   реорганизованной системы «скаутинг». Учитывая опыт Московской организации, конференция постановляет распространить этот опыт на тех же основаниях и на другие организации РКСМ под руководством ЦК».

Этот короткий документ убедительно подтверждает, что в мае 1922 года не существовало пионерской организации, и тем более она не была создана приказом сверху, «по указанию партии», как пишут некоторые историки. II Всероссийская конференция РКСМ лишь наметила пути организационного оформления уже существующего на принципах самоорганизации самостоятельного движения детей и подростков.

В дни работы II конференции группа скаутмастеров-москвичей опубликовала Декларацию о создании детского движения в РСФСР, которая была отпечатана в виде афиши значительным по тем временам тиражом в 2500 экземпляров, разослана скаутским информационным бюро, расклеена в Москве и передана в ЦК РКСМ. Под ней стоят подписи 18 человек: Н. Фатьянова, В. Зорина, А. Брюшкова, Я. Смолярова, В. Федосеева, А. Самцова, Е. Смородина, Г. Гильгендорфа, Н. Шамета, Г. Егорова, А. Карра, С. Гуревича, Б. Карнеева, С. Левиной, Н. Эльбе, М. Стремякова, Е. Герасимовой, Н. Крутовой. Из лидеров скаутизма Декларацию не подписали В. Попов и руководители еврейских скаутов при обществе «Маккаби».

В Декларации скаутмастера заявляли: «Старое скаутское движение, покоящееся на отвергнутых... нами... буржуазных принципах, является естественно противоположным новому детскому движению и поэтому не может вызвать с нашей стороны ничего иного, как борьбу за победу именно «освобожденного скаутинга». Название «скаут»... может быть заменено новым... ярко отражающим сущность движения было бы название «юные пионеры». Организационные формы этого движения должны быть таковы, чтобы не убивать инициативы, самодеятельности самих детей и их руководителей и в то же время, чтобы было обеспечено... ближайшее сотрудничество с РКСМ».

Цель Декларации была двоякой — убедить не только руководство комсомола, но и местные комсомольские организации в практической значимости скаутинга как методической и воспитательной системы, показать возможности и пути его использования в социальном воспитании детей. А с другой стороны — привлечь скаутмастеров к сотрудничеству с комсомолом. «Человек, как гармонически развитая личность, одухотворенная идеей счастья трудящегося человечества в коллективе коммунистического общества,— вот конечная цель такого воспитания»,— говорилось в Декларации. Авторы документа подчеркивали, что детское движение возможно только под руководством комсомола. Скаутмастера оставляли за собой лишь право рекомендовать в руководящий совет детских групп, а входить в него могут «только представители местной организации РКСМ». Подписавшие Декларацию призвали всех скаутмастеров страны объединиться с РКСМ для совместной работы на основе этого документа и закончили скаутским призывом — «Будьте готовы!»

Обнаруженный в Центральном архиве ВЛКСМ оригинал Декларации отличается от типографского текста и свидетельствует о драматизме выбора  гражданской позиции авторам  документа. Декларация написана Николаем Фатьяновым 13 мая 1922 года. После 17 подписей, сделанных простым карандашом, имеется приписка 16-летнего скаутмастера Сергея Шорыгина о необходимости оставить старое название «скаут» и значок в виде белой лилии с «улыбкой»-ленточкой и девизом «Будь готов!». Под этим дополнением подписались семь человек. По всей видимости, они руководствовались написанным в январе 1922 года И. Жуковым «Открытым письмом скаутмастерам»: «...Слово «скаут», ненавистное РКСМ, пока еще малосведущему в вопросах педагогики,— должно быть сохранено, или в крайнем случае заменено словом «пионер» (культуры), хотя на практике при существовании термина «система скаутинг» вряд ли возможно вытравить термин «скаут». Сохранение этого термина даст возможность руководить воспитанием детей в мировом масштабе...»

16 мая Декларация была перепечатана в шести экземплярах для ознакомления членов Бюро ЦК РКСМ и делегатов II Всероссийской конференции. Познакомившись с документом, Бюро рекомендовало напечатать Декларацию большим тиражом, убрав из него приписку, свидетельствующую о некоторых разногласиях, и дополнить текст призывом к объединению скаутмастеров и комсомола для совместной работы. Это дополнение было написано В. Зориным, и 17 мая его подписали четыре человека, ранее поставивших свои подписи: Н. Фатьянов, В. Зорин, Г. Егоров, А. Самцов. Всего под документом стоит 24 подписи. Причем под основным текстом подписалось не 18, а 17 скаутмастеров. Две нерасшифрованные подписи не принадлежат ни Е. Смородину, ни Г. Гильгендорфу, ни А. Брюшкову, которые, видимо, присоединились к подписавшим после 17 мая при наборе текста в типографии, а два неустановленных скаутмастера свои подписи сняли. Перед набором была снята приписка С. Шорыгина и подписи семи скаутмастеров: разногласие, пусть даже в частностях, помешало бы достичь цели.

Какую же роль играла Декларация? Принятие этого документа помогло объединить вокруг комсомола и под его руководством прогрессивные силы скаутмастеров и в то же время углубило в их среде размежевание. Кроме того, это был прецедент — летом подобную декларацию приняли петроградские скаутмастера, несколько позднее — украинские.

О резонансе, вызванном Декларацией, можно судить по некоторым скаутским  сообщениям.

В сентябре 1922 года в Петроградское скаутское информбюро обратился скаутмастер архангельской дружины Глеб Бострем, сын первого председателя общества «Русский скаут» вице-адмирала И. Ф. Бострема: «В отношении легализации нашей дружины нами сделано очень много, и на основе Московской декларации мы сотрудничаем с РКСМ... Переформирование в «юные пионеры» безболезненно не прошло; часть старших скаутов ушла, не желая признавать «обновленного скаутинга».

Орловский скаутмастер Волчий След жалуется в Петроград: «А в Орле уже коммунистически-партийный скаутизм. По-моему, это ненормально».

В сентябре 1922 года грузинские скаутмастера обратились в ЦК РКСМ с просьбой прислать материалы о пионерском движении, так как «вопросом дня у нас является перестройка организации в духе декларации Московских скаутмастеров и весь этот материал необходим для того, чтобы избегнуть расхождения в методах и формах работы». Материал был выслан, и в декабре новое сообщение из Грузии: среди скаутмастеров «произошел раскол на два течения: пионерское и скаутское...».

Заинтересовались Декларацией и комсомольские комитеты. В июне 1922 года Ярославский губком РКСМ обратился в ЦК РКП (б): «Просим срочно выслать декларацию к скаутмастерам, нам она крайне необходима, так как имеющихся мастеров мы перетянули на свою сторону».

21 июня 1922 года секретариат ЦК РКСМ высказался за создание при ЦК под руководством политпросвета Бюро по работе среди детей. А так как политпросветотдел в то время возглавлял Николай Чаплин, то он и стал первым руководителем этого органа, в состав которого вошли В. Рогов (представитель МК РКСМ), А. Брюханов (представитель военно-спортивной комиссии ЦК РКСМ), А. Брюшков (старший скаутмастер Москвы и губернии), Г. Гильгендорф (помощник старшего скаутмастера Москвы и губернии), скаутмастера В. Зорин и М. Власов. На следующий день Бюро ЦК утвердило этот состав и назначило М. Власова постоянным сотрудником Бюро по работе среди детей. Остальные вошли в него на общественных началах. Бюро приступило к работе в этот же день, подготовив циркулярное письмо ЦК РКСМ о детском движении. В циркуляре отмечалось, что комсомол в работе с детьми может применять, кроме скаутинга, и другие воспитательные системы: английскую «воскресных школ», бельгийскую «свободно-трудового воспитания», российскую «детских пролеткультов» и другие. Это указание, а также требование о развитии движения под флагом детских групп имени Спартака — «Юные пионеры» закладывали предпосылки для создания единой детской организации, действующей на основе разнообразных методик.

Признав скаутинг как воспитательную систему и сохранив враждебное отношение к скаутизму как движению, комсомол взял курс на ликвидацию скаутских организаций. Жесткая борьба продолжалась весь 1922-й и в начале 1923 года, основания для недоверия были не только к тем, кто отказался подписать Декларацию. Например, А. Брюшков, подписавший этот документ и вошедший в Бюро по работе среди детей, выступая в Петрограде перед скаутмастерами, говорил: «Нужно организовывать отряды «Юных пионеров»... Мы, москвичи, пошли продуманно на совместную работу с комсомолом. Но вместе с тем Декларация дала нам возможность сохранить кое-что из прежнего. Традиционный костер мы даже стильно так рисуем, что он похож на нашу лилию».

Подобные факты были известны комсомолу. Свою позицию по отношению  к скаутмастерам Бюро ЦК РКСМ высказало в июле 1922 года в новом циркулярном письме, где говорилось, что «среди выпустивших Декларацию московских скаутмастеров существует течение к организации самостоятельного детского движения со всеми выборными органами сверху донизу». Учитывая, что такого рода течение неизбежно проявится и на местах, ЦК предлагал руководствоваться следующим: методика воспитания детей, основанная на самоорганизации, требует предоставления детским группам необходимых условий для проявления их самостоятельности. Самоуправление может осуществляться при выборе вожаков патруля, отряда. Что же касается организационных форм движения в целом, то здесь допущение какой-либо самостоятельности детского движения ЦК считает неправильным. «К привлечению скаутмастеров следует подходить осторожно, к работе привлекать только тех, кто всецело согласен работать  под  руководством   РКСМ».

Но с мест продолжали поступать сведения, что отряды скаутов пытаются использовать организацию детских групп для легализации своей деятельности. Центральным скаутским информбюро (Одесса) было разослано письмо, которое ЦК РКСМ расценил как провокационное. Сообщая в письме о якобы достигнутом между ЦК КСМУ и скаутмастерами соглашении о том, что губкомы комсомола должны взять под свое руководство бойскаутские отряды, ЦСИБ, по сути, предприняло попытку их легализации. О подобной форме легализации сообщали в августе 1922 года в Петроград винницкие скаутмастера: «...Прибыло из центра распоряжение, и мы будем легализоваться под именем «юных пионеров», как и у вас».

Чтобы организационно закрепить провозглашенные в Декларации идеи и привлечь скаутмастеров к выполнению решения II Всероссийской конференции РКСМ, революционные скаутмастера решили провести в конце августа 1922 года Всероссийское совещание. В письме-приглашении инициативная группа, куда входили подписавшие Декларацию скаутмастера, сообщала соратникам: «Революционная борьба до сих пор не давала нам возможности согласовать наши действия и направить корабль по настоящему пути... Мы...иногда сильно расходимся во второстепенных частях нашей воспитательной системы... Сейчас десятки, сотни, тысячи детей в погоне за куском хлеба выброшены жизнью на улицу, разлагающую и развращающую их. Другие сотни тысяч стоят не разгибаясь у станков, проводя свободное время в душных кварталах города за развлечениями бесполезными или прямо вредными. Им нужна помощь. Наш долг — долг чести скаута — оказать немедленную помощь тому, кто в ней нуждается. Мы разошлись немного... нужно собраться, уговориться... объединиться, выработать основы и формы скаутинга, применимые к русской жизни, намеченные Декларацией московских скаутмастеров».

Вопрос об отношении к совещанию рассматривался на специальном закрытом заседании Бюро ЦК РКСМ, на котором присутствовали П. Смородин, О. Тарханов, Л. Файвилович, Н. Чаплин, А. Шохин и В. Рогов. Мнения разделились. Пять человек высказались против его проведения,    считая    совещание    нежелательным.

О. Тарханов с таким подходом не согласился.' разрешить проведение совещания или его запретить— это прерогатива органов Советской власти, мы же можем выслушать скаутмастеров и постараться привлечь их на свою сторону. Однако Бюро высказалось «за принятие мер к недопущению оказания содействия скаутмастерам со стороны государственных органов (предоставления помещения, общежития и т. д.)» и посчитало нужным сообщить в ГПУ о необходимости наблюдения за скаутмастерами, особенно приехавшими с мест. Одновременно Бюро признало «нежелательным арест участников совещания, ограничась переписью их и взятием подписки об отказе в дальнейшем участвовать в подобных совещаниях и деятельности, наблюдением со стороны ГПУ за дальнейшей работой каждого».

К 27 августа 35 участников совещания прибыли в Москву. С учетом москвичей они представляли 8 тысяч скаутов, объединенных в 50 организациях. Узнав от О. Тарханова об отказе ЦК РКСМ поддержать их, скаутмастера передали ему детальную докладную записку, в которой изложили свою позицию (текст записки не сохранился). 29 августа Секретариат ЦК, ознакомившись с ней, принял решение считать, что содержание ее в корне изменяет условия, при которых ЦК высказался против созыва совещания, а поэтому считает нужным поддержать перед НКВД ходатайство о разрешении совещания. В этой непростой ситуации гражданское мужество и политическую зоркость проявил 21-летний секретарь ЦК Оскар Тарханов, который взял ответственность за это решение на себя. Ведь на заседании Секретариата в этот день было только два человека: он и работник ЦК РКСМ Свердлов. Через несколько дней, 5 сентября, Бюро ЦК одобрило эти «действия т. Тарханова, а также предложенную им резолюцию на совещании скаутмастеров», в которой отмечалось, что скаутизм в Советской России должен охватить «массы пролетарских детей», должен стать системой пролетарского классового воспитания. На совещании был принят и ряд других постановлений: о практике работы скаутов, герлей, волчат (малышей 8—11 лет), о физическом воспитании. Скаутмастера согласились с названием «пионер», а значок с изображением лилии был заменен костром с «улыбкой» (ленточкой с надписью «Будь готов!»).

Решение совещания по организационному вопросу — о создании Главной квартиры пионеров как единого руководящего центра — было полностью поддержано ЦК РКСМ, а идеологу пионерства И. Жукову, приехавшему для работы в Москву, присвоено звание «Старший пионер Республики».

Скаутские отряды, разделявшие принципы пионерства, стали называться «группами юных пионеров».

Спустя две недели, 14 сентября 1922 года, при ЦК РКСМ было создано Центральное Бюро детских групп (Главквартира Юных Пионеров), в которое вошли О. Тарханов (председатель), А. Луначарский, Н. Крупская и бывшие скаутмастера И. Жуков, А. Брюшков, А. Самцов. Секретарем ЦБ был утвержден В. Зорин. Одновременно была организована и коллегия методико-инструкторского отдела  ЦБ в составе скаутмастеров Брюшкова, Самцова, Левитина, врача Иттина и секретаря ЦК РКСМ Тарханова.

Вошедший в руководящие органы А. Самцов писал петроградским скаутам: «Неделю назад кончилось Всероссийское совещание скаутмастеров, на котором вас почему-то не было. Совещание дало громадный подъем и показало истинное братство русских скаутмастеров. Говорят, что и материалы совещания не менее ценны. На совещании случился казус: нас всех арестовало ГПУ. Но потом дело наладилось, и мы благополучно закончили. С РКСМ достигнуто соглашение — остается только приняться за энергичную работу... В Москве не было еще никогда такого настроения и благополучия — мы никогда не видели победы — и теперь... детское движение в наших руках. Союз молодежи оказался совсем не такой уж страшной штукой — работать, по-видимому, можно... Сам я начинаю вновь организацию отряда «юных пионеров» на окраине города, среди фабрик. Предстоит интересная работа с самыми отъявленными хулиганчиками республики».

Однако не все скаутмастера разделяли восторги участников совещания. Были и те, кто стремился отвлечь подростков от коммунистического влияния. Традиционный скаутизм умирал, а они пытались его реанимировать, используя интерес подростков к таинственным приключениям и романтике. Российский скаутизм, не приняв политической платформы Советской власти, утрачивал общественно значимый характер, замыкался в себе. Нелегальные скаутские организации быстро взрослели и... таяли из-за отсутствия притока свежих сил — дети и подростки «шли в пионеры».

Как же объясняли причины угасания скаутизма сами скаутмастера? Накануне нового, 1923 года керченский скаутмастер Ирина Рубайло писала своему товарищу, редактору скаутского журнала «Соколиное гнездо» Е. Ивницкому в Симферополь: «Будь готов! Жму твою левую руку. Женя, все же немного остался осадок против тебя на твою горячую поспешность перед КСМ, когда ты первым пошел к ним. Ты... повредил... Крыму. Когда нас пригласили в КСМ для переговоров, то первое, что было сказано: «Симферополь реорганизован, Ивницкий перешел на «новую платформу»... Если погибнет скаутизм в России, то тому виной только русские скаутмастера, инструкторы и сами скауты.

Почему КСМ сильный и организованный — у него есть связь и подчинение одному центру, как идейному своему руководителю. А мы не добились, чтобы один город явился руководителем... а на месте, в дружинах шли распри и разлады. Каждый мнит себя — «я скаутистей». Каждый город мнит, а еще хуже, руководитель дружины — что он — совершенство — «Мое лучшее и обсуждению не подлежит».

По сообщению скаутского корреспондента, в Петрограде в августе 1922 года «была попытка объединения всех организаций Питера, но окончилась она неудачно. Причина — нежелание руководителей поступиться хоть чем-нибудь из своей программы на разряды и т. п. для проведения единой системы». Да и кругозор многих скаутмастеров ограничивался барабаном, посохом, походом, знаменем, маршировкой. Внутреннего идейно-педагогического стержня у скаутов к этому времени уже не было. Наступил кризис содержания скаутизма, что явилось объективной причиной его гибели. Противопоставить что-либо серьезное быстро растущему пионерскому движению скауты не могли. Белая лилия скаутизма на глазах увядала от пламени пионерских костров.

Но действовал и субъективный фактор. ЦК комсомола, как говорилось на V съезде РКСМ, принял все меры к тому, чтобы признание ценности педагогической системы не повело к возрождению старого буржуазного движения. ЦК проводил жесткую линию на ликвидацию всех скаутских организаций и требовал этого от местных комитетов. Даже к тем отрядам юных пионеров, которые несколькими месяцами ранее стояли на позициях пионерства, относились как к скаутским организациям. Об этом шла речь и в инструктивном письме ЦК РКСМ «О некоммунистических организациях молодежи», направленном  на места 26 октября 1922 года. А II января 1923 года ЦК РКСМ, ГПУ и Главвсевобуч провели совещание, обсудившее совместную тактику борьбы против скаутов. Всевобуч перестал пользоваться их услугами, ГПУ преследовало за нелегальную деятельность, ЦК РКСМ предлагал сотрудничество только на комсомольской платформе. Все это вместе взятое и привело к тому, что многие скаутмастера после мучительных раздумий вступили в РКСМ и встали во главе создаваемых пионерских отрядов. В 1924 году, к VI съезду РКСМ, среди вожатых отрядов бывших скаутмастеров насчитывалось 14,4 процента, а в отдельных районах их число было весьма значительным, например, на Дальнем Востоке — 41, в Средней Азии— 25, в Северо-Двинской губернии — 67 процентов. И именно в этих пионерских организациях еще длительное время проявлялись различные скаутские уклоны, что и заставило комсомол приступить к созданию системы подготовки пионерских кадров.

 

 

СУТЬ ИЛИ НАЗВАНИЕ?

 

II Всероссийская конференция РКСМ, несмотря на торопливое, «шапочное» принятие резолюции о детском движении, положила начало сложному и противоречивому периоду организационного оформления единого деткомдвижения. Предпосылки для этого были заложены весной 1922 года Временным Московским бюро детских групп, члены которого — О. Тарханов, В. Рогов и В. Зорин ^- разработали «Временный устав организации детских групп «юных пионеров» имени Спартака». Вопреки утверждениям некоторых историков, устав вобрал в себя многие положения из скаутской практики. Даже название «пионеры» было заимствовано у бойскаутов, что вызывало неприятие и критику украинских .комсомольцев, которые отказались от него из-за «скаутского происхождения». «Юные пионеры,— утверждали украинские теоретики,— это слепок со скаутских организаций».

И тем не менее этот термин активно использовался еще в 1921 году во время комсомольско-наркомпросовских споров и широко употреблялся идеологом пионерства И. Жуковым. Официальное признание названия «пионер» произошло на одном из заседаний Временного Московского бюро весной 1922 года. О том, при каких обстоятельствах это произошло, позднее рассказывал В. Рогов: «Возник вопрос: как назвать членов детских коммунистических групп? Было немало предложений, среди них — «юные разведчики», «передовые ребята», «дети коммуны» и др. Оскар (Тарханов.— Авт.) горячо защищал краткое название «юный пионер». «Пионер» — это идущий впереди, юный пионер — это вожак всех пролетарских детей, это юный разведчик грядущей коммуны»,— убеждал Оскар. Вскоре с этим названием все согласились».

Летом 1922 года комитеты комсомола приступили к созданию первых деткомгрупп. Неразработанность многих основополагающих проблем деткомдвижения, острая нехватка подготовленных кадров, отсутствие материальной базы определили очень осторожный характер организаторской работы комсомола. Сдерживающую политику проводил и ЦК РКСМ, предостерегавший местные комитеты комсомола от форсирования темпов создания деткомгрупп: «...губкомы не должны гнаться за количеством объединенных в отряде детей. К V съезду РКСМ (октябрь 1922 года) деткомгруппы объединяли около 10 тысяч пионеров. Правда, на самом съезде называлась другая цифра —4 тысячи, составленная на основе представленных к началу съезда далеко не всеми  местными  комитетами  комсомола, да и то лишь работающими в центральной части России, отчетов. Работе же V съезда РКСМ пионерские историки, к сожалению, до сих пор не уделяли того внимания, какого он заслуживает.

С большим докладом о детском движении на съезде выступил секретарь ЦК, председатель Центрального Бюро детских групп — Главквартиры юных пионеров О. Тарханов, отметивший, что отсутствие обоснованной цели деткомдвижения и путей ее достижения влечет за собой и отсутствие единого плана детского движения, и различия в методике и содержании деятельности пионеров. Цель же, по мнению докладчика, состоит в воспитании детских масс для подготовки к борьбе за интересы пролетариата. Как ее достичь? Прежде всего, отмечает Тарханов, нужно приучать ребенка в детских группах к сознательному содружеству, к мысли, что личность существует только в обществе, развивать чувство коллективизма, участвовать в общественном труде. Ребенок должен уметь трудиться не только на себя, для улучшения своего благосостояния, но и для укрепления благосостояния общества, именно того коллектива, той группы, в которой он живет и работает.

Отмечая, что комсомолу еще предстоит выработать свою методику работы с детьми, О. Тарханов предложил уже сегодня учитывать опыт существующих детских групп, движений, организаций — немецких детских коммунистических групп, английских воскресных школ, американских детских клубов «10 проворных пальцев», которые втягивают детей в посильную самостоятельную работу. И главное, что особенно отмечал докладчик,— это опора на особенности детского возраста, детскую фантазию, желание играть и быть активным участником всех происходящих событий. Тарханов настойчиво подводил делегатов съезда к выводу о том, что в основу детского движения должна быть положена длительная игра, опирающаяся на особенности детского возраста и поэтому влияющая на их чувства. Это, по мнению докладчика, должна быть игра в пионеров нового общества, за которое борется рабочий класс и должны бороться дети рабочих. Причем эта игра должна быть не менее интересной, чем игра в бескорыстного белого рыцаря. «В скаутских отрядах,— говорил О. Тарханов,— мальчонка чувствовал себя рыцарем, и это придавало ему такую силу, с которой мы боролись в течение 5 лет и не смогли их одолеть».

Председатель ЦБ ДГ предложил и основные принципы организационного строительства: звенья в количестве 8—10 человек объединяются в группы, во главе которых стоят вожаки из самих пионеров, несколько групп объединяются в дружину во главе с советом дружины, избираемым пионерами. И главное — деткомгруппы «должны быть целиком подчинены нашему союзу, работать под его руководством, по его указаниям».

У делегатов съезда было много вопросов: и об отношении к скаутам и скаутмастерам, и о работе в детдомах, и о работе в деревне, о взаимоотношениях мальчиков и девочек... Разногласий и сомнений на съезде было немало, и их замалчивание лишь повредило объективной оценке взаимоотношений комсомола и его смены и резерва. Итак, слово делегатам V съезда РКСМ.

Блатин (Урал): «Не прав тов. Тарханов, будто все работники признают, что детское движение необходимо... К решению этого вопроса весь союз подошел, как бы с печки упал; не узнавши броду, бросился в воду. Создали детские группы, а руководителей нет, и скаутмастера оказывают свое влияние... Приступать к организации детских групп преждевременно».

Соловьяк (Смоленск): «Мы не должны говорить о детском движении, ...а говорить только о работе среди детей. Мы создадим слабые организации... на собственную шею, эта работа будет нашим чирьем... Мы не будем создавать очень сомнительного организационного детского движения, а мы будем вести работу среди детей. Мы их будем революционизировать... Как сейчас создавать организацию юных пионеров? Это будет определенной политической ошибкой, которую сделал ЦК... Если мы будем еще продолжать ту работу, которая у нас начата, мы, товарищи, лопнем... мы этим даем хороший бубновый туз в руки скаутов тем, что мы следуем по их пути».

Китайчук (Белоруссия): «Товарищ из Смоленска допустил целый ряд ошибок принципиального характера. ...Несомненно, программа, выдвинутая тов. Тархановым, очень верна. Нам надо признать раз навсегда единственной организацией детей эту организацию юных пионеров. Мы называем их юными Спартаками имени Карла Либкнехта, но это сущности не меняет». И Китайчук высказал предложения — издать принимаемую программу пионерской деятельности, комсомольской прессе писать о работе среди детей, в Москве организовать курсы, на которых обучить пионерской работе всех организаторов этого дела в губерниях страны.

После жаркой дискуссии съезд принял тезисы, предложенные О. Тархановым.

V Всероссийский съезд РКСМ имел огромное значение в сплочении различных разрозненных детских коммунистических групп страны. Именно его решения впервые определили цели и задачи детского движения в Советской России, наметили его формы, содержание и методы работы.

Но вместе с тем именно этот съезд заложил основы будущей политизированной пионерской организации, исходящей в своей деятельности только из классовых интересов рабочего класса. Гуманное отношение к личности ребенка, его личные интересы и потребности уходили на второй план.

Делегаты съезда считали, что детское движение в условиях острой классовой борьбы прежде всего должно ставить перед собой цель сплочения, воспитания и подготовки детей к борьбе за интересы пролетариата.  Решения съезда определяли две задачи достижения этой цели: во-первых, детские коммунистические группы должны всесторонне развивать характер и ум ребенка, а во-вторых, содержание работы с детьми должно исходить из классовых интересов пролетариата. Причем эти задачи нужно было решать в форме интересной увлекательной игры: «В основу пролетарского детского движения должна быть положена длительная игра детей, опирающаяся на особенности детского возраста и поэтому воздействующая на чувства детей и втягивание детей в общественную жизнь, в борьбу и строительство рабочего класса». Но как при этом вложить в работу детских групп классовое воспитание? И съезд отвечает: надо играть в яркие эпизоды революционной борьбы и борьбы человека с природой, добиваться единства трудящегося человечества. В ходе длительной игры дети должны быть основными действующими лицами, конкретно воспроизводящими в своих повседневных занятиях жизнь общества. Не забыл съезд и идею мировой революции: «Мы, пионеры, боремся во всем мире за создание нового трудового общества» — вот идея, которая должна тщательно культивироваться, которая романтикой своих отдельных эпизодов и грандиозностью своего размаха должна покорять все чувства детей».

Решения съезда так определяли содержание и методы работы: у каждой группы детей должен быть свой герой, идеал, которому бы она подражала. Это может быть и В. Ленин, и Спартак, и Эдисон, и Нансен. Для сплочения группы культивируется святость знамени, честь звена. А для того чтобы подчинить личную жизнь ребенка целям движения, устанавливаются моральные обязательства в виде Законов юных пионеров, Торжественного обещания.

Единодушен был съезд в том, что руководство детским движением должно принадлежать комсомолу. Непосредственное руководство группой было возложено на инструктора, назначаемого ячейкой или райкомом РКСМ. Решен был вопрос и о местных руководящих органах: «Все группы города объединяются в «организацию юных пионеров» при местной организации РКСМ, во главе которой стоит совет организации, назначаемой комитетом РКСМ». А чтобы обеспечить действительное коммунистическое влияние на детей, съезд признал необходимым организацию специальных курсов по подготовке коммунистов-руководителей и «введения комсомольцев в практическую жизнь пионеров». Как видим, термина «вожатый отряда» еще нет. Впервые он появился 30 июня 1923 года в резолюции III Всероссийской конференции РКСМ.

Съезд рассмотрел и утвердил «Основные элементы программы юных пионеров», которые пионер должен выполнить самостоятельно. Элементы программы предусматривали 12 направлений. Особое внимание уделялось развитию классового самосознания через знакомство с романтическими эпизодами революционной борьбы, истории Красной Армии. Художественное воспитание рекомендовалось проводить с помощью таких форм, как вечера, инсценировки, спектакли, выпуски стенгазет, журналов и т. д. Большое внимание программа уделяла знакомству с историко-географическими сведениями, борьбе человека с природой, вооружению пионеров трудовыми умениями и навыками. Важными элементами программы являлись гимнастика, игры на воздухе, развитие выносливости в ходе лагерной и походной жизни, изучение топографии и сигнализации. Предполагалось и практическое усвоение пионерами правил гигиены труда и отдыха, медицинской помощи.

По степени усвоения умений и навыков (пионер должен показать не то, что «он делает», а то, «что умеет») программа предусматривала три разряда, получить которые пионер мог только после специальных испытаний. Элементы программы и система разрядов были заимствованы из скаутской практики, что и послужило основной причиной для их отмены летом 1923 года и замены системой этапов.

V съезд РКСМ утвердил  Законы юных  пионеров, Торжественное обещание и Железный закон юных пионеров, которые действовали до сентября 1923 года, когда было утверждено новое «Организационное положение детских коммунистических групп юных пионеров имени Спартака».

Решения V съезда РКСМ, несмотря на их весьма общий характер, оказали заметное воздействие на развитие деткомдвижения. К началу 1923 года в Москве работало уже 16 отрядов, 150 представителей которых провели в январе 1-ю общегородскую конференцию, заслушавшую доклады О. Тарханова «Детское движение и комсомол» и И. Жукова «О работе пионеров в школе». Сразу же после съезда пионерские отряды появились в Воронеже, Казани, Костроме, Мурманске, Майкопе, Новороссийске, Перми, Тамбове, Ставрополе, Уфе, на Алтае и Кубани. Быстро увеличивалось число детских ячеек и коллективов на Украине. Появились первые отряды в Казахстане, Киргизии и Таджикистане.

V   съезд   РКСМ,   вопреки   ожиданиям   ЦК   и ЦБ ДГ,  не принес организационного единства. Отсутствие единых подходов не только в структуре, названии, но и в руководстве деткомгруппами делало невозможными какие-либо решения по созданию единой организации. Не только в союзных республиках, но даже в губерниях одной и той же республики имелись серьезные различия в деятельности и названии деткомгрупп. В Москве; например, работали «Детские группы юных пионеров   имени   Спартака»,   в   Петрограде — «Детские коммунистические группы юных пионеров имени  КИМа»,  в  Белоруссии — «Дружины юного Спартака имени К. Либкнехта», на Украине — «Детское коммунистическое движение «Юный Спартак».

Не оказали серьезного влияния на достижение организационного единства ни решения III Всероссийской конференции РКСМ (июнь 1923 года), ни организационное положение деткомгрупп юных пионеров имени Спартака (август 1923 года), ни переименование их в детские коммунистические группы юных пионеров имени В. И. Ленина (январь 1924 года). Сказывался не только местнический и ведомственный подход, но и различное понимание сути деткомдвижения. В докладе первого секретаря ЦК РКСМ Н. Чаплина на VI съезде комсомола отмечалось: «Детское движение по своей организации не было единообразным во   всех  союзных   республиках.

Украина взяла курс на пролетаризацию детских групп, копируя партию. Другие организации, как Юго-Восток, Дальний Восток и так далее, страдали пережитками скаутизма, остатками военщины, начальничества, подавления самостоятельности детей и так далее».

Существенные различия имелись в вопросе о месте базирования деткомгрупп. В целом по стране каждый третий пионерский отряд возникал при комсомольских ячейках предприятий и клубах, 16 процентов — при детских домах, 6 процентов — при других учреждениях. На Украине же большая часть отрядов создавалась при учреждениях соцвоса — детдомах и школах. Основным местом базирования деревенских отрядов являлись клубы, избы-читальни, ячейки РКСМ и школы.

В РСФСР отряды создавались на основе «Временного положения организации юных пионеров» преимущественно при комсомольских ячейках фабрик и заводов. Руководили отрядами комсомольцы и перешедшие на сторону РКСМ бывшие скаутмастера, которые, естественно, активно использовали свой скаутский опыт. Партийное же руководство детским движением осуществлялось   в   российских   губерниях   через   комсомол.

Иной картина была на Украине. В отдельных губерниях детские ячейки и коллективы (так назывались здесь деткомгруппы) формировались при клубах и предприятиях, но в целом в республике был взят курс на охват детским движением воспитанников детских домов. В результате фактическим руководителем движения стали органы социального воспитания. Ситуация осложнилась и непримиримым отношением комсомола республики к использованию даже признанных всеми «леваками» методов скаутизма. Эту позицию разделяло и партийное руководство, что было в октябре 1922 года отражено в специальной директиве ЦК КП(б)У: «Детское движение на Украине не должно идти путем организации и воспитания пролетарских детей в духе скаутизма.

Этой системе буржуазно-милитаристического воспитания надо противопоставить воспитание широких масс детей рабочих и крестьян в коммунистическом духе на основе втягивания их в революционную жизнь и борьбу пролетариата».

В результате непосредственное руководство деткомдвижением в республике взяла на себя партия. Этому решению предшествовала напоминавшая диалог глухих дискуссия между соцвосом и комсомолом. Несмотря на директивное указание ЦК КП(б)У (октябрь 1922 года), что «вся работа возлагается на КСМУ», органы соцвоса вели непримиримую борьбу за право руководить деткомдвижением. О перипетиях этой борьбы можно судить по воспоминаниям Н. Миронова, одного из первых руководителей пионерской организации Украины, которому в январе 1923 года предложили стать представителем ЦК КСМУ в Главсоцвосе и возглавить комиссию по деткомдвижению. Для председателя комиссии Главсоцвос даже установил специальную ставку. И тем не менее секретарь ЦК КСМУ В. Васютин, напутствуя нового председателя, сказал: «Комиссия — наш орган, она при ЦК КСМУ и ни в коем случае не при Главсоцвосе». Встретившись с председателем Главсоцвоса Л. Р. Менжинской, Миронов услышал противоположное: комиссия работает при Главсоцвосе. «Так я попал,— вспоминает Н. Миронов,— в самый разгар перепалки между соц-восом и комсомолом о том, кто из них будет руководить детдвижением... В момент моего приезда в Харьков перевес был на стороне соцвоса, председателем Центрального Бюро, или, как его тогда называли, Комиссии КДД, была тов. Менжинская, ...даже заседания проходили в кабинете Менжинской. Принципиальная сторона дела — политическая важность комсомольского руководства — вряд ли была ясна обеим сторонам. Много весило ведомственное самолюбие...»

В январе 1923 года на Всеукраинском комсомольском совещании политобразования Главсоцвос выступил с проектом резолюции, где утверждалось, что руководство деткомдвижением «осуществляется сверху и снизу деткомиссиями, организованными при соцвосах и которые состоят из представителей комсомола и соцвоса». Это вызвало решительное сопротивление участников совещания, которые, выдвинув основным аргументом политический характер деткомгрупп, доказывали, что комсомол как политическая организация имеет в отличие от соцвоса полное право ими руководить. С критикой Главсоцвоса, не верящего в силы комсомола и уповающего в работе со спартаковцами на учителей и воспитателей детских домов, выступили нарком просвещения Украины Затонский и зав. агитпропом ЦК КП(б)У Диманштейн. После этого «соцвосовцы выдвинули новое предложение, чтоб руководство детдвижением принадлежало непосредственно агитпропам партийных комитетов». «Такое предложение,— вспоминает Н. Миронов,— было для нас совсем неожиданным. Возражать против него нам казалось тогда как-то не с руки: это выходило бы, будто возражать против партийного руководства». В результате зав. агитпропом ЦК партии стал председателем Центрального Бюро КДД, а «местные бюро коммунистического детского движения были сформированы при соответствующих партийных комитетах».

Само по себе политическое и организационное подчинение детского движения непосредственно партии не могло улучшить работу деткомгрупп. Тем более что в некоторых партийных ячейках конкретная работа с пионерами свелась к формальному руководству детдвижением. Давая оценку почти трехлетнему непосредственному руководству партии пионерскими отрядами, ЦК КП(б)У констатировал, что «такое отношение проявлялось особенно в округах и районах в формальном председательстве зав. агитпропом или секретарей райпарткомов в детских бюро». Многим становилось ясно, что именно комсомольцам нужно работать с детьми и осуществлять непосредственное руководство пионерским движением. На это же указывал и «Циркуляр Президиума Исполкома Коминтерна Центральным Комитетам коммунистических партий о руководстве движением детских коммунистических групп» от 5 августа 1922 года: «Там, где работу детских групп на местах ведут преимущественно или исключительно члены партии, следует дать указание о безусловной передаче руководства этой работой в руки организаций молодежи». При этом ИККИ  руководствовался  тем,  что  члены КСМ психологически ближе всего стоят к детям и являются связующим звеном между партией и пионерским движением. Немаловажное значение имело и то обстоятельство, что работа комсомольцев с пионерами во многом предопределяет вступление младших в союз молодежи.

Еще более категорично по вопросу партийного руководства деткомдвижением высказался IV Конгресс Коминтерна, проходивший в декабре 1922 года: «Эти группы должны быть организационно подчинены организациям молодежи и работать под их руководством, причем партия обязана поддерживать эту работу, предоставляя силы для ее проведения и принимая участие в руководящем центре детских групп».

Руководствуясь этими положениями, ЦК РКСМ настойчиво добивался права встать во главе деткомдвижения. В декабре 1923 года Бюро ЦК РКСМ отметило, что «партийное руководство детдвижением проводится путем выделения в руководящие органы детдвижения постоянных представителей партии. Руководство же повседневной деятельностью деторганизаций принадлежит комсомолу в лице выделенных им работников». Однако эти решения с большим трудом внедрялись в практику работы деткомгрупп.

Острые споры по проблемам руководства детским движением разгорелись на заседании секции XIII съезда РКП (б) по выработке проекта резолюции о работе среди молодежи. В секции, которой руководил Н. И. Бухарин, работали Н. К. Крупская, Бела Кун, М. Н. Покровский, С. И. Сырцов, И. И. Ходоровский, а также руководящие комсомольские работники — делегаты съезда. Новый зав. агитпропом ЦК КП(б)У А. Я. Шумский настойчиво отстаивал украинский вариант создания деткомгрупп при партийных комитетах. Опираясь на опыт Донбасса, где при непосредственном партийном руководстве были достигнуты положительные результаты — возросло количество пионеров, вырос их авторитет среди трудящихся, Шумский внес предложение «организовать при партийных комитетах бюро по детдвижению», мотивируя это тем, что «руководство пионерским движением — не дело исключительно комсомола». Ему аргументированно возражали Н. К. Крупская, Бела Кун, работники ЦК РКСМ А. П. Шохин и Л. Я. Файвилович. «Если сокращается влияние комсомола,— отмечал Бела Кун,— несомненно, страдает только детское движение. В РСФСР практика пионерского движения доказала, что некоторые партийные комитеты непосредственно не могли руководить. Там, где были такие попытки, там сорвалось все детское движение». Н. К. Крупская добавила: «Надо сформулировать тут так, чтобы было видно, что комсомол... должен идти в ногу с соцвосом, а партия дает директиву НКП и комсомолу, как вести работу так, чтобы была увязка».

В окончательном виде съезд утвердил этот пункт резолюции в следующей редакции: «Что касается организационных форм движения, то партия должна руководить им через РКСМ, который, в свою очередь, должен вести работу в полной согласованности с органами социального воспитания».

И тем не менее борьба вокруг проблемы руководства деткомдвижением не утихала. В августе 1924 года ЦК РКП (б) был вынужден вновь подчеркнуть свою позицию по этому вопросу: «...практически руководство должно осуществляться через комсомол».

Это было историческое решение. Союз молодежи стал непосредственным руководителем деткомдвижения и получил уникальную возможность влиять на детей через своих представителей — вожатых. Комсомол, который на III съезде голосовал за передачу всей работы с детьми государственным учреждениям, теперь упорно отстаивал свое право руководить пионердвижением. В этой на первый взгляд парадоксальной ситуации проявилась объективная закономерность развития политической организации: не располагая подготовленным резервом, организация обречена на гибель.

Вскоре после XIII съезда партии, на котором впервые с «комсомольско-пионерским» докладом «О работе среди молодежи» выступил Н. И. Бухарин, состоялся VI съезд РКСМ, принявший ряд принципиальных для растущего пионердвижения решений. Именно на этом съезде детское движение конституировалось в Детскую коммунистическую организацию юных пионеров имени В. И. Ленина и были утверждены единые законы и обычаи, форма и галстук, значок, салют, девиз и Торжественное обещание пионеров. Единой же в своей структуре и принципах руководства организация юных пионеров стала в конце 1925 года, когда Всеукраинское совещание по деткомдвижению окончательно высказалось за переход на новую структуру и признало за комсомолом право непосредственного руководителя отрядами юных пионеров.

 

 

НОВЫЙ КУРС

 

V съезд РКСМ, взяв курс на скаутский по своей сути «метод длительной игры в пионеров нового общества», предложил местным комитетам комсомола руководствоваться «Основными элементами программы юных пионеров».

Однако отрицание скаутинга на Украине, наличие собственного опыта организации детских групп у комсомольцев Грузии, Армении, Белоруссии, некоторых российских губерний, а также деятельность других детских и подростковых организаций и объединений тревожило ЦК РКСМ, который уже тогда считал себя ответственным не только за коммунистическое детское и молодежное движение, но и за подростков и молодежь страны в целом. Поэтому ЦК в январе 1923 года с тревогой констатировал: «Разнобой в деле формы и подхода к детям должен быть обязательно устранен». Местным комсомольским организациям вновь было заявлено, что «за основу работы принимается длительная игра в пионеров нового коммунистического общества, разработка методики этой игры является сейчас основной задачей Главной квартиры, и в этом же направлении должны идти местные организации». ЦК потребовал не просто играть с пионерами, а «ввести в них (длительных играх.— Авт.) новое содержание».

Чем же было вызвано это требование ЦК РКСМ? Истоки ответа на этот вопрос мы можем найти в первой программе деятельности пионеров, разработанной летом 1922 года и опубликованной под названием «Программы занятий и испытаний в отрядах «Юных пионеров» в сборнике статей и материалов «Юные пионеры» под редакцией В. Зорина.

Составители программы исходили из того, что детская организация не может и не должна давать детям много знаний об окружающей жизни и природе. Ее цель иная —«пробудить интерес к этим знаниям и, пользуясь самоорганизацией детей, приучить их к общественно-трудовой жизни». Предполагалось, что пионер должен освоить эту программу за три года, каждый из которых делился на три периода: весенний, летний и зимний. Причем центром работы летом являлся лагерь, зимой — клуб.

Содержание занятий состояло из 12 элементов или направлений деятельности, которые наряду с так называемой «пионерской практикой», включающей лагерную и походную жизнь, изучение сигнализации, топографии, санитарного дела и практические навыки самостоятельной жизни, предусматривали занятия физкультурой и гимнастикой, развитие трудовых и гигиенических навыков, знакомство с природой, литературой и искусством. Как видим, программа была довольно разнообразной, соответствовала возрасту и потребностям ребенка и не носила ярко выраженного политического характера.

Несмотря на то, что эта программа была принята только Московским комитетом комсомола, ею руководствовались и в других городах и губерниях страны. Популярности программы среди пионеров способствовало то, что она предусматривала специальную систему испытаний на право поступления в отряд, на звание «пионера 3-го, 2-го и 1-го разрядов». Поэтому не случайно, что московская программа легла в основу «Основных элементов программы юных пионеров», утвержденных V Всероссийским съездом РКСМ. Но в отличие от первой программы «Основные элементы» строились уже на основе классового подхода и предусматривали знакомство пионеров с наиболее яркими и важными фактами текущей политической жизни, вовлечение их в «практическое проведение различных кампаний», развитие у пионеров классового самосознания. В остальном «Основные элементы» дополняли и развивали идеи, заложенные в первой программе. Причем обе программы не только аккумулировали опыт российского скаутизма, но были гораздо глубже, продуманнее, цельнее. И, тем не менее, летом 1923 года обе эти программы приказали долго жить. III Всероссийская конференция РКСМ не могла смириться со столь явным влиянием скаутизма на пионеров. «Основным содержанием работы детских групп,— отмечалось в резолюции конференции,— не может являться копирование... всех элементов скаутинга». Разрядная система была отнесена к «числу уклонов, показавших ненужность», а «Основные элементы программы юных пионеров» были заменены системой этапов к революционным праздникам. «Новое содержание» работы пионеров виделось комсомолу в подготовке «революционных борцов на основе широкой общественно-политической деятельности», в приспособлении «плана работы к политическим кампаниям в целях втягивания детей в жизнь и борьбу всего рабочего класса».

На местах отношение к новой системе работы было очень осторожным. Поэтому VI съезд РЛКСМ (июль 1924 года), отметив, что предыдущий съезд «уделил, однако, игре слишком большое место, определяя ее как основу методики детского движения», принял решение отбросить длительную игру и установил, что «воспитательным методом детдвижения является планомерное вовлечение детей в классовую борьбу и общественно необходимую работу».

Одобрительно отозвался VI съезд и о системе работы с детьми по этапам, в соответствии с которой календарный год искусственно разбивался на 6 периодов. Причем каждый этап-период начинался и заканчивался революционным праздником.

Например, первый этап стартовал 7 ноября, включал в себя мероприятия, посвященные очередной годовщине Декабрьского вооруженного восстания 1905 года, и заканчивался 1 января «комсомольским рождеством». С переходом на систему работы по этапам было положено начало политизации детского движения. Интересы и потребности ребенка отступали на второй план. Зато комсомол получил возможность унифицировать работу с детьми, вести ее во всех отрядах по единому плану.

Усиливающаяся идеологизация детдвижения не могла не отразиться и на содержании пионерских законов и обычаев. Сравнение их (а до 1932 года было принято и действовало, сменяя друг друга, 7 вариантов текстов законов) убедительно подтверждает не только усложнение формулировок, трудных для усвоения и выполнения ребенком, но и усиливающуюся степень их политизации. Чтобы не быть голословным, попробуем сравнить первые два варианта текстов законов.

Во «Временном уставе организации детских групп «Юные пионеры» имени Спартака» (1922 год) насчитывалось 6 законов: 1. Юный пионер верен рабочему классу. 2. Честен, скромен и правдив. 3. Друг и брат всякому другому пионеру и комсомольцу. 4. Исполнителен. 5. Трудолюбив, весел и никогда не падает духом. 6. Бережлив и уважает общеполезный труд.

В «Законах юных пионеров», принятых V съездом РКСМ, количество законов увеличилось. Некоторые из них совпадали дословно с первым вариантом, другие обрели новую редакцию, появление третьих было обусловлено политическими процессами, происходившими в то время в стране. В итоге второй вариант был утвержден в следующем виде: 1. Пионер верен делу рабочего класса и коммунизму. 2. Пионер — друг и брат всякому другому пионеру и комсомольцу. 3. Пионер честен и правдив. Его слово — как гранит. 4. Пионер дисциплинирован. 5. Пионер ежедневно помогает трудовым собратьям в строительстве коммунистического общества. 6. Пионер трудолюбив и уважает полезный труд. 7. Пионер чист в мыслях, словах и на деле.

Однако эти законы просуществовали менее года. В сентябре 1923-го Бюро ЦК РКСМ утвердило новую редакцию текста 8 новых законов и 14 обычаев пионеров. Учитывая весьма осторожное отношение к «новому содержанию» на местах, Бюро ЦК вынуждено было в тексте законов отказаться от излишней политизации. Из законов были исключены такие не совсем понятные ребенку задачи, как верность коммунизму, ежедневная помощь строителям коммунистического общества. Окончательная редакция законов более полно учитывала возраст и потребности детей.

23 января 1924 года решением экстренного пленума ЦК РКСМ «Детские коммунистические группы пионеров имени Спартака» были переименованы в «Детские коммунистические группы юных пионеров имени т. Ленина». Это название, принятое в спешке траурных дней, просуществовало недолго. В июле 1924 года на VI съезде РКСМ деткомдвижение конституировалось в «Детскую Коммунистическую организацию имени В. И. Ленина (юных пионеров)», которая стала действовать на основе утвержденного ЦК РКП (б) «Организационного положения ДКО юных пионеров им. тов. Ленина». В этом документе, пожалуй, были даны самые краткие формулировки пяти законов и пяти обычаев юных пионеров. В них впервые была определена активная позиция пионеров по отношению к другим детям: «Пионер организует окружающих детей и участвует с ними во всей окружающей жизни. Пионер — всем детям пример».

Новые формулировки текстов законов стали появляться ежегодно в 1929, 1930, 1931 годах, что было обусловлено обострившейся политической ситуацией, вызванной «великим переломом» и вседозволенностью тоталитарной партийно-государственной системы. Дети оказались втянутыми в безнравственную политическую борьбу — этого от них требовали «Законы юных пионеров», разработанные и принятые взрослыми. Вчитаемся в тексты тех законов: «Пионер враг кулаков и буржуев, за интернационал рабочих», «Пионер... всегда и везде дает отпор классовому врагу». Кто он, «классовый враг»? Какие формы отпора и борьбы должен применять пионер? И сами взрослые отвечали: доносить и сообщать, сообщать и доносить... Итог — гибель невинных детей. Но дети не только гибли. Они незаконно трудились на заводах и фабриках, где помогали реализовать ничем не обеспеченный и не обоснованный пресловутый промфинплан. А как же иначе? Ведь новый закон, появившийся в конце первой пятилетки, гласил: «Пионер... организует детей на выполнение планов фабрик, заводов, МТС, колхозов».

Решения V съезда РКСМ, реализация «Основных элементов программы юных пионеров» и метод длительной игры оказали благотворное влияние на развитие пионерского движения. К ноябрю 1923 года в стране насчитывалось уже 100, а к июлю 1924 года —250 тысяч пионеров. Но несмотря на такие высокие абсолютные цифры, пионердвижение охватывало своим влиянием менее двух процентов всех детей. Более того, организация, как отмечалось на VI съезде РЛКСМ, являлась «организацией городских детей», и не затрагивала основную массу подростков из деревни и национальных окраин. Поэтому VI съездом комсомола был выдвинут лозунг «На каждого комсомольца — пионер!» и поставлена задача к 1 января 1926 года охватить пионер движением до 1,5 миллиона детей. Решение съезда выполнялось опережающими темпами. В комсомольских документах того времени пионерское движение характеризуется как «прочно ставшее на ноги», «захватившее массы детей». И как вывод ^«огромный рост» пионер движения. Действительно, за 1924 год число пионеров выросло на 620 процентов и составило к январю 1925 года 1 миллион 103 тысячи человек! Таких темпов не знала ни одна массовая детская организация.

В чем же заключались причины столь уникального явления? Основная причина бурного роста пионерской организации в особом социально-психологическом феномене: общество поверило в возможность построения светлого и сытого всемирного царства социализма. Выход из хаоса виделся в победе мировой социалистической революции, которая вот-вот наступит и по-братски разделит все, что сегодня принадлежит «им». И молодежь, дети стремились приблизить это светлое завтра, приложить свои слабые ручонки для его построения, внести свой вклад в ликвидацию сохраняющейся эксплуатации человека человеком в условиях многоукладной экономики.

Серьезное влияние на рост пионердвижения оказала  и  партийно-комсомольская  пропаганда первого пионерского парада на Красной площади 23 мая 1924 года, на котором присутствовали делегаты XIII съезда партии, а также меры, предпринятые ЦК РКП (б), по оказанию пионердвижению «особого внимания и поддержки со стороны партии».

И, безусловно, исключительно важное значение имели решения VI съезда РЛКСМ по организационному укреплению и методическому обеспечению только что оформившейся детской коммунистической организации. Увеличив «возраст пребывания в детской организации до 16 лет», съезд, по сути, создал институт старших пионеров, являвшихся основными помощниками вожатых в работе с пионерами младших возрастов. К концу 1930 года 29,3 процента пионеров были старше 14 лет, в том числе свыше 5 процентов — старше 16. Парадоксальный успех имела система работы с пионерами по этапам. Несмотря на осторожное отношение к ней на местах, ее открыто выраженный политизированный характер, не учитывающий интересы и потребности ребенка, именно недостатки системы — унифицированность и схематичность действий в рамках единых акций — способствовали не только росту организации, но и значительно облегчили работу первых вожатых, не имевших глубоких знаний и методических навыков.

На VI съезде РЛКСМ вопрос о пионерских руководителях был назван крупнейшим для развития детского движения. Эта позиция, по сути, продолжила линию V съезда, на котором особо было подчеркнуто, что «широкое развертывание нового движения возможно лишь в зависимости от подготовки коммунистов-руководителей путем организации специальных курсов и введения членов РКСМ в практическую работу и жизнь». Уже летом 1923 года на основе рекомендаций методической комиссии под руководством Н. К. Крупской были определены формы обучения пионерских вожатых. В губерниях стали организовываться 1,5-2-месячные курсы вожатых. Однако они в силу их малочисленности не могли обеспечить необходимое количество подготовленных руководителей. Более того, из-за недостаточной разработанности теории деткомдвижения, нерешенности многих организационных вопросов содержание программ курсов в разных районах страны было различным, а качество обучения невысоким. Не случайно, что VI съезд РЛКСМ, выдвинув лозунг «На каждого комсомольца — пионер!», признал необходимым организовать постоянную и систематическую работу по подготовке пионерских работников и определил формы их подготовки. Наряду с развертыванием широкой сети специальных курсов, семинаров и кружков впервые ставилась задача «использования для этой цели имеющихся педагогических учебных заведений».

В первой половине 1924 года в стране действовало 80 губернских и более 20 городских и районных курсов, на которых к июлю смогли пройти подготовку вожатые всех 3704 действующих отрядов. Это позволило в соответствии с Циркуляром ЦК РЛКСМ «сделать вожатых отрядов постоянными работниками, обязанными проработать с пионерами не менее 6 месяцев».

И тем не менее вожатых не хватало. В декабре 1924 года около трех тысяч отрядов не имели руководителей. Все это всерьез беспокоило партию.

В постановлении Оргбюро ЦК РКП (б) «О пионерском движении» комсомолу было предложено разработать меры по организации краткосрочных курсов на местах, а для подготовки руководящих работников — постоянные центральные курсы.

Эти курсы, организованные ЦК РЛКСМ и Главсоцвосом РСФСР, начали работу 11 декабря 1924 года. К учебе приступило 143 человека, в том числе 118 коммунистов, которые обучались по программе, рассчитанной более чем на 600 лекционных и практических занятий и состоявшей из пяти разделов: общественно-политического, общеобразовательного, пионерского, педагогического, физкультуры и гигиены. Историю, теорию и методику деткомдвижения преподавали руководители пионерской организации В. Зорин (заведующий курсами), М. Зак, А. Волков, М. Крупенина, В. Рогов, В. Резник, И. Тарасов и другие. Выпускники курсов получили стенограммы лекций, которые впоследствии были изданы отдельной книгой. Торжественное закрытие курсов состоялось 7 марта 1925 года в Кремле, что уже само по себе красноречиво свидетельствовало о том, какое значение придавала партия пионерским работникам. Бывшие курсанты, разъехавшись по стране, взяли на себя всю тяжесть работы по организации на местах курсов отрядных вожатых.

Нехватка подготовленных кадров вожатых всегда была самой сложной и нерешаемой проблемой пионерской организации. Но, пожалуй, так остро, как в 1924 году, эта проблема не стояла никогда. Отсутствие кадров не могло сдержать искреннее стремление детей вступить в организацию. Все это приводило к стихийности в создании отрядов, их самоорганизации. Стремясь не допустить этого, комсомол в ряде мест прекратил создание новых отрядов до тех пор, пока на курсах не будет подготовлено необходимое количество вожатых. Эти настроения были наиболее характерны в деревне, а ведь именно там жила большая часть детей пионерского возраста. Негативные процессы не прошли мимо внимания ЦК партии, который в конце 1924 года принял постановление «О работе комсомола в деревне» и вновь отметил, что главная задача комсомола в области пионердвижения — подготовка руководителей. Состоявшийся вскоре III пленум ЦК РЛКСМ (февраль 1925 года) в целях стимулирования роста организации определил меры по «увеличению количества руководителей» и принял, пожалуй, самое важное в истории пионерской организации решение в кратчайший срок добиться, «чтобы на каждый отряд, который не должен превышать 40—50 человек, приходился один вожатый». Заметим, что к этому времени комсомол ориентировался на освобожденных вожатых, которых к 1926 году насчитывалось свыше 60 процентов.

Успех пионерского движения, рост его авторитета среди населения вряд ли был бы возможен без внимания и поддержки партии и комсомола. Причем не только на высшем уровне — на съездах партии и комсомола,— но и на уровне конкретной помощи партийных и комсомольских ячеек пионерским отрядам. Руководство партии неоднократно предупреждало не ослаблять эту политическую линию. Так, в тезисах Политбюро ЦК РКП (б) XIV съезду партии, написанных

Н. И. Бухариным, говорилось: «Плохо поставлено (и качественно, и количественно) дело руководства пионерскими организациями. Объезд обращает самое серьезное внимание на большие опасности, идущие отсюда...». И это отмечалось в то время, когда в стране довольно эффективно, особенно на первых порах, действовал институт партприкрепленных.

Курс на «общественно необходимую работу», провозглашенный VI съездом РЛКСМ, был с одобрением встречен трудящимися. Если раньше большинство пионеров были из семей членов партии или комсомола, то в 1924 году уже сами рабочие и крестьяне стали проявлять искреннюю заинтересованность в укреплении пионерской организации. Например, в Томской губернии крестьяне всем миром одели пионеров в холщовые костюмы, в Полтавской губернии крестьяне — делегаты губернского съезда Советов потребовали прислать в деревню вожатых. Во многих местах возникали различные общества содействия пионерам.

Однако оборотной стороной медали нового курса стало то, что все свободное время детей было занято политическими формами работы, их участием в социалистическом строительстве. Ослабло внимание к личности ребенка, нравственному идеалу, которому стремился следовать пионер в ходе длительной игры. При этом идеал общества, которое необходимо построить, был настолько обобщен, неконкретен и вступал в противоречие с окружающей действительностью, что переставал быть привлекательным для подростка.

Именно тогда и обнаружились первые признаки надвигавшегося на организацию кризиса. Для этого были как объективные, так и субъективные причины. Вынужденная ориентация на количественную подготовку вожатых и отсутствие условий для повышения их квалификации сказались прежде всего на методическом обеспечении пионерработы. Об этом очень точно еще в 1924 году сказал один из первых пионерских методистов А. Волков: «Некоторые, пытливо доискиваясь раскрытия «секрета» пионерработы, жадно ищут его в книжках... которых еще нет, другие ждут, что найдется кто-либо из «вумных» пионерработников и выразит суть методов пионерработы в двух-трех словах, в формуле, проглотив которую, сразу узнаешь «соль» методики. Мы полагаем, что подобное знание методики пионерработы может дать пионерработнику только личный опыт, связанный с самоизучением и обобщенный с опытом других товарищей». К сожалению, таким уровнем мастерства первые вожатые не обладали. Негативное влияние оказал и массовый уход из организации методически подготовленных скаутмастеров, вслед за которыми из отрядов стали исчезать игра, возрастной подход, а формы работы с пионерами благодаря новому курсу становились все более политизированными и овзросленными. И как итог — участившиеся случаи выходов пионеров из организации. В иные месяцы 1926 года количество выбывших из ДКО равнялось числу вступивших или даже превышало их.

Организация вступала в кризис.          

 

 

КРИЗИС

 

Был ли кризис явлением внезапным и непрогнозируемым? Какие причины — внешние или внутренние — его породили? Что стояло за массовым выходом пионеров из организации: кризис идеологии детского коммунистического движения или же проявление каких-то внутренних противоречий?

Анализ исторических фактов, тенденций показывает, что идеология здесь ни при чем. Тяга в пионерию была большой, дети, подростки приходили в организацию добровольно, но быстро разочаровывались в ней, выходили, не находя удовлетворения своим интересам. Было много политической трескотни, но не хватало самостоятельности действий. Во многих отрядах занимались лишь муштрой. Положение усугублялось и слабой материальной базой.

Чрезвычайно трудно было не только связать личный и групповой интерес детей с интересами рабочего класса и крестьянства, подчинить повседневную работу делу построения социалистического общества, но и сделать это в привлекательных, доступных и понятных детям формах. Следствием этого неумения и были крайности — от чрезмерной политизации до ограничения пионерской деятельности только внешними атрибутами — маршировкой, барабанами, горнами и играми.

И партия, и комсомол правильно оценили эти явления, но механизм выхода из кризиса мог появиться только в процессе практики. На VII съезде РЛКСМ было отмечено несоответствие содержания и методов пионерской работы запросам и требованиям пионеров. Были названы две причины — «барабаномания» и политизация, перенесение комсомольских методов в детскую среду.

Из-за неумения организовать и заинтересовать ребят стала наблюдаться тяга детей (пионеров и непионеров) к созданию самостоятельной организации, самоорганизации. Стремление к интригующему, захватывающему, возбуждающему приводило к возникновению таких объединений, как «жультрест» (стащить незаметно вещь, а потом так же незаметно ее возвратить), или «союз голубятников» (воровать и организованно гонять голубей), или «психолаборатория» (половые сношения).

Противоречивая социально-политическая обстановка в стране в годы нэпа, наличие частной собственности на средства производства, различные теневые стороны советской жизни создавали   почву   для   существования   мелкобуржуазного и люмпен-пролетарского влияния на детей и молодежь. К тому же было сильное религиозное влияние, особенно на национальных окраинах, где наряду с сетью советских школ существовали религиозные. Так, в 1927 году в Аджарии было 120 советских и 158 мусульманских школ, в Татарии их было 684. Такая же картина наблюдалась в Туркменистане и других среднеазиатских территориях.

Все это влияло и* на пионерскую организацию. Комсомолу не удалось создать удовлетворяющую массу детей привлекательную систему работы с пионерами в увлекательных для них формах. За шесть месяцев до V Всесоюзной комсомольской конференции (март 1927 года) из пионерской организации ушло 80 тысяч членов, или 4 процента пионеров. На конференции в докладе председателя ЦБ ЮП Ольги Макси-ной были приведены следующие факты:

«Один ребенок пишет в журнал «Пионер»: «Я пробыл в организации 2—3 года, «воспитывался, закалялся» там и в конечном счете сказал: «пионерская организация мне ничего не дала и другому ничего не даст... Я напрасно потерял столько ценного времени. Да и кто этого не скажет? Работа заключается почти в одних собраниях, а все собрания пионерские — это переливание из пустого в порожнее».

Дальше этот пионер приводит разговор со своим товарищем, который тоже говорит, что ему неинтересна пионерская организация, и он ставит вопрос: «Что же значит, мы с тобой — контрпионеры?». И отвечает: «Нет. Ошибаешься. Я целиком стою за пионерскую организацию... но только за такую, какую мы видим в пионерской печати, а не ту, которая есть в действительности».

На конференции было зачитано типичное выступление двенадцатилетней пионерки в связи с обсуждением письма одной родительницы по вопросу о трудовом воспитании в пионероргани-зации: «Тов. Селиверстова бросает нам упрек в том, что мы не умеем пошить себе косынки. Но с марксистской точки зрения он не выдерживает никакой критики. Поставим перед собой вопрос — к чему готовит нас пионерский отряд? Мы — та самая смена, то третье поколение, которое через несколько лет должно будет занять место идущего в свою очередь на смену партии комсомола. Вы знаете, товарищи, что со стороны политической мы подкованы целиком и полностью, мы почти вплотную подошли к изучению теоретика марксизма — Маркса».

Можно привести и другие факты из других регионов страны, чтобы подтвердить, что кризисные явления не были присущи только российским пионерам.

Газета украинской пионерии «Молодой ленинец», как и многие другие подобные издания, провела обсуждение вопроса о состоянии пионерской организации. Типичным было письмо одной девчонки, которая почти полтора года была пионеркой: «Меня волнует вопрос: стоит ли быть пионеркой и что мне дает организация? Я чувствую всю бесполезность моего пребывания в организации, я ей ничего не в силах дать и ничего полезного для себя взять не могу». Письмо человека не равнодушного, а стремящегося быть в организации, чувствующего, что без коллектива сверстников плохо. «Не к кому прибегнуть, чтобы коллективно разрешить свои сомнения, чтобы обсудить, что делать. Товарищам моим нет до этого дела... Комсомольцам тоже нет дела до этого...» Поэтому-то и обратилась пионерка в свою газету.

«...Младшие... пионеры трудятся по школам, старшие (пионеры-комсомольцы)... ничего не делают ...разбиваются попарно и заводят чуть ли не любовные объяснения. Политика и литература их интересовать не могут. ...А беседы, проводимые отрядом, неинтересны. Все старое... Мертвечина. Что делать?»

В газету пришло немало откликов. Одни из них сообщали, что это письмо остановило «многих пионеров, которые ставили перед собой вопрос об уходе из пионерорганизации». Но были и такие отклики: «Я выхожу из пионерорганизации. Плохо проводится работа, распущен актив, на совете говорят неприличные слова. Половая распущенность не знает предела. Вожатые отрядов с развращенностью не борются. Зачем мне быть в таком отряде?»

Но были письма, в которых ребята намечали меры улучшения положения и предлагали: «1) чтобы личную инициативу пионеров не заглушали, 2) больше политразвития для ребят старшего возраста, 3) требовать вожатых, во-первых, образованных и, во-вторых, выдержанных». Предлагали и такое: разучивать новые игры, песни, развлечения, развивать склонности ребят к трудовым занятиям, приспособить работу к возрастным группам.

Какие явления стояли за этими фактами? Вспомним тогдашнее социально-экономическое положение страны и место детей, подростков в системе общественных отношений. Десятки тысяч детей и подростков пускались «в бега» в поисках лучшей жизни, «оседая» на зиму в городах и детприемниках, были беспризорными, что подпитывало криминальную среду. Наличие безработицы в городах, от которой прежде всего страдали подростки, молодежь, а также аграрное перенаселение, противоречивое развитие товарно-денежных отношений, эксплуатация малолетних рабочих на государственных и частных, кооперативных предприятиях и у кулаков требовали установления для них социальной защиты.

В профсоюз детей и подростков не принимали, их интересы пытались защитить только комсомол и пионерская организация. И если комсомол добился установления квоты приема на работу молодежи и запрета увольнения молодых рабочих, то у пионерской организации средством защиты было только слово, с которым мало кто считался.

Итак, к кризису пионерскую организацию привели возникшие противоречия, как внутренние, так и внешние. Это были противоречия между слабой материальной и финансовой базой и растущими запросами организации; между идеалом социализма, к которому тянулись ребята, и реальным нищенским, тяжелым состоянием общества и положением детей, подростков, молодежи в нем; между массовым характером организации и примитивностью форм и методов работы; ожидаемым представлением детей о своей организации и реальностью бытия. Внешним проявлением кризиса и была резко увеличившаяся текучесть.

Кто же и по каким причинам покидал пионерскую организацию в 1926 году? Собственно, в сегодняшних возрастных границах таких ребят было немногим более одной трети (38,9 процента), а остальные — от 14 до 16 лет (51,9 процента), старше 16 лет (8,1 процента). В том-то и была особенность тогдашней пионерской организации, что ее возрастные рамки не были столь ограничены. Пионером мог быть и 8-летний ребенок, и 17-летний юноша. Были ребята, которые состояли в двух организациях — пионерской и комсомольской. Двойное членство имели 8,1 процента пионеров. Оказывается, не такими уж юными были «юные пионеры».

Пионерская организация 1926—1927 годов состояла из учащихся школ, ФЗУ и тех, кто школу не посещал, а также из ребят, работающих на заводах и фабриках, в сельском хозяйстве. Были в ее составе и безработные и безграмотные подростки. То есть социальный и возрастной состав был довольно пестрым, с различными интересами, потребностями и миросозерцанием. Могла ли столь разновозрастная организация удовлетворить интересы всех ее членов? Наверное, такая возможность была, если бы формы, методы и содержание работы были столь же разнообразными и многогранными. Копирование же форм комсомольской работы, шаблоны и политическая трескотня лозунгов не принимались душой ребенка. Организация, включив в себя громадные массы детей (такого количества детей в одной организации, таких темпов роста не было ни в одной стране мира), не могла сразу удовлетворить их запросы.

Мы должны иметь в виду и такой немаловажный фактор, который нам сегодня и в голову прийти не может: пионеры не учатся в школе и вынуждены зарабатывать на хлеб насущный. Таких в организации было 11,1 процента. К июлю 1926 года в среднем по стране 2 процента пионеров трудились по найму. Больше всего (3,1 процента) их было в земледельческих губерниях России, на Украине — 2,5 процента, в Белоруссии — 1,6 процента, в Закавказье — 1,3 процента. А по данным 1925 года, только среди зарегистрированных на биржах труда безработных 14,1 процента составили подростки. А сколько детей, особенно в деревне, не регистрировалось! И хотя в результате принятых мер процент безработных подростков постепенно уменьшался (1926 год — 12,4 процента, 1927 год — 11,6 процента), но шел он медленно.

Когда в то время провели анализ причин выхода, то оказалось, что добровольно вышло из-за неудовлетворенности содержанием работы всего 32,8 процента пионеров (преобладали ребята 14—16 и старше лет), механически — 22,1, как переростки — 18,5 процента (все старше 16 лет), по требованию родителей — 12,2 процента (в основном деревенские дети), из-за отсутствия обуви, одежды, платья — 4,4 процента (преобладали дети рабочих города и деревни), по состоянию здоровья — 3 процента (в основном ребята из детских домов). Остальные выбыли по прочим причинам (обида за то, что сделали в отряде замечание, или исключенные). Пионерская организация была довольно требовательной и в основном исключала из своих рядов за нарушение законов и обычаев (курение, пьянство, игра в карты), недисциплинированность.

Лишь с развертыванием работы по организации досуга, самодеятельности, трудовых дел в 1927 году наметился перелом. Этому способствовало и установление более компактных возрастных границ — юноши и девушки вышли из организации.

На V комсомольской конференции была выдвинута задача строить работу организации руками самих детей, развернуть их самодеятельность. И в качестве способа достижения этой цели рекомендовался метод заданий (принят в октябре 1926 г.). Отряд определяет объект деятельности и берет задание — выполнить работу. Объекты можно было выбирать самим. Например, по ликвидации неграмотности — ведь даже среди пионеров было 51 965 неграмотных. Да и деньги нужно было заработать на свои нужды: бюджет организации равнялся 630 тысячам рублей в год (из них 420 тысяч составляли затраты на летние лагеря), а из партийного бюджета на всю 2-миллионную организацию выделялись средства всего на 142 ставки руководящих пионерских работников.

Время показало, что метод конкретных заданий себя оправдал, оживив пионерскую практику. Он помогал ребятам брать на себя посильные трудовые дела, но и с его помощью эмоционально-привлекательными они не стали.

Не удовлетворенные состоянием дел в организации, подростки по-прежнему стремились к созданию неформальных объединений, в которых могли бы удовлетворить свои политические интересы. Так, осенью 1927 года в школах и пионерских отрядах Бердичева расклеивались и разбрасывались листовки под названием «Манифест организации юных марксистов», в которых говорилось, что «проявлять свою активность в насквозь прогнившей, никуда не годной пионерской организации ребята не могут. Поэтому мы решили создать нашу новую организацию, в которой полностью была бы проявлена наша активность, в которой мы рационально используем нашу энергию — наше время... Мы будем называться юными марксистами». Но успеха эта попытка не достигла. Более того, она была воспринята как враждебная вылазка классового врага. Но тем не менее эти и другие проявления вызвали на страницах комсомольской печати острую дискуссию о содержании, методах и формах пионерской работы. В ней приняли участие руководящие пионерские и комсомольские работники — А. Высоцкий, В. Зорин, Д. Лавров, И. Разин, М. Рейхруд, С. Салтанов, В. Ханчин. Дискуссию завершил итоговой статьей секретарь ЦК ВЛКСМ, председатель ЦБ ЮП С. Салтанов. Обмен мнениями в ходе дискуссии был специально проведен в целях подготовки партийного совещания по проблемам пионерского движения, которое состоялось 23—24 января 1928 года при агитпропе ЦК ВКП(б). В нем приняли участие ответственные работники ЦК союзных республик, губкомов и горкомов партии, наркомы просвещения республик, члены Центрального Бюро юных пионеров. С докладами выступили Н. К. Крупская и С. Салтанов, которым пришлось несколько раз брать слово, отстаивая свою точку зрения.

Не в меру ретивых сторонников «политизации» пионерской организации пытался переубедить представитель агитпропа ЦК ВКП(б) Криницкий: «Элементы общественной работы... не должны смешиваться с собственной политической работой пионеротрядов... Когда пионер-организация начинает заниматься снижением цен, участвует в хозяйственных и политических кампаниях, когда посылает своих членов таскать записки на собраниях, когда пионерорганизация начинает рассматривать свои задачи общественного воспитания из ребят-коллективистов лишь в форме участия в общей политической борьбе,— это есть ошибка, неверный перегиб».

А ведь в обсуждавшемся проекте нового «Положения о коммунистической детской организации юных пионеров» в основу работы было положено «непосредственное участие детей в революционно-строительной работе партии, комсомола и Советской власти». И это несмотря на то, что предыдущий опыт показал, что только такой работой ребят не увлечешь.

Собравшиеся рассмотрели предложенную ЦБ ЮП систему пионерской работы — «круг навыков и знаний», которыми должен овладеть пионер, пребывая в организации, и одобрили ее. Новая система под измененным названием «Круг умений и навыков» была утверждена ЦБ ЮП 3 апреля 1928 года.

После этого совещания ЦК ВКП(б), предварительно внимательно изучив состояние пионерской организации, 25 июня 1928 года принял постановление «О состоянии и ближайших задачах пионердвижения». Этим постановлением определялись цель пионерской организации, основные направления ее работы. Партийным организациям рекомендовалось не ограничиваться наблюдением за работой комсомола в пионердвижении, а осуществлять «непосредственное общее руководство пионердвижением, обеспечив постоянное внимание к внутренней жизни пионерской организации».

Это постановление сыграло важную роль в преодолении недостатков в деятельности пионерской организации, дало толчок развитию новых форм работы с детьми. Агитпропу ЦК совместно с ЦК ВЛКСМ  и  с привлечением  научно-педагогической секции ГУСа поручалось разработать улучшенную систему и педагогически обоснованные методы пионерской работы, в частности доработать примерный круг общественной работы, знаний и навыков, получаемых пионерами за все время пребывания в пионерской организации. Причем «Круг» должен быть определен как с учетом возрастных особенностей детей, так и различных условий города и деревни. (Впоследствии практика выявила негативные стороны «Круга», его мелочную регламентацию пионерской работы. Деятельность отрядов нельзя загонять в узкие рамки программы, поэтому через 2,5 года от не оправдавшего себя «Круга» отказались.)

Кризисные явления, естественно, потребовали поиска выхода из тупика, что породило дискуссии, в том числе и о применении методов скаутинга. VIII съезд ВЛКСМ отметил, что пионерское движение все еще не изжило затруднения, причины которого кроются не только в неумении работать с ребятами, но и «в отсутствии достаточно продуманной системы и педагогически обоснованных методов... работы, механическом перенесении методов работы среди взрослых в детскую организацию». Делегаты решили взять «за основу пионерской работы общественно-трудовое воспитание». Тем самым была поставлена точка в споре о применении игровых методов скаутинга в пионерской деятельности.

В первой половине 1929 года резко обострилось положение в деревне в связи с насаждаемой коллективизацией. Началась кампания «самоочистки от вражеских элементов». И хотя VI Всесоюзная конференция ВЛКСМ (июнь 1929 г.) высказалась против перенесения методов классовой борьбы на детей (в ее резолюции записано: «...прекратить механическую «чистку» ребят-лишенцев, провести широкую разъяснительную работу, почему в нашей организации мы должны перевоспитывать детей чуждых нам классов»), эта чистка продолжалась еще несколько лет.

Выступала против этого явления и Н. К. Крупская. В статье «Еще об одном перегибе» она писала: «Борьба ведется не с ребятами, а со взрослыми. Ребенок не может выбрать себе родителей, никого он не эксплуатировал, никого не угнетал... Ни в чем не виноват, ребенок есть ребенок...»

К этому вопросу Н. К. Крупская возвращалась неоднократно, пытаясь облегчить участь детей. В общей атмосфере нетерпимости, подозрительности к инакомыслию пионерская организация не могла быть безмятежным островком. Партией, комсомолом, пионерскими работниками стимулировалось участие пионеров в классовой борьбе, что впоследствии не раз приводило к гибели детей.

Та же VI конференция качество пионерской работы измеряла количеством детей, принимавших участие в классовой борьбе. И хотя в обращении к детям под словами «классовая борьба» понималась не собственно борьба, не разрушение, а созидание, участие в построении социализма на стороне заинтересованных в нем классов, социалистических элементов, но реализация этого тезиса на местах неминуемо приводила и к размежеванию детей вслед за размежеванием их родителей.

 

 

ЛИЦОМ К ПРОИЗВОДСТВУ (В. Кудинов)

 

В кумачовом убранстве прибывали в середине августа 1929 года на московские вокзалы поезда. Пионеры страны собирались на свой первый слет. С собой делегаты взяли не только спортивные и национальные костюмы, рапорты, стенгазеты, различные поделки, но провизию, подушки, простыни, одеяла, ведь им предстояло жить в семьях москвичей.

Чем была вызвана необходимость слета? Руководители пионерской организации убедились, что качественно улучшить ее деятельность, а тем самым и повлиять на воспитание подрастающего поколения, можно лишь привлекая всю общественность страны. Вариться в собственном соку, пережевывая проблемы организации лишь в ней самой, значило тиражировать причины упадка. Важно же было — в этом и была главная цель местных и Всесоюзного слета — дать всем трудящимся отчет о проделанной работе, поделиться опытом, рассказать о трудностях и достижениях, привлечь внимание общественности.

Из 6738 делегатов 38,5 процента были комсомольцами, до 11 лет —0,9, 12—13 лет — 10,5, 14—15 лет — 61,6 процента от 16 лет и старше — почти треть. Эта последняя цифра говорит о многом. Если за два года до слета именно этого возраста ребята покидали организацию, то теперь многие из них оставались в отрядах вследствие изменения форм и методов работы. «В отрядах интереснее стало, потому что работа стала разнообразной — походы, экскурсии, труд» — так говорили делегаты. На слет приехали не только школьники, хотя их было подавляющее большинство (80,2%), многие из делегатов работали по найму на фабриках и заводах, в батраках, в пастухах, у кустарей и ремесленников, в домработницах, на разноске газет. Именно эта категория вызывала большую озабоченность. На одном местном совещании пионеров с Наркомтрудом и ВЦСПС была поставлена задача в течение пятилетки ликвидировать наемный труд детей, не достигших 14 лет (таких было около миллиона), добиться снижения рабочих часов малолетних тружеников, занятых в частном хозяйстве.

Делегаты слета делились на две равные части: одну составляли участники проходившей в его рамках пионерской конференции, другую — юные спортсмены, артисты, танцоры. Но и те и другие избирались на местах.

Делегаты слета побывали в наркоматах, в общественных организациях. Шел разговор об общих делах. Взрослые и дети говорили о таких проблемах, как увеличение советского экспорта, борьба с антисемитизмом, с эксплуатацией детского труда, за здоровый быт, с неграмотностью, работа по месту жительства — словом, обо всем, что волновало делегатов и в чем они принимали посильное участие. Слет выдвинул лозунг: «Миллионами детских рук поможем партии и государству выполнить пятилетку».

Удалась попытка с помощью слета ликвидировать некоторую замкнутость пионерской организации от остальной детворы — благодаря ему ряды пионеров увеличились на 2 миллиона человек, выросли вдвое.

На слете пришли к единству в понимании того, что нужно на основе самодеятельности детей сочетать участие в социалистическом строительстве и культурно-просветительскую деятельность. Говорилось о том, что «надо убрать с дороги и положить в пионерский архив (как пройденный по неопытности этап) старый подход к руководству движением только через вожатого, оставляя в стороне детей... Все руководство, все вопросы движения, начиная от отряда и кончая Центральным бюро, должны быть поставлены под контроль и критику пионерских детских масс».

Слет длился 8 дней и, по словам Н. К. Крупской, выявил громадную организованность ребят, произвел на всех сильнейшее впечатление. Был принят наказ делегатов ко всем пионерам и детям Советского Союза, призывающий их к борьбе за пятилетку и наметивший конкретные задачи в этой области, в его основу легли заключенные на слете договоры с государственными и общественными организациями.

ЦК ВКП(б) в своем постановлении отметил, что «Всесоюзный слет сыграл огромную политическую роль, превратившись из дела пионерской организации в дело всего рабочего класса».

В связи с прорывами в промышленности за первый квартал 1929/30 хозяйственного года был объявлен Всесоюзный производственно-технический поход пионеров, который значительно укрепил связи пионерских отрядов с жизнью и работой своих предприятий. Фактически ребята включились в производительный труд, в производственные отношения. Но при этом в отличие от взрослых пионерская организация не сумела включить в круг своей  повседневной работы борьбу за охрану прав детей. А ведь все еще большое количество ребят до 14 лет (около 200 тысяч в кустарной промышленности и 300 тысяч в сельском хозяйстве) работало по 12—14 часов, подвергалось унижениям, побоям, брани.

Понятно, что это должны были обеспечить взрослые пионерские руководители, коль они направляли энергию детей в это русло. Но этого не произошло. Залихватски выглядело утверждение передовой   «Вожатого» накануне пленума ЦБ ЮП, принявшего новое Положение о ДКО ЮП имени В. И. Ленина: «Можно смело утверждать, что все споры по вопросам содержания работы пионерской организации решены». Конечно же, проблемы решены не были, но новый курс был принят: в основу работы положили участие детей в социалистическом строительстве. «Лозунг партии «Лицом к производству» стал основным лозунгом работы пионерской организации. Но этот курс не сопровождался сколь-нибудь разработанной инструментовкой методов. Поэтому во многих документах того времени отмечалось, что противоречие между содержанием работы и «методами, организационными формами и руководством пионердвижения» не разрешено, а отсюда «налицо большая неслаженность, тормозящая дальнейшее развитие движения».

Перестройка пионерской работы потребовала разработки новых документов. По Положению о ДКО, возраст пионеров снизился и стал 10—15 лет. От производственного принципа комплектования отрядов не отказались. Ребята по-прежнему объединялись в отряды при комсомольских ячейках, на производстве. Несколько отрядов (если их численность приближалась к 50 человек) составляли базу. В школах создавались пионерские форпосты, однако правом приема и исключения из организации обладал только отряд. Каждый вступающий давал Торжественное обещание: «Я, юный пионер СССР, перед лицом своих товарищей торжественно обещаю, что буду твердо стоять за дело рабочего класса в его борьбе за освобождение трудящихся всего мира, буду честно и неуклонно выполнять заветы Ильича — Законы юных пионеров».

К сожалению, дух потребительского отношения к детям ощущался во многих рекомендуемых формах работы, целях и задачах организации. Взять хотя бы цель: направить усилия каждого отряда на «помощь ячейке партии и комсомола в общественно-политической, хозяйственной и культурной работе на заводе, фабрике, в колхозе, совхозе, предприятии и учреждении». Не личность ребенка, не развитие его интересов, удовлетворение потребностей, игра, романтика, а борьба за промфинплан! По плечу ли подростку такая ноша?

Была установлена и договорная система такой «борьбы». Отряд, предварительно обсудив условие с комсомольской, партийной ячейками предприятия, получив от них задание, заключал со своим предприятием (колхозом, учреждением) договор, который включал в себя обязательства детей и взрослых в борьбе за подъем животноводства, промфинплана. Читаем Положение далее: «Эти участки работы, взятые добровольно (попробовали бы отказаться!— Авт.) данным составом звеньев, сформировавшихся именно для данной работы (вот, оказывается, по какому принципу надо объединяться ребятам в звенья, а мы сейчас голову ломаем! — Авт.), закрепляется за звеном, как главная (!) часть всего содержания его работы на полгода».

И это все?! А где же романтика? Что можно, кроме этого? «Кроме этого, самими ребятами и руководством может выдвигаться ряд дополнительных работ». Вот так!

Не забыты были в Положении и ребята младшего школьного возраста. Они организуются в группы октябрят при пионерских отрядах (возраст 7— 10 лет) и руководствуются тремя законами: «1. Октябрята стремятся стать юными пионерами. 2. Октябрята следят за чистотой своего тела и одежды. 3. Октябрята любят работать».

Читая этот документ, невольно думаешь, что речь не о детях, а о каких-то роботах для производства.

С этим организация шла к IX съезду ВЛКСМ. Председатель ЦБ ДКО А. Северьянова на 1-й Всесоюзной конференции по научно-исследовательской и методической работе (июнь 1930 г.) с удовлетворением говорила, что раньше не было фактов, чтобы «в пионерские организации приходили... с заданиями государственные и общественные учреждения», а сейчас есть. «Пионеры участвовали в доведении промфинплана до каждого станка, в борьбе с прогульщиками... в вербовке ударников, в вывешивании плакатов и т. д.». Особенно она отметила «развитие индивидуальных соцдоговоров». Вначале их было 100 тысяч, но, «по последним данным, которые имеются в «Пионерской правде», эта цифра уже сейчас превышается».

Сейчас даже трудно представить, что и дома покоя не было от работы, о которой дети говорили родителям. Оказывается, пионеры проводили производственные совещания на дому. Любопытно, в каком качестве? Инженера, мастера, бригадира, директора или секретаря партячейки? Оказывается, что это «такая интересная форма, когда пионер непосредственно берет на себя функцию проведения производственных совещаний на дому, захватила наших ребят». Как это было в реальности, посмотрим на примере Саши Левашова, об этом сообщили «Ленинские искры». Один из пионеров 3-го отряда Саша Левашов стал дома допытываться у отца, знает ли он промфинплан и почему не вступает в ударники. А отец выпивши был. Слушал, слушал, а затем рассвирепел, схватил ремень и вытянул им сына несколько раз: «Вот тебе встречный план! Будешь отца учить!» Саша пришел на базу и, когда пионеры сдавали тексты договоров на соцсоревнование с родителями, показал синяки: «Вот заключил личный договор с папаней. Это его расписка оставлена». Возмутившиеся пионеры потребовали разобрать Сашиного отца на рабочем собрании. После собрания отец пришел домой, потребовал пузырек с чернилами: «Мать, иди сюда, свидетелем будешь! Договор со своей сменой буду заключать». В составленном договоре отец должен был: «1. Включиться в ударники. 2. Не прогуливать. 3. Не пить вина, не опаздывать на работу». А Саша обязывался: «1. Хорошо учиться и вести себя. 2. Аккуратно посещать базу. 3. Всегда носить галстук. 4. Помогать матери по хозяйству».

Соглашались ли все дети, что пионерскую жизнь взрослые пытались свести лишь к работе? Ребятам, конечно, хотелось не только помочь взрослым, но и побегать, поиграть. А. Северьянова сокрушалась: «Мы не сумели еще большинство (подчеркнуто в тексте.— Авт.) наших отрядов перестроить по-новому... Не сумели вовлечь всю детвору в активное участие в социалистическом строительстве».

Хотя для этого сделано было немало. О том, что по всей стране пионеры принимали участие в выполнении пятилетки, свидетельствует множество фактов из разных республик. В Роменском районе (УССР) пионеры базы чулкотрикотажной фабрики работали по 2 часа в день для ликвидации прорыва. На мебельной фабрике вожатые с ребятами организовывали живую газету, в которой высмеивали летунов, прогульщиков. Пионерские вожатые базы железнодорожников организовали бригады из старших пионеров и приняли участие в ремонте и обтирке паровозов. В Туркмении пионерские отряды организовали показательные огороды лучше дехканских.

В рапорте XVI съезду партии пионерская организация сообщала о проделанной работе: обучили грамоте свыше 1 миллиона человек, отправили в подшефные села 20 тысяч радиоприемников, послали пионерам деревни свыше полумиллиона книг, внесли в заем индустриализации 1,5 миллиона рублей, на средства, полученные от реализации утиля, куплено для колхозов 4,6 тысячи тракторов.

Среди пионеров 20—30-х годов была популярной борьба за новый быт. Боролись против сквернословия, пьянства, выступали за чистоту, опрятность, гигиенические навыки. Нередки были стенгазеты и плакаты, развешанные в цехах завода и у себя дома: «Отец, брось пить!», «Требуем не пить водку, а читать газеты и посещать избу-читальню!», «Не заражай алкоголем детей!» Во многих городах дети под руководством вожатых устраивали большие демонстрации, на которых несли подобные плакаты. Иногда это имело практический успех. Так, в 1929 году пионеры Рыбинска несколько раз вставали у фабричных ворот с плакатами во время выхода смены, после чего рабочая конференция постановила закрыть торговлю спиртным.

Н. К. Крупская в выступлении на пленуме ЦБ ЮП говорила вожатым: «Если мы не раскроем пионеру глаза на окружающее, не зажжем в нем желание с окружающими темными силами жизни покончить, мы не воспитаем из пионера борца за лучшее будущее».

В январе 1931 года IX съезд ВЛКСМ отверг идею перенесения отрядов в школу, слияния ее с пионерской организацией, считая, что это приведет «к принижению политической роли пионерорганизации рамками школьной работы», и усилил прежние установки на участие детей в производстве, указав, что должно быть достигнуто «построение всего дела воспитания на основе систематического участия всех детей в производственной и общественной жизни фабрик, совхозов, МТС и колхозов».

Критерием качества воспитательной работы устанавливалась помощь «партии и комсомолу в борьбе за промфинплан», выполнение «планов ликвидации безграмотности среди взрослых и подростков», а также «помощь партии и комсомолу в осуществлении задач ликвидации кулачества как класса, ...борьба за выполнение производственных планов, ...за правильную организацию труда взрослых и детей».

По силам ли пионерам было выполнять эти задачи? И если взрослые руководители производства не справлялись с организацией труда на должном уровне, могли ли выполнять их дети? Но наиболее коварным, недальновидным и безнравственным было втягивание детей в участие в классовой борьбе.

Партия ставила перед пионерскими работниками цель: воспитать детей активными строителями социализма. Н. К. Крупская писала: «Одна из задач пионердвижения — дать ребятам в образной форме ясное представление того, за что рабочий класс боролся, и дать это представление не по сухому учебнику политграмоты, а рядом бесед с тем, кто боролся за это дело, из более близкого знакомства с тем, как это дело проходило».

Ни одно политическое событие тех лет не проходило без активной реакции детей. Пионеры боролись с беспризорностью, принимали активное участие в переизбрании Советов, в посевных кампаниях, собирали подписи под протестами советских детей против провокаций мировой буржуазии, обучали неграмотных. В таких делах усилилось организаторское влияние пионеров на неорганизованных детей, это подтверждает бурный рост пионерской организации. Политическая линия партии и комсомола, направленная на привлечение пионерской организации к непосредственному участию на всех направлениях социалистического строительства, нашла отражение в деятельности вожатых. Они и добивались того, чтобы борьба за промфинплан завода, фабрики, шахты, колхоза, совхоза, при которых действовали отряды, стала основой работы пионеров. Не душа ребенка, не нравственные категории, не развитие чувств, интересов и потребностей личности, а хозяйственные дела — вот потолок тогдашней пионерской работы.

Содержание пионерской работы в рассматриваемый период усложнялось, и поэтому существовавшая курсовая подготовка не могла дать глубоких знаний вожатым. Стало понятным, что нужно вводить базовое образование в объеме техникума или вуза. Окрепшая система среднего специального и высшего образования уже создала для этого основу. С 1927— 1929 годов такая подготовка началась, а в 1930 году отделения деткомдвижения в педагогических техникумах были открыты в различных республиках, через год их количество увеличилось: в РСФСР было 56 отделений (из них 3 — в Москве). На Украине — вначале было 28, а в 1932 году — 64 специальных средних учебных заведения, в которых велась подготовка пионерских работников (32 внешкольных отделения и 1 самостоятельный техникум ДКД в г. Купянске). Всего же в СССР в 1932 году пионерских работников готовили более 120 педтехникумов.

Это был значительный вклад как в укрепление пионерской организации, так и в формирование социалистической интеллигенции.

Первоначально не было единой программы — каждый техникум по согласованию с бюро Деткомдвижения определял ее сам, но к осени 1930 года Центральный Дом Деткомдвижения провел большую аналитическую работу, обобщил опыт региональных программ и рекомендовал к внедрению синтезированный учебный план. Но и при этом учебные программы отделений в союзных республиках отличались как общим объемом часов, так и распределением их по предметам.

Для специальных предметов (история юношеского и детского коммунистического движения, теория и практика пио-неской работы, основы и методика внешкольной работы, педагогика) отводилось от 42 до 47 процентов учебных часов. Остальное время уходило на общеобразовательную и политическую подготовку.

Вожакам комсомола было понятно, что говорить о завершенности системы подготовки пионерских работников нельзя до тех пор, пока в нее не будут включены вузы и научно-исследовательские учреждения, где могла бы развиваться теория деткомдвижения, где обобщался бы накапливаемый опыт.

Уже с июля 1927 года ЦК ВЛКСМ начал ставить перед Наркомпросом вопрос о создании внешкольного факультета в одном из вузов. Партийное совещание по вопросам пионерской работы, проведенное ЦК ВКП(б) в январе 1928 года, поддержало комсомол. Спустя два дня (вот пример оперативной работы!), 26 января, состоялось заседание коллегии НКП, на котором выступили Н. Крупская, зам. наркома М. Эпштейн, зам. председателя ЦБ ЮП М. Зак. М. Эпштейн обратил внимание присутствующих на состояние пионерского движения: «Оно попало в тупик, так как содержание работы уже совершенно выяснено, но нет руководителей, нет подходящих людей, имеющих достаточное политическое образование и достаточную опытность в практической работе среди детей. Следовательно, внешкольное отделение, подготовляющее таких работников нужно нам сейчас до зарезу. Где его организовать? — продолжал зам. наркома.— В Академии Коммунистического воспитания». Его поддержали, и коллегия НКП вынесла решение: «Признать необходимым организацию в АКВ внешкольного отделения или факультета». И уже осенью на 1-й курс поступило 32 человека.

Двухлетний опыт работы внешкольного отделения позволил открыть осенью 1930 года отделения в педагогических вузах страны — Ленинграде, Нижнем Новгороде, Киеве, Харькове, а в 1931 году — в Москве, Казани, Иркутске и других крупных городах. Выпускники получали специальность преподавателя пионерских дисциплин педагогических техникумов, методистов-организаторов пионерской работы. Весь объем учебной нагрузки студенты усваивали за 3 года (Украина) и 3,5 года (РСФСР).

Институты, обучая специалистов, закладывали тем самым фундаментальную базу для развития, расширения и углубления пионерской работы. Хотя впоследствии эти научные рекомендации не могли быть реализованы, так как вступали в противоречия с установками административно-командной системы.

Венцом системы подготовки кадров были научно-исследовательские институты пионерского движения и «пионерские» аспирантуры НИИ педагогики.

30 июля 1930 года в Москве был создан НИИ Детского коммунистического движения с целевой установкой: «Подготовка научных кадров и повышение квалификации основных руководящих кадров деткомдвижения». Директором был назначен В. Зорин, а в институте стали работать Ф. Королев, Н. Лялин, Л. Раскин, В. Яковлев и другие, ставшие впоследствии известными учеными. Подготовка научных кадров ДКД велась и в союзных республиках. Так, в Харькове в НИИ педагогики был создан сектор с ежегодным приемом 5—7 аспирантов, подобный сектор был в Киеве, Баку, Свердловске. А весной 1932 года в Харькове был создан Всеукраинский НИИ ДКД, который возглавил С. Кильколых. Осенью в его аспирантуру поступило 20 человек.

Но, к сожалению, дальнейшего развития вся эта стройная система не получила. Так, решением ЦК ВЛКСМ от 21 октября 1932 года была реорганизована аспирантура в НИИ ДКД (Москва), аспирантов старших курсов оставили доучиваться, а новый набор отправили на руководящую работу в республики. Немногим позднее были свернуты научно-исследовательские институты и в других регионах, закрыты пионерские отделения в вузах и техникумах.

Причин всему этому несколько. Одни на поверхности и связаны с переводом пионерской организации в школу, другие глубже и кроются в сложившейся тогда административно-командной системе с ее упрощенным взглядом на сложный процесс воспитания человека.

Все это объективно не могло не нанести вреда пионерской организации.

 

 

НА ПЕРЕЛОМЕ (С. Тупиченков)

 

Итак, организация вступала во второе десятилетие своего существования, начало которого явилось тем Рубиконом, что на многие годы предопределил суть и партийно-государственный характер пионерского движения. Перейдя этот рубеж в 1932 году, организация практически полностью утратила самостоятельность и самодеятельность и, самое главное, была лишена возможности осмысливать и творчески использовать собственный исторический опыт.

К середине 1932 года в ней насчитывалось 6 миллионов пионеров и 2,1 миллиона октябрят. Уже к IX съезду ВЛКСМ она перестала быть преимущественно организацией городской детворы — в январе 1931 года городские пионеры составляли менее половины ее численности. До 49,7 процента возросло число девочек. Но, пожалуй, самым удивительным было то, что каждый третий пионер был комсомольского возраста (заметим, что к этому времени пионерские отряды все еще были разновозрастными). Не прекращался поиск эффективных организационных структур (звено, отряд, форпост, база), смело апробировались различные системы работы. В течение первого десятилетия было испробовано не менее семи программ деятельности: от скаутской по своей сути и форме системы разрядов до метода проектно-трудовых заданий, который заимствовал некоторые элементы педологии.

К началу 30-х годов организация сумела создать довольно стройную и целостную систему работы по подбору и подготовке различных категорий пионерских кадров, собственную учебную и научную базу. Развивались и укреплялись международные связи, чему во многом способствовало создание при Центральном пионеркабинете Иностранного отдела. К концу 20-х годов с пионерией поддерживали интернациональные связи детские организации 13 стран: Австрии, Англии, Аргентины, Германии, Голландии, Дании, Норвегии, Палестины, США, Финляндии, Франции, Чехословакии, Швейцарии. Словом, было сделано немало для эффективного использования созданного за короткое время потенциала. Но наступали другие времена: страна вступала в трагическую эпоху «винтиков и приводных ремней». Крепнущей день ото дня партийно-государственной системе не нужна была самостоятельная детская организация. Естественно, что, употребляя термин «самостоятельная», нужно иметь в виду относительную самостоятельность, ибо абсолютной самостоятельности любой общественно-политической, а тем более детской коммунистической организации, каковой пионерия стала с июля 1924 года, быть не может. И тем не менее в течение первых двух лет своего существования она обладала относительной самостоятельностью. В 1922—1924 годах весьма популярным среди пионерских работников был тезис о том, что пионеры должны независимо от партии и комсомола «сами строить свою собственную организацию». Подтверждение этих настроений можно найти в многочисленных фактах организации пионерских отрядов без разрешения вышестоящих органов. Причем наиболее привлекательным проявлением этой относительной самостоятельности юного пионерского движения была умеренная его политизация, обращение к личности ребенка, знакомство его с природой, физическое и культурное развитие юных пионеров. Именно эти цели вытекали из первого Устава и Программы занятий и испытаний в пионерских отрядах. И именно их реализация на практике сослужила добрую службу пионердвижению — в отряды потянулась детвора.

Однако уже на XII съезде РКП (б) партия, осознав величайшие возможности своего влияния на подрастающее поколение через детдвижение, предприняла первую попытку оказания «всемерной помощи» в развертывании пионерской работы. А уже через год, на XIII съезде РКП (б), пионерские руководители, отстаивающие принцип самостоятельности детдвижения, были обвинены в идейных уклончиках, первый из которых «можно было бы назвать организационным сепаратизмом, когда они стремятся организоваться независимо от комсомола».

Начиная с 1924 года самостоятельность организации стала всецело зависеть от партийных органов. И как результат — чрезмерная политизация движения, овзросление форм и методов работы с детьми, агитплакатность в работе пионерских отрядов и выход детей из организации. И тем не менее, преодолев кризис середины 20-х годов, организация стала расти бурными темпами. В чем же заключались причины этого явления? Ведь формы и методы ее работы не претерпели особых изменений, наоборот, пионерская деятельность еще более политизировалась. На рост организации сильное воздействие оказали, во-первых, благотворные последствия новой экономической политики, которые, несмотря на сталинские извращения все же способствовали повышению уровня жизни населения. Во-вторых, нельзя сбрасывать со счетов и тот неподдельный энтузиазм миллионов, вызванный планами первой пятилетки и увлекший не только взрослых, но и детей. И, наконец, основную роль сыграл партийный курс на массовый охват детей пионердвижением. В 1928 году в партийном и комсомольском лексиконе появляются недвусмысленные понятия, определяющие формы работы партийных и комсомольских комитетов с детьми и подростками: «вербовка детей», «вовлечение детей». Выполняя партийную установку, VIII съезд ВЛКСМ в мае 1928 года высказался за «усиление вербовки детей в ее ряды (пионерской организации.— Авт.), особенно в фабрично-заводских районах». В июне того же года ЦК ВКП(б) в своем постановлении «О состоянии и ближайших задачах пионердвижения», обратив особое внимание «на недопустимость сокращения роста пионеротрядов», потребовал усилить «вовлечение в ряды пионерорганизации детей рабочих и деревенской бедноты». А еще через год, в сентябре 1929-го, ЦК ВКП(б), рассмотрев итоги I Всесоюзного слета пионеров, постановил «провести широкую вербовочную кампанию по вовлечению детей в пионерорганизации». Еще откровеннее по этому вопросу высказался в январе 1931 года IX съезд ВЛКСМ, который как одну из основных задач зафиксировал в резолюции «охват в ближайшие годы 100 процентов детей рабочих, батраков, бедняков и колхозников пионерской организацией». Этот принцип «добровольности» сохранялся в пионерской организации шестьдесят лет.

Все эти меры «способствовали» довольно быстрому росту пионерской организации, численность которой в начале 1929 года составила 1 млн 792 тысячи человек. Темпы роста несколько снизились в первой половине 1929 года и были связаны с политикой «великого перелома», который действительно переломил судьбы миллионов людей. Кампания «самоочистки от враждебных элементов» не могла миновать пионерской организации. Заранее запланированные в центре «перегибы» обернулись в деревне целой армией детей-лишенцев, против которых велась ожесточенная классовая борьба, круто замешенная на люмпен-пролетарской психологии и принципах артельной уравниловки.

Несмотря на вмешательство VI Всесоюзной конференции ВЛКСМ (июнь 1929 года) и Н. К. Крупской, борьба против несчастных детей продолжалась несколько лет, и только X съезд ВЛКСМ в 1936 году снял все ограничения для вступления этой категории ребят в пионерскую организацию.

Однако классовый подход в работе с детьми усиливался год от года. Если в 1922—1927 годах в документах декларировалась лишь общая задача готовить будущих борцов и строителей коммунистического общества, то начиная с 1928 года классовый принцип воспитания стал центральным. В новом Положении о коммунистической детской организации юных пионеров имени Ленина, утвержденном 1 августа 1928 года, впервые прозвучало категорическое требование: «Воспитывать борцов и строителей коммунизма вне классовой борьбы и вне социалистического строительства — нельзя». Кстати, с этого дня организация юных пионеров официально получила статус «третьей ветви коммунистического движения». На второй план были отброшены общечеловеческие интересы и потребности ребенка, детство с помощью классово ориентированной организации постепенно превращалось в политизированные будни, когда по воле партии под строгим государственным и общественным контролем «каждое, даже небольшое дело, способствовало классовому воспитанию» и формировало «в самих детях протест против всякого проявления вредной нам идеологии». Степень же вредности идеологии и направление движения организации теперь определяли в узком кругу приближенных вождя, которому к этому времени уже ничего не стоило изменить, вернее, дополнить новыми ориентирами пионерский маршрут. В начале 1931 года перед организацией наряду с вульгарной политизацией IX съездом ВЛКСМ были поставлены «основные задачи», которые стоит привести полностью:

«— организация помощи со стороны пионерской организации партии и комсомолу в борьбе за промфинпланы третьего, решающего года пятилетки, за выполнение пятилетки в 4 года;

— помощь партии и комсомолу в осуществлении задачи ликвидации кулачества как класса на основе сплошной коллективизации, борьба за выполнение производственных планов совхозов, МТС и колхозов, за правильную организацию труда взрослых и детей».

Как видим, организация уже в те годы боролась за то, что следовало бы решать компетентным и иным государственным органам. Сталинская партийно-государственная машина по-макиавеллиевски использовала энтузиазм и веру юных в светлое будущее. А результат был ужасен. Слепое следование извращенным партийным установкам обернулось обманутым детством и трагедией павликов Морозовых, поступки которых были возведены услужливыми мифотворцами  в ранг государственной добродетели.

Начало 30-х годов явилось, к сожалению, и началом фальсификаций, затронувших и пионерскую организацию. Еще живы были организаторы пионерского движения, еще здравствовал автор первого и наиболее объективного исторического очерка о возникновении деткомдвижения О. Тарханов, а в пионерской организации была предпринята попытка пересмотра основ пионерского строительства. Причем сделано это было президиумом Центрального Бюро ДКО, чье решение весной 1932 года утвердил Секретариат ЦК ВЛКСМ. А предыстория этого вопроса такова. В 1928—1929 годах известные впоследствии советские ученые Ф. Ф. Королев и И. А. Фильцер составили по материалам Центральных заочных курсов пионерработников книгу «Что должен знать вожатый пионеротряда». Выйдя в свет, книга имела огромный спрос и, по сути, стала настольным пособием пионерских работников. И вдруг через три года грянул гром. Газета «Уральский рабочий» квалифицировала ее «классово враждебной контрабандой», а детская газета «Восходы коммуны» охарактеризовала авторов как «оппортунистов, прикидывающихся друзьями рабочего класса». После таких обвинений вопрос был рассмотрен на президиуме ЦБ ДКО, принявшем постановление, в котором Королев и Фильцер обвинялись в том, что «допустили ряд ошибок левацкого характера». Что это были за ошибки, широкому кругу пионерработников было не ясно. Ведь в постановлении они не анализировались, а лишь перечислялись некоторые из них: рекомендация для пионерорганизации метода проектов, для школ — комплексно-проектных программ; освещение ДКД «как ведущей формы коммунистического воспитания»; в изложении возникновения ДКД не отмечена руководящая роль партии. На первый взгляд, в этих «ошибках» не было ничего оппортунистического и классово враждебного. Активными сторонниками метода проектов выступали в то время многие ученые, в том числе и М. В. Крупенина, являвшаяся одним из руководителей и теоретиков пионерского движения. Ведущей формой коммунистического воспитания она считала деткомдвижение и «теорию отмирания школы», которую комсомол активно пропагандировал и настойчиво защищал вплоть до IX съезда ВЛКСМ. Вопрос о роли партии в возникновении ДКД для непосредственных организаторов пионердвижения был очевиден: партия, особенно на центральном уровне, стала активно заниматься пионерскими проблемами только после своего XII съезда.

Но дело оказалось намного сложнее. Страна уже вступила в эпоху ортодоксального большевизма, при котором любая попытка сделать шаг вправо или влево квалифицировалась как оппортунизм, левачество или враждебные вылазки. «Покаяние» Ф. Ф. Королева и И. А. Фильцера, появившееся в тринадцатом номере «Вожатого» за 1932 год, убедительно подтверждает эти настроения. Признав свои объективные ошибки, выражавшиеся в том, что все содержание пионерской работы сводится «только к участию в социалистическом строительстве, к общественной работе, к практике», Королев и Фильцер вынуждены были поддержать не менее ошибочную установку партии о том, чтобы вся работа пионерской организации была подчинена учебным и воспитательным целям школы. Метод проектов, который совсем недавно ученые считали наиболее перспективным, в «покаянии» стал «продуктом буржуазной педагогики» и «воспитания буржуазного деляги», методом, который «кладет в основу воспитания самодеятельность ребят в духе «свободного воспитания» Руссо, Толстого и многих других выразителей мелкобуржуазной и буржуазной педагогики». Вот, оказывается, где была зарыта собака! Королеву и Фильцеру не могли простить разработку неприемлемой для тоталитаризма идеи самостоятельности организации и детского самоуправления. По Королеву и Фильцеру, вожатый должен выступать в роли старшего друга и советчика детей, которые сами планируют, организуют работу и сами контролируют ее выполнение. Причем ученые считали, что «детское самоуправление в школе не является органом, который должен поддерживать дисциплину среди ребят». По мнению же авторов постановления ЦК ВКП(б). «О начальной и средней школе», после которого ученые и подверглись критике, вожатый должен быть политическим руководителем и воспитателем детей, а работа детского самоуправления должна быть главным образом направлена на повышение качества учебы и укрепление сознательной дисциплины в школе. Самостоятельная пионерская организация не вписывалась в тоталитарную структуру.

И уж совсем не вписывалось в сталинскую интерпретацию послеоктябрьской истории осмысление Королевым и Фильцером на основе объективных данных роли партии в возникновении деткомдвижения. Работая над книгой, ученые, видимо, полагали, что объективным критерием: истины являются исторические факты, документы и свидетельства очевидцев самоорганизации деткомгрупп без каких-либо партийных решений сверху. Но в начале 30-х, когда отрабатывалась методология будущего «Краткого курса», критерием истины стал аргумент «партия всегда права». В стране ни одно мало-мальски значительное событие не могло состояться без партийного решения, а тут вдруг по Королеву с Фильцером (да и Тарханову тоже) оказывается, что деткомдвижение было рождено не по указанию партии, а самоорганизовалось на самодеятельных, а порой и стихийных началах при активной помощи комсомола и революционно настроенных скаутмастеров. Быть такого не может, потому что не может быть никогда! А отсюда и клеймо клеветников, «пытающихся очернить партию и комсомол», которым были отмечены Ф. Ф. Королев и И. А. Фильцер.

Но, пожалуй, самый неожиданный удар по пионерской организации был нанесен постановлениями ЦК ВКП(б) «О начальной и средней школе» (октябрь 1931 года) и «О работе пионерской организации. К 10-летию пионерорганизации» (апрель 1932 года), которые переориентировали ДКО на борьбу за качество учебы, укрепление школьной дисциплины и положили начало переводу организации в школу.

На первый взгляд это было объективное решение. Ведь подавляющее число пионеров к этому времени являлось школьниками и в соответствии с действующей структурой обладало двойным членством в организации: в отряде или базе и в форпосте. Именно эту парадоксальную ситуацию имел в виду А. В. Луначарский в статье «Комсомол на культурном фронте», когда, обосновывая изменение своей точки зрения на место базирования пионерской организации, писал: «...школа должна обязательно иметь в своих недрах точно и крепко организованный пионерский отряд, без какой бы то ни было двойной зависимости». Двойное членство вело к перегрузке пионеров, параллелизму функций форпоста и органов школьного самоуправления и, безусловно, требовало скорейшего разрешения. Уникальность ситуации заключалась в том, что позиции комсомола и органов народного образования в этом вопросе были диаметрально противоположными и отражали борьбу двух, в общем-то, ошибочных теорий: «теории отмирания школы» и «теории слияния пионердвижения со школой».

Комсомол яростно отстаивал право на жизнь «теории отмирания школы» и с авангардистских позиций считал, что в недалеком будущем школа будет строиться по образу и подобию детской коммунистической организации. «Если мы хотим, чтобы пионерское движение не выродилось в оторванную самостоятельную организацию,— писал председатель Московского бюро юных пионеров М. Бирбраер,— мы должны так организационно ее строить, чтобы она была кровью от крови, плотью от плоти всей общественно-политической жизни. Поэтому мы строили отряды обязательно на фабриках, заводах, в деревнях...» Это мнение поддерживала и Н. К. Крупская, считавшая, что «отряду лучше быть при предприятии». В июне 1929 года в резолюции VI конференции ВЛКСМ комсомол недвусмысленно заявил, что «отрыв пионерских отрядов от производственной базы может привести к сужению размаха ДКО, ограничивая ее узко школьными вопросами». Через. полтора года еще более наступательную позицию продемонстрировал IX съезд ВЛКСМ, заявивший, что «он «отвергает» теорию» перенесения отряда в школы, по существу, направленную к ограничению политической роли пионерорганизации рамками школьной работы, а также все «теории» поглощения школой всего содержания  пионерской  работы, слияния  со школой...» и считает, что «основной линией комсомола в работе среди детей должно быть построение всего дела воспитания на основе систематического участия всех детей в производственной и общественной жизни фабрик, совхозов, МТС и колхозов». Заявление это прозвучало в январе 1931 года, а уже 8 июня 1932 года VII Всесоюзная конференция ВЛКСМ выкинула белый флаг, записав в своей резолюции основную задачу пионерской организации: «Главное внимание уделить борьбе за качество учебы... за сознательную дисциплину». Не спасали организацию и решения IX съезда ВЛКСМ по изменению структуры ДКО, в соответствии с которыми форпосты в школах упразднялись, а их функции были переданы отрядам и базам. Организация вступила на путь огосударствления при жесточайшем партийном контроле. С переходом в школу она безвозвратно утратила основную категорию руководителей — отрядных вожатых.

Как по мановению волшебной палочки стала сворачиваться после решений ЦК ВКП(б) система подготовки пионерских кадров, ликвидировались факультеты и отделения деткомдвижения в педагогических вузах и техникумах, «пионерские» аспирантуры. Организация вступала во второе десятилетие своего существования придатком школы и обретала статус партийно-государственного приводного ремня, который был обильно смазан партийными привилегиями и партмаксимумом послушных пионерских руководителей, еще недавно так яростно отстаивавших политическую и организационную самостоятельность ДКО. Как в воду глядел В. И. Вернадский, писавший бесцензурно из Чехословакии своему сыну в США: «Мы идем к какой-то катастрофе... все уничтожается в корне выбором людей. Выбирают благонадежных, а не талантливых и знающих».

Все это соответствовало тоталитарным методам управления обществом. Сталинскому режиму нужны были не мыслящие личности, а безмолвные «винтики», закручивающие гайки жесточайшего централизма и партийной диктатуры. Отсюда и курс на свертывание самодеятельного характера детской организации, где изначально демократическая система выборности актива была подменена распределением «должностей» учителем. Полнейшее подчинение самостоятельной общественно-политической организации государственному учреждению, пионерского отряда — учителю, вожатого — директору школы было закреплено как в школьных, так и в комсомольских документах.

Такими вот грустными оказались итоги первого десятилетия пионерского движения. Мы за многие годы привыкли к другой пионерской истории: улыбающейся и во всем следующей за не ошибающейся никогда партией. Но мы, в конце концов, должны знать свое как радостное, так и горькое прошлое. Знать, чтобы не повторять ошибок и работать ради, и только ради организации, ради детей, ради воспитания будущих граждан нашей Родины. Для нас главным должно стать служение детству, истинно гуманному пионерству, а не политическим интересам и амбициям каких-либо партий.

 

 

ПОД ВЛАСТЬЮ ПЕДАГОГИЧЕСКОГО ДИКТАТА (Н. Басов)

 

К середине 30-х годов пионерская организация окончательно влилась в школу. Прекратили свое существование отряды при заводах и фабриках, их сменили отряды-классы, а вместо обычных форпостов появились школьные пионерские дружины во главе со старшими пионервожатыми. Возникли структуры, которые существуют и по нынешний день.

Все это не могло не отразиться на характере деятельности детской организации. Втиснутая в стены школы и ограниченная ее рамками, она теряла свою самодеятельную суть, переходила под полную опеку взрослых. Не случайно деятельность отрядов и дружин все больше и больше подчинялась учебному процессу, становилась лишь придатком классно-урочной системы. С каждым годом усиливался педагогический диктат. Именно педагоги стали решать, кого принять в пионеры, а кого нет, выдвигать активистов, руководить сборами и другими пионерскими делами.

Изменилась и структура руководящих органов. Летом 1935 года было упразднено Центральное бюро ДКО, его функции передавались вновь созданным отделам пионеров Центрального и местных комитетов ВЛКСМ. Такое решение также не содействовало укреплению авторитета детской самодеятельной организации.

Наблюдались спады и колебания в численном составе пионерии. Если в 1932 году она насчитывала около 6 миллионов человек, то к концу 1937-го уже более 8,6 миллиона. Правда, к началу 1933 года число пионеров несколько уменьшилось, что, видимо, явилось следствием постигшего страну в результате сталинской коллективизации страшного голода. В те годы зародилась и стала процветать кампанейщина в приеме в пионерские ряды. Ряд пионерских работников высказывал резонные опасения, что организация может раствориться в общей массе детей и подростков. Отсюда и требования ограничить прием. Было даже решено установить двухмесячный испытательный срок для желающих вступить в пионеры. Но X съезд комсомола (1936 год) устранил всякие ограничения при приеме детей, а также упростил сам процесс вступления, так что кампанейщину, обезличку и погоню за массовостью так и не удалось ликвидировать, напротив, год от года они приобретали все больший размах.

Менялось и содержание Торжественного обещания и Законов юных пионеров. На X съезде ВЛКСМ даже раздавались голоса о том, что «законы и обычаи» — надуманная и ненужная вещь. Вскоре Бюро ЦК ВЛКСМ отменяет их, одновременно утвердив по образу школьных «Правила юных пионеров». Такой шаг лишь упрочил подчиненность пионерии школе, что вызвало протест Н. К. Крупской. «...Меня очень огорчило постановление вашего пленума о пионерах...» — писала она в ЦК ВЛКСМ, но мнение Надежды Константиновны не было принято во внимание. К тому времени в жизни уже прочно утвердилось то, что мы ныне называем «идеологией и практикой культа личности». Его духом пронизано и новое, принятое Бюро ЦК ВЛКСМ в ноябре 1937 года Торжественное обещание: «Пионеры беззаветно преданы своей Родине, Всесоюзной партии большевиков и великому продолжателю дела Ленина — Иосифу Виссарионовичу Сталину, сделавшему детство в СССР радостным и счастливым».

В результате перехода пионерии в школу ослабли ее связи с производственными комсомольскими коллективами. Они стали носить лишь эпизодический характер, что привело к резкому сокращению числа отрядных вожатых.

В 1935 году впервые официально было предложено выдвигать вожатыми пионерских отрядов лучших комсомольцев — учащихся старших классов. Но проблема по-прежнему оставалась острой. Не раз с тревогой говорила о пионерских вожатых Н. К. Крупская. В качестве основных требований к ним она выдвинула следующее: «уметь учиться, быть политически грамотным, активным общественником, знать ребят и знать, как их организовать». Разъясняя эти требования, Надежда Константиновна подчеркивала, что важно «знать ту часть педагогики, которая учит, как надо к ребятам подходить, как надо на ребят влиять».

В целом вожатых постоянно не хватало. На одном из пленумов ЦК ВЛКСМ была названа тревожная цифра: более 10 тысяч отрядов остались без руководителей. Пришлось принять постановление «О пересмотре и укреплении состава вожатых пионеров и октябрят» (1935 год). Теперь пионерской организацией школы должен был руководить вожатый, назначенный райкомом или горкомом ВЛКСМ. Красные галстуки пионервожатых надела одна тысяча лучших учителей-комсомольцев. Старший вожатый согласно этому постановлению становился как бы полномочным представителем молодежного союза в школе, но его права были резко ограничены. Фактически, переступив школьный порог, комсомольский полпред попадал под полную зависимость от школьной администрации. Он должен был организовывать соревнование за лучшую учебу и дисциплину, вместе с педагогами оказывать помощь пионерам в учебе, согласовывая буквально каждый свой шаг с руководителем школы. В те годы были преданы забвению демократические нормы развития пионерской организации. Постановлением ЦК ВКП(б) в апреле 1934 года устанавливался порядок, согласно которому Центральное бюро пионеров не могло давать указаний о работе среди детей без согласования с Наркомпросом, а в самой школе пионерские мероприятия не могли проводиться без ведома заведующего школой. Постановление ориентировало партийные организации на свертывание самодеятельных начал пионерской организации.

Этой же линии, естественно, придерживался и комсомол. Во многих документах ЦК ВЛКСМ прямо указывалось на то, что «общий план воспитательной работы пионерорганизации в школе» создается с ведома директора (зав.) школой. К этому следует добавить и тот факт, что значительная часть учителей не учитывала своеобразия самодеятельного характера пионерской организации и прибегала к авторитарно-административным методам. Политическое руководство организацией все больше и больше подменялось волевым, директивным.

Сложившаяся система подготовки кадров пионерских вожатых начала сознательно разрушаться. 23 августа 1934 года Бюро ЦК ВЛКСМ приняло решение «реорганизовать институт Деткомдвижения в Центральный дом вожатого». Через несколько месяцев принимается постановление о реорганизации Московской, а затем и Одесской школ деткомдвижения. В 1936 году закрыты школы деткомдвижения в Одессе и в Узбекистане. На следующий год «признано нецелесообразным дальнейшее существование Центральной школы пионерработников при ЦК ВЛКСМ». Почти одновременно были приняты решения о закрытии Центрального, республиканских, краевых, областных и районных Домов вожатых «как ненужных учреждений».

Естественно, что все это отразилось на уровне деятельности организации. Пионеры из г. Льгова Курской области писали в ЦК ВЛКСМ: «Скучно живется нам! Вожатые очень плохие. Игр не знают. Сборы проводятся так: соберемся в классной комнате, вожатый заведет «беседу» часа на полтора. Слушаем, слушаем, и надоест его слушать. Отряды стали малочисленными. С каждым днем на сбор приходит все меньше и меньше пионеров...» На один из вопросов на тему «Что не ясно вожатому отряда юных пионеров?» большинство ответило, что не знает, что делать с детьми летом, как поставить работу с октябрятами, как провести сбор отряда, как поставить культурно-массовую работу среди детей, как работать с трудновоспитуемыми детьми, чем заинтересовать ребят в отряде...

Зато чаще и чаще журнал «Вожатый» и «Пионерская правда» писали о необходимости повысить классовую бдительность, бороться против классово чуждых, враждебных влияний, «изгнать из рядов вожатых классово враждебные элементы». «Бдительность должна стать врожденным качеством, свойственным каждому комсоргу, каждому вожатому, каждому комсомольцу в школе». Несомненно, что основные недостатки в руководстве пионерской организацией явились одним из последствий культа личности Сталина.

Заметные изменения наблюдались в системе работы пионерской организации. Судя по решениям VII конференции ВЛКСМ (1932 год), к началу второй пятилетки в пионерских коллективах имело место резкое несоответствие между возросшими запросами детей и содержанием, форрмами и методами работы. В отрядах зачастую преобладала «организационная суетня», бессистемная «словесность», механическое выполнение всякого рода заданий, сухость и казенщина в работе. Возникла необходимость решительной перестройки всей системы пионерской работы, «разработки целого ряда новых вопросов содержания, организации и методики работы». Но вся эта работа должна была подчиниться выполнению «основных задач — борьбе за знания, за учебу и дисциплину», то есть решению узкошкольных проблем, что вело к изменениям во всей системе деятельности пионерских коллективов. Хотя еще многие передовые вожатые по-прежнему ориентировались на удовлетворение разносторонних и разнообразных запросов детей, развитие самодеятельности, индивидуальную работу с каждым пионером. Определенные надежды в вопросах разработки системы деятельности пионерской организации возлагались на Научно-исследовательский институт деткомдвижения при ЦК ВЛКСМ и Наркомпросе РСФСР. Важнейшей задачей института явилась помощь «по приспособлению содержания пионерработы к особенностям и вопросам детского возраста, а также по педагогическому обоснованию форм и методов пионерской работы в отряде и школе как в городе, так и деревне». Однако с закрытием в 1935 году института научно-методическая работа в этом направлении была свернута. Плановые исследования по теории и методике пионерской работы фактически прекратились.

В 1933—1934 гг. в экспериментальном порядке в нескольких пионерских организациях (Баку, подмосковные пионерские лагеря) использовалась своеобразная программа конкретных требований к пионеру, звену и отряду, усложняющихся по возрастным ступеням. Такая программа несколько оживила работу, но распространения все же не получила. И это понятно, поскольку вновь и вновь Центральное бюро ДКО указывало, что отряды «должны главное внимание уделять борьбе за качество учебы, за сознательную дисциплину... Отряд должен добиться выполнения учебных расписаний, установления чистоты, правильного распределения и сохранности учебников, тетрадей, карандашей... Повести борьбу с непосещаемостью, с отрывом учеников в учебное время на работу в колхозе». Секретариат ЦК ВЛКСМ также рекомендовал «обратить главное внимание на вопросы учебы детей, укрепление сознательной дисциплины, развертывание внешкольной культурно-массовой работы и проведение оздоровительной и физкультурной работы среди детей». Предусматривалось «принять самые суровые меры взыскания к виновным в невыполнении и срыве этих решений». На борьбу за знания и сознательную дисциплину нацеливали и обращения к пионерам видных общественных и государственных деятелей. С. М. Киров писал в 1933 году: «Мы обращаемся ко всем пионерам: берите пример с лучших учеников, равняйтесь по лучшим школам и отрядам... Крепите дисциплину в школе. Берегите школьное имущество и учебные пособия... Окружайте презрением лентяев, прогульщиков, опаздывающих на уроки...»

Пионерские отряды выдвигали в те годы лозунги: «Ни одного опоздания!», «Ни одного прогульщика!», «Ни одного отстающего!» На практике такая ориентация приводила к тому, что пионеры даже «прорабатывали» новые учебные программы по предметам. Появляются такие формы работы, как академические бои, слеты ударников учебы, конкурсы юных физиков, математиков, обществоведов, экскурсии, смотры успеваемости по каждому предмету. Часто пионеры привлекались к решению буквально всех основных вопросов учебно-воспитательной работы вплоть до борьбы за внедрение новых методов преподавания и использования наглядных пособий. Пионеры брали на себя инициативу оборудования в школах читален, объявляли конкурсы на лучшую тетрадь, за сохранность учебников и т. д.

Словом, основным содержанием работы пионерских отрядов стали вопросы учебы и дисциплины. Это нашло свое отражение даже в сборах пионерских звеньев и отрядов, которые посвящались вопросам физики, математики, техники, истории, географии. Подобная порочная практика работы являлась, по сути, простым продолжением урока, с проверкой знаний, отметками, выполнением домашних заданий, учетом успеваемости, коллективным повторением пройденного. Правда, подобная методика работы была осуждена в 1934 году в постановлении ЦК ВКП(б) «О перегрузке школьников и пионеров общественно-политическими заданиями». Критиковались попытки на пионерских сборах копировать «взрослые» собрания, формализм и скука на них. Однако именно этот документ одновременно ограничивал права пионерских вожатых в школе и нацеливал пионерские коллективы на выполнение лишь учебных задач. По сути дела, к этому сводилось тогда и соцсоревнование. Пионеры стремились состязаться между собой в учебе и общественной работе. Заключались договоры между классами с обязательствами увеличить число «ударников» учебы. Более того, ЦК ВЛКСМ в 1933/34 учебном году объявил даже Всесоюзный конкурс на лучшую по качеству учебы пионерскую организацию. Определялись самый лучший ученик, самый грамотный отряд. Началась погоня за высоким процентом успеваемости, что порой приводило к искусственному завышению оценок. Соревнование за учебные показатели страдало формализмом, механическим переносом форм из взрослой среды. Оно превращалось в длинные, неконкретные, надуманные обязательства и договоры, подменявшие действительную борьбу за грамотность и образцовое поведение каждого пионера и школьника парадной показухой и рапортоманией.

Словом, в тяжелой обстановке 30-х годов из жизни пионерии была изгнана увлеченность, романтика, и прочно, вплоть до наших дней, поселились в ней формализм и казенщина.

 

 


 

А также другие работы, которые могут Вас заинтересовать

22537. Влияние различных факторов на механические характеристики материалов 54.5 KB
  Влияние процентного содержания углерода Влияние температуры окружающей среды. Повышенные температуры оказывают существенное влияние на такие механические характеристики конструкционных материалов как ползучесть и длительная прочность. Скорость релаксации напряжений возрастает при повышении температуры. Прочность углеродистых сталей с повышением температуры до 650 700oС снижается почти в десять раз.
22538. Основные понятия теории надежности конструкций 79.5 KB
  Условие прочности по существу есть условие обеспечения прочностной надежности. Например предельное напряжение входящее в условие прочности по своей природе является случайным. Если стечение обстоятельств приводящее к нарушению условия прочности редкое событие то приходим к вероятностной трактовке условия прочности с позиций теории надежности. Вместо условия прочности 1 записывается условие Р=Р 2 где Р заданное достаточно высокое значение вероятности которое называется нормативной вероятностью безотказной работы.
22539. Прочность и перемещения при центральном растяжении или сжатии 136 KB
  Напомним что под растяжением сжатием понимают такой вид деформации стержня при котором в его поперечном сечении возникает лишь один внутренний силовой фактор продольная сила Nz. Поскольку продольная сила численно равна сумме проекций приложенных к одной из отсеченных частей внешних сил на ось стержня для прямолинейного стержня она совпадает в каждом сечении с осью Oz то растяжение сжатие имеет место если все внешние силы действующие по одну сторону от данного поперечного сечения сводятся к равнодействующей направленной вдоль...
22540. Расчет статически неопределимых систем по допускаемым нагрузкам 116.5 KB
  Расчет статически неопределимых систем по допускаемым нагрузкам. Применение к статически определимым системам. Расчетная схема статически определимой стержневой системы Рассчитывая эту систему обычным путем найдем усилия N1 = N2 no формуле: из равновесия узла А. Это всегда имеет место для статически определимых конструкций при равномерном распределении напряжений когда материал по всему сечению используется полностью.
22541. Учет собственного веса при растяжении и сжатии 102 KB
  Длина стержня l площадь поперечного сечения F удельный вес материала и модуль упругости Е. Подсчитаем напряжения по сечению АВ расположенному на расстоянии от свободного конца стержня. Эти напряжения будут нормальными равномерно распределенными по сечению и направленными наружу от рассматриваемой части стержня т. Наиболее напряженным опасным будет верхнее сечение для которого достигает наибольшего значения l; напряжение в нем равно: Условие прочности должно быть выполнено именно для этого сечения: Отсюда необходимая площадь стержня...
22542. Расчет гибких нитей 148.5 KB
  Это так называемые гибкие нити. Обычно провисание нити невелико по сравнению с ее пролетом и длина кривой АОВ мало отличается не более чем на 10 от длины хорды АВ. В этом случае с достаточной степенью точности можно считать что вес нити равно мерно распределен не по ее длине а по длине ее проекции на горизонтальную ось т. Расчетная схема гибкой нити.
22543. Моменты инерции относительно параллельных осей 119.5 KB
  Моменты инерции относительно параллельных осей. Задачу получить наиболее простые формулы для вычисления момента инерции любой фигуры относительно любой оси будем решать в несколько приемов. Если взять серию осей параллельных друг другу то оказывается что можно легко вычислить моменты инерции фигуры относительно любой из этих осей зная ее момент инерции относительно оси проходящей через центр тяжести фигуры параллельно выбранным осям. Расчетная модель определения моментов инерции для параллельных осей.
22544. Главные оси инерции и главные моменты инерции 157 KB
  Главные оси инерции и главные моменты инерции. Как уже известно зная для данной фигуры центральные моменты инерции и можно вычислить момент инерции и относительно любой другой оси. Именно можно найти систему координатных осей для которых центробежный момент инерции равен. В самом деле моменты инерции и всегда положительны как суммы положительных слагаемых центробежный же момент может быть и положительным и отрицательным так как слагаемые zydF могут быть разного знака в зависимости от знаков z и у для той или иной площадки.
22545. Прямой чистый изгиб стержня 99.5 KB
  Прямой чистый изгиб стержня При прямом чистом изгибе в поперечном сечении стержня возникает только один силовой фактор изгибающий момент Мх рис. Так как Qy=dMx dz=0 то Mx=const и чистый прямой изгиб может быть реализован при загружении стержня парами сил приложенными в торцевых сечениях стержня. Сформулируем предпосылки теории чистого прямого изгиба призматического стержня. Для этого проанализируем деформации модели стержня из низкомодульного материала на боковой поверхности которого нанесена сетка продольных и поперечных рисок...