63645

Русская философия. Конец ХVIII – начало ХIХ веков

Лекция

Логика и философия

Одна из основных проблем его философии концепция бытия и человека в нем. Таким образом Чаадаев по существу утверждает иррациональность бытия человека. К философии истории тесно примыкает концепция человека. Однако раздвоенность природы человека обусловила трагизм его положения.

Русский

2014-06-22

165 KB

0 чел.

ТЕМА 9

РУССКАЯ ФИЛОСОФИЯ

Конец ХVIII – начало ХIХ вв. – это время, когда происходит становление русской философии как теории. С одной стороны, это был процесс активного освоения и развития западной философии, особенно немецкой, с другой – на духовную жизнь России существенное влияние оказывало ее историческое развитие: становление мощного российского государства, сопровождавшегося стремлением правящих кругов к поддержанию единообразия во всем. Именно в 40-х годах ХIХ в. сознательно делается попытка выработать официальную идеологию, все содержание которой свелось к формуле: «православие, самодержавие, народность», которые якобы и соответствовали идеалу великой России. Это стремление имело под собой почву: во-первых, православие в России уже стало народной религией и могло претендовать на выражение духовных устремлений нации; во-вторых, самодержавие как принцип управления огромной страной тоже не исчерпало своих возможностей; в-третьих, реальным было и объединение всех социальных групп России под одной идеологией.

Но этому устремлению не суждено было стать единственной реальностью, хотя официально не допускалось существования наряду с ним других мнений. И тем не менее все происходящее имело обратную реакцию: довольно отчаянную попытку представителей прогрессивной общественности поднять вопросы, касающиеся исторической судьбы России.

Социально-философская концепция западников

Философская концепция П.Я. Чаадаева (1794 – 1856), несомненно, самостоятельна, хотя в ней чувствуется влияние немецкой классической философии, особенно Шеллинга. Одна из основных проблем его философии – концепция бытия и человека в нем. С его точки зрения человек существует одновременно в двух своеобразных, специфических мирах – материальном и духовном, находящихся в таинственной взаимосвязи. И если материальный мир нам еще как-то «дается», благодаря практике, опыту, то духовный мир практически нам недоступен, так как он недоступен опыту.

Таким образом, Чаадаев, по существу, утверждает иррациональность бытия человека. Но знание о мире духовном мы тем не менее имеем: это особое знание цельности, в которой все мысли связаны между собой. Чаадаев один из первых мыслителей в русской философии выдвигает идею единства всех сознательно мыслящих людей в одном общем сознании.

Другим важным направлением в философии Чаадаева является концепция философии истории. С точки зрения Чаадаева, история имеет цель – достижение Царства Божия. Средством для достижения цели истории служит единение человечества в единой вселенской церкви. Таковой, по Чаадаеву, может быть лишь Римская католическая церковь.

К философии истории тесно примыкает концепция человека. Человек принадлежит обоим мирам. Но высшее начало в нем – духовный мир, мир сознания. Однако раздвоенность природы человека обусловила трагизм его положения. Если при сотворении человека Богом он был наделен божественным разумом, то вследствие грехопадения индивидуальное сознание принимает за действительную реальность не мировое сознание, а себя самого. В таком случае воля человека полагает себя самостоятельно. Так возникает ложное понимание свободы человека. А поскольку история есть творение Бога, постольку воля человека подчинена Божественной воле. Следовательно, свобода человека состоит именно в том, что он не знает своей зависимости от Божьей воли. Когда же воля человека отходит от Божьей воли, человек творит произвольные действия, а свобода становится «страшной силой».

Чаадаев не ограничивается философскими рассуждениями о мире и человеке. Он проецирует их на историю России.

Исходя из того, что смысл истории состоит в движении человечества к единению, Чаадаев приходит к резкому противопоставлению Запада и России. Оценивая Запад, он заявляет:... «невзирая на все незаконченное, порочное и преступное в европейском обществе, как оно сейчас сложилось, все же Царство Божие в известном смысле в нем действительно осуществлено, потому что общество это содержит в себе начало бесконечного прогресса и обладает, в зародыше, всем необходимым для его окончательного установления в будущем на земле»1. У России же судьба иная: «...мы никогда не шли вместе с другими народами, мы не принадлежим ни к одному из известных семейств человеческого рода, ни к Западу, ни к Востоку, и не имеем традиций ни того, ни другого. Мы стоим как бы вне времени, всемирное воспитание человеческого рода на нас не распространилось»2.

Россия, по Чаадаеву, как бы выпала из истории. «Про нас можно сказать, что мы составляем как бы исключение среди народов. Мы принадлежим к тем из них, которые как бы не входят составной частью в человечество, а существуют лишь для того, чтобы преподать миру великий урок бездействия».3

Поскольку для Чаадаева движущей силой истории является христианство, то главную причину бедствий России он находит в православной церкви, которая передала русским от «презираемой Европой Византии» идею, «искаженную человеческой страстью». Необходимо особо подчеркнуть, что именно в искажении идеи христианства, которая заключается в единении человечества, тогда как православная церковь стремится противопоставить себя католической церкви, освободиться от нее, Чаадаев видит главную вину православия.

Обособление и, как следствие, застой – вот печальная судьба России. Причина тому – крепостничество. Оно – заколдованный круг, «проклятая действительность», превращающая в ничто самые благородные усилия, парализуя волю всех нас, превращая в рабов».4 И вину за рабство он опять-таки возлагает на православную церковь.

Правда, позже, в статье «Апология сумасшедшего», не отказываясь от своей концепции, он все же вносит в нее ряд поправок. Он находит в истории России два значительных момента: деятельность Петра I и выход России из Смутного времени. Да и к русскому народу он относится уже по-другому, пытаясь определить даже его историческую мессианскую роль в общечеловеческой истории. Он отстаивает право человека любить свою Родину, но с открытыми глазами, то есть видеть и положительные и отрицательные моменты в ее судьбе. Чаадаев впервые в русской литературе формулирует принцип, который позже получил столь значительное развитие: «Прекрасная вещь любовь к Отечеству, но есть еще нечто более прекрасное – это любовь к Истине».

Но все-таки основа его социально-философской концепции осталась неизменной: история России не была включена во взаимосвязь идей, это не духовная история в противоположность истории Запада. Так, впервые в русской философской мысли были сформулированы те альтернативы, которые возникают, когда ставится вопрос о национальной судьбе, национальной культуре России и ее месте и значении среди других культур.

Славянофильская концепция истории

В определенном смысле Чаадаева можно считать родоначальником того направления в русской идеологии, которое стало называться западничеством. Ему противостояло так называемое славянофильство, зачинателями которого были И.В. Киреевский (1806 – 1856) и А.С. Хомяков (1804 – 1880). Это довольно сложное идейное движение, в котором были разные этапы и которое по содержанию не было однородным. Его философский аспект сводился к стремлению осмыслить своеобразие и самобытность русской культуры, но в контексте общих тенденций развития мировой культуры. Поэтому центральным понятием у Киреевского становится понятие цельного разума. Это не что иное, как мировоззрение в виде цельного основания бытия. Одной из главных проблем здесь является соотношение веры и разума, при этом он ссылается на православие как на образец их единства. По Киреевскому, это отличает православие от всех других религиозных верований.

Цельный разум представляет собой органическое единство логического мышления, чувств и воли. И только через посредство цельного разума можно постигнуть цельную истину. Он пишет: «Для цельной истины нужна цельность разума».5 Исходя из такого представления о разуме и истине, он и определяет цель философии: «Не отдельные истины, логические или метафизические, составляют конечный смысл всякой философии, а то отношение, в которое она поставляет человека в последней искомой истине, то внутреннее требование, в которое обращается ум, ею проникнутый».6 При этом, несомненно, достигнуть этой цели можно лишь постольку, поскольку философия в своих построениях соединяет веру и разум «как двух противоположных концов человеческой мысли, того, где она сочетается с высшими вопросами веры, и того, где она соприкасается с развитием наук и внешней образованностью».7

Таким образом, по Киреевскому, философия не есть одна из наук и не есть вера, а есть общий итог и общее основание всех наук и проводник мысли между ними и верой. Там, где есть только мысль или лишь вера, там нет философии. Более того, он считает, что философия должна быть тесно связана с личным опытом человека, его повседневной жизнью, иметь практическое значение во взаимоотношениях человека с обществом, с людьми.

Исходя из анализа предшествующего развития философии, Киреевский решает вопрос о взаимоотношении Запада и России. С его точки зрения, человечество едино, и история это единство отражает. Но нельзя не признать факт раздвоения единой цивилизации на Западную и Восточную (Российскую). Это раздвоение обусловлено раздвоением единой христианской церкви на православную и католическую. Этот раскол нанес ущерб и Западу и Востоку.

Не принижая роль Запада в мировой культуре, видя дальнейший прогресс цивилизации в единстве Запада и Востока, но и видя превосходство Запада над Востоком, Киреевский все-таки считает, что России необходимо вырабатывать собственную образованность, культуру, а не просто копировать ее с Запада.

Что касается социально-экономических перспектив России, то Киреевский видел их в отмене крепостничества путем реформ, конечным результатом которых он считал достижение личной, а не экономической свободы крестьянства.

Хомяков, как и Киреевский, в своей философской концепции основное внимание сосредоточил на понятии цельного разума, при этом в структуре его он основное внимание уделяет воле. Понятие цельного разума у него определяется цельностью бытия. Из концепции цельности Бытия и цельного разума Хомяков выводит концепцию соборности, которая становится одним из основных понятий во всей последующей русской философии. Большое внимание Хомяков уделяет проблеме соотношения самобытности духовной культуры страны и универсального характера науки. Наука везде одна. Ее законы одинаковы для всех стран и народов. Но ее использование должно быть своеобразно в разных странах и результат также различен, ибо национальные корни – самобытны. Поэтому Хомяков вовсе не против заимствования Россией западноевропейской культуры, но против ее некритического использования, в том числе и тех ее явлений, которые не имеют корней в нашей стране. И как показал опыт русской истории, они так и остались инородными. Предмет его заботы – сохранение традиций русской национальной культуры, что и означает сохранение самобытности страны.

Философия В.С. Соловьева (1853 – 1900) занимает особое место в истории русской философии и становлении национального философского самосознания. Это был первый русский философ, создавший собственную философскую систему. В рамках единой философии он пытался создать концепции нравственности (раскрыть содержание понятия блага и добра), познания (раскрыть содержание понятия истины), искусства (раскрыть содержание понятия красоты и любви). Его философия, с одной стороны, – синтез предшествующей русской философии, с другой – отправная точка для дальнейшей эволюции философии в России. Но важно знать, что Соловьев занимал своеобразное положение в духовной жизни России: синтезируя зарубежную и отечественную философскую мысль, он не примыкал ни к одной из существующих концепций. Поэтому его критиковали все: одни – за то, что он был религиозным философом, другие – за критику русской православной церкви, за неприятие российского государства и т.п.

Действительно, одной из наиболее существенных особенностей философии Соловьева является ее тесная связь с религией. Собственно говоря, задача философии и задача религии, с его точки зрения, одна, выполняемая каждой из них по-своему, в соответствии со своей спецификой. Религия связывает человека с Богом. По существу, то же должна делать и философия, но другими средствами, то есть логикой. Более того, по его логике, философия и религия дополняют друг друга, нуждаются и зависят друг от друга, ибо философия, не воодушевленная религиозной идеей человека, превращается в сухую отвлеченность, а религия без философской логики обречена на догматизм однозначно, «в величественной системе религиозных истин недостает свободного развития человеческого разума и богатого знания материальной природы».

Итак, задачи философии и богословия, по существу, едины: и то и другое знание имеют одно основание. В качестве такого основания Соловьев предлагает иерархию трех элементов: сущее (Бог), сущность (идея) и бытие (человек есть вершина творческой эволюции природы, бытия). Все это и составляет самобытную идеальную и реальную действительность. Учение о ней и есть ядро его философской системы.

Каждый из основных элементов системы разворачивается в целую область философских знаний. При этом в качестве методологической основы выступает понятие всеединства.

Сущее (как самобытная реальность, как Бог) проявляется как дух, разум и душа в их органическом единстве и вместе с тем в их самостоятельности.

Сущность включает в себя три важнейшие ценности – благо, истину и красоту.

Бытие человека раскрывается как единство воли, понятия и чувства. Воля стремится к благу, а их единство и дает такую свободу человеческой жизни, как практика. Понятие тяготеет к истине, в результате чего возникает знание. И, наконец, чувство направлено на красоту, и эта направленность порождает творчество.

Итак, практика, знание и творчество – вот в чем выражается единство идеи и человека, или сущности, и бытия. Каждая из этих сфер человеческой жизни имеет собственные формы, в которых она протекает: практика осуществляется в таких формах, как духовное общество (церковь), политическое общество (государство) и экономическое общество (земство). Знание существует в форме теологии, философии и позитивных наук. Творчество включает в себя мистику, искусство и техническое творчество.

Таким образом, философская система Соловьева отражает важнейшие сферы человеческой деятельности.

Каждый из основных элементов системы Соловьева служит предметом дальнейшего анализа. Сущее, или Бог, является объектом богословского размышления. Бог для Соловьева есть абсолютное и действительное существование, в отличие от мира, от бытия. Бог – абсолют, сущее, выше всяких понятий. Он не имеет никаких свойств. Но лишенное всех свойств сущее становится равным ничто, существуя вне формы, вне содержания, невыразимое на человеческом языке. Сущее, таким образом, есть сверхчеловеческая реальность, недоступная человеческому разуму. Но как философ, а не богослов Соловьев не может остановиться на этом. Поэтому не случайно он обращается к религиозному догмату о существовании Бога в трех ипостасях, трактует и раскрывает их в трех явлениях – духе, разуме и душе. А далее дух порождает благо и нравственную гармонию, душа – красоту и гармонию чувств и т.д, таким образом, абсолютное осуществляет благо через истину в красоте.

Следовательно, единство добра, истины и красоты получает у Соловьева логическое обоснование и становится основным принципом в его учении.

Три ипостаси Бога, три явления сущего – это еще и три формы любви, которая у Соловьева становится всеобъемлющей силой. Благо отождествляется с любовью как стремление к желаемому; истина – с идеальной любовью, красота – с любовью реальной. Так Соловьев раскрывает фундаментальный принцип христианства, утверждающий, что Бог есть любовь.

Вторым фундаментальным элементом системы Соловьева является сущность, или идея. В этой части философии обосновывается переход от Бога к миру, связь Бога и человека. Этот переход опять-таки осуществляется через любовь.

Сущность, или идея, является как бы идеальной моделью бытия, земного материального мира. И многообразие мира обусловлено многообразием идеальных образований в рамках сущности (нечто вроде гегелевской абсолютной идеи), действующей по законам логики, благодаря которой даже деятельность Бога превращается в необходимость. Но как религиозный философ Соловьев действует тоньше Гегеля. В свою концепцию он вводит специальное учение, которое объясняет практическую сторону творения мира и в то же время сохраняет Бога. В этом учении связующим звеном между сущностью и бытием становится в теоретическом смысле – Логос (Христос), в практическом – софия (мудрость). Характерной особенностью софии, по Соловьеву, является ее двойственность: она содержит в себе и божественное начало и тварное (сотворенное) бытие и тем самым служит непосредственной связью между Богом и миром. В этом смысле софия близка к пониманию мировой Души (Блага) Платона. Именно через деятельность софии возникает множественность мира. София по своему естеству принадлежит сущему, но, начав по воле Логоса свою деятельность, она теряет свободу, приобретает предметный вид, отождествляется с бытием.

Таким образом, софия у Соловьева обладает большим количеством функций: мировая душа, обеспечивающая единство мира; идеальная сущность этого мира; субъект развития мира; посредник между Богом и бытием; отраженная идея Логоса – Христос. Но есть еще один нюанс, о котором следует знать при характеристике софии. Как мировая животворящая идея мира софия становится символом женского начала, дающего жизнь всему существующему, фактически так почитаемому на Руси символу – образу Богоматери.

Третье фундаментальное подразделение системы В.Соловьева – бытие, включающее в свое содержание человека и мир, в котором он живет и действует, в том числе и природное бытие, так как природная эволюция находит свое завершение в человеческой истории, и вместе с тем эти процессы составляют богоматериальный процесс. Его низшая ступень – эволюция природы, которая проходит ступени минерального, растительного и животного царств и приходит к появлению сначала природного, а затем духовного человечества. Этот процесс творческой эволюции, субъектом которого является софия, идет в направлении повышения нравственного смысла, утверждения полноты чувственного бытия. Ее высшей целью является воплощение совершенного нравственного порядка, Царства Божия. Здесь сказывается влияние на Соловьева Н. Федорова: суть процесса творческой эволюции состоит в собирании Вселенной из ее разнородных элементов в единое целое. Правда, это собирание у Соловьева осуществляется силой любви. Но, как и Федоров, Соловьев привержен идее воскрешения всех умерших людей.

Поскольку цель процесса творческой эволюции ясна, постольку человеческая история является становлением богочеловечества. Таким образом, в системе Соловьева происходит как бы возвращение на круги своя, то есть возвращение к тому элементу системы – сущему, – которого эта система начиналась.

Достижение конечной цели эволюции гарантированно, поскольку прецедент уже имеется, так как первым богочеловеком был Иисус Христос, который самим своим бытием свидетельствует о реальности богочеловечества. В этом смысле история богочеловечества имеет космическое значение.

Необходимо обратить внимание на понятие творческой эволюции, развиваемое Соловьевым. Оно отличается от понятия прогресса. Если прогресс – бесконечный процесс совершенствования человека и его бытия, то творческая эволюция по необходимости, по христианскому учению конечна; если целью прогресса является в конце концов свобода (в разных ее проявлениях и формах – экономическая, нравственная и т.д.), то цель творческой эволюции – полнота духовного бытия; если, наконец, критерии прогресса носят частный, конкретный характер (например в экономической области – характер и уровень развития производительных сил и их социальная форма), то критерием творческой эволюции выступает «человек духовный».

Учение о творческой эволюции Соловьева находит завершение в его теократической утопии. В основе учения о свободной теократии, которая должна наступить на земле, лежит убеждение Соловьева о том, что все народы и нации в конечном счете являются лишь членами единого вселенского организма, который и найдет свое воплощение в богочеловечестве. Существуя в потенции, этот организм рано или поздно воплотится в социальном теле, станет объективной реальностью. Это будет означать появление свободной теократии, механизм деятельности которой будет подчинен трем силам: церкви, государству, обществу. Они и составляют три ипостаси Бога, где церковь выступает как Бог-отец, государство – как Бог-сын, а общество находит свое выражение в свободе, то есть представляет собою Бога-Духа Святого. Соответственно должна распределиться и власть, существующая как три члена социального бытия: вселенский священник, национальный государь и пророк. Каждый олицетворяет одно из трех состояний общества: непреходящее прошлое, настоящее и будущее (как идеал). И точно так же, как и в троице, единосущее ипостасей превращает все три лица в единого Бога, так же и три представителя богочеловеческой верховной власти должны быть солидарны между собой, выполняя три функции единой коллективной жизни.

Обозревая перспективу свободной теократии, Соловьев приходит к выводу, что в ее достижении особую роль должна сыграть Россия, так как Запад уже создал безбожного человека, а Восток – бесчеловечного Бога. Необходима третья сила, благодаря которой сможет осуществиться богочеловек. Эта третья сила – Россия, в которой единство трех членов социального бытия разрушено, исключительный абсолютизм сделал из церкви атрибут послушания. Следовательно, идеал будущих действий русского народа таков: христианская Россия, подражая самому Христу, должна подчинить власть государства (царственная власть сына), авторитету вселенской церкви (священству Отца) и отвести подобающее место свободе (действию духа). Этим Россия внесет в семейство народов мир и благо.

Исходя из своего представления о вселенском организме – человечестве, – органами которого являются нации и народы, он приходит к выводу, что функция каждого народа, нации выражается в ее национальной идее. Так появляется термин «русская идея» (наряду с Достоевским ее творцом является и Соловьев). Идея нации есть не то, что она сама думает о себе во времени, а то, что Бог думает о ней в вечности. Соловьев утверждает, что долг России (а нравственный долг и есть главное содержание национальной идеи, по Соловьеву) состоит в том, чтобы «положить все свои национальные силы на осуществление в согласии с другими народами того совершенного и вселенского единства человеческого рода, непреложное основание которого дано нам в церкви Христовой. Чтобы достичь этой цели, осуществить русскую идею, необходимо принести в жертву национальный эгоизм, необходимо национальное самоотречение. В этой связи он считает, что основным принципом человеческих отношений должен быть принцип: «Люби все народы как свой собственный». Великое историческое призвание России есть призвание религиозное в высшем смысле этого слова.

Учение Соловьева о человечестве как едином организме сочетается с учением о человеке как личности. «Человек не только имеет ту же внутреннюю сущность – всеединство, – которое имеет и Бог, но он свободен восхотеть иметь ее как Бог».

Продолжая гуманистические традиции русской культуры, Соловьев высоко оценивает достоинство личности человека, которое определяется его нравственной сущностью. Здесь он смыкается с кантовским категорическим императивом и с платоновским видением человека, у которого подлинный «человек не может быть только мужчиной или женщиной, а должен быть высшим единством обоих».

Отражая сложности человеческой жизни, Соловьев говорит о трагичности человека, о том, что он раздираем мучительными противоречиями. Занимая промежуточное положение между Богом и земным миром, человек и есть единство противоположностей, а стремление к разрешению этого противоречия есть стремление к цельной жизни. В этом и есть высшая нравственность его. Человек как нравственное существо раскрывается через такие чувства, как стыд, жалость и благоговение, что и отличает его от животного. Подобно декартовскому афоризму, Соловьев формулирует свое понимание сущности человеческого начала: «Я стыжусь, следовательно, я существую».

Но его концепция нравственности, при всей ее гуманной значимости, не выводится за пределы религии: «…сознательно и разумно делать добро я могу только тогда, когда верю в Добро, в его объективное, самостоятельное значение в мире, то есть верю в нравственный порядок, в Бога». Эта вера логически первее всех, по Соловьеву, в том числе всех других религиозных воззрений, и она в этом смысле состоит в том, что называется «естественной религией».

Будучи «философом добра», Соловьев тем не менее не идет по наиболее легкому пути – проповеди непротивления злу насилием. Он более глубок: «Добро оправдывается своими, то есть добрыми и правыми путями».

Оригинальна у В.С. Соловьева и проблема знания. Здесь определяющим является понятие цельной истины. Цельная истина – отражение и в сфере знания все того же принципа всеединства. Ее конкретное содержание не может свестись ни только к разуму, ни только к факту опыта, ни только к вере. Истина должна быть и тем, и другим, и третьим, соединять в себе человеческий опыт, абстрактные истины и веру, но последней все же принадлежит первенство.

русская религиозная философия

Религиозность – одна из основных черт русской философии. Взаимосвязь, вплоть до единства, философского и религиозного сознания наиболее полно раскрыли в своем творчестве в ХХ веке русские мыслители С.Л. Франк, П.А. Флоренский, С.Н. Булгаков, Л.И. Шестов и др.

Философия С.Н. Булгакова (1871 – 1944) являет собой сложность и противоречивость путей развития русской философской мысли, реализацию самых разнообразных возможностей, в том числе и нетрадиционных для нее.

Булгаков пережил увлечение марксизмом. Но испытание марксизмом он преодолел довольно рано, и у него возникает идея: использовать то, что он считал положительным и истинным в марксизме, отбросить философское обоснование научности социалистической идеи и создать нечто новое, в котором бы были синтезированы все достижения европейской философии.

Он считает, что главная заслуга Маркса состоит в выдвижении и обосновании подхода к миру с точки зрения человека как производителя. Именно в труде видит Булгаков фундаментальный феномен, в котором заключается суть и мира, и человека. Полагая, что в основе каждой подлинной философской системы лежит набор интуитивных и недоказуемых аксиом, он предлагает рассматривать мир как хозяйство. Необходимо отметить, что эта концепция, по мнению самого Булгакова, не претендует на абсолютную истину, а является одной из возможных и в чем-то необходимых систем. Такая терпимость к другим мнениям, к другим философским системам, думается, лежит в русле отечественной философской традиции. По-видимому, в чисто теоретическом плане здесь сказалась идея соборности человеческой мысли.

Булгакова не удовлетворяет ни материализм, в том числе Маркса, ни идеализм. Что касается материализма, то он, по Булгакову, неприемлем потому, что неизбежно ведет к механицизму и утилитарному прагматизму. Материализм неспособен понять человека как свободное творческое существо, а прагматизм неизбежно заканчивается уничтожением духовности вообще, и нравственности в частности. По Булгакову, следование материалистическому мировоззрению неизбежно ведет к потере индивидуальности, человеческой личности.

Но столь же неприемлем для Булгакова и идеализм, по причине «наследственного греха бесприродности и акосмизма».8 Поэтому-то он и добивается «хозяйственного реализма» как единства лучших черт материализма и идеализма.

С такой точки зрения и «основной вопрос философии», сформулированный Энгельсом, трансформируется из абстрактного в более конкретный: «Основной вопрос, который не исследовался, хотя и предрешался в экономическом материализме, таков: является ли хозяйство функцией человека или же человек есть функция хозяйства?»9 

Такая формулировка основной философской проблемы и определяет своеобразное понимание философии. Философия, по Булгакову, не наука, а искусство. Если наука имеет ответы на вполне определенные и строго сформулированные вопросы, то философия исследует связь явлений с общим и целым. Она рассматривает любое явление с точки зрения мира как целого.

Высшим достижением философской мысли, по Булгакову, является принцип тождества мышления и бытия, который он понимает как утверждение неразрывной связи материального и идеального и недопустимости их разрыва. Точно так же, как едины объект и субъект, должна быть единой и система философствования. И это единство давно уже достигнуто человечеством в христианстве.

Итак, Булгаков осуществляет синтез материализма и идеализма, философии и религии. На этом синтезе православного христианства и философии и строится оригинальная философская система.

Для Булгакова фундаментальным философским понятием является понятие жизни, причем с развитием общества выясняется, что жизнь есть процесс прежде всего хозяйственный. Но у Булгакова это вовсе не означает, что жизнь сводится, как у Маркса, к «общественному бытию». Жизнь, с его точки зрения, неопределима. Жизнь, по Булгакову, – предельное понятие, первоначало, она не выводится из причин и в этом смысле является чудом, она есть свобода. Не существует бытия вообще, существует всегда лишь конкретное бытие, самополагающаяся жизнь. В соответствии с принятым им за основу хозяйственным разумом мысль родится из жизни, более того, жизнь есть то материнство, в котором рождаются все ее проявления. Она противоречива, в ней алогичное неразрывно связано с логичным, как свет, например, предполагает тьму.

Жизнь – процесс непрерывной борьбы между живой и мертвой материей. Весь материальный мир – лишь продолжение нашего тела, условие существования целого как организма. С точки зрения Булгакова, макрокосм и микрокосм, вселенная и человек неразрывно связаны друг с другом, переходят друг в друга, становятся тождественными. Так реализуется идея о космическом предназначении человека. Наличие материи, смерти – свидетельство падшести мира, его болезненного состояния.

На концепции тождества бытия и мышления формируется Булгаковым и концепция тождества учения о бытии и учения о познании. Доказательство тому – концепция истины. «Истина есть состояние бытия...», то есть тождество объекта и субъекта находит выражение в тождестве жизни и истины. Все частные истины, добываемые наукой, которые, наоборот, свидетельствуют о различии объекта и субъекта, в конце концов сольются в единой истине.

Последовательно провести идею тождества жизни и истины ему помогает понятие софии. Так, истина есть состояние бытия потому, что именно софия, мировая душа, занимает срединное положение и в сознании, и в бытии, делая возможным это тождество. Он согласен с Кантом, что мировая душа есть потусторонний объект.

Опираясь на понятие софии, Булгаков характеризует творчество как софийный процесс, то есть причастность человека к Богу через софию. Более того, софийным становится и труд, производство.

Из всей блестящей плеяды русских философов ХХ века, в творчестве которых наиболее полно выразилось русское национальное самосознание, Н.А. Бердяев (1898 – 1948) является самым известным в мире.

В отличие от В. Соловьева он не пытался построить цельную философскую систему, но его сознание охватило такое количество проблем, что в целом Бердяева нельзя однозначно отнести к какой-то одной философской школе или направлению.

Будучи религиозным философом, он и христианство понимает прежде всего как выражение сущности человека, его самых глубинных помыслов и интересов.

Поддерживая традиционную русскую концепцию человека, он настаивает на его неповторимости и возможности до конца быть раскрытым с помощью разума («тайна личности, ее единственности, никому не понятна до конца...», «личность человека более таинственна, чем мир», «человек – микрокосм и заключает в себе все»). Не мир определяет человека, а человек определяет свой мир, два разных человека означают существование двух разных миров.

Вознеся личность столь высоко, Бердяев утверждает ее примат над человеческим родом. Именно поэтому он резко отделяет индивидуальные проявления человека, в том числе духовные, от общечеловеческих, например, любовь как духовное в человеке и взаимоотношение полов как проявление «животного» (общего).

Неповторимость и индивидуальность человека оборачивается у Бердяева его одиночеством. Из философской концепции уникальности человека и его одиночества вытекает идея о том, что цель общества – не равенство людей, а забота о сохранении достоинства человека. Достоинство личности получает у Бердяева статус философского принципа, который определяется отношением к различного рода формам устройства общественной жизни. Если же, по Бердяеву, этот принцип не соблюдается, и человек становится антропоцентричным, он превращается в обособленного эгоиста; если же общество становится теоцентричным, оно превращается в теократию, становится тоталитарным.

Мир интересует Бердяева лишь в той степени, в какой он является человеческим миром, поскольку через него раскрывается сущность человека. И этот мир выступает как чуждый человеку, неподлинный мир. Именно благодаря направленности человека к Богу этот мир выступает как падший, неподлинный. Отсюда, живя в этом неподлинном мире, человек переживает себя, свое «Я» как пересечение двух миров: «сего мира» (неподлинного) и подлинного. Глубина «Я» принадлежит последнему. Но Бердяев предостерегает при этом, что мир не есть человеческая мысль. «Мир есть страсть и страстная эмоция». И постигаемая через нее суть мира заключается в том, что мир зол... это есть нечто отпавшее во внешнюю тьму. «Бог есть правда, мир есть неправда». Такая негативная позиция Бердяева по отношению к миру приводит его к выводу о невозможности исторического прогресса и к предупреждению человека не обольщаться светлым будущим.

Тесно связана с проблемой человека в философии Бердяева проблема свободы и творчества. Сам он в учении о свободе видит свой основной вклад в философскую мысль. Мир свободы, по Бердяеву, не подчинен ни рациональному, ни объективному пониманию свободы.

Старую философскую проблему о соотношении бытия и сознания (духа) Бердяев поворачивает по-своему: примат свободы над бытием, что означает примат духа, который есть свобода. Бытие как бы застывшая свобода. Примат же бытия над свободой приводит к отрицанию свободы. Тем самым Бердяев меняет самонаправленность философского поиска: взаимозависимость и противопоставление материи и сознания, плоти и духа – это надуманная проблема. Истинная же проблема философии: противоречие между свободой и рабством, зависимость от материи, материального, когда «за хлеб соглашаются отказаться от свободы духа». Именно эта концепция свободы определяет у Бердяева решение ряда глубинных проблем человеческого существования, человеческой истории. Так, например, именно из концепции свободы вытекает отрицание им любви в рамках законов государства, семьи.

В продолжение темы свободы выступает тема творчества. Если свобода – источник творчества, то творчество – путь к трансцендентному, потустороннему бытию. Как свобода есть самодовлеющая ценность, так и творчество есть высшее в человеке, но священное явление. Не жизнь определяет теорию, а творчество в лице теории превосходит жизнь. Бердяеву принадлежит афоризм: «Серо дерево жизни и вечно зелена теория... то, что называют жизнью часто есть лишь обыденность, состоящая из забот. Теория же есть творческое познание, возвышающееся над обыденностью». Так же, как и свобода, творчество у Бердяева вырастает в космическую самодовлеющую силу.

Итак, если свобода – это требование Бога от человека, то ответом на это требование является творчество. Именно в творчестве проявляется взаимозависимость человека и Бога.

Бердяев пересматривает понятие эсхатологии и вскрывает мысль о творчески активном понимании Апокалипсиса. Второе пришествие Христа зависит от творческого акта человека. Человек призван подготовить этот приход. Нельзя понимать Апокалипсис как фатум. Конец есть дело бого-человеческое, которое не может совершаться без человеческой свободы, есть «общее дело» (Н.Федоров), к которому призван человек. То, что Страшный суд и конец всемирной истории в наш ядерный век может быть делом самого человека, – мысль, не вызывающая особого сомнения. Но то, что человек может и должен активно участвовать в подготовке Страшного суда, – это, действительно, необычно. К этому выводу Бердяев подходит на основе собственной жизни, собственного участия во всех великих драмах первой половины ХХ века.

Переосмысливая фундаментальные понятия христианства, Бердяев не останавливается и перед переосмыслением понятия Бога. Ему претит мысль, что Бог правит миром, так как в таком случае все трагедии человечества так же надо связывать с Ним, а это противоречит библейским заповедям о том, что Бог есть любовь и справедливость. Он пишет, что нужно совершенно отказаться от идеи, что Бог – мироправитель, что он царствует в природе и обществе. В этом мире необходимости, разобщенности, порабощенности, не освободившемся от власти рока, царствует не Бог, а князь мира сего. Бог царствует в царстве свободы, а не в царстве необходимости; в духе, а не в детерминированной природе и обществе.

Вполне последователен Бердяев и тогда, когда он отвергает страх как средство воздействия Бога на человека. По Бердяеву, существование же ада означает самое сильное опровержение существования Бога.

Бердяева не удовлетворяют все традиционные религии. Поэтому он предлагает собственную переосмысленную версию христианства. По-своему трактуя Бога, он решительно выступает и против учения о предопределении, которое уничтожает самое дорогое в личности – свободу. В противовес этим уничтожающим человека представлениям о Боге Бердяев выдвигает идею «вкорененности человека в Боге, а Бога в человеке». Теизм Бердяева становится условием и пантеизма и гуманизма.

Столь органичное единство Бога и человека вынуждает Бердяева отказаться от деления всего «существующего» на «этот» и «тот» свет. С его точки зрения, «иной мир есть наше вхождение в иное качественное существование,» «иной мир» есть просветление и пробуждение нашего существования, победа над падшестью нашего времени. Но все, по Бердяеву, происходит на индивидуальном уровне существования. Отсюда и основное назначение религии как раз состоит в том, чтобы в кошмаре одиночества найти что-то устойчивое, поддерживающее надежду на существование добра, общего для всех людей, которое и есть Бог.

русский космизм

Идеи космизма как понимание причастности человека к космическому бытию, мысль о человеке как микрокосмосе, в миниатюре вместившем в себя все природные, космические стихии и энергии, проходят через всю мировую философскую культуру и Востока, и Запада. В древнейших религиях и мифах человек уже интуитивно мыслил взаимосвязь между своим существованием и бытием Вселенной, реализуя свою интуицию в различные образные формы, символы. Но наряду с этим всегда существовало и стремление воздействовать на мир (магические ритуалы и т.п.). Здесь человек вставал против Вселенной как властелин, повелитель, стремящийся преодолеть свою ограниченность в пространстве и времени вселенского бытия.

Обращаясь к русской философской мысли, становится ясно, что именно в России, начиная с середины ХIХ века, вызревает уникальное, непревзойденное до сих пор космическое направление научно-философской мысли. Его представляют Н.Ф. Федоров, А.В. Сухово-Кобылин, Н.А. Умов, Э.К. Циолковский, В.И. Вернадский, А.Л. Чижевский, А.К. Горский, А.А. Сетницкий, А.Г. Холодный, В.Ф. Купревич, А.К. Манеев. В творчестве классиков русской философии – В.С. Соловьева, П.А. Флоренского, С.Н. Булгакова, Н.А. Бердяева – проблема «космос и человек» является самостоятельным направлением.

Космизм – это идея активной эволюции, то есть необходимости нового сознательного этапа развития мира, когда человечество направляет его развитие в ту сторону, в какую диктует ему его разум и его нравственность.

Для первых представителей русского космизма человек – существо еще «промежуточное между Богом и земной жизнью» (В.С. Соловьев), находящееся в процессе роста, далеко не совершенное, но уже сознательно-творческое, живущее в космосе и призванное преобразовать и космос, и себя. Космисты сумели соединить заботу о мире (космосе) с заботами конкретного человека как высшей ценности бытия. Неслучайно поэтому в русском космизме проблемы вечности Вселенной и человека, его бессмертия становятся определяющими, притом не абстрактными, а основанными на глубоком знании космической эволюции.

Идеи о космичности жизни своими корнями уходят в новую, создавшуюся в конце ХIХ – начале ХХ вв. философскую традицию осмысления явления жизни и задач человека как ее вершины. В западной философии это был французский философ Бергсон («Творческая эволюция», 1903), в русской – Н.А. Умов и Н.Ф. Федоров. «Все живые существа, – писал Бергсон, – держатся друг за друга и все подчинены одному и тому же гигантскому порыву. Животное опирается на растение, человек живет благодаря животному, а все человечество во времени и пространстве есть одна огромная сила, движущаяся рядом с каждым из нас, способная своей мощью победить всякое сопротивление и преодолеть многие препятствия, в том числе, может быть, и смерть». В свою очередь Н. Умов полагал, что с усложнением жизни, в том числе в ее физических состояниях, должна возрастать и способность к творчеству. В человеке же этот процесс есть его определяющая черта. В недрах человечества, считал Н. Умов, вызревает новый тип – человек «исследующий», девиз которого – «твори и созидай». Небезынтересно, что к своим выводам он приходит весьма оригинальными умозаключениями: жизнь рождалась не в органической материи, а в «беспредельной» системе, каковой является космос, то есть подразумевается, что каким-то образом вся Вселенная «работала» на великое рождение человека. Отсюда: осознание уникальности жизни и сознания на земле должно усиливать нравственную ответственность человека перед чудом жизни и ее основой – Вселенной.

Родственные идеи высказывает и Н. Федоров, которого считают истинным родоначальником русского космизма. Его основная работа – «Философия общего дела». Признав человека результатом эволюции природы, Федоров считает, что он должен стать «управителем ее». По мнению Федорова, природа в нас начинает не только осознавать себя, но и управлять собою. В управлении силами слепой природы и заключается то великое дело, которое может и должно стать общим. Должна быть умерщвлена, наконец, и смерть сама – самое крайнее выражение вражды, невежества и слепоты. Все должны быть познающими и все – предметом познания; именно всеобщим познанием и трудом. Человечество призвано овладеть стихийными, слепыми силами вне и внутри себя, выйти в космос для его освоения, обрести новый, бессмертный космический статус бытия, причем в полном составе нынешних и прежде живших поколений.

Сознательное управление эволюционным процессом (а достижение этой задачи и есть высший идеал) раскрывается у Федорова в последовательной цепи задач: регуляция космических явлений; устранение стихийности хода природных сил и сознательное управление ими; создание нового типа общества – психократии на основе сыновнего, родственного сознания; работа над преодолением смерти, преобразованием физической природы человека; бесконечное творчество бессмертной жизни во Вселенной. Для выполнения этой грандиозной цели русский мыслитель призывает ко всеобщему познанию, опыту и труду в пределах реального мира, реальных средств и возможностей при уверенности, что эти пределы будут постепенно расширяться до тех пор и пределов, которые ныне считаются фантазией.

Таким образом, мы видим, что Н. Федоров строит идеал человечества, равного которому до сих пор человечество не выдвигало, ибо в нем призываются все до одного на единое дело, касающееся всех, и не только живущих, но всех умерших, и всех тех, кому жить. Выражаясь философски, у Федорова в субъекте все, а в объекте всё, с тем, чтобы всеобщим трудом и творчеством достичь всего, что представляется человеку наивысшим благом. Исключительную ценность в философии Федорова имеет идея истинного коллективизма: жить со всеми и для всех, направленного на общего врага всех без исключения – смерть. Эта высшая цель должна синтезировать все науки, исследователями должны стать все, высшим объектом исследования должны стать человек, тайны смерти и зла, то есть должна существовать единая наука – наука о человеке, ибо жизнь – единая целостность, в которой все взаимосвязано. Жизнь человека затухает по двум причинам. Первая, внешняя: стихийность среды обитания человека, ее разрушительный характер, чему не может противостоять человек в силу ограниченного знания и умения. Отсюда: и противостоять среде человек может только всеобщим знанием и трудом. Вторая, внутренняя: сама материальная, физическая организация человека оказывается неспособной к бесконечному самообновлению; отсюда: необходима всеобъемлющая психофизиологическая регуляция.

До сих пор свое господство над природой человек осуществлял с помощью техники. Она увеличивала его силу: и физическую, и умственную. Но при этом, с одной стороны, человек остается самим собой, не покушаясь на свою природу, с другой – растет разрыв между мощью техники и слабостью самого человека с его физическими и психическими возможностями. Федоров не отрицает значение технизации, но считает ее временной и «боковой», а не главным стержнем развития. По его убеждению, нужно, чтобы человек ту же силу ума, выдумки, расчета, познания обратил не на искусственные прибавления к своим органам, а на сами органы, их улучшение, развитие и радикальное преобразование. «Человеку будут доступны все небесные пространства, все небесные миры только тогда, когда он будет воссоздавать себя из самых первоначальных веществ, атомов, молекул, потому что тогда только он будет способен жить во всех средах, принимать всякие «формы». Человек должен так чутко войти в протекающие в природе естественные процессы, чтобы можно было по их образцу, на более высоком сознательном уровне обновлять свой организм, создавать себе всякого рода творческие органы, которые даже будут меняться в зависимости от среды обитания.

Для автора «Философии общего дела» человеческая личность – высшая ценность и, следовательно, такая же ценность – ее бесконечная преображенная жизнь, причем развитое нравственное чувство личности требует спасения буквально всех погибших, возвращения всех утраченных. Философ призывал не терять «ни единого из малых сил», чутко ценить даже слабые проявления человеческой индивидуальности, которая может быть развита до совершенства у всех без исключения всеобщим и личным творчеством и трудом.

Ту же цель обожения человека ставили русские религиозные мыслители – В. Соловьев, П. Флоренский, С. Булгаков, Н. Бердяев.

Одним из вариантов русского космизма стала и теория ноосферы. У ее истоков стоит великий русский ученый естествоиспытатель и философ В.И. Вернадский. Эта теория получила поддержку ученых с мировыми именами (Э. Леруа, Тейяр де Шарден и др.).

Изначально смысл теории ноосферы сводился к тому, что появление человека в ряду прогрессирующих живых существ, эволюционное развитие живого приобретает новое содержание психического и духовного порядка, то есть с появлением человека в природе появилась новая движущая сила ее развития в виде разума, способного познавать и преобразовывать и самого человека, и мир. Человек – вершина бессознательной эволюции природы, но вместе с тем и некое начало, способное само вырабатывать предпосылки для разумно направленного этапа дальнейшего эволюционного развития мира и всего в нем. В.И. Вернадский доказывает, что с первой мысли человека о мире и о себе, с первого практического изобретения, идея о котором стала передаваться другим, совершенствоваться далее, и начался тот опоясывающий ныне всю планету информационный поток вопросов, концепций, знаний, теорий, являющийся в своей совокупности некой новой специальной оболочкой Земли (ноосферой, от «ноос» – разум). Она как бы наложена на биосферу, но не слита с ней и оказывает на биосферу все более преображающее воздействие. Ноосфера потому и называется сферой разума, что ведущую роль в ней играют разумные, идеальные реальности: творческие открытия, духовные, художественные, научные идеи. Они, материализуясь, обеспечивают уже не эволюционный, а революционный прогресс всех мировых сфер бытия.

О ноосфере рассуждают П. Флоренский (называя ее, правда, пневмосферой) и Н. Федоров (говоря о регуляции «как правящем разуме природы, внесении в природу воли и разума»). В традиции русского христианского космизма аналогом идей ноосферы стала концепция Богочеловечества. Так, русский религиозный философ С. Булгаков утверждал, что природа, достигнув в человеке самосознания и способности труда над собой, вступает в новую эпоху своего существования. Труд, по его мнению, есть как бы новая сила природы, новый мирообразующий, космический фактор, принципиально отличный от всех остальных сил природы. Эпоха экономической деятельности есть определенная, качественно новая эпоха в истории земли, а через нее и в истории космоса. С этой точки зрения всю историю космоса можно разделить на два периода: досознательный – до появления человека и сознательный, хозяйственный – после его появления. В своей высшей задаче хозяйственную деятельность С. Булгаков понимает как осуществление Божьего Завета «о владении землей», «о новом обретении прав на природу», утерянных человеком после грехопадения, о покорении смертоносных стихий, очеловечении природы и обожении себя.

До осуществления всего этого еще очень далеко, тем более, что нынешний этап хозяйственной деятельности отмечен больше негативными сторонами деятельности грешного человека: рабством у материи, у вещей, отчуждением, взаимной борьбой, эксплуатацией и т.п. Еще Н. Федоров предсказал нынешнее опасное направление во взаимоотношении человека и природы, утверждая, что цивилизация лишь «эксплуатирующая, но не восстанавливающая» не может иметь иного результата, кроме ускорения конца. Все сотворенное, и по С. Булгакову, и по Н. Федорову, идет от двоякой сути человека: он – существо далеко несовершенное («кризисное»), но он и то существо, которое являет собой вершину совершенства, обладающее разумом, и благодаря ему выработавшее идеал и цель высшего, духовного человека, тот идеал, который и движет им в стремлении преодолеть собственную нынешнюю несовершенную природу.

Отсюда: такое создание человека как ноосфера есть одновременно и достаточно дисгармоничная реальность и высший идеал бытия. И их соотношение (то есть реальности и идеала) крайне сложно: породив разумное существо (человека), эволюция породила, таким образом, и свободное существо. А свобода – это и свобода творить далее и свобода уничтожить. Понимая это, Вернадский, как и другие космисты, не уставал предупреждать: ответственность разумных существ «колоссальнее, чем они себе ее представляют в виде просто свободы делать что хочу и как понимаю».

Ноосфера – идеал, необходимость его достижения определяется тремя материальными факторами, возникшими в ХХ веке.

1. Вселенскость человечества, то есть «полный захват человеком биосферы для жизни». Вся земля (отчасти уже и околоземное пространство) не просто заселена и преобразована, но человек проник во все стихии.

2. Единство человечества. Вернадский представляет это единство как природный факт. Биологически это выражено выявлением в гносеологическом процессе всех людей как единого целого по отношению к остальному живому на планете. Будучи еще весьма далеким от своего осуществления, это единство как стихийное природное явление пробивает себе путь, несмотря на все объективные социальные противоречия и конфликты. Создается общечеловеческая культура, сходные формы научной, технической, бытовой цивилизации.

3. Вовлечение по мере ускорения научного, технического и социального прогресса каждого человека как естественного явления, которое невозможно ни остановить, ни повернуть вспять. Вернадский уверен, что научное знание, проявляющееся как гносеологическая сила, создающая ноосферу, не может приводить к результатам, противоречащим тому прогрессу, созданием которого она является. Это в идеале. И это Вернадский понимал, анализируя ту роль, которую сыграла наука в создании разрушающих средств, служа фактически антиноосферным силам. Вот почему он так истово искал пути «обезвреживания негативной науки». Он верил, что они будут найдены, так как и науку, и ноосферу в конечном счете создает человек.

Кризис веры в человека, кризис гуманизма после тех страшных, разрушительных войн, которые провел человек ХХ века, по-новому поставил вопрос о его природе, о правомерности обожествления человека. Можно ли в человеке, способном в реальной жизни творить ад вопреки самым благим намерениям, найти абсолют? И мыслители-космисты отвечают: «Нет!» За абсолют может быть взят только идеал, стоящий выше человека. А это – Бог или высший преобразованный человек в составе богочеловеческого единства.

Путь к такому высшему идеалу должен идти через самосовершенствование человека и обретение им нового бытийного статуса, через самосовершенствование и обновление и души, и тела. В русском космизме, начиная с Н. Федорова, прочно утверждается убеждение: человечество, самодовольно погрязшее в низшей свободе, «свободе изведывать все искусы», никогда не сможет обрести высшей свободы благого избрания идеала ноосферы или Царства Небесного, если оно не начнет направленно преобразовывать саму свою физическую природу так, чтобы она становилась способной осуществлять этот высший идеал. Нравственное совершенство человека возможно только вслед и вместе с его физическим преображением, освобождением от той природы, которая заставляет его убивать и самому умирать. В этой связи заслуживает особого внимания мысль В. Вернадского о будущем автотрофном человечестве. Он считает, что нынешний человек – животное гетеротрофное, то есть прямо зависящее в своем физическом существовании от других живых существ. И только растения – существа автотрофные (самопитающиеся), строят свой организм, не пожирая других живых существ, на основе мертвого вещества среды. Дальнейшее совершенствование человека, по Вернадскому, будет состоять «в изменении форм питания и источников энергии, доступных человеку»; непосредственном синтезе пищи без посредства животных существ; умении поддерживать свой организм, как растения, в которых солнечная энергия перешла в такую форму, которая создает организм, обладающий потенциальным бессмертием. Об этом говорил и Н. Федоров, и К. Циолковский, и наш современник академик В. Купревич (биолог, который усомнился в неизбежности смерти для живого, как фатума). Природа знает бессмертие. Так, известно, что микроорганизмы, пролежавшие в солевых отложениях сотни миллионов лет, оживают, попав в благоприятную среду; или у секвойи, живущей тысячи лет, смерть наступает не от старости, а от внешних условий. В. Купревич полагает, что смерть возникает в процессе эволюции как особое средство для более быстрого совершенствования природы под действием естественного отбора, идя к созданию высшего существа, каким и стал человек. В нем впервые оформилось то, что называется личностью – единство телесного и духовного как уникального самосознания, как понимания того, что возможности развития этой личности безграничны, если бы не роковые материально-природные границы существования, которые и задают ему срок жизни (50 – 70 лет). Ученый верит, что этот срок можно регулировать сознательно, что наступит эра долгожительства, а затем и бессмертия. Но для него и для нас остается вопрос: какие блага принесет человечеству победа над старостью, приведет ли эта победа к нравственному подъему человечества, если природа, как говорилось выше, двойственна – она средоточие добра и зла.

Так что продление жизни – это не только важное для общества продление наиболее активного, деятельного возраста человека, но и предоставление ему большей возможности проанализировать исторический, культурный опыт человечества, испробовать различные установки отношения к людям и жизни и найти более гуманные, развить свою уникальную личность и, наконец, возможно, приступить к изучению прошлого, наших предков, как мечтал Н. Федоров, и подготовке возможностей их воскрешения и преображения. Эта федоровская идея, пожалуй, может считаться вершиной русского космизма: участие человека в богочеловеческом процессе спасения и воскрешения, что до сих пор было исключительной привилегией Творца, Бога. Основное убеждение Н. Федорова состоит в том, что божественная воля действует через человека как разумно-свободное существо, через единую соборную совокупность человечества, и главная задача человека при этом – стать активным орудием воли «Бога, отцов не мертвых, а живых». В выдвижении Н. Федоровым идеи воскрешения, а не просто личного бессмертия – нравственный поворот его учения, утверждающего наш долг перед прошедшими поколениями, и не только в виде «вечной памяти». Эту мысль особенно ценил Н. Бердяев. В своей работе «Русская идея» он признал нравственное сознание Федорова «самым высоким в христианстве». Сам же Н. Федоров предлагает и конкретизирует пути воскрешения:

1. Гигантская работа человечества по собиранию рассеянных частиц праха умерших и сложению их в тела.

2. Вместе с тем воскрешение мыслится в родственно-связанном ряду, то есть буквально сын воскрешает отца как бы «из себя», отец – своего отца и т.д. вспять до первочеловека. Можно предположить, что ученый ставит задачи выявления генетического кода всего человечества, но, в конце концов, главная задача в этом процессе, по Федорову, вернуть восстановленному человеку его уникальное самосознание.

В космизме развивалось еще одно направление, которое оригинально виделось и русским философам: выход человека за пределы земли, или, как говорил Н. Федоров, «из его заключения на Земле». В этой концепции с самого начала подчеркивалась неотделимость Земли от космоса, тонкая взаимосвязь происходящего на нашей планете с целым, Вселенной. Так, А.Л. Чижевский в начале 20-х годов ХХ в. показал, что биологические и психологические стороны земной жизни связаны с физическими явлениями космоса, с циклами солнечной активности и т.п.

Ученик В. Вернадского Н.Г. Холодный ввел в обиход космической теории понятие антропокосмизм как понятие, противоположное антропоцентризму, этому «первородному греху человеческой мысли». Антропокосмизм сводит человека с пьедестала исключительности, видя в нем одну из органических частей и этапов развития космического целого. Человек неотделим от судеб космической истории, но возникает и обратная зависимость: человек становится одним из мощных факторов дальнейшей эволюции природы и притом фактором, действующим сознательно. Это налагает на него огромную ответственность, так как делает его прямым участником процессов космического значения. В сознательную эволюцию включается и «биологический» процесс человечества, который становится неотъемлемым от социального, и решающую роль в ней играет разум, свобода воли и нравственный идеал.

Эти идеи Н. Холодного поддержали В. Вернадский, Н. Федоров, Н. Умов. Сюда же надо отнести и «космическую философию» К. Циолковского. Она многосторонняя, но что касается плана наших рассуждений, то наиболее интересны его мысли о том, что жизнь в космосе буквально кишит в самых разнообразных формах и на различных ступенях развития, вплоть до бессмертных ее представителей.

Не менее интересна идея неизбежности выхода человечества в космос. И здесь он солидарен с Н. Федоровым, который был убежден в этом. Аргументы «за» у него разнообразные: невозможность достичь полной регуляции лишь в пределах Земли, зависящей от всего космоса, который так же, как и Земля, существенно меняется; вместе с тем в бесконечных пространствах Вселенной должны разместиться и миллиарды воскресших поколений, и им нужно «жизненное пространство». К тому же и возможности самой Земли ограничены, а неизбежный ее конец – научный факт. Все это обязывает нас выйти за пределы Земли не только с экономической, но и с нравственной позиции. Глубоко вдумываясь в историческую судьбу нашей страны, Н. Федоров предвидел, что она первой проникнет в околоземное пространство, и доказательство тому у него весьма оригинально: ширь русской земли способствует образованию подобных характеров, наш простор служит переходом к простору небесного пространства... Мечта? Да. Но об этом говорят и замечательные точные слова К. Циолковского: «Сначала неизбежно идут: мысль, фантазия, сказка. За ними шествует научный расчет и уже, в конце концов, исполнение венчает мысль». И тот, и другой философ – ученый мечтали о космосе, видя две фундаментальные ограниченности нынешнего человека: ограниченность в пространстве, которое препятствует влиянию человека на все миры Вселенной, и ограниченность во времени – смертность человека, которая препятствует одновременному действию поколений разумных существ на всю Вселенную. Борьба с разъединяющим пространством для наших космистов есть первый шаг в борьбе со всепоглощающим временем, ибо бессмертие возможно только при одновременной регуляции космических явлений.

Таким образом, русский космизм – научная концепция, явление уникальное. При всем своеобразии подходов его представителей он имеет общие черты: понимание восходящего характера эволюции бытия, роста значительности в ней разума и признание необходимости нового ее этапа – ноосферы. У религиозных космистов высшая цель движения – Царство Божие. Утверждается не только «несовершенство» нынешней природы человека («промежуточность» человека, по В. Соловьеву), но и высокое его достоинство, спасительная и созидательная роль в мироздании.

Вместе с тем субъектом космического действия и в научно-философском, и в религиозно-философском русском космизме признается не отдельный человек, а соборная совокупность сознательных, одинаково чувствующих поколений. Идеальным прообразом такого человечества выступает душа мира, божественная софия.

1 Чаадаев П.Я. Сочинения. М., 1989. – С. 43 – 44.

2 Там же. – С. 18.

3 Там же. – С. 27.

4 Чаадаев П.Я. Сочинения. М., 1989. – С. 40.

5 Киреевский И.В. Критика и эстетика. – М., 1987. – С. 319.

6 Там же. – С.306.

7 Там же. – С.321.

8 Булгаков С.Н. Философия хозяйства. – М., 1990. – С. .258.

9 Там же. – С.254.

22


 

А также другие работы, которые могут Вас заинтересовать

45300. Спутниковые системы связи. Принцип действия, классификация. Примеры спутниковых систем связи 47.5 KB
  Спутниковые системы связи. Примеры спутниковых систем связи. СС отличаются орбитами спутников: формой круговая эллиптическая высота над Землёй наклон к экватору экваториальные полярные наклонные. На ней несколько сотен спутников что потребовало международного регулирования.
45301. Классификация и особенности транкинговых систем связи. Системы подвижной радиосвязи: принципы построения и функционирования, диапазоны частот, методы аналоговой и цифровой модуляции, методы кодирования, управление в СПС 104.5 KB
  Используемый частотный диапазон 400 450 800 900 1800 1900 МГц 2. Возможность роуминга Эстафетная передача Принцип выбора базовой станции с наибольшим уровнем сигнала MPS800 усовершенствованная мобильная телефонная служба диапазон частот 800МГц. Система работает в диапазоне 824894 МГц и имеет 666 дуплексных каналов при ширине полосы каждого канала 30КГц. Диапазон частот 825890 МГц.
45302. Характеристики систем подвижной связи. Стандарт сотовых систем связи (ССС). Пути усовершенствования ССС 45 KB
  Характеристики систем подвижной связи. Стандарт сотовых систем связи ССС. Системы подвижной радиосвязи предназначены для связи между движущимся абонентом и абонентом ТФОП или между двумя движущимися абонентами. Виды систем связи подвижной службы К основным видам ССПС относятся: региональные мобильные системы наземной связи; глобальные мобильные системы спутниковой связи; системы персонального радиовызова СПРВ.
45303. Стандарт GSM: услуги, архитектура, назначение узлов MSC, кодирование и модуляция, интерфейсы, каналы сигнализации и трафика, хэндовер, протоколы, частотный план структура кадров трафика и управления, речевое кодирование 1.08 MB
  Стандарт GSM: услуги архитектура назначение узлов MSC кодирование и модуляция интерфейсы каналы сигнализации и трафика хэндовер протоколы частотный план структура кадров трафика и управления речевое кодирование. Система сотовой связи стандарта GSM. Разработка GSM началась в 1982 году группой из 26 Европейских национальных телефонных компаний. В 1989 году Европейский Телекоммуникационный Институт Стандартов ETSI взял ответственность за дальнейшее развитие GSM.
45304. Стандарт CDMA: услуги, архитектура, кодирование и модуляция, прямые и обратные каналы трафика и управления, хэндовер и управление мощностью, борьба с многолучевостью. Кодирование в прямом и обратном каналах. Достоинства и недостатки CDMA 4.39 MB
  Стандарт CDM: услуги архитектура кодирование и модуляция прямые и обратные каналы трафика и управления хэндовер и управление мощностью борьба с многолучевостью. Достоинства и недостатки CDM. CDM англ. 1995 год – коммерческая эксплуатация первой СПС с CDM.
45305. Перспективный план нумерации для ЕСЭ РФ. Отличия нумерации в СПС, нумерация в GSM. Перспективы развития плана нумерации 342.1 KB
  Перспективный план нумерации для ЕСЭ РФ. Отличия нумерации в СПС нумерация в GSM. Перспективы развития плана нумерации. Под системой нумерации понимается совокупность правил позволяющих идентифицировать сети их фрагменты а также вызывающих и вызываемых пользователей.
45306. Сотовые сеты связи третьего поколения. Концепция, отличительные черты, услуги. Основные стандарты, их характеристика, пути развития. Цели проекта IMT-2000 92.86 KB
  Радиоинтерфейсы: IMTDS – использует DSCDM и FDD IMTMC – использует MCCDM и FDD IMTTC – использует TDM CDM и TDD IMTSС – использует TDM и FDD IMTFT – MCTDM и FDD TDD IMT dvnced – для систем связи с одновременной передачей нескольких ортогональных несущих OFDM и FDD. Характеристика систем 3 поколения Системы основанные на CDM WCDM: Разработана японской фирмой REB. Сети GSM не могут быть модернизированы для работы с WCDM хотя например GPRS может многократно транслироваться через сеть CDM. Отличия от CDM One – отсутствие...
45307. Система UMTS: архитектура, состав и назначение узлов UTRAN и CN. Контроллер радиосети RNC. Центр коммутации, типы каналов: логические, транспортные, физические. Частотный план, кодирование речи, управление мощностью 164.12 KB
  Центр коммутации типы каналов: логические транспортные физические. UE должно обеспечивать: передачу речи с принятым для системы набором скоростей услуги служб видеоконференции и приложений видеотелефонии использующие как коммутацию каналов так и пакетов; услуги Internet со скоростями 4736 кбит с в обычном режиме и с mx возможной скоростью в режиме best effort негарантированное обслуживание с наилучшими из возможных в данный момент характеристиками; удаленный доступ к локальным сетям; приложения электронной почты. Контроллер...
45308. Развитие сетей UMTS. Требования к системе в Release-7. Переход к сетям LTE. Требования к системе в Release 8-10 501.5 KB
  Переход к сетям LTE. Начавшиеся работы над Relese 9 определяют вторую фазу развития системы LTE. По мнению специалистов ETSI и 3GPP качественно изменения в Releses 9 и 10 по отношению к базовому для системы LTE Relese 8 можно представить в виде диаграммы рис. Совершенствование функциональных возможностей LTE в Relese 9 будет заключаться в реализации двух диапазонной или многодиапазонной передачи данных в одном физическом канале дальнейшем расширении возможностей сети радиодоступа EUTRN внедрении новых сценариев высокоскоростной...