63672

Природа человека и смысл его существования

Лекция

Логика и философия

Она продиктована научно–технической революцией развитием человечества как мирового сообщества обострением глобальных проблем и негативными последствиями человеческих издержек прогресса современной эпохи.

Русский

2014-06-22

225.5 KB

4 чел.

Тема 12

Природа человека и смысл его существования

Рассмотрение человека как особой философской темы обусловлено потребностью в целостном подходе к его изучению. Потребность эта развивается по мере того, как интерес к человеку становится универсальной тенденцией совокупности конкретных наук: политэкономии, социологии, биологии, медицины, астрономии и географии. Она продиктована научно–технической революцией, развитием человечества как мирового сообщества, обострением глобальных проблем и негативными последствиями человеческих издержек прогресса современной эпохи.

Но поскольку не существует отдельной специальной науки о человеке, а в его комплексном исследовании участвуют различные дисциплины, всё ощутимее становится необходимость интеграции наук о человеке в единую, практически ориентированную систему. Эта задача не может быть решена без формирования категориально–понятийного аппарата, отражающего человеческую целостность, а последнее осуществимо только в рамках философии.

Со второй половины XIX века, когда стало общепризнанным, что человек – это продукт биологической эволюции, центральными для всей антропологической проблематики стали вопросы об основном отличии людей от высокоорганизованных животных и о научном объяснении этого отличия.

Поведение животного представляет собой одну из форм функционирования его организма. Именно структура организма обуславливает потребности животных и программы их поведения. С одной стороны, уже при рождении всякое животное наделено богатым набором инстинктов, которые позволяют ему приспособиться к известным условиям обитания, но, с другой стороны, эта же особенность ограничивает индивидуальные вариации поведения животных.

Человек, в отличие от животных, может вести себя «по мерке любого вида», как отмечал К. Маркс, но самое существенное состоит в том, что наблюдаются глубокие различия в поведении людей, принадлежащих к исторически различным обществам или группам. У человека роль заданной программы начинает играть не генетическая информация, имеющая наследственный характер, а то, что называется культурой. Место «генетических инструкций» теперь занимают нормы, которые передаются с помощью таких средств, как язык (членораздельная речь), показ и пример. Однако культура – это та форма, в которой развиваются и передаются из поколения в поколение взаимосвязи человеческих индивидов, но вовсе не причина, в силу которой они образуются и воспроизводятся.

Человек только тогда начинает отличать себя от животных, когда начинает производить необходимые ему жизненные средства. Одновременно с этим возникает и социальная сфера, общество, в котором, в отличие от различных объединений животных (стада, стаи и т. д.), доминирует не индивидуальный инстинкт самосохранения, а единство культурных норм.

Современные научные представления о становлении человека опираются в основном на гипотезы, так как каждое новое открытие в этой области часто приводит к разрушению формирующихся теорий. Антропология и философия подходят к решению данной проблемы с противоположных позиций. Антропологи стремятся отыскать «недостающее звено» в биологической эволюции от обезьяноподобного предка человека к Homo sapiens, а философы – выявить и обрисовать сам революционный скачок, который имел место в процессе человеческого становления.

Как показывают современные исследования, становление человека было неразрывно связано с процессом становления общества, и вместе они представляют собой то, что принято называть антропосоциогенезом. Этот процесс длился по различным данным в течение 3 – 3,5 млн. лет, что почти в тысячу раз дольше, чем вся «писаная история».

Важную роль в объяснении общего смысла антропосоциогенеза играет трудовая гипотеза, созданная в марксистском учении и признанная многими антропологами–немарксистами. Так как этот процесс имеет комплексный характер, то и труд в нём занимает центральное, но не исходное место. Труд сам имеет генезис, превращаясь в полноценную предметно-практическую деятельность лишь во взаимодействии с такими факторами социализации, как язык, сознание, нравственность, мифология и т. д.

Считается, что производство орудий совершалось ещё на досознательном, животном уровне. Это имело своим ближайшим следствием ослабление и разложение инстинктивной основы поведения. Так как первые орудия труда по преимуществу были орудиями для охоты, а значит, и для убийства, их легко было использовать во внутристадных конфликтах между самцами за обладание самками. Зародившийся труд требовал для своего развития внутристадного мира, что было возможно лишь через переход от стада к обществу. Инстинктивное изготовление орудий диктовало необходимость надбиологического объединения, отвечающего задаче производственно-хозяйственной кооперации индивидуальных условий. Решать эту задачу можно было лишь при содействии вторичных средств социализации, одним из которых был язык. Речь, с точки зрения Л. С. Выготского, с одной стороны, имеет ярко выраженный предметный характер, с другой – сама обеспечивает успешное развитие предметно-практической деятельности людей. Язык не просто пассивно фиксирует независимо от него появившиеся предметные различения и смыслы. Он участвует в самом порождении нашей предметной среды, равно как и социального единства человеческих индивидов. Посредством языка конструировалась сама социальность.

Ещё одно поистине революционное изменение происходит в сфере произведения потомства, оно оказало глубокое воздействие на человека как субъекта предметно-практической деятельности. Происходит переход от эндогамных (близкородственных) брачных отношений к экзогамным (межродовым) отношениям. Экзогамия, опиравшаяся на запрет (табу) близкородственных связей, породила первый в ряду простейших нравственно-социальных запретов, значимость этого запрета сохраняется и в современной культуре. Подобные запреты конституировали первобытно-родовую общину в противовес животному стаду. Такие запреты отличались от стадных инстинктов любой степени сложности несколькими существенными признаками:

1. Нравственносоциальные запреты касаются всех членов родовой общины – и слабых, и сильных, тогда как в стаде они касаются только слабейших особей.

2. Они принципиально несводимы к инстинкту самосохранения, диктуя человеку поступки, подчас индивидуально вредные (самоограничение), а иногда даже и самоубийственные (самопожертвование).

3. Они имеют характер обязательств, нарушение которых влечёт за собой кару, исполняемую общиной как целым. Нарушитель уподобляется иноплеменнику или животному и в качестве такового может быть убит.

Первые простейшие нравственно-социальные требования, а именно: запрет на кровосмесительство, абсолютный запрет на убийство соплеменника и требование поддержания жизни любого из соплеменников, независимо от его приспособленности к жизни, не были отменены позднейшей моралью, напротив, они получили дальнейшее развитие и конкретизацию.

Из приведенных выше оценок сущности человека вытекает, что, с одной стороны, человек представляет собой совокупность общественных отношений, то есть социальное существо, а с другой стороны, человек – это неотъемлемая часть природы. С этой точки зрения люди принадлежат к высшим млекопитающим, образуя особый вид Homo sapiens, следовательно, человека можно рассматривать также и как биологическое существо. Включённость человека сразу в два мира – мир общества и мир органической природы – порождает немало проблем, как касающихся актуального существования людей, так и связанных с объяснением самой природы человека. Среди последних можно выделить две наиболее существенных. Первая связана с решением вопроса, какое из начал – биологическое или социальное – является доминирующим, определяющим в формировании способностей, чувств, поведения людей и каким образом осуществляется взаимосвязь биологического и социального в человеке. В философской литературе сложились два подхода к решению этого вопроса. Согласно первому человеческая природа всецело социальна. Согласно второму она не только социальная, но и биологическая. При этом речь идёт не о влиянии биологических детерминант (набор генов, баланс гормонов, обмен веществ и т. д.), а о том, существуют ли биологически запрограммированные протосоциальные схемы поведения человека. Сторонники первого, утверждая, что человек рождается с единственной способностью, «способностью приобретать человеческие способности» (выражение А. Н. Леонтьева), ссылаются на пример воспитания слепоглухих от рождения детей. Используя специальные методики, основанные на концепции предметной деятельности, таких детей постепенно приучали к орудийной деятельности, вплоть до сложных навыков письма, учили говорить, читать и писать с помощью азбуки Брайля. В результате формировались люди, которые при учете врожденных дефектов в остальных отношениях являлись вполне нормальными.

Сторонники второго подхода ссылаются на данные социобиологии, усиленно развивающейся с 1975 года. Согласно этой точки зрения большинство стереотипных форм человеческого поведения свойственно и млекопитающим, а некоторые более специфические формы – поведению приматов. Основоположник социобиологии Э. Уилсон к стереотипным формам относит взаимный альтруизм, защиту определенного местообитания, агрессивность, следование отработанным эволюцией формам сексуального поведения, семейственность (непотизм) и др. При этом все приведенные термины используются в метафорическом ключе, так как у животных эти механизмы не осознаются.

Суть другой проблемы заключается в том, что, признавая уникальность, своеобразие и неповторимость каждого человека в его практической жизни, мы, однако, группируем людей по различным признакам, одни из которых определяются биологически (пол, возраст и т. д.), другие – социально, а некоторые – взаимодействием того и другого. Возникает вопрос, какое же значение в жизни общества имеют биологически обусловленные различия между людьми и группами людей? В этой связи сформировались экстремистские «теории», согласно которым природа каждой человеческой расы различна, существуют высшие и низшие расы, отличающиеся друг от друга многими признаками, начиная от формы черепа и кончая умственными способностями. Однако эти теории, как показывают соответствующие исследования, не имеют научного подтверждения.

Рассматривая с различных сторон проблему человека, нельзя обойти и вопрос о жизни и смерти. При этом пристальный интерес к этой стороне существования каждого индивида, к его конечности просматривается, начиная с древнейших времен и до наших дней. Действительно, каждый из нас проходит, по сути дела один, и тот же путь, прочерчивая траекторию от рождения через все перипетии жизни вплоть до ее завершения, до смерти. Естественно поэтому стремление, с одной стороны, прояснить само понятие жизни, понять ее смысл и особенно разобраться с вопросом о смерти, с вопросом о конечности жизни. Еще древние римляне оставили нам в наследство крылатые слова: «Memento mori!» – помни о смерти. Не случайно эти вопросы всегда занимали не только религию и философию, но и искусство, где, в частности, трагическое обычно связано со смертью, с гибелью героев.

Смерть – естественный конец всякого живого существа. Человек в отличие от всех других живых существ сознает свою смертность. С точки зрения осознания смысла смерти как завершающего момента человеческой жизни смерть и рассматривалась всегда философией.

Еще в глубокой древности египтяне утверждали, что земное су-ществование человека выступает как подготовка к загробному бытию. Отсюда вытекало построение и укрепление гробниц, развитый культ мертвых. Близок к этой позиции и культ предков, согласно которому умерший продолжает существовать в своих потомках и лишь при их отсутствии умирает окончательно. Уже в этих подходах заметно стремление людей преодолеть трагизм смерти, конечность жизни. Преодолеть страх смерти и дать ей своеобразное истолкование пытался Сократ, утверждавший, согласно Платону, что «те, кто подлинно предан философии, заняты, по сути вещей, только одним – умиранием и смертью». Платон же, развивая этот взгляд, утверждал, что смерть есть отделение души от тела, ее освобождение из «темницы». Тем самым смерть оказывалась лишь смертью тела, тогда как бессмертная душа продолжала существовать, хотя и в ином, неземном измерении (если она не переселялась в другое тело).

Так еще в древности родилась идея вечности и бессмертия души, призванная смягчить трагизм смерти и по-своему преодолеть конечность жизни. В дальнейшем в различных вариантах она использовалась в разных религиозных системах, в том числе и в христианстве, а через него эта идея стала определяющей традицией в европейской духовной жизни.

Иное понимание смерти и путей преодоления страха перед ней складывается в философии Эпикура. Суть позиции Эпикура предельно проста. Во-первых, душа смертна, она умирает вместе с телом, а во-вторых, смерти для человека не существует, так как он с ней «не встречается» и ему в силу этого нечего ее страшиться. Эта мысль по-своему глубока.

В Новое время был продолжен диалог сторонников идеи бессмертия души и преодоления, хотя и иллюзорного, конечности человеческого бытия и тех, кто пытался решать эту проблему с рационалистических позиций. По словам Спинозы, «человек свободный ни о чем так мало не думает, как о смерти, и его мудрость состоит в размышлении не о смерти, а о жизни». Иными словами, философ в противовес формуле «Помни о смерти!» призывает: «Помни о жизни!» и размышляет о ней.

По сути дела, и поныне намеченные выше два различных подхода, хотя и в своих специфических вариантах, прослеживаются в религиозной и философской мысли. Либо это те или иные варианты идеи бессмертия души и продолжения ее жизни в потустороннем мире, либо это утверждение конечности жизни индивида, обретающего бессмертие лишь в продолжении человеческого рода и в известном смысле в своих земных деяниях.

Особое место проблема конечности человеческой жизни занимает в экзистенциализме. Человеческое существование с точки зрения этой философии трагично, потому что оно конечно, ему присущ экзистенциальный страх, связанный с осознанием конечности бытия. Причем именно этот страх, особенно в так называемых «пограничных ситуациях», способен открыть перед человеком завесу, скрывающую сущность его существования.

Лейтмотив существования, таким образом, это его трагичность, это сопровождающий его экзистенциальный страх, питаемый конечностью человека, его жизни. В этих пессимистических тонах, характеризующих человеческую жизнь, своеобразно преломились действительно трагические страницы истории минувшего ХХ века: мировые войны, жертвы тоталитарных режимов и многое другое, за что платили своей жизнью миллионы и миллионы людей, буквально стертых с лица земли. И тем не менее глобальные обобщения настроений страха перед смертью и трагизма жизни вряд ли оправданы. Понятно, что человек не забывает и о смерти, но пока он живет, он и в наши дни по-прежнему прежде всего думает и размышляет о жизни и по большому счету, и по мелочам, связанным с повседневностью своего бытия. Когда же он начинает думать о смерти, то он уже не живет, а всего лишь, как говорят в просторечии, существует.

Диалектико-материалистическая традиция рассматривает конечность индивида как диалектический момент существования человечества в его движении ко все живым общественным формам. Для диалектико-материалистической философии трагизм смерти снимается тем, что индивид как носитель общего продолжает жить в роде. Что же касается стремления связать бытие личности с потусторонним миром, то оно обусловлено попытками заменить реальный общественно-родовой смысл бытия личности смыслом иллюзорным.

Диалектико-материалистическая философия видит смысл человеческой жизни в самой жизни, т.е. в деянии, в деятельности. И поэтому человек и после смерти остается жить прежде всего в своих делах, в своем творчестве. В этом собственно и реализуется его бессмертие.

Для характеристики человека как индивидуального феномена в философии используются ряд терминов, среди которых важнейшее место занимают такие понятия, как «индивид» и «личность». Термин индивид употребляется, во-первых, для обозначения отдельно взятого представителя человеческого рода. В социальной философии этим термином обозначается единичный представитель какого-то социального целого (исторически определенного общества или группы), индивид всегда выступает как «один из». Различия людей как индивидов – это, во-первых, различия между самими общественными группами, к которым они принадлежат, а во-вторых, различия в том, насколько полно признаки одной и той же группы выражены в разных её представителях. С помощью данного понятия подчеркивается исходная зависимость каждого отдельного человека от социальных условий, в которых совершалось его личностное формирование. Во всякий момент, когда человек уже может осознать себя, он существует в качестве продукта социальных отношений. Человеку приходится не просто «считаться» с условиями и возможностями существующего общества, он должен ещё понять, что обязан последнему многими качествами, которые поначалу представлялись самостоятельным приобретением.

Несводимость человека к его социально-групповому положению, относительная, но принципиально важная независимость поведения от первоначально обусловивших его факторов, способность быть ответственным за свой персональный облик, обладать в глазах общества ценностью и значимостью – всё это фиксируется с помощью других, близких и взаимосвязанных понятий «индивидуальность» и «личность». Эти понятия рассматривают человека как субъекта общественных отношений. Понятие индивидуальности акцентирует внимание на том особенном, что отличает данного конкретного человека от других людей, в первую очередь с точки зрения комплекса его социально значимых качеств. Развитая индивидуальность связывается с наличием многообразных социальных качеств, сообщающих человеку подлинную неповторимость. Индивидуальность не только обладает различными способностями, но ещё и представляет некую их целостность. Богато одарённый человек обладает ансамблем различных задатков, один из которых, как правило, выражает себя более ярко, определяя оригинальный способ сочетания его дарований. При этом процесс самореализации такого человека должен носить совершенно свободный характер, с тем чтобы как можно более полно раскрыть содержание его дарования.

Понятие личности подчеркивает в человеке сознательно-волевое начало. Индивид тем больше заслуживает права называться личностью, чем яснее осознаёт мотивы своего поведения и чем строже его контролирует, подчиняя единой жизненной стратегии.

Понятие личности имеет смысл лишь в системе общественных отношений, там, где можно говорить о социальной роли и совокупности ролей. При этом, однако, оно предполагает не своеобразие и многообразие последних, а прежде всего специфическое понимание индивидом своей роли, внутреннее отношение к ней, свободное и заинтересованное (или наоборот – вынужденное и формальное) её исполнение.

Человек как индивидуальность выражает себя в продуктивных действиях, и поступки его интересуют лишь в той мере, в какой они получают органичное предметное воплощение. О личности можно сказать обратное: в ней интересны именно поступки. Сами свершения личности истолковываются прежде всего в качестве поступков, то есть преднамеренных, произвольных поведенческих актов. Личность – это инициатор последовательного ряда событий, и достоинство личности определяется не столько тем, много ли человеку удалось, состоялся он или не состоялся, сколько тем, что он взял под свою ответственность, что он сам себе вменяет.

Современная жизнь очень сложна и разнообразна для того, чтобы выразить ее в типах и уровнях развития личности. И все-таки некоторые психологи и философы довольно условно, с учетом теории и практики, выделяют пять уровней развития личности.

Первый (низший) уровень развития: личности, как таковой, нет, человек выступает лишь как объект управления, «винтик» государственного аппарата тоталитарного режима. На этом уровне не действует мораль и нужно большое количество надзирателей и контролеров. В этом случае идет процесс духовной гибели человека и уничтожение творческого потенциала общества. Это общество имеет мало перспектив в своем развитии.

Второй уровень – это уровень однозначного человека догматического типа. Однозначный человек не способен видеть подтекст (а он иногда противоположен тексту). Он не понимает, например, иронию юмора, специфики интонаций, он делит и весь мир, и людей на друзей и врагов, на черное и белое, он не способен понять сложность, неоднозначность ситуации. В идейном плане он людей разделяет на своих и чужих, передовых и отсталых. Подобный человек не может понять сложность и многообразие жизни. Система, поддерживающая такой уровень развития человека, довольно замкнутая.

Третий уровень – это уровень здравого смысла, когда человек может понять сложность жизни, иносказание, сатиру, неординарность обстановки, он может выполнять и творческую работу, но понять человека, мыслящего совершено иначе, чем он сам, он не способен, более того, он испытывает к нему неприязнь. Ему недоступно понимание чьей-либо большой талантливости, а тем более гениальности.

Четвертый уровень – это уровень талантливых людей с высоким творческим потенциалом, с оригинальным мышлением. Подобные люди всегда стремятся к творчеству, к рационализаторству, к изобретательству в любом виде деятельности. Они не ждут указаний свыше, а стремятся мыслить и действовать самостоятельно. Для них характерна увлеченность в работе, способность взять на себя ответственность за ошибки и просчеты. Талант, творчество, самостоятельность окрашивают всю их деятельность.

Пятый уровень – очень редкий. Это уровень гениев, странных и непонятных для большинства людей. Природа дает «немного» гениев, но печально еще и то, что рожденные гении крайне редко реализуют себя полностью в жизни, т.е. становятся таковыми на практике. Философ Н.А. Бердяев писал о трагической судьбе гениев и революционности их природы.

Личность формируется во взаимодействии с природой, с обществом и с самой собой. Она выделяется из окружающей ее среды тем, что может быть активна, может самостоятельно разобраться в окружающей обстановке и нести социальную ответственность за свой моральный выбор, может противостоять многим негативным воздействиям окружающей среды.

Личность развивается в процессе деятельности, и чем разнообразнее виды деятельности, в которые она включена, тем более всесторонне она развивается. Большое воздействие на формирование личности оказывают специальные воспитательные меры. Вместе с тем следует учитывать роль самовоспитания человека, гуманного и разумного хозяина природы и общества, творца, свободного человека, который совершенствуется сам и улучшает окружающий мир. Человек, изменяя окружающую среду, неизбежно изменяется сам.

Взаимоотношения между личностью и обществом достаточно сложны, в идеальном варианте они должны быть такими, чтобы общество способствовало развитию личности.

Правомерны слова А. Швейцера о том, что «...когда общество воздействует на индивида сильнее, чем индивид на общество, начинается деградация культуры».1 Формирование личности изначально детерминируется средой, в которой человек живет и развивается. Появляясь на свет, человек застает уже существующее определенное общество с конкретными общественными условиями, с определенным уровнем развития культуры. Именно социальная среда, а также природные условия представляют собой факторы, влияющие на формирование личности.

Социальная среда имеет несколько уровней. Прежде всего формирование личности происходит в пределах микросреды: в семье, в кругу друзей, под влиянием ближайшего окружения человека. Эта среда определяет в основном формирование единичных, индивидуальных качеств личности.

Второй уровень – это мезосреда, включающая условия профессиональной деятельности, поселенческие и социально-групповые условия. Под влиянием этих условий формируются особенные черты личности.

И, наконец, уровень макросреды, уровень общества, под воздействием условий которого формируются общие, типичные черты личности данного общества. Личность является продуктом данного общества. Такова общефилософская точка зрения на процесс формирования личности. Социальная же философия, являющаяся более конкретизированной, чем философия как таковая, дает более содержательную картину формирования личности как инобытия общества, как его воплощение в каждом из своих граждан.

Поскольку личность есть совокупность общественных отношений, есть результативный итог целенаправленного и иного воздействия общества на индивида, постольку тип личности определяется типом общества.

Кроме того, каждый тип общества проходит в своем развитии ряд этапов: становления, взросления, зрелости и, наконец, этап упадка, распада. На каждом из этих этапов общество порождает адекватный им, исторически соответствующий тип личности.

Изучение исторически складывающихся типов личности в значительной мере раскрывает характер общественных отношений и культуры в различные периоды истории.

В первобытном обществе при низком уровне развития производительных сил, общественной собственности, коллективном труде человек не выделялся из коллектива, выполняя приписанную ему традициями роль. Человек отождествлял себя с родом, поэтому история того периода безымянна. Процесс выделения личности из первобытного коллектива шел очень медленно.

В эпоху рабовладения складывается новый тип личности. Он обусловлен расколом общества на классы. Положение личности определяется прежде всего ее принадлежностью к тому или иному классу. Создаются условия для развития преимущественно представителям господствующего класса. В античности, например, свободный гражданин воспринимался как микрокосмос, считалось, что его путь предопределен, подчинен судьбе. И в то же время он был самостоятельным участником политических событий, его деятельность была достаточно разносторонней. Рабовладельческая демократия создавала благоприятные условия для развития свободных граждан. Рабы же были бесправны и лишены элементарных условий для развития.

В эпоху Средневековья личность осознавала себя в рамках христианства, она находилась в общении с персонифицированным Богом, была подчинена ему. Это приводило к принижению роли личности, как и жизни земной в целом, в угоду спасения души и подготовке к загробной жизни. Подавление самостоятельности, аскетизм, умерщвление плоти были характерными чертами личности этого периода. В эпоху Возрождения роль личности в обществе существенно изменяется. Происходит освобождение личности от власти религии и церкви. Провозглашается самоценность человеческой жизни, утверждается достоинство личности, восстанавливаются свобода выбора и право каждого самому распоряжаться своей судьбой. В этот период распространяются идеи гуманизма, хотя они и распространялись преимущественно на господствующие слои общества.

В эпоху Просвещения высшей инстанцией объявляется разум, определяющий путь развития человека и отношение к общечеловеческим ценностям. Заслугой этого времени было признание независимости человеческого разума в деле познания собственной сущности. Подобный подход был четко обозначен в философии Р. Декарта, который провозгласил принцип: «Мыслью, следовательно, существую». По Декарту, существование человека выражено в его мышлении, которое является единственным средством самовыражения личности.

С развитием капитализма формируется новый тип личности, для которой характерны энергичность, сила воли, деловитость, практичность, настойчивость, целеустремленность в сочетании с индивидуализмом, эгоизмом, а подчас и с жестокостью. Провозглашенный буржуазией на заре капитализма гуманизм вступил в противоречие с подавляющей силой капитала.

Развитие личности в условиях вещных отношений являются сложным и противоречивым процессом: с одной стороны, это получение человеком свободы, рост масштабов общения, с другой – усиление отчуждения личностей от общества и друг от друга.

Современное общество, имея мощные производительные силы, развитые всемирные связи, демократические свободы, создает предпосылки использования всей созданной материальной и духовной культуры для развития человека. Но это может быть реализовано при условии социальных преобразований, утверждения правового государства.

История человечества, как отметил еще Гегель, в целом есть прогресс в становлении свободы человека, т.е. процесса создания все более благоприятных условий для проявления и развития его сущностных сил.

Свобода предполагает прежде всего сознательный выбор линии жизни, сферы и видов деятельности, выбор со знанием дела. Человек свободен тогда, когда он осуществляет этот выбор самостоятельно, без принуждения со стороны внешних сил, без навязывания ему чужих мнений, при условии знания им законов реального мира, в том числе и истории.

Но человек свободен лишь в той мере, в какой условия общественного бытия позволяют это. Свобода помимо этих важнейших условий предполагает разумную организацию экономики, политической и духовной жизни.

Особое значение приобретают утверждение и расширение демократии, предоставление человеку широкой гаммы прав и их гарантий, равенство прав и обязанностей для всех.

Расширение свободы предполагает также преодоление элементов отчуждения, проявляющихся в сохранении значительных масштабов тяжелого ручного труда, в бюрократизации управления и отделении большинства от участия в нем.

Свобода означает, что личность обладает возможностями выбора линии поведения в различных ситуациях, образа действий, больше того, своего места в жизни и т.д. Проще говоря, свобода есть тогда, когда человек выступает не просто в качестве пассивного объекта, но как активный субъект, не только самостоятельно и при том сознательно действующий, но и готовый отвечать за свои действия.

Понятно, что объективные условия не только обеспечивают свободу, но и ограничивают ее определенными пределами.

Однако в этих пределах формирование и развитие личности – это процесс ее самореализации, включающий активный выбор и не менее активную деятельность по его реализации. Самореализация личности – это выявление ее потенций, ее способностей и их развитие и применение на деле.

Тема 13

Социальная философия

Лекция 1

Общество как предмет философского анализа

Развитие философского понимания сущности общества и его структуры прошло длительный путь.

Стартовой позицией для размышления об обществе является классическая античная философия в лице Платона и Аристотеля. Именно в их философии отчетливо выразился подход к проблемам общества, определивший на многие века контуры познания этой области бытия.

Прежде всего в учении об обществе Платон и Аристотель выделяют вопросы возникновения общества из потребностей совместного общежития, разделения труда, рабства, сословий, вопросы воспитания людей, размышления об основах экономики и обмена и закономерностей их развития и т.д. Вместе с тем в этом многообразии затронутых тем есть узловые пункты, вокруг которых группируются все общественные проблемы. Этих пунктов два: этика и учение о государстве, причем именно государству уделяется основное внимание.

Анализ постановки вопроса о государстве у Платона и Аристотеля позволяет выделить одну важную методологическую особенность. Речь идет о прояснении понятия «общество» через понятие «государство». При этом роль государства проявлялась по-разному. Во-первых, государство было той отправной точкой, с позиций которой и в связи с которой рассматривались все проявления общественной жизни, как материальной, так и духовной. Во-вторых, государство было своеобразным качественным пределом, исключавшим из поля зрения исследователя некоторые общественные явления и реалии потому, что связь их с государством не просматривалась. То есть весь образ социального видения древних мыслителей касается не столько государства, сколько общества. Государство и общество для них – синонимы. И здесь не столько государство растворяется в обществе, сколько, напротив, общество подтягивалось до государства, растворялось в нем. Такое поглощение общества государством в то время было не случайно. Оно объясняется, во-первых, тем, что государство выступало на поверхности общественной жизни как бы наиболее наглядным воплощением общественной целостности. Во-вторых, оно объясняется особой ролью политических институтов в ранних классовых обществах, когда механизмы саморегуляции общества были еще неразвиты, а интегрирующая роль государства была исключительно велика. Отсюда и тенденция растворять общество в государстве. Такое рассмотрение общества сквозь призму государственно-политических институтов оказалось чрезвычайно живучим, вплоть до ХVI – ХVII вв., когда фактически была сделана первая попытка своеобразного «расчленения» общества и политических структур на основе причинно-следственных связей между ними, связей целого и части.

В этом отношении наиболее показательна концепция английского мыслителя ХVII в. Т. Гоббса, в которой проявился не отказ от признания определяющей роли государства, а изменение самого подхода к пониманию его возникновения и функционирования. Начав с констатации «естественного состояния» общества – «войны всех против всех», – вытекающего из абсолютной свободы каждого индивида, Гоббс именно отсюда выводил необходимость государства. Оно выступает в роли «Левиафана» – земного бога людей. Принципиальная новизна позиции Гоббса состояла в том, что он показал: не в самом государстве как таковом, а в других областях общественной жизни коренятся истоки государства. Тем самым он поколебал политико-центристскую концепцию общества, подготовил почву для становления более объективного системного, целостного видения общества, представленного учениями мыслителей французского Просвещения ХVIII в., в том числе Ж-Ж. Руссо.

Отталкиваясь от идей «естественного состояния», Руссо сделал акцент на выяснении происхождения, сущности, путях преодоления социального неравенства в обществе, вскрыл противоречия частной собственности и эксплуатации человека человеком. Из этих социально-экономических реалий выводил он свое учение об общественном договоре, суверенитете народа и т.п. В этом направлении шел и К. Сен-Симон, автор концепции «социальной физиологии». Он считал, что расцвет общества может быть определен прежде всего развитием общественного производства, исключением паразитизма отдельных групп людей, справедливым распределением «по способностям».

Особое значение в становлении концепции об обществе сыграл А. Смит – классик английской политэкономии, но в такой же мере и социальной философии. Исследуя психологию человека, его место в обществе, изучая природу человеческих страстей, способностей, чувство справедливости, он дает и глубокий анализ человеческого труда, раскрывая с материалистических позиций основы экономической жизни общества, то есть объективных факторов общественного развития.

Итак, в процессе становления социальной философии изменялось понимание общества как предметной области философии. Эти изменения шли по трем направлениям:

– расширение изучения различных сторон общественной жизни;

– своеобразный сдвиг социально-философского интереса с политических и духовных структур общества к его социально-экономическим, базовым основам;

– более глубокое постижение сущности общества как целостного организма, выявление его основных причинно-следственных связей и отношений.

В этом процессе существенную роль сыграло и историческое сознание. Уже древние историки (Геродот, Фукидид) пытались осмыслить историю общества, обнаружить какие-то связи между временами, историческими событиями, хотя эти события больше связывались с явлениями природы, космоса, чем общества.

Важнейшей ступенью в понимании общества, его сути и истории стали взгляды религиозных философов средневековой эпохи Августина и Ф. Аквинского. Главной движущей силой истории общества они считали божественное провидение, а весь исторический путь человечества и общества понимали как путь Бога и к Богу. Но принципиальная новизна их подхода заключалась отнюдь не в том, что история человека и общества интерпретировалась в духе библейских догм и канонов, а в том, что сама христианская концепция, будучи обращена к истории общества, придавала истории человечества, обществу временное измерение. Само земное существование Иисуса Христа стало своего рода точкой отсчета исторического, общественного времени, а жизнь общества обрела смысл во времени, перспективу, пусть своеобразную, но перспективу. Позже она станет объектом и восхищения и критики.

Существенно изменили представления об обществе четыре великих философа ХIХ в: Г. Гегель, К. Маркс, О. Конт, Г. Спенсер. По существу, нет ни одной крупной социальной проблемы, которая так или иначе не была бы осмыслена и разработана Гегелем: структура общества в целом, труд, собственность, мораль, семья, гражданское общество, народ, система управления, формы государственного устройства, монархия, тончайшее взаимодействие общественного и индивидуального сознания, всемирно-исторический процесс (его объективность, основные этапы, основные регионы мировой истории), наконец, реальный человеческий индивид в бесконечном множестве и сложности его связей с обществом, с мировой историей – вот те основные проблемы, которые отражены в социальной философии Гегеля. Гегель был первым, кто предложил столь многоплановый анализ общества, общественного бытия. При всем признании роли политических институтов в жизни общества он отрывается от политико-центризма и разрабатывает объективную теорию общества, бытия человека в нем, доведя концепцию человека до концепции свободы человека и путей ее реализации.

Принципиально другой подход к анализу общества осуществлен в марксистской концепции. Материалистическая по своей сути, она окончательно порывает с политико-центристскими тенденциями. Общество в ней представляется как специфическое сложное образование, основу которого составляет общественное производство. Законы общества определены как объективные, а само развитие общества – как естественно-исторический процесс.

Социальная философия Маркса имеет ряд особенностей, наиболее концентрированно представленных в «Предисловии к «Критике политической экономии». Хотя, справедливости ради, надо сказать, что социальные взгляды Маркса менее теоретически оформлены, чем гегелевские. Во всяком случае у Маркса нет на этот счет работ, равных «Философии права» Гегеля.

Одна из особенностей социально-философского наследия Маркса заключается в его тесной связи с политико-экономическим анализом общества. Более того, его социально-философская концепция имеет адресную цель: рассмотрение и обоснование процессов становления коммунистического общества. Именно в таком концептуально-прикладном ключе рассматриваются им вопросы законов общественного развития, классов, прогресса, революции и т.п.

Важный вклад в учение об обществе, его предметное определение внес О. Конт. Он понимал общество как сложный целостный организм, со своей качественной определенностью, но принципиально отличающийся от составляющих его индивидов. При анализе общества Конт ввел разделение на социальную статику и социальную динамику. Социальная статика имеет дело с устойчивыми («естественными») условиями существования, функционирования общества и характеризует как бы воспроизводство общества в определенном качественном состоянии. Социальная динамика рассматривает общество со стороны движения, эволюции. Конт раскрывает естественные законы развития общества. Рассматривая эволюцию общества, он выделяет три важнейшие стадии интеллектуальной эволюции, считая ее определяющей в функционировании общества: теологическую, метафизическую, позитивную.

В каком-то смысле продолжает развивать органический подход к обществу Г. Спенсер, но он идет дальше, проводя аналогию общества с биологическим организмом. Исходя из биологического подхода, он анализирует роль составных частей общества, социальных институтов, показывая их взаимосвязь и назначение, раскрывая движение общества как движение от простого к сложному, как закономерность.

В ХХ в. взгляды на общество развиваются, с одной стороны, в русле идей исторического материализма, с другой – в таких идеях, которые явно выходят за рамки чисто социально-философского анализа. Они представлены мыслителями такого ранга, как Э. Дюркгейм, М. Вебер, Г. Парсонс, О. Шпенглер, Ф. Ницше, М. Хайдеггер, К. Ясперс, Ж-П. Сартр, Н. Бердяев, З. Фрейд и др. В этих концепциях основные проблемы общества явно смещены с объективных факторов и движущих сил его развития на субъект общественного развития, на человека и его субъективное бытие.

Важнейшей составной частью философии является системный анализ общества и исторического процесса в целом. Особая важность такого анализа непосредственно связана с решающим значением в философии проблемы отношения человека и мира.

Философия была бы неполной и односторонней, если бы она абстрагировалась от человека, а значит, и от общества, ограничивая свои интересы исследованием ненаселенной людьми природы. Такая «безлюдная» философия перестала бы быть учением о всеобщем, ее познавательная и методологическая ценность была бы значительно снижена.

Все это превращает системное философско-социологическое осмысление общества и исторического процесса в абсолютно необходимую и притом органически составную часть философии.

Понятно, что философско-социологический анализ общества не должен вести к узурпации прав и территории других наук об обществе. Это должен быть именно философский анализ общественной жизни – под углом зрения основного вопроса философии, с позиций выявления не частных, а общих законов движения и развития общества и т.д.

Исходным пунктом философского анализа общества, построения его теоретической, идеальной модели является рассмотрение общества как особой, специфической подсистемы объективной реальности.

Общество неотделимо от природы. Человек, а значит, и общество вышли из природы, они ее продолжение, ее часть. Но это часть особенная, она представляет собой вторую, искусственно созданную природу.

Природа была и остается тем фундаментом, на котором покоится и из материала которого строится общество. Сегодня ясно, что без природы как базиса у общества нет будущего. Общество – особая подсистема объективной реальности, специфическая, социальная форма движения материи. Своеобразие этой подсистемы бытия состоит прежде всего в том, что историю общества делают люди. В живой природе, например, в лучшем случае происходит лишь приспособление организмов к природным условиям, общество не приспосабливает в ходе преобразующей практической деятельности вещества природы и ее процессы для удовлетворения своих потребностей. Деятельность, таким образом, есть способ существования социального, ибо всякое изменение социального, т.е. его движение, реализуется через деятельность. В отличие от природы общество имеет свои пространственно-временные границы и подчиняется в своем движении, наряду с общими, особенным и специфическим законам.

Философский анализ общества имеет своей целью на основе исследования конкретно-исторических обществ или их состояний построение идеальной модели общества с использованием целой системы философских категорий. К ним относятся категории деятельности, материального производства, общественных отношений, базиса и надстройки, общественно-экономической формации и т.д. Здесь же важно подчеркнуть, что теоретическая модель общества позволяет решить ряд задач. Она дает возможность выявить социальную необходимость, отвлекаясь от случайностей, представить изучаемый объект в предельно развитой форме, выявить законы его движения. Реальное общество индивидуализировано, в нем все предельно переплетено, взаимосвязано. В модели же, поскольку она вскрывает и представляет сущность реального общества, индивидуальное оставлено в стороне, связи и зависимости представлены в чистом, свободном от деталей и случайных наслоений виде и т.д. Основания выработки подобной модели в различных философских учениях неодинаковы. В основном можно говорить о трех главных позициях. Натурализм в своих построениях отождествляет общество с организмом и пытается объяснить социальную жизнь биологическими закономерностями, подменяя конкретно-историческое изучение социальных явлений произвольными аналогиями (кровообращение – торговля, головной мозг – правительство). Идеализм в своих моделях общества исходит из духовного, идеального начала. Так, Н.А. Бердяев утверждает, что историческая действительность есть «...особая и высшая духовная действительность».2 Материалистическая модель имеет своим исходным моментом социальную форму материи.

Общество – это определенная целостность, особая подсистема объективной реальности. Но если это система, то ее основу как всякой системы составляют элементы, требования к которым должны, по-видимому, состоять в следующем: во-первых, их должна отличать простота, во-вторых, они должны присутствовать во всех срезах системы и, в-третьих, они должны выступать в качестве своеобразных первокирпичиков системы. Что же это за элементы?

Ключевым, решающим элементом является, очевидно, человек как субъект истории, выполняющий эту роль действительно на всех этажах общественного здания. Можно сказать, что человек – это главный, краеугольный устой общества. Но свою роль субъекта истории человек реализует в форме активного отношения к миру в виде деятельности, содержание которой составляет его целесообразное изменение и преобразование. Деятельность выступает в самых различных формах, причем формы деятельности и ее виды с ходом истории становятся все более разнообразными. Деятельность и предстает в качестве второго элемента общества как системы. Наконец, третий элемент социальной системы – общественные отношения, складывающиеся на основе всего многообразия социально значимых видов деятельности. Именно деятельность как способ существования социального объединяет социальные атомы, цементирует их, превращая через систему общественных отношений простую сумму индивидов в нечто большее – в некоторую органическую целостность, в общество.

Но что такое общественные отношения? Общественные отношения – это многообразные связи между членами общества, социальными группами, а также внутри них, возникающие в процессе материально-производственной, экономической, социальной, политической и духовной жизни и деятельности.

При этом общественные отношения не однородны, в их системе выделяются первичные и вторичные уровни. К первичному уровню принадлежат материальные, т.е. складывающиеся независимо от сознания общественные отношения. К их числу в первую очередь относятся производственные, экономические отношения (наряду с этим могут быть выделены и такие виды материальных отношений, как организационно-технические и социально-бытовые). Вторичный уровень образуют идеологические отношения, которые в отличие от отношений первого уровня складываются, возникают лишь проходя через сознание, на базе определенных идей и взглядов. Человек, деятельность, общественные отношения – такова триада определяющих элементов общества как системы.

Таким образом, общество представляет собой совокупность людей, связанных системой общественных отношений, складывающихся на основе всего многообразия социально значимых видов деятельности.

Лекция 2

Культура как философская категория

Слово «культура» происходит от латинского слова colere, что означает культивировать, или возделывать почву. В Средние века это слово стало обозначать прогрессивный метод возделывания зерновых, таким образом, возник термин agriculture, или искусство земледелия. Но в XVIII и XIX вв. его стали употреблять и по отношению к людям, следовательно, если человек отличался изяществом манер и начитанностью, его считали «культурным». Тогда этот термин применялся главным образом к аристократам, чтобы отделить их от «некультурного» простого народа. Немецкое слово Kultur также означало высокий уровень цивилизации. В нашей сегодняшней жизни слово «культура» все еще ассоциируется с оперным театром, прекрасной литературой, хорошим воспитанием.

Современное научное определение культуры отбросило аристократические оттенки этого понятия. Оно символизирует убеждения, ценности и выразительные средства (применяемые в литературе и искусстве), которые являются общими для какой-то группы и служат для упорядочения опыта и регулирования поведения членов этой группы. Верования и взгляды подгруппы часто называют субкультурой.

Усвоение культуры осуществляется с помощью научения. Культура создается, культуре обучаются. Поскольку она не приобретаемая биологическим путем, каждое поколение воспроизводит её и передает следующему поколению. Этот процесс является основой социализации. В результате усвоения ценностей, верований, норм, правил и идеалов происходят формирование личности ребенка и регулирование его поведения. Если бы процесс социализации прекратился в массовом масштабе, это привело бы к гибели культуры.

Культура формирует личности членов общества, тем самым она в значительной степени регулирует их поведение, определяет условия, при которых удовлетворяются побуждения человека. В то же время способность культуры управлять человеческим поведением ограничена. Прежде всего, небеспредельны биологические возможности человеческого организма. Простых смертных нельзя научить перепрыгивать через высокие здания, даже если общество высоко ценит такие подвиги. Точно также существует предел знаний, который может усвоить человеческий мозг.

Факторы окружающей среды также ограничивают воздействие культуры. Например, засуха или извержения вулкана могут нарушить сложившийся способ земледелия. Факторы окружающей среды могут препятствовать формированию некоторых моделей культуры. Согласно обычаям людей, живущих в тропических джунглях с влажным климатом, не принято в течение длительного времени возделывать определенные участки земли, поскольку на них нельзя долго получать высокие урожаи зерновых.

Поддержание устойчивого общественного порядка также ограничивает влияние культуры. Само выживание общества диктует необходимость осуждения таких поступков, как убийство, воровство и поджог. Если бы эти поступки получили широкое распространение, стало бы невозможным сотрудничество между людьми, необходимое для собирания или производства продуктов питания, обеспечения жильем и осуществления других важных видов деятельности.

Другая важная часть культуры состоит в том, что культурные ценности формируются на основе отбора определенных видов поведения и опыта людей.

Каждое общество осуществило свой отбор культурных форм. Каждое общество с точки зрения другого пренебрегает главным и занимается маловажными делами. В одной культуре материальные ценности едва признаются, в другой они оказывают решающее влияние на поведение людей. В одном обществе к технологии относятся с невероятным пренебрежением, даже в сферах, необходимых для выживания людей; в другом аналогичном обществе постоянно совершенствующаяся технология соответствует требованиям времени. Но каждое общество создает огромную культурную надстройку, которая охватывает всю жизнь человека – и юность, и смерть, и память о нем после смерти.

В результате такого отбора прошлые и нынешние культуры совершенно различны. В некоторых обществах считали войну самой благородной деятельностью человека. В других ее ненавидели, а представители третьих не имели о ней представления. В соответствии с нормами одной культуры женщина имела право выходить замуж за своего родственника. Нормы другой культуры это решительно запрещают. В нашей культуре галлюцинации считаются симптомом психического заболевания. Другие общества расценивают «мистические видения» как высшую форму сознания.

Даже беглое соприкосновение с двумя или несколькими культурами убеждает, что различиям между ними нет числа. Мы и они ездим по разным сторонам, они говорят на ином языке. У нас разные мнения о том, какое поведение безумное, а какое нормальное, у нас разные понятия добродетельной жизни. Значительно труднее определить общие черты, свойственные всем культурам, – культурные универсалии.

Социологи выделяют более 60-ти культурных универсалий. К ним относятся спорт, украшение тела, совместный труд, танцы, образование, похоронные ритуалы, обычай дарить подарки, гостеприимство, запреты кровосмешения, шутки, язык, религиозные обряды, изготовление орудий труда и попытки влиять на погоду.

Однако для разных культур могут быть характерны разные виды спорта, украшений и т.д. Окружающая среда является одним из факторов, вызывающих эти различия. Кроме того, все культурные особенности обусловлены историей определенного общества и формируются в результате уникального развития событий. На основе разных видов культур возникли разные виды спорта, запреты на кровные браки и языки, но главное – в той или иной форме они имеются в каждой культуре.

Почему существуют культурные универсалии? Некоторые антропологи считают, что они формируются на основе биологических факторов. К ним относятся наличие двух полов; беспомощность младенцев; потребность в пище и тепле; возрастные различия между людьми; усвоение разных навыков. В связи с этим возникают проблемы, которые надо решать на основе данной культуры. Определенные ценности и образы мышления также являются универсальными. В каждом обществе запрещено убийство и осуждается ложь, ни в одном из них не одобряется страдание. Все культуры должны способствовать удовлетворению определенных физиологических, социальных и психологических потребностей, хотя в частности возможны разные варианты.

В обществе возникает тенденция судить о других культурах с позиции превосходства своей собственной. Эта тенденция называется – этноцентризмом. Принципы этноцентризма находят отчетливое выражение в деятельности миссионеров, которые стремятся обратить «варваров» в свою веру. Этноцентризм связан с ксенофобией – страхом и неприязнью к чужим взглядам и обычаям.

Этноцентризмом отмечена деятельность первых антропологов. Они были склонны сравнивать все культуры со своей, которую считали самой передовой. По мнению американского социолога Уильяма Грем Самнера, культуру можно понять только на основе анализа ее собственных ценностей, в ее собственном контексте. Такая точка зрения называется культурным релятивизмом. Читатели книги Самнера были потрясены, прочитав, что людоедство и детоубийство имели смысл в тех обществах, где практиковались подобные обычаи.

Культурный релятивизм способствует пониманию тонких различий между близкими культурами. Например, в Германии двери в учреждении всегда плотно закрыты, чтобы разъединить людей. Немцы считают, что иначе служащие отвлекаются от работы. Наоборот, в США двери кабинетов обычно открыты. Американцы , которые работают в Германии, часто жаловались, что закрытые двери вызывали у них ощущение неприветливости окружающих и чувство отчуждения. Закрытая дверь для американца имеет совсем не тот смысл, что для немца.

Культура – цемент здания общественной жизни. И не только потому, что она передается от одного человека к другому в процессе социализации и контактов с другими культурами, но также и потому, что формирует у людей чувство принадлежности к определенной группе. По всей видимости, члены одной культурной группы в большей мере испытывают взаимопонимание, доверяют и сочувствуют друг другу, чем посторонним. Их общие чувства отражены в сленге и жаргоне, в любимых блюдах, моде и других аспектах культуры.

По мнению антропологов, культура состоит из четырех элементов.

1. Понятия (концепты). Они содержатся главным образом в языке. Благодаря им становится возможным упорядочить опыт людей. Изучение слов языка позволяет человеку ориентироваться в окружающем мире посредством отбора организации своего опыта.

2. Отношения. Культуры не только выделяют те или иные части мира с помощью понятий, но также выявляют, как эти составные части связаны между собой – в пространстве и времени, по значению (например, черное противоположно белому), на основе причинной обусловленности («пожалеть розгу – испортить ребенка»). В нашем языке имеются слова, обозначающие Землю и Солнце, и мы уверены, что Земля вращается вокруг Солнца. Но до Коперника люди верили, что дело обстоит наоборот. Культуры часто по-разному истолковывают взаимосвязи.

Каждая культура формирует определенные представления о взаимосвязях между понятиями, относящимися к сфере реального мира и к сфере сверхъестественного.

3. Ценности. Ценности – это общепринятые убеждения относительно целей, к которым человек должен стремиться. Они составляют основу нравственных принципов.

Разные культуры могут отдавать предпочтение разным ценностям (героизму на поле боя, художественному творчеству, аскетизму), и каждый общественный строй устанавливает, что является ценностью, а что не является.

4. Правила. Эти элементы (в том числе и нормы) регулируют поведение людей в соответствии с ценностями определенной культуры. Например, наша законодательная система включает множество законов, запрещающих убивать, ранить других людей или угрожать им. Эти законы отражают, насколько высоко мы ценим жизнь и благосостояние личности. Точно так же у нас существуют десятки законов, запрещающих кражу со взломом, присвоение чужого имущества, порчу собственности и пр. В них отражено наше стремление к защите личной собственности.

Ценности не только сами нуждаются в обосновании, но и, в свою очередь, сами могут служить обоснованием. Они обосновывают нормы или ожидания и стандарты, реализующиеся в ходе взаимодействия между людьми.

Нормы могут представлять собой стандарты поведения. Но почему люди склонны подчиняться им, даже если это не соответствует их интересам? Во время сдачи экзамена студент мог бы списать ответ у соседа, но боится получить плохую отметку. Это один из нескольких потенциально сдерживаемых факторов. Социальные поощрения (например уважение) стимулируют соблюдение нормы, требующей от студентов честности. Социальные наказания или поощрения, способствующие соблюдению норм, называются санкциями. Наказания, сдерживающие людей от определенных поступков, называются негативными санкциями. К ним относятся штраф, тюремное заключение, выговор и др. Позитивными санкциями (например денежное вознаграждение, наделение властью, высокий престиж) называют поощрения за соблюдение норм.

В теориях культуры всегда важное место отводилось языку. Язык можно определить как систему коммуникации, осуществляемую с помощью звуков и символов, значения которых условны, но имеют определенную структуру.

Язык – явление социальное. Им нельзя овладеть вне социального взаимодействия, т.е. без общения с другими людьми. Хотя процесс социализации в значительной мере основан на имитации жестов – кивков, манеры улыбаться и хмуриться, – язык служит основным средством передачи культуры. Другой его важной чертой является то, что на родном языке практически невозможно разучиться говорить, если его основной словарный запас, правила речи и структуры усвоены в возрасте восьми или десяти лет, хотя многие другие аспекты опыта человека могут быть полностью забыты. Это свидетельствует о высокой степени приспособляемости языка к потребностям человека, без него общение между людьми осуществлялось бы значительно примитивнее.

Язык участвует также в процессе приобретения и организации опыта людей.

Общий язык также поддерживает сплоченность общества. Он помогает людям координировать свои действия благодаря убеждению или осуждению друг друга. Кроме того, между людьми, говорящими на одном языке, почти автоматически возникают взаимопонимание и сочувствие. В языке находят отражение общие знания людей о традициях, сложившихся в обществе, и текущих событиях. Короче говоря, он способствует формированию чувства группового единства, групповой идентичности. Руководители развивающихся стран, где существуют племенные диалекты, стремятся к тому, чтобы был принят единый национальный язык, чтобы он распространялся среди групп, не говорящих на нем, понимая значение данного фактора для сплочения всей нации и борьбы с племенной разобщенностью.

Хотя язык является могучей объединяющей силой, в то же время он способен и разобщать людей. Группа, использующая данный язык, считает всех, говорящих на нем, своими, а людей, говорящих на других языках или диалектах, – чужими.

Антропологи конца XIX в. были склонны сравнивать культуру с огромной коллекцией «обрезков и лоскутков», не имеющих между собой особых связей и собранных по воле случая. Бенедикт (1934) и другие антропологи XX в. утверждают, что формирование различных моделей одной культуры осуществляется на основе единых принципов.

Истина, наверное, где-то посередине. Культуры действительно имеют преобладающие черты, но ими не исчерпывается ни одна культура, есть еще и многообразие, и конфликты.

Можно выделить, по крайней мере, три вида конфликтов, связанных с развитием культуры: аномию, культурное запаздывание и чуждое влияние.

Термин «аномия», обозначающий нарушение единства культуры в связи с отсутствием ясно сформулированных социальных норм, был впервые введен Эмилем Дюркгеймом еще в 90-е годы прошлого столетия. В то время аномия была вызвана ослаблением влияния религии и политики и повышением роли торгово-промышленных кругов. Эти перемены повлекли за собой распад системы нравственных ценностей, которая в прошлом отличалась устойчивостью. С тех пор обществоведы неоднократно отмечали, что рост преступности, увеличение числа разводов происходили в результате нарушения единства и культуры, особенно в связи с неустойчивостью религиозных и семейных ценностей.

В начале века Уильям Филдинг Огборн (1922) ввел понятие культурного запаздывания. Оно наблюдается, когда перемены в материальной жизни общества опережают трансформацию нематериальной культуры (обычаи, убеждения, философские системы, законы и формы правления). Это приводит к постоянному несоответствию между развитием материальной и нематериальной культуры, и в результате возникает множество нерешенных социальных проблем. Например, прогресс в деревообрабатывающей промышленности связан с уничтожением обширных лесных массивов. Но постепенно общество осознает жизненную необходимость их сохранения. Точно так же изобретение современных машин привело к значительному росту несчастных случаев на производстве. Прошло много времени, прежде чем было введено законодательство, предусматривающее компенсацию за производственную травму.

Третий вид культурного конфликта, вызванного господством чужой культуры, наблюдался в доиндустриальных обществах, которые подверглись колонизации со стороны народов Европы. Согласно исследованиям Б.К. Маниновского (1945), множество противоположных элементов культуры тормозило процесс национальной интеграции в этих обществах. Изучая общества Южной Африки, Маниловский выявил конфликт между двумя культурами, сформированными в совершенно различных условиях.

Таким образом, модели культуры формируются в ходе постоянной борьбы между противоположными тенденциями – к объединению и разъединению.

В большинстве европейских обществ к началу XX в. сложились две формы культуры.

Высокая культура – изящное искусство, классическая музыка и литература – создавалась и воспринималась элитой.

Народная культура, включавшая сказки, фольклор, песни и мифы, принадлежала бедным. Продукты каждой из этих культур были предназначены для определенной публики, и эта традиция редко нарушалась. С появлением средств массовой информации ( радио, массовых печатных изданий, телевидения, грамзаписи, магнитофонов) произошло стирание различий между высокой и народной культурой. Так возникла массовая культура, которая не связана с религиозными или классовыми субкультурами. Средства массовой информации и массовая культура неразрывно связаны между собой.

Культура становиться «массовой», когда ее продукты стандартизируют и распространяют среди широкой публики.

Во всех обществах существует множество подгрупп, имеющих различные культурные ценности и традиции. Система норм и ценностей, отличающих группу от большинства общества, называют субкультурой.

Субкультура формируется под влиянием таких факторов, как социальный класс, этническое происхождение, религия и место жительства. Ценности субкультуры воздействуют на формирование личности членов группы.

Термин «субкультура» не означает, что та или иная группа выступает против культуры, господствующей в обществе. Однако во многих случаях большинство общества относится к субкультуре с неодобрением или недоверием. Эта проблема может возникнуть даже по отношению к уважаемым субкультурам врачей или военных. Но иногда группа активно стремится выработать нормы или ценности, которые противоречат основным аспектам господствующей культуры. На основе таких норм и ценностей формируется контркультура. Известная контркультура в западном обществе – богема, а наиболее яркий пример в ней – хиппи 60-х годов.

Ценности контркультуры могут быть причиной длительных и неразрешимых конфликтов в обществе. Однако иногда они проникают в саму господствующую культуру. Длинные волосы, изобретательность в языке и одежде, употребление наркотиков, характерные для хиппи, получили широкое распространение в американском обществе, где главным образом через средства массовой информации, как часто бывает, эти ценности стали менее вызывающими, поэтому привлекательными для контркультуры и, соответственно, менее угрожающими для культуры господствующей.

Культура – это неотъемлемая часть человеческой жизни. Культура организует человеческую жизнь. В жизни людей культура в значительной мере осуществляет ту же функцию, которую в жизни животных выполняет генетически запрограммированное поведение.

С понятием «культура» в тесной взаимосвязи находится понятие «цивилизация». В научных источниках можно обнаружить целый ряд различных типологий цивилизации. В рамках локально-исторического подхода свои классификации предложили Н.Я. Данилевский, О. Шпенглер, А. Тойнби, Л. Васильев и другие.

Н.Я. Данилевский в своем трактате «Россия и Европа» выделяет культурно-исторические типы, расположенные в хронологическом порядке: 1) египетский; 2) китайский; 3) ассирийско-вавилоно-финикийский; 4) индийский; 5) иранский; 6) еврейский; 7) греческий; 8) римский; 9) ново-симетический или аравийский; 10) германо-романский, или европейский. К ним он добавляет еще два американских культурно-исторических типа – мексиканский и перуанский, которые погибли, не успев развиться.

Н.Я. Данилевский предпринял попытку отыскать закономерности динамики цивилизации. В результате им было установлено следующее:

1) любой народ или племя, объединенное общностью языка, способный развиваться и прошедший стадию детства, представляет собой культурно-исторический тип;

2) подлинное рождение и развитие культуры невозможны без достижения народом политической независимости;

3) каждая цивилизация самобытна, и, хотя любая цивилизация испытала влияние чуждых прошлых и настоящих цивилизаций, она не может быть передана другим цивилизациям. Насильно навязанная цивилизация приводит к конфликту культур и терпит крах. Это подтверждается многими примерами, особенно наглядными в эпоху широкого распространения колонизации. По наблюдению Данилевского, каждая цивилизация достигла значительных успехов не во всех, а лишь в отдельных областях: греческая цивилизация – в эстетических областях, древнесемитская – в религиозной, римская – в области политической организации и права. Наиболее перспективная, по его мнению, русско-славянская цивилизация обогатит мир более, чем какая-либо другая сразу в четырех областях: религиозной, научной, политико-экономической, эстетической и создаст справедливый социально-экономический порядок.

О. Шпенглер в мировой истории выделил ряд культур: китайскую, вавилонскую, египетскую, индийскую, «аполлоновскую» (греко-римская), арабскую, «фаустовскую» (западноевропейская), майя и славянскую. Все перечисленные культуры прошли однотипные стадии от зарождения к расцвету и, наконец, пришли к заключительному этапу цивилизации с характерным для этого периода «надломом» и «окостенением души культуры». Продолжительность существования каждой культуры, по Шпенглеру, приблизительно 1000 лет. Цивилизации свойственно господство машин, денег и политики. Она противоположна культуре, так как является эрой «бездушного интеллекта» и «мертвой протяженности».

А. Тойнби насчитывает около 20-ти прошлых и современных ему локальных цивилизаций. По мнению историка, к середине ХХ века сохранились: западная христианская, православная христианская, исламская, индуистская, дальневосточная цивилизации, а также две окаменевших: монофизитская и ламаистская. Кроме того, он указывает на ряд обществ, которые, по его выражению, «принято называть цивилизациями»: китайское, индское, хеттское, египетское, андское, минойское, шумерское, майянское, сирийское, эллинское, несколько разновидностей православно-христианского и дальневосточного, иранское, арабское, индуистское, вавилонское, мексиканское, исламское.

Множество разновидностей цивилизации в зависимости от конкретного основания классификации выделяют сторонники историко-стадиального подхода. Например, «устная, письменная, книжная и экранная» типы цивилизаций или «традиционная и современная» цивилизации, а также «антропогенная», «техногенная», «информационная» цивилизации.

Одной из версий историко-стадиального похода является концепция общественно-исторических формаций К. Маркса, согласно которой мировая история подразделяется на 5 последовательно сменяющих друг друга стадий (общественно-экономических формаций): первобытнообщинную, рабовладельческую, феодальную, капиталистическую и коммунистическую. Становление цивилизации происходит в процессе перехода от первобытности к классовому обществу и сопровождается общественным разделением труда, отделением города от деревни, возникновением товарного производства. Разделение общества на враждебные классы, выделенные по экономическому признаку, привело к появлению государства. Понятие «цивилизация» шире, чем понятие «общественно-экономическая формация». Характер цивилизации определяется системой отношений в обществе.

Сторонники технократического подхода рассматривают аграрную (доиндустриальную), промышленную (индустриальную) и информационную (постиндустриальную) цивилизации (У. Ростоу, Д. Белл, О. Тоффлер). Для аграрной цивилизации характерно примитивное сельскохозяйственное производство, власть собственников земли, доминирование армии и церкви. Индустриальная цивилизация связана с ростом и развитием городов, научно-техническим прогрессом, развитием тяжелой промышленности и изменением социальной структуры общества. Постиндустриальная цивилизация порождает культ потребления, поэтому приоритетными отраслями здесь становятся производство товаров массового потребления и услуг.

Всемирно-исторический подход к трактовке цивилизации наблюдается в трудах Д. Уилкинса и К. Ясперса. Согласно точке зрения Уилкинса существует единая непрерывная «центральная цивилизация», а каждый из периодов всемирной истории – это ее этапы.

Итак, в социально-философских концепциях Х1Х – начала ХХ в.в. судьба цивилизации могла иметь, главным образом, два исхода: либо смерть, либо религиозное преображение, возврат к духовности на религиозной основе (включая идею «философской веры» К. Ясперса).

Многие цивилизации, которые должны были бы умереть еще сотни или даже тысячи лет назад, существуют и в настоящее время. Таковы египетская, китайская и другие цивилизации. «Надломившаяся» около века назад Европа вряд ли переживает предсказанный Шпенглером закат. А. Тойнби назвал не умершие, но «надломленные», по его мнению, цивилизации «окаменевшими». Согласно этой схеме Китай, например, «окаменел» на тысячу лет, Египет – на две тысячи лет.

Пессимистический диагноз западной цивилизации подверг критике Питирим Сорокин. В одной из глав своего многотомного труда под общим названием «Социокультурная динамика», опубликованном в начале 40-х годов ХХ столетия – «Кризис нашего времени» – он писал, что переживаемый кризис западной культуры и общества – не есть «предсмертная агония». Иными словами, «кризис не означает ни разрушения, ни конца их исторического существования». Старые теории, описывающие динамику культуры, представляются ему ложными. «Нет единого закона, согласно которому каждая культура проходила бы стадии детства, зрелости и смерти.»3 П.Сорокину не удалось отыскать типичные характеристики каждого из этапов развития культуры в трудах приверженцев «старой теории». Нет ясности и в вопросе о смерти культуры – когда и как она умирает и что значит смерть культуры и общества вообще? Отсутствуют убедительные доказательства того, что западная культура достигла «последней стадии старения» и пребывает в состоянии «предсмертной агонии». В результате тщательного изучения ситуации П. Сорокин пришел к выводу, что происходит замена «фундаментальной формы культуры на другую». Но это не означает ее смерть, также как замена одного образа жизни на другой не означает умирания. Западная культура уже подвергалась трансформации в конце средних веков, однако это не положило конец обществу, напротив, после кризиса переходного периода западная культура переживала расцвет на протяжении многих веков. Более того, такие изменения необходимы, так как ни одна из форм культуры «не беспредельна». Рано или поздно ее созидательные возможности исчерпываются, и тогда культура должна изменить свою форму на более адекватную. Подобным трансформациям подвергались все великие культуры, сохранившие творческий потенциал. Таким образом, согласно представлениям Питирима Сорокина, культуры, способные изменять свои формы, не умирают. Они находят новые пути и продолжают быть продуктивными. Кризис европейской культуры, вопреки мнению сторонников Шпенглера, означал не что иное, как рождение новой формы культуры и высвобождение новых созидательных сил.

Современные философы культуры склонны рассматривать цивилизацию как одну из стадий (отнюдь не заключительную) развития человечества. Ее начало связано с возникновением сельского хозяйства. Следующий этап цивилизации – промышленная революция, после чего «человечество волей – неволей начинает двигаться к постцивилизационной стадии развития, когда массовые коммуникации обеспечат глобализацию культуры»4.

Лекция 3

Исторический процесс как предмет

философского анализа

Применение принципа развития, историзма в исследовании общества – ключевой вопрос социальной философии. Вместе с тем при всякой попытке осмыслить исторический процесс неизбежно возникает вопрос: имеет ли этот процесс вообще какой-либо смысл и имеет ли он какую-либо направленность?

Многие философы и историки уделяли этому вопросу очень большое внимание. В философии истории можно выделить несколько наиболее общих позиций в оценке сущности исторического процесса.

Наиболее ранним вариантом оценки исторического процесса является концепция циклического развития. Образ циклической повторяемости событий сложился, по-видимому, на основе простых и доступных всем наблюдений: смены времен года, лунных фаз, морских приливов и отливов, жизненно-биологических циклов и т.п. Цикл, цикличность были непременным элементом мифологической картины мира. Это главным образом мифы, повествующие о периодических глобальных катастрофах, умирающих и воскресающих богах и многом другом. Причем эти мифы встречаются повсеместно, у любых народов и в разных культурах.

Таковы, например, мифы о египетском боге Осирисе, греческом герое Адонисе, греческой богине Прозерпине. В индийской мифологии существует учение о четырех югах (поколениях, эпохах), образующих вместе один временной период махаюгу. Она длится 4.320.000 земных лет. Переход от одной юги к другой характеризуется нарастающим падением нравов, уменьшением справедливости в отношениях между людьми, ослаблением религиозности – словом, усилением позиций зла и порока в мире. Поэтому в конце последней юги наступает вселенский пожар и потоп, после чего все начинается снова.

Циклический принцип переместился в философию и длительное время существовал в ней. Так, Гераклит рассматривает циклическое взаимопревращение основных элементов мира: земля – вода – воздух – огонь – земля и т.д. Древнегреческий философ Эмпедокл развивал идею цикличности через четыре первоначала: огонь, воздух, вода, земля. Они приводятся в движение двумя противоположными началами – любовью и ненавистью, раскачивающими мир по принципу маятника. Наступает период любви, и мир восстанавливается в полном объеме. В этот период люди совершают благие поступки, царит мир и согласие. Наступает период ненависти, и Одно (целостный мир) разлетается в разные стороны. Четыре стихии при этом остаются неизменными.

Эту же схему цикличности воспроизводит древнегреческий историк Полибий. В своей «Всеобщей истории» он представляет шесть форм правления, круговращательно сменяющих друг друга в ходе истории. Первая форма – монархия, возникающая после очередного катаклизма, переживаемого обществом (восстания, эпидемии и др.). Уцелевшие люди собираются вокруг сильного вождя, власть которого держится на силе. Со временем между людьми устанавливаются прочные товарищеские связи, и монархия превращается в царское правление. В свою очередь царское правление переходит в тиранию. На развалинах тирании вырастает аристократия. Аристократия вырождается в олигархию. Восстание против олигархии ведет к демократии. Демократия же из-за необузданности народа и пренебрежения законами деградирует в охлократию, а затем возрождается монархия.

Выдающимся представителем циклической традиции в философии истории начала XVIII в. был итальянский философ Дж. Вико. В истории он выделяет три эпохи. Первая – «век богов» – теократическое правление; вторая – «век героев» – время аристократических республик; третья – «век людей» – наступающий тогда, когда люди признают, что они равны по человеческой природе и что жить лучше всего в народной республике. Переход от одной эпохи к другой представляет собой общественный переворот, осуществляемый в результате стихийной борьбы людей за свои ограниченные цели и идеалы. Каждый цикл из трех эпох завершается кризисом и распадом всей общественной системы. Так было всегда, так есть теперь, поскольку «данный порядок был установлен Божественным Провидением».5 Представителями циклической теории были также русский философ XIX в. К. Данилевский, немецкий философ ХХ в. О. Шпенглер, американский философ А. Тойнби и многие другие. Циклическая тема в философско-исторической литературе перенасыщена именами прошлых и настоящих философов. Среди современных концепций выделяются теория циклического (пассионарного) развития Л.Н. Гумилева и социально-историческое обобщение больших циклов Н.Д. Кондратьева. По теории Кондратьева, история имеет форму всеобщего колебательного развития. Она включает в себя мини-волны истории, альтернативные волны-линии, формирующие разнородную многослойность истории, и пучки разнонаправленных волн, инициируемых какими-то необычными, исторически важными событиями 6.

Продолжающаяся работа над идеей циклического развития истории, несомненно, приведет в будущем к рождению новых «циклических» теорий и концепций.

Примерно в это же время формируется линейная концепция исторического процесса. Линейная концепция истории выражает идею прямолинейного общественного развития. Сама по себе прямолинейность не указывает четкого направления; возможно развитие и вперед, и назад, и даже в сторону от наметившихся тенденций. В контексте развития, которое ассоциируется с переходом от простого к сложному, от низшего к высшему, от старого к новому, прямолинейность приобретает четко выраженную направленность вперед, к будущему. В этом смысле линейное развитие можно представить как линию прогресса.

Впервые теории линейного развития возникли в достаточно своеобразной форме в античной философии. Линейность усматривалась в постепенном удалении общества от ценностей и идеалов «золотого века». То есть это был, по сути, не прогресс, а регресс развития. Но такова была специфика мышления античного человека. Он с трудом воображал будущее, представить которое мог лишь по аналогии с прошлым. Мыслительный мифологический традиционализм античной европейской философии исключал создание полной концепции линейного развития. Не знали концепции прогресса и Средние века. Господство религиозного мировоззрения было несовместимо с этой гипотезой. Невозможно было совместить первородную греховность человека, беспомощность его перед лицом судьбы с такими признаками прогресса, как историческая самодеятельность людей, творческий выбор жизненного пути.

Вера в прогресс осуществлялась в борьбе с религиозной верой. Триумф идеи прогресса пришелся на XVIII в. Просвещения. О прогрессе в это время писали многие: Вольтер, Дидро, Даламбер. Но глубже всех в этом вопросе был Ж.А. Кондорсе. Прогресс человечества, общества видится Кондорсе как прогресс человеческого разума. Разум, знания, науки, просвещение являются для него критерием общественного развития. Они захватывают и покоряют своим динамизмом все элементы человеческого бытия, все подсистемы, институты, события и связи общественной жизни людей. Любое препятствие преодолевается при помощи знаний и разума. В конечном счете разум является основанием исторического единства истины, счастья, добродетели. «Природа неразрывно связала прогресс просвещения с прогрессом свободы, добродетели, уважения к естественным правам человека».7 Разум – лучшее средство борьбы с предрассудками и суевериями, в частности с теми, которые возводят все правила поведения, все истины к воззрениям древних, к опыту прошедших веков. Конечно, не всегда прогресс разума ведет общество к счастью и добродетели. Результатом активности разума могут быть и заблуждения. Причины последних следует искать в диспропорции между тем, что разум узнает и желает, и между тем, что он считает необходимым знать. Прогресс разума обусловливает прогресс промышленности, который, в свою очередь, ведет к развитию наук и просвещению. Разум – это двигатель общественного прогресса. Прогресс, согласно Кондорсе, закономерен, подчинен общим законам развития. Фактически это законы развития человеческих способностей. В результате законом развития становится сам прогресс. И частью этого закона становится отсутствие предела в развитии человеческих способностей.

Прогресс может иметь разную скорость, но никогда не пойдет вспять. Линию исторического прогресса Кондорсе разделяет на 10 этапов. В основу классификации этих этапов Кондорсе кладет степень развития науки и уровень знаний. И очевидно, что с развитием наук развиваются представления людей о свободе, правах, улучшаются нравы и изменяются политические системы. Концепция линейного прогресса активно обсуждалась и в философии XIX в., в частности в философии О. Конта и Г. Спенсера. Для Конта прогресс есть не что иное, как развитие порядка. Сама природа, ее внутренний порядок содержат в себе зародыш всякого возможного прогресса. Механизм его роста содержится в способности природы эволюционировать. Но и общественная жизнь динамична и распадается на три стадии: теологическую, метафизическую и позитивную. Стержнем развития человечества и причиной перехода от одной стадии к другой является развитие духа, разума. От невежества, слепой веры в авторитеты к заблуждениям философии и, наконец, к позитивному знанию – таков путь человечества. На последнем этапе возникнет новое человечество, создавшее справедливое общественное устройство.

С точки зрения Г. Спенсера, любой общественный прогресс есть лишь матрица с прогресса органического – изменение и рост индивидуального организма, растительного или животного. Сущность его видится Спенсеру от перехода «однородного к разнородному». Он приводит примеры из истории эволюции живых существ, показывая, как из однородных живых организмов – рыб – вырастают разнородные организмы – пресмыкающиеся, птицы, млекопитающие. Относительно человечества: оно тоже проходит длительный эволюционный путь от первобытного человека до сложной биологической организации и многочисленности рас и народов. Поэтому закон нарастания разнородности, сложности проявляется и в человеческой истории. Это видно как по усложнению политических систем, социальных организаций и институтов, так и по дифференцированности науки, искусства, языков и др. Следовательно, прогресс есть историческая неизбежность. В ХХ в. отношение к идее прогресса стало более чем прохладным. Но интерес к ней не исчез. Американский философ Ф. Фукуяма заявил о ней в конце 80-х годов в связи с концепцией «конца истории». До сих пор человечество знало только «светлое прошлое» (ностальгия по прошлому) и «светлое будущее» (утопии). Фукуяма знакомит нас со «светлым настоящим». Он убежден, что мы являемся свидетелями «конца истории как таковой», то есть завершения идеологической эволюции человечества и универсализации западной либеральной демократии как окончательной формы правления»8.

Концепция Фукуямы, как и более ранние концепции линейного развития, при ближайшем рассмотрении оказывается упрощенной схемой развития западного мира. Успехам и достижениям западной цивилизации придается статус универсальных, общечеловеческих. В мире, где существуют многочисленные цивилизации, общечеловеческими становятся далеко не всякие достижения. Здесь нет и не может быть автоматизма, тем более в отношении фундаментальных культурных ценностей. Общечеловеческий статус получают лишь те из них, которые опираются на взаимопонимание различных цивилизаций.

Представление о спиралевидной форме развития истории возникло в рамках диалектики. Разумеется, не все элементы диалектики одинаково значимы для образа и концепции спирали. Непосредственно этот образ связан лишь с синтезирующим законом отрицания отрицания. Он фиксирует направленность, то есть форму и определенный результат развития. Спираль и представляет эту форму. В свете данного закона развитие истории распадается на отдельные, относительно самостоятельные стадии, этапы. При этом каждая последующая стадия связана с предыдущей отрицанием – необходимым, сущностным элементом развития. Диалектическое отрицание нельзя обозначить как нигилизм или простое «нет». Гегель обозначал диалектическое отрицание через термин «снятие». В нем органически слились три понятия: упразднение, сохранение и подъем. Во-первых, диалектическое отрицание означает устранение, отбрасывание старого, отжившего, того, что не отвечает условиям времени. Во-вторых, оно вбирает, удерживает и сохраняет все жизнеспособное, перспективное, ценное, что есть в отрицаемом состоянии. В-третьих, диалектическое отрицание дает жизнь новому качественному состоянию, новой стадии развития. А это равнозначно обогащению, тому или иному совершенствованию содержательных, функциональных, структурных и других характеристик всех относящихся сюда явлений.

В общем плане диалектическое отрицание утверждает более высокий уровень развития. Важно всегда иметь в виду и рассматривать вместе, взаимозависимо все три плана диалектического развития. Если пропустить хотя бы один из них, ситуация в корне меняется, и перед нами уже не диалектическое, а какое-то иное отрицание. Например, с исчезновением подъема отрицание попадает в орбиту кругового движения. Когда выпадает упразднение, то подъем рано или поздно вырождается в падение, и отрицание становится элементом регрессивного движения. В то же время в отдельных ситуациях на первый план может выходить любой из трех смысловых пластов диалектического развития. Однако важно иметь в виду, что процесс развития включает в себя множество самых различных отрицаний, но они должны быть не простыми, а диалектическими (коренными, с непременным восхождением). Полное отрицание – это переход явления в свою противоположность. При неполном отрицании в свою противоположность переходят отдельные свойства, стороны, фрагменты данного явления. Будучи элементом развития, диалектическое полное отрицание само развивается и осуществляется в двух формах: быстро, с одновременным участием всех элементом или медленно, с постепенным включением элементов в процесс изменений. В законе отрицания отрицания четко выделяются три важнейших признака: преемственность, поступательность и цикличность. Преемственность есть органическое смыкание последовательных стадий развития, непрерывное накопление, собирание элементов. Поступательность раскрывается как последовательное и постепенное продвижение вперед, вверх. Поступательность в единстве с преемственностью составляет суть диалектического развития. Как отмечал Гегель, на каждой новой ступени развитие «возвышает всю массу своего предыдущего содержания и не только ничего не теряет от своего диалектического движения вперед, не только ничего не оставляет позади себя, но несет с собой все приобретенное и обогащается и сгущается внутри себя»9.

Сохранение преемственности и утверждение поступательности, диалектически сочетаясь друг с другом, дают в итоге цикличность. Последняя не замкнута, как в теориях цикличности. Собственно в диалектике цикла нет или он представляет собою открытый тип. Возврат к прошлому только поверхностный, ибо «возвратное приближение к началу», по выражению Гегеля, происходит всегда на качественно новой основе или на более высоком уровне развития. Каждый его отдельный цикл представляет собой виток, разомкнутый на следующий оборот круга, а развитие в целом приобретает форму спирали, диалектически соединяющей в себе круговое, собственно циклическое и линейно-восходящее движение. При спиральной форме развития точка исхода и точка возврата не совпадают, повторяемость не абсолютна, а относительна, частична и, естественно, нет никакой предопределенности или мистического возвращения в прошлое. Любая позиция на данном витке спирали находится над соответствующей позицией предшествующего витка. По закону отрицания отрицания спирально выстраиваются и соответствующие теоретические представления, в которых отражается историческая реальность.

Идею спирального развития истории отстаивали Гегель и К. Маркс. Маркс, например, усматривал диалектику отрицания развитии исторических форм господства и подчинения. Вначале это прямая личная зависимость: раба от рабовладельца, крестьянина от помещика. Затем «личная независимость, основанная на вещной зависимости»10. Это уже капитализм, превращающий общественные отношения из связи между людьми в связи между вещами. Ведь и раб, и крепостной – это вещи, принадлежащие хозяину. Следующая ступень – личная взаимозависимость, при которой «свободное развитие каждого является условием свободного развития всех». Общество, по Марксу, поднимется на эту ступень лишь в коммунистическую эпоху, которая станет разрешением всех исторических назревших проблем, в том числе и проблемы господства и подчинения. Из таких малых спиралей выстраивается одна большая спираль общественного развития, всемирной истории. Эта точка зрения отражена в теории исторического материализма, созданного Марксом. Исторический материализм – это такой взгляд на ход всемирной истории, который конечную причину и решающую движущую силу всех важных исторических событий находит в экономическом развитии общества, в изменениях способа производства и обмена, в вытекающем отсюда разделении общества на различные классы и в борьбе этих классов между собой. Согласно понятиям исторического материализма производство и воспроизводство материальных благ являются вечной естественной необходимостью человеческого существования, основой исторического развития. Занимаясь воспроизводством материальных благ, люди не только используют, видоизменяют, перерабатывают материал природы, но изменяются, совершенствуются, формируются сами как социальные существа. Не сознание людей определяет их общественное бытие, а, наоборот, их общественное бытие определяет их общественное сознание.

Существует и обратная связь – активное влияние духовных, политических, социальных процессов жизни общества на его материальное производство. Эти процессы могут либо ускорять, либо замедлять, либо еще каким-то образом модифицировать экономическую жизнь людей. Экономическая необходимость, как ее понимает марксизм, прокладывает себе путь лишь в «конечном счете», через массу промежуточных звеньев и опосредований в виде бесконечно разнообразных обстоятельств: естественных условий, расовых отношений, действующих извне исторических влияний и т.д. Экономическая необходимость задает также объективные рамки для человеческой свободы и истории. Материалистическое понимание истории конкретизирует и развивает концепция общественно-экономической формации, в которой история предстает в виде спирали. Спираль в марксизме – образ прогресса, бесконечного поступательного развития общества по (спирально-) восходящей линии. Коммунизмом история ни в коем случае не заканчивается. Спираль истории будет раскручиваться и дальше. С коммунистическим обществом, как полагал Маркс, начнется «подлинная история» человечества. До коммунизма все развитие человеческого общества – лишь предыстория.

Одной из новейших разновидностей взглядов на исторический процесс являются постмодернистские концепции истории.

Постмодернизм возник в конце 70-х гг. ХХ в. Сторонники постмодернизма разочаровались в ходе прогресса и считают, что европейская рациональность оказалась в итоге совершенно несостоятельной, что все ее притязания – на открытие законов, на универсальный прогресс, на руководство человеческой жизнью – так и остались на уровне притязаний, несбывшихся надежд. Их реализация на поверку оказалась зловещей. Утверждение идей обернулось отрицанием, отрицание – утверждением. Благодаря науке и разуму жизнь стала комфортней, но одновременно и более ненадежной, хрупкой. Жилища стали функциональнее, но функциональность есть и в крематориях Освенцима. Пройдя через кошмары Хиросимы, Чернобыля, наше бытие стало еще более негарантированным, зыбким. Разум сделал человека не только счастливым. Он погрузил человечество в неисчислимые беды и страдания.

Постмодернизм устанавливает прямую связь между разумом и тоталитарными режимами Европы, между вторжением науки во все сферы жизни и ростом народонаселения и др. Знаменитое «Знание – сила!» выродилось в накапливание информации, внедрение ее в сознание и умелое манипулирование ею. Аналитизм подтачивает разум, иссушает воображение. Один из самых известных постмодернистов в области философии истории – Ж.-Ф. Лиотар. Он ставит под сомнение наличие единой истории. Он также отрицает наличие противоположностей в истории и наличие бинарных позиций (женщина – мужчина, дети – взрослые, добро – зло, общественный – частный, субъект – объект и т.д.). Никаких противоположностей. Только разнообразие, в котором тонет все.

Вообще постмодернистское многообразие довольно специфично. Каждый предмет не столько уникален, сколько равноценен. Все составляющие мира одинаково важны и легитимны. И тогда в мире нельзя выделить что-то более или менее важное, не найти тенденции в развитии. История превращается в цепь перемешанных событий, фактов, процессов. Мир непонятен и в общем-то однообразен. Это мир однородного разнообразия. Такая же сфера сплошного разнообразия характерна и для сферы познания. Согласно постмодернизму, все знание вырастает из ограниченных, относительных позиций или перспектив познающих субъектов. Ни одна из них не может быть более истинной, чем другая. Не может быть универсальных познавательных систем, нет преимуществ научных систем знания над обыденным знанием. Поэтому одинаково знают о том, что нужно делать, как жить, и ученые профессионалы, и маргинальные слои общества, и каждый отдельно взятый индивид. Ни у кого нет преимуществ. Все одинаково правы или бесправны.

Если мы имеем дело с идеей, то совершенно неважно определять, истинна она или нет. Надо найти иную идею в иной области. Важна не сама идея, а то, что проходит между этими двумя идеями. Надо избавиться от навязчивого стремления искать истину. Весь поиск, как и сама жизнь, это игры людей. Даже технология – это игра. Только в ней ищут не истину, а эффективность. Истории как направленности тоже нет. История лишь вечное становление чего-то нового, не требующего объяснений, обращения к образцам, аналогиям. В истории не много значат прошлое и будущее. В ней важно становление настоящего, чем она, по сути своей, и является. Реально в истории только настоящее. В прошлом истории есть только нагромождение фактов, а в будущем не будет ничего нового, чего не было бы в прошлом. Остается повторение одних и тех же опытов, чувств, мыслей.

Таким образом, история в постмодернизме предстает как бесформенное состояние повторений, переплетений событий. Она не имеет единого корня, связующего центра. Ее можно отсчитывать от любого события, факта, значительного или незначительного. История ломается, рвется, течет несвязанными друг с другом рукавами, насыщена индивидуальными агентами, живущими самостоятельной жизнью, и в этом состоит ход истории.

Постмодернисткая концепция истории оказывается очень уязвимой. Во-первых, постмодернизм несправедлив по отношению к разуму. Его исторический потенциал не исчерпан, а злоупотребление разумом не относится к самому разуму. Во-вторых, постмодернизм чрезмерно релятивизирует моральные ценности и нормы. Если все в мире одинаково ценно, то обесцениваются понятия добра и зла. Тираны, садисты так же ценны для человечества, как и святые. У каждого появляется свой замкнутый мир, своя истина. В-третьих, концепция истории слишком неопределена в постмодернизме. История уподобляется слепому котенку, тыкающемуся во все углы.

Но в постмодернизме есть и конструктивная программа, немало положительных черт: отстаивание ценности разнообразия, расширение плюралистического взгляда на мир; способность видеть и понимать части истории до включения их в целостный процесс; углубленное изучение самостоятельности индивида в рамках общественного целого.

Заключая изложение различных концепций, связанных с оценкой исторического процесса, можно отметить, что многообразие паттернов объясняется многообразием единства человеческого общества. В нем взаимодействуют, пересекаясь и накладываясь друг на друга, самые различные формы развития: циклические, линейные, спиральные и др. Все они представлены определенными народами, культурами и цивилизациями. От этой индивидуальной мозаики жизни, ее значимости для всемирной истории в конечном счете и отталкивается теоретическое формирование столь разных концепций истории.

1 Швейцер А. Культура и этика. – М., 1973. – С.75.

2 Бердяев Н.А. Смысл истории. М.,1990. С.14.

3Сорокин П. Человек. Цивилизация. Общество. – М., 1992. – С. 432.

4Гуревич П.С. Философия культуры. – М., 1995.

5 Вико Дж. Основания новой науки о природе вещей. – Л., 1940.

6 Кондратьев Н.Д. Проблемы экономической динамики. – М., 1989.

7 Кондорсе Ж.А. Эскиз исторической картины прогресса человеческого разума. – М., 1936.

8 Фукуяма Фр. Конец истории? // Вопр. философии. – 1990. – № 3.

9 Гегель Г.В.Ф. Энциклопедия философских наук. – М., 1974; Наука логики. – Т. 3. – С. 306-307.

10 Маркс К., Энгельс Ф. Немецкая идеология // Маркс К., Энгельс Ф. Соч. – 2-е изд. – Т. 4. – Ч. 1. – С. 101.

37


 

А также другие работы, которые могут Вас заинтересовать

50242. ЭЛЕКТРОИСКРОВОЕ ЛЕГИРОВАНИЕ МЕТАЛЛИЧЕСКИХ МАТЕРИАЛОВ 411 KB
  Этот способ имеет следующие специфические свойства: материал анода легирующий материал может образовывать на поверхности катода легируемая поверхность прочно сцепленный с ней слой покрытия. В этом случае между материалом основы и покрытием существует промежуточный слой в котором протекают диффузионные процессы элементов катода и анода; процесс легирования может происходить так что материал анода не образует покрытия на поверхности катода а диффузно обогащает ее своими составляющими элементами; легирование можно проводить...
50243. ОПРЕДЕЛЕНИЕ МОМЕНТОВ ИНЕРЦИИ ТЕЛ МЕТОДОМ КРУТИЛЬНЫХ КОЛЕБАНИЙ 183.5 KB
  Инертные свойства тела при вращении определяются не только массой тела, но и расположением отдельных частей тела по отношению к оси вращения. Для характеристики этих свойств вводится понятие момента инерции.
50245. Понятие отчета в СУБД Access и его основных элементов 117 KB
  Понятие отчета в СУБД ccess и его основных элементов Отчеты представляют собой наилучшее средство представления информации из базы данных в виде печатного документа. Основные сведения об отчетах Рис.1 Вид окна Новый отчет Для создания отчета в окне базы данных выбираем пункт Отчет в раскрывающемся списке кнопки Новый объект на панели инструментов или кнопку Создать на вкладке Отчеты . Мастер отчетов запускает основного мастера для создания отчетов позволяющего выбрать поля для отчета задать форматы условия группировки и итоговые...
50246. Пояснить создание и настройку отчета в режиме конструктора СУБД Access 22.5 KB
  Настройка отчетов Чтобы изменить размер выделенного элемента управления можно воспользоваться маркерами изменения размера находящимися на сторонах в нижних углах и в правом верхнем углу. Для перемещения невыделенного элемента управления используйте указатель мыши. Если элемент управления имеет присоединенную надпись она перемещается вместе с ним. перемещать элемент управления и присоединенную надпись можно независимо друг от друга с помощью маркеров перемещения расположенных в левых верхних углах элемента управления и надписи.
50247. Визначення енергії дисоціації молекул йоду 896.5 KB
  Лабораторна установка для вивчення спектрів поглинання розчинів йоду зібрана на базі монохроматора УМ–2 який використовується як спектроскоп. 3 виділені оптичні елементи що входять до складу монохроматора. 2 сфокусоване конденсорною лінзою 3 світло проходить через досліджуваний розчин 4 і потрапляє на вхідну щілину 6 монохроматора. Градуювання монохроматора Для цього потрібно див.
50248. СНЯТИЕ КРИВОЙ НАМАГНИЧИВАНИЯ И ПЕТЛИ ГИСТЕРЕЗИСА ФЕРРОМАГНИТНЫХ ВЕЩЕСТВ С ПОМОЩЬЮ ОСЦИЛЛОГРАФА 881.5 KB
  Классический расчет для круговой орбиты дает где eзаряд электрона;  его линейная скорость; rрадиус орбиты. Если для данного вещества экспериментально получить зависимость J=JH которая одинакова для образцов любой формы и размеров и рассчитать по формуле 2 H то на основании уравнения 1 можно найти индукцию магнитного поля в веществе. Экспериментально наиболее просто J=JH определяется для образца в виде тороида на который равномерно нанесены витки провода. 3...
50249. ОПРЕДЕЛЕНИЕ ЭЛЕКТРИЧЕСКОЙ ЕМКОСТИ КОНДЕНСАТОРА 265 KB
  Цель работы: Определение электроемкостей отдельных конденсаторов и двух батарей из последовательно и параллельно соединенных конденсаторов. Емкость конденсатора определяется с помощью соотношения: C= где q абсолютная величина заряда на одной из обкладок конденсатора; U ...
50250. Определение электроемкости конденсатора при последовательном и параллельном соединении 164.5 KB
  Определение электроемкости конденсатора. Принципиальная схема установки или её главных узлов: Схема установки исследуемого конденсатора. Емкость конденсатора определяется с помощью соотношения:...