63848

Феномен потребления в структуре общественных отношений, его историко-культурный аспект

Научная статья

Социология, социальная работа и статистика

В каком смысле он является потребителем в данном случае Он ищет в буднях своих предков вдохновляющие примеры потребляет выработанные для него обществом идеалы прошедшего читает истории о давно минувших временах переживает трагедии своего народа...

Русский

2014-06-24

53 KB

0 чел.

Замирская Ю.Е.

г. Екатеринбург

Феномен потребления в структуре общественных отношений, его историко-культурный аспект

Я потребитель - на сегодняшний день данное словосочетание не лишено обличающего подтекста. Да, я не могу отказаться от привычки потребления, она захватывает каждого: в процессе социализации. Данный навык приобретается безусловно, подобно способности поддержать беседу.

Но есть ли потребление лишь  объективация отношений купли-продажи, где индивид удовлетворяет свою потребность обладания некой материальной ценностью своего времени? Обратимся к собственному опыту, почему нас так вовлекает процесс приобретения и растраты, разве покупательская потребность являет собой только вредную привычку, закрепленную социальной памятью, потерявшей свое истинное значение на просторах ушедших в историю времен? Неужели человек настолько инертное и примитивное животное, не способное к анализу собственных поступков? Это не так, хотя бы потому, что, взглянув на книжные полки нашего времени, мы можем увидеть огромное количество трудов посвященных данной проблеме.

Так, например, французский философ Бодрийяр в своей книге «Система вещей» дает следующее определение данному термину: «Следует с самого начала заявить, что потребление есть активный модус отношения — не только к вещам, но и к коллективу и ко всему миру, — что в нем осуществляется систематическая деятельность и универсальный отклик на внешние воздействия, что на нем зиждется вся система нашей культуры» [Бодрийар Ж. Система вещей].

В этой же книге он приводит ряд примеров, раскрывающих смысловую нагрузку феномена потребления. Один из этих примеров – популяризация подарков в обществе, символизирующих не только покупательскую способность дарящего, но и некоторую связь между объектом и субъектом дарения. Действительно, сегодня я наблюдаю тенденцию все нарастающей лихорадки дублирования календаря повседневности символическим календарем. Все больше памятных дат и событий выделяется, все настойчивее ожидание закрепления порождений разъевшегося симулякра объектами реального мира, захватывающими свою семиотическую значимость в жаждущем реализовать свои помыслы сознание потребителя.

Другой пример был взят из книги Ж. Перека «Вещи». Описывая интерьер добротно обставленного дома, нам предлагают увидеть не красоту и элегантность предметов, а их функциональность в роли знаков: «не символизируя собой какое-либо человеческое отношение, все время пребывая вне его, в «отсылочности», они тем самым описывают неизбывную пустоту отношений, когда оба партнера взаимно не существуют друг для друга» [Бодрийар Ж. Система вещей]. Вещи обозначают идею отношения, она в них «потребляется», и тем самым отменяется как реально переживаемое отношение. На мой взгляд, данный аспект феномена потребления опять же лежит на поверхности, жаль только не все его замечают. Если взглянуть на современную нам ситуацию, если выглянуть из окна трамвая, сразу же возникает вопрос: зачем в нашем городе такое количество торговых центров? Мне кажется, данная тенденция к разрастанию торговых сетей весьма печальна, если рассматривать ее с точки зрения, транслируемой Бодрийаром. Почему предложение увеличивается? Потому что люди охвачены жаждой потребления. Но откуда это стремление приобретать все больше и больше вещей? Из-за отсутствия внутренней наполненности, отсутствия реальной действительности желаемого переживания, мы создаем видимость некоторой заполненности при помощи вещей, заменяем отсутствующие звенья в цепи предметами, обозначающими идею этих звеньев.

Стоит отметить и принципиально различный характер возможных к потреблению объектов, помимо вещного пространства материального мира, мы так же находимся в информационном пространстве. Для меня крайне актуальна данная проблема, ведь если человек способен вырваться из бесконечного круга приобретений материального характера, то преодолеть привычку воспринимать и осмысливать нападающую со всех сторон информацию невозможно, не выйдя за границы социальности. Здесь мы встречаемся с террористической деятельностью различных идеологий, личности навязывается тот или иной взгляд на мир путем предлагаемых репрезентаций прошедшего и настоящего. Наиболее деспотичны данные процедуры в школьном образовании, но, и покидая ее пределы, мы не выходим из пространства подвластного богам информации, конституирующим правильную на сегодня версию знания. Конфликт индивидуальной точки зрения и общепринятого конструкта я видела и в собственной школе и впоследствии на просторах мировой истории. Так отбившегося от стада инакомыслящего ученика весьма скоро возвращают в систему путем методичного проставления двоек в журнал. Наивное детское противостояние - простое решение проблемы. «Чуть» более радикальное решение повлекло за собой инакомыслие Джордано Бруно из далекого 16 века, но и тут система вернула себе слаженную целостность.

Рассмотрим взаимодействие человека с прошлым. В каком смысле он является потребителем в данном случае? Он ищет в буднях своих предков вдохновляющие примеры, потребляет выработанные для него обществом идеалы прошедшего, читает истории о давно минувших временах, переживает трагедии своего народа, гордится его стойкостью – тем самым находится та связь, что позволяет ему оставаться членом общества, идентифицировать себя. Нация, потерявшая свою историю уже не сможет назвать свое имя, с утерей памяти, она потеряет и свое настоящее. Об этом говорил Ницше еще в 19 веке, это мы можем наблюдать в наше время.

Служить жизни является основным требованием Ницше к истории - «… она (история) нужна нам для жизни и деятельности, а не для удобного уклонения от жизни и деятельности или тем менее для оправдания себялюбивой жизни и трусливой и дурной деятельности.» [Ф. Ницше. О пользе и вреде истории для жизни]. Как показал нам 20 век, на многое лучше закрыть глаза, многое предать забвению, дабы не отпугнуть от себя возможные успехи настоящего. История стала нешуточным оружием в руках правительств.

Если обратиться к примерам, то в первую очерелдь было бы уместно рассмотреть наше государство. Здесь мы можем заметить следующие манипуляции с продуктом репрезентаций исторического опыта. Ценности советского общества устарели, ценности Российской Федерации еще не до конца сформированы, сознание российского общества разрознено. Потеряв веру в настоящее с разрухой девяностых, вера россиянина в ценность прошедшего так же пошатнулась. Чтобы восстановить в сознании общества историческое единство со своей нацией, гордость за неё стали приводиться в жизнь проекты, воспевающие Исторических Личностей государства Россия, как бы напоминающие, о грандиозности русского народа (например, телевизионный проект «Имя Россия» на канале «Россия», http://www.nameofrussia.ru/). Казалось бы безобидная игра с фактами, не столь заметные искажения, но и тут нашлось место скандалу и сегодня на мой вопрос, помнит ли кто-нибудь о данном проекте 2006 года, я слышу в ответ – «да, тогда еще крайне много ругались из-за подтасовки результатов». На мой взгляд, этот результат далек от желаемого организаторами.

Другой пример взят из попавшейся мне в руки работы Дианы Думитру «Между историей и политикой: опыт молдавского историка, изучающего Холокост». Автор столкнулся с ситуацией тотального неприятия фактов прошедшего целой нацией. Молдавия не только не хотела помнить о своей причастности к холокосту, но и препятствовала научной разработке этой темы. Диана Думитру попала в профессиональную изоляцию в ходе своего исследования, с ней не хотели говорить, ей не давали работать, общество не хотело знать правду, правительству это было не выгодно. Историческая политика или политизированная история была к тому моменту уже более менее выработана, правда на территории одного государства она была в двух вариантах: прорумынская и просоветская/пророссийская коалиция (молдовенисты). Борьба шла за формирование национального сознания: «Прорумынские историки защищают концепцию национальной идентичности, основанную на общем румынском происхождении, а «молдвенисты» отстаивают идею особой молдавской идентичности, отличающуюся от румынской» [Диана Думитру. Между историей и политикой: опыт молдавского историка, изучающего Холокост]. Как не странно ни тем, ни другим знать правду про роль своей нации в Холокосте было неинтересно. Учебники по истории были сформированы, ученики в школах получили подготовленный материал деформированного исторического опыта. Если бы не была проведена международная конференция по вопросу Холокоста в Молдавии, то возможно спустя пару поколений о нем и правда бы было забыто, так как все свидетели, доживающие сегодня свои последние лета, потеряли бы способность передачи исторической памяти о минувших событиях ввиду собственной смерти.

Так ли важна истина потребляемого исторического опыта? Очевидный ответ школяра был бы – да. Но, если отойти на секунду с протоптанной тропы разумных и добросовестных обывателей, потребителей массовой исторической информации… При обдумывании ответа, стоит обратить внимание, на замечание сделанное Хайденом Уайтом, историческое изложение не возможно без идеологического налета, так как оно пишется человеком.

Но можно ли отдаваться во власть очаровывающей и дурманящей власти вдохновляющих фактов, что предлагает нам политизированная история, уверуя в которую, мы получаем четкий план к действию, довольно крепкую связь с прошедшим поколением героев и собственную определенность? Можно ли бездумно впадать в бесконечный процесс потребления недостоверно репрезентованного исторического? С точки зрения академических историков настоящего ни в коем случае, стоит бороться с мифами, рвать паутину сплетенную исказителями (подобную позицию весьма ярко высказал Джон-Пол Химка в своей работе «Дружественные вмешательства: борьба с мифами…»), но обращаясь к философам истории, мы видим совершенно другие ответы: истинна ценна лишь на столько, насколько она движет человека вперед, к новым свершениям, к зарождению гениального. Таким образом, можно сделать вывод: потребляя мифологизированную историю, мы можем не оглядываться на истину, сокрытую прошедшим временем, ровно до того момента, пока не придет необходимость переосмысления потребляемого в силу его несостоятельности и бессилии пред настоящим временем.

В заключение, мне бы хотелось подчеркнуть принципиальную неспособность члена общества выйти за пределы данной практики потребления, так как она заложена в самом нашем сознании: жаждущем, воспринимающем, обращенном вовне, конструирующем и конституирующем действительность в ее удвоении. Мне кажется, крайне точно выражается характер потребления в следующих строчках  Бодрийара: «Таким образом, потребление определяется как систематическая тотально идеалистическая практика, которая далеко выходит за рамки отношений с вещами и межиндивидуальных отношений, распространяясь на все регистры истории, коммуникации и культуры» [Бодрийар Ж. Система вещей].

Список литературы

  1.  Бодрийар Ж. Система вещей. М.: Рудомино, 1999. - 224 с.
  2.  Думитру Д. Между историей и политикой: опыт молдавского историка, изучающего Холокост. - М.: Мысль, 2010. - 365 с.
  3.  Ницше Ф. О пользе и вреде истории для жизни. / Сочинения в 2 т. Т. 1. Литературные памятники. -М.: Мысль, 1990. - 829с. - С.158-230.
  4.  Уайт Х. Метаистория: Историческое воображение в Европе XIX века. [электронный ресурс] URL: http://teka.rulitru.ru/v872/?cc=1&view=pdf
  5.  Химка Дж. П. Дружественные вмешательства: борьба с мифами в украинской истории XX в. // В поисках «потерянных геноцидов»: историческая политика и международная политика в Восточной Европе после 1989. М.: Знание, 2010, С.431-432.


 

А также другие работы, которые могут Вас заинтересовать

72603. Сочетание монополии и конкуренции. Основные типы монополий 16.5 KB
  Монополией называют чаще всего крупную корпорацию, которая сосредоточивает в своих руках значительную долю производства и сбыта товаров и господствует на рынке с целью извлечения высокой прибыли. В данном случае речь идет о хозяйственной монополии.
72604. Понятие и виды монополистической деятельности. Монополистическая деятельность и свобода предпринимательства 16.23 KB
  Понятие и виды монополистической деятельности на товарном рынке Под монополистической деятельностью понимаются противоречащие антимонопольному законодательству действия бездействие хозяйствующих субъектов или федеральных органов исполнительной власти органов исполнительной власти субъектов...
72605. Запрет на ограничивающие конкуренцию соглашения или согласованные действия хозяйствующих субъектов 19 KB
  Речь идет о положениях ч. 1 комментируемой статьи, согласно которым запрещаются соглашения между хозяйствующими субъектами или согласованные действия хозяйствующих субъектов на товарном рынке, если такие соглашения или согласованные действия приводят или могут привести к: установлению или поддержанию цен...
72606. Допустимость «вертикальных» соглашений 13.05 KB
  Допускаются вертикальные соглашения в письменной форме за исключением вертикальных соглашений между финансовыми организациями если эти соглашения являются договорами коммерческой концессии. Допускаются вертикальные соглашения между хозяйствующими субъектами за исключением вертикальных...
72607. Комиссия по рассмотрению дел о нарушении антимонопольного законодательства. Акты, принимаемые комиссией 14.22 KB
  Состав комиссии и ее председатель утверждаются антимонопольным органом. Председателем комиссии может быть руководитель антимонопольного органа или его заместитель. Количество членов комиссии не должно быть менее чем три человека. Замена члена комиссии осуществляется на основании мотивированного...
72608. Сделки с акциями (долями), активами финансовых организаций и правами в отношении финансовых организаций с предварительного согласия антимонопольного органа 13.72 KB
  С предварительного согласия антимонопольного органа осуществляются следующие сделки с акциями долями активами финансовой организации или правами в отношении финансовой организации: приобретение лицом группой лиц голосующих акций акционерного общества если такое лицо группа лиц получает право...
72609. Особенности государственного контроля за экономической концентрацией, осуществляемой группой лиц 14.13 KB
  Закон о защите конкуренции устанавливает упрощенные правила контроля за экономической концентрацией для сделок иных действий которые совершаются лицами входящими в одну группу. Основание для упрощения правил – наличие между лицами входящими в одну группу тесной организационной...