64062

Фонетические, лексические и грамматические особенности говора пос. Береславка

Дипломная

Иностранные языки, филология и лингвистика

Таким образом наблюдается смешение и параллельное существование черт Северорусского и Южнорусского наречий а также Среднерусских говоров. Одним из важнейших определителей отнесённости говора к определённому наречию является такая характеристика как тип предударного вокализма.

Русский

2014-06-30

378 KB

8 чел.


Введение

Изучение диалектов – это изучение нашей истории, особенно если речь идёт о диалекте родного края.

С одной стороны, диалекты помогают в изучении истории языка, так как являются живым «наглядным пособием» (в отличие от искусственного литературного языка), в них находят отражение некоторые языковые процессы и особенности, появившиеся ещё в период становления и развития древнерусского языка.

С другой стороны, диалекты, как известно, отражают мировоззрение людей, что делает их изучение ещё более ценным вкладом, как в науку, так и в личное развитие. Кроме того, актуальность данного исследования заключается в неизученности местного говора.

 Теоретическая значимость заключается во вкладе в изучение диалектов Волгоградской области и взаимодействия говоров на территории России.

 Практическая значимость же состоит в том, что полученные знания помогут подобрать правильную методику при преподавании в местной школе в диалектных условиях.

Цель данной работы – изучить говор посёлка Береславка, проанализировать собранный материал и на его основе выявить основные особенности местного диалекта и  определить, к какому типу говоров он относится.

При сборе материала, согласуясь с поставленной целью, чётко наметились следующие задачи:

  1.  Изучение истории становления посёлка как основной причины формирования местного говора в том виде, в котором они бытуют в настоящее время.
  2.  Определение фонетических особенностей говора пос. Береславка как важной составляющей структуры диалекта.
  3.  Сбор и анализ лексики местного диалекта.
  4.  Выявление особенностей морфологического и синтаксического строя говора пос. Береславка.
  5.  Возможность применения этих знаний на практике, при преподавании в школе.

Таким образом, объектом исследования является говор посёлка Береславка.

Предмет исследования – фонетические, лексические и грамматические особенности говора.

Материалом исследования послужили 158 лексических единиц.

Источником материала послужили личные записи, словари (при условии наличия в них аналогичных лексических единиц, в ситуации затруднения формулирования определения).

Методы исследования. Основным методом исследования стал описательный метод, включающий в себя приемы наблюдения, сравнительно – сопоставительного анализа, обобщения.

Структура исследования: работа состоит из введения, трех глав, заключения, библиографического списка и приложения.


Глава 1.
  Формирование говора пос. Береславка

1.1 История происхождения пос. Береславка. Формирование местного говора

Чтобы найти истоки местного диалекта, понять, почему он к настоящему моменту сформирован именно так, а не иначе, необходимо обратиться к истории становления и заселения населённого пункта, в котором этот диалект бытует.

Пос. Береславка является центром Береславского сельского поселения (в которое входит также пос. Волгодонской) Калачёвского муниципального района. По словам старожилов, Береславка была основана в 20-х гг. XX века переселенцем из Украины по фамилии Береслав. Первоначально это был хутор, в котором жили исключительно украинские семьи. На расстоянии 2-3 км друг от друга располагалось несколько таких хуторов с переселенцами из Украины, которые позже слились в два крупных хутора, Береславку и Рокотино [Мохов, 2008: 36].

В 1948 году началось строительство Волго-Донского судоходного канала. Поэтому в 1950-1952 гг. хутора перенесли из зоны предполагаемого затопления. В 1953 году Рокотино и Береславку объединили; территориально расположение теперь стало таким, каким остаётся в настоящее время [Харитоненко, Екимов, 2009: 301].

В 1954 году В. И. Штепо основал совхоз «Волго-Дон». Его слава прогремела на весь Советский Союз; кроме того, пос. Береславка имеет очень удобное расположение (на берегу канала, рядом поля, недалеко от города). Так сюда стали переселяться люди со всего СССР, причём часто переезжали семьями, сразу несколько поколений. Значительную часть населения, конечно, представляли люди из Волгоградской области. Также с того времени в посёлке проживают русские, представители донского казачества, белорусы, азербайджане, армяне, греки, марийцы, корейцы, молдаване; переселенцы из Сибири, Урала, Мордовии, Казахстана, Севера, Юга и средней полосы России.

В 60-х гг. прошлого века в посёлок из Сибири приехали немцы Поволжья, которые были репрессированы туда в преддверии Великой Отечественной Войны [Самарский, 2005: 174]. Они составляли довольно большой процент от числа проживающих.

Таким образом, население пос. Береславка являет собой насыщенную межнациональную смесь. В настоящее время в каждом классе МКОУ «Береславская СОШ» обучаются дети 3-10 национальностей. Этот факт, конечно, не мог не отразиться на языке.

Всего в посёлке проживает около 5000 человек.

Вывод: пос. Береславка – довольно молодой населённый пункт. Важным моментом также является то, что здесь проживают люди многих национальностей. Эти два фактора являются определяющими для формирования местного говора. Изначальное превалирование украиноязычного населения объясняет наличие в лексике целого пласта украинизмов. Не менее весомый вклад в местный диалект внесло русскоязычное население (казаки) и немцы.

Фонетика, лексика и грамматика говора пос. Береславка обусловлены его происхождением, а также тем, что, как говорилось ранее, он заселялся людьми со всего Советского Союза.

Таким образом, наблюдается смешение и параллельное существование черт Северорусского и Южнорусского наречий, а также Среднерусских говоров. Далее будут выделены все особенности развивающегося и по сей день говора пос. Береславка, зафиксированные при сборе материала.

1.2 Особенности фонетики

В фонетической системе местного говора встречаются самые разнообразные черты, присущие как Севернорусскому, так и Южнорусскому говору (что, правда, не обозначает повсеместное использование и тех и других в равном объёме).

  1.  Одним из важнейших определителей отнесённости говора к определённому наречию является такая характеристика, как тип предударного вокализма. Конечно, более широко распространено южнорусское полное аканье (хърашо), но также часты случаи употребления северорусского оканья, тоже полного (голова).

2.     Произношение звука г также является важным показателем. Что касается говора пос. Береславка, наравне со взрывным, оглушающимся в слабой позиции  в к грать, рок), используется фрикативный, оглушающийся в х (пироγи, сапох).

  1.  При сборе и обработке материала нами было выявлено такое явление, как отсутствие j в интервокальной позиции в формах глаголов и прилагательных, ассимиляция и стяжение гласных. Это черта характерна для Севернорусских наречий. (Картошку копаjэт – аэ – аа – копат, дочка молода совсем).
  2.  Ещё одной отличительной чертой является произношение долгого м на месте бм и долгого н на месте дн, что тоже характерно для Северорусских наречий. Но широко распространено среди всех пластов населения, вне зависимости от первоначального места жительства и исконно присущего говора (оманывать, лано).  
  3.  Ещё одна севернорусская черта – не различение аффрикат, в данном случае цоканье. 

Цоканье встречается крайне редко и только в своей твёрдой разновидности (доц, пецка, цапельник).

  1.  Зафиксированы случаи употребления яканья в своей сильной разновидности. Яканье встречается чаще, чем цоканье, но тоже не слишком широко распространено (н’асу в’адро, в старом с’але). Является чертой Южнорусского говора.
  2.  Достаточно частотны случаи употребления формы множественного числа  с ударением на флексии (воры́, волки́), что также характерно для Южнорусского говора.
  3.  Употребление х, хв на месте ф. Случаи употребления довольно редки, но всё же встречаются и по сей день (хвартук, хвонарь).

Примечание: из-за влияния литературного языка имеет место явление гиперкоррекции (фимия, фмель).

Вывод. Фонетические особенности обусловлены прежним местом жительства переселенцев и, как правило, с течением времени редко перенимаются жителями, приехавшими из иных областей (исключение составляет фрикативный г, а также отсутствие j в интервокальной позиции в формах глаголов и произношение долгого м на месте бм и долгого н на месте дн, но об этом подробнее во второй главе). В количественном соотношении превалируют черты Севернорусского говора.

1.3 Особенности грамматики говора пос. Береславка

При сборе материала  было обнаружено достаточно большое количество диалектных черт на этом уровне языка; их разнообразие так же, как и многообразие фонетических особенностей, не позволяет отнести говор пос. Береславка однозначно к какой-либо группе говоров.

Морфологические особенности:

1. Одним из главных показателей отнесённости к определённому говору являются окончания глаголов 3 лица единственного и множественного числа настоящего и будущего времени. В данном населённом пункте наряду с более распространённым твёрдым окончанием –т (пишет, смотрят) бытует мягкое –ть (идёть, глядять).

  1.  Не менее показательным является и употребление местоимений 1 и 2 лица и возвратного в родительном и винительном падежах единственного числа. Параллельно сосуществуют формы северного наречия с окончаниями а или я (литературные формы: у тебя, меня) и южного, с окончанием э (у тебе, мене).
  2.  Наблюдаются случаи употребления безударного окончания -ы у существительных среднего рода  с твёрдой основой в форме именительного падежа множественного числа (яйцы, озёры, окны). Южнорусская черта.
  3.  Часто встречается не различение безударных окончаний I и II спряжения глаголов. Правда, это явление, присущее южнорусскому наречию, распространено только среди пожилых людей (носють, колють), молодёжь использует данную особенность только в шутливо-ироничном контексте.

5. Замена флексии инфинитива -ти на -ть. Очередная черта Южнорусского наречия (несть).

6. Также было зафиксировано употребление формы повелительного наклонения без -и. Единичный случай, только в слове подь (подь сюды).

7. В редких случаях – утрата категории среднего рода. В заимствованных несклоняемых существительных наблюдается переход его в женский род (зимняя пальто).

8. Нами было отмечено чередование фонем в основах личных местоимений 1 и 2 лица и возвратного; характерно только для дательного падежа. Встречаются такие варианты, как мене (мне), табе (тебе), сабе (себе).

9. Имеет место и такая черта, как употребление местоимений 3 лица с начальным j на месте н, которая характерная как для Севернорусского, так и для Южнорусского наречий (с ею, о ём).

10. Образование инфинитива со вторичным -ть от корня -ид-. Южнорусская особенность (идтить).

11. Были замечены особенности употребления возвратных глаголов, а именно: употребление возвратных глаголов с постфиксом -ся после гласных (садилася) и с постфиксом -си вместо -ся (испугалси).

Особенности синтаксиса

Синтаксис – самый устойчивый языковой уровень, поэтому здесь встречается наименьшее количество расхождений с литературной нормой:

1. Употребление усилительно-выделительной частицы дак/дык.

2. Свойственные северо-западным говорам двойные предлоги по-над, по-за.

3. Крайне редко встречается конструкция подлежащее + сказуемое, где подлежащее выражено существительным в родительном падеже с предлогом (у нас уехано – мы уехали), характерная для разных говоров северной диалектной зоны.

Вывод: грамматические особенности формирующегося говора представлены широким разнообразием черт, присущих как Южнорусским, так и Севернорусским наречиям, но морфологические особенности, как правило, характерны для Южнорусского говора, а синтаксические – для Севернорусских наречий.

1.4 Лексические особенности

Ярче всего отличие говора пос. Береславка от литературного языка и других диалектов проявляется на лексическом уровне, который представлен своеобразным смешением лексики Северного и Южного наречий, казачьих говоров, лексики немцев Поволжья, обрусевших украинцев и белорусов, а также лексики собственно пос. Береславка.

Следует, однако, сделать уточнение насчёт немцев Поволжья. Из-за репрессий они долгое время жили в Сибири. Поэтому лексика, привнесённая ими, состоит из слов, бытующих в обиходе ещё во время их жизни в немецких поселениях (унтя, пурычка), а также слов, появившихся в их словарном  запасе во время жизни в Сибири, причём таких большинство (ямка, вихотька, стулка, половичка, бокалик, кислятка и др.)

Можно выделить следующие тематические группы (конечно, следует понимать, что границы данной классификации подвижны): 

  1.  Человек:
    1.  Части тела и (признаки, явления), к ним относящиеся: 

Га́чи – ноги. Говорю тебе, подними гачи, я полы под диваном помою. Гачи промочила, теперь болею.

Ку́длы – космы, патлы. Как сделает очередную пакость – так и хочется его за кудлы оттаскать!

Пи́пка – кончик носа. Комар прямо в пипку укусил, нос теперь как у Буратино.

Борода́ – подбородок [Дегтярев, 2003: 51].

Корзи́нка – женская причёска в виде скрученных на затылке кос.

  1.  Наименования людей по родству:

Баба́ня – бабушка. До́ня – дочь.

  1.  Наименования людей, ироничные или с отрицательной коннотацией:

Коре́вальдя – о неуклюжем, неловком человеке. Вот коревальдя, все стулья смела, пока шла!

Кулёма – неумеха. Оглое́д – презр. дармоед

Глупо́й – глупый. Глупой ты, дед, совсем, про шлангу забыл, вода уже на тропинку льётся.

  1.  Объекты неживой природы:

Буера́к – заросший, труднопроходимый овраг. Бурёнку по всем буеракам в округе ловил, ей-то ничего, а я, думал, застряну и там и останусь.

Ма́йна – тонкий лёд. Майной называется тонкий лёд, если его снизу течение подмывает, а кругом лёд крепкий. Недавно чуть не провалился в майну, лёд-то с локоть толщиной уже, а тут наступил, как он затрещал под ногами!

Ба́лка – пологий овраг, поросший травой, кустарниками и т.п., сухой или с ручьём [Дегтярев, 2003: 34].

Ля́га – 1) ямина с водой. Поскользнулся и прямо в лягу упал! Ляга – это вон, к примеру, дорогу ремонтировали, яма осталась, снег растаял – вот ляга и получилась. 3) омут в реке. У нас ляги только за посёлком, в посёлке, слава Богу, их нет. В лягах ведь сомы водятся огромные, человека съедят запросто, утками закусывают, купаться уже не полезешь, страшно.

  1.  Досуг:

Зеленя́ – пойти/поехать/отправиться на зеленя, т.е. отдыхать на лоне природы компанией, взяв с собой еду (пикник). А как чушку заколем, так мяса наберём и на зеленя все едем, прям на цельный день. 

Му́льти-пу́льти – мультфильмы. Серёжка, беги домой, там твои мульти-пульти начинаются. Целый день сегодня по телевизору мульти-пульти крутят.

  1.  Животные:

a) Наименования животных и частей их тела: 

Душма́н или гибри́д – серебристый карась.

Кво́чка – курица, высиживающая яйца, или та, у которой уже есть цыплята. Вчера все были курицы, а сегодня зашёл – квочка уже одна завелась, на яйцы села. На выходных надо будет уже клушку с выводком выпускать на баз, к остальным. Клу́шка – то же, что и квочка.

Ко́чет и пи́вень – петух. Пивень – это потому, что горластый и поёт,  так я думаю.

Козя́ва – насекомое. Тепло стало, козявы повылазили.

Чу́шка – свинья. Чушка наша ласковая, смешная; царапаешь ей спинку, а она хрюкает смешно.

У́нтя – собака (от нем. Der Hund). Что-то унтя наша разтявкалась, кум, что ли, пришёл, пойди, встреть.

У́ти – 1) утки, по аналогии с «гуси». Утей на канал купаться отвела, вечером домой сами придут. 2) то, как подзывают уток. Ути, ути, ути!

Коша́к – раньше так назывались взрослые коты; сейчас так называют любого кота, не зависимо от возраста. Кошак приблудный во дворе поселился, ласковый, игручий, малой совсем.

Кошаня́та – котята. Кошка наша трёхцветная ажнак пять кошанят принесла.

Коша́та – то же, что и кошанята.

Курёнок – оперившийся цыплёнок. Вон те, пухлявые, совсем молодые цыплятки, а эти видишь – в перьях все, хоть и молоденькие, это уже курята.

Не урчи, курёнок. –  ласковое обращение к девушке или ребёнку с просьбой не возмущаться.

Се́рка – плотва. Серу́шка – то же, что и серка.

Ля́га – 1) лягушка. Ляги по весне песни свадебные поють, слыхать далеко.

Огу́зок – копчиковая часть птицы. А огузок у нас всегда тётка съедает, а папка смеётся, мол, курица этим местом знамо что делала.

Пенёк – основания перьев на коже птицы. Вот выдёргиваешь перо, а костыш остаётся, это и есть пенёк. Не гусь, а дикобраз, вон сколько пеньков торчит, щипать замучишься.

  1.  Продукты жизнедеятельности животных, а также получаемые от них:

Ко́ки или Я́йки – яйца. Поди к курам, коки собрать надо. Коки варёные во все салаты крошим. Клушка на яйки села.

Болты́ш – протухшее, пропавшее, испорченное яйцо. А болтыш – он ведь совсем негодный, тухлый, в еду уже не годится, даже в выпечку.

Болту́н – яйцо с зародышем, которое высиживает курица. Вынешь из-под клушки яичко, потрясёшь над ухом, и слышно, как цыплёнок внутри болтается, потому и болтун.

Бутя́х (бутю́х) – высохший собачий помёт. У коровы – котях, а у Бобика – бутях.

Котя́х – высохший помёт скота. Мы этими котяхами потом огород удобряем да печки топим.

5)Растения:

 Бут – 1) зелёный лук. Смотри, вот он, бут-то, прямо под окошком растёт, пёрышки его зелёные даже отсюда видно. 2) природный камень, добываемый в полях. Папка сегодня 4 тонны бута привёз, фундамент делать будет.

Карага́ч – вяз. - От ведь карагача повылазило, надо его весь отседа выкопать, пока молодой, тоненький. – Так это же вяз?- Ну да, вяз, только у нас его карагачом называют. 

Кову́н или гарбу́з – арбуз.

Коното́пка – горец птичий, низкорослая трава, которой кормят маленьких цыплят. Будь лаской, надери конотопки цыпляткам.

Морква́ – морковь. Морква-краса, длинная коса, так про неё говорят.

Морко́шка – тоже морковь, по аналогии с «картошка». Моркошки покрошу, луку, пережарку сделаю.

Кисля́тка – щавель. А вон и кислятка рядом с бутом, дюже с неё пирожки вкусные получаются.

Коготки́ – цветы ноготки. Коготков в этом году распустилось – вся клумба желтючая.

Зелёнка – зелёная масса, люцерка, скашиваемая на корм домашнему скоту. Зелёнки сегодня целую арбу привезли, будет теперь, чем Машку с Ласточкой кормить.

Сушня́к – 1) молодые засохшие деревья; 2) сухие ветки на деревьях или отдельно от них, хворост; 3) сухая прошлогодняя трава.

6) Предметы быта:

  1.  Посуда: корец, корчик,

Ко́рец, Поварёшка,Черпа́к или Ополо́вник – половник.

Ко́рчик – ковшик. Корчиком зачерпнёшь воды из бочка, а от неё аж зубы сводит, такая ледянючая.

Ца́пельник (ча́пельник) – съёмная ручка для сковородки.

Бока́лик – чашка для чая. Бокалик – это у нас как бокал, только для чая, потому что, видишь, размера другого, да и не пьём мы с бокаликов кофей.

Чеснокода́вка – чесночница. 

b)Одежда (части одежды), обувь, аксессуары:

 Мокросту́пы – калоши. От у бати твоего ведь мокроступы ладные, наденет на валенки – ни снег, ни дождь, ничего не страшно.

То́пики – пинетки, вязаные ботиночки для младенцев. Маленькие такие топики племяшу связала, чтобы ножки не мёрзли, и булубошки пушистые приделала, для красоты.

Гомоно́к – кошелёк с особой застёжкой. А он у меня перед носом гомонком только щёлк! А гомонок новый, красивый, бусами расшит, а он не отдаёт.

Булубо́н – бубон. Шапку связала, а на маковку булубон пушистый пришила, большой.

с)Орудия труда: 

Колу́н – топор. Колуном дед твой добре орудует, только щепки летять.

Терпушо́к – камень, которым точат ножи/топоры. Терпушок – это камень такой, как наждачка, ножи точить, а и топоры можно или ещё что.

Го́лик – метла или веник из прутьев. Вот обычный веник, а вот – голик. Его дед сам из прутиков собирал, а летом полыни побольше надерёт и тоже голик будет.

d)Мебель и её части, предметы интерьера:

Греду́шка – спинка кровати или подлокотник кресла/дивана. А рубашку глаженную я тебе на кровати оставила, на гредушке висит, увидишь сразу.

Сту́лка – табурет/маленький стульчик наподобие скамеечки для ног. Вон стул, а вон стулка, вот её мелкому своему и возьми.

Полови́чка – ковровая дорожка. Возьми вон Дашку, вытряхните половичку, которая в кухне, а то пыльная совсем.

Пуры́чка – сооружение во дворе, похожее на стол; обычно собирается из крупных пней и навеса/старой большой двери и т. п. Используется чаще всего для хранения вёдер, ящиков, не очень нужных вещей и т.п. Да на пурычке все вёдра, будто первый раз дома, чесслово!

e)Предметы повседневного обихода:

Ба́дик – в широком смысле: любая палка для опоры; в узком – специально приспособленная для опоры трость с набалдашником, ручкой. Используется чаще всего стариками, иногда людьми, у которых были переломы, после костылей. Гололёд, иду, руки телепаются, а я на бадик опёрся и шмурыгаю потихонечку домой.

Вихо́тька (вихотка) – мочалка, губка. На от вихотьку, шуруй посуду мыть.

Подкла́дыш – яйцо из мела, которое кладут в гнездо курице, чтобы она несла яйца там. Вот не будет подкладыш лежать в гнезде – во всех углах будут нестись, окаянные.

7)Постройки и их части:

Изба́ или хата – частный дом.

Подло́вка – чердак.

Я́́мка – подпол, погреб. Спустись в ямку, принеси компотика. В ямке прохлада и темнота, мы там сало солёное держим.

Комо́к – магазин, ларёк.

Баз – огороженная территория во дворе, возможно наличие крытых построек. Используется для содержания скота, выгула птицы. Вот тебе зелёнка, нужно пеструшкам нашим на баз отнести, да и квочке в будку не забудь кинуть.

Се́нки – веранда, помещение перед входом в избу/хату. Яйки в сенках, в верхнем правом ящике комода, поди-ка парочку принеси на кребельки.

Кры́шка – ставня. Люблю, когда в комнате светло, поэтому каждое утро крышки открываю, а на ночь закрываю, потому что боюсь, вдруг какая морда страшная в окошко посмотрить.

7)Наименования продуктов, блюд, а также действия, только с ними связанные:

Взвар – компот из сухофруктов. Сушки, кирагу, изюму чуток можно добавить, компот из этого сварить – так это взвар и будет.

 Мя́тка – картофельное пюре. А на праздник мы всегда мятку готовим. Картошку толчём, молока туда тёплого добавляем и масла кусок, получается мятка.

Кре́бли, кребельки́ – изделия из теста, свёрнутого особым образом; мягкие, сладкие, готовятся во  фритюре. Сыпь сюда муку из корчика да меси, меси, да не так сильно, а то кребельки наши жёсткие выйдут. А мы сегодня кребли крутим!

Пампу́шка – небольшая булочка из сдобного дрожжевого теста [Дегтярев, 2003: 354]. Вот колбаску раскатаем, нарежем на кругляши – и в духовку. Пока пампушки готовиться будут, мы чеснок зелёный нарежем, с солью в кастрюльке потолчём, а потом пампушки туда ещё горячие кинем и масла кусок. Крышку закроем и потрясём хорошенько, перемешаем; это мои любимые пампушки.

Са́́йка – булка хлеба. А эта саечка у вас свежая? Дайте две сайки белого и одну чёрного.

Пережа́рка – зажарка, заправка для супа, борща. Лучка покрошу, морквы натру, всё пережарю и в суп кину, с пережаркой оно ведь вкуснее выйдет.

 Кирага́ – курага. Если абрикосы уродятся, мы их намоем, косточки из них вынем, насушим. Это кирага, с неё и пирожки, и компот вкусный.

Су́шки – сушёные яблоки или груши. Яблоки нарежем дольками, грушки тоже – и на печку или на батарею сушить. Так сушки получаются.

Насы́пать – налить (о супе, борще). Тебе рассольника насыпать?

8)Транспортные средства:

Лисапе́д – велосипед. Я же старый совсем теперь, на лисапеде на почту езжу, пешком туда не хожу.

Мо́цак – мотоцикл. Моцак – это тебе не лисапед, можно даже и в Пархоменко съездить, и в Зарю, удобно.

9)Слова, обладающие пространственным значением:

Зады́ – небольшая территория, примыкающая ко двору, расположенному на периферии посёлка; примыкает к задним воротам, не огорожена. Используется для выгона (иногда выпаса) скота, там же гуляет птица. Поди Ласточку в сарай загони, она там, на задах гуляет. 

Отке́дова(откеда) – откуда. Откедова вы приехали?-

Отсе́дова – отсюда. Отседова всё-всё видно.

Пай – земельный надел, располагающийся на фермерских полях. Мы свой пай фермеру сдаём, нам за это зерном платят.

Глы́боко – глубоко. Не заходи далеко, там глыбоко.

10)Обращения, оклики, градационные слова: 

А́юшки, а́я – ласковый вопросительный отклик на обращение. -Донь! –Аюшки? –Поди сюда.   -Мам! –Ая? –Соседка пришла, поварёшку просит.

Поке́да, поке́дова – пока, до свидания.

А́жнак – аж. Так перепугалась, ажнак сердце в пятки ушло. Холод ажнак до костей пробрал.

Ши́бко – очень, сильно. Шибко не крути, а то стекло лопнет. Шибко ты упрямый, а ласковый телок двух маток сосёт, так говорят.

До́бре – 1)хорошо. Добре ты грядки полешь, смотреть приятно. 2) хватит. Ну и добре, до абрикосины уже дошла.

11)Слова со значением движения:

 Покати́ть – поехать. И покатили мы в зарю, прямо на лисапедах, хоть и далеко.

Шурова́ть – 1) хорошо, ловко и быстро что-то делать. От какой молодец! Ты поглянь-ка, как шурует, только опилки во все стороны летять! 2) в пов. накл. в значении «иди, сходи». Шуруй домой уже, а то темнеет. Шуруй в кладовку, притащи-ка корчик муки.

Шмандылять – ирон. идти. Ты поглянь, как шмандыляеть, только хвостом туды-сюды, туды-сюды.

Шкандыба́ть – идти с трудом, медленно или нехотя. Да пока я ещё до тебя дошкандыбаю!

Чу́хнуть – очень быстро, резко побежать. Э, как чухнул, только пятки сверкают!

Тика́ть – убегать. Тикай отседова, пока папка не пришёл.

Си́гать – прыгать. Да что ты сигаешь, как горный козёл?

Телепа́ться (тюлюпа́ться) – дрожать, шататься. Как у тебя руки телепаются, всю воду расплескал!; Меня телепает – т.е. мне плохо и меня знобит, трясёт. О пьяном: смотри как его по всей дороге тюлюпает.

12)Чувственное восприятие: 

Цара́пать – чесать. Как комар укусит, так царапаешь, царапаешь, а всё равно чешется. 

Чу́хать – чесать. Будь лаской, почухай мне спинку.

Шкря́бать – 1) скрести. Отшкрябай жир со сковороды, а то засохнет совсем. Кошка в дверь шкрябается, слышишь? 2) чесать. Пошкрябай мне спинку, мухи одолели, совсем защекотали.

Слы́шать – чувствовать (и об обонянии, и об осязании). Прихожу домой, слышу – запах такой сладкий, корицей пахнет; значит, мама булочки с яблоками печёт. Вдруг слышу – трогает меня кто-то за плечо, ну я и закричала.

Диви́ться – смотреть. Дивлюсь я на этого охламона с обеда, а он всё работает и работает.

13)Слова, связанные с работой речевого аппарата и ротовой полости: 

Бухте́ть – возмущаться. Прекращай бухтеть, было бы из-за чего.

Трынде́ть – разговаривать. Потрындели мы с соседями чуток, все новости друг другу рассказали да разошлись по делам.

Каза́ть – говорить, сказать. Ну и кажет кума мне, что, мол, наша собака её курят напугала дюже, они и прихворали, на ноги не встают. Он тебе казать чой-то хотел.

Огова́риваться – вступать в пререкания. Мы раньше взрослых слушались, не оговаривались с ними никогда, а сейчас молодёжь взяла моду оговариваться.

Дудо́нить – сосать грудь, вымя, соску [Дегтярев, 2003: 142]. Телок маленький дудонит молоко у мамки, прямо как настоящий ребёнок.

Кутуля́ть – гонять что-то во рту, долго жевать. Сколько можно эту несчастную конфету во рту кутулять! 

Исть (и́сти) – есть. Айдате исть, суп стынет!

14)Работа, деятельность: 

Обнести́ – оборвать без разрешения плоды в саду, фрукты/овощи в огороде. Ты ж знаешь моих охломонов, как приехали на дачу, обнесли всю клубнику, а ведь торт собиралась делать.

Обкорна́ть – коротко обрезать. Обкорнал крыжовник по осени, совсем обкорнал, смотри теперь какой куст большой, и ягод много.

Обчекры́жить – то же, что и обкорнать.

Напра́вить – починить. Надо направить выключатель, а то уже два дня без света сидим.

Ны́кать – прятать. Ныкала конфеты, ныкала, всё равно дети их нашли и до праздника съели.

Надра́ть – нарвать. Надери-ка петрушечки кудрявой на салатик.

(Раз)бодя́жить – развести, навести, разбавить (о растворе). Разбадяжила сметанку с желатином и торт залила.

Коря́читься – стараться что-то сделать, прилагая много усилий.

Скрып, скрыпеть – скрип, скрипеть. Сижу иногда в сенках, слушаю, как снег скрыпит, а по скрыпу знаю уже, кто идёт. 

Сля́мзить – украсть, стянуть. Только отрезала кусок колбаски, а кошка тут же его слямзила.

Сыма́ть – снимать. Сымай скорей рубаху, промок весь, застынешь, соплей потом не оберёшься.

Затю́кать – замучить. Затюкали моего в школе, совсем прохода не дают.

Зашпа́риться – устать от работы до того состояния, когда голова кругом. Столько всего сразу свалилось: и там соревнования, и там конкурс, и экзамены; ко всему готовиться надо, совсем зашпарилась.

Блы́мать, блы́мкать – играть на музыкальных инструментах. Вы же у нас музыкальные, как ни пройду летом под окошком, слышу, как вы то на пианино, то на гитаре блымкаете. Хватит блымать, гитару в угол и бегом на занятия!

Марафе́титься – приводить себя в порядок, наряжаться. Хватит уже марафетиться, и так красивая.

Хова́ть – прятать.

15)Слова со значением неопределённости:

Байда́ – ерунда, чушь, глупости. Всякой байды мне наговорил, ничего путёвого.

Бодя́га – раствор, смесь. Братишка разбадяжил в тарелке суп с майонезом, и с кетчупом, и перца ещё добавил, а потом эту бодягу ел.

Кулибердо́й – кое-как, как попало, в беспорядке [Дегтярев, 2003: 249]. И всё у него после того случая кулибердой пошло.

Подводя итоги, нужно отметить следующее: самыми многочисленными тематическими группами являются группы, связанные с наименованием фауны (25 лексических единиц) и бытовых предметов (24). На втором по значимости месте – человек (16) и наименования растений (12). В целом, если объединить группы «Растения» и «Животные», руководствуясь их отнесённостью к живой природе, получится длинный ряд диалектизмов, что неудивительно, учитывая место сбора материала. Также довольно объёмными являются группы «Работа и деятельность» (16) и «Блюда и продукты» (10). Остальные тематические группы по сравнению с данными крайне малочисленны.

Несложно заметить, что присутствует целый ряд слов, в составе которых есть уменьшительно-ласкательные суффиксы, или которые употребляются для ласкового, мягкого наименования чего либо (причём без аналога, в составе которого таких суффиксов нет). Так, к примеру, слово из казачьего говора терпуг в говорах пос. Береславка употребляется только как терпушок; также к этому явлению можно отнести такие слова, как курёнок, яйки, ямка, поварёшка, половичка, бокалик, моркошка, чушка, кребельки и т.п.

1.5 Фразеологический уровень

Фразеологизмы, в отличие от простых наименований, требуют большего  времени для своего формирования и закрепления в речи, но, несмотря на относительно малый срок существования данного населённого пункта, нами были отмечены следующие фразеологические обороты:

Ходить через Шанхай обозначает «ходить окружным путём»: «Пошёл в магазин за углом, вернулся через три года, через Шанхай ходил, что ли?» Этимология данного фразеологизма проста и легко объяснима, но для этого необходимо знать условное деление посёлка (вытянутого вдоль трассы, параллельной каналу) на части, коих три. Основная часть посёлка – Центр, где располагаются многоэтажные дома, школа, детский сад, Дом Культуры, рынок, основная часть магазинов и т.д. Слева от Центра – Рокотино́, отделённое от центральной части мостом; здесь расположен частный сектор, дома близко подходят к каналу, но Рокотино очень растянуто в длину и расположено слишком далеко от Центра: маршрутных такси в посёлке нет, и жителям приходится ходить на работу и в школу, как правило, пешком, в любую погоду, преодолевая при этом мост, на котором почти всегда сильный ветер. Справа от центральной части – Хи́тры. Здесь нет такого хитросплетения улиц, как в Рокотино, хотя в этой части тоже располагаются частные дома; Хитры не так сильно вытянуты, и до самого Центра от них ведёт тенистая аллея вдоль проезжей части, в центре Хитрого – Немецкий посёлок, или просто Немецкий (несколько улиц, объединённых одним названием). Шанхай – общее название для нескольких улиц в самом конце Рокотино, где живут в основном корейские и армянские семьи; Шанхай расположен очень далеко от центральной части, и дойти до него пешком от Центра проблематично даже в хорошую погоду. Поэтому ходить через Шанхай – уйти куда-то, как правило, по поручению или просто по делам, с намерением сразу же вернуться обратно (при этом дома человека ждут), но прийти гораздо позже времени, которого хватило бы на завершение этих дел. Аналог – «посылать за смертью».

Выражение ходить через Бузиновку  обладает тем же значением, что и предыдущий фразеологизм; по сути, эти два оборота синонимичны. Бузиновка – одно из крошечных по размеру и количеству жителей селений в полях за военным городом Октябрьский, что в двадцати минутах езды от пос. Береславка. Почему именно Бузиновка (а не Степанёвка, Кривая Музга и т.п.) послужила основой для фразеологизма – неизвестно, можно лишь предположить, что это произошло в силу благозвучности названия, но, скорее всего, данный фразеологизм просто не мотивирован.

Отправить в Калач – данный фразеологизм употребляется в ситуациях, когда речь идёт о пропавших или оставленных без внимания документах, справках и т.п. «–И где теперь моё сочинение? Обещали же, что конкурс будет. – Да его уже, видимо, в Калач отправили, забудь про него». Здесь собеседник указывает на то, что сочинение, приготовленное к конкурсу, кануло в Лету, затерялось где-то на промежуточных этапах подготовки к конкурсу. «Справки все нужные приготовили, сдали, а ответа – ноль. Видимо, совсем их в Калач отправили, ищи теперь у сома в желудке».

У сома в желудке – имеет схожее значение с предыдущим фразеологизмом, но семантика данного выражения шире: так говорят о любой безнадёжно потерянной или пропавшей вещи и даже человеке. «Вывез ночью старый металлолом и утёк, ищи его теперь у сома в желудке, и не докажешь ведь!» «Где теперь твоя Настька-то? У сома в желудке? Уехала и с концами, коревальдя! А Катюша-то вот она, рядышком, любит тебя, дурачка такого». «Что в детской у вас вещи искать, что у сома в желудке».

Словить змею – завершить купальный сезон из-за резкого повышения численности змей. Как правило, в канале во второй половине августа появляется очень много змей, от привычных (хоть и внушительных размеров и окраски, схожей с шахматной кавказской гадюкой) водяных ужей до маленьких змей неопределённого даже местными биологами происхождения ядовито-оранжевого цвета. Далеко не все жители могут спокойно продолжать плавать в канале, когда из скопления водорослей на расстоянии метра выглядывает гигантская змеиная голова. Дело усложняют плавающие в течение всего сезона баржи, которые сначала засасывают воду в себя (резко понижается уровень воды у берега, когда мимо проплывает баржа), а потом выталкивают обратно (вместе со всем, что в себя засосали); есть огромный риск, что вместе с водными растениями на человека попадёт змея (а порой и не одна). Таким образом, когда человек понимает, что при купании он больше нервничает от возможной встречи со змеёй, чем получает удовольствие от процесса (порой это происходит после непосредственного столкновения со змеёй), он говорит, что «словил змею». «–А ты больше не ходишь купаться? –Нет, на этот год я змею словил». Разговор на берегу, двое обсуждают, купаться или уже не стоит:«–Да пошли уже, ну хоть чуток окунёмся и домой. –Да ты глянь какая шахматка вон! И вот ещё одна! А на пристани, говорят, в трубе на старой плите вообще монстряку видели, Машка за плитой спрятаться хотела (они в прятки играли), а там, в трубе, лежит змеюка, длиннее, чем сама Машка! Всё, похоже, в этом году я свою змею словил».

Ночная баржа – фразеологизм употребляется, когда речь идёт о чём-то пугающе страшном. Дело в том, что баржы, идущие через канал, как правило, старые, местами покрытые ржавчиной. Ходят суда практически бесшумно, лишь после того, как они пройдут о берег начинают плескаться волны. Ночью, как правило, на берегу канала очень тихо и темно (исключение – ярко освещённая область аварийных ворот), иногда появляется лёгкая дымка над водой. Бесшумно идущая старая баржа с горящими прожекторами, проходящая через аварийные ворота, создаёт впечатление плывущего призрака, особенно когда после её исчезновения возвращаются звуки плещущихся волн, и заставляет испытывать чувство порой почти суеверного страха. «Корж себе девушку себе новую нашёл, ну чисто ночная баржа!» «Ты же знаешь, мне что паука увидеть, что ночную баржу».

Вывод: фразеологический уровень, в отличие от прочих, един для всех жителей; именно на этом уровне лучше всего просматривается единство формирующегося говора. Для фразеологизмов характерны компоненты-топонимы (Шанхай, Калач, Бузиновка), а также компоненты, семантика которых связана с особенностями расположения посёлка на берегу Волгодонского канала (сом, баржа, змея).

ВЫВОД: история пос. Береславка богата, но занимает относительно небольшой промежуток во времени. Из-за этого местный диалект ещё не сформировался окончательно, чему способствовало также причудливое смешение языков и диалектов людей многих национальностей.

Таким образом, речь значительной части населения обладает большинством из перечисленных выше особенностей. Но также нередко встречаются люди  с преобладающими чертами Северорусского или Южнорусского наречий. Что характерно, неустоявшимися, несформированными являются только фонетические и грамматические особенности; лексика же и фразеология для всех едина.

Что касается лексики, значимое место занимают украинизмы (посёлок изначально был заселён только украинскими семьями), лексика донского казачества (из-за расположения посёлка), и целый ряд слов, заимствованных у обрусевших немцев (они составляли в прошлом веке большой процент от общего числа проживающих). Самую обширную тематическую группу формирует ряд диалектизмов, обозначающих объекты живой природы и быта.


Глава 2. Современное состояние говора пос. Береславка Калачевского р-на Волгоградской области

При сборе и обработке материала нами было зафиксировано большое количество черт, относящихся к разным территориальным говорам, но не все они употребляются в одинаковой мере. Некоторые из них бытуют лишь  среди отдельных групп людей (это обусловлено их проживанием на общей территории до переселения в поселок Береславка), другие общеупотребительны; часть диалектных особенностей утрачивается под воздействием литературного языка, а некоторые черты, напротив, закрепляются, формируя тем самым уникальный говор поселка Береславка Калачёвского района Волгоградской области.

Чтобы сформировать представление о современном состоянии данного говора, необходимо как раз таки выявить те самые общеупотребительные диалектные особенности и на основе наблюдений предположить тенденции дальнейшего развития, если это возможно.

2.1. Фонетические особенности

Несмотря на то, что в речи жителей пос. Береславка на фонетическом уровне было отмечено множество диалектных черт, далеко не все из них являются общепринятыми.  

  1.  Что касается типа предударного вокализма, практически повсеместно, не в последнюю очередь благодаря влиянию литературного языка,  распространено южнорусское полное аканье (хърашо). Как уже говорилось ранее, также часты случаи употребления северорусского оканья, тоже полного (голова), но здесь важную роль играет в первую очередь возраст. Другими словами, оканье характерно только для речи пожилых людей, в речи же более молодого поколения оканье не употребляется, уступая место литературной норме.

2.    Касательно произношения звука г, фрикативный γ, характерный для Южнорусского говора, превалирует в речи населения. Можно отметить и тот факт, что даже, к примеру, многие учителя и учащиеся местной школы, на уроках придерживающиеся литературной нормы, в разговорной речи в неофициальной обстановке так же употребляют фрикативный звук γ . Но в ходе исследования был выявлен ещё один источник данного явления: так как изначально поселок Береславка населяли украиноязычные семьи, которые по-прежнему составляют около четверти от общей численности жителей, фонетические особенности их речи не могли не повлиять на формирование местного говора. Можно предположить, что фрикативный звук γ прижился как наиболее распространенный среди населения (известный факт, что человек, попав в определенную речевую среду, через некоторое время, уподобляясь, видоизменяет и свою речь). Кроме того, звук γ легче произносить, чем взрывной г, поэтому здесь в силу вступил закон речевых усилий. Таким образом, жители северных регионов оказались в численном меньшинстве перед украиноязичным населением и представителями Южнорусского говора (донского казачества в большинстве своём) и переняли фрикативный звук γ.

γоворю тебе, в избе чисто, во дворе нет, на задах возле забора только сапоγи лежать. Утёк, как есть через забор и утёк!

Учись, учись, тебе γоворят, умственным трудом зарабатывать намного проще, чем всю жизнь γорбатиться. Деньγи, может, лопатой γрести и не будешь, но γорб целый останется, да и к интеллиγенции всеγда отношение друγое.

  1.  Такое явление, как отсутствие j в интервокальной позиции в формах глаголов и прилагательных, ассимиляция и стяжение гласных, характерное для Севернорусского говора, также получило широкое распространение среди населения. Можно предположить, что здесь также действовал закон экономии речевых усилий.

Решила перепланировку в квартире сделать. Позвала соседушку нашего молодого, он в кухне заборку ломат, пылюка во все стороны, а я смотрю: хорошо работат, да и сам красивучий, сил нет.

  1.  Произношение долгого м на месте бм и долгого н на месте дн, как ни удивительно, тоже закрепилось в речи населения. Возможно, причиной тому стал всё тот же закон экономии речевых усилий, а также удобство произношения (в связи с особенностями русской артикуляции, неудобно произносить подряд два звука с одинаковым местом образования).   

Оманывать он γоразд, Сашка твой. γоворю тебе, девка ты неразумна, а ты слухай, бабаня плохого не насоветует. Продал в этот раз Никулиной болтышей вонючих, а потом казал, что так и было. Тазик у Ленки меный был, блестючий, помнишь? Дык спёр и на металл сдал! Да лано тебе рыдать, было бы из-за кого.

  1.  Ещё одна севернорусская черта – не различение аффрикат, в данном случае цоканье, не получила широкого распространения. Эта особенность встретилась лишь в речи трёх человек весьма преклонного возраста. Из-за резкого контраста с литературной нормой и нераспространенности эта черта исчезнет в данном населенном пункте вместе со своими носителями. 
  2.  Яканья в своей сильной разновидности тоже имеет остаточный характер: лишь представители донского казачества имеют в своей речи данную черту, хотя молодёжь отходит постепенно к литературной норме.

У нас в с’але все друγ друγа знат, шила в мешке не утаишь, так шо не ховайтеся по всем уγлам, все соседи давным-давно в курсе.

Ездили ж к свату в Р’азань, там така красота! В вагоне тр’асомси, а за окошком л’аса, л’аса!

  1.  Употребление формы множественного числа  с ударением на флексии, характерное для Южнорусского говора, распространено в речи населения довольно широко, но тенденции развития говора указывают на то, что постепенно эта черта исчезает, сохраняясь лишь в отдельных словах (волки́ и воры́).

Орешник в этом году разродился до́бре. Ящики́ приготовили заранее, орехи́ ещё только-только спели. Продавать по осени будем, ты ж знашь, ни у кого такого орешника нету. Батя затюкал старшого, чтобы забор направил до́бре, мол, воры́ залезут, всё обнесут, бум знать.

  1.  Употребление х, хв на месте ф так же уходят в небытие; наблюдаются лишь частные случаи бытования этой черты в речи отдельных людей, как правило, пожилого возраста.

Вывод: несмотря на обилие и разнородность фонетических черт, зафиксированных в речи местных жителей, наибольшую жизнестойкость и тенденции к распространению получили черты Южнорусского говора в связи с употреблением их большинством населения и расположением поселка на территории бытования южного наречия. Но в связи с наличием значительного числа переселенцев из Сибири, в говоре закрепились некоторые черты северных наречий, хоть и в меньшем количестве.

2.2 Особенности грамматики говора пос. Береславка

Находясь в окружении южных диалектов, местный говор испытывает на себе их сильное влияние. Это влияние сказывается не только на фонетических, но и на грамматических особенностях местного говора, имеющего при этом корни и в севернорусском наречии.

Морфологические особенности:

1. Окончания глаголов 3 лица единственного и множественного числа настоящего и будущего времени, как правило, используются в твёрдом варианте –т. Хотя мягкое окончание –ть тоже довольно часто встречается, оно постепенно изживает себя, уступая место литературной норме. В частности, окончание –ть в глаголах 3 лица единственного и множественного числа используется практически только в речи пожилых людей, редки случаи употребления людьми среднего возраста, и не зафиксировано ни одного случая употребления мягкого окончания молодежью.

А он всё боится, что змею словит однажды неудачно. От как, значится, дядька Тельман на канале кажный γод если не наткнётся рожей на шахматку с руку толщиной (в прошлом γоду только что не поцеловался с ей), то наступит или цельное γнездо найдёт, γде они кишмя кишат.

Кажный божий день приходит и ждёт. Говорю ему: «Не выйдет она, совсем глупой, что ли? Давай отседова!» А он волчонком дивится на меня, но не бухтит даже. Через часок-другой гляжу – домой шкандыбает.

Поють и поють унти, и наши, и соседские; γоворять, нехорошо это, к покойнику. А я считаю, просто луна в силу вошла, вот и воють.

Первые два высказывания принадлежат людям 38 и 43 лет, последнее –женщине 74 лет. Эти три примера в целом раскрывают общую тенденцию употребления окончаний подобного типа.

  1.  Что касается местоимений 1 и 2 лица и возвратного в родительном и винительном падежах единственного числа, формы северного наречия с окончаниями а или я (литературные формы: у тебя, меня) и южного, с окончанием э (у тебе, мене) равнозначны в своем употреблении. Вероятно, это обусловлено, с одной стороны, влиянием Южнорусского говора, а с другой – укреплением позиций литературной нормы.

У мене́ ничего не выходит! Денях нет, а в поля идтить здоровья нет уж.

Коки на базаре дороγие, в маγазине ещё дороже, а у мене́ куры добре несутся, продавать, что ли, начать... И оγурки уродились, а у тебе́ как? Есть? Не надо тебе? Ну-ка, подь сюды. А что ты така тоща? Похудела-то как... Мать у тебе́ совсем не γотовит? А ей коки не нужны? А оγурцы?

Говорят, девочка нова в класс придёт опосля каникул. У тебя знакомые в той школе есть? У меня есть. А я её уже видел один раз. Красивая, не баржа ночная точно, не то, что наши. Косы длинные, а на косах булубоны. Меня она чем-то зацепила.

Поставь меня на землю! Верни меня на планету! На  землю, а не на пурычку, дурень! Сними меня отсюда!

  1.  Употребление безударного окончания -ы у существительных среднего рода  с твёрдой основой в форме именительного падежа множественного числа встречается довольно часто, но только у людей, исконно проживавших на территории распространения Южноруссого говора; у той части жителей, которая заселялась с других областей, эта черта в речи отсутствует. Таким образом, можно предположить, что дальнейшего распространения и закрепления в местном говоре данная особенность не получит.

Мы тут решили на День рождения на зеленя съездить. Лето, жарко, а Дашка и сама, как ляγушонок, только воду покажи, ей понравится, как думаешь? На канал не поедем, это банально и не интересно, укатим на озёры.

γлядь – а унтя кутуляеть что-то, γрызёт и чавкаеть. А это крыло от клушки, хорошо хоть Шаповаловых, а не нашей. А я ж знаю, шо их белая на яйцы села недавно, это они тапериче без цыплят останутся. Что делать, отобрала у пса, козлищи такого, крыло, да закопала, а то отравють только так, а его, рыжего, жалко.

  1.  Не различение безударных окончаний I и II спряжения глаголов,  присуще речи пожилых людей, причём практически повсеместно, а вот молодое поколение эту особенность в речи не использует (точнее, использует только в шутливо-ироничном контексте, парадирую речь пожилых людей, как уже говорилось ранее). Таким образом, несмотря на частотность употребления, черта постепенно исчезает из говора.

Мы коγда приехали, соседка наша, ты её, верно, уж и не застала, научила мене пампушки делать. Только у неё вкусны выходють, а у мене нет! А потом γляжу, а они все ч’аснок з’алёный давють с солью, а я просто резала. Попробовала давить, получилось!

На базу куры ходють, утки ходють, а рядом сарайка, там бараны γлаза таращуть и блеють.

А летом, когда коров гонют, машины тормозят и медленно едут, чтоб не задавить ненароком и не испужать.

5. Замена флексии инфинитива -ти на –ть встречается крайне редко, можно сказать, в исключительных случаях и только в речи пожилых людей. Отражение в речи если не всей, то хотя бы значимой части населения эта особенность не нашла, поэтому на формирование говора никак не повлияла.

6. Употребление формы повелительного наклонения без –и, замеченное только в слове подь, употребляется часто и людьми всех возрастов, но только в сочетании подь сюды, ставшим, по сути, неделимым словосочетанием.

Витька! Подь сюды! Да не тикай, ничего я тебе не сделаю!

Кис-кис-кис, подь сюды, беленький, подь сюды. Какой хороший кошанёнок, его и возьмём.

7. Утрата категории среднего рода в заимствованных несклоняемых словах, хоть и встречается иногда, но это, скорее, частные случаи в речи отдельных людей. В формирующемся говоре эта черта отражения не нашла.

8. Чередование фонем в основах личных местоимений 1 и 2 лица и возвратного, характерное только для дательного падежа, встречается часто в форме  мене (мне) и значительно реже в таких формах, как табе (тебе) и сабе (себе). Таким образом, форма мене в говоре закрепляется, а табе и сабе постепенно исчезает.

Подойди к мене поближе,

Я вон тот, который рыжий. (Из стихотворения пятиклассника)

–А я табе кажу, как я инопланетян-γуманоидов видала. Шёл один, зелёный, тощий, аж тюлюпает, γлазищи – во!  –Бабаня, ты мене такие страсти больше не рассказывай, а то я тебе точно Рен-ТВ отключу.

9. Употребление местоимений 3 лица с начальным j на месте н, встречающееся и в южных, и в северных говорах, распространено очень широко; эту черту можно с легкостью причислить к числу характерных для местного говора.

Только мысли всё о ём и о ём, о ём и о ё-о-о-м! (женщина на юбилее пела в караоке)

Ты о ей даже не думай больше и тут не ходи. А то блымкаешь тут на своей гитарке кажный вечер! Я с ей побалакаю насчёт тебя ещё тоже, но ты сам смотри: пришмандыляешь ещё раз – за уши и гачей в бороду, понятно тебе?

10. Образование инфинитива со вторичным -ть от корня -ид- тоже уходит в прошлое, хотя, подобно такой черте, как не различение безударных окончаний глаголов I и II спряжения, употребляется достаточно широко, но только в речи пожилых людей. Таким образом, относительно и этой черты можно предположить, что со временем она исчезнет из речи местного населения.

Да тут идтить-то две минуты, а он ушёл и с концами; через Бузиновку, видно, пошёл.

В γостях хорошо, да домой идтить надо, дела делать; скотинка сама себя не покормит. Дед твой тоже.

11. Что касается особенностей употребления возвратных глаголов, а конкретнее, употребления возвратных глаголов с постфиксом -ся после гласных  и с постфиксом -си вместо -ся, здесь можно выделить следующее. Возвратные глаголы с постфиксом -ся после гласных – весьма распространенное явление в речи местных жителей любого возраста и изначальной территории заселения, в то время как возвратные глаголы с постфиксом -си вместо -ся бытует преимущественно в речи пожилых людей, изредка – в речи людей среднего возраста, и не зафиксировано ни одного случая употребления постфикса -си молодежью. Кроме того, следует отметить, что постфикс -си встречается гораздо реже, чем -ся после гласных, и, судя по тенденции развития, данное явление со временем исчезнет из формирующегося говора.

Сидели однажды с бабаней и с мамулей на кухне, мясо разделывали, руки по локоть в кровище, на дворе уже ночь. А окны у бабани низко к земле, ты ж видела. И тут в окне появляется рожа: страшная, морщинистая, к стеклу прижимается, а ниже бороды ничего и не видно, будто в воздухе висит. Как мы испугалися! Как закричали! Мама вообще пригнулася резко и под стол! А это соседка в гости пришла...

Дошкандыбали с Лёхой до аптеки, очередь отстояли, а как таблетки называлися, так и не вспомнили.

Дивилися мы на них долγо: дюже хорошо работали. А ведь всего лишь Ленка γлазками стрельнула и у Стёпушки попросила: «Будь лаской, помоγи». Так он робят позвал, они все вместе не только забор, но и сарайку направили, и кухню тоже, ещё и γазон покосили.

Смилуйси, какой курγан, какая Родина-мать, я и на крылечко у Тарасенко заползти не моγу!

Особенности синтаксиса

В речи жителей поселка Береславка было зафиксировано очень небольшое количество диалектных особенностей на синтаксическом уровне и ещё меньшее количество закрепилось в складывающемся говоре.

1. Употребление усилительно-выделительной частицы дак/дык – как раз одна из тех черт, которые характеризуют говор поселка Береславка на данном этапе его развития. Частица эта общеупотребительна вне зависимости от возраста, национальности и предыдущего места проживания.

-А γде твой? –Дык вон он, в огороде колупается.

Дак что ты хотела, дверь в такой мороз открыть-то: ясно дело, и сенки, и избу выстудила.

Хата новая совсем дык, племяш сам строил, осталось сына вырастить и караγач пъсо́дить, он уж точно вырастет.

-Она же красно платье хотела дак? –Хотела – купили. –Дык оно ж розово!

2. Свойственные северо-западным говорам двойные предлоги по-над, по-за тоже прижились в говоре поселка Береславка.

Хотели ему сюрприз сделать. Баксу колбасы кинули, чтоб не лаял и не подлизывался, и по-над забором прокрались, аки тати в ночи.

По-над домом посадила петушки, чуток дальше – γеорγины, а по-за оγрадкой – коγотки, а то они так во дворе разрастутся, что потом ничем не уберёшь.

По-за избой пройди, а то тут шлангу прорвало, грязь месить только.

3. Конструкция подлежащее + сказуемое, где подлежащее выражено существительным в родительном падеже с предлогом, характерная для разных говоров северной диалектной зоны, встречается лишь в единичных случаях в речи отдельно взятых людей, в говоре не используется и никак на него не влияет. Это лишь пережитки диалектов тех территорий, на которых данные люди проживали ранее, но так как узуально конструкция не употребляется, человек, попавший в эту языковую среду, ее (конструкцию) не усвоит.

Мука у нас куплено уже давно.

Хату уже заперто накрепко, воры́ не залезут.

Вывод: в грамматике говора поселка Береславка количественно закреплено и сочетается одинаковое число черт, относящихся к Южнорусскому и Серернорусскому говорам. Но, с другой стороны, часть севернорусских особенностей совпадает с литературной нормой и, скорее всего, ею же и продиктована. Другими словами, влияние южных диалектов (внутреннее, местного населения, и внешнее, жителей других населенных пунктов) на формирование говора поселка Береславка гораздо сильнее, нежели воздействие северных корней части населения.

2.3 Лексические особенности говора

Чтобы определить, к какому типу говоров всё же принадлежит говор пос. Береславка, необходимо исследовать и проанализировать состав всех уровней языка.

На лексическом уровне было зафиксировано огромное количество диалектных слов, но далеко не все из них являются общеупотребительными и широко распространенными, поэтому логичнее оценивать только те полторы сотни лексических единиц, которые входят в состав местного говора и являются общедоступными и понятными для всех жителей.

Для того, чтобы определить источник происхождения той или иной лексической единицы, необходимо провести работу со словарями говоров, а также проверить, где изначально проживали люди, которые привнесли данную единицу в говор.

В результате данного исследования были выявлены следующие языковые факты.

Несмотря на то, что основали поселок семьи украинского происхождения, а в поселке до сих пор велик процент подобных семей, в речи которых изобилуют украинизмы, в говоре закрепилось весьма небольшое количество характерных для них лексических единиц. К ним относятся такие слова, как дивиться, добре, ласка в устойчивом выражении «будь лаской», ховать, шукать, пивень.

На выпускной в клуб ведь зачем люди ходют? На выпускниц дивиться да косточки всем перетирать. Сегодня дивлюсь на девчонок, у меня тут рядышком две живут, добре намарафетились, нам с дедом дюже понравилось, как невесты, говорит.

Будь лаской, помоγи бате! Зашиваюсь уже, мешки эти таскать сил никаких нет! Залезай на пурычку, будешь сверху подавать. На пурычку, тебе кажут, совсем глупой, что ль?

Шукала в избе заначку Женькину, весь день убила, он её, оглоедище, так сховал, что и не помнит сам куда, заело только его на «Васёк приходил, слямзил».

Безоговорочно к южным, а точнее, к донским казачьим говорам относится самый многочисленный пласт лексики, что не кажется удивительным в силу территориального расположения поселка (отнесенность к южной диалектной зоне, равноудаленность от Волги и Дона, принадлежность к Калачевскому району, близость Калача-на-Дону и донских хуторов) и значительной прослойки донского казачества среди населения, которые гордятся своей культурой и особенностями языка, делая на них акцент. К таким словам относятся следующие лексические единицы: бабаня, бадик, баз, балка, борода, буерак, бут, взвар, гарбуз, глупой, гокнуться, горб, доня,  дудонить, карагач, квочка, клушка, кавун, коготки, козява, корзинка, кочет, крышка, кудлы, кулёма, кулибердой, мятка, насыпать, обнести, оглоед, оговариваться, окромя, ополовник, опосля, откедова, отседова, пай, пампушка, пережарка, пипка, подкладыш, подловка, серка, сымать, хата, цапельник, чухать, шкандыбать. 

Ты ж знаешь, у нас пока выпускные идуть, дома всё кулибердой. Мать пока всё орγанизуеть на работе токмо шо не ночуеть. Не дом, а γнездо, ещё и люди снують туды-сюды, туды-сюды, как в коммуналке. И мелкий не слушатся совсем, сил за ним бегγать никаких нет, так бы порой за кудлы и оттаскала, да опосля пожалею, люблю ведь дюже.

Ополовник немытый, даже суп нечем насыпать, в мятке комки и яйцо кусками, пережарка сгорела, половички пыльные, коревальдя ты, горе, а не хозяйка. И даже не оговаривайся со старшими, как вот теперь батю встречать, чем кормить?

-Мам, можно с Госиком на серку сходить?

-Беги уже, кулёма, только на от, по дороге к курам, к рябой в гнездо, подкладыш закинь. И принеси хоть одну серушечку Маське, кошак уже с ума без свежей рыбки сходит, скоро нас съест.

У нас ведь тоже свой пай у фермера есть, кажный год с него в конце лета зерно получаем. Не очень много, но нам только птицу и кормить, так что хватает, ещё и продаём, что останется.

Но есть в говоре и такие лексические единицы, которые по форме имеют аналог в южном говоре, но их лексическое значение либо незначительно отличается от этого аналога, либо же имеют совершенно другое значение.

Так, слово байда в донских казачьих говорах имеет значение «большая лодка для перевозки рыбы» либо же «паром, сделанный из байд».

Байда – это лотка агрмадная, анна магла хадить на бабайках и парусах.

На байдах вазили и скатину на пиривосках. [Дегтярев, 2003: 31]

В говоре поселка Береславка слово «байда» имеет значение «ерунда, чушь, глупости».

 Всякой байды мне наговорил, ничего путёвого.

Ты байды-то не молоти, знам мы всё про клубнику вашу ремонтную (говорящий имел ввиду ремонтантную).

В данном случае можно даже предположить, что слово байда появилось уже в местном говоре и никак не связано с донским, так как значения у них абсолютно разные, и второе никак не мотивированно первым.

Ещё одна лексическая единица, совпадающая по словоформе, но имеющая абсолютно иное значение – слово блымкать. Если мы обратимся к «Большому толковому словарю донского казачества», то в данной словарной статье мы увидим значение «спать, дремать».

Лягиш гълавой ф сена и паблымкать можна чуток. [Дегтярев, 2003: 47]

В местном же говоре блымкать или по другой версии блымать означает «играть на музыкальных инструментах».

Вы же у нас музыкальные, как ни пройду летом под окошком, слышу, как вы то на пианино, то на гитаре блымкаете.

Хватит блымать, гитару в угол и бегом на занятия!

Подобным образом характеризуется и слово бодяга. В донских говорах оно обозначает «озёрное растение с ядовитыми корнями, которыми лечили ревматизм и радикулит».

Схади за бадягай, к паясницы прилажу, тирпенью нет никакова. [Дегтярев, 2003: 48]

В местном же говоре слово бодяга имеет лексическое значение «раствор, смесь», которое, как и в предыдущих примерах, никак не мотивируется значением той же самой словоформы в Южнорусском говоре.

 Братишка разбадяжил в тарелке суп с майонезом, и с кетчупом, и перца ещё добавил, а потом эту бодягу ел.

Слово болтыш в донских говорах имеет значение «яйцо без зародыша», а также значение «испорченное яйцо».

Балтыш – яйцо з зародышам, но испорчиная.

Балтыш – пустая и ванючая яйцо, какая биз цыплёнка.

Яичка биз зародыша – балтыш. [Дегтярев, 2003: 50]

В говоре поселка Береславка лексическая единица болтыш обладает значением «протухшее, пропавшее, испорченное яйцо».

А болтыш – он ведь совсем негодный, тухлый, в еду уже не годится, даже в выпечку.

Можно предположить, что значение слова болтун происходит из этого же ряда (одна тематическая группа): болтун – яйцо с зародышем, которое высиживает курица. Но тогда слово болтун можно отнести к лексике, появившейся непосредственно в данном населенном пункте и не присущей никаким другим говорам.

Вынешь из-под клушки яичко, потрясёшь над ухом, и слышно, как цыплёнок внутри болтается, потому и болтун.

Лексема бухтеть есть и в донских казачьих говорах, и в говоре поселка Береславка. Но в первом случае она имеет значение «сильно кашлять», а в местном говоре она обладает значением «возмущаться».

Для сравнения, в донских казачьих говорах:

 Бухтить и бухтить, я то, я сё, ничаво ни памагаить. [Дегтярев, 2003: 64] 

В говоре поселка Береславка: 

 Прекращай бухтеть, было бы из-за чего.

В обувке γрязной в хату зашёл, мамка и разбухтелась.

Следующая лексическая единица – слово заборка. В южнорусском говоре этим словом называют одну из задних комнат в доме, спальню.

В заборки рибяты были, шубы висели. [Дегтярев, 2003: 160]

В говоре поселка Береславка слово заборка имеет другое значение, хотя оба этих слова всё же можно отнести к одной тематической группе («постройки и их части»): заборка – межкомнатная перегородка.

Не знаешь, что такое заборка? Так это ж вот, у дома стены, только не которые во двор смотрят, а вот как в хату заходишь, внутри меж комнат заборки.

Лексическая единица кутулять, по всей видимости, произошла от слова из казачьего говора кутылять, но значение несколько поменялось. Кутылять в Южнорусском говоре означает «медленно двигать чем либо», «бормотать», «покачиваться при ходьбе».

Кутыляить сваими чилюстями, никак ни ражжуёть.

Ныпихаить в рот и кутыляить, ни поймёш што.

Бедный чилавек, идёть, качаица, кутыляить. [Дегтярев, 2003: 254]

В данном же говоре кутулять означает «гонять что-то во рту, долго жевать», из чего ясно видна связь казачьего и береславского значений.

Сколько можно эту несчастную конфету во рту кутулять!

Слово мохлатый в донском казачьем говоре имеет значения «лохматый», «оборванный».

Шерсть висить клочьями – вот и махлатый.

Гаварять махлатый, када аборваный чилавек. [Дегтярев, 2003: 289]

В говоре посеска Береславка среди значений слова мохлатый перестало числиться «оборванный», осталось лишь «мохнатый, пушистый».

Барбос наш мохлатый очень, репьи только успеваем вытаскивать.

Шарф связала из «травки», мохлатый, тёплый.

Следующая лексическая единица, представленная для нашего рассмотрения – майна. В Южнорусском говоре так называют прорубь во льду для ловли рыбы в зимнее время, а также незамерзающий участок реки.

Зимой прарубаим шырокую майну.

Прарубаим симинём майну и запускаим сетку туда.

Вада на речки ни замёрзла – вот и майна. Ета на быстрине бываить. [Дегтярев, 2003: 275]

В местном же говоре слово майна обладает значением «тонкий лёд».

 Майной называется тонкий лёд, если его снизу течение подмывает, а кругом лёд крепкий. Недавно чуть не провалился в майну, лёд-то с локоть толщиной уже, а тут наступил, как он затрещал под ногами!

Таким образом, связь этих значений между собой очевидна, но в говоре поселка Береславка значение претерпело существенные изменения.

В донском казачьем говоре есть слово трындыкать, которое имеет значения «петь, повторяя одно и то же».

Только фсё тры да тры, трындыкаеть адно и то ш везь день. [Дегтярев, 2003: 533] 

В говоре поселка Береславка есть слово трындеть, которое, несомненно, является производным от трындыкать; значение изменено, но связь между семантикой изначального и производного слов очевидна. В местном говоре трындеть означает «много разговаривать», причём у этого слова есть ещё и значение «пустословить, разговаривать много и не по делу» (здесь как раз и проявляется связь с трындыкать).

Потрындели мы с соседями, все новости друг другу рассказали да разошлись по делам.

Слово кислятка присутствует и в донском казачьем говоре, и в говоре поселка Береславка, но имеет принципиально разное значение, хотя и в том, и в другом случае является названием растения.

В Южнорусском наречии кислятка является наименованием либо Барбариса обыкновенного, либо дикой яблони.

Кислятка растёть в л’асу, длиннинькии такии ягатки, кислыи.

Кислятки на пяску растуть, их называють и кислички. [Дегтярев, 2003: 217]

В местном формирующемся говоре кисляткой называют щавель. Значение мотивировано: щавель, как известно, имеет кислый вкус.

А вон и кислятка рядом с бутом, дюже с неё пирожки вкусные получаются.

Кислятку дюже люблю: нарву пучок, в колонке сполосну, в блюдце с сахаром макаю и ем.

Аналогичную ситуацию можно наблюдать при рассмотрении значений слова серушка в донском казачьем говоре и говоре поселка Береславка. В первом случае серушка – молодая белуга, либо же рыба, немного больше сикли, либо рыба густера. Серкой же называют плотву.

Есть тута стерлять, серушка, галавль.

Принёс три сярушки, кошки на поглят. [Дегтярев, 2003: 482]

В говоре поселка Береславка серушка – всего лишь уменьшительно-ласкательное производное от серка в значении «плотва».

Серушек наловил, маленьких, кошке на зуб. Серушка – это плотвичка.

Слово телепаться  в Южнорусском говоре имеет несколько значений: «качаться, болтаться», «дёргать», «идти медленно», «слоняться».

Поис тилипаица, падбяри.

Ни тилипай за касу.

Ета старики тилипають.

Пашли мы ф поли, взяли дитишак, ани тилипаюца за нами.

Уже два щаса тилипаюца биз дела. [Дегтярев, 2003: 526]

В местном же говоре телепаться (либо тюлюпаться) означает «дрожать», «шататься».

Как у тебя руки телепаются, всю воду расплескал!

Меня телепает – т.е. мне плохо и меня знобит, трясёт.

О пьяном: смотри как его по всей дороге тюлюпает.

То есть в значениях данной лексической единицы в разных диалектных условиях есть пересечение в значении «дрожать, качаться».

Встречаются случаи, когда лексическое значение той или иной единицы расширяется или сужается. Например, в Южнорусском говоре слово гачи имеет несколько значений: «голень у человека и животного», «длинные ноги», «брюки».

У мене утета гачи балять.

Гачи – ноги да капытаф у каровы, да венчика у лошади.

Гащи – длинные ноги, знащить.

Шлёпаить па балоту, падабрал гащи.

Он адел гачи и пашёл. [Дегтярев, 2003: 104]

В местном же говоре со значением этого слова произошли следующие изменения. Во-первых, исчезли такие значения, как «голень» и «брюки», а во-вторых, произошло расширение оставшегося значения: в говоре поселка Береславка гачами стали называть не только длинные ноги, а и любые ноги в целом.

Говорю тебе, подними гачи, я полы под диваном помою.

Гачи промочила, теперь болею.

То же произошло и со словом кошак. В донских говорах, как изначально и в говоре поселка Береславка, кошаком назывался матерый кот.

Цыплята-та укусенькие, вот и зарица кашак. [Дегтярев, 2003: 238]

Спустя время в местном говоре кошаком стали называть любого кота, не зависимо от возраста, то есть произошло расширение значения.

 Кошак приблудный во дворе поселился, ласковый, игручий, малой совсем.

Кошата и кошенята  со значением «котята» также присутствуют в местном говоре, но, в отличие от употребления этих слов в донских говорах, в поселке Береславка эти слова не употребляются в единственном числе.

Кошка наша трёхцветная ажнак пять кошанят принесла.

Вам не нать кошанят?

Кошка давнишняя, у ей всегда кошата пухлявые и плоскомордые.

Но в лексике местного диалекта встреаются слова не только Южнорусского, но и Севернорусского говора. Без изменений из Севернорусского говора в говор местный пришли такие слова, как скрып (скрыпеть), слышать, бокалик, вихотька (вихотка), гомонок, колун, половичка, зарощенный.

Половички постелила, шоб пол наш потёртый да дырявый в γлаза не бросалси.

Красный с цв’атами бокалик – мой любимый, батя, правда, из него даже кофей пьёт.

Баню топили на днях, пошла мыться, слышу – за плечом кто-то стоить, я как повернусь резко и вихотькой, вихотькой, нна его, нна! Оказалось, кот наш, сама знаешь, у него тараканьё в башке с твою руку, на полке уснул, а как душно стало – проснулся, чуть не прибила его с перепугу.

Но есть и такие лексические единицы, которые по форме совпадают с лексемами говора поселка Береславка, но в значении есть отличия, либо же значения которых схожи со значением лексических единиц данного говора, а формы обоих слов схожи, но не одинаковы.

Например, слово голик в северных говорах имеет значения «веник из березовых веток», «веник для бани». В говоре поселка Береславка голик – метла или веник из прутьев. Здесь голик – это, как правило, веник из довольно жестких, практически негнущихся голых прутьев, либо же из полыни (веник из полыни очень быстро «лысеет»).

Вот обычный веник, а вот – голик. Его дед сам из прутиков собирал, а летом полыни побольше надерёт и тоже голик будет.

Ещё один пример видоизмененного севернорусского слова – зелёнка. В Севернорусском говоре это слово имеет значения «зеленые ветви молодых деревьев, трава, дерн, зеленый покров», «пастбищная трава», «любая однолетняя культура, которую сеют на корм скоту». В говоре поселка Береславка зелёнка – зелёная масса, люцерка (как правило), скашиваемая на корм домашнему скоту, то есть реализуется только значение, связанное с кормом для домашнего скота.

Зелёнки сегодня целую арбу привезли, будет теперь, чем Машку с Ласточкой кормить.

Слово затюкать тоже имеет северные корни. В Севернорусском говоре затюкать – значит «осмеивая, начать кричать, громко произносить «тю»», либо же «осрамить, осмеять тюканьем (криком «тю»)».

В местном говоре затюкать имеет значение «замучить»; то есть в обоих случаях речь идет об уничижении, только в первом случае слово образовано по звукоподражательному принципу, а значение второго в какой-то степени изменяется, но связь с первым значением на лицо.

Затюкали моего в школе, совсем прохода не дают.

Семантика слова курёнок в северных говорах шире, чем в говоре поселка Береславка: в первом случае слово имеет значение «цыплёнок», а во втором – «оперившийся цыплёнок», то есть происходит сужение значения.

Вон те, пухлявые, совсем молодые цыплятки, а эти видишь – в перьях все, хоть и молоденькие, это уже курята.

В Севернорусском говоре есть слово слямоздить, что означает «украсть». В говоре поселка Береславка есть лексема слямзить с аналогичным значением.

Только отрезала кусок колбаски, а кошка тут же его слямзила.

Севернорусское слово сени (веранда, помещение перед входом в частный дом) бытует в местном говоре, но только в видоизмененном варианте сенки.

Яйки в сенках, в верхнем правом ящике комода, поди-ка парочку принеси на кребельки.

При анализе лексики остался ряд слов, аналогов, либо же просто схожих с которыми не нашлось в словарях русских говоров. Откуда они появились в местном говоре, можно только догадываться (зародились в данной диалектной среде или были привнесены представителями одной из многочисленных народностей, проживающих на территории поселка). Условно отнесем их к лексике, появившейся в формирующемся говоре.

Исключение составляют 2 лексические единицы, пурычка и унтя; по многочисленным рассказам старожилов их завезли немцы Поволжья.

Пурычка – сооружение во дворе, похожее на стол; обычно собирается из крупных пней и навеса/старой большой двери и т. п. Используется чаще всего для хранения вёдер, ящиков, не очень нужных вещей и т.п.

Да на пурычке все вёдра, будто первый раз дома, чесслово!

Унтя – собака (от нем. Der Hund). Что-то унтя наша разтявкалась, кум, что ли, пришёл, пойди, встреть.

Такие слова, как зашпариться, зеленя, кирага, комок, кребли, лисапед, ляга в значении «ямина на дороге», мокроступы, моцак, надрать, направить, ныкать, обкорнать, покатить, сушки, сушняк, царапать, чухнуть, чушка, шмандылять, шуровать и ямка не были обнаружены ни в одном словаре, следовательно, отнесены нами непосредственно к лексике местного говора.

Мокроступы полны набрал, пока дошёл.

А ты обещал сушняк убрать, а то не двор, а позорище.

Поцарапай мне спинку, донь.

Бабаня кажный наш приезд сумку с яблочными сушками в гостинец даёт; откедова у ей столько яблок, ума не приложу.

Вывод: в поселке Береславка можно услышать огромное количество лексических единиц, относящихся к разным диалектам, но лишь часть из них закрепилась в формирующемся говоре. Количественно лексические единицы, относящиеся к Южнорусскому говору, преобладают над всеми остальными, но присутствуют и слова северного наречия, а также лексика, появившаяся непосредственно во время формирования данного говора. Таким образом, говор поселка Береславка стоит ближе к Южнорусскому говору, нежели ко всем остальным.

ВЫВОД: в говоре поселка Береславка на всех языковых уровнях можно встретить самые разнообразные диалектные черты, но лишь часть из них закрепляется и становится общеупотребительной. Несмотря на это разнообразие, в силу территориального расположения и особенностей состава населения, на всех уровнях преобладают южнорусские диалектные особенности, что позволяет отнести говор поселка Береславка к Южнорусскому говору.


Глава 3.
 Особенности преподавания русского языка в диалектных условиях. Исправление диалектных черт в речи учащихся МКОУ «Береславская СОШ»

Стандарты современного общества требуют грамотных людей, говорящих на литературном языке, и задача учителя – научить детей этому.

Диалектное произношение дети впитывают буквально с колыбели, это их языковая среда. Такая особенность речи учащихся часто является одной из проблем, с которыми сталкивается учитель-словесник при преподавании русского языка в школе. Поэтому учителю приходится считаться с диалектными чертами в речи учащихся и приспосабливать обычную методику к частным условиям.

3.1 Особенности преподавания  русского языка в сельской школе

Особенность положения большинства учащихся сельских школ характеризуется тем, что с самого раннего детства они слышат и усваивают речь не литературную, а диалектную. В школе такие дети оказываются в значительно более трудном положении, чем учащиеся, уже имеющие навыки литературной речи или никогда не знавшие другой. Для ученика, носителя диалекта, при обучении, например, орфографии реально существует такое чрезвычайно осложняющее обстоятельство: орфография, ее правила, как и методика обучения, строятся  на учете соотношения письма и литературного произношения. Поэтому в процессе обучения данный учащийся должен преодолеть затруднения: а) возникающие перед ним при усвоении литературного произношения, б) связанные с соотношением орфографии и литературного произношения, и в) связанные с соотношением орфографии и диалектного произношения.

Диалектизмы в речи учащихся, отличаются большой устойчивостью и уступают место соответствующим явлениям литературного языка только в результате длительных усилий со стороны и учителя, и самих учащихся, как и все явления родного  языка.

Наличие диалектизмов в речи осложняет преподавание русского языка, накладывает заметный отпечаток на методику его преподавания, и в первую очередь на обучение навыкам произношения и правописания, создает дополнительные затруднения для учителя  и требует особой методики предупреждения и ликвидации черт диалектного типа.

При обучении русскому языку необходимо серьезно учитывать особенности  той речевой среды, в которой живут учащиеся, это показывает опыт многолетней практики не одного учителя. Именно особенностями говора той среды объясняются многие речевые и орфографические ошибки учащихся начальной и средней школы.

Но при борьбе с диалектными ошибками важно не внушить ребенку негативного отношения к родному говору. В СССР наблюдалась тенденция ожесточенной борьбы с диалектами в речи. «Надо бороться за чистоту и правильность литературного языка, оберегать его от засорения ненужными и огрубляющими его просторечиями, вульгаризмами и диалектизмами. Учитель должен рассматривать диалектизмы как явление нежелательное, а в большинстве случаев и недопустимое», - писал А.В. Текучев [Текучев, 1974: 10]

В современном мире отношение к диалекту изменилось. Диалект – это богатство нашего языка, поэтому следует донести  до учеников, что владеть диалектом – ценно. А наша задача, задача учителей словесников - и сохранить диалект и помочь ученикам овладеть нормами русского литературного языка.

Вывод: Методика преподавания в диалектных условиях, безусловно,  опирается на традиционную методику преподавания русского языка, но имеет свои специфические особенности, т.к. диалект оказывает сильное влияние на речь учеников. С детства ученики – носители диалекта усваивают не литературную речь, а диалектную. Поэтому существуют определенные трудности при усвоении литературного языка в школе.

Важным моментом в преподавании русского языка в школе является то, что исправлять ошибки в речи учащихся мы должны крайне аккуратно, чтобы не внушить ученики негатива к диалекту, а наоборот показать, что говоры – это богатство нашего языка и культуры.

3.2. Методические рекомендации по исправлению диалектных черт в речи учащихся на уроках русского языка

Общие методические приемы обучения орфографии в  диалектных условиях

Как правило, большинство орфографических ошибок обусловлено расхождением написания и произношения.

Очень опасен в плане ошибок тот момент, когда учащиеся ещё недостаточно прочно усвоили тот или иной материал, поэтому не могут использовать для проверки, к примеру, морфологический анализ и/или орфоэпические нормы. В таких случаях, подчиняясь местному, привычному для них произношению, дети пишут так, как слышат. Отсюда ошибки диалектного характера.

Как известно, сложившиеся навыки диалектной речи поддаются исправлению с большим трудом. И здесь может быть только одна рекомендация: создать речевую среду, обеспечивающую высокую культуру устной речи. Учителям необходимо вести разъяснительную работу с родителями по воспитанию культуры речи у детей. Однако одной убеждённости недостаточно для овладения нормами литературного языка. Нужна определённая сумма знаний. Но и само по себе знание правил орфоэпии ещё не обеспечивает усвоение норм литературного языка носителем диалекта – нужна систематическая и целенаправленная тренировочная работа по произношению отдельного звука, сочетаний его с другими звуками и в потоке речи. Для сельской местности очень важно, чтобы правильная речь звучала не только на уроке, но и за пределами школы, в постоянном общении с жителями села. Нельзя не учитывать, что “один и тот же человек в разных обстоятельствах старается говорить по-разному, подстраиваясь к своему представлению о том, что от него в данном случае ожидают”. И вот это “подстраивание” остро ощущается, когда ребёнок оказывается вне урока, вне контроля за своей речью, её правильностью. То есть необходимо убедить учащихся в необходимости овладеть нормами литературного языка, показать, что соблюдение языковых норм является свидетельством речевой и общей культуры, что правильная речь важна для каждого человека: она облегчает общение, даёт возможность говорить ярко, точно, убедительно.

Бесспорна роль аутотренинга в отработке произносительных норм литературного языка: без определённого количества повторений в произношении отрабатываемого звука носителю диалекта не усвоить норму литературного произношения. Но сколько раз необходимо повторить, например, взрывной г, ответить трудно. Это зависит от ряда условий: - над каким звуком работает учитель; - в каком классе проводится работа. Требуется тренировка, чтобы у речевого аппарата возникла память на произношение нужного звука. Хотя в основе нашего правописания лежит морфологический принцип, очень большое количество слов пишется согласно произношению, принятому в литературном языке. Написание подобных слов не вызывает обычно почти никаких затруднений у ученика, владеющего литературной речью, если он уже усвоил основы нашей грамматики. Однако в диалектных условиях, в связи с иным произношением этих слов, как раз в них могут быть допущены ошибки.

В связи с этим фонетический анализ слов может рекомендоваться нами как одно из обязательных условий работы с учащимися, носителями диалекта, как один из приемов, ведущих к осознанию звукового состава слова, к совершенствованию способности слышать свою речь.

Но фонетический анализ предполагает наличие у учащихся нормального природного, а также специфически натренированного слуха. Учащиеся с «ослабленным» слухом не в состоянии производить необходимый звуковой анализ. Ученик с хорошим слухом скорее научится литературному произношения, а затем и правильному письму тех слов, которые принято писать согласно фонетическому составу.

При выборе методов обучения правописанию в диалектных условиях надо различать случаи, когда:

  1.  ученик, произнося одно и то же слово в разных вариантах, не замечает различий в произношении, остается как бы индифферентным к тому и другому варианту, не отдает предпочтения не одному из них;
  2.  учащийся произносит слово в его диалектном варианте, но в  соответствии с нормами литературного произношения учащийся должен овладеть его литературной формой. Чтобы научиться произносить такой звук, ученику нередко приходится усваивать новые, непривычные для его органов речи артикуляции (это может иметь место, например, при наличии в говоре л среднего или при отсутствии ч в некоторых цокающих говорах).

В первом случае методика будет сводиться к закреплению и  тренировке учащихся в произношении того и другого звука лишь в строго определенных положениях и словах, в расщеплении и дифференциации в сознание учащихся парных звуков.

Во втором случае предстоит научить ученика произносить новый для него звук, для чего необходимо:

а) проанализировать артикуляции, необходимые для произнесения этого звука;

б) сопоставить новые артикуляции с артикуляциями привычных для учеников и родственных с этим звуков (л' – л, ч – ц);

в) натренировать учащихся в произношении нового звука в разных положениях (в начале слова, в конце, рядом с гласными, при стечении согласных, в корне, окончании  и т.д.), привлечь для этого тексты самой различной степени  трудности (в том числе скороговорки);

г) использовать слова с этими звуками для орфографических упражнений в целях преодоления орфографических ошибок, объясняющихся неумелых и неуверенным употреблением учащимися данного языка (в устной речи).

В обоих случаях задача учителя сводится к тому, чтобы показать фонематичность этих звуков, значение их для различения смысла слов. В связи с необходимостью усвоения учащимися навыков правильного пользования уже известными им звуками речи, а также новых для многих из них звуков и возникает важный методический вопрос об особой роли слуха при обучении орфографии именно в диалектных условиях.

В диалектных условиях значительно чаще приходится прибегать к различного рода сопоставлениям, основанным на слышании звуковой речи. Ученик, носитель диалекта, должен то и дело проверять себя, сравнивая свое, диалектное, и литературное  произношение  и устанавливая соотношения между орфографически правильным письмом и тем и другим видом произношения.

А теперь мы считаем нужным от частных методических рекомендаций перейти к конкретным формам работы по устранению диалектных ошибок, которые встретились нам при исследовании данной темы.

Работа над диалектными ошибками, обусловленными принадлежностью слова к украинизмам (т.к. изначально коренным населением были украинцы, очень многие люди используют в речи украинизмы украинизмы).

Для запоминания правильного произношения звука (например, г взрывного вместо г фрикативного) используется приём установочного чтения:

- знакомство с произношением изучаемого звука;

- демонстрация работы органов речи;

- образцовое чтение текста учителем;

- подготовка учащихся к чтению текста;

- чтение текста в классе с учащимися.

Во избежание такой ошибки, как смешение русского и украинского звука (е) (написание э вместо е после согласных), учитель должен указать, что буква э после согласных употребляется в русском языке очень редко: сэкономить, мэр.

Работа над диалектными ошибками, обусловленными произношением гласных под ударением.

Диалектное произношение слов типа «мохлатый», «булубон», «глупой», «глыбоко»  при письме по слуху неизбежно приводит к орфографическим ошибкам. Помогут в устранении таких ошибок следующие упражнения:

  1.  Подбор возможно большего количества слов с данным диалектным явлением и внесение их в словарики.
  2.  Отчетливое произношение этих слов в их литературном варианте.
  3.  Возможно более частое употребление этих слов в устных и письменных классных и домашних упражнениях
  4.  Заучивание наизусть примеров с данными словами, чтобы потом по аналогии с ними правильно писать и другие слова подобного типа:

Не заплывайте далеко, ведь там ну очень глубоко!

Работа над ошибками в правописании безударных гласных.

Ключевая ошибка в этой области будет связана с яканьем, которое сопутствует аканью. Условия, при которых в зависимости от особенностей различных говоров учащихся могут допустить ошибки указанного типа, весьма многообразны. Приведем такие примеры: вела, село, беда. В этих словах при положении безударного гласного перед твердым согласным при умеренном яканье учащиеся сравнительно редко допускают ошибку на замену е буквой и. Однако, картина резко меняется, когда тот же безударный и в тех же словах оказывается перед мягким согласным. В этом случае появляется огромное количество ошибок типа «в силе», «биду».

При диссимилятивном яканье и чаще всего может появиться в том случае, если под ударением оказывается звук неверхнего подъема: «вила», «сило», «в биде» и т.п. Но ошибки с и вместо е в тех же словах, когда под ударением находится звук  верхнего подъема («вили», «к силу», «в биду») уже невозможны, т.к. это резко расходится с произношением учащихся.

Учитель должен определить, какие именно разряд слов и в какой последовательности надо включать в упражнения.

Помимо обычных приемов проверки безударного ударением во всех подобных случаях надо учесть, с каким ударением в данном говоре произносится нужное слово. И если ученик написал «петнистый» вместо пятнистый, его надо прежде научить правильно произносить то слово, которым проверяется предударный, в данном случае слово пятна (вм. диалектного «пётна»).

Серьезную помощь может оказать анализ состава пар слов, близких по характеру произношения и резко различающихся по смыслу, например: разрядить и разредить (ружье можно только разрядить, а посевы только разредить). Вслед за этим полезно дать серию устных и письменных упражнений в произношении и написании слов с орфографическими я и е, произносимыми в литературном языке примерно одинаково (веселый и напрямик или перед твердыми согласными: прямой и вязанка и т.п.)

Можно проанализировать тексты:

Сначала потянуло ветром, появились тучи, потом густой туман затянул село, но, к нашей радости, небо скоро прояснилось, и мы могли спокойно отправляться в дорогу. Колосья ржи опять поднялись и весело глядели нам вслед.

Лексические, морфологические и синтаксические диалектизмы в речи учащихся и приемы их устранения.

Знание учащимися грамматических правил и определений из учебника еще не защищает их от привычного употребления в речи, а затем и на письме тех или иных грамматических диалектизмов (таких, например, страдательное причастие прошедшего времени с тый  (вм. –ный) и – ный (вм. – тый): «ранетый», «колоный» и т.п.). Только широкое использование всей совокупности упражнений, состоящих в самом разнообразном применении сопоставительного метода, различных видов грамматического разбора, приемов, связанных с активным использованием учащимися правил нормативной грамматики в собственной речи (устной и письменной), может дать учителю возможность успешно справиться с задачей устранения грамматических диалектизмов из речи учащихся и грамматико – орфографических диалектических диалектизмов из речи учащихся и грамматико – орфографических диалектных ошибок, допускаемых ими при  письме (типа на «лошаде», «матерю», «просять» и т.п.). Хотя работа по устранению каждого из разрядов диалектизмов (лексических, грамматических, фонетических) предполагает применение для каждого из них системы специфических методических приемов, надо иметь в виду, что все стороны языка – и лексика, и грамматика, и фонетика – во многих отношениях тесно связаны между собой, и в методическом подходе к ним есть немало общего.

В основу дифференциации методических приемов при обучении написаниям разного рода должно быть положено прежде всего деление слов на морфологические части, различающиеся по тем значениям, которые передаются каждой из морфем. Одни из них, как, например, корень слова, связаны в большей мере с конкретными значениями, другие – приставки, суффиксы и особенно окончания – с отвлеченными значениями.

Условия усвоения написания  тех и других, утверждает Пешковский, совершенно различны: «Для того чтобы написать правильно, положим, сочетание «в деревне», ученик должен иметь два правописных образа: «деревн» и «в –е», причем первый должен быть как можно теснее связан с так называемым значением слова, т.е. в данном случае с картиной ряда изб, овинов, изгородей, проселка, кур, петухов и т.д. Чем живее будет эта связь, чем эмоциональней образ деревни ляжет в душу ребенка при первом (контролируемом учителем) написании слова, тем вернее гарантировано последующее умение его писать. Совершенно наоборот дело обстоит с вторым образом («в  – е»). Его нельзя ассоциировать с видом деревни, так как иначе ребенок не сумеет написать «в комнате», «в книге», « в рубахе» и т.д. Тут нужно,  наоборот, отвлечь зрительный и рукодвигательный образ от реального образа и связать с чем-то другим. С чем же? С тем, что называется в лингвистике формальным значением слова и что сознается людьми с разной степенью отчетливости в меру их способности к отвлеченному мышлению».

Вот почему в этих целях , особенно в диалектных условиях, учитывая несовпадение словарного запаса в литературном языке и диалекте (например, веник и диалектное – «голик») в работе над правописанием корней должна делаться ставка на осмысление текста.

Изучение орфографии недопустимо обучение орфографии, изолированно от работы по другим разделам курса русского языка, в частности от работы по развитию речи и особенно словарной работы.

Работа по устранению лексических диалектизмов предполагает использование учителем всей совокупности методических приемов, которые применяются им в словарной работе вообще: раскрытие значений слов и сопоставление их (по сходству, различию) как вне контекста, так и в контексте, активное включение слов литературного языка в речь учащихся ( в противовес лексическим диалектизмам), ведение ученических словарей ( тематических и орфографических).

Уместны здесь будут и словарные диктанты разного типа в устной форме:

а) тематические, когда диктуются слова одного класса значений мебель, школа и др.) с указанием (в устной форме) на соответствующие слова в диалекте (если только они имеются);

б) нетематические, когда для диктанта берутся слова из ученического словарика и ученики сравнивают называемые учителем слова с теми, которые есть в диалекте, указывая при этом на различия в значениях (синтаксические, омонимические и т.п.)

Такие занятия должны вестись на особом диалектологическом материале, специально отобранном учителем и представляющим собой совокупность лексических диалектизмов как выделенных из диалектной речи окружающей среды вообще, так и из устной речи и письменных работ учащихся. Ясно, что вести занятия на таком материале возможно только в том случае, если учитель хорош знает своих учеников, систематически изучает их ошибки, речевые и орфографические, и ведет над ними работу.

Вытеснению диалектизмов из речи учащихся, замене их литературными словами и усвоению правописания последних способствуют специальные грамматико – орфографические упражнения с этими словами (изменение их форм, сопоставление рядов слов по значению, подбор однокоренных слов и т.д.)

Устранение лексических диалектизмов из речи учащихся достигается путем систематической работы над лексикой на уроках языка и литературного чтения, систематических наблюдений над устной и письменной речью учащихся и исправления ее учителем.

В диалектных условиях, как было сказано выше, роль грамматически оказывается более значительной, чем в обычных условиях. Она дает больше возможности для сопоставления окончаний различных падежей, например существительных или прилагательных, какими они представляются в письменном языке, в одной стороны, и в литературном и диалектном произношении -  с другой.

Изучение грамматики содействует одновременному решению нескольких задач:

  1.  обучению правильному письму;
  2.   овладению литературным произношением;
  3.   установлению правильных ассоциаций между конкурирующими падежными окончаниями и теми значениями, которые передаются данными грамматическими формами.

Последнее имеет существенное значение для сознательного усвоения соответствующих написаний.

Ошибки, связанные с недостаточно хорошим знанием учеников грамматики могут быть диалектными и недиалектными. В пределах нашей области,  а именно в ее казачьих районах, распространены, например,  такие диалектные ошибки, как:

а) родительный падеж единственного числа с окончанием дательного – «у девочке», «около стене», «из бочке» ( у сущ. жен. рода на –а, -я);

б) глаголы 3-го лица настоящего и будущего времени употребляются с т мягким в конце («ходить», «идёть»);

в) в глаголах с основой на к, г заднеязычные при спряжении не чередуются («пеку – пекешь», «бегу – бегит»);

г) возвратные глаголы употребляются с возвратной частицей –си («умывалси», «смеёсси»)

д) деепричастия образуются по типу «ехамши», «спамши» и т.д.

Только длительные тренировочные упражнения, многократное повторение определенных словосочетаний в устной и письменной речи, индивидуальная работа с учащимися в сочетании с коллективной могут содействовать прочному усвоению соответствующих грамматических форм литературного языка.

Что можно сделать для устранения подобных ошибок:

1. Анализировать тексты и выделять в них падежные формы существительных, не совпадающих в диалекте и литературном языке. Для этого можно использовать, например, такой текст: У стены на ковре чуть слышно мурлыкает кот. В доме было совсем тихо. У кровати больной сестры сидели подруги по школе. Они читали своей однокласснице книгу. У мамы было много забот и разных дел. Маме надо было пойти в несколько мест, но она все время думала о дочери, желая чем-либо помочь своей девочке.

Подчеркнутые слова в той форме, в какой они употреблены в данном тексте, сопоставлять с конкурирующими диалектными формами: в доме, но не «в дому»; у стены, но не «у стене»  и т.д.

2. Вводить  каждое из этих слов в указанной форме в придуманные самими учащимися предложения или целые связанные тексты. Предложения должны быть произнесены так, чтобы все учащиеся слышали окончание каждого «опасного» слова, а в случае ошибки говорящего могли его поправить.

3. Систематически тренировать учащихся в склонении отдельных слов и их сочетаний (в устной и письменной форме, в тетрадях и на доске) с попутной фиксацией внимания учащихся на падежных окончаниях, конкурирующих с диалектными. При этом учителю не следует бояться возможного упрека в формализме или в том, что эта работа носит излишне механический характер.

4. Проводить упражнения на дописывание пропущенных окончаний или целых частей предложения (при одновременном произношении записываемых слов). Например: у машин… сломалось колесо; к машин… подошли пассажиры и т.д. Дописывание данных учителем предложений: Мы любовались (чем?)… Учитель был недоволен (чем? или кем?)

Значительное место занимают диалектные ошибки, выражающиеся в написании глагола 3-го лица единственного и множественного числа настоящего и будущего времени согласно местному произношению  - с окончанием –ть вместо –т.

Для ликвидации этой ошибки необходима настойчивая тренировка в литературном произношении глаголов в определенных формах и грамматический разбор.

В качестве примера можно привести такой вид работы: в диктанте, например, были допущены ошибки: «стоить» (город), «заводить» (шофер машину), «строиться» (завод), «брат становиться» (взрослым).

Учащимися предлагается указать грамматические признаки перечисленных выше глаголов (т.е. произвести грамматический разбор).

Когда учащийся укажет, что разбираемый глагол употребляется в форме 3-го лица, ему предлагают посмотреть по учебнику, какие окончания имеют глаголы 3-го лица единственного и множественного  числа.

Затем учащийся должен произнести вслух данный глагол несколько раз с т твердым, назвать еще два-три глагола в 3-м лице настоящего или будущего времени и тоже произнести их несколько раз.

Усвоению правильного произношения может помочь и прием сопоставления глаголов 3-го лица и неопределенной формы (писать – пишет, бросать – бросает, синеть – синеет и т.п.). Параллельное название таких пар глагольных форм должно содействовать усвоению учащимися навыка различать эти формы и в произношении, и на письме.

Полезно опереться и на сопоставление приведенных форм глаголов в смысловом отношении, указав, что неразличение –т и –т’  в произношении может затруднить понимание сказанного, например, в таких сочетаниях: говорить правду и говорит правду, бросить камень и бросать камень.

Рекомендуется также следующие упражнения:

а) выписать из данного учителем текста пары слов – сочетания глаголов 3-го лица и неопределенной формы с относящимися к каждому из них словоформ и подчеркнуть окончания 3-го лица -  -т.

б) выписать (или придумать) глаголы в неопределенной форме и образовать от них форм 3-го лица единственного и множественного числа:

носить – носит – носят

просить – просит – просят

падать – падает – падают

кричать – кричит – кричат

в) с этими глаголами составить и записать, произнося глаголы вслух, предложения (количество их оговаривается учителем).

Весьма распространенным явлением в наших говорах является употребление предлогов не в том значении и не с теми падежами, с какими они употребляются в литературном языке, а также замена одних предлогов с другими.

Особенно часто это выражается в замене литературного из предлогом с и наоборот: «Приду со школы – уроки сделаю»; «Дедушка приехал с лесу»; «Надо вынуть с коробки куклу»; «Петя не смог слезть с ружья».

к предлогом до: «Пошла девочка до мамы»; «До меня уже приходили»;

Как видно из приведенных примеров, учащиеся еще не усвоили ( а учитель, возможно, и не объяснил им своевременно), что в литературном употреблении предлоги с и из, к и до различаются по своему значению (с указывает на движение с поверхности чего-либо, а из – движение изнутри; к – направление движения к чему-нибудь, а до – границу, предел, до которого совершается действие, и т.п.)

 Вывод: все приведенные здесь упражнения не новы для школы, но в диалектных условиях они далеко не всегда используются целенаправленно, с учетом именно тех диалектных черт, которые свойственны речи данного состава учащихся. Эти упражнения могут применяться и во многих других вариантах, нужно только подойти к делу творчески и с инициативой.

3.3. Методические рекомендации по организации и проведению внеклассной работы по диалектологии

Научить ребёнка правильному произношению и написанию, используя только урочное время, практически невозможно. Поэтому необходимо организовывать в сельских школах внеклассную работу по диалектологии.

Обучение русскому литературному языку в диалектном окружении открывает широкие возможности для организации такой работы. Цель её – воспитание любви к родному языку, знакомство учащихся с территориальными разновидностями русского языка, с особенностями местных говоров, развитие познавательного интереса к своему языку и повышение культуры устной и письменной речи учащихся.

В своей книге «Методические рекомендации по организации и проведению внеклассной работы по диалектологии» Р.И. Кудряшова [Кудряшова,1988: 3] предлагает следующие формы внеклассной работы по диалектологии:

  1.  Беседы учителя по русскому языку

Беседы предлагается проводить по следующим темам: «О русском языке», «О правильном и неправильном в разговорной речи», «Можно ли научиться говорить правильно?» и др.

Приведем для примера одну из таких бесед [Кудряшова, 1988: 6].

«О правильном и неправильном в разговорном языке»

Нередко человеку кажется, что он говорит правильно, что не понять его нельзя. Во всяком случае, мало кто замечает или задумывается над ошибками в своей речи, пока кто-либо из окружающих не укажет на них. Первой реакцией на подобное замечание бывает протест, несогласие. И это естественно. Человек всю жизнь говорил так, все его понимали, ничто другое в его сознании не противопоставлялось привычному для него способу высказывания. Ему было известно единственно возможное, принятое в данной речевой среде.

Указание на неправильность в речи часто производит впечатление «открытия». Но стоит такому человеку внимательнее отнестись к своей речи, начать следить за ней, научиться слышать ее, как с такими «открытиями» он будет встречаться более или менее часто.

Давайте проверим сказанное на себе и окружающих. Возьмем два часто употребляемых в быту слова надеть и одеть. Заметят ли ваши собеседники неправильности, если вы скажете так: «Петя, сегодня холодно, оденься потеплее. Не забудь одеть кашне» или: «Мама одевает на Петю шапку и отправляет его в детсад»? Проследите, как вы сами употребляете эти слова, различаете их по значению.

Слова надеть и одеть при общем корне имеют различные значения, по-разному сочетаются с другими словами. Надеть можно что-либо на какой-нибудь предмет или на кого-либо (свитер на мальчика, сбрую на лошадь, ошейник на собаку, кольцо на палец); одеть можно кого-либо во что-то (мать одевает Петю и ведет в детсад и т.д.). Во всех приведенных случаях замена одного глагола другим недопустима. Нельзя сказать «одеть свитер на мальчика», « одеть сбрую на лошадь» и т.д. Надо: надеть…

Глагол одеть сочетается обычно с одушевленными существительными (одеть кого-либо), а надеть – только с неодушевленными существительными (надеть что-нибудь).

Проверить правильность употребления этих слов можно так: слову надеть соответствует слово снять (надеть перчатки – снять перчатки; надеть кольцо – снять кольцо); слову одеть соответствует раздеть (одеть ребенка – раздеть ребенка; раздеть перчатки, кольцо нельзя).

Много примеров такого рода  можно привести, обратившись к книгам З.Н. Люстровой, Л.И. Скворцовой, В.Я. Дерягина «Беседы о русском слове». Как правильно: роспись или подпись, главный или заглавный, сходить или выходить, есть или кушать, работать или трудиться, в Отпуске или в отпускУ,  доверительный или доверчивый, его зовут или его звать, мастерскИ или мАстерски, назлО или нАзло, организаторский или организационный, памятник Пушкина или памятник Пушкину, экономный или экономичный и т.д.

Наблюдая за речью окружающих можно обнаружить много отклонений от норм литературного языка, в том числе много диалектных фонетических, лексических, грамматических элементов.

Нарушения норм литературного языка касаются различных его сторон: словаря, употребления отдельных грамматических форм, сочетаемости слов, фразеологии и т.д.

Литературный язык впитал в  себя в обобщенном виде все основное, что содержалось в общенародном языке, и потому представляет неизмеримо большие возможности для общения, чем любой из диалектов.

Вывод: наличие диалектных  ошибок в речи учащихся затрудняет процесс преподавания русского языка в школе, т.к. не всегда можно применить общепринятые приемы и методы преподавания. Работа в диалектных условиях требует методов, отличных от традиционных, но основывающихся на них. Но при правильно построенной работе, ошибки диалектного плана могут быть устранены из речи учащихся.

ВЫВОД: диалект – это не просто разновидность данного языка на определенной территории. Это, прежде всего, богатство народа, способ выражения его ценностей, мироощущения, особенностей быта и культуры.

История пос. Береславка богата, но занимает относительно небольшой промежуток во времени. Из-за этого местный диалект ещё не сформировался окончательно, чему способствовало также причудливое смешение языков и диалектов людей многих национальностей. Соответственно и  язык здесь очень самобытный. Жители посёлка гордятся им, и некоторые диалектные особенности переходят из поколения в поколение.

Молодое поколение с детства усваивает нормы не только и не столько литературного языка, сколько диалектного произношения. Приходя в школу, где дети начинают обучаться нормам литературного языка, они сталкиваются с проблемой наличия в речи диалектных ошибок.

Чтобы преодолеть эту проблему, нужна специальная методика обучения русскому языку, которая опирается на традиционную методику, но имеет свои специфические особенности.

Методы и приемы исправления диалектных ошибок в речи учащихся должны разрабатываться с учетом местности проживания.


Заключение

Поселок Береславка, основанный в первой трети XX века, в своем современном состоянии (территориальное расположение и национальный состав) устоялся в начале 50-х годов при строительстве Волго-Донского канала и основании одноименного крупного фермерского хозяйства.

Из-за причудливого смешения многонационального населения, прибывавшего в поселок из разных уголков не только страны, но и мира, а также относительно небольшого срока существования поселка, формирующийся по сей день говор отличается смешением множества диалектных черт, относящихся к разным территориальным говорам, на всех уровнях языка.

Однако в силу своего расположения на территории южной диалектной зоны и большого процента жителей (или их предков), изначально проживающих в пределах области распространения Южнорусского говора, севернорусские диалектные фонетические и грамматические черты на современном этапе развития местного говора присутствуют в гораздо меньшей мере, нежели южнорусские. Что касается лексики, в говоре поселка Береславка преобладают лексические единицы, относящиеся к Южнорусскому говору, в частности к донским казачьим говорам. Таким образом, говор данного населенного пункта по подавляющему числу показателей можно отнести к Южнорусскому говору.

Стоит, однако, отметить, что в XX веке, из-за развития науки, техники и СМИ, увеличилась доступность литературного языка, и говор стал изменяться под его воздействием, подстраиваться под него. Но это явление характерно по большей части для молодёжи, речь же людей старшего возраста и маленьких детей, находящихся под их влиянием, изобилует диалектными чертами. Чтобы привести речь детей к литературной норме, разработана целая система методик, учитывающая особенности преподавания русского языка в сельских школах в диалектных условиях. Учитывая характерные для данного говора диалектные черты, необходимо разрабатывать и использовать те или иные упражнения для их устранения. Для местной школы особенно актуальны упражнения на устранение яканья, на правильное употребление предлогов и на нахождение литературных аналогов диалектной лексики.


Литература

  1.  Аванесов Р. И. Очерки русской диалектологии. — М.: Учпедгиз, 1949. — 335 с.
  2.  Баранов М. Т., Ипполитова Н. А., Ладыженская Т. А., Львов М. Р. Методика преподавания русского языка в школе: Учеб. для студентов вузов, обучающихся по пед. спец / под ред. М. Т. Баранова — М.: Academia, 2000. – 450 с.
  3.  Барашков  В.  Ф.   А как у вас говорят?  –  М.: Просвещение, 1999. – 328 с.
  4.  Блинова О. И. Русская диалектология. Лексика. – Томск, 1984. – 189 с.
  5.  Бромлей С. В., Булатова Л. Н., Захарова К. Ф. и др. Русская диалектология / под ред. Л. Л. Касаткина. — 2-е изд., перераб. — М.: Просвещение, 1989. – 224 с.
  6.  Булатова Л. Н., Касаткин Л. Л., Строганова Т. Ю. О русских народных говорах. – М.: Просвещение, 1975. – 387 с.
  7.  Гольдин В. Е., Крючкова О. Ю. Русская диалектология. Коммуникативный, когнитивный и лингвокультурный аспекты: учеб. пособие для студентов гуманитарных специальностей. – Саратов: ИЦ «Наука», 2010. – 120 с.
  8.  Горшкова К. В. Историческая диалектология русского языка. — М.: Просвещение, 1972. – 267 с.
  9.  Грачев М. А., Кожевников А. Ю. К вопросу о социальной диалектологии русского языка // Филологические науки. – 1996. – №5, С. 33 – 38.
  10.  Гребцова Т. А. Калач-на-Дону. – Волгоград: Ниж.-Волж. кн. изд-во, 1986. – 176 с.
  11.  Захарова К. Ф., Орлова В. Г. Диалектное членение русского языка. — М.: Наука, 1970. – 214 с.
  12.  Земская Е. А. Активные процессы в русском языке последнего десятилетия ХХ века // Русская речь. – 1998. – №7, С. 21 – 25.
  13.  Иванов В. В. Русские народные говоры. — Изд. 2-е. — М.: Учпедгиз, 1957. — 84 с.
  14.  Касаткин Л. Л. Русские диалекты. Лингвистическая география // Русские. Монография Института этнологии и антропологии РАН. — М.: Наука, 1999. — С. 90—96.
  15.  Колесов В. В., Ивашко Л. А., Капорулина Л. В., Трубинский В. И., Черепанова О. А. Русская диалектология / под ред. В. В. Колесова. — М.: Высшая школа, 1990. — 207 с.
  16.  Кудряшова Р.И. Методические рекомендации по организации и проведению внеклассной работы по диалектологии. – Волгоград: ВГПИ им. А.С. Серафимовича, 1988. – 48 с.
  17.  Кудряшова  Р.И. Практические занятия по русской диалектологии: уч. - метод. пособие. –  Волгоград: Перемена, 1999. –  76 с.
  18.  Кудряшова   Р.И. Слово народное. Говоры Волгоградской области в прошлом и настоящем: учеб. пособие. – Волгоград: Перемена, 1997. – 124 с.
  19.  Кудряшова Р.И. Специфика языковых процессов в диалектах изолированного типа (на материале донских казачьих говоров Волгоградской области). – Волгоград: Перемена, 1998. – 93 c.
  20.  Львова С.И., Ляпина С.Н. Использование региональной лексики при обучении морфемике и словообразованию // Русская словесность.  – 1999.  – № 2, с. 30 – 34  
  21.  Майорова, Т.В. О соотношении литературного и народного языка в преподавании русского языка в школе// Проблемы изучения живого русского слова на рубеже тысячелетий: Материалы 3-ей Всероссийской научно-практической конференции. – Ч.III. -  Воронеж: Изд-во ВГПУ, 2005. – 123 с.
  22.  Никитина С. Е. Устная народная культура и языковое сознание. – М.: Академия, 1993. – 219 с.
  23.  Орлов  Л.М. Русские говоры Волгоградской области:  учеб. пособие. – Волгоград: изд-во ВГПИ им. А.С. Серафимовича, 1984. – 96 с.
  24.  Орлов Л.М., Кудряшова Р.И. Русская диалектология: современные
  25.  процессы в говорах: учебн. пособие.  –   Волгоград: Перемена, 1998. – 144 с.    
  26.  Панов М. В. История русского литературного произношения XVIII-ХХ вв. – М., 1990. – 276 с.
  27.  Пшеничнова Н. Н. Типология русских говоров. — М.: Наука, 1996. – 249 с.
  28.  Русецкий В.Ф. Речевые ошибки как языковое явление // Русский язык в школе. – 2005.  –  №2, с. 18 – 19
  29.  Русская диалектология / под ред. П. С. Кузнецова. – М.: Наука, 1973. – 234 с.
  30.  Русская диалектология / под редакцией Р. И. Аванесова и В. Г. Орловой. — М.: Наука, 1964. – 325 с.
  31.  Русская диалектология: Учебное пособие / под редакцией Е. А. Нефедовой. — М.: МГУ, 1999. – 201 с.
  32.  Русские народные говоры. Звучащая хрестоматия. Южнорусское наречие / под ред. Р. Ф. Касаткиной. — М.: Наука, 1999. — 206 с.
  33.  Самарский Н. Н. Невыдуманные истории: рассказы. – Волгоград: Издатель, 2005. – 256 с.
  34.  Сорокалетов Ф. П., Кузнецова О. Д. Очерки по русской диалектной лексикографии. – Л., 1987. – 287 с.
  35.  Текучёв  А.В. Преподавание русского языка в диалектных условиях. – М.: Педагогика, 1974. – 176 с.
  36.  Филин, Ф.П. Происхождение русского, украинского и белорусского языков: Историко-диалектологический  очерк. – Л.: Наука, 1972. – 280 с.
  37.  Харитоненко П. Н., Екимов Б. П. Земля Калачёвская. – Калач-на-Дону, 2009. – 416 с.
  38.  Шаульский Е. В., Князев С. В. Русская диалектология. — М.: Моск. гос. ун-т им М. В. Ломоносова, 2005. – 215 с.
  39.   Шейнина Е. П. Работа над диалектными ошибками в речи учащихся: пособие для учителей. – М.: Акпеднаук, 1963. – 206 с.

Лексикографические источники

1. Большой толковый словарь донского казачества / авт. – сост. Дегтярев В. И., Кудряшова Р. И., Проценко Б. Н., и др. – М.: Астрель, АСТ, Русские словари, 2003. – 608 с.

2. Мохов Е. А. Калач-на-Дону. Энциклопедия. – Волгоград: Издатель, 2008. – 344 с.

3.  Словарь донских говоров Волгоградской области / авт. – сост. Р.И. Кудряшова, Е. В. Брысина, В. И. Супрун; под ред. проф. Р.И. Кудряшовой. – Волгоград: Издатель, 2011. – 704 с.


Приложение

Словарь говора пос. Береславка

А 

А́жнак – аж. Так перепугалась, ажнак сердце в пятки ушло. Холод ажнак до костей пробрал.

А́юшки, а́я – ласковый вопросительный отклик на обращение. -Донь! –Аюшки? –Поди сюда.   -Мам! –Ая? –Соседка пришла, поварёшку просит.

Б

Баба́ня – бабушка. Можно и бабаня сказать, и бабушка, это одинаково будет.

Ба́дик – в широком смысле: любая палка для опоры; в узком – специально приспособленная для опоры трость с набалдашником, ручкой. Используется чаще всего стариками, иногда людьми, у которых были переломы, после костылей. Гололёд, иду, руки телепаются, а я на бадик опёрся и шмурыгаю потихонечку домой.

Баз – огороженная территория во дворе, возможно наличие крытых построек. Используется для содержания скота, выгула птицы. Вот тебе зелёнка, нужно пеструшкам нашим на баз отнести, да и квочке в будку не забудь кинуть.

Байда́ – ерунда, чушь, глупости. Всякой байды мне наговорил, ничего путёвого.

Ба́лка – пологий овраг, поросший травой, кустарниками и т.п., сухой или с ручьём [Дегтярев, 2003: 34].

Блы́мать, блы́мкать – играть на музыкальных инструментах. Вы же у нас музыкальные, как ни пройду летом под окошком, слышу, как вы то на пианино, то на гитаре блымкаете. Хватит блымать, гитару в угол и бегом на занятия!

Бодя́га – раствор, смесь. Братишка разбадяжил в тарелке суп с майонезом, и с кетчупом, и перца ещё добавил, а потом эту бодягу ел.

Бока́лик – чашка для чая. Бокалик – это у нас как бокал, только для чая, потому что, видишь, размера другого, да и не пьём мы с бокаликов кофей.

Болту́н – яйцо с зародышем, которое высиживает курица. Вынешь из-под клушки яичко, потрясёшь над ухом, и слышно, как цыплёнок внутри болтается, потому и болтун.

Болты́ш – протухшее, пропавшее, испорченное яйцо. А болтыш – он ведь совсем негодный, тухлый, в еду уже не годится, даже в выпечку.

Борода́ – подбородок [Дегтярев, 2003: 51]. На бороде прыщ вылез.

Буера́к – заросший, труднопроходимый овраг. Бурёнку по всем буеракам в округе ловил, ей-то ничего, а я, думал, застряну и там и останусь.

Булубо́н – бубон. Шапку связала, а на маковку булубон пушистый пришила, большой.

Буре́лый – недозрелый, недоспевший, начинающий краснеть плод. Помидор этот не рви, он бурелый, не дозрел ещё.

Бут – 1) зелёный лук. Смотри, вот он, бут-то, прямо под окошком растёт, пёрышки его зелёные даже отсюда видно. 2) природный камень, добываемый в полях. Папка сегодня 4 тонны бута привёз, фундамент делать будет.

Бутя́х (бутю́х) – высохший собачий помёт. У коровы – котях, а у Бобика – бутях.

Бухте́ть – возмущаться. Прекращай бухтеть, было бы из-за чего.

В

Взвар – компот из сухофруктов. Сушки, кирагу, изюму чуток можно добавить, компот из этого сварить – так это взвар и будет.

Вихо́тька (вихотка) – мочалка, губка. На от вихотьку, шуруй посуду мыть.

Г

Гарбу́з – арбуз.

Га́чи – ноги. Говорю тебе, подними гачи, я полы под диваном помою. Гачи промочила, теперь болею.

Гибри́д – серебристый карась.

Глупо́й – глупый. Глупой ты, дед, совсем, про шлангу забыл, вода уже на тропинку льётся.

Глы́боко – глубоко. Не заходи за камыши, там глыбоко.

Го́кнуться – упасть, больно ударившись [Дегтярев, 2003: 110] Решил на сарайку залезти, каревальдя такой, куда ж ему за братом тягаться, на пурычку только забралси да и гокнулси тут же.

Го́лик – метла или веник из прутьев. Вот обычный веник, а вот – голик. Его дед сам из прутиков собирал, а летом полыни побольше надерёт и тоже голик будет.

Гомоно́к – кошелёк с особой застёжкой. А он у меня перед носом гомонком только щёлк! А гомонок новый, красивый, бусами расшит, а он не отдаёт.

Горб – спина [Дегтярев, 2003: 113]. На своём горбу все эти мешки перетаскал, а там тонны четыре, не меньше, было.

Греду́шка – спинка кровати или подлокотник кресла/дивана. А рубашку глаженную я тебе на кровати оставила, на гредушке висит, увидишь сразу.

Д

Диви́ться – смотреть. Дивлюсь я на этого охламона с обеда, а он всё работает и работает.

До́бре – 1)хорошо. Добре ты грядки полешь, смотреть приятно. 2) хватит. Ну и добре, до абрикосины уже дошла.

До́ня – дочь.

Дудо́нить – сосать грудь, вымя, соску [Дегтярев, 2003: 142]. Телок маленький дудонит молоко у мамки, прямо как настоящий ребёнок.

Душма́н – серебристый карась.

З 

Забо́рка – межкомнатная перегородка. Не знаешь, что такое заборка? Так это ж вот, у дома стены, только не которые во двор смотрят, а вот как в хату заходишь, внутри меж комнат заборки.

Зады́ – небольшая территория, примыкающая ко двору, расположенному на периферии посёлка; примыкает к задним воротам, не огорожена. Используется для выгона (иногда выпаса) скота, там же гуляет птица. Поди Ласточку в сарай загони, она там, на задах гуляет. 

Заро́щенный – заросший, покрытый сорной травой или сухими небольшими деревцами и кустами. Мы туда приехали, а поле всё ихнее, тудысь его растудысь, зарощенное, травища по колено, насилком справились.

Затю́кать – замучить. Затюкали моего в школе, совсем прохода не дают.

Зашпа́риться – устать от работы до того состояния, когда голова кругом. Столько всего сразу свалилось: и там соревнования, и там конкурс, и экзамены; ко всему готовиться надо, совсем зашпарилась.

Зеленя́ – пойти/поехать/отправиться на зеленя, т.е. отдыхать на лоне природы компанией, взяв с собой еду (пикник). А как чушку заколем, так мяса наберём и на зеленя все едем, прям на цельный день. 

Зелёнка – зелёная масса, люцерка, скашиваемая на корм домашнему скоту. Зелёнки сегодня целую арбу привезли, будет теперь, чем Машку с Ласточкой кормить.

И

Изба́ – частный дом.

Исть (и́сти) – есть. Айдате исть, суп стынет!

К

Каву́н – арбуз.

Каза́ть – говорить, сказать. Ну и кажет кума мне, что, мол, наша собака её курят напугала дюже, они и прихворали, на ноги не встают. Он тебе казать чой-то хотел.

Кара́гач – вяз. - От ведь карагача повылазило, надо его весь отседа выкопать, пока молодой, тоненький. – Так это же вяз?- Ну да, вяз, только у нас его карага́чем называют. 

Кво́чка – курица, высиживающая яйца, или та, у которой уже есть цыплята. Вчера все были курицы, а сегодня зашёл – квочка уже одна завелась, на яйцы села. На выходных надо будет уже клушку с выводком выпускать на баз, к остальным. 

Кирага́ – курага. Если абрикосы уродятся, мы их намоем, косточки из них вынем, насушим. Это кирага, с неё и пирожки, и компот вкусный.

Кисля́тка – щавель. А вон и кислятка рядом с бутом, дюже с неё пирожки вкусные получаются.

Клу́шка – то же, что и квочка.

Коготки́ – цветы ноготки. Коготков в этом году распустилось – вся клумба желтючая.

Козя́ва – насекомое. Тепло стало, козявы повылазили.

Ко́ко – яйцо. Поди к курам, коки собрать надо. Коки варёные во все салаты крошим. Снесла курочка коко, да не просто́, а золото́.

Колу́н – топор. Колуном дед твой добре орудует, только щепки летять.

Комо́к – магазин, ларёк. Ты где была? – В комок ходила, масло кончилось.

Коното́пка – горец птичий, низкорослая трава, которой кормят маленьких цыплят. Будь лаской, надери конотопки цыпляткам.

Коре́вальдя – о неуклюжем, неловком человеке. Вот коревальдя, все стулья смела, пока шла!

Ко́рец – половник.

Корзи́нка – женская причёска в виде скрученных на затылке кос.

Ко́рчик – ковш. Корчиком зачерпнёшь воды из бочка, а от неё аж зубы сводит, такая леднючая.

Коря́читься – стараться что-то сделать, прилагая много усилий.

Котя́х – высохший помёт скота. Мы этими котяхами потом огород удобряем да печки топим.

Ко́чет – петух.

Коша́к – раньше так назывались взрослые матерые коты; сейчас так называют любого кота, не зависимо от возраста. Кошак приблудный во дворе поселился, ласковый, игручий, малой совсем.

Кошеня́та – котята. Кошка наша трёхцветная ажнак пять кошанят принесла.

Коша́та – то же, что и кошанята.

Кре́бли, кребельки́ – изделия из теста, свёрнутого особым образом; мягкие, сладкие, готовятся во  фритюре. Сыпь сюда муку из корчика да меси, меси, да не так сильно, а то кребельки наши жёсткие выйдут. А мы сегодня кребли крутим!

Кры́шка – ставня. Люблю, когда в комнате светло, поэтому каждое утро крышки открываю, а на ночь закрываю, потому что боюсь, вдруг какая морда страшная в окошко посмотрить.

Ку́длы – космы, патлы. Как сделает очередную пакость – так и хочется его за кудлы оттаскать!

Кулёма – неумеха.

Кулибердо́й – кое-как, как попало, в беспорядке [Дегтярев, 2003: 249]. И всё у него после того случая кулибердой пошло.

Курёнок – оперившийся цыплёнок. Вон те, пухлявые, совсем молодые цыплятки, а эти видишь – в перьях все, хоть и молоденькие, это уже курята.

Не урчи, курёнок. – обращение к девушке с просьбой не возмущаться.

Кутуля́ть – гонять что-то во рту, долго жевать. Сколько можно эту несчастную конфету во рту кутулять! 

Л

Ла́ска – будь лаской, т.е. сделай одолжение. Ласковая вежливая просьба о чём-то. Будь лаской, сбегай за хлебушком.

Лисапе́д – велосипед. Я же старый совсем теперь, на лисапеде на почту езжу, пешком туда не хожу.

Ля́га – 1) лягушка. Ляги по весне песни свадебные поють, слыхать далеко. 2) ямина с водой. Поскользнулся и прямо в лягу упал! Ляга – это вон, к примеру, дорогу ремонтировали, яма осталась, снег растаял – вот ляга и получилась. 3) омут в реке. У нас ляги только за посёлком, в посёлке, слава Богу, их нет. В лягах ведь сомы водятся огромные, человека съедят запросто, утками закусывают, купаться уже не полезешь, страшно.

М 

Ма́йна – тонкий лёд. Майной называется тонкий лёд, если его снизу течение подмывает, а кругом лёд крепкий. Недавно чуть не провалился в майну, лёд-то с локоть толщиной уже, а тут наступил, как он затрещал под ногами!

Марафе́титься – приводить себя в порядок, наряжаться. Хватит уже марафетиться, и так красивая.

Мокросту́пы – калоши. От у бати твоего ведь мокроступы ладные, наденет на валенки – ни снег, ни дождь, ничего не страшно.

Морква́ – морковь. Морква-краса, длинная коса, так про неё говорят.

Морко́шка – тоже морковь, по аналогии с «картошка». Моркошки покрошу, луку, пережарку сделаю.

Мохла́тый – мохнатый, пушистый. Но: о котёнке скорее скажут, что он пухлявый, а о щенке – мохлатый, т.е. имеется в виду более жёсткая или толстая шерсть, а не пух или тонкий волос. Барбос наш мохлатый очень, репьи только успеваем вытаскивать. Шарф связала из «травки», мохлатый, тёплый.

Мо́цак – мотоцикл. На моцаке можно и в Пархоменко съездить, и в Зарю, удобно.

Му́льти-пу́льти – мультфильмы. Серёжка, беги домой, там твои мульти-пульти начинаются. Целый день сегодня по телевизору мульти-пульти крутят.

Мя́тка – картофельное пюре. А на праздник мы всегда мятку готовим. Картошку толчём, молока туда тёплого добавляем и масла кусок, получается мятка.

Н

Надра́ть – нарвать. Надери-ка петрушечки кудрявой на салатик.

Напра́вить – починить. Надо направить выключатель, а то уже два дня без света сидим.

Насилко́м – едва, с большим трудом. А тележка-то полная, тяжёлая, насилком докатили.

Насы́пать – налить (о супе, борще). Тебе рассольника насыпать?

Ну́жник – туалет.

Ны́кать – прятать. Ныкала конфеты, ныкала, всё равно дети их нашли и до праздника съели.

О

Обнести́ – оборвать без разрешения плоды в саду, фрукты/овощи в огороде. Ты ж знаешь моих охломонов, как приехали на дачу, обнесли всю клубнику, а ведь торт собиралась делать.

Обкорна́ть – коротко обрезать. Обкорнал крыжовник по осени, совсем обкорнал, смотри теперь какой куст большой, и ягод много.

Обчекры́жить – то же, что и обкорнать.

Оглое́д – презр. дармоед

Огова́риваться – вступать в пререкания. Мы раньше взрослых слушались, не оговаривались с ними никогда, а сейчас молодёжь взяла моду оговариваться.

Огу́зок – копчиковая часть птицы. А огузок у нас всегда тётка съедает, а папка смеётся, мол, курица этим местом знамо что делала.

Окромя́ – кроме. Ничего здесь не растёт, окромя подорожника.

Ополо́вник – половник.

Опосля́ – после, позже, потом. Опосля съем, когда остынет.

Отке́дова(откеда) – откуда. Откедова вы приехали?-

Отсе́дова – отсюда. Отседова всё-всё видно.

П

Пай – земельный надел, располагающийся на фермерских полях. Мы свой пай фермеру сдаём, нам за это зерном платят.

Пампу́шка – небольшая булочка из сдобного дрожжевого теста [Дегтярев, 2003: 354]. Вот колбаску раскатаем, нарежем на кругляши – и в духовку. Пока пампушки готовиться будут, мы чеснок зелёный нарежем, с солью в кастрюльке потолчём, а потом пампушки туда ещё горячие кинем и масла кусок. Крышку закроем и потрясём хорошенько, перемешаем; это мои любимые пампушки.

Пенёк – основания перьев на коже птицы. Вот выдёргиваешь перо, а костыш остаётся, это и есть пенёк. Не гусь, а дикобраз, вон сколько пеньков торчит, щипать замучишься.

Пережа́рка – зажарка, заправка для супа, борща. Лучка покрошу, морквы натру, всё пережарю и в суп кину, с пережаркой оно ведь вкуснее выйдет.

Пи́вень – петух. Пивень – это потому, что горластый и поёт,  так я думаю.

Пи́пка – кончик носа. Комар прямо в пипку укусил, нос теперь как у Буратино.

Пелемя́ш – племянник. Пелемяш мой – это сын моей сестры.

Поварёшка – половник.

Подкла́дыш – яйцо из мела, которое кладут в гнездо курице, чтобы она несла яйца там. Вот не будет подкладыш лежать в гнезде – во всех углах будут нестись, окаянные.

Подло́вка – чердак. Подловка – то ж само, что и чердак.

Покати́ть – поехать. И покатили мы в Зарю, прямо на лисапедах, хоть и далеко.

Поке́да, поке́дова – пока, до свидания.

Полови́чка – ковровая дорожка. Возьми вон Дашку, вытряхните половичку, которая в кухне, а то совсем запылилась.

Пуры́чка – сооружение во дворе, похожее на стол; обычно собирается из крупных пней и навеса/старой большой двери и т. п. Используется чаще всего для хранения вёдер, ящиков, не очень нужных вещей и т.п. Да на пурычке все вёдра, будто первый раз дома, чесслово!

Пухля́вый – пушистый. Кошка наша – шиншилла, красивая, пухлявая, кошата у неё такие же.

Пы́ги – сигареты. Пыги – это сигареты, так их у нас называют.

Р

(Раз)бодя́жить – развести, навести, разбавить (о растворе). Разбадяжила сметанку с желатином и торт залила.

С 

Са́́йка – булка хлеба. А эта саечка у вас свежая? Дайте две сайки белого и одну чёрного.

Се́нки – веранда, помещение перед входом в избу/хату. Яйки в сенках, в верхнем правом ящике комода, поди-ка парочку принеси на кребельки.

Се́рка – плотва.

Серу́шка – то же, что и серка.

Си́гать – прыгать. Да что ты сигаешь, как горный козёл?

Скрып, скрыпеть – скрип, скрипеть. Сижу иногда в сенках, слушаю, как снег скрыпит, а по скрыпу знаю уже, кто идёт. 

Слы́шать – чувствовать (и об обонянии, и об осязании). Прихожу домой, слышу – запах такой сладкий, корицей пахнет; значит, мама булочки с яблоками печёт. Вдруг слышу – трогает меня кто-то за плечо, ну я и закричала.

Сля́мзить – украсть, стянуть. Только отрезала кусок колбаски, а кошка тут же его слямзила.

Сту́лка – табурет/маленький стульчик наподобие скамеечки для ног. Вон стул, а вон стулка, вот её мелкому своему и возьми.

Су́шки – сушёные яблоки или груши. Яблоки нарежем дольками, грушки тоже – и на печку или на батарею сушить. Так сушки получаются.

Сушня́к – 1) молодые засохшие деревья; 2) сухие ветки на деревьях или отдельно от них, хворост; 3) сухая прошлогодняя трава.

Сыма́ть – снимать. Сымай скорей рубаху, промок весь, застынешь, соплей потом не оберёшься.

Т

Телепа́ться (тюлюпа́ться) – дрожать, шататься. Как у тебя руки телепаются, всю воду расплескал!; Меня телепает – т.е. мне плохо и меня знобит, трясёт. О пьяном: смотри как его по всей дороге тюлюпает.

Терпушо́к – камень, которым точат ножи/топоры. Терпушок – это камень такой, как наждачка, ножи точить, а и топоры можно или ещё что.

Тика́ть – убегать. Тикай отседова, пока папка не пришёл.

То́пики – пинетки, вязаные ботиночки для младенцев. Маленькие такие топики племяшу связала, чтобы ножки не мёрзли, и булубошки пушистые приделала, для красоты.

Трынде́ть – много разговаривать. Иногда употребляется в ироничном контексте, в значении (говорить много и не всегда по делу). Потрындели мы с соседями, все новости друг другу рассказали да разошлись по делам.

У 

У́нтя – собака (от нем. Der Hund). Что-то унтя наша разтявкалась, кум, что ли, пришёл, пойди, встреть.

У́ти – 1) утки, по аналогии с «гуси». Утей на канал купаться отвела, вечером домой сами придут. 2) то, как подзывают уток. Ути, ути, ути!

Х

Ха́та – частный дом.

Хова́ть – прятать.

Ц

Ца́пельник (ча́пельник) – съёмная ручка для сковородки.

Цара́пать – чесать. Как комар укусит, так царапаешь, царапаешь, а всё равно чешется. 

Це́льный – целый, полный. Цельный день в очереди тогда стояли, а что делать, хлеба бы потом не скоро привезли. Телок, как подрастёт, цельное ведро молока выпить сможет.

Ч 

Черпа́к – половник.

Чеснокода́вка – чесночница. 

Чу́хать – чесать. Будь лаской, почухай мне спинку.

Чу́хнуть – очень быстро, резко побежать. Э, как чухнул, только пятки сверкают!

Чу́шка – свинья. Чушка наша ласковая, смешная; царапаешь ей спинку, а она хрюкает потешно.

Ш 

Шаве́рма – шаурма. Шаверма – это хлеб или лаваш с мясом и капустой. В город приезжаем если – всегда её берём, а пару раз даже дома делали.

Ши́бко – очень, сильно. Шибко не крути, а то стекло лопнет. Шибко ты упрямый, а ласковый телок двух маток сосёт, так говорят.

Шкандыба́ть – идти с трудом, медленно или нехотя. Да пока я ещё до тебя дошкандыбаю!

Шкря́бать – 1) скрести. Отшкрябай жир со сковороды, а то засохнет совсем. Кошка в дверь шкрябается, слышишь? 2) чесать. Пошкрябай мне спинку, мухи одолели, совсем защекотали.

Шмандылять – ирон. идти. Ты поглянь, как шмандыляеть, только хвостом туды-сюды, туды-сюды.

Шука́ть – искать.

Шурова́ть – 1) хорошо, ловко и быстро что-то делать. От какой молодец! Ты поглянь-ка, как шурует, только опилки во все стороны летять! 2) в пов. накл. в значении «иди, сходи». Шуруй домой уже, а то темнеет. Шуруй в кладовку, притащи-ка корчик муки.

Я

Я́йки – яйца. Клушка на яйки села.

Я́́мка – подпол, погреб. Спустись в ямку, принеси компотика. В ямке прохлада и темнота, мы там сало солёное держим.


 

А также другие работы, которые могут Вас заинтересовать

65806. Сущность, функции и роль финансов в рыночной экономике 29.58 KB
  Финансы это денежные отношения порождаемые государством в ходе которого перераспределся ВВП и образуются фонды используемые для расширенного воспроизводства стимулирования работающих и соц поддержки неработающего населения.
65807. Дипломатия Древней Греции 38 KB
  Институт проксении получивший в Греции очень широкое распространение лег в основу всех последующих международных связей древнего мира. Амфиктионии в Древней Греции существовало много. Дельфийско-Фермопильская амфиктиония представляла значительную...
65810. Система управления охраной труда на предприятии (организации) 29 KB
  Система управления охраной труда состоит из следующих элементов: разработка политики организации в области охраны труда; осуществление аудитов мониторингов проверок по охране труда; планирование работы по охране труда на основании идентификации опасностей оценки связанных с ними рисков и необходимых мер по управлению рисками...
65811. Функции ПР в современном гражданском обществе и рыночной экономике 22.5 KB
  Как функция управления ПР обобщает в себе многочисленные виды деятельности по обеспечению руководства организации информацией об общественном мнении оказанию ему помощи в выработке мер обеспечивающих общественные интересы поддержанию руководства...
65812. Основные методологические принципы естественной науки 26.14 KB
  Следствия принципа рациональности: Противоречие должно восприниматься как проблема аномалия слабое место теории. Разные теории принципиально по-разному объясняющие одно и то же явление не могут быть верными. Но эти теории противоречат друг другу...
65813. Признаки государства, внешние и внутренние функции государства 41 KB
  Признаки государства это его качественные свойства позволяющие отличить его от других явлений и что даже более важно т. Наличие публичной власти определяющий признак государства иногда публичную власть понимают как синоним государства отличающий его от догосударственной...