64554

Германский «Третий Рейх»: идеология и политическая практика национал-социолизма

Доклад

История и СИД

Росло число сторонников коммунистической партии Германии на выборах 1932 года компартия получила наибольший результат за всю её историю с 1919 г. Экoномика Третьего рейха до и во время войны Успех нацистов в первые годы правления опирался...

Русский

2014-07-08

80.07 KB

6 чел.

Билет  №  -6 вопрос 2.

Германский «Третий Рейх»: идеология и политическая практика национал-социолизма.

Тре́тий рейх «Третья империя»— официальное название Германской империи с 16 августа 1934 года по 23 мая 1945 года.

В литературе и историографии Третий рейх также известен как «нацистская Германия», «фашистская Германия». Последний термин использовался в основном в советской литературе и является неточным, так как между фашистским режимом Бенито Муссолини в Италии и режимом Гитлера есть существенные различия, как в политическом устройстве, так и в идеологии.

Третий рейх связан с властью Национал-социалистической немецкой рабочей партии под руководством Адольфа Гитлера. Гитлер был бессменным рейхсканцлером практически в течение всего существования Третьего рейха.

Рейх

Немецкое слово «рейх»  может переводиться на русский и как государство, и как империя. Создателем понятия «Третий рейх» считается придерживавшийся националистических взглядов немецкий писатель и переводчик Артур Мёллер ван ден Брук, который назвал так свою книгу, выпущенную в 1923 году. В представлении Мёллера ван ден Брука рейх — это единое государство, которое должно стать общим домом для всех немцев. Согласно этой концепции, Первым рейхом была Священная Римская империя германской нации. Она существовала с 962 года, когда Оттон I Великий был провозглашён императором в Соборе Святого Петра в Риме, что должно было подчёркивать преемственность от Римской империи, и прекратила своё существование в 1806 году после ряда поражений, нанесённых ей войсками Наполеона. Вторым рейхом была Германская империя, провозглашённая в 1871 году в правление Вильгельма I Гогенцоллерна и ликвидированная в результате Ноябрьской революции 1918 года. Третий рейх должен был прийти на смену слабой Веймарской республике

Гитлер перенял идею Третьего рейха от Мёллера ван ден Брука. Сам Мёллер ван ден Брук лично встречался с Гитлером и остался о нём невысокого мнения.[1] В 1925 году Мёллер ван ден Брук покончил с собой

Третий рейх нередко называют «Тысячелетним рейхом» . Это название вошло в употребление после выступления Гитлера на партийном съезде в Нюрнберге в сентябре 1934 года. «Тысячелетний рейх» Гитлера перекликается с христианским мистицизмом. В частности, тысячелетнее царство упоминается в Откровении Иоанна Богослова:

На толковании этого отрывка основано учение хилиазм. Одним из его ярких представителей был живший в XI веке монах Иоахим Флорский, который разработал учение о трёх царствах: Царстве Бога Отца, Царстве Бога Сына и Царстве Святого Духа. Царство Святого Духа и должно было стать тысячелетним царством.[2] Считается, что идеи Иоахима Флорского о трёх царствах оказали влияние на Мёллера ван ден Брука.]

История

Мировой экономический кризис 1929 года стал началом конца Веймарской республики. Уже летом 1932 года количество безработных достигло 6 миллионов. Политическая ситуация в стране сильно радикализировалась. Росло число сторонников коммунистической партии Германии, на выборах 1932 года компартия получила наибольший результат за всю её историю (с 1919 г. по 1933 г.) — 16,9 % голосов. В то же время усиление роли компартии входило в противоречие с интересами крупного капитала. Однако выросла популярность и Национал-социалистической немецкой рабочей партии (НСДАП).

В июле 1932 года национал-социалисты собрали 37 % голосов — больше всех остальных вместе взятых. Но и этого не хватало для того, чтобы создать правительство. Поэтому были назначены повторные выборы на ноябрь 1932 года, на которых НСДАП получила ещё меньше голосов — 34 %. В течение 1932 года президент Гинденбург неоднократно предлагал Гитлеру войти в правительство, в том числе предлагал ему занять пост вице-канцлера. Но он соглашался только на пост рейхсканцлера, а также требовал пост рейхсминистра внутренних дел одному из членов НСДАП и себе как главе правительства чрезвычайных полномочий. Только в конце января 1933 года Гинденбург согласился на эти условия Гитлера.

30 января 1933 года Адольф Гитлер стал рейхсканцлером.

В феврале 1933 года компартия была запрещена (предлогом для этого стал поджог рейхстага, в котором обвинили коммунистов), а против её активистов были начаты репрессии. 3 марта 1933 был арестован председатель КПГ Тельман. Из 300 тысяч членов КПГ (на начало 1933 года) около половины подверглись преследованиям, были брошены в тюрьмы и концлагеря, десятки тысяч убиты.

В подполье коммунисты вместе с социал-демократами вели борьбу против нацистского правительства в рамках антинацистского Движения Сопротивления. В июле 1943 года по инициативе ЦК КПГ на территории СССР был создан национальный комитет «Свободная Германия».

1 февраля 1933 года рейхстаг был распущен. Декрет рейхспрезидента «О защите немецкого народа» от 4 февраля 1933 года стал основанием для запрета оппозиционных газет и публичных выступлений. Использовав в качестве предлога поджог Рейхстага 27 февраля 1933 года, Гитлер приступил к массовым арестам. Ввиду нехватки мест в тюрьмах, были созданы концентрационные лагеря. Были назначены перевыборы.

Из выборов в рейхстаг, проходивших 5 марта 1933 года, НСДАП вышла партией-победительницей. Голоса, поданные за коммунистов, были аннулированы. Новый рейхстаг на своём первом заседании 23 марта задним числом одобрил чрезвычайные полномочия Гитлера.

Часть интеллигенции бежала за границу. По закону от 14 июля 1933 года все партии, кроме нацистской, были запрещены. Однако, активисты правых партий не только не были арестованы, но многие из них вошли в состав НСДАП. Профсоюзы были распущены и запрещены. Вместо них был создан Германский трудовой фронт во главе с одним из соратников Гитлера, рейхсляйтером Робертом Леем. Забастовки были запрещены, предприниматели объявлены хозяевами предприятий. Вскоре была введена обязательная трудовая повинность.

В конце июня 1934 года Гитлер ликвидировал высшее руководство Штурмовых отрядов СА во главе с начальником штаба Эрнстом Рёмом, требовавшим «второй революции», социалистической по духу, и создания «народной армии». Гитлер обвинил руководство СА в измене родине и объявил их врагами государства. В этих событиях, получивших название «Ночь длинных ножей», было ликвидировано немалое число неугодных нацистам людей, не имевших отношения к СА и его руководству. Так был убит бывший рейхсканцлер Курт фон Шлейхер и бывший заместитель Гитлера по партии Грегор Штрассер.

Благодаря окончанию Великой депрессии, уничтожению всякой оппозиции и критики, ликвидации безработицы, пропаганде, игравшей на национальных чувствах, а позднее — территориальным приобретениям, Гитлер увеличил свою популярность. Кроме того, он добился крупных успехов в экономике. В частности, при Гитлере Германия вышла на первое место в мире по производству стали и алюминия.

В 1936 году был заключён Антикоминтерновский пакт между Германией и Японией. В 1937 году к нему присоединилась Италия, в 1939 году — Венгрия, и Испания.

9 ноября 1938 года произошёл погром евреев, известный под названием «Хрустальная ночь». Начиная с этого времени начались массовые аресты и уничтожение евреев.

В 1938 году в состав Рейха вошла Австрия (см. Аншлюс), в октябре 1938 года — Судеты, а в марте 1939 — Чехия (см. Мюнхенское соглашение).

Экoномика Третьего рейха до и во время войны

Успех нацистов в первые годы правления опирался на достижения Адольфа Гитлера во внешней политике, которые обеспечили не только бескровные завоевания, но и экономическое возрождение Германии. Подобные успехи в партийных кругах и даже среди некоторых зарубежных экономистов расценивались как чудо. Безработица, проклятие послевоенной Германии, сократилась с 6 миллионов в 1932 году, до менее 1 миллиона спустя четыре года. В период с 1932 по 1937 год промышленное производство возросло на 102 %, удвоился доход. Индустрия развивалась все быстрее. В течение первого года правления нацистов экономическая политика, которая в значительной мере определялась Яльмаром Шахтом (Адольф Гитлер практически не вмешивался), сводилась к усилиям трудоустроить всех безработных путем резкого увеличения фронта общественных работ и стимулирования частного предпринимательства. Безработным предоставлялся государственный кредит в виде специальных векселей. Значительно снизились налоги для компаний, которые расширяли капитальные вложения и обеспечивали стабильный рост занятости.

Но настоящей основой возрождения Германии было перевооружение, на которое с 1934 года нацистский режим направил усилия предпринимателей и рабочих, совместив их с усилиями военных. Экономика Германии, которая именовалась нацистами «военной экономикой», была целенаправленно организована так, чтобы функционировать во время войны и в мирное время, ориентированной на войну. Умение Ялмара Шахта устраивать финансовые дела было направлено на оплату подготовки Германии к войне. Печатание банкнот было лишь одной из его уловок. Шахт проворачивал махинации с валютой так ловко, что, как подсчитали иностранные экономисты, немецкая марка одно время обладала 237 различными курсами сразу. Он заключал поразительно выгодные для Третьего рейха товарообменные сделки с десятками стран и, к удивлению ортодоксальных экономистов, успешно демонстрировал, что, чем больше ты должен стране, тем шире можешь развернуть с ней бизнес. Возрожденная Шахтом экономика с 1935 по 1938 год использовалась исключительно для финансирования перевооружения и оценивалась в 12 миллиардов марок.

В 1936 году в связи с разработкой и передачей четырёхлетнего плана под жесткий контроль Германа Гёринга, который стал вместо Шахта «диктатором» экономики, хотя был в этой области таким же невеждой, как Гитлер, Германия перешла к системе тотальной военной экономики. Целью четырёхлетнего плана было превратить за 4 года Германию в страну, которая могла обеспечивать себя всем необходимым в случае войны и её не смогла бы удушить военная блокада. Импорт был сокращен до минимума, был введен жесткий контроль за ценами и размером заработной платы, дивиденды ограничивались 6 % годовых, строились огромные заводы по производству синтетического каучука, тканей, горючего и другой продукции из собственного сырья. Были построены гигантские заводы Германа Геринга, производившие сталь из исключительно местной руды. Немецкая экономика была полностью мобилизована на нужды войны, а промышленники, доходы которых резко подскочили, превратились в механизмы военной машины. Деятельность Шахта была скована ограничениями и огромной отчетностью.

В 1937 году Ялмара Шахта сменил Вальтер Функ, сначала на посту министра экономики, а в 1939 году на посту президента Рейхсбанка. В общем и целом к началу Второй мировой войны Германия на полных парах разогнала свою экономику, но несмотря на это Третий рейх оказался не готовым к продолжительным военным действиям. Снабжение сырьём было сильно ограничено. Размеры военного производства были самыми минимальными. Положение с рабочей силой на всем протяжении войны было неудовлетворительным как в количественном, так и в качественном отношении. Но несмотря на все проблемы, благодаря немецкой организованности и тотальному контролю госаппарата, экономику удалось поставить на нужные рельсы. В течение всех лет войны, до 1945 года, производство неуклонно росло. Так же с годами росла доля военной промышленности, в 1940 году менее 15 % от валовой продукции, в 1941 году 19 %, в 1942 году 26 %, в 1943 году 38 %, в 1944 году 50 %.

В техническом отношении финансирование вооружений было доведено в Германии до очень высокого уровня. Что же касается управления и организации экономики, а также проведения валютной политики, то здесь было допущено немало ошибок. Хотя доля налогов в покрытии общих военных расходов была большей, чем в первую мировую войну, разрешить проблему избыточной покупательной способности все же не удалось. Метод кредитования, превращавшего вкладчика на 90 % в государственного кредитора, привел к систематически увеличивающемуся перевесу краткосрочных долгов, к росту инфляции и к разрушению всех основ данной системы финансирования. Подводя итоги деятельности экономической системы Третьего рейха, можно смело сказать, что подобное экономическое возрождение послевоенной Германии 30-х годов, стало возможно в основном благодаря менталитету немецкого народа, но «разогнав локомотив, конструкторы не рассчитали тормоза».

Вторая мировая война

1 сентября 1939 года немецкие войска вторглись в Польшу. Великобритания и Франция объявили войну Германии. В течение 1939—1941 годов Германия разгромила Польшу, Данию, Норвегию, Люксембург, Нидерланды, Бельгию, Францию, Грецию, Югославию. В июне 1941 года Германия вторглась на территорию Советского Союза и заняла часть его территории.

В Германии росла нехватка рабочей силы. На всех оккупированных территориях велась вербовка вольнонаёмных гастарбайтеров. На славянских территориях принудительно производился массовый вывоз работоспособного населения. Во Франции также осуществлялся принудительный набор рабочих, чьё положение в Германии было промежуточным между положением вольнонаёмных и заключённых.

Тем не менее, установка на неиспользование немецких женщин на производстве продолжала действовать, и они лишь в незначительном количестве отвлекались от домашнего хозяйства. В то же время интенсивно использовалась привозная рабочая сила. Так уже в августе 1944 года в Германии в разных областях хозяйства работало около 8 миллионов иностранцев. В промышленности их число составляло четверть от общего количества. Большинство (почти треть)- 2,5 миллиона были бывшими жителями Советского Союза, 1,7 миллиона — поляки, 1,3 миллиона — французы, 600 000 — итальянцы. 2 миллиона работников были военнопленными и 650 000 — заключенными концентрационных лагерей, в большинстве — евреями, работавшие в военной промышленности. Около половины работников из Советского Союза и Польши были женщинами, средний возраст которых был около 20 лет. [3]

После поражения Германии значительное количество рабочих было возвращено администрацией союзников на родину, в том числе Советский Союз. В организации репатриации большую роль играл английский юрист Дин (Dean), ставший затем обвинителем на Нюрнбергском процессе, [4] способствовавший перенаправлению миллионов жителей Восточной Европы в Советский Союз.

На оккупированных территориях был установлен режим устрашения. Немедленно началось массовое уничтожение евреев, а в некоторых районах (главным образом, на территории СССР) — и уничтожение местного нееврейского населения в качестве профилактики партизанского движения. На территории Германии и некоторых оккупированных территориях росло число концентрационных лагерей, лагерей смерти и лагерей военнопленных. В последних положение советских, польских, югославских и французских военнопленных мало отличалось от положения заключённых концлагерей. Положение англичан и американцев, как правило, было лучше.[источник не указан 39 дней]

Методы террора, применяемые немецкой администрацией на оккупированных территориях, исключали возможность сотрудничества с местным населением, вызвали рост партизанского движения в Польше, Белоруссии и Сербии. Постепенно партизанская война развернулась также на других занятых территориях СССР и славянских стран, а также в Греции и Франции. В Дании, Норвегии, Нидерландах, Бельгии, Люксембурге оккупационный режим был мягче, поэтому антинацистских выступлений было меньше. Отдельные подпольные организации действовали также в Германии и Австрии.

20 июля 1944 года группой генералов вермахта была произведена неудачная попытка антинацистского переворота с покушением на Гитлера. Этот заговор позже был назван «Заговором Генералов». Многие офицеры были казнены, даже те, которые имели лишь косвенное отношение к заговору.

В 1944 году нехватку сырья стали ощущать и немцы. Авиация стран антигитлеровской коалиции бомбила города. Авиацией Англии и США почти полностью были разрушены Гамбург и Дрезден . Из-за больших потерь личного состава в октябре 1944 года был создан фольксштурм, в который мобилизовали местных жителей, в том числе стариков и юношей. Были подготовлены отряды «Вервольф» для будущей партизанско-диверсионной деятельности.

7 мая 1945 года в Реймсе был подписан акт о безоговорочной капитуляции Германии, продублированный на следующий день советской стороной в Берлине (Карлсхорст). 9 мая было объявлено днём прекращения военных действий[3]. Затем, 23 мая во Фленсбурге, было арестовано правительство Третьего рейха.

Административно-территориальное устройство Третьего рейха

Ликвидация федеративного устройства

Веймарская конституция установила в Германии федеративное устройство, территория страны была разделена на области (земли), которые имели собственные конституции и органы власти. Уже 7 апреля 1933 года был принят Второй закон «Об унификации земель с рейхом» (нем. Zweites Gesetz zur Gleichschaltung der Länder mit dem Reich), которым вводился институт имперских наместников (штатгальтеров) в федеральных землях (рейхсштатхальтеры, Reichsstatthalter). Задачей наместников было наблюдение за деятельностью местных органов, для чего им были предоставлены фактически чрезвычайные полномочия (в том числе право роспуска ландтага и отстранения главы правительства — Министра-президента). Законом «О новом устройстве рейха» (Gesetz über den Neuaufbau des Reichs) от 30 января 1934 года суверенитет земель был ликвидирован, ландтаги во всех землях были распущены. Германия стала унитарным государством. В январе 1935 года имперские наместники стали постоянными представителями правительства в землях.

Рейхсрат (верхняя палата германского парламента, орган представительства земель по Веймарской конституции) сначала был практически полностью лишён полномочий, а в феврале 1934 года ликвидирован.

Административное деление

Административное деление рейха и зависимых территорий в 1944 году.

В период существования Третьего рейха германские земли сохранили свои границы, правительства земель во главе с министрами-президентами сохранились. Однако реальное управление осуществлялось назначенными из центра имперскими наместниками. Исключением стала Пруссия, где пост наместника так и не был введён: первое время функции имперского наместника в Пруссии были возложены на рейхсканцлера, а 10 апреля 1933 года Гитлер назначил министром-президентом Пруссии Германа Геринга. Параллельно существовали региональные партийные округа — Гау, возглавляемые гауляйтерами. Нередко один и тот же человек совмещал государственную должность имперского наместника и партийную должность гауляйтера.

Территории, включённые в состав рейха в ходе территориально-политической экспансии и населённые преимущественно этническими немцами, входили в состав рейха в статусе рейхсгау — имперских округов. На семь рейхсгау была разделена Австрия, отдельными рейхсгау стали Судетская область, область Данциг — Западная Пруссия и Вартеланд (польская область с центром в Познани). На большой части территории Чехии было создано зависимое государственное образование Протекторат Богемии и Моравии (с 1939 года). Во главе протектората стоял рейхспротектор, назначаемый непосредственно Гитлером. После оккупации Польши на её территории было образовано Генерал-губернаторство, не входившее в состав рейха.

Вожди рейха

Адольф Гитлер (20 апреля 1889, Браунау-на-Инне, Австрия — 30 апреля 1945, Берлин), политический деятель Германии:

рейхсканцлер Германии (30 января 1933 - 8 августа 1933);

«рейхсканцлер и фюрер германской нации» (8 августа 1934 — 30 апреля 1945);

руководитель Национал-социалистической немецкой рабочей партии (НСДАП) (1-й председатель НСДАП 29 июля 1921 — 22 мая 1926; вождь партии (Führer der NSDAP; 22 мая 1926 — 30 апреля 1945);

верховный вождь СА (нем. Oberster SA-Führer; 29 августа 1930 — 30 апреля 1945);

верховный главнокомандующий вермахтом (4 февраля 1938 — 30 апреля 1945) и главнокомандующий сухопутными силами Германии (19 декабря 1941 — 30 апреля 1945);

рейхсштатгальтер Пруссии (7 апреля 1933—1945);

председатель Совета обороны рейха (4 апреля 1935 — 30 апреля 1945).

Герман Геринг (12 января 1893, близ Розенхайм, Бавария — 15 октября 1946, Нюрнберг), политический и государственный деятель Германии:

рейхсмаршал Великогерманского рейха;

рейхспрезидент рейхстага (30 августа 1932 — 8 мая 1945);

министр внутренних дел Пруссии (2 февраля 1933 — весна 1934);

министр-президент Пруссии (11 апреля 1933 — 23 апреля 1945);

рейхсминистр авиации (27 апреля 1933 — 23 апреля 1945);

заместитель председателя Совета обороны Рейха (4 апреля 1935 — 23 апреля 1945);

и. о. рейхсштатгальтера Пруссии (1935—1945);

генеральный уполномоченный по 4-х летнему плану (18 октября 1936 — 23 апреля 1945);

член Тайного совета министров (с 4 февраля 1938);

руководитель концерна «Reichswerke AG Hermann Göring» (с 7 июля 1937) и «Научно-исследовательского института Германа Геринга» (создан в 1943);

председатель Президиума Совета по научным исследованиям (9 июня 1943);

преемник фюрера (29 июня 1941).

Генрих Гиммлер (7 октября 1900, Мюнхен — 23/24 мая 1945, близ Люнебурга), политический и государственный деятель Германии:

рейхсляйтер (30 июля 1934);

рейхсфюрер СС (6 января 1929 — 29 апреля 1945) и шеф германской полиции (с 17 июня 1936);

рейхсминистр внутренних дел (25 августа 1943 — 29 апреля 1945);

имперский комиссар по консолидации германской нации (с 7 октября 1939);

генеральный уполномоченный по имперской администрации (25 августа 1943 — апрель 1945);

главнокомандующий Армией резерва и начальник Управления вооружений сухопутных войск (с 20 июля 1944);

командующий группой армий «Верхний Рейн» (с 29 января 1945 — «Висла») (10 декабря 1944 — 22 марта 1945).

Йозеф Геббельс (29 октября 1897, Рейдт, Рейнланд — 1 мая 1945, Берлин)

рейхсканцлер Германии (с 30 апреля 1945):

рейхсляйтер (1933);

рейхсминистр народного просвещения и пропаганды (13 марта 1933 — 30 апреля 1945);

гауляйтер (с 20 октября 1926) и государственный президент Берлина (1 апреля 1943 — 1 мая 1945);

член Совета обороны рейха (с 4 апреля 1935);

президент Имперской палаты культуры (31 мая 1939 — 1 мая 1945);

имперский комиссар обороны Берлина (с 16 ноября 1942), с февр. 1943 — генеральный уполномоченный, а с 25 июля 1944 имперский уполномоченный по тотальной войне.

Нацистская идеология

Основная статья: Национал-социализм

Расизм, антисемитизм, крайний национализм, нордицизм, расовая гигиена (евгеника);

Антимарксизм, антикоммунизм, антибольшевизм, неприятие демократии;

Тоталитаризм, принцип вождизма;

Идея и политика расширения «жизненного пространства», главным образом за счёт военной экспансии («Жизненное пространство на Востоке»);

Здоровье нации (Программа умерщвления Т-4, Преследование гомосексуалистов, Ограничение в правах психически больных);

Нацистская пропаганда

Основная статья: Национал-социалистическая пропаганд

НСДАП, являясь по классовому составу партией трудящихся, опиралась на общепризнаваемые и ныне ценности, связанные с трудовыми заслугами личности и их непосредственного влияния на общественное признание её как члена общества. И использовала это в своей пропагандистской деятельности. При этом основными проводниками идеологии была интеллигенция (учителя)

О влиянии нацистской пропаганды говорят следующие данные: по отношению ко всему населению рабочие-члены НСДАП составляли 5,1 %, от 46,3 % всех трудящихся. Служащие — (Angestellte) соответственно 12 % и 12,5 %; учители (Lehrer) −29,4 % и 0,9 %; чиновники (Beamte) −18,7 % и 3,7 %;предприниматели (Selbständige) −14,9 % и 9,8 %; крестьяне — 12 % и 6,6 %; прочие — 1,2 % и 20,2 %. В результате от всех трудящихся члены НСДАП составляли 7,3 %, а от всего населения −3,8 %.

Социальный состав самой партии был таков: рабочие составляли в ней 30,3 %, то есть, были наиболее представительной социальной группой, что соответствовало названию партии — Национал-Социалистическая Немецкая Рабочая Партия. Процент служащих составлял 19,4 %; учителей — 3,4 %; чиновники представляли собой 9 % состава партии; предприниматели — 19 %; крестьяне — 10,2 %; прочие-3,2 %. Трудящиеся всех профессий составляли 94,5 % от общего числа партийцев, которых было на 1 января 1935 года 2 495 000 человек. Больше за всё время существования НСДАП подобная статистика не публиковалась.[6].

До настоящего времени в Германии кое-где сохранились настенные фрески, не вызывающие возражений против того, что самоотверженный труд приносит общественное признание

Наука и техника при нацизме

Основная статья: Наука и техника Третьего рейха

В Германии существовал огромный научный сектор в системе высших учебных заведений, к которому принадлежали университеты и высшие технические учебные заведения. Сюда же входили и научно-исследовательские институты «Общество кайзера Вильгельма». Все эти учреждения организационно подчинялись министерству науки, воспитания и просвещения. В этой сети, охватывавшей тысячи ученых, имелся научно-исследовательский совет, который состоял из представителей различных областей науки (физики, химии, горного и литейного дела, медицины и т. д.). Каждый член научного совета являлся руководителем отдельной группы ученых единого профиля и должен был направлять планирование и научно-исследовательскую деятельность этой группы. Наряду с такой учебной научно-исследовательской организацией существовала абсолютно независимая промышленная научно-исследовательская организация, или, так называемый, «сектор», огромное значение которого стало ясно в общем только после того, как союзники в 1945 году присвоили себе результаты его научно-исследовательской деятельности. Сюда относились лаборатории предприятий, например концернов «Фарбен», «Цейсс», «Сименс». Всеобщей компании электричества «Осрам», «Телефункен» и многие другие, которые, располагая крупными средствами, высококвалифицированными специалистами и аппаратурой, отвечающей современным техническим требованиям, могли работать с большей производительностью, чем институтские лаборатории, не имевшие зачастую самого необходимого, чтобы осуществлять научные изыскания.

Более того после прихода к власти нацистов в результате программы по «проверке мировоззрения» из высших учебных заведений Германии было уволено более 1500 доцентов. Что по мнению самих немецких учёных лишь вредило координации научно-исследовательской деятельности в государственном масштабе. Хотя на практике отдельные промышленные лаборатории добились большего успеха, чем исследовательские группы высших учебных заведений, до того как пришедшие к власти нацисты изменили существовавшие до них порядки. Научно-исследовательская организация промышленности являлась независимой структурой, не нуждавшаяся в помощи министерств, государственного научно-исследовательского совета или каких-либо ведомств, занимавшихся вопросами контингентов. Организация работала для себя, и за закрытыми дверями.

Следствием этого ученый-исследователь какого-либо высшего учебного заведения не только ничего не знал, но даже не подозревал о исследованиях, открытиях и усовершенствованиях, которые производились в промышленных лабораториях. Так получалось потому, что концернам было выгодно из соображений конкуренции хранить изобретения и открытия своих ученых в тайне. В результате знания текли не в общий «большой котел», что приносило для общего дела лишь частичный успех.

Третьей крупной научной организацией, помимо промышленных исследовательских групп и научных лабораторий высших учебных заведений, был научно-исследовательский аппарат вооруженных сил. Но и этот аппарат был не единым, а опять-таки расколотым на части, разбросанные по отдельным видам вооруженных сил.

Во время войны приобрела большой вес ещё одна научная организация — министерство Альберта Шпеера. Поскольку в период войны сильно сократились возможности получения институтами и лабораториями сырья, кадров и оборудования, так как необходимое и выполнимое уже нигде не могли встретиться, а промышленность страны едва справлялась с заказами множества управлений вооружений, то это министерство стремилось получить полномочия на решение вопросов о том, какие исследовательские работы следует остановить как ненужные, какие — продолжать дальше как имеющие «важное военное значение», а каким должно быть отдано предпочтение как имеющим «решающее значение для войны». Но науке не приносит пользу положение, когда её интересы решает инстанция, нацелившаяся исключительно на усовершенствование и изготовление того, что наиболее отвечает интересам дня.

Даже на сегодняшний день полных сведений о том, над чем работали, что исследовали и совершенствовали ученые Германии, пока нет. Исчерпывающие данные об этом получили, применяя свой собственный «метод», только победители. Известно лишь одно, учёные Третьего рейха смогли добиться огромных успехов, во многих сферах науки, а результаты их работ дали сильный скачок развития для научно-исследовательской деятельности стран Антигитлеровской коалиции.

Культура

После того, как нацистская власть взяла своё начало в Германии, в сентябре 1933 года была создана Имперская палата культуры, возглавил которую министр пропаганды и народного просвещения Пауль Йозеф Геббельс. Основной задачей данного органа являлся идеологический контроль за деятельностью «людей искусства» в соответствии с политической концепцией подчинения всех сфер жизни Германии интересам национал-социализма.

Состав палаты включал семь подразделений, каждое из которых отвечало за своё направление в культуре (театр, кинематограф, литература, пресса, музыка, изобразительное искусство, радиовещание). Членами этих подразделений становились сами деятели культуры, членство было обязательным.

После же падения нацистской власти немецкое искусство долго не могло оправиться от сильнейших ударов, нанесённых идеологией и цензурой.

 В 1919 году немцы были вынуждены подписать Версальский мирный договор, который был составлен государствами-победителями на Парижской мирной конференции.

Результатами Первой мировой войны стали Ноябрьская революция в Германии, Германия, перестав быть монархией, урезана территориально и ослаблена экономически. Тяжёлые для Германии условия Версальского мира (выплата репараций и др.) и перенесённое ею национальное унижение породили реваншистские настроения, которые стали одной из предпосылок прихода к власти нацистов, развязавших Вторую мировую войну.

Основана Австрийская республика. Германская империя де-факто стала республикой.

Демилитаризированы Рейнская область и черноморские проливы.

Версальский мирный договор 1919 года — договор, официально завершивший Первую мировую войну 1914—1918 годов. Подписан 28 июня 1919 года в Версальском дворце (Франция) Соединёнными Штатами Америки, Великобританией, Францией, Италией и Японией, а также Бельгией, Боливией, Бразилией, Кубой, Эквадором, Грецией, Гватемалой, Гаити, Хиджазом, Гондурасом, Либерией, Никарагуа, Панамой, Перу, Польшей, Португалией, Румынией, Королевством сербов, хорватов и словенцев, Сиамом, Чехословакией и Уругваем, с одной стороны, и Германией — с другой.

Условия договора

Условия договора были выработаны (после длительных секретных совещаний) на Парижской мирной конференции 1919−20 годов. Договор вступил в силу 10 января 1920 года, после ратификации его Германией и четырьмя главными союзными державами — Великобританией, Францией, Италией и Японией. Из подписавших Версальский мирный договор государств США, Хиджаз и Эквадор отказались его ратифицировать. Сенат США отказался от ратификации из-за нежелания США связывать себя участием в Лиге Наций (где преобладало влияние Великобритании и Франции), устав которой был составной частью Версальского договора. Взамен этого договора США заключили с Германией в августе 1921 года особый договор, почти идентичный Версальскому, но не содержавший статей о Лиге Наций.

Ограничения и штрафы, наложенные на Германию

Версальский мирный договор имел целью закрепление передела мира в пользу держав-победительниц. По нему Германия возвращала Франции Эльзас-Лотарингию (в границах 1870 года); Бельгии — округа Мальмеди и Эйпен, а также так называемую нейтральную и прусскую части Морене; Польше — Познань, части Поморья и другие территории Западной Пруссии; г. Данциг (Гданьск) и его округ был объявлен «вольным городом»; г. Мемель (Клайпеда) передан в ведение держав-победительниц (в феврале 1924 года присоединён к Литве). Вопрос о государственной принадлежности Шлезвига, южной части Восточной Пруссии и Верхней Силезии должен был быть решён плебисцитом (в результате часть Шлезвига перешла в 1920 году к Дании, часть Верхней Силезии в 1921 году — к Польше, южная часть Восточной Пруссии осталась у Германии); к Чехословакии отошёл небольшой участок силезской территории. Земли на правом берегу Одера, Нижняя Силезия, большая часть Верхней Силезии и др. — остались у Германии. Саар переходил на 15 лет под управление Лиги Наций, а по истечении 15 лет судьба Саара должна была решиться путём плебисцита. Угольные шахты Саара были переданы в собственность Франции. По договору Германия признавала и обязывалась строго соблюдать независимость Австрии, а также признавала полную независимость Польши и Чехословакии. Вся германская часть левобережья Рейна и полоса правого берега шириной в 50 км подлежали демилитаризации. Германия лишалась всех своих колоний, которые позднее были поделены между главными державами-победительницами на основе системы мандатов Лиги Наций.

Передел германских колоний

Передел германских колоний был осуществлён следующим образом. В Африке Танганьика стала подмандатной территорией Великобритании, район Руанда-Урунди — подмандатной территорией Бельгии, «Треугольник Кионга» (Юго-Восточная Африка) был передан Португалии (названные территории ранее составляли Германскую Восточную Африку), Великобритания и Франция разделили Того и Камерун; ЮАС получил мандат на Юго-Западную Африку. В Тихом океане в качестве подмандатных территорий к Японии отошли принадлежавшие Германии острова севернее экватора, к Австралийскому Союзу — Германская Новая Гвинея, к Новой Зеландии — острова Самоа.

Германия по Версальскому мирному договору отказывалась от всех концессий и привилегий в Китае, от прав консульской юрисдикции и от всякой собственности в Сиаме, от всех договоров и соглашений с Либерией, признавала протекторат Франции над Марокко и Великобритании над Египтом. Права Германии в отношении Цзяочжоу и всей Шаньдунской провинции Китая отходили к Японии (вследствие этого Версальский договор не был подписан Китаем).]

Репарации и ограничения на вооружённые силы

По договору, вооружённые силы Германии должны были быть ограничены 100-тыс. сухопутной армией; обязательная военная служба отменялась, основная часть сохранившегося военно-морского флота подлежала передаче победителям, были также наложены жёсткие ограничения на строительство новых боевых кораблей. Германии запрещалось иметь многие современные виды вооружения — боевую авиацию, бронетехнику (за исключением небольшого количества устаревших машин — бронированных автомобилей для нужд полиции). Германия обязывалась возмещать в форме репараций убытки, понесённые правительствами и отдельными гражданами стран Антанты в результате военных действий (определение размеров репараций возлагалось на особую Репарационную комиссию).

По отношению к России

Согласно статье 116, Германия признавала «независимость всех территорий, входивших в состав бывшей Российской империи к 1 августа 1914 года», а также отмену Брестского мира 1918 и всех других договоров, заключённых ею с большевистским правительством. Статья 117 Версальского мирного договора, ставила под сомнение легитимность большевистского режима в России и обязывала Германию признать все договоры и соглашения союзных и объединившихся держав с государствами, которые «образовались или образуются на всей или на части территорий бывшей Российской империи».

Последствия

Уильям Орпен. Подписание мира в Зеркальном зале Версальского дворца 28 июня 1919 года. Имперский военный музей. Лондон

Условия Версальского мирного договора традиционно считаются исключительно унизительными и жестокими по отношению к Германии. Считается, что именно это привело к крайней социальной нестабильности внутри страны (после начала мирового экономического кризиса в 1929 году), возникновению ультраправых сил и приходу к власти нацистов (в 1933 году).

Однако те жёсткие ограничения, наложенные на Германию, должным образом не контролировались европейскими державами или же нарушения их намеренно спускались Германии с рук (в том числе аншлюс Австрии, отторжение Судетской области Чехословакии и последующую оккупацию Чехии и Моравии).

Создание НСДАП

Поражение в войне Германской империи и Ноябрьскую революцию 1918 года Гитлер считал порождением предателей, нанесших «удар ножом в спину» победоносной германской армии. В конце 1918 года он вернулся в Мюнхен и вступил в рейхсвер. По поручению командира части майора К. Хирля занимался сбором компрометирующего материала на участников революционных событий в Мюнхене. По рекомендации капитана Эрнста Рёма (ставшего ближайшим соратником Гитлера) вошёл в состав мюнхенской «Немецкой рабочей партии», проводившей собрания в пивной Штернекерброй. 16 октября 1919 года будущий фюрер произнес в пивной Хофбройкеллер свою первую партийно-политическую речь, проявив себя отменным оратором. Быстро оттеснив от руководства партией её создателей, стал полновластным вождём — фюрером. По инициативе Гитлера в 1920 году партия приняла новое наименование — Немецкая национал-социалистическая рабочая партия (в немецкой транскрипции НСДАП). В политической публицистике их стали называть На?ци, по аналогии с социалистами — Со?ци. 24 февраля 1920 года Адольф Гитлер организовал в пивном зале Хофбройхаус первое из многих больших публичных мероприятий нацистской партии, которые в нём пройдут. В ходе своего выступления он провозгласил двадцать пять пунктов, которые стали программой нацистской партии. Эта дата считается датой образования НСДАП.

«Пивной путч»

К началу 1920-х гг. НСДАП стала одной из наиболее заметных организаций Баварии. Во главе штурмовых отрядов (немецкое сокращение СА) встал Эрнст Рём. Гитлер быстро превратился в политическую фигуру, с которой стали считаться, по крайней мере в пределах Баварии. В 1923 году в Германии разразился кризис, причиной которого являлась французская оккупация Рура. Социал-демократическое правительство, сначала призвавшее немцев к сопротивлению и ввергшее страну в экономический кризис, а затем принявшее все требования Франции, подвергалось нападкам и со стороны правых, и со стороны коммунистов. В этих условиях нацисты вступили в союз с правыми консерваторами-сепаратистами, находившимися у власти в Баварии, совместно готовя выступление против социал-демократического правительства в Берлине. Однако, стратегические цели союзников резко разнились: первые стремились к реставрации дореволюционной монархии Виттельсбахов, тогда как нацисты — к созданию сильного Рейха. Лидер баварских правых фон Кар, провозглашенный комиссаром земли с диктаторскими полномочиями, отказался исполнять ряд приказаний Берлина и, в частности, — распустить нацистские отряды и закрыть «Фёлькишер беобахтер». Однако, столкнувшись с твёрдой позицией берлинского Генерального штаба, лидеры Баварии (Кар, Лоссов и Сейсер) заколебались и заявили Гитлеру, что не намерены пока что открыто выступать против Берлина. Гитлер воспринял это как сигнал, что следует брать инициативу в свои руки. 8 ноября 1923 года около 9 часов вечера Гитлер и Людендорф во главе вооружённых штурмовиков явились в мюнхенскую пивную «Бюргербройкеллер», где проходил митинг с участием Карра, Лоссова и Сейсера. Войдя внутрь, Гитлер объявил о «свержении правительства предателей в Берлине». Однако, вскоре баварским лидерам удалось покинуть пивную, после чего Карр издал прокламацию о роспуске НСДАП и штурмовых отрядов. Со своей стороны, штурмовики под командованием Рёма заняли здание штаб-квартиры сухопутных сил в военном министерстве; там они, в свою очередь, были окружены солдатами рейхсвера. Утром 9 ноября Гитлер и Людендорф во главе 3-тысячной колонны штурмовиков двинулись к министерству обороны, однако, на улице Резиденцштрассе путь им преградил отряд полиции, открывший огонь. Унося убитых и раненых, нацисты и их сторонники покинули улицы. В историю Германии этот эпизод вошёл под названием «пивной путч». В феврале — марте 1924 года состоялся процесс над руководителями путча. На скамье подсудимых оказались лишь Гитлер и несколько его сподвижников. Суд приговорил Гитлера к 5 годам заключения, однако, уже через 9 месяцев его выпустили на свободу.

На пути к власти

За время отсутствия лидера партия распалась. Гитлеру пришлось практически начинать все с нуля. Большую помощь оказал ему Рём, начавший восстановление штурмовых отрядов. Однако решающую роль в возрождении НСДАП сыграл Грегор Штрассер, лидер правоэкстремистских движений в Северной и Северо-Западной Германии. Приведя их в ряды НСДАП, он помог превращению партии из региональной (баварской) в общенациональную политическую силу. Тем временем Гитлер искал поддержку на общегерманском уровне. Ему удалось завоевать доверие части генералитета, а также установить контакты с промышленными магнатами. Когда парламентские выборы в 1930 году и 1932 году принесли нацистам серьёзный прирост депутатских мандатов, в правящих кругах страны стали всерьез рассматривать НСДАП как возможного участника правительственных комбинаций. Была предпринята попытка отстранить Гитлера от руководства партией и сделать ставку на Штрассера. Однако Гитлеру удалось быстро изолировать своего сподвижника и лишить его всякого влияния в партии. В конце концов в германских верхах было принято решение предоставить Гитлеру главный административно-политический пост, окружив его (на всякий случай) опекунами из традиционных консервативных партий.

НСДАП после поражения Германии во Второй мировой войне

В 1945 году, после капитуляции Германии, НСДАП была объявлена преступной организацией, запрещена и распущена, её имущество — конфисковано, руководители — осуждены, некоторые — казнены. Однако некоторым членам НСДАП удалось бежать через Италию в Южную Америку.[3]

По решению руководителей ведущих стран антифашистской коалиции в Германии была проведена денацификация, в ходе которой большинство бывших активных членов НСДАП подверглись особой проверке. Многие были уволены с руководящих постов или из социально значимых организаций, таких, как, например, учебные заведения.

В 1964 году была создана Национал-демократическая партия Германии (НДПГ)

Социальное содержание нацистской идеологии

Выше уже говорилось о крайней противоречивости взаимоисключающих теорий и тезисов, составляющих нацистскую идеологию. Действительно, как предварительное, так и более глубокое ознакомление с идеологией национал-социализма создает ощущение беспрецедентного эклектизма. Аристократизм и «народность», национализм и идея наднациональной общности фашистов, антикапитализм и теория созидательного капитала, проповедь автаркии и идеи единого европейского рынка, расистское оправдание кастовости и проповедь народной общности, возведенное в теорию презрение к массе и провозглашение человека труда солью фашистского общественного строя[45].

Даже если учесть, что нацистская идеология находилась в постоянном движении, которое, не будучи развитием, тем не менее характеризовалось частой сменой лозунгов, и сделать скидку на демагогию, насквозь пронизывавшую фашистские идейные концепции, несопоставимость отдельных частей идеологии национал-социалистов остается предельно очевидной. Тем не менее было бы неверным видеть в этом идеологическом месиве один лишь эклектизм /283/. При всей несовместимости отдельных идей, принятых на вооружение фашизмом, они были не просто взяты из реакционного идеологического наследия, но тщательно отобраны под определенным углом зрения. Главным принципом этого отбора был антимарксизм.

Нацистские руководители постоянно подчеркивали особую важность этой стороны своей идеологии. Выступая в мае 1933 г. на конгрессе Немецкого трудового фронта в Берлине, Гитлер говорил: «14–15 лет тому назад я заявил немецкой нации, что вижу свою историческую задачу в том, чтобы уничтожить марксизм. С тех пор я постоянно повторяю сказанное. Это не пустые слова, а священная клятва, которую я буду выполнять до тех пор, пока не испущу дух»[46].

Определяя задачи нацистской идеологии, главный эксперт НСДАП по этим вопросам Розенберг подчеркивал: «Выбор пути всеми государствами и народами зависит в первую очередь от их отношения к марксистской идеологии. . . Мы, национал-социалисты, можем с гордостью сослаться на то, что с самого начала наша борьба (против марксистского мировоззрения. – А. Г.) велась с неуклонной целеустремленностью и неослабевающим ожесточением»[47].

Антимарксизм нацистской идеологии позволял создавать видимость ее цельности. Но главное, разумеется, заключалось не в этом. Оно состояло в том, что только под лозунгами антимарксизма и можно было в тех условиях хотя бы временно объединить в интересах правящих классов различные социальные группы тогдашней Германии с их противоречивыми экономическими и политическими интересами.

Прежде всего антимарксистские лозунги полностью устраивали германскую крупную буржуазию, позиции которой постоянно подвергались атакам со стороны организованного рабочего движения, выступавшего под знаменем марксизма. В условиях политической неустойчивости, особо обострившейся в результате экономического кризиса 1929–1933 гг., антимарксизм национал-социалистов казался ей «добродетелью», которая уже сама по себе полностью компенсировала «неприятные», с ее точки зрения, свойства НСДАП – политический авантюризм, чрезмерную склонность к демагогии и т. д.

Антимарксизм открывал путь для сотрудничества, а затем и слияния НСДАП с традиционными консервативными правыми силами в политической жизни Германии, и в частности с дворянством, высшим кайзеровским чиновничеством и другими социальными группами, тесно связанными в прошлом с феодальной государственной машиной «второй империи». Для всех них Веймарская республика была не только «незаконным детищем» /284/ «ноябрьского преступления» (так в крайне правых кругах называли ноябрьскую революцию 1918 г.), но прежде всего порождением марксизма, результатом «марксистского эксперимента». Патологический антимарксизм национал-социалистов отодвигал для представителей этих кругов на задний план то обстоятельство, что по некоторым немаловажным вопросам – будущая форма правления, отношение к социальной демагогии и т. д. – их взгляды существенно отличались от взглядов НСДАП.

Для мелкобуржуазных масс, недовольных своим положением в обществе, озлобленных экономическими неурядицами и явной неспособностью веймарского режима справиться с ними, антимарксизм национал-социалистов был формой выражения оппозиции к государству, которое благодаря активному участию социал-демократов в создании и деятельности республики расценивалось многими как «марксистское». Враждебность нацистов к «марксистскому государству» воспринималась этими массами как свидетельство совпадения их интересов с теорией и практикой НСДАП.

Показательно в этой связи, что идеологи НСДАП предпочитали говорить об «антимарксизме», а не об «антикоммунизме», хотя на практике их борьба была направлена прежде всего против КПГ, а машина нацистского террора была нацелена в первую очередь против коммунистов. Понятие «антикоммунизм» казалось им тогда слишком узким, ибо исключало возможность мобилизовать в своих интересах недовольство широких слоев населения Веймарской республикой, ассоциировавшейся с социал-демократами, но никак не с коммунистами, глубокая враждебность которых к существовавшему строю была хорошо известна.

Антимарксизм как идеологический принцип позволил нацистским идеологам осуществить своеобразную аккумуляцию националистических настроений, получивших в тогдашней Германии очень большое распространение. Марксизму как интернациональному учению противопоставлялся антимарксизм как учение национальное. Империалистическая политика держав-победительниц подавалась как свидетельство несостоятельности ставки на интернациональное взаимопонимание и солидарность. Крах пацифистских иллюзий, распространявшихся социал-демократами, выдавался за крах идеи взаимопонимания между народами, а провал так называемой «политики выполнения», проводимой правительствами «веймарской коалиции», – за провал внешнеполитической линии «марксистского государства».

На основе антимарксизма и строилась вся пирамида нацистских националистических теорий.

Учитывая традиции и силу националистических настроений, порожденных Версальским договором и обостренных экономическими потрясениями конца 20-х –начала 30-х годов, национал-социалистские идеологи с самого начала сделали ставку не просто на подчеркивание справедливости национальных чаяний народа и необходимости их осуществления – этим занимались и другие /285/ партии, как правые, так и левые, но на проповедь достижения национальных целей «решительными методами», путем применения силы. Именно культ силы как средства решения национальных проблем и стал отличительной чертой нацистской идеологии с самого начала.

Культ силы, проповедуемый национал-социалистами, включал в себя определенный набор примитивных идей: восхваление зверских инстинктов, утверждение, что борьба (понимаемая как применение грубого насилия) является важнейшим фактором развития и совершенствования человечества, а гуманизм, отрицающий насилие, – выражением либо полного непонимания человеческой натуры, либо теоретическим оправданием трусости.

Распространение подобных взглядов сыграло важнейшую роль в подготовке населения, особенно молодежи, к восприятию идеи агрессивной войны и широкому развитию неприкрытого садизма, нашедшего свое выражение в зверствах по отношению к военнопленным, на оккупированных территориях, в концентрационных лагерях и лагерях смерти.

Эта очень важная сторона дела не ускользнула от внимания исследователей и уже давно всесторонне разобрана и освещена в антифашистской литературе. Гораздо меньше внимания было уделено другой стороне вопроса. Почему пропаганда культа силы, культа зверя с самого начала, еще до того, как была осуществлена массовая пропагандистская обработка, не оттолкнула, а в ряде случаев привлекла широкие слои населения Германии? Чтобы ответить на этот вопрос, необходимо иметь в виду общую психологическую атмосферу, царившую тогда в Германии. Попранное чувство национального достоинства, связанное с проигранной войной, было обострено бесцеремонным обращением победителей с поверженной Германией. Непрерывные дополнительные требования, особенно со стороны Франции, создавали постоянное ощущение слабости и беспомощности своей страны перед лицом вооруженных до зубов победителей.

В этих условиях проповедь идеи вечного мира и господства разума в отношениях между народами, с которой выступали многие представители веймарской коалиции, в том числе и теоретики социал-демократии, вызывала внутреннее сопротивление и раздражение. Малая эффективность проводимой веймарскими партиями «политики выполнения» способствовала распространению отрицательного отношения к мирным путям решения национальной проблемы. Но компрометация мирных лозунгов создавала условия для благожелательного отношения к методам крайнего насилия.

Разумеется, среди разных социальных групп подобные настроения проявлялись неодинаково и в разной степени. Дворянство, офицерство, кайзеровское чиновничество и часть крупной буржуазии, находившиеся в оппозиции к Веймарской республике, с самого начала выступали за военные методы. Поэтому-то из их рядов и вышли первые апологеты культа силы. Весьма близка по взглядам /286/ к ним была и националистическая интеллигенция, склонявшаяся к пангерманизму и поэтому особенно болезненно воспринимавшая как сам факт поражения, так и последующее унижение Германии.

Для мелкой буржуазии в целом проповедь культа силы не играла решающей роли до тех пор, пока у нее не было оснований быть недовольной существовавшим режимом. Однако как только она пришла в конфликт с властью, характерный для мелкого буржуа национализм, сдобренный свойственной ему склонностью к насилию, сразу же принял самые крайние формы. Поскольку экономические неурядицы, связанные с последствиями кризиса 1929–1933 гг., воспринимались также как следствие национального гнета (хотя воздействие Версальского договора на экономическое положение Германии, особенно после 1924 г., было, как выяснилось впоследствии, минимальным), озлобленные до предела представители мелкой буржуазии требовали решительных действий. В этих условиях культ силы, который проповедовал нацизм, казался им гораздо привлекательнее, чем рассуждения об умеренности и постепенности.

То же самое можно сказать и о той части рабочего класса, которая по традиции находилась под воздействием буржуазных, в том числе правых партий.

Крупную монополистическую буржуазию культ силы устраивал потому, что облегчал формирование армии ландскнехтов для осуществления контрреволюционного террора внутри страны и проведение политики экспансии вовне.

Аналогичная роль отводилась в идеологии фашизма и расовой теории.

Приняв на вооружение взгляды Гобино, Ляпужа, Чемберлена и их последователей, национал-социалистские идеологи превратили их в основу основ своего мировоззрения. Однако фашистская расовая теория не была простым повторением взглядов «основоположников» расизма. Свойственная идеологии фашизма склонность к упрощению, примитивизации, превращению идей в предельно доступные лозунги проявилась и в данном случае. Если для Чемберлена, Шпенглера, Мёллера ван ден Брука, Фробениуса раса носила отвлеченно мистический характер и определяющим фактором в ней считалась душа, то для национал-социалистов расовая теория свелась к чистой биологии, а учение о расах приобрело все внешние признаки племенной селекции.

Наиболее распространенным среди идеологов национал-социализма было представление о расе как сумме внешних признаков, определяемых кровным родством. Решающее значение среди этих признаков придавалось форме черепа (различие между брахицефалами – круглоголовыми как представителями низшей расы и долихоцефалами – представителями высшей), цвету Волос, глаз, форме носа, осанке и т. д. Представители высшей расы, к которой были в первую очередь отнесены германцы, наделялись всеми добродетелями, в то время как низшие расы, которыми были /287/ объявлены все цветные народы, евреи, славяне, изображались носителями всевозможных пороков. На этих «принципах» основывались все многочисленные псевдонаучные исследования фашистских специалистов «по расовой гигиене», а также ряд практических действий нацистского правительства в области расовой политики.

Из расовой теории вытекал и тезис о «недочеловеке», одним из ярых сторонников которого был руководитель СС Генрих Гиммлер[48].

«Недочеловек, – утверждал он, – это биологически на первый взгляд полностью идентичное человеку создание природы с руками, ногами, своего рода мозгом, глазами и ртом. Но зто совсем иное, ужасное создание. Это лишь подобие человека, с человекоподобными чертами лица, находящееся в духовном отношении гораздо ниже, чем зверь. В душе этих людей царит жестокий хаос диких необузданных страстей, неограниченное стремление к разрушению, примитивная зависть, самая неприкрытая подлость. Одним словом, недочеловек. Итак, не все то, что имеет человеческий облик, равно. Горе тому, кто забывает об этом»[49].

Отсюда делались и весьма конкретные выводы.

«Живут ли другие народы в изобилии или дохнут от голода, – говорил Гиммлер, – интересует меня лишь в той степени, в какой мы нуждаемся в рабах для поддержания нашей культуры. .. Мы, немцы, единственные в мире, кто хорошо относится к животным. Мы будем прилично относиться и к этим людям-зверям. Однако было бы преступлением перед собственной кровью заботиться о них и внушать им какие бы то ни было идеалы и тем самым еще больше затруднять нашим детям и внукам обращение с ними»[50].

Расовый фактор трактовался фашистскими идеологами и как решающая движущая сила развития нации и человеческого общества. «Расовый вопрос, – писал один из наиболее известных нацистских деятелей, особо интересовавшийся расовой проблемой, Вальтер Дарре, – это ключ к пониманию мировой истории»[51].

Согласно утверждениям Розенберга, борьба различных рас всегда составляла основное содержание как мировой истории, так и истории культуры[52].

В свою очередь, Гитлер использовал расовую теорию для объяснения всех происходящих в мире идеологических процессов. Все мировоззренческие проблемы, согласно его утверждениям, носили сугубо расовый характер. Выступая на Нюрнбергском партийном съезде осенью 1933 г. с речью, посвященной вопросам культуры, он утверждал, что единственной предпосылкой выработки /288/ правильного мировоззрения является степень чистоты расы. Мысль опыт, знания, исследования – все это имеет второстепенное значение по сравнению с инстинктом, если это инстинкт чистого в расовом отношении народа. «Поэтому в инстинкте даже самого примитивного, но неиспорченного народа заложено естественное мировоззрение»[53]. «Народ, чистый в расовом отношении, в соответствии со своей чистой сущностью инстинктивно занимает адекватные позиции во всех жизненно важных вопросах... руководствуясь лишь врожденным чувством самосохранения»[54]. Если народ состоит из различных расовых элементов, то в этих условиях решающее значение приобретает то обстоятельство, мировоззрение какого расового элемента возьмет верх в идеологической борьбе. Заслуга национал-социализма, утверждал Гитлер, состоит прежде всего в том, что он помог одержать победу мировоззрению, отражавшему инстинктивные потребности германской крови[55].

В такой трактовке расовая теория превращалась в универсальную отмычку, позволявшую объяснить в интересах фашистов любое явление, подтвердить любую политическую линию, найти оправдание любой неудаче, любому провалу. Направленная вовнутрь, она служила объяснением реальных противоречий, существующих в обществе (борьба различных расовых элементов). При ее помощи оправдывались любые репрессии (борьба против расово чуждых элементов, подрывающих жизненную силу и будущее нации). Примененная в области внешней политики она создавала выгодные позиции для воинственной и экспансионистской пропаганды (право высшей нации повелевать низшими, происки низших наций, обусловленные завистью к высшей, и т. д.).

В этом важнейшая причина того, почему расовая теория с самого начала заняла такое видное место в идеологии германского фашизма. На эту сторону дела с полным основанием обращали внимание многие исследователи. Следует, однако, иметь в виду, что этой причиной дело не исчерпывается. Наряду с пропагандистскими мотивами в выборе той или иной теории в качестве мировоззренческой основы важную роль играют социологические моменты. В данном случае расовая теория заняла определяющее место в идеологическом багаже фашизма и потому, что она в большей степени, чем любые другие, соответствовала настроениям, чувствам и предрассудкам той части населения, которая составляла массовую базу национал-социализма.

Расизм – не просто лжетеория, порожденная фантазией квазитеоретиков-реакционеров. Это, кроме того, и наиболее крайнее выражение национализма и шовинизма, носителями которого, как известно, в массовом масштабе являются наряду с остатками феодальных классов и консервативным чиновничеством широкие круги мелкой буржуазии. В социально-психологическом плане /289/ крайний национализм, переходящий в расизм, – своеобразная форма преодоления «комплекса неполноценности», свойственного мелкому буржуа и вообще обывателю, особенно остро воспринимающему неустойчивость своего социального положения, свою неспособность одолеть барьеры, отделяющие его от того общества, того образа жизни, к которому он всей душой стремится. Для этих категорий населения расизм – это метод самоутверждения, позволяющий даже самому опустившемуся обывателю – люмпену – чувствовать себя существом высшего порядка по сравнению с другими – быть может, более умными, образованными и даже преуспевающими людьми, но зато не имеющими «привилегии» родиться от лиц объявленной более ценной национальности или расы.

В социально-экономическом плане крайний национализм, переходящий в расизм, – это форма отражения экономической неустойчивости мелкой буржуазии и вообще средних слоев, их стремления облегчить себе условия конкуренции. Показательно, что вспышки в Германии расизма, и прежде всего антисемитизма, сыгравшие на руку национал-социалистам, точно совпадали по времени с периодами обострения экономического положения в стране, в то время как спад расистских параксизмов приходился на периоды относительной стабилизации.

Как расизм, так и культ насилия, чтобы быть эффективными с точки зрения сил, их использующих, должны иметь конкретную сферу приложения, объект, на котором они сфокусированы. В качестве такого объекта фашистами с самого начала были избраны, с одной стороны, евреи и цыгане, с другой – славянские народы. Выбор этот был не случайным. В Германии имелось значительное еврейское меньшинство. В результате ноябрьской буржуазно-демократической революции 1918 г. евреи получили гражданское равноправие. Усилилась экономическая активность еврейского населения в сфере мелкого предпринимательства и торговли. Ряд граждан еврейской национальности занял заметные позиции в области культуры, в публицистике, в политической жизни.

Консервативная часть населения Германии, особенно те, кто не принял ноябрьскую революцию 1918 г., наблюдали за этим процессом с глубоким недовольством. Это недовольство способствовало оживлению бытового антисемитизма, укоренившегося в сознании части населения страны еще со времен средневековья. Конкретизация расизма в форме антисемитизма воздействовала в этих условиях особенно эффективно. Социальная неудовлетворенность, характерная в те годы для самых различных слоев населения, сублимируясь в понятии «заговор евреев», который нередко отождествлялся с «заговором масонов», находила свое псевдорешение в нарастающей враждебности к согражданам иудейского вероисповедания.

Цыганам в этом процессе отводилась роль довеска. В Германии их было сравнительно немного. Однако их особый образ жизни, упорное сопротивление ассимиляции породили в немецкой обывательской /290/ среде множество предубеждений, которые облегчали отнесение цыган к категории «расово вредных элементов».

И евреи и цыгане находились как бы под рукой. На них можно было «оттачивать» расистские теории на практике, провоцируя межрасовые столкновения, личные конфликты, практикуя дискриминацию, организовывая погромы, и т. д. По-иному обстояло дело со славянами. Славянское меньшинство в Германии было незначительно. Там, где оно существовало, его основная часть была германизирована. И не оно было основной мишенью антиславянских теоретических конструкций расистских идеологов. Если антиеврейская и антицыганская кампании фашистов имели первоначально преимущественно внутренний адрес, то антиславянская струя в фашистском расизме была ориентирована на «внешние» объекты.

Славяне – восточные и юго-восточные соседи Германии – населяли те земли, которые, по замыслу фашистов и тех, кто стоял за их спиною, должны были стать ее первоначальной добычей. Провозглашение славян низшей расой, призванной унавозить почву для германцев, было в этих условиях, с одной стороны, формой психологической подготовки к нападению на восточных соседей, «недостойных» той земли, которую они населяют, а с другой, – создания атмосферы, делающей возможными не только завоевания на Востоке, но и «очищение» от автохтонного населения захваченных территорий. При этом употребление широкого понятия «славяне» расширяло масштабы предполагаемых завоеваний до предела.

Нацистские идеологи рано увидели большие возможности, которые открывает расистская теория, и широко использовали их[56]. В этом им существенно помогло то, что, будучи в своем большинстве выходцами из мелкобуржуазных средних слоев, они сами были насквозь проникнуты расистской идеологией, воспринимали ее как свою, постоянно находились под ее влиянием.

Поэтому расовая теория была для них не только средством воздействия на массы, не только пропагандистским инструментом, но и внутренней пружиной, определявшей их поведение и многие политические акции. Например* принятый нацистским правительством в июле 1933 г. расистский Закон о предотвращении передачи потомству наследственных заболеваний, создавший «юридическую базу» для широкого применения стерилизации, а затем – для уничтожения неизлечимых, прежде всего психических, больных[57], вряд ли можно было считать оправданным для НСДАП с пропагандистской точки зрения. Как средство расправы с политическими противниками он был излишним, ибо, во-первых, для этого были созданы концентрационные лагеря, а, во-вторых, нацистские террористы /291/ имели возможность разделаться с инакомыслящими, не прибегая к этому закону. На население принятие закона и особенно его широкое применение оказали отрицательное воздействие: вызвали панические слухи, недовольство и т. д. Отрицательными для нацистского режима, заинтересованного на первых норах в благожелательном отношении заграницы, были и зарубежные отклики.

Очевидно, что, осуществляя данное мероприятие но «расовой гигиене», национал-социалистское правительство руководствовалось не столько прагматическими, сколько «эмоциональными» соображениями.

ряде случаев нацистская «элита» пыталась практически применить принципы расового отбора. Гиммлер, например, не только мечтал о создании правящей аристократии нордическо-германской расы, но и усиленно выводил ее. Так, отбор волонтеров в СС происходил в строжайшем соответствии с требованиями евгеники. Прежде всего им предписывалось представить документы о чисто расовом происхождении. Затем производился антропологический отбор. И только после этого рассматривались все остальные качества кандидата. Для обеспечения «полноценного» в расовом отношении пополнения были созданы специальные школы-интернаты «Наполас» (Национал-социалистские воспитательные учреждения). Отбор в эти школы, считавшиеся привилегированными заведениями, происходил также на основе строгих «расовых принципов»[58].

Особое значение придавал Гиммлер опытной организации «Лебенсборн», главной целью которой было содействие массовому появлению на свет «высококачественных» в расовом отношении внебрачных детей. Организация полностью брала на себя расходы по их содержанию и воспитанию. Выразившим соответствующее желание холостым женщинам подбирались арийские производители. Предполагалось, что после войны организация развернет свою деятельность в самых широких масштабах. Чтобы обеспечить ее заказами, планировалось введение закона, обязывавшего всех женщин в возрасте до тридцати лет (в том числе и холостых) подарить государству по ребенку. В порядке подготовки к этому закону Гиммлер издал приказ, обязывавший каждого эсесовца произвести на свет как минимум одного потомка[59].

Подобные идеи не были манией одного рейхсфюрера СС. Они имели широкое хождение среди нацистской верхушки. Жена Бормана, известная как крайняя фанатичка, постоянно и настойчиво выступала за официальное введение для «расово высокоценных» арийских мужчин института побочных жен и, желая подать пример, добровольно санкционировала наличие «побочной жены» у своего мужа. Кальтенбруннер в кругу единомышленников неоднократно высказывался за установление такого порядка, при /292/ котором немецким женщинам в возрасте до 35 лет было бы вменено в обязанность родить не менее 4 расово полноценных детей. Семьи, выполнившие эту норму, должны были бы выделять мужчин для обслуживания одиноких и малодетных женщин и т. д.[60]

Нет сомнений, что если бы не поражение фашистской Германии, нацистским руководством были бы предприняты энергичные меры для осуществления в широких масштабах подобной ноли-тики, основанной на расово-биологическом психозе.

Важное место в «национальной» идеологии германского фашизма шизма занимали и конкретные внешнеполитические концепции в основу которых были положены идеи геополитической школы. Пропагандистско-идеологическое преимущество подобных идей, с точки зрения НСДАП, состояло в том, что они, дополняя расовую теорию, давали доступные для рядового обывателя аргументы в пользу проведения политики экспансии и агрессии. Их наукообразие и внешняя логичность, воздействуя на ставшие традиционными в Германии представления о ее праве на «место под солнцем», привлекали на сторону национал-социалистов не только заведомо воинственно настроенные слои немецкого населения (дворянство, офицерство, круги, связанные с колониальной политикой, и т. д.) но и многих из тех, кто просто считал, что территориальные положения Версальского договора, навязанного Германии после ее поражения в первой мировой войне, попрали ее национальное достоинство, либо связывал с политикой экспансии перспективы своего материального благополучия. Так, геополитические идеи находили благоприятный отклик среди разоряющихся мелких буржуа, части деклассированных безработных, малоземельного или безземельного крестьянства, потерявшего надежду на возможность решения проблемы земельного голода в результате проведения аграрной реформы или же осуществления разрекламированной, но малоэффективной политики создания поселений на территории Восточной Германии. Геополитические идеи импонировали и многочисленной прослойке младших крестьянских сыновей, оказавшихся лишенными наследства после вступления в силу закона о «наследственных дворах», и т. д.

Широкое использование национал-социалистами идейного багажа традиционного германского национализма во многом облегчило нацистам привлечение на свою сторону обывателей, видевших в мировоззрении НСДАП своеобразную квинтэссенцию привычных идей, теорий и взглядов. Однако это обстоятельство имело для нацистов и свою отрицательную сторону. Традиционная националистическая идеология, издавна политически связанная с монархическими силами (отсюда и ее широко распространенное название «вильгельминизм»), пользовалось репутацией идеологии реакционной, отражающей интересы правящих классов. Для национал-социалистов, основная политическая задача которых состояла /293/ в мобилизации под свои знамена народных масс, и прежде всего отрядов трудящихся, которые поддерживали левые или центристские силы, это было большим неудобством. Клеймо реакционности грозило парализовать попытки НСДАП выдать себя за партию прогресса, партию революции, партию социальных изменений.

Отсюда постоянное стремление НСДАП по возможности замаскировать свое близкое родство с националистами консервативного толка. На различных этапах развития национал-социализма и соответственно нацистской идеологии это стремление проявлялось по-разному. В периоды политических столкновений между НСДАП и национально-консервативными партиями оно выливалось в публичные «острые дискуссии» между ними. Во времена союза всех фракций «национальной правой» открытые дискуссии не практиковались. Однако как в одном, так и в другом случае национал-социалистские идеологи «теоретически» обосновывали своеобразие своего, фашистского национализма.

Результатом этих потуг явилась концепция старого и нового национализма. Старыми националистами объявлялись деятели (например, Гугенберг), стоявшие на позициях реставрации кайзеровских порядков и видевшие именно в этом истинную победу «национальной идеи». Им противопоставлялись «новые националисты», позволявшие себе критиковать вильгельминизм, с одной стороны, за асоциальность и кастовость, а с другой. за излишнюю приверженность демократизму.

Узости и династизму традиционного национализма национал-социалистские идеологи противопоставляли «национализм социальный», опирающийся не на узкую касту, а на широкие массы, национализм, проникнутый «сознанием своей ответственности перед обществом». И здесь они перебрасывали мостик ко второй части своей мировоззренческой пирамиды, части, которую кощунственно называли «социализмом».

Фашистскому «социализму» посвящена обширная критическая литература. В ней доказано глубокое лицемерие использованных национал-социалистами лозунгов, вскрыты несостоятельность, внутренняя противоречивость и антинародная сущность фашистских «социалистических концепций». Что собой представлял «социализм» нацистов, убедительно показала также практика их 12-летнего пребывания у власти.

Поэтому сейчас, на исходе 20-го столетия, излишне доказывать, что гитлеровский «социализм» не имел ничего общего с какой-либо формой социализма в общепринятом смысле этого слова. Социализм был для национал-социалистов лишь популярной этикеткой, приклеенной к конгломерату идей, представлявших собой апологетику государственно-монополистических отношений в их специфически германской бюрократической форме, сдобренную набором лозунгов, навеянных рядом конкретных социальных и экономических требований пришедших в движение средних слоев населения. /294/

Соответственно основное ядро, основной стержень нацистского «социализма» составляла не антикапиталистическая демагогия, как это иногда не совсем верно считают. Эта демагогия занимала подчиненное место, и поэтому наметившийся с начала 30-х годов отказ гитлеровского руководства от особого упора на эту сторону дела прошел для нацистской партии сравнительно безболезненно. Главным в нацистском «социализме» всегда был этатизм: высшая форма апологетики всеобъемлющей, тоталитарной роли централизованной власти. Сам социализм фашистские идеологи, как правило, определяли, следуя за Шпенглером, как форму общественной организации, при которой государству принадлежат важнейшие функции во всех областях жизни – начиная с политики, кончая культурой и личной жизнью граждан. В этой связи в качестве прямого прообраза «социалистического строя» принималось прусское феодальное государство времен Фридриха-Вильгельма и Фридриха II, а также система военного регулирования, получившая широкое развитие в Германии во время первой мировой войны.

Подобная трактовка социализма отражала вполне определенные настроения, взгляды и интересы достаточно широких социальных прослоек тогдашней Германии. Последние годы Веймарской республики были периодом далеко зашедшей компрометации буржуазно-демократического государства. Во-первых, чересчур явная связь между крупными монополиями и последними правительствами веймарского режима, откровенно демонстрировавшая истинное назначение правительственного аппарата, подрывала столь важный для правящих классов миф о надклассовости государственной машины. Во-вторых, связанная с этим процессом далеко зашедшая коррупция серьезно расшатала авторитет государственной власти. В-третьих, экономический и последовавший за ним политический кризис наглядно показали слабость существовавшего режима, его неспособность решать насущные проблемы, перед которыми оказалась в то время страна. Эта неспособность воспринималась тогда многими как выражение несостоятельности строя, основанного на демократических принципах, на парламентаризме.

Все это вызывало среди большинства населения Германии, не готового еще воспринять идеи пролетарской социалистической революции, особенно среди средних слоев, тягу к сильному, авторитетному государству, свободному от колебаний, связанных с парламентскими манипуляциями, и способному на решительные действия. Идея сильного государства, тем более облаченная в популярную социальную оболочку, имела в таких условиях все шансы на массовую поддержку, и прежде всего тех категорий трудящихся, которые стояли в стороне от организованного рабочего движения.

Для части правящих классов, в том числе и влиятельных групп монополистической буржуазии, эта оболочка была в какой-то степени препятствием для принятия нацистской идеологии: ведь /295/ социализм на протяжении многих десятилетий был для них самым страшным пугалом. Однако более близкое знакомство с нацистским «социализмом» сняло многие препоны. Трактуемый как сильная государственная власть, фашистский «социализм» в сложившихся условиях устраивал германскую буржуазию. Ведь в ее рядах в не меньшей, а, быть может, в гораздо большей степени проявлялась тяга к твердой власти[61]. При всем влиянии крупнейших монополий на политику Веймарской республики свойственная ей политическая неустойчивость действовала монополистам на нервы. Приходилось постоянно тасовать политические карты, считаться с влиянием левых партий и профсоюзов и т. д. В обстановке экономической стабилизации все это, по мнению хозяев германской промышленности, не выходило за приемлемые рамки. В условиях же кризиса и последовавшего за ним паралича парламентской системы их симпатии к идее всесильной государственной власти стали оказывать решающее воздействие на их политические взгляды.

Учтя эти настроения, национал-социалистские идеологи внесли соответствующие коррективы в свои «социалистические» теории. В их программных документах «социализм» стал фигурировать прежде всего как антипод хаоса, неразберихи, беспорядка. «Воля к форме, воля к ликвидации хаоса, к наведению порядка в вышедшем из-под контроля мире – вот что характерно для национал-социалистов, поставивших перед собой величайшую задачу – быть… стражами порядка», – особо подчеркивалось в официальном комментарии к программе НСДАП[62].

Национальный социализм Адольфа Гитлера, – писал В. Дар-ре, – это создание порядка, соответствующего жизненным законам народного организма, и государственных средств установления и поддержания этого порядка»[63].

В соответствии с подобной трактовкой национального «социализма» фашистские идеологи уделяли основное внимание доказательству естественно/о права государства определять все стороны общественной и личной жизни своих граждан. Это право выводилось прежде всего из характеристики национал-социалистского государства как высшей формы организации всего народа.

«Государство, – подчеркивал официальный историограф „третьей империи” Г. Рюле, – представляет собой организационную форму народной жизни. Оно – предпосылка народной жизни и уходит своими корнями в народ. В национал-социалистском государстве преодолено противоречие между государством и народом. Государство – это организованный народ. Поэтому-то в /296/ национал-социалистском государстве нет места для либеральной многопартиинои системы»[64].

«Если раньше частная сфера мало-помалу поглощала государство, – писал нацистский теоретик Вильгельм Штапель, – то теперь государство без оглядки вторгается во все частные отношения и ставит себе на службу все стороны жизни: экономику, профессию, семью, союзы. Развитие экономики определяется государством. Государство оказывает влияние на выбор профессии. Семья подчинена государству в вопросе расовой гигиены. Союзы унифицируются государством. Тотальное включение всех сторон жизни в государственную деятельность имеет активизирующий смысл: оно служит наращиванию немецкой мощи»[65].

Поскольку организованность и всевластие государства, доведенные до полного отрицания прав и свободы личности, были провозглашены основным содержанием «социализма», высшей формой управления был объявлен принцип вождизма, «обеспечивающий наилучшую реализацию функций общества и государства».

«Человек должен признавать авторитет. На этом покоится принцип вождизма и общности. Общность без авторитета немыслима. Раса и кровь сами по себе еще не создают общности… Поэтому фюрер, который воплощает авторитет нашего общества, для нас непререкаем. Фюрер нации стоит выше критики для любого немца на вечные времена. . . Никто не имеет права задаваться вопросом: прав ли фюрер и верно ли то, что он говорит? Ибо, повторяю еще раз: то, что говорит фюрер, всегда верно»[66].

Принцип вождизма толковался нацистскими идеологами не только как необходимость подчинения верховному вождю, но и как основная форма построения всей государственной иерархии сверху донизу. Нацистский государственный или партийный чиновник на любой ступени не просто пользовался самыми широкими полномочиями, но и провозглашался полновластным вождем в своей области. На практике это превращалось в своеобразную ленную систему, при которой каждый вассал, сохраняя верность сюзерену, был полным господином в своем поместье. Теоретически же это объявлялось лучшей формой централизованного управления страной и обществом, и более того, высшим проявлением народовластия.

Подобная система организованного самоуправства и беззакония, исключавшая любые формы самоуправления и инициативы снизу, прикрывалась ссылками на народные истоки неограниченной власти верховного вождя. Фюрер объявлялся олицетворением воли народа, выразителем его национального и расового духа. Соответственно воля фюрера приравнивалась к воле народа, а беспрекословное /297/ выполнение его приказов или приказов подчиненной ему иерархии – осуществлению чаяний и нужд народных[67].

Для теоретического обоснования концепции сильного государства нацистские идеологи использовали примитивную, но пропагандистски выигрышную так называемую органическую теорию государства. В соответствии с этой теорией общество, конституировавшееся как государство, во всех своих проявлениях подобно живому организму, в котором отдельный человек составляет первичную клетку, а сословия отдельные органы. Подобное уподобление позволяло нацистским идеологам выводить все свои принципы государственной жизни из закономерностей жизни органической. Отрицание классовой борьбы, характерное для фашизма, как и для любого другого вида буржуазной идеологии, и провозглашение принципа внутреннего единства нации подтверждались с помощью ссылки на организм, который-де может существовать только как единое целое[68].

Из органической теории общества обычно выводились и такие характерные для идеологии фашизма принципы, как сословность и корпоративность. Сословие трактовалось как антипод классу: если существование класса предполагало классовую борьбу, то подмена класса сословием позволяла говорить о возможности его органического сотрудничества с. другими сословиями. Создание корпоративной системы рассматривалось как форма организации сословий и обеспечения их эффективного взаимодействия с общественным организмом в целом[69].

Характерный для фашистского «социализма» этатизм накладывал глубокий отпечаток и на так называемую социальную проблематику. Исходя из необходимости сохранить массовую базу, фашистские идеологи всячески подчеркивали роль труда и соответственно трудящихся в фашистской общественной системе. Был провозглашен своеобразный культ «рабочих рук» (трудящихся, занимающихся физическим трудом) и «рабочих мысли» (лиц умственного труда). Они были объявлены главной опорой, костяком народного организма. Однако в конечном итоге перед всеми этими опорами ставились вполне определенные задачи: им надлежало выполнять функции органов труда, в то время как нацистской верхушке отводилась роль головы.

Проповедуя национальный «социализм», нацистские идеологи не могли обойти острые социальные проблемы, существовавшие в тогдашней Германии, ибо ставка на один лишь этатизм при всей его важности не обеспечила бы им поддержки масс, для которых идея сильного государства была неразрывно связана с перспективой ликвидации социальной несправедливости. Естественно поэтому /298/ , что в фашистской идеологии мы находим набор рецептов «социального оздоровления общества». Отличительной чертой всех этих рецептов был, однако, государственно-благотворительный характер намечаемых мероприятий. Не социальная справедливость как общественный принцип, не создание условий, при которых обеспечивается равенство условий жизни и социальных возможностей для всех слоев населения, а широко организованная система подачек сверху – вот тот социальный конек национал-социализма, который был использован им для завоевания масс. И па определенном этапе эта система оказалась довольно эффективной.

На практике социальный патернализм фашистского режима выражался в проведении серии демагогических, но в то же время материально фундированных акций социальной благотворительности. В идеологии он приобрел форму учения о «социальных функциях» национал-социалистского государства. Требуя от граждан беспрекословного выполнения долга, утверждали нацистские идеологи, государство в свою очередь берет на себя гарантию законных прав каждого кровного сына своего народа[70]. И хотя фашистская действительность на каждом шагу противоречила этим обещаниям, уже одно провозглашение принципа социальной ответственности нацистского государства перед гражданами привлекало к нему симпатии части населения, травмированного социальными бедствиями периода кризиса.

Значение антикапиталистической демагогии в нацистском социализме было разным на различных этапах. Особенно сильно проявлялся антикапитализм на первом этапе. Это было время, когда национал-социалисты делали главную ставку на завоевание организованного рабочего класса, шедшего за левыми партиями. Именно тогда и приобрели среди нацистов особую популярность взгляды Г. Федера, его филиппики против власти денег («мамо-низма»), ростовщичества, против всесилия монополий, против униженного положения истинных создателей реальных ценностей – рабочих, трудящихся[71].

Этот этап идеологического развития национал-социализма нашел свое отражение в основных программных документах НСДАП, и прежде всего в программе из 25 пунктов. В этой программе мы находим и требование ликвидации нетрудовых доходов (пункт 11). и призыв к полной конфискации всех военных прибылей (пункт 12) и лозунг национализации всех уже практически обобществленных трестов (пункт 13), и требование участия трудящихся в прибылях крупных предприятий (пункт 14), и призыв к проведению аграрной реформы (пункт 17), к беспощадной борьбе против спекулянтов (пункт 18) и т. д.[72] /300/

К этому же времени относится и принадлежащая Г. Федеру характеристика национал-социализма как «мировоззрения, находящегося в самой решительной оппозиции к нынешнему миру капитализма и его прислужников»[73].

Конечно, уже на самых первых порах «антикапитализм» национал-социалистов сопровождался такими оговорками, которые практически сводили его к пустому сотрясению воздуха. Уже в первых комментариях к программе, принадлежавших Федеру и представлявших собой практически новую программу, в качестве одного из важнейших пунктов фигурировало признание принципа частной собственности и обязательство обеспечить ей государственную защиту[74]. На «реабилитацию» капитализма как системы была направлена также теория Федера, различавшая так называемый созидательный («шаффенде») и паразитический («раффенде») капитал. Согласно Федеру, борьба должна была вестись не против всего капитала как такового, но лишь против паразитического капитала (преимущественно банков). С этим была связана и другая идея Федера – относительно ликвидации «процентного рабства» как средства освобождения от «паразитического капитала».

При всем этом антикапиталистические лозунги составляли тогда важную часть идеологической деятельности национал-социалистов, особенно их так называемого левого крыла[75].

Сравнительно незначительные успехи НСДАП среди организованных рабочих показали, однако, что нацистская антикапиталистическая демагогия не находит среди них большого отклика. В то же время чрезмерный упор на антикапитализм отталкивал от НСДАП мелкую городскую и сельскую буржуазию и вызывал настороженность в наиболее влиятельных кругах монополистического капитала. Поэтому уже к концу 20-х –началу 30-х годов НСДАП произвела определенную идеологическую перестройку. Лозунг аграрной реформы как не нашедший достаточно широкой поддержки среди среднего и зажиточного крестьянства был выброшен за борт. Антиканиталистические лозунги были сохранены, однако отодвинуты на второй план с тем, чтобы не пугать ни богатых покровителей НСДАП, ни ее мелкобуржуазных последователей. В целом как в политике, так и в идеологии курс был взят на завоевание в первую очередь мелкобуржуазной массы. Практически это нашло свое выражение в том, что антикапиталистическая агитация была сведена почти исключительно к нападкам на банки и универсальные магазины, деятельность которых вызывала ненависть разорявшихся мелких буржуа. При этом был резко усилен антисемитский элемент, с самого начала доминировавший в антикапиталистической пропаганде национал-социалистов /300/ . В таком виде «антиканитализм» НСДАП оказался вполне приемлемым и для крупной буржуазии.

После прихода фашистов к власти и особенно после унификации ими государственной машины, общественных организаций и управления экономикой антикапиталистическая струя в фашистской идеологии еще больше ослабла. Нацистское руководство и монополии были заинтересованы в стабилизации обстановки. Эта заинтересованность нашла свое выражение в утверждении, что антикапиталистическая часть национал-социалистской программы уже фактически реализована в результате ликвидации еврейского паразитического капитала, унификации предпринимательских организаций и передачи национал-социалистскому государству основных функций управления экономикой. Остальные обещанные мероприятия (например, ликвидация «процентного рабства») были объявлены программой дальней перспективы. Антикапиталистические лозунги вытаскивались на поверхность только в отдельных случаях – прежде всего когда возникала необходимость припугнуть некоторых чересчур строптивых капиталистов.

Характерно, что вместе с антикапиталистическими лозунгами были «задвинуты» и их главные проповедники. Тот же Федер, считавшийся нацистской звездой первой величины, после прихода Гитлера к власти получил, и то ненадолго, лишь второстепенный пост статс-секретаря в министерстве хозяйства. Потом его отправили в университет на преподавательскую работу. А после его смерти нацистские владыки, на протяжении многих лет клявшиеся его именем, не позаботились даже о некрологе.

Аналогичную трансформацию претерпел и религиозный аспект нацистского мировоззрения. Поскольку официальные каноны христианства противоречили основным мировоззренческим принципам национал-социализма, теоретики НСДАП на первых порах занимали фронт против церкви.

В национал-социалистской литературе была развернута кампания против религии и церкви.

«Религия любого вида, – писал нацистский теоретик, ректор университета Гете во Франкфурте-на-Майне Э. Крик, – берет свои истоки из Азии. Религия чужда нам но своему характеру и смыслу… Характеру и целям германцев соответствует живая вера в бога и судьбу… Вера крепит волю и силу, религия разрушает волю и силу; религия Жизненно чужда нашей расе. Вера, воля, сила – факторы здоровья. Религия с ее чудесами, потусторонним миром и искуплением – причина болезни»[76].

«Христианство, – утверждал нацистский профессор Бергман, руководитель так называемого Немецкого движения верующих, – явилось не только большевизмом в вопросах собственности, в отношении /301/ к народности и отечеству, во всех его формах отношения к миру. Эта самая античеловеческая из всех религий большевизи-ровала прежде всего человеческое тело, которое всячески насиловал аскетический христианский дух, стремящийся поскорее освободиться от телесной оболочки как ненужной вещи»[77].

Враждебность к христианской религии была характерна и для личных взглядов многих фашистских лидеров. Широко известна антицерковная направленность нашумевшей книги Розенберга «Миф XX столетия». Влизок к Розенбергу в том, что касалось отношения к церкви, был и Борман.

Практика, однако, быстро показала, что антихристианская струя в нацистской идеологии скорее ослабляет, чем усиливает ее воздействие на широкую публику. Правда, среди определенной части немецкого населения, уже порвавшего с религией, и прежде всего среди молодежи, эта сторона нацистского учения вызвала определенные симпатии. В целом же объявление войны христианству не одобрялось по разным причинам ни правящими кругами, в частности крупной буржуазией, видевшей в религии важное средство идеологического воздействия на массы, ни мелкой буржуазией города, не желавшей порывать с церковью, пи традиционно религиозным крестьянством. Антихристианская позиция затрудняла нацистам проведение политики союза с другими правыми силами и тем самым приход к власти.

Это побудило руководство НСДАП еще накануне 1933 г. приглушить антихристианскую пропаганду как не отвечавшую взглядам социальных сил, интересы которых представляли нацисты. После заключения 20 июля 1933 г. конкордата с Ватиканом эта тенденция начала проявляться еще заметнее.

Одно время национал-социалисты пытались реформировать протестантскую церковь, сделав ее «выразителем» идей национал-социализма. Реализация их плана облегчалась тем, что среди представителей клира, как католического, так и особенно протестантского, преобладало положительное отношение к гитлеровскому режиму.

Для этой цели было использовано выделившееся из протестантской церкви религиозное движение «Немецких христиан». Уже первый руководитель этого движения епископ Хозенфельдер придал ему явно выраженное национал-социалистское направление (отрицание Ветхого завета, признание так называемого арийского параграфа и т. д.). После того как опеку над движением взял тесно связанный с нацистским руководством имперский епископ Мюллер, оно вообще превратилось в своеобразный религиозный филиал НСДАП[78].

Однако в конечном итоге эксперимент с созданием нацистской /302/ церкви не принес успеха. Протестантская церковь, в которой были не только пронацистские, но и антинацистские силы, в целом не пошла на поводу у национал-социалистов, и «Немецкие христиане» оказались в изоляции.

После этого далеко идущие планы в отношении реорганизации церкви были отставлены. Борман, носившийся сначала с идеей отмены преподавания религии в школе и замены 10 заповедей церкви новыми нацистскими заповедями (храбрости, чистоты крови и т. д.), категорически отверг выдвинутое министром культов предложение о коренной реформе церкви под эгидой национал-социалистского государства, сославшись на возможность волнений и усиления раздоров в стране.

Гитлер в своем правительственном заявлении от 28 марта 1933 г. счел необходимым специально подчеркнуть: «Национальное правительство видит в обоих христианских вероисповеданиях важнейший фактор существования нашей народности»[79]. Хотя враждебная христианству линия в идеологической работе была сохранена, ее ослабили еще больше. Книга Розенберга «Миф XX столетия» была объявлена выражением личной точки зрения автора. Многие национал-социалистские руководители, несмотря на недовольство некоторых своих последователей, стали подчеркивать свою приверженность христианским обрядам.

В этих условиях и был заключен союз между национал-социалистским государством и церковным руководством обеих конфессий. В обмен на обещание НСДАП не вмешиваться во внутренние дела церкви и ее прихожан руководство клира гарантировало нацизму политическую и идеологическую поддержку[80]. Отвечая на приведенное выше заверение Гитлера, председатель католической партии Центра прелат Каас, выступая в рейхстаге, заявил:

«Перед лицом глубочайшего бедствия, которое переживает в настоящее время народ и государство… мы из германской партии Центра протягиваем руку всем, в том числе нашим бывшим врагам, чтобы обеспечить осуществление дела национального подъема». (Пометка в протоколе: «Бурные аплодисменты, в том числе со стороны национал-социалистов. Аплодирует рейхсканцлер Гитлер»[81].)

Фракция партии Центра в Кёльне,- заседавшая под председательством К. Аденауэра, приняла незадолго до своего роспуска резолюцию следующего содержания: «Утвержденное успешным ходом национальной революции правительство не должно подвергаться опасности, иначе трудно будет представить себе последствия этого. Мы приветствуем подавление марксизма»[82].

Буржуазный публицист Э. Бекенферде, анализируя в 60-х годах в левокатолическом журнале «Хохланд» тогдашнюю позицию католического клира, вынужден прийти к следующему не очень приятному для себя выводу:

«Немецкие католики получали от своих епископов официальные авторитетные советы и указания, которые лучше бы не надо было выполнять».

И далее:

«Они (ведущие деятели политического католицизма. – А. Г.) пытались защищать принципы нового порядка, констатировать более или менее фундаментальное единство взглядов католиков и национал-социалистов и оценивать возникновение нацистского рейха как крупный и положительный поворот»[83].

В то же время несоответствие между нацистским мировоззрением и христианским учением создавало объективные условия для превращения верности последнему в форму выражения оппозиции нацистскому режиму и фашистской идеологии. Для многих верующих несовместимость нацистского учения с христианской моралью стала катализатором, ускорившим их отход от национал-социализма и даже сопротивление ему. В свою очередь, попытки НСДАП покончить с подобными настроениями неизбежно принимали характер религиозных преследований.

Все это способствовало сплочению антифашистских сил, и прежде всего сближению верующих антинацистов и антифашистов-атеистов. Это сближение в ряде случаев принимало весьма конкретные формы, о чем, между прочим, свидетельствовал процесс, организованный фашистским режимом против католического капеллана Йозефа Россаннта и других католических священников и функционеров (апрель 1937 г.). О масштабах репрессий, связанных с этим процессом, можно судить на основании сводки Главного имперского управления безопасности от февраля 1936 г., согласно которой в одном только Дюссельдорфе но делу Россаннта было арестовано 54 человека, в том числе 8 капелланов, генеральный председатель Католического союза молодежи и др. Всем им инкриминировалось тайное сотрудничество с коммунистами.

«Было бы крупной ошибкой, – писала в это время подпольная „Роте Фане”, – если бы пролетарские антифашисты не поняли значения религиозной деятельности католиков и протестантов за расширение освободительной борьбы, за движение Народного фронта против Гитлера»[84].

Поскольку в данном случае особенности идеологии национал-социализма способствовали не объединению правящих классов, как во многих других случаях, а разъединению - их, на последних этапах фашистского господства антихристианская сторона нацистского /304/ мировоззрения была практически «положена на лед». Показательно в этой связи, что другие национальные формы фашизма (в частности, испанский, португальский) не только не взяли на вооружение антихристианские догматы НСДАП, но, напротив, попытались при активной помощи клира сконструировать клерикальную модель фашизма.

* * *


 

А также другие работы, которые могут Вас заинтересовать

37060. Интернет и зависимость от него 28.47 KB
  Информацию черпают И чего здесь только нет Как же сеть ту называют Ну конечно Интернет Поднимите руки кто хотя бы один раз играл в Онлайн игры Говорите ли вы с друзьями об играх кодах уровнях и т. Примерно такие вопросы задают психологи когда хотят убедиться страдает ли человек Интернет зависимостью. Я задала эти вопросы не случайно и хочу чтобы вы посмотрели на себя со стороны оценили свое отношение к компьютеру и Интернету.
37061. Минута славы 51 KB
  Ведущий 1 Здравствуйте ребята Сегодня мы рады приветствовать вас на прекрасном мероприятии которое приготовили ваши талантливые одноклассники. Ведущий 2 Вам кажется что вы знаете все о своих одноклассниках Ведущий 3 Вы ошибаетесь Имя фамилия и оценки в классном журнале это еще не все. Ведущий1 Сегодня мы предоставим каждому свою минуту славы И вы увидите что они этой славы достойны. Ведущий 2 Итак сегодня мы проведем игру Минута славы.
37062. Я- гражданин России. Класный час 31.56 KB
  Тема классного часа: Я гражданин России Задачи: Образовательные Знакомство с понятием гражданин. Знакомство с символами России. Воспитывать интерес к России.
37063. Классный час, посвященный 200 - летию Бородинской битвы 26.21 KB
  Наполеон Бонапарт- человек необычной судьбы. Он родился 15 августа 1769 года на небольшом острове Корсика, принадлежащем Франции. Сын бедного дворянина Наполеон закончил военную академию в Париже, когда ему было 16 лет. В 24 года он уже был генералом, затем стал консулом Франции
37064. Вредные привычки. Классный час 23.17 KB
  У1 – слайд №2 “Здоровье это состояние полного физического психического и социального благополучия а не только отсутствие болезней и поврежденийâ€. Основная часть: слайд 3 У2 На слайде мы видим три основных вредных привычки которые портят наше с вами здоровье. слайд №4 Табак приносит вред телу разрушает разум отупляет целые нации. слайд№5 Из истории Курение табака возникло еще в глубокой древности.
37065. Личностно-ориентированный классный час 74.5 KB
  Классный час это гибкая по составу и структуре форма фронтальной воспитательной работы представляющая собой специально организуемое во внеурочное время общение классного руководителя с учащимися класса с целью содействия формированию классного коллектива и развитию его членов Е. Час классного руководителя – это форма воспитательной работы при которой школьники под руководством педагога включаются в специально организованную деятельность способствующую формированию у них системы отношений к окружающему миру Г. Основные компоненты...
37066. ВИКТОРИНА ПО СКАЗКАМ К.И. ЧУКОВСКОГО 23.93 KB
  ЧУКОВСКОГО Тема: ВИКТОРИНА ПО СКАЗКАМ К. ЧУКОВСКОГО Цели: 1. Такова внешность Корнея Ивановича Чуковского. Сегодня мы встретимся с героями сказок Корнея Чуковского.
37067. В дела ты добрые вложи всё лучшее своей души! 55.5 KB
  Сформировать в сознании детей понятие доброта; 2. Говорят что если есть в человеке доброта значит он как человек состоялся. Человеческая доброта и милосердие умение радоваться и переживать за других людей создают основу человеческого счастья. Сейчас возрождаются такие понятия как доброта милосердие доброжелательность внимание друг к другу.