65100

МУСУЛЬМАНСКИЙ ПОГРЕБАЛЬНЫЙ ОБРЯД В ЗОЛОТОЙ ОРДЕ

Дипломная

История и СИД

Основу источниковой базы для нашей работы составили сведения содержащиеся в научных отчётах об археологических исследованиях на территории Поволжья Юга России в Татарстане в республике Башкортостан и на территории Казахстана хранящиеся в архиве Института археологии...

Русский

2014-07-25

4.83 MB

13 чел.

ФЕДЕРАЛЬНОЕ АГЕНТСТВО ПО ОБРАЗОВАНИЮ

АСТРАХАНСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ

Васильев Дмитрий Викторович

МУСУЛЬМАНСКИЙ ПОГРЕБАЛЬНЫЙ ОБРЯД

В ЗОЛОТОЙ ОРДЕ

Астрахань, 2007


ОГЛАВЛЕНИЕ

[1] ВВЕДЕНИЕ

[1.1] Глава 1

[1.2] Захоронения с надмогильными и внутримогильными сооружениями

[1.2.1] 3.1.1. Погребения в мавзолеях

[1.2.2] 3.1.2. Погребения в оградках

[1.2.3] 3.1.3. Подкурганные захоронения

[1.2.4] 3.1.4. Погребения с внутримогильными конструкциями.

[1.3] Глава 2

[1.4] Обрядовые группы захоронений

[1.4.1] 3.2.1. «Языческие» захоронения

[1.4.2] 3.2.2. Захоронения с отклонениями от исламского

[1.4.3] погребального обряда

[1.4.4] 3.2.3. Мусульманские захоронения

[1.5] Глава 3

[1.6] Локально-территориальные группы захоронений

[1.6.1] 3.3.1. Могильники Селитренного городища.

[1.6.2] 3.3.2. Могильники окрестностей поселения Тумак-Тюбе.

[1.6.3] 3.3.3. Могильники окрестностей Красноярского городища.

[2] ЗАКЛЮЧЕНИЕ

[3] СПИСОК ИСТОЧНИКОВ И ЛИТЕРАТУРЫ

[4] СПИСОК СОКРАЩЕНИЙ

[5] ПРИЛОЖЕНИЯ

[5.0.0.1] Приложение 1


ВВЕДЕНИЕ

Настоящая работа является второй частью большого исследования, которое посвящено истории ислама в Золотой Орде в историческом и археологическом аспектах. Первая часть уже была нами опубликована некоторое время назад1. В ней мы рассмотрели особенности исторического процесса становления ислама в Золотой Орде в качестве государственной религии, отметили некоторые пережиточные явления, наблюдающиеся до сих пор в народном исламе по данным этнографии, а также дали общую описательно-статистическую характеристику погребальным обрядам на территории Улуса Джучи.

Настоящая работа ставит целью изучение истории становления ислама в Золотой Орде и его особенностей на базе материалов погребальных памятников с привлечением сведений, содержащихся в письменных источниках и данных этнографии.

Основой для данного  исследования послужит комплекс захоронений, оставленных населением Золотой Орды. Разумеется, мы не в силах учесть и привлечь к изучению весь объём погребальных памятников, изученных на территории Улуса Джучи, и тем более, все захоронения золотоордынского времени в целом (генеральную совокупность), но вполне в состоянии сформировать достоверную выборку, отражающую свойства генеральной совокупности. Мы осознаём, что наша выборка, сформированная случайным образом, содержит захоронения, оставленные представителями разных культур, разных этносов, разных религий. Для того, чтобы избежать уравнительного отношения к разнокультурным захоронениям, нами были сформированы локально-территориальные и обрядовые группы захоронений, максимально отражающие реально существовавшие в XIII-XIV вв. закономерности формирования отдельных могильников и группировки захоронений на них.

На основании данных анализа погребального обряда мы попытаемся оценить степень мусульманизации населения Золотой Орды. Под мусульманизацией мы понимаем как исторический процесс проникновения ислама в широкие массы населения Золотой Орды, со всеми его политическими и культурными перипетиями, так и степень восприятия новой религии этими массами на повседневном обрядовом уровне, что и отражается в значительной степени на погребальном обряде. Мусульманизации соответствует весь комплекс религиозных верований, представлений и обрядов, бытующих в народе и воспринимаемых им самим как вполне соответствующих мусульманскому вероисповеданию. Сюда же относятся и так называемые «доисламские верования», составляющие один из составных элементов явления, получившего в религиоведческой литературе название «народный» или «бытовой» ислам. Мы рассматриваем мусульманизацию через призму погребального обряда – насколько он соответствует каноническим нормам шариата, насколько различаются нормы мусульманского погребального обряда в кочевой степи и в золотоордынских городах Поволжья.

Для оценки степени исламизированности населения, оставившего те или иные погребальные памятники, происходящие с территории Золотой Орды, мы применяем критерии, выработанные Е.А. Халиковой. В качестве признаков «канонического» мусульманского захоронения мы признаём лишь его безынвентарность и соблюдение в нём ориентировки лица на киблу2. При этом, мы учитываем тот факт, что уже во второй половине XIV века большинство, если не всё население Золотой Орды формально являлось мусульманским.

Основу источниковой базы для нашей работы составили сведения, содержащиеся в научных отчётах об археологических исследованиях на территории Поволжья, Юга России, в Татарстане, в республике Башкортостан и на территории Казахстана, хранящиеся в архиве Института археологии РАН, фондах Астраханского и Волгоградского краеведческих музеев..

Нами были использованы методы количественного и качественного анализа (выявление парных коэффициентов сходства между признаками погребального обряда, группировка и типологизация материалов и т.д.). В ходе статистической обработки базы данных нами было выделено несколько групп захоронений, внутри которых погребения объединены каким-либо общим признаком. Данная работа посвящена характеристике погребального обряда внутри этих групп. Основой для анализа послужила созданная нами обширная база данных, содержащая сведения о 1825 захоронениях золотоордынского времени3. На основе формализованных данных, содержащихся в этой базе, нами были вычислены коэффициенты корреляции Пирсона между всеми парами признаков, описывающих погребальный обряд, и построены графы связей этих признаков. Графы связей для базы данных в целом и описание комплексов связанных признаков опубликованы в первой части нашей работы4. Для внутригруппового анализы нами были построены новые таблицы и вычилены значения коээфициентов корреляции признаков погребального обряда только для захоронений, входящих в данные группы.

Силу связи между признаками определяет модуль коэффициента корреляции Пирсона. Для построения графов много внимания нами было уделено выбору порогового значения силы связи, и оно было установлено для одних групп на уровне 0,2, для других - на уровне 0,3. Опытным путём было установлено, что при выборе порога значимости силы связи выше этого значения на графе перестают выделяться отдельные группы и комплексы связанных признаков, весь граф покрывается сетью малозначащих второстепенных связей, что может привести к радикальному упрощению рассмотрения обряда внутри группы как единого, в котором присутствуют практически на равных правах все признаки нашей номенклатуры. С другой стороны, при выборе порогового значения силы связи ниже этих значений, граф распадается на пары и тройки связанных признаков, число значимых признаков резко сокращается, что также чрезмерно упрощает описание, создавая картину отсутствия единства и внутренней логики в погребальном обряде внутри групп. Значение пороговой силы связи устанавливалось экспериментально, путём построения пробных графов индивидуально для каждой группы погребений. Сильные связи (со значением коэффициента корреляции от 0,81 до 1) мы обозначали на графах тройной линией, средние (со значением коэффициента корреляции от 0,61 до 0,8) - двойной линией, слабые связи (со значением коэффициента корреляции от 0,2 или 0,3 до 0,6) обозначались одинарной линией. Выделившиеся на графах комплексы связанных признаков (КСП) являются основой для характеристики особенностей погребального обряда внутри выделенных нами групп захоронений.

Хочется выразить огромную признательность всем коллегам и друзьям, без которых эта работа не могла бы состояться, и прежде всего - В.А. Иванову, С.А. Плетнёвой, А.Ф. Яминову, Г.Н. Гарустовичу, В.П. Костюкову, Э.Д. Зиливинской, Л.В. Яворской, Е.П. Мыськову, Е.Ю. Гончарову, С.А. Котенькову, П.В. Казакову, Д.В. Кутукову, А.В. Сызранову.


Глава 1 

Захоронения с надмогильными и внутримогильными сооружениями

3.1.1. Погребения в мавзолеях

Погребальный обряд хорошо отражает пути распространения ислама по территории Золотой Орды. Вехами на этих путях являются такие погребальные памятники, как мавзолеи (дюрбэ, кэшэнэ, мазар, гумбез). Мусульманские погребальные обряды строго регламентированы правилами шариата. Если строго следовать их установлениям, то возведение мавзолеев, либо других надмогильных сооружений окажется порицаемой практикой. В одном из хадисов говорится, что на месте захоронения мусульманина не должно оставлять никаких памятных знаков, могила должна быть сровнена с землёй таким образом, что, сделав семь шагов в сторону, её нельзя было бы отличить от окружающей почвы5. Однако, вопреки этому, исламом была узаконена традиция создания специальных мест захоронения – кладбищ. Существует прямое указание шариата на запрет возведения мавзолеев над могилами, ибо это может вызвать зависть более бедных мусульман6, известно неодобрительное отношение шариата и официального ислама к молитве на могиле. Отсюда происходит требование шариата, чтобы надгробные памятники не были похожи на мечети7. Однако, мавзолеи и надгробные памятники возводятся именно в традициях мусульманской мечетной архитектуры. Кроме того, так называемые «святые могилы» (аулья, астана, зийарат и пр.) активно используются в качестве молитвенных мест во внемечетном мусульманском культе8. Зачастую возведение мавзолея обусловливалось стремлением подчеркнуть святость покойного, либо его заслуги перед уммой – мусульманской общиной. Как отмечает В.В. Бартольд, нередко «монгольские ханы после принятия ислама уничтожали тайну, окружавшую могилы их языческих предшественников, и строили над этими могилами мавзолеи мусульманского типа»9, приводя в пример самого Тимура, который возвёл мавзолей над могилой своего отца-язычника. Отсюда видно, что как и всегда, если исламу не удавалось искоренить какие-либо обычаи и законы, делалась попытка придать им исламскую окраску, освятить их законами ислама. Так произошло и с погребальными обрядами.

Традиция возведения мусульманских мавзолеев, разумеется, уходит корнями ещё в домонгольскую эпоху. Однако целью нашей работы является обзор именно мавзолеев золотоордынского времени. До наших дней сохранилось большое количество либо целых, либо обнаруженных в ходе археологических раскопок остатков мавзолеев практически на всей бывшей территории Золотой Орды. Мы постараемся вкратце описать известные нам золотоордынские мавзолеи, находящиеся на территории России, а также попробуем выявить некоторые их общие черты.

Северный Кавказ. На Северном Кавказе и в Предкавказье, да и в Волжской Болгарии мавзолеи начали строиться ещё в предмонгольское время. По мнению Л.Г. Нечаевой, среди половецкой знати, которая уже приняла ко времени монгольского завоевания мусульманство, было распространено строительство мавзолеев.10 Именно с этим явлением она связывает свидетельство Рубрука о половецком погребальном обряде: «они строят также для богачей пирамиды, то есть остроконечные домики и кое-где … большие башни из кирпичей, кое-где каменные дома, хотя камней там не находится».11 Действительно, это описание очень напоминает пирамидальные многогранные мавзолеи, известные на Северном Кавказе.12 Возможно, что Закавказье было в домонгольское время регионом, откуда ислам мог проникать в половецкую среду. Строительство мавзолеев стало повсеместно широко практиковаться в связи с исламизацией Орды во времена хана Узбека.

Разнообразна была архитектура многочисленных, но, к сожалению, до наших дней не сохранившихся мавзолеев Маджарского городища. Судя по рисункам и описаниям, приводимым П.С. Палласом, Г. Потоцким, К.М. Бэром,13 посетившими в разное время развалины Маджара, некоторые мавзолеи там были очень большими. Основу их составляло кубическое здание с одним или несколькими выступающими арочными порталами, которое было перекрыто куполом или многогранным барабаном с шатровым покрытием. Преобладали мавзолеи портально-шатровые; преимущественно они квадратные в плане. Их архитектура близка архитектуре Азербайджана и Закавказья, а мавзолеи портально – купольные весьма похожи на среднеазиатские постройки.14 Вместе с тем в Маджаре строились и многогранные в плане портально-шатровые мавзолеи.15 Группа мавзолеев золотоордынского времени находилась в окрестностях города Ессентуки.16 Семь из них – прямоугольные в плане, с порталами, а один был выстроен в виде десятигранника. Интересно, что один из пятигорских мавзолеев – двухкамерный, углы которого фланкированы трёхчетвертными колоннами– аналогичен мавзолею, раскопанному Е.В. Шнайдштейн на поселении «301 км» в Астраханской области.17 Сооружённые из жжёного кирпича и украшенные поливными изразцами, эти мавзолеи относятся ко временам Узбек-хана.18 У с. Заманкул в Северной Осетии фиксировались остатки восьмигранного мавзолея с надписью, указывающей на 1347 год.19 Отмечались ещё 5 мавзолеев в округе Верхнего Джулата и есть сведения о раскопках одного мавзолея на самом городище, однако подробных описаний этих мавзолеев не сохранилось.20 Нам известно лишь, что мавзолей Верхнего Джулата кирпичный, квадратный, беспортальный.21 

На Северном Кавказе известен также один уникальный в своём роде подземный двухкамерный «склеп-мавзолей», сооружённый под полом мечети на городище Нижний Джулат22. Долгое время он был известен лишь по отчётным материалам. Не так давно появилась специально посвящённая данному склепу статья Э.Д. Зиливинской и И.М. Чеченова23. Отчётные описания данного объекта невразумительны и плохо документированы иллюстрациями24. Двухкамерный сводчатый склеп, состоящий из двух прямоугольных в плане смежных помещений был высечен, как указывается в отчёте об исследованиях, в материковом грунте (или в культурном слое?). Э.Д. Зиливинская и И.М. Чеченов сомневаются в подобном его устройстве и приводят аргументы в пользу постройки стен и свода склепа из обожжённого кирпича25. Кроме того, указанные авторы считают данный склеп крестообразным в плане, с глубокими нишами по сторонам света, с чем невозможно согласиться ввиду того, что южная ниша значительно глубже и шире остальных и отделена порогом от главного объёма помещения. Этот склеп, таким образом, повторяет планировку двухкамерных мавзолеев. Стены обоих помещений – северная, южная и западная – были украшены стрельчатыми нишами. Вход в склеп-мавзолей осуществлялся через дверь в восточной нише северного помещения, которая крутой лестницей соединялась с поверхностью. Стены склепа были оштукатурены глиной и известью. Устроение входа в мавзолей не через зийарат-хану, с юга, а напрямую в гур-хану с востока не является редкостью. Подобным образом, например, оформлен вход в мавзолей №1 в Мохши.26 По словам И.М. Чеченова, склеп содержал 6 мусульманских захоронений XIV века (на рисунке изображено лишь 5). Одно из них, судя по рисунку27, располагалось на пороге между северным и южным помещениями, два – в северном помещении, в индивидуальных грунтовых ямах, одно – в яме в южном помещении. Погребённые лежат вытянуто на спине, руки вытянуты вдоль туловища, ориентированы погребённые головами на запад, лицо одного из них обращено к югу. Где располагалось шестое захоронение – из рисунка не ясно. Понятно лишь, что здесь мы имеем дело не с одномоментно возникшим захоронением, а со склепом, в котором захоранивались либо члены знатной фамилии, либо особо почитаемые люди в течение целого ряда лет – последним покойным даже не хватило места в гур-хане – одного захоронили в зийарат-хане, другого – на пороге между гур-ханой и зийарат-ханой.

Действительно, этот интересный погребальный памятник можно интерпретировать как склеп – мавзолей, поскольку своей планировкой он копирует план двухкамерных мавзолеев – с квадратной гур-ханой - помещением, в котором располагается склеп с основным или самым ранним захоронением (стены гур-ханы часто бывают оформлены стрельчатыми нишами), и с зийарат-ханой – узким прямоугольным помещением для совершения обрядов поклонения или поминовения, которое примыкает к гур-хане с юга (собственно, со стороны киблы). Само сооружение этого склепа под полом мечети вступает в противоречие с вышеупомянутыми правилами шариата. Однако, данный феномен легко объясняется тем, что склеп мог возникнуть уже после разрушения мечети.

Э.Д. Зиливинская и И.М. Чеченов в своей публикации материалов по данному склепу отмечают, что выше склепа было обнаружено двухкамерное здание, напоминающее планировкой мавзолей с гур-ханой и зийарат-ханой. Располагалось оно практически точно над подземным склепом28. Авторы публикации не исключают возможности совмещения этих сооружений в единый комплекс – мавзолея с подземным склепом-криптой крестообразной планировки (или, как нам кажется, планировки, копирующей план двухкамерного мавзолея).

Датируется данный склеп (или мавзолей с подземным склепом) XV в., то есть периодом, относящимся ко времени после разрушения мечети (она была разрушена в 1395 году войсками Тимура)29.

Среднее Поволжье. Наилучшим образом сохранились и изучены мавзолеи Среднего Поволжья и Приуралья, особенно мавзолеи Болгарского городища. При их описании мы будем пользоваться реконструкциями и интерпретациями С.С. Айдарова.30

Восточный мавзолей комплекса Соборной мечети (Никольская церковь). Представляет собой квадратное сооружение размерами около 11Х11 м, ориентированное по сторонам света. Современный вход в помещение располагается с восточной стороны, однако раскопками удалось выявить следы пилонов портала с юга, а также заложенный дверной проём в южной стене.31 В процессе изучения сооружения выяснилось, что он был перекрыт восьмиугольным в плане шатровым куполом, под которым располагался внутренний полукруглый купол. Мавзолей, согласно реконструкции С.С. Айдарова, представлял собой классическую конструкцию – восьмерик на четверике, с узким выносным порталом, вход был оформлен в виде стрельчатой арки. Переход от четверика к восьмерику оформлен внутри в виде тромпов. Углы четверика были косо срезаны снаружи над тромпами вниз. Плоскости стен восьмерика были прорезаны стрельчатыми окнами.32 Обращает на себя внимание надгробный камень, выявленный внутри здания при ремонте 1888-1890 гг. Надпись на камне, лежащем над сводом склепа, гласит о том, что здесь погребена «Сабар-Ильчжи, дочь князя Бураша, умершая 4 июня 1291 года». Однако, археологические исследования показали, что возведение данного мавзолея относится к началу XIV века33.

Ближайшей аналогией данному мавзолею является мавзолей Тура-хана у пос. Чишмы в Башкортостане (см. ниже)34.

Северный мавзолей комплекса Соборной мечети (Монастырский погреб). Был построен также в начале XIV века. Мавзолей представляет собой прямоугольное в плане сооружение, в целом аналогичное соседнему (Никольской церкви), но несколько больше размерами и толщиной стен. Это всё тот же восьмерик на четверике, с переходом к восьмерику через тромпы, с косо срезанными углами над тромпами, с выступающим порталом с юга, который значительно уже фасадной стены и облицован тщательно отёсанными блоками и резными профилями и орнаментами. Купольное перекрытие реконструируется точно так же, как и вышеописанного мавзолея – восьмискатный конический купол.35

Ханская усыпальница. Это центральный и самый ранний мавзолей из комплекса 4-х мавзолеев у Малого минарета. Данный памятник, несколько уступая в размерах вышеописанным, имеет с ними общую архитектурную схему: нижний четверик посредством пирамидальных тромпов, как это видно изнутри, переходит в верхний восьмерик, а выше – в круглое основание купола. Однако, снаружи восьмерик не просматривается – стены четверика поднимаются вертикально до самого основания купола. К юго-западному углу Ханской усыпальницы был пристроен так называемый Малый западный мавзолей, квадратный в плане, 330 на 340 см. Фундамент пристроя и центральной постройки составляют единое целое36. Построена Ханская усыпальница была в начале XIV века. Окончательно же внешний облик Ханской усыпальницы и комплекса примыкающих к ней мавзолеев оформился после разгрома города в 1361 году. С востока вплотную к Ханской усыпальнице пристроен ещё один аналогичный Восточный мавзолей, перекрытый самостоятельным куполом. В целом комплекс представлял собой два центрально-купольных сооружения, стоящих стена к стене и защищённых снаружи надкупольным покрытием в виде четырёхскатных сомкнутых сводов. Два пристроенных друг к другу сооружения представляли собой снаружи кубические объёмы под четырёхгранными перекрытиями. Наиболее ранний вход в Ханскую усыпальницу – беспортальный и располагается с южной стороны. А Восточный мавзолей с северной стороны имел вход через неширокий портал с реконструируемой стрельчатой аркой. Чуть северо-западнее от Ханской усыпальницы возводится аналогичный кубический Большой Западный мавзолей, проход между ним и Ханской усыпальницей оформляется в виде высокого слегка выступающего на север портала со стрельчатой аркой. Данный комплекс после 1361 года стал служить оформленным входом на кладбище37.

Кладбище, расположенное к северу от стен усыпальницы, насчитывает десятки захоронений, было составлено могилами знатных людей, которых стали хоронить в престижном месте – рядом с мавзолеями. Оно было исследовано раскопками 1914-1915 гг. и 1967-1969 гг.38 К югу, юго-востоку и северо-востоку от Малого минарета вскрыто и исследовано ещё 5 мавзолеев. Мавзолей №1, 2 и 3 схожи между собой. Они были выстроены из камня на известковом растворе. Это почти квадратные в плане сооружения. Вход в мавзолей №1 располагался с южной стороны и был оформлен узким порталом. Порталы со входами в мавзолеи №№ 2 и 3 располагались с северной стороны. Перекрытие зданий было полусферическим, о чём говорят находка замкового блока39 и элементов купольных перекрытий40. При раскопках мавзолея №2 обнаружены известняковые тёсаные плиты облицовки. В мавзолеях обнаружены мусульманские захоронения в деревянных гробах. Датированы мавзолеи последними десятилетиями XIV века41. На наш взгляд, ближайшими аналогиями данным мавзолеям являются мавзолеи комплекса Соборной мечети.

Несколько отличается от них мавзолей №5. Он двухкамерный, прямоугольный в плане – состоит из двух квадратных помещений, северного и южного, вход с юга оформлен узким арочным порталом. Обе камеры (гур-хана и зийарат-хана) содержали по несколько разновременных захоронений. Интересно, что в данном мавзолее имелись захоронения, совершённые с нарушениями мусульманского погребального обряда – с перстнем, с сердоликовой бусиной, с одеждой. Мавзолей №4, судя по всему, представлял собой беспортальное кубическое строение со входом с севера (сохранился он очень плохо. В мавзолее было обнаружено 11 захоронений, выполненных с тщательным соблюдением мусульманского погребального обряда42.

Ещё один мавзолей, датирующийся временем до 1361 года, т. е. первой половиной XIV века, был раскопан около бывшей сельской школы, в 150 м южнее центрального комплекса города Болгара. Он, судя по результатам раскопок, представлял собой то же, что и мавзолеи «Никольская церковь» и «Монастырский погреб» – центрально-купольное здание с узким выступающим порталом43.

На городище Мохши известно 5 мавзолеев, исследованных А.Е. Алиховой.44 По планировке и архитектурным особенностям мавзолеи эти весьма различны. Мавзолей №1 – «крестообразный в плане», как его назвала исследовательница, на самом деле представляет собой усложнённую конструкцию двухкамерного и двухэтажного прямоугольного мавзолея, с массивным порталом, обращённым к югу. Гур-хана, то есть собственно помещение, в котором располагался склеп, имела крестообразную форму и вход с востока, а не через зийарат-хану. Вход этот также был оформлен небольшим порталом. С запада и востока к зийарат-хане, вход в которую вёл с юга, через главный портал, примыкали два квадратных помещения, фланкированные по углам мощными трёхчетвертными квадратными колоннами. В крестообразной гур-хане обнаружено три «погребальных места» из обожжённого кирпича, то есть кирпичных заглубленных в землю вымостки под наземное захоронение в склепе типа «сагана». Над главным помещением – гур-ханой – располагалось ещё одно квадратное в плане помещение на втором этаже. Оно превышало гур-хану размерами и, по мнению исследователей, было перекрыто куполом на барабане45. А.Е. Алихова датирует данный мавзолей началом XV века, интерпретирует его как мавзолей-мечеть и приводит параллели его конструктивным особенностям в зодчестве Азербайджана46. Э.Д. Зиливинская и И.М. Чеченов называют крестообразную гур-хану данного мавзолея собственно склепом47 и указывают на то, что крестообразные склепы практически всегда встречаются в двухъярусных мавзолеях48. От себя добавим, что бросается в глаза сходство данного мавзолея и мавзолея №1, раскопанного В.В. Плаховым на городище у пос. Комсомольский в Астраханской области.

Ещё один очень интересный по своей конструкции мавзолей – мавзолей №2. В плане он прямоугольный, но вытянут он с запада на восток и состоит из двух квадратных камер. К южной внешней стене примыкает выступающий портал. Захоронение совершено в восточной камере, в простой грунтовой яме и без отклонений от мусульманского обряда49. Мавзолей № 3 – квадратный в плане, с примыкающим к юго-восточной стене порталом. Здесь были обнаружены два женских захоронения в гробах, в мусульманских позах, в одном из них обнаружены остатки парчи и сердоликовая бусина.

Мавзолеи 4 и 5 имели сходную друг с другом конструкцию – они оба прямоугольные, двухкамерные, обращены входом на юг-юго-восток. Портал не выделен (то есть, портал не уже и не шире фасада), возможно, зийарат-хана в этих мавзолеях и есть трансформировавшийся портал-пештак. В гур-хане мавзолея №4 обнаружено 2 захоронения, а в мавзолее № 5 – 10 захоронений в деревянных гробах, которые не имели практически отклонений от мусульманской погребальной обрядности, за исключением наличия остатков парчи в ряде случаев50.

Нижнее Поволжье. По материалам археологических раскопок известно большое количество мавзолеев на золотоордынских городищах Поволжья. К сожалению, большая часть этих мавзолеев (мавзолеи Селитренного городища, Водянского городища, Кривой Луки, например) исследовалась Поволжской археологической экспедицией и до сих пор не опубликована.

Из материалов дореволюционных исследований нам известно словесное описание квадратного кирпичного мавзолея, раскопанного в 1891 году в Увеке, который содержал 7 захоронений в двух склепах с южной ориентировкой. Причём одно из них находилось в полусидячем положении, а остальные были ориентированы лицом вверх. При погребённых были найдены керамические сосуды с остатками пищи, располагавшиеся в головах51. Здесь же, в окрестностях Увека, в 1913 году под наблюдением П.Н. Шишкина был вскрыт кирпичный мавзолей первой половины XIV века. Мавзолей имел прямоугольную форму и имел две камеры, разделённые стеной с дверным проёмом. Предположительно, мавзолей имел входы с двух сторон – с северо-запада и с юго-востока, и также, как и двухкамерный пятигорский мавзолей, был украшен декоративными башенками по углам и отделан майоликой и поливными кирпичами52. Мавзолей содержал девять погребений, из них шесть в склепах и три без склепов. Все погребённые были ориентированы головами на северо-восток, параллельно меньшим сторонам здания и сопровождались многочисленным инвентарём, среди которого золотые и серебряные украшения, серебряная и деревянная посуда, остатки шёлковых одежд. А.А. Кротков считал, что самое богатое женское захоронение принадлежало одной из жён хана Токты53. Л.Т. Яблонский отметил сходство увекского мавзолея по архитектуре и декоративному оформлению с классическими мусульманскими мавзолеями Средней Азии54. Однако, почему-то Л.Т. Яблонский считает этот мавзолей кубическим и купольным, видимо, неверно поняв его описание.

Большое количество мавзолеев известно на некрополях Селитренного и Водянского городищ55. Здесь были обнаружены мавзолеи как двухкамерные, так и однокамерные, как портальные, так и беспортальные, как из обожжённого кирпича, так и сырцовые. На основе этих материалов Л.Т. Яблонский смог построить свою классификацию мавзолеев56. В дальнейшем он указывал на сходство архитектурных особенностей нижневолжских мавзолеев как со среднеазиатскими мавзолеями, так и с мавзолеями Болгара57. Не только конструктивный облик мавзолеев, но характерные особенности погребальных камер, прежде всего, широкое применение при сооружении могил сырцового и обожжённого кирпича, по мнению Л.Т. Яблонского, сближают мусульманский погребальный обряд Нижнего Поволжья со среднеазиатским. Сходные конструкции обнаруживаются исследователем в некрополях Туркмении и Хорезма58.

Поскольку мавзолеи эти, повторим, не опубликованы, то известны они нам лишь по отчётным материалам, постараемся описать их лишь в общих чертах.

На Селитренном городище нам известно 14 мавзолеев, часть из которых исследована не полностью, часть разрушена настолько, что описание составить представляется затруднительным. Из них лишь 8 могут быть каким-то образом интерпретированы. Все мавзолеи Селитренного городища относятся к середине-концу XIV века. Все известные нам мавзолеи однокамерные, квадратные в плане, из них 4 – беспортальные. Один из беспортальных мавзолеев, деревянный, был окружён сырцовой стеной и, возможно, обходной галереей. Один из мавзолеев имеет мощный портал, остальные три – мавзолеи с узкими порталами. Многочисленны находки архитектурных деталей, свидетельствующих о купольном перекрытии и декорировании мавзолеев поливными кирпичами и изразцами59.

Один мавзолей, прямоугольный двухкамерный, с пештаком, равным по ширине фасаду, с зийарат-ханой, оборудованной суфами вдоль боковых стен, обнаружен на Водянском городище 60.

Один мавзолей известен нам из окрестностей Царёвского городища – он был раскопан И.А. Закировой в 1984 году около пос. Бахтияровка Волгоградской области61. Мавзолей представлял собой квадратное кирпичное сооружение с узким и длинным порталом. Мавзолей содержал 5 захоронений, выполненных с некоторыми отклонениями от мусульманского обряда – в могилах присутствовали остатки одежды, украшения, оружие.

Очень интересный мавзолей был раскопан В.В. Дворниченко в ходе исследования одной из курганных групп в урочище Кривая Лука. Мавзолей выстроен из сырца и представляет собой конусовидное восьмигранное сооружение без портала, со входом с южной стороны. К сожалению, захоронение, находившееся в нём, было разграблено, но сохранились некоторые следы доисламских ритуалов в погребальном обряде62. Многоугольная форма в плане и пирамидальность самой конструкции роднят этот мавзолей с мавзолеями Северного Кавказа, например, с вышеописанным мавзолеем около г. Ессентуки.

В 1983-1984 годах Е.В. Шнайдштейн был исследован двухкамерный мавзолей на городище 301-й километр в Ахтубинском районе Астраханской области. Мавзолей был практически полностью разрушен, но исследовательнице удалось по отпечаткам кирпичей и траншеям выборки стен проследить его конструктивные особенности – деление на гур-хану и зийарат-хану, а также трёхчетвертные круглые колонны по углам. В центре гур-ханы находилась обширная квадратная яма с остатками полностью разрушенного кирпичного склепа.63 Мавзолей имел прямоугольную форму и был вытянут с севера на юг. Гур-хана имела квадратную форму, с юга к ней примыкала прямоугольная зийарат-хана. Судя по плану, вдоль западной стены зийарат-ханы была сооружена суфа, частично проследившаяся в ходе раскопок64, что не является редкостью для золотоордынских мавзолеев. В склепе были расчищены остатки двух костяков, ориентированных головами на запад, причём их сопровождали фрагменты костей барана и древесные угли.

Среди других известных на территории Нижнего Поволжья мавзолеев необходимо назвать до сих пор не исследованные развалины золотоордынских мавзолеев на городище у пос. Лапас в Астраханской области.

Нужно сказать несколько слов об интерпретации памятника. Особый интерес представляет отмеченное на карте братьев Пицигани 1367 года место, где находятся «гробницы императоров, умерших в районе Сарайской реки»65. Это пояснительная надпись к условному знаку в виде мусульманского мавзолея. На карте Фра-Мауро, созданной в 1459 году также обозначено место, названное им «Sepultura imperial» (императорские захоронения). Плано Карпини пишет о том, что в земле «татар» существует кладбище, «на котором хоронят императоров, князей и всех вельмож, и, где бы они ни умерли, их переносят туда, если это можно удобно сделать…» Кладбище знатных особ и кладбище «тех, кто был убит в Венгрии» являются запретными территориями и охранялись стражей, не пропускавшей никого под страхом наказания или смерти66.

В.Л. Егоров с уверенностью утверждает, что «именно здесь воздвигались фамильные усыпальницы Джучидов, принявших ислам», а именно Берке, Узбека, Джанибека и Бердибека, не исключая существования в этом же месте захоронения самого Бату и других ханов-язычников67. Он связывает это с давним обычаем монголов отведения запретных территорий («курук») для захоронения особ правящей династии, который описан В.В. Бартольдом68. В 90-х гг. отряд Поволжской археологической экспедиции ИА РАН под руководством В.В. Дворниченко провёл рекогносцировочные работы на памятнике. Были сняты топопланы как отдельных мавзолеев, так и местности в целом. Помимо 4-х крупных мавзолеев, обнаружено ещё несколько меньших по размерам69.

В ходе раскопок 2000 года на городище у с. Лапас, проводившихся под руководством автора настоящей работы, был собран значительный монетный материал, который позволил сотруднику Института востоковедения Е.Ю. Гончарову вначале сделать предположение о принадлежности большого мавзолея именно хану Узбеку,70 а затем высказать предположение о возведении всего комплекса мавзолеев в годы, непосредственно последовавшие за смертью Узбека и принадлежности его самому Узбеку, его сыну Тинибеку и тем их родственникам, которые погибли в 1342 году в борьбе с Джанибеком, узурпировавшим трон71.

Два мавзолея известно на территории городища у пос. Комсомольский в Астраханской области. Оба они квадратные в плане, в мощными порталами, но у мавзолея № 1 прослежены остатки второго этажа (или, возможно, объёма между внутренним полусферическим куполом и внешним шатром), крестообразная в плане гур-хана, располагавшаяся в цоколе, имела вход не с юга, а с востока. Портал с южной стороны сооружения, таким образом, имел чисто декоративное значение72. Мавзолей №1 можно датировать концом XIV – XV вв., исходя из особенностей его строения – двухъярусные мавзолеи с крестообразной гур-ханой – криптой исследователями уверенно датируются именно этим периодом73.

Мавзолей №2 представлял собой прямоугольное сооружение, состоящее из квадратной в плане гур-ханы и выступающего от неё на юг пештака с зийарат-ханой и был окружён остатками сырцовых стен. Исследователь – В.В. Плахов и автор публикации материалов раскопок – Ю.А. Павленко – датируют мавзолей концом XIII века74.

От гур-ханы сохранились остатки массивной цокольной части из обожженного кирпича на известковом растворе и кирпичный пол. Сохранившаяся цокольная часть мавзолея опиралась на песчаную подушку и двухслойный ленточный фундамент. Пол гур-ханы был выложен из обожженного кирпича на глинистом растворе с включением алебастра.

Пештак с зийарат-ханой сохранился в виде цоколя, представляя собой П-образную конструкцию, примыкавшую к южной стене гур-ханы. Центральная часть пештака имела остатки дверного проема в виде фрагмента пола прохода в зийарат-хану. Внутри гур-ханы мавзолея, в северной половине площадки пола, располагалась сдвоенная мастаба над двумя захоронениями в склепах.

Первое погребение было совершено в сырцовом сводчатом двускатном склепе, внутрь которого был установлен деревянный трапециевидный гроб с железными накладками-скобами. Внутри гроба находился скелет мужчины. При погребенном находился железный нож с бронзовым перекрестием, фрагменты кожаных сапог, куски ткани, железный шишак, две золотые серьги, 11 золотых пластин и золотой динар египетского султана Бейбарса (1260-1277). Второе погребение также устроено в сводчатом склепе, в деревянном трапециевидном гробу. Погребённой оказалась женщина 17-18 лет. При ней обнаружено: маленький железный нож с бронзовым пластинчатым перекрестием, серебряный дирхем, а в области черепа лежали шесть золотых кружков и фрагменты берестяной бокки75.

Исходя из наличия ограды вокруг мавзолея, богатства погребённых, наличия жилых помещений к северо-западу от мавзолея, а также наличия небольшого помещения, пристроенного к северо-западному внутреннему углу ограды, Ю.А. Павленко делает вывод о том, что данный комплекс является суфийской обителью - завийа, возведённой рядом со святой могилой шейха либо подвижника.76 Однако, хотелось бы не согласиться с этим предположением. Во-первых, само наличие ограды вокруг мавзолея ещё ни о чём не говорит. Комплекс жилых помещений к северо-западу от мавзолея, вне ограды, никак явным образом не связан с самим мавзолеем – они могут оказаться не худжрами для паломников, а обычными жилыми домами. Между тем, планировка завийа или ханака предполагает некоторую схожесть с планировкой караван-сарая – внешнюю замкнутость, расположение помещений для паломников – келий - по периметру общей ограды вокруг квадратного или прямоугольного двора со входами, обращёнными внутрь двора, наличие мечети или мусаллы, смежной с комплексом ханака.

Во-вторых, небольшое помещение из сырцового кирпича в северо-западном углу ограды вокруг мавзолея никак нельзя назвать мусаллой, как это делает Ю.А.Павленко – слишком уж малы его размеры, да и какие бы то ни было признаки михрабной ниши отсутствуют. Скорее всего, это какое-то подсобное помещение или сторожка.

В-третьих, богатство погребённых, наличие вещей в захоронениях говорят о том, что эти люди никак не могли являть собой образец мусульманской святости, и, скорее всего, являлись мусульманами в первом поколении. Несомненно, это были знатные люди, стремившиеся прослыть приверженцами ислама (или которых хотели видеть таковыми их близкие) – об этом говорит само возведение мусульманской усыпальницы над могилами. Кто же в Золотой Орде XIII века мог стремиться приобрести репутацию приверженца ислама – религии, которую исповедовали тогда лишь немногие? Скорее всего, эти люди (или лишь один из них, а именно мужчина) являлись приближёнными хана Берке – первого хана-мусульманина на золотоордынском престоле, который, как известно, приближал к себе мусульман и покровительствовал переходу в ислам части своего окружения.77 На эту же мысль наводят нас и динар Бейбарса, обнаруженный в могиле мужчины. Он мог попасть в Золотую Орду, при отсутствии активной торговли с Египтом, лишь в виде денежного подарка хану, переданного с египетским посольством – именно в годы правления Берке в Золотой Орде и Бейбарса в Египте между этими государствами был заключён союз.78 Хан, в свою очередь, что вполне логично, не пускал золото в торговый оборот – на это хватало и серебра, а одаривал им своих верных вельмож. Итак, получается, что захоронения в мавзолее №2 у пос. Комсомольский действительно интересны, но не как захоронения суфийских шейхов, а как захоронения представителей высшей золотоордынской знати. Скорее всего, данный мавзолей не имеет никакого отношения к распространению суфизма в Нижнем Поволжье, а лишь иллюстрируют начальный этап мусульманизации верхушки общества Золотой Орды.

Весьма интересный сырцовый мавзолей был обнаружен на могильнике Маячный бугор рядом с Красноярским городищем79. Он не укладывается в разработанную нами типологию, поскольку его можно назвать как мавзолеем, так и наземным склепом. Мавзолей предполагает наличие внутренних помещений, в данном же случае мы их не наблюдаем. Данный мавзолей (или наземный склеп) представлял собой сооружение из трёх небольших прямоугольных камер небольших размеров. Лишь в центральной камере было обнаружено захоронение. Северная и южная камеры были забиты обломками сырца и залиты глиняным раствором. Стены центральной камеры были возведены непосредственно на бортах могильной ямы. Прослежена ещё одна небольшая погребальная камера, пристроенная к мавзолею с востока, а также остатки дополнительной погребальной камеры с севера. Кроме того, на северо-восточном углу мавзолея расчищен чигирный сосуд, накрывавший стопку куриных яиц – следы ритуала поминовения, интерпретация, а также объяснение семантики и происхождения которого пока не произведены. Некоторые признаки (наличие остатков деревянных конструкций и развалы стен) позволяют предположить, что заполнение трёх камер служило стилобатом, на котором было возведено некое фахверковое поминальное сооружение, конструкция и планиграфия которого не прослежены. Отмечены лишь следы кострища над центральной камерой на «полу» предполагаемого поминального помещения. Захоронение в центральной камере, принадлежавшее женщине – монголоиду, ни по каким параметрам нельзя назвать мусульманским – оно было ориентировано головой на восток и сопровождалось богатым инвентарём – монетами, чеканенными при хане Менгу-Тимуре, золотыми серьгами в форме знака вопроса, двумя халатами китайского производства80, боккой, кожаными сапогами с матерчатой аппликацией, костяными палочками для еды, деревянными миской и ложкой. В статье, посвящённой публикации данного комплекса, была предположительно указана половецкая этнокультурная принадлежность погребённой81, на неточность которой совершенно справедливо указал Ю.А. Зеленеев82. В настоящее время мы пересмотрели эту точку зрения и готовы определить принадлежность погребённой в мавзолее-склепе с Маячного бугра к одному из народов Дальнего Востока (возможно – чжурчжэням), включённого в процесс переселения на Запад в ходе монгольских завоеваний. Ниже мы постараемся обосновать этот тезис.

Ю.А. Зеленеев считает данное сооружение «построенным по мусульманским канонам»83, с чем невозможно согласиться. Архитектурная схема данного мавзолея для Золотой Орды, как видно из построенной нами типологии, является уникальной.

Южный Урал. На Южном Урале можно выделить две группы мавзолеев – каменные и кирпичные. Каменные мавзолеи Тура-хана и Малый Кэшэнэ расположены около д. Нижние Термы, мавзолей Хусейн-бека - у д. Чишмы на кладбище Акзийарат (все – в Чишминском районе Башкирии).84 Мавзолей Тура-хана, который сохранился лучше всех вышеперечисленных, представляет собой портально-купольное сооружение, со сферическим куполом на восьмигранном барабане. Вход в него находится с восточной стороны и оформлен в виде полуциркульной арки в прямоугольном портале85. Сходную конструкцию (портально-купольную) имел изначально и мавзолей Хусейн-бека. Внутри квадратного каменного сооружения видны тромпы – переход на восьмигранное основание несуществующего ныне пирамидального купола. В настоящее время мавзолей, перестроенный в 1911 году, увенчан полушаровидным приземистым куполом.86 Раскопками Г.Н. Гарустовича были открыты остатки ныне разобранного портала.87 

В башкирских степях ислам в XIV веке проповедовался туркменским шейхом Хусейн-беком, последователем тарика ясевийа. Успехи миссионерской деятельности Хусейн-бека признавал даже христианский монах Иоганка Венгр, который писал: «Сарацины же, рыскающие поблизости, нападают на них и стремятся совратить новообращённых из татар и других, а иногда отвращают от веры людей, которых некому научить христианскому закону. Сарацины, у которых свой Магометов закон, имеют некую секту, братьев которой зовут фалькариями (факирами); они носят обнажённые мечи, чтобы тотчас истребить тех, кто говорит против веры.»88 Вклад шейха Хусейн-бека в дело исламизации башкирских племён был по достоинству оценен и золотоордынскими ханами. Видимо, после смерти Хусейн-бека хан Джанибек дал распоряжение возвести мазар на могиле святого-суфия.

Мавзолей Малый Кэшэнэ, также исследованный Г.Н. Гарустовичем, сохранился значительно хуже, но общая планировка сооружения подобна вышеописанным. Стены всех трёх мавзолеев сложены из дикого камня на известковом связующем растворе.

Возникновение на территории Южного Урала каменных мавзолеев можно связать с влиянием Волжской Болгарии, соглашаясь с мнением авторов предыдущих исследований89. На то есть довольно веские причины: 1. Явное сходство архитектурных форм мавзолеев Тура-Хана и Хусейн-бека с мавзолеями Болгарского городища; 2. Использование одних и тех же строительных приёмов, что и в Волжской Болгарии; 3. Стилистическое и лингвистическое сходство эпитафий Волжской Болгарии и эпитафии из кэшэнэ Хусейн-бека90. Проанализировав погребальный обряд захоронений из данных мавзолеев, А.Ф. Яминов приходит к выводу о единообразии обряда, который он называет «раннемусульманским». Пережитки язычества практически не фиксируются, но зато выявляются черты, позволяющие определить истоки обрядности. Использование гробов, отсутствие кирпичных склепов-цист и подбоев выделяет данный комплекс захоронений среди мусульманских некрополей Средней Азии, Кавказа и центров Золотой Орды. Однако, прослеживается сходство в обряде с могильниками Волжской Болгарии.91 Датируются данные мавзолеи XIV веком, что согласуется с определением даты эпитафии над центральным захоронением в мавзолее Хусейн-бека, произведенным в своё время Г.В. Юсуповым,92 который относит её к 1339 году.

Остальные мавзолеи Южного Урала выстроены из обожжённого кирпича. Один из них – портально-купольный мавзолей Бэндэбикэ - находится около с. Максютово Кугарчинского района Башкортостана. Исследован в 1968-69 археологической экспедицией под руководством Н.А. Мажитова.93 Основу сооружения составляет прямоугольник 8,7х7 м (толщина стен 1,10 м). Для кладки использовались кирпичи двух цветов. На фоне серых кирпичей красными выложен елочный орнаментальный узор. Верхние части стен и купол обвалились, но найденные детали тромпов указывают, что стены переходили в восьмигранник. Купол, вероятно, был сводчатым. Квадратная гур-хана мавзолея перекрыта полусферическим внутренним куполом, а над ним – восьмигранным пирамидальным куполом.

Вход располагался с юга и был оформлен мощным порталом, равным по ширине фасаду. В погребальную камеру ведет узкий дверной проем. Над порталом имелся сводчатый потолок. Пол гур-ханы и входа был устлан саманными кирпичами. Под кирпичным полом и кирпичным же надгробием было обнаружено одно захоронение в кирпичном склепе с деревянным перекрытием. Могила на высоте 40 см от пола прикрыта известняковыми плитами. Вдоль стен была сооружена кирпичная кладка из 10 рядов, выступавшая на поверхность земли и обмазанная снаружи белой глиной. Внутри склепа обнаружен костяк женщины. С данным мавзолеем связана башкирская легенда, согласно которой в нем погребена знатная женщина Бэндэбикэ, призывавшая своего мужа Ерэнсэ-сэсэна жить в дружбе и мире с казахами. Костяк женщины был ориентирован головой на запад, погребальный инвентарь отсутствовал, как предписывается мусульманским погребальным обрядом.94 

Ещё один портально-купольный мавзолей – «Кесене»– находится в Варненском районе Челябинской области. Мавзолей известен ещё под названием «Башня Тамерлана». Сохранился он довольно хорошо и неоднократно описан многими исследователями. В плане мавзолей квадратный, увенчанный 12-тигранным пирамидальным куполом. Внутренний купол – полусферический. Портал со входом располагается с южной стороны.

В Тоцком районе Оренбургской области известно два мавзолея под названием «Тептяри». Мавзолей №1– сложен из сырцового кирпича, лишь углы выложены из обожжённого кирпича. Мавзолей № 2– полностью из обожжённого кирпича. Мавзолеи двухкамерные – имеют деление на гур-хану и зийарат-хану. Раскопками внутри мавзолея №1 обнаружено 7 погребений, в 4 из которых был найден сопровождающий инвентарь – нож, пиала, панцирные пластинки, бронзовые цилиндрические подвески, стремена, пряжки. В трёх захоронениях также были обнаружены кости животных. В мавзолее №2 было выявлено 3 погребения, два из которых также содержали погребальный инвентарь – ножницы, зеркало, кресало, металлические бляшки95.

Вещевой материал Варненского мавзолея и мавзолеев «Тептяри» датируется XIII-XIV вв. К XIV веку относится и возведение самих мавзолеев. Наличие сопровождающего инвентаря свидетельствует о реминисценциях языческой погребальной обрядности, либо - что скорее всего - о поздно начавшемся и медленно протекавшем процессе исламизации в среде зажиточных слоёв населения, которые оставили после себя эти погребальные памятники.

Архитектурная традиция возведения подобного рода кирпичных мавзолеев известна в Казахстане и Средней Азии. Так, например, С.Г. Боталов, Г.Н. Гарустович и А.Ф. Яминов выводят её именно оттуда, основываясь на сходной форме и технологических особенностях изготовления кирпича и поливных изразцов для мавзолеев Домолакер, Болгасын в Казахстане, а также тимуридских построек в Средней Азии и Варненского мавзолея96. Этот тезис можно принять лишь с определённой поправкой на то, что строительные технологии унифицируются к XIV веку по всей Золотой Орде, и искать генетическое родство данных архитектурных сооружений со среднеазиатскими постройками лишь на основании сходства строительного материала не вполне корректно. Необходим специальный архитектурно-стилистический анализ всего комплекса золотоордынских погребальных сооружений, чтобы выяснить источники формирования традиций культовой архитектуры Золотой Орды. В частности, Э.Д. Зиливинская подчёркивает большое влияние традиций сельджукской архитектуры на культовые сооружения Золотой Орды, отмечая, что сооружения сельджукского типа существовали и на Кавказе, и в Средней Азии, и в прилегающих регионах97.

Разумеется, эти мавзолеи - наиболее известные и хорошо сохранившиеся из мавзолеев Южного Урала. Но даже на их примере можно сделать вывод, что Южный Урал испытывал мусульманизирующее влияние в XIV веке с двух сторон – из Волжской Болгарии (в основном, лесостепная полоса Башкирии), что отразилось в использовании приёмов болгарской архитектуры в строительстве каменных мавзолеев в центральной Башкирии, и из Средней Азии (в степях Южного Урала) – косвенным доказательством этого влияния могут служить мавзолеи из обожжённого кирпича, с куполами, украшенными поливными изразцами.

В главе 2 настоящей работы мы приводим составленную нами типологию мавзолеев Золотой Орды, разработанную на основе особенностей планиграфии этих сооружений, поскольку, вследствие сильной разрушенности мавзолеев, другие архитектурные особенности редко удаётся проследить. В данной типологии мы также не учитываем подземные крипты - лишь только план наземной части сооружения. Между тем, крестовидные склепы-крипты существуют, скажем, в ряде мавзолеев Средней Азии и Азербайджана, синхронных изучаемому периоду, о чём мы уже писали выше.

Распределение золотоордынских мавзолеев Северного Кавказа, Среднего и Нижнего Поволжья и Южного Урала приведено в таблице №1. Номерами в таблице обозначены отдельные мавзолеи, которые ниже перечислены под общепринятыми или устоявшимися их названиями: 1 – квадратные портально-шатровые мавзолеи Маджара; 2- Многогранные портально-шатровые мавзолеи Маджара; 3 – прямоугольные двухкамерные мавзолеи Ессентуков; 4– квадратный мавзолей с узким порталом из Ессентуков; 5 – десятигранный мавзолей из Ессентуков; 6 – восьмигранный мавзолей у с. Заманкул в Северной Осетии; 7 – квадратный беспортальный мавзолей Верхнего Джулата; 8 – подземный склеп-мавзолей Нижнего Джулата; 9 – «Никольская церковь» в Болгаре; 10 – «Монастырский погреб» в Болгаре; 11 – Ханская усыпальница; 12 – Малый западный мавзолей Ханской усыпальницы; 13 – Восточный мавзолей Ханской усыпальницы; 14 – Большой Западный мавзолей Ханской усыпальницы; 15 – мавзолей № 1 в Болгаре; 16 – мавзолей № 2 в Болгаре; 17 – мавзолей № 3 в Болгаре; 18 – мавзолей № 5 в Болгаре; 19 – мавзолей № 4 в Болгаре; 20 – мавзолей у сельской школы в Болгаре; 21 – мавзолей № 1 в Мохши; 22 – мавзолей № 2 в Мохши; 23 – мавзолей № 3 в Мохши; 24 – мавзолей № 4 в Мохши; 25 – мавзолей № 5 в Мохши; 26 – мавзолей, раскопанный в 1891 г. в Увеке; 27 – мавзолей, раскопанный в 1913 г. в Увеке; 28, 29, 30, 31 – беспортальные квадратные мавзолеи Селитренного городища; 32 – квадратный однокамерный мавзолей с мощным порталом Селитренного городища; 33, 34, 35 – квадратные мавзолеи с узкими порталами Селитренного городища; 36 – двухкамерный мавзолей Водянского городища; 37 – многогранный мавзолей на Кривой Луке; 38 – мавзолей 301-й километр; 39 – мавзолей № 1 у пос. Комсомольский в Астраханской области; 40 – мавзолей № 2 у пос. Комсомольский в Астраханской области; 41 – мавзолей Тура-хана; 42 – мавзолей Хусейн-бека; 43 – мавзолей «Малый кэшэнэ»; 44 – мавзолей Бэндэбикэ; 45 – «Башня Тамерлана»; 46 – мавзолей № 1 (комплекс «Тептяри»); 47 – мавзолей № 2 (комплекс «Тептяри»), 48 – мавзолей у пос. Бахтияровка в Волгоградской области.

Таблица № 1

Кол-во камер

Однокамерный (А)

Двухкамерный (Б)

Форма

в плане

1. квадратный

2. многоугольный

1. прямоугольный

2. с расположением помещений вдоль фасада

1. Без портала

7,11,12,13,14, 19, 20,26,28, 29,30, 31

5, 6, 37

2. С узким порталом

4, 9, 10, 15, 16, 17, 23, 33, 34, 35, 41, 42, 43, 48

2

18

22

3. С пештаком

1, 32, 39, 44, 45

4. С пештаком - зийарат-ханой

3, 8; 21,24,25, 27, 36, 38, 40, 46,47

Из данной таблицы видно, что преобладающими типами золотоордынских мавзолеев являются однокамерные. Квадратные без портала – 12 мавзолеев в нашей выборке - (распространены они, преимущественно в Поволжье - Болгар, Увек, Селитренное городище), единичный образец имеется на Северном Кавказе. Не менее распространёнными являются мавзолеи квадратные, однокамерные, с узким порталом – 14 мавзолеев в нашей выборке. Распространены они, преимущественно, в зоне влияния Волжской Болгарии – в Среднем Поволжье, в Мохши и на Южном Урале, в Башкирии. Однако, имеются они и на Селитренном городище на Нижней Волге, около Царёвского городища и, опять в виде единичного образца, - на Северном Кавказе. Довольно распространены из однокамерных мавзолеев квадратные с мощным порталом-пештаком - 5 мавзолеев в нашей выборке. Мавзолеи такого типа имеются на Северном Кавказе, Нижнем Поволжье и на Южном Урале.

Прямоугольные двухкамерные мавзолеи с зийарат-ханой, произошедшие, на наш взгляд, путём развития мавзолеев типа А1-3, пештак которых, мощный и глубокий, трансформировался в зийарат-хану, представлены на территории Золотой Орды довольно хорошо, но лишь на Нижней Волге, в Мохши, на Северном Кавказе и на Южном Урале. На территории Волжской Болгарии их не обнаружено.

Многоугольные мавзолеи встречаются преимущественно на Северном Кавказе и лишь один обнаружен в Нижнем Поволжье. Мавзолеи типов Б1-2 и Б2-2 можно считать исключениями, поскольку они известны лишь в единичных экземплярах (один – в Болгаре, один – в Мохши).

Интереснейшим регионом оказывается в данном ракурсе Северный Кавказ. Здесь представлены практически все известные типы мавзолеев. Возможно, это связано с тем, что распространение архитектурных традиций надмогильных сооружений шло в Золотую Орду именно через Северный Кавказ, из Закавказья, с территории Азербайджана. Так, например, не исключено, что многогранные мавзолеи появились на территории Предкавказья именно благодаря влиянию азербайджанской школы зодчества. В качестве примеров можно привести мавзолей у селения Хачин-Дорбатлы, мавзолей Момине-хатун, мавзолей Юсуфа - сына Кусеира, мавзолей Гюлистан у с. Джуга и др.98.

Интересная особенность обнаруживается при рассмотрении мавзолеев Болгарского городища. Их яркой отличительной чертой (а также отличительной чертой архитектуры минаретов на том же городище) являются откосы над тромпами - косо срезанные верхние углы кубических объёмов оснований этих сооружений. Такие же архитектурные детали мы обнаруживаем и на мавзолее Тура-хана в Башкирии, что лишний раз доказывает принадлежность этого сооружения к одной архитектурной традиции с болгарскими мавзолеями. Где же искать истоки подобного рода архитектурных решений? В раннезолотоордынское и домонгольское время подобного рода элементы встречаются лишь в мусульманской архитектуре Закавказья. Косо срезанные надтромповые углы можно видеть всё на том же мавзолее Гюлистан у с. Джуга в Азербайджане, датируемом XII-XIII веками99, а также в Азизе в Крыму (дюрбе Мухаммед-шах-бея), который находился под сильным влиянием сельджукской архитектурной традиции.

Конечно, нельзя отрицать и влияние традиций среднеазиатской архитектуры на Улус Джучи. Так, например, «башенки» – трёхчетвертные колонны по углам двухкамерных мавзолеев Северного Кавказа, Укека, Нижнего Поволжья имеют истоки в традиционной архитектуре Хорезма, где они являются рудиментами оборонительных башен по углам сельской или городской усадьбы100. В целом же, вопрос о распространении архитектурных традиций на территории Золотой Орды нуждается в более пристальном специальном рассмотрении. Мы надеемся, что наша работа окажет помощь будущим исследователям этой проблемы.

До сих пор не проводилось сколько-нибудь детального анализа погребального обряда, присущего захоронениям в мавзолеях. Попробуем охарактеризовать мавзолеи не только как архитектурные сооружения, но и как погребальные памятники.

В нашу базу данных внесены сведения о 98 погребениях, совершённых в мавзолеях. Это захоронения из мавзолеев городища Мохши101, погребения из мавзолеев на территории Башкирии - мавзолея Хусейн-бека и Малого Кэшэнэ102, Бэндэбикэ103, мавзолеев Селитренного городища104, двух мавзолеев из курганных групп Кривая Лука - XVII и Кривая Лука - XXIV105, два погребения из мавзолея на городище у посёлка Комсомольский106, из «склепа-мавзолея» на городище Верхний Джулат107, захоронения из мавзолеев Водянского городища108, Бахтияровки, Болгарского городища109.

Вначале кратко охарактеризуем данную группу погребений. Все погребения в данной группе являются простыми трупоположениями. 93,9 % погребений - одиночные захоронения. Исключения составляют захоронения из мавзолея №6 с Селитренного городища, где в одной погребальной камере было похоронено шесть человек, а также захоронение из мавзолея №1 в Мохши. Захоронения в мавзолеях явно тяготеют к городской округе - 83,7 % захоронений этой группы обнаружено в окрестностях поселений или на их территории. 30,6 % погребений в группе являются вторичными - они совершены в уже существовавших мавзолеях. Над 29,6 % погребений отмечены надгробия.

Большинство погребений совершены в бесподбойных ямах (исключение составляют 4 захоронения на Селитренном городище и три захоронения в мавзолее в Бахтияровке. 76,5 % погребений совершены в простых ямах с отвесными стенками. В 66,3 % захоронений отсутствуют опорные конструкции перекрытий. В 52 % погребений отсутствуют также перекрытия.

Большая часть захоронений ориентирована на запад (84,7 %) , юго-запад (3 погребения) и северо-запад (6 погребений). Однако, в группе погребений в мавзолеях имеется 5 погребений головой на восток (5,1 %) - в мавзолеях Кривой Луки и на могильнике Маячный бугор. 48 % погребённых лежат вытянуто на спине, 42,9 % - на спине с доворотом на правый бок. Руки 44,9 % погребённых лежат в «мусульманской позе» - правая вытянута вдоль туловища, кисть левой находится в области живота. Руки вдоль тела вытянуты в 24,5 % погребений. 57,1 % погребённых в мавзолеях обращены лицом на Мекку. 26,5 % погребённых обращены лицом вверх. У 32 % погребённых стопы сведены, лежат вплотную друг к другу. Ноги погребённых вытянуты в 75,5 % погребений.

В 34,7 % погребений в группе отмечены гвозди как свидетельство наличия гроба. В 29,6 % погребений отмечены признаки пеленания.

84,7 % погребений в мавзолеях безынвентарные, что в целом характеризует данную группу погребений как довольно исламизированную.

Описанные выше признаки являются наиболее распространёнными - их доля в группе составляет свыше 20 %.

Мусульманский мавзолей как надмогильное сооружение должен маркировать захоронение приверженца ислама. Есть примеры возведения мавзолеев над могилами духовных лидеров и примеры сооружения мавзолеев над могилами состоятельных людей, исповедовавших ислам. Значит, захоронения в мавзолеях должны отвечать канонам мусульманского погребального обряда в наибольшей степени. Насколько же сильны пережитки доисламского погребального обряда в данной группе? В качестве основных требований к мусульманскому погребальному обряду выделим, вслед за Е.А. Халиковой, два - соблюдение принципа киблы и отсутствие сопровождающего инвентаря. Если не исполняется хотя бы одно из этих условий, то мы вправе не относить это погребение к канонически правильным.

Всего к «канонически правильным» в данной группе относятся 50 захоронений. Это 15 погребений из мавзолеев Селитренного городища, все 9 захоронений из башкирских мавзолеев - Хусейн-бека, Малого Кэшэнэ и Бэндэбикэ, одно захоронение из мавзолея №1 в Бахтияровке, 11 погребений из мавзолеев Болгара, 7 захоронений из мавзолеев Водянского городища, 7 захоронений из склепа-мавзолея на городище Верхний Джулат и одно захоронение из мавзолея №2 в Мохши. Таким образом, это всё мавзолеи рядом с поселениями, кроме Малого Кэшэнэ и мавзолея Хусейн-бека. Над 16-ю могилами отмечены надгробия или их остатки - в мавзолее Хусейн-бека, на Водянском городище (мавзолеи №№ 1 и 2), на Болгарском городище (мавзолей №2), на Селитренном городище. В 40 случаях погребения совершены в простых ямах с отвесными стенками (типа А-1), в 4 случаях - в ямах типа Б1-1. В единичных случаях отмечены ямы типа А-2, А-4, А-5, А-6, А-7 и Б2-1.

В большинстве случаев (в 37) погребения совершены без опорных конструкций. Но в остальных зафиксированы опорные конструкции типов 1, 2, 4, 8, 10, 12. Встречаются перекрытия типов А1-1, А2-4, А2-5, Б1-3. 33 погребения вовсе не имели перекрытий.

44 погребения ориентированы на головой запад, 2 - на юго-запад, 4 - на северо-запад, то есть соблюдается общая западная ориентировка покойного. Покойные в 36 погребениях лежали с доворотом на правый бок, на правом боку - 4, на спине без доворота - 10. В 33 случаях наблюдалось положение рук «правая вытянута вдоль тела, кисть левой в районе живота». В 8 погребениях руки были вытянуты, в 5 - лежали на животе, в 2 - на груди, а ещё в 2 - находились в другом положении. В 35 погребениях ноги были вытянуты, в 6 - согнуты вправо, в 7 - правая нога была слегка согнута вправо, левая вытянута. Лицо покойного во всех случаях было обращено вправо, что совпадало с ориентировкой на Мекку.

25 захоронений в данной группе совершены в гробах, в 14 обнаружены остатки гвоздей. В 2 случаях (на Селитренном городище) были обнаружены остатки саванов, в 20 случаях зафиксированы признаки пеленания.

Опираясь на сведения из базы данных, мы вычислили коэффициент корреляции Пирсона для признаков, описывающих погребальный обряд и построили графы связей этих признаков (Приложение 7). Порог значимости силы связей между признаками нами был выбран на уровне 0,3.

Анализируя картину связей между признаками, сразу можно констатировать, что в глаза бросается абсолютное преобладание слабых связей. Мы можем выделить шесть изолированных комплексов связанных признаков (КСП). Первый КСП - самый разветвлённый и насыщенный связями.

КСП I. Внутри КСП можно в свою очередь выделить семь комплексов связанных признаков второго порядка, ядер группы, объединённых сильными связями. Первое ядро объединяет сильными и средними связями признаки 13.1 «невозможно определить позу погребённого», 14.1 «положение рук не определено», 16.6 «ноги вытянуты», 18.1 «невозможно определить положение стоп», 19.1 «положение черепа не определено». К ним привязан слабыми связями признак 12.9 «невозможно определить ориентировку погребённого». Данная группа признаков описывает разрушенные захоронения, довольно многочисленные в группе погребений в мавзолеях. Можно сказать, что именно мавзолеи в первую очередь привлекали внимание грабителей, ожидавших найти в погребениях драгоценности, да и сами мавзолеи сильно пострадали, поскольку в XVI-XIX вв. их разбирали на кирпич, попутно разрушая и захоронения. Кроме того, к этим признакам неопределённости примыкают признаки 9.1 «сплошная вымостка дна ямы кирпичом», 5.1 «есть остатки тризны рядом с могилой» и признак 21.4 «юношеский возраст погребённого». Наличие в данной группе этих признаков мы склонны объяснять случайными причинами. Признаки же, описывающие возраст погребённых вообще не имеют устойчивых связей с какой-либо группой признаков, что объясняется унифицированностью погребального обряда и универсальностью его для разных возрастных групп. К признаку 19.1 слабой связью привязана группа слабо связанных признаков 10.3 «простое перекрытие из кирпичей, установленных вплотную друг к другу поперёк погребальной камеры», 6.7 «яма с грунтовыми ступеньками вдоль длинных стенок (слева и справа от погребённого)», 13.3 «положение погребённого на правом боку» и 16.2 «ноги погребённого согнуты вправо». Это одно из наиболее вероятных сочетаний признаков мусульманского погребального обряда. Также к признаками 19.1, 18.1, 16.6 через слабые связи примыкает признак 6.1 «яма с сужающимися ко дну стенками», а к нему, в свою очередь - признак 12.8 «ориентировка погребённого - головой на СЗ». Захоронения в ямах с сужающимися ко дну стенками ничем особенным не характеризуются в данной группе погребений, кроме того, что наиболее вероятной для них является северо-западная ориентировка. Признаки 17.1 «ноги скрещены» и 21.5 «возраст погребённого - средний», примыкающие к признаку 16.6, также обладают высокой степень неопределённости, как и все признаки КСП 1 в целом.

К признаку 5.1 «есть остатки тризны» примыкают при посредстве слабых связей признаки 39.1 «наличие золотых предметов». Признак 39.2 «наличие серебряных предметов» объединяется слабыми связями с признаками 9.1 и 39.1 и с признаком 22.3 «пол погребённого - женский». Здесь мы наблюдаем вполне закономерное объединение признаков, описывающих наличие сопровождающего погребального инвентаря и поминальных обрядов, характерные черты вросших в культовую практику ислама доисламских традиций. Эти признаки, кроме всего прочего, являются объединяющими между первым и вторым ядрами данного КСП.

Второе ядро признаков в данном КСП состоит из признаков 29.1 «есть инвентарь» и уточняющего признака 29.2 «мало инвентаря», связанных средней силы связью друг с другом. Сравнительно сильные связи между данными признаками показывают, что наличие инвентаря в захоронениях в мавзолеях является признаком атавистичным, пережиточным, отмирающим. Наиболее вероятными категориями погребального инвентаря становятся драгоценные украшения в женских захоронениях.

К признаку 39.2 примыкает ряд признаков, описывающих наиболее вероятные для захоронений с инвентарём варианты оформления погребения - 4.5 «надгробие», 6.4 «яма с грунтовыми ступеньками вдоль всех четырёх стенок», 10.7 «двускатный свод, образованный двумя рядами кирпичей, установленных на короткое ребро между тычком и ложком, с наклоном к осевой линии склепа и в сторону головы погребённого», 8.9 «опорная стена вдоль южного борта могильной ямы (справа от погребённого)», 8.3 «опорные стены вдоль всех бортов ямы, кроме восточного (в ногах погребённого)», 12.6 «юго-западная ориентировка погребённого».

Ещё один вариант внутримогильных конструкций описывается признаками 6.10 «обширная яма с двумя или несколькими щелевыми погребальными камерами», 8.2 «опорные стены вдоль всех бортов ямы», 10.8 «полуцилиндрическое перекрытие со стяжкой связующим раствором», 9.2 «один или несколько опорных кирпичей на дне ямы». Эта модель внутримогильной конструкции связана с признаками 12.9, 5.1 и 9.1.

Третье ядро состоит из признаков 4.2 «курган», 10.2 «перекрытие кирпичами, уложенными плашмя, вплотную друг к другу, поперёк погребальной камеры», 12.3 «восточная ориентировка погребённого», 28.1 «есть напутственная пища» с примыкающими к нему признаками 6.5 «яма с грунтовыми ступеньками вдоль всех стенок, кроме восточной (в ногах погребённого)» и 40.1 «есть семена культурных растений». Эта группа признаков связана через признак 40.1 с признаками, описывающими вещевой инвентарь. Данный комплекс описывает основные черты захоронений в многогранных конических мавзолеях Кривой Луки. Захоронения эти характеризуются наличием пережитков доисламских погребальных обрядов, а возможно, вообще не являются мусульманскими. В таком случае мы вправе предположить ещё один источник для складывания золотоордынской культовой архитектурной традиции - степной домусульманский.

Четвёртое ядро объединяет признаки 6.13 «яма с подбоем в южном борту, дно погребальной камеры на уровне дна входной ямы» и 8.8 «стена вдоль северного борта ямы (слева от погребённого)» и описывает вариант внутримогильной конструкции, который дополняется признаками 6.8 «яма с грунтовой ступенькой вдоль северного борта» и 21.6 «зрелый возраст погребённого». Признаки 8.8 и 6.13 связаны также с пятым ядром, которое состоит из двух признаков - 10.12 «перекрытие подбоя кирпичами, установленными с наклоном в сторону свода подбоя, постелями вплотную друг к другу» и 8.10 «стена по краю погребальной камеры в подбое» и примыкающих к ним дополнительных признаков 6.14 «яма с подбоем в южном борту, дно погребальной камеры в подбое ниже уровня дна входной ямы» и 10.13 «ступенчатое перекрытие подбоя плоско лежащими кирпичами». Таким образом, четвёртое и пятое ядра описывают варианты внутримогильных конструкций захоронений в ямах с подбоями. Интересно отметить, что именно к признаку 6.13 примыкает признак 25.1 «наличие савана или остатков савана» и цепочка связанных с ним признаков 14.3 «кисти рук в области живота», 14.4 «кисти рук в области груди», 15.1 «руки скрещены». Признак 25.1 связан также с шестым ядром, который состоит из признаков 25.2 «пеленание погребённого» и 18.2 «стопы сведены, лежат вплотную друг к другу». Это свидетельствует о сочетании захоронений с погребёнными, запеленатыми в саван и подбойных могильных ям с соответствующими внутримогильными конструкциями. Сочетание этих признаков является одним из наиболее характерных для мусульманского погребального обряда и даже предписывается шариатом.

К четвёртому и шестому ядрам примыкают малоинформативные признаки 21.6 «зрелый возраст погребённого», 21.7 «старческий возраст погребённого». Лишь признак 22.2 «пол погребённого - мужской» может косвенно свидетельствовать о том, что относительно устойчивые признаки мусульманского погребального обряда наиболее вероятно проявляются в мужских погребениях. Скорее всего, причина этого в том, что признак 22.3 «пол погребённого женский» связан с группой признаков, описывающих вещевой инвентарь и наглядно контрастирует с признаком 22.2. Однако, не следует забывать о том, что мы имеем дело со связями слабой силы, а следовательно - небольшой вероятностью наблюдения данных событий. Таким образом, вероятность наблюдения женского погребения с мусульманскими признаками лишь ненамного ниже, чем мужского. И наоборот, вероятность того, что захоронение с языческими признаками окажется мужским ненамного ниже той вероятности, что оно окажется женским.

Седьмое ядро сильными и средними связями объединяет три признака - 19.3 «лицо погребённого обращено вправо», 20.1 «лицо погребённого смотрит на Мекку», 13.4 «доворот тела на правый бок». К ним примыкает слабыми связями признак 14.5 «правая рука вытянута вдоль тела, кисть левой руки - в области живота». Эти признаки описывают наиболее типичную позу погребённого в мусульманском погребении.

Восьмое ядро включает признаки 8.1 «нет опорных стен» и 10.18 «нет перекрытия». К ним примыкает признак 3.1 «один погребённый в погребальной камере».

КСП II. Состоит из восьми признаков, объединённых слабыми связями. Это признаки 16.1 «ноги погребённого вытянуты», 13.2 «положение погребённого на спине», 14.2 «руки вытянуты вдоль тела», 19.2 «руки вытянуты вдоль тела», 14.7 «другое положение рук», 8.11 «вертикальные опорные плахи», 10.1 «перекрытие деревянное горизонтальное», 2.1 «погребение позднее (впускное)». Данная модель погребения явно «нейтральна» - погребённый в подобной позе и в такой внутримогильной конструкции может в равной степени оказаться как язычником, так и мусульманином.

КСП III. Состоит из трёх признаков, объединённых слабыми связями. Это признаки 12.7 «ориентировка погребённого на запад», 23.1 «есть деревянный гроб» и 24.1 «есть гвозди или остатки гвоздей». Есть, скорее всего, элемент случайности в объединении данных признаков в самостоятельную группу. Но если рассмотреть признаки 23.1 и 24.1 отдельно, то их связь представляется очевидной. Два этих признака и признак 12.7 сами по себе также являются признаками «нейтральными», общими для языческих и мусульманских погребений. Возможно, наличие гроба наиболее вероятно для мавзолейных погребений с западной ориентировкой.

КСП IV. В него входят признаки 6.2 «простая яма с отвесными стенками» и 7.1 «подбой отсутствует». Как и в вышеописанных случаях, в КСП IV объединились признаки, которые можно встретить как в языческих, так и в мусульманских погребениях.

КСП V. Объединяет два слабо связанных признака - 10.17 «разрушенный заклад» и 19.4 «ориентировка лица погребённого влево». Мы усматриваем элемент случайности в объединении этих признаков. Никакой логической связи между ними нет. Скорее всего, здесь объединились один признак, не относящийся к погребальному обряду (разрушенный заклад) и признак обряда, который не обнаружил устойчивой связи с другими признаками на уровне группы погребений в мавзолеях.

КСП VI. Объединяет два слабо связанных признака - 21.2 «погребённый - взрослый неопределённого возраста» и 22.1 «пол погребённого не определён». Признаки этого КСП обладают повышенной неопределённостью, с ними не связаны непосредственно никакие конкретные признаки погребального обряда.

Таким образом, после проведённого анализа погребальный обряд захоронений в мавзолеях выглядит довольно единым. Первый КСП включает в себя довольно широкий спектр захоронений - от языческих и захоронений с языческими пережитками до чисто мусульманских. Лишь условно можно разделить признаки на графе на две большие группы, разнесённые по разным сторонам графа - левая содержит, главным образом, признаки захоронений с отклонениями от ислама, правая - в основном, мусульманские признаки. Тем не менее, объединение данных признаков в одном КСП позволяет нам констатировать единство или глубокую нивелировку погребального обряда в данной группе, отсутствие резких и радикальных различий между захоронениями мусульман и язычников, а также приверженцев ислама, которые также придерживались некоторых доисламских традиций, не придавая им антиисламского значения.

Обратим внимание на одну особенность – во многих рассмотренных мавзолеях, во всех регионах Золотой Орды захоронения в мусульманских мавзолеях либо были совершены с отклонениями от мусульманской позы (что часто объясняется помещением покойного в гроб), либо сопровождались разнообразным погребальным инвентарём. И такая тенденция наблюдается не только на некрополях, удалённых от городских центров ислама, но и в городах. Обратим внимание, что «канонически правильными» являются лишь 50 погребений в мавзолеях. Это 15 погребений из мавзолеев Селитренного городища, все 9 захоронений из башкирских мавзолеев - Хусейн-бека, Малого Кэшэнэ и Бэндэбикэ, одно захоронение из мавзолея №1 в Бахтияровке, 11 погребений из мавзолеев Болгара, 7 захоронений из мавзолеев Водянского городища, 7 захоронений из склепа-мавзолея на городище Верхний Джулат и одно захоронение из мавзолея №2 в Мохши. Таким образом, это всё мавзолеи рядом с поселениями, кроме Малого Кэшэнэ и мавзолея Хусейн-бека. Каноничность погребений в данных мавзолеях можно связать с влиянием соседнего региона с давними исламскими традициями - Волжской Болгарии, а также с тем, что здесь захоронены люди духовного звания, последователи которых хорошо знали погребальные традиции ислама. Например, известно, что Хусейн-бек был шейхом и активным проповедником мусульманства110. Можно сделать предположение, что главным образом захоронения в мавзолеях Золотой Орды принадлежали представителям высших сословий общества, которые по своему происхождению и социальному положению были связаны с кочевой степью и в силу дуализма социально-политического устройства государства были вынуждены принять ислам и часть времени проводить в перекочёвках, а часть времени – в городах. Оседанием кочевой знати объясняет находки языческих и «полуязыческих» захоронений в мусульманских мавзолеях и Л.Т. Яблонский111. Особенно хорошо этот тезис иллюстрирует рассмотренный выше пример с захоронениями в мавзолее на городище у пос. Комсомольский в Астраханской области.

3.1.2. Погребения в оградках

Как уже отмечалось, в курганных могильниках золотоордынского времени довольно часто встречаются подкурганные сырцовые оградки. На территории Нижнего Поволжья золотоордынские погребальные сооружения с сырцовыми прямоугольными оградками впервые были исследованы саратовскими археологами в 20-х – 30-х гг. прошлого века112. Практически все исследователи, так или иначе обращавшиеся к рассмотрению материалов погребальных сооружений с кирпичными оградками, связывали их появление на территории Нижнего Поволжья с процессом постепенного оседания на землю кочевого населения Золотой Орды. Хотя такие памятники распространены достаточно широко - от степей Западного Казахстана до нижнего течения Дона, подавляющее большинство их расположено вдоль левого берега реки Ахтубы и сконцентрировано у крупных золотоордынских городов или небольших посёлков. Интересно, что до сих пор подобные оградки не обнаружены в окрестностях Селитренного городища (хотя, справедливости ради, надо отметить, что на Селитренном городище и в его окрестностях вообще исследовано очень мало погребений, синхронных периоду его активного существования). К настоящему времени на Ахтубе выявлены сотни подобных комплексов. При этом следует отметить, что ряд памятников такого рода расположены и на достаточно большом расстоянии от развалин золотоордынских населённых пунктов. Единой точки зрения на происхождение этих сооружений до сих пор не выработано. П.С. Рыков считал, что появление подобных кирпичных конструкций на средневековых кладбищах относится к XV веку, то есть к заключительному периоду истории Золотой Орды. Он связывал это явление с проникновением ислама в среду кочевников и горожан, при этом он специально отметил, что мусульманские погребальные традиции получили повсеместное распространение лишь только с XVI века113. Л.П. Зяблин был склонен видеть в подобных сооружениях отражения жилищ оседающих кочевников114. У Г.А. Фёдорова-Давыдова комплексы с округлыми и прямоугольными сырцовыми погребальными оградками выделены в особую группу погребальных сооружений золотоордынского времени (насыпи типа VII). Он называет подкурганные сырцовые оградки, появляющиеся в золотоордынское время, однозначно мусульманским признаком погребального обряда. Он склонен рассматривать их как результат влияния мусульманских золотоордынских погребальных обрядов, принятых в городах. Такой вывод он сделал на основании отсутствия вещей в известных в то время захоронениях в оградках. Датирует Г.А. Фёдоров-Давыдов эти комплексы суммарно – второй половиной XIIIXIV веком115. Сторонниками подобной трактовки являются В.А. Иванов и В.А. Кригер, которые пишут, что во второй половине XIV века в связи с мусульманизацией и на Южном Урале появляются новые для местного населения элементы погребального обряда: могилы с подбоями в южной стенке и надмогильные сооружения в виде каменных или кирпичных оградок вокруг могилы.116 

К выводу о связи подкурганных сырцовых оградок с исламизацией кочевников пришёл и А.И. Ракушин, составивший первую типологию оградок.117 Он пишет, что в основе своей оградки имеют всего два плана – круг и квадрат. Соглашаясь с Л.П. Зяблиным, А.И. Ракушин выводит генетически различные типы круглых оградок из круглого кочевого жилища, а квадратных - из квадратной каменной вымостки (Приложение 6). По данным В.А. Иванова и В.А. Кригера, в курганах кыпчакского времени на территории Южного Урала встречаются каменные кольцевидные оградки, каменные квадратные вымостки, квадратные сырцовые оградки без пештаков и с пештаками, а также, помимо выделенных А.И. Ракушиным типов подкурганных оградок, деревянные квадратные оградки (!), а также окружающие могилу кольца из глины и кольцевидные подсыпки из костей животных118.

А.И. Рукушин указывает на то, что помимо того, что оградки служили для сакральной изоляции погребения (или погребений), в них проводились также какие-то поминальные обряды, о чём говорят наличие остатков тризны и кострищ в ряде оградок. Кроме того, А.И Ракушин делит существование различных типов оградок на три хронологических периода. В первый период он помещает оградки с заполнением внутреннего объёма – отмосткой камнем, сырцом, глиняной обмазкой, во второй период появляются упрощённые конструкции – кольцевидные и квадратные оградки без внутренней вымостки или обмазки. Захоронения в подобных оградках содержат богатый вещевой инвентарь. В третьем хронологическом периоде появляются оградки, которые как бы копируют планиграфическое строение двухкамерного или портально-купольного мавзолея: круглая или квадратная в плане основная оградка получает дополнительный пристрой с юга, сильно напоминающий портал-пештак. Захоронения в таких оградках характеризуются уменьшением количества или отсутствием погребального инвентаря, наличием надгробий, склепов, распространяется положение покойника на боку119. Однако, на наш взгляд, данная периодизация не соответствует действительности и все типы оградок сосуществуют в один и тот же исторический период.

Обращая внимание на явную мусульманизированность данных захоронений, Л.В. Яворская даже предположила, что эти оградки могли служить лишь фундаментом каким-то купольным сооружениям, не дошедшим до настоящего времени (типа «дюрбе» или «гумбез»)120. В целом, Л.В. Яворская не связывает непосредственно появление подкурганных оградок в степи с исламизацией кочевого населения121.

М.В. Аляев считает возможным, несмотря на устоявшееся мнение, что оградки являются не признаком исламизации, а признаком этнической принадлежности оставивших их номадов. В пользу этого тезиса говорит то, что необъяснимые конфессиональными причинами различия формы оградок прослеживаются географически: круглые оградки сконцентрированы, в основном, в южных районах Нижнего Поволжья, а прямоугольные – в северных, и, кроме того, большинство известных ныне могильников с оградками, кроме Абганерово-I, расположены на левом берегу Волги122.

Сооружение оградок, чаще всего каменных, характерно для тюркоязычных племён раннего средневековья. Хорошо известен обряд захоронения кимаков под каменно-земляными насыпями, которые по периметру образуют прямоугольные или круглые оградки. Для IX-XI вв. погребения с сырцовыми сооружениями типа оградок являются единичными и встречаются в Северо-Восточном Казахстане. В монгольское время в Семиречье встречаются курганы с прямоугольными каменными оградками, которые, по мнению В.А. Могильникова, конструктивно напоминают курганы-оградки кимаков IX-X веков123. По его же мнению, оградки и в Семиречье, и в Заволжье являлись семейными усыпальницами и содержали по нескольку захоронений. Есть, с другой стороны, ещё один возможный источник проникновения оградок в погребальный обряд Золотой Орды - Хорезм. Здесь по материалам раскопок хорошо известны прямоугольные оградки124. Оградки, имевшие в Хорезме исключительно прямоугольную форму, на Нижней Волге часто бывают круглыми.

Возможно, что синтез кочевнических и хорезмийских традиций произошёл, когда в XII веке крупное кыпчакское объединение с центром в Сыгнаке, активно включённое в сложную систему взаимоотношений с Хорезмом, принимает ислам из рук хорезмийцев, о чём отчётливо говорят арабские источники125. По мнению Л.В. Яворской, соединение кимакской и исламской традиции и породило такой феномен, как сырцовое сооружение-оградка круглой формы. Вопрос о происхождении подкурганных оградок пока остаётся открытым.

На основании всего вышеизложенного можно сделать вывод: тот факт, что некрополи, в которых встречаются подкурганные оградки, располагаются компактными группами в открытой степи, относительно далеко от городских центров (301-й километр, Абганерово-I), а также наличие в основной массе захоронений сопровождающего вещевого материала позволяет говорить о присутствии в них кочевнического компонента. Однако, хотя и не ясно – связано ли появление оградок с мусульманизацией населения степи напрямую, можно сказать уверенно, что этот элемент погребального обряда испытал влияние ислама в XIV веке – об этом говорят пристрои с юга - «пештаки», появляющиеся у поздних оградок.

Делая обзор литературы, посвящённой подкурганным оградкам, нельзя пройти мимо статьи Е.П. Мыськова «Погребальные сооружения с кирпичными оградами могильника Маляевка VI у северо-западного пригорода Царёвского городища»126. Помимо публикации погребально-поминальных комплексов в оградках, автор приводит в статье свои размышления о характере и предназначении оградок. Е.П. Мыськов отмечает этническую пестроту похороненных в подкурганных оградках людей, которая становится заметной при анализе краниологических коллекций - только на одном могильнике Маляевка VI имеются черепа европеоидов, монголоида, негроида и европеоидно-монголоидного облика127. Этническая пестрота, по мнению исследователя, позволяет связать данный могильник именно с космополитичным городским населением. Дополнительным признаком зарождения этой модели надмогильных сооружений именно в городской среде является использование именно кирпича, который не распространён в кочевнической среде, в качестве строительного материала.

Е.П. Мыськов присоединяется к мнению вышеупомянутых исследователей о том, что захоронения данной группы следует связать именно с исламизированным населением128. Классические памятники такого рода представляют собой подквадратные или круглые сырцовые ограды, ориентированные по сторонам света, внутри которых расположено одно или два безынвентарных погребения (обычно мужское или женское) в простых ямах или ямах со ступеньками вдоль длинных сторон, с деревянными или сырцовыми перекрытиями. Довольно часто встречаются гробы в могилах, над могилами нередко отмечаются надгробия, погребённые ориентированы головой на запад, лицом на юг.

Е.П. Мыськов, основываясь на нумизматическом материале, относит появление наиболее ранних оградок такого типа на Ахтубе к 20-м годам XIV века. Кроме того, он критикует попытку А.И. Ракушина построить хронологическую схему развития оградок, основанную на предположении, что в наиболее ранних типах оградок встречаются «языческие» захоронения, а в поздних, по мнению А.И. Ракушина, - захоронения с преобладанием мусульманских черт. Представляется очевидным, как пишет Е.П. Мыськов, что на протяжении длительного времени в Нижнем Поволжье сосуществовали самые разные обычаи, как языческие, так и мусульманские, что обусловлено этнической и религиозной пестротой населения. Серебряные монеты, найденные при раскопках погребальных комплексов с кирпичными оградками, позволяют утверждать, что, по крайней мере, в первой половине XIV века. различные типы сырцовых надмогильных оградок сосуществовали, вопреки мнению А.И Ракушина об их генетически обусловленной хронологической последовательности129.

Несмотря на то, что Е.П. Мыськов является сторонником отнесения данной группы захоронений к мусульманским, он упоминает в своей работе о двух женских погребениях, которые, по его мнению, ничем не связаны с остальными мусульманскими захоронениями, кроме наличия оградки. Они сопровождаются богатым и разнообразным инвентарём, захороненные в них женщины не обращены лицом на юг, поэтому могут считаться безусловно языческими130.

Кроме того, Е.П. Мыськов высказал очень важное и интересное мнение о возможности интерпретации захоронений в оградках либо как бескурганных вообще, либо как комплексов, которые в течение долгого времени стояли открытыми и не перекрывались курганными насыпями131. Действительно, захоронения в сырцовых оградках, над которыми возведены надгробия, могли быть рассчитаны на посещение родственниками (для того и маркировались индивидуальными надгробиями) и на совершение цикла поминальных обрядов, который нам неизвестен. О поминовениях, совершавшихся в оградках, свидетельствуют фрагменты керамических сосудов, расщеплённые кости животных, следы кострищ внутри оградок. Эти поминальные трапезы могли совершаться по какому-либо календарному циклу, о котором мы можем лишь догадываться. Лишь после завершения погребально-поминального цикла могла возводиться насыпь над оградкой. Не исключено, что «насыпь» могла возникнуть и сама собой с течением времени - за счёт разрушения и размывания сырцовой оградки и заметания её пылью.

Обзор историографии данного вопроса не позволяет однозначно решить вопрос о степени мусульманизации погребений в оградках. Попробуем провести свой анализ, основанный на статистических методах, тем более что ранее подобных попыток не предпринималось.

В нашей базе данных собраны сведения о 93 погребениях в подкурганных оградках - все они локализуются на территории Нижнего Поволжья и в Западном Казахстане. Это захоронения из могильников 301-й километр132, Кривая Лука-XVI133, Кузин хутор134, Успенка135, Маляевка136, Эльтон137, Караул-Тобе138, Лебедевка -VIII139, Саралжин-I140.

Вначале необходимо охарактеризовать данную группу погребений в абсолютных числах. Большинство захоронений совершено на пригородных могильниках или на могильниках рядом с поселениями (79 или 84,9 % от числе погребений в группе). Подавляющее большинство погребений - одиночные (91 погребение или 97,8 % погребений в группе). Все 100 % погребений, естественно, совершены под курганными насыпями. 37 из них или 39,8% отмечены надгробиями. Интересно, что 70 погребений или 75,3 % сопровождались остатками тризны. Самым популярным типом ямы в данной группе является яма со сложным профилем (то есть нестандартная) - 37 случаев наблюдения или 39,8 % от числа погребений в группе. Второе место по распространённости занимает яма типа А-5 (28 случаев наблюдения или 30,1 % от числа погребений в группе). По 12 случаев наблюдения или по 12,9 % приходится на ямы типа Б1-1 и Б2-1, то есть ямы с подбоем в южном борту. Опорные конструкции перекрытий зафиксированы лишь в 5 случаях - в четырёх случаях - опорные стены типа 1 и в одном случае - опорные стены типа 4. В 52 случаях (55,9 %) в погребениях не отмечено перекрытий вообще. 23 погребения (24,7 %) имели деревянное горизонтальное перекрытие. В 6 случаях зафиксировано перекрытие типа А2-4. Остальные типы перекрытий не представительны и отмечены в одном-двух случаях.

Все захоронения являются обыкновенными трупоположениями. В 86 случаях покойные обращены головой на запад, в 4 случаях - на северо-запад, по одному случаю приходится на северное, северо-восточное и юго-западное направления.

78 погребённых или 83,9 % лежали на спине без доворота, и лишь 9 погребённых имели выраженный доворот вправо (9,7 %). Ещё четверо (4,3 %) лежали на правом боку. Один погребённый был довёрнут на левый бок, и положение ещё одного погребённого определить не удалось вследствие разрушенности захоронения.

Наиболее часто встречается вытянутое положение рук погребённых (в 43 случаях или в 46,2 %). Вторым по встречаемости является положение «правая рука вытянута, кисть левой руки - на животе» (19 случаев или 20,4 %). На третьем месте по «популярности» находится положение «кисти обеих рук на животе» (17 случаев или 18,3 %).

В подавляющем большинстве захоронений ноги вытянуты параллельно друг другу (85 случаев или 91,4 %). Положение ног, соответствующее «канонической» мусульманской позе с доворотом на правый бок, отмечено в 7 случаях (в 4 случаях ноги были согнуты коленями вправо, в 3 случаях согнута была правая нога, левая вытянута). В 52 случаях (55,9 %) лицо погребённого было обращено вправо, в 23 случаях (24,7%) лицо было обращено вверх, в 17 случаях (или в 18,3 % погребений) лицо погребённого было обращено влево. Таким образом, данная группа погребений предстаёт перед нами как, в основном, мусульманизированная, но процент захоронений с отклонениями от ислама оказывается очень большим.

В 60 случаях (64,5 %) обнаружены остатки деревянных гробов, а в 32 случаях (34,4 % погребений) - гробы, сколоченные железными гвоздями. Остатки саванов обнаружены лишь в 2 погребениях, но следы пеленания (по степени сжатости и по положению костяка) обнаружены в 22 погребениях (23,7 %).

В 3 погребениях обнаружены угли в качестве ритуального вещества. В 23 случаях (24,7%) отмечена напутственная пища в могиле, а в 20 случаях (21,5 %) обнаружен и сопровождающий инвентарь (причём лишь в 12 погребениях он немногочисленный - 1-2 предмета, в остальных восьми - многочисленный инвентарь). В 7 погребениях среди инвентаря обнаружены золотоордынские монеты. 8 захоронений условно можно считать «богатыми», так как в них обнаружены серебряные предметы - монеты и украшения.

Нами был построен граф связей признаков погребального обряда для данных захоронений (Приложение 9). Основой для построения данного графа послужили значения коэффициентов корреляции Пирсона, вычисленных нами для признаков погребального обряда только данной группы захоронений. В качестве порога значимости силы связи было принято значение 0,3. Всего при построении графов связей нами было получено 10 комплексов связанных признаков (КСП). Они объединены, главным образом, связями слабой силы.

КСП I. В данный КСП вошли признаки 13.1 «невозможно определить позу погребённого», 14.1 «положение рук покойного не определено», 16.6 «положение ног покойного не определено», 18.1 «положение стоп невозможно определить», 19.1 «положение черепа невозможно определить». Это КСП с самыми сильными связями, причём все признаки внутри комплекса связаны друг с другом. Всё это признаки разрушенных захоронений, и тесные их связи, то есть высока степень информативности и отсутствие неопределённости в данном КСП объясняется тем, все эти признаки сходятся лишь в одном захоронении - из кургана 5 курганной группы «Кузин хутор» (В.П. Шилов, 1962)141. В целом же погребения в данной группе отличаются хорошей сохранностью, что обусловлено наличием курганной насыпи и подкурганной оградки.

КСП II. Данный комплекс объединяет 23 признака, большинство из которых объединяется слабыми связями. Только признаки 8.5 «опорные стены вдоль северного и южного бортов могильной ямы» и 12.6 «юго-западная ориентировка погребённого» объединяются сильной связью. И вновь появление сильной связи обусловлено единичностью сочетания этих признаков - в погребении 2 кургана 3 могильника Маляевка (Б.Ф. Железчиков, 1987)142. В данном случае высокая взаимная информативность двух отдельно взятых признаков не является объективным оценочным критерием. Поэтому следует описывать признаки, входящие в группу в целом. Кроме вышеописанных, в КСП входят признаки 4.5 «наличие надгробия», 6.7 «яма типа А-5», 6.2 «яма типа А-1», 10.1 «перекрытие типа А1-1», 10.7 «перекрытие типа А2-4» (эти два признака связаны с признаком 6.7 ), 23.1 «наличие деревянного гроба», 24.1 «наличие железных гвоздей», 7.1 «отсутствие подбоя», 4.5 «наличие надгробия», 15.1 «руки скрещены», 21.7 «старческий возраст погребённого». С признаками 8.5 и 12.6 связан признак 39.2 «наличие серебряных предметов», который, в свою очередь, является объединяющим для признаков 12.1 «северная ориентировка погребённого», 29.1 «есть инвентарь» (с примыкающими к нему признаками 29.2 «мало инвентаря», 19.2 «лицо погребённого обращено вверх»). 14.2 «руки погребённого вытянуты вдоль тела» (с примыкающим к нему признаком 10.18 «нет перекрытия» и признаком 6.13 «яма типа Б2-1»), 6.11 «яма типа Б1-2» (к которому, в свою очередь, примыкают признаки 2.1 «впускное погребение» и 21.6 «зрелый возраст погребённого»). Признак 2.1 мы трактуем в данном случае как определитель погребения, не являющегося центральным или основным в оградке, не самым ранним по времени возникновения, поскольку есть основания предполагать, что ряд оградок перекрывался курганными насыпями не сразу, а по прошествии некоторого времени, после завершения всего погребально-поминального цикла обрядов.

Итак, можно сделать общий вывод о том, что КСП II объединяет признаки погребального обряда захоронений с отклонениями от мусульманского погребального обряда - и они довольно многочисленны. Здесь описываются как основные черты положения погребённого, так и ведущие типы ям, внутримогильных конструкций, а также наличие инвентаря и его характеристика. Многочисленность этих признаков говорит нам о том, что они являются ведущими среди группы погребений в подкурганных оградках, определяющими характер группы в целом.

КСП III. В составе комплекса 7 признаков, доминируют слабые связи. Однако, в КСП III присутствуют две пары признаков, между которыми установились связи средней силы. Первая пара - это признаки 8.2 «опорные стены вдоль всех бортов ямы» и 10.6 «перекрытие типа А2-3», прочная связь между которыми логически обусловлена. Вторая пара признаков - 10.17 «разрушенный заклад» и 13.6 «положение погребённого с доворотом на левый бок». Связь между данными признаками односторонняя - со стороны признака 13.6, потому что такое положение погребённого встречается в базе данных лишь один раз и лишь в сочетании с признаком 10.17 в погребении 14 кургана 17 курганного могильника Маляевка (Е.П. Мыськов, 1991)143. К признаку 8.2, помимо признаков 10.67 и 10.17, примыкает признак 10.8 «перекрытие типа А2-5», что в комплексе даёт нам три варианта перекрытия погребальной камеры. При этом признак 12.8 «ориентировка погребённого на северо-запад», примыкающий к признакам 8.2, 10.6 и 10.8 указывает на то, что подобные сочетания более характерны именно для захоронений с северо-западной ориентировкой. Впрочем, эта зависимость, скорее всего, случайна, как и зависимость встречаемости признака 16.5 «правая нога слегка согнута вправо, левая вытянута» от признака 10.6.

Можно сказать, что определяющими сочетаниями признаков в данном КСП являются те, которые описывают внутримогильную конструкцию.

КСП IV. Включает в себя 8 признаков. Здесь также превалируют слабые связи и есть две пары признаков, объединённых средними связями. Первая пара - признаки 13.3 «положение покойного на правом боку» и 16.2 «ноги согнуты вправо». К ним примыкает признак 6.5 «яма типа А-3». К признаку 13.3 примыкают признаки второй пары - 21.3 «детский возраст погребённого» и 22.1 «пол погребённого не определён». К признаку 16.2 примыкает цепочка из признаков 10.12 «перекрытие типа Б1-3», 6.14 «яма типа Б1-1», 10.10 «перекрытие типа Б1-1». Таким образом, в данный комплекс объединены признаки, связанные по принципу доворота покойного на правый бок или положения его на правом боку. Описываются типы ям и внутримогильные конструкции, с которыми сочетается подобное положение. Интересно отметить, что при описании группы погребений в подкурганных оградках мы столкнулись с тем, что казалось бы типично «мусульманские» признаки, описывающие захоронения в подбоях и доворот тела на правый бок, не связаны в данном случае с признаками «ориентировка лица на Мекку» или «доворот лица вправо» - они разнесены по разным КСП.

КСП V. Включает 4 признака, объединённых слабыми связями. Основным признаком в комплексе является признак 12.7 «западная ориентировка погребённого», к которому примыкают остальные признаки - 1.1 «могильник расположен рядом с синхронным поселением», 5.1 «наличие остатков тризны» и 8.1 «отсутствие опорных стен». Здесь мы констатируем объединение совершенно разнохарактерных признаков. Но данный комплекс характеризует связи признака «западная ориентировка погребённого», и мы вновь убеждаемся, что он не является определяющим для группы погребений в оградках в целом. Его встречаемость в могильниках, расположенных рядом с поселениями, несколько вероятнее, чем в степных. Кажется, это объясняется господством устоявшихся исламских погребальных традиций, в том числе и чёткой западной ориентировки, на пригородных могильниках. Однако, мы встречаем здесь не исламский, пережиточный признак «наличие остатков тризны». Можно допустить, что поминовение усопших в непосредственной близости от поселений производилось несколько чаще, поэтому признак 5.1 и входит в КСП V. Признак 8.1 лишь в самых общих чертах характеризует внутримогильную конструкцию захоронений с данными признаками.

КСП VI. Объединяет три признака при посредстве слабых связей. К признаку 25.1 «наличие савана» примыкают признаки «лицо покойного обращено влево» и 26.3 «угли в могиле». Вновь мы видим сочетание признака, который в других группах погребений выступает как один из признаков, косвенно маркирующих принадлежность к исламской культуре (признака 25.1), с признаками, принадлежащими другим культурным традициям.

КСП VII. В него входят два признака - 25.2 «пеленание погребённого» и 18.2 «стопы сведены, лежат вплотную друг к другу» – объединённых связью средней силы. Данные признаки сочетаются традиционно. В данном случае можно сказать, что их отстранённость от остальных групп признаков выдаёт малоинформативность данного сочетания.

КСП VIII. В КСП входят два признака - 19.3 «череп обращён лицом вправо» и признак 20.1 «череп обращён лицом к Мекке». Между этими признаками существует сильная связь. Сочетание этих признаков, безусловно, маркирует мусульманские захоронения. Обособленное положение этих признаков мы можем объяснять отсутствием зависимости между ориентировкой лица на Мекку и остальными признаками погребального обряда. И это очень важно отметить, поскольку в целом, в группе погребений в подкурганных оградках, погребальный обряд предстаёт как смешанный, со значительными пережитками доисламских погребальных традиций. Признак соблюдения киблы может сочетаться и с различными внутримогильными конструкциями, и с различными позами погребённых, и с наличием внутримогильного инвентаря, и с традиционными признаками мусульманского погребения.

КСП IX. Объединяет слабой связью два признака - 10.11 «перекрытие типа Б1-2» и 13.4 «доворот тела покойного на правый бок». Связь имеет однонаправленный характер, со стороны признака 10.11 - он встречается лишь один раз в базе данных и в связи с этим характеризуется низкой энтропией, но информативность данной связи не очень велика. Можно сказать лишь, что перекрытия типа Б1-2 встречаются лишь в могилах, где погребённый уложен с доворотом на правый бок, а это вероятнее всего встречается в могилах с подбоями.

КСП X. Объединяет два признака - 16.1 «ноги погребённого вытянуты» и 13.2 «положение погребённого на спине» - при помощи слабой связи. Эта связь очевидна и не нуждается в комментариях. Данное сочетание не примыкает ни к одной из более крупных КСП, поскольку характерно для всей группы погребений в подкурганных оградках в целом.

Внутригрупповой анализ погребений в подкурганных оградках, таким образом, рисует нам картину погребального обряда с довольно размытыми признаками. Нам не удалось выделить в данной группе погребений чёткие подгруппы - «языческую» и «мусульманскую», признаки мусульманизации оказались замкнуты сами на себя. Можно сделать вывод о том, что первооснову, прототип погребального обряда в данной группе составляет обряд языческий, предусматривающий как сопровождение покойного инвентарём, так и цикл поминальных действий (тризна, само наличие оградки, надгробия). Можно предположить, что после официального принятия ислама носителями данного погребального обряда в него внедрились в качестве самостоятельных элементов новые черты - такие как доворот лица вправо, в сторону Мекки, а также, возможно, появились новые типы внутримогильных конструкций (подбойные ямы и сопровождающие их типы перекрытий), можно предположить, что именно в процессе исламизации оградки становятся похожи в плане на мавзолеи с порталами-пештаками или двухкамерные мавзолеи с гур-ханой и зийарат-ханой. Однако, эти новшества почти не затронули остальных элементов обряда. Таким образом, наши выводы не позволяют присоединиться к мнению о несомненной прямой связи появления подкурганных оградок в качестве элемента погребального обряда с мусульманизацией населения кочевой степи в золотоордынское время. Вероятно, следует искать причину появления столь оригинальных надмогильных сооружений в чём-то другом (может быть, в этнической традиции).

3.1.3. Подкурганные захоронения

Попробуем выяснить, насколько в золотоордынское время каноны ислама проникли в погребальный обряд, предусматривающий сооружение курганных насыпей. Эти погребальные традиции характерны именно для населения кочевой степи, и именно курганный погребальный обряд должен стать «лакмусовой бумажкой», показывающей степень исламизации основной части населения Золотой Орды, ведь городское население изначально, уже с момента возникновения городов в Нижнем Поволжье было частично исламизировано, ибо состояло в значительной степени из среднеазиатских и хорезмийских переселенцев - купцов и мастеров.

Вопрос о степени исламизированности кочевого населения степи в золотоордынское время рассматривался А.И. Ракушиным в специальном разделе диссертационной работы144. Автор приходит к выводу о том, что центрами распространения ислама в кочевой степи стали пригородные зоны, окружающие города Нижнего Поволжья - именно здесь концентрируется наибольшее количество мусульманских погребений в курганах. Он отмечает, что в первой половине XIV века в погребальном обряде номадов вполне определённо проявляются существенные инновации, свидетельствующие о принятии новой веры не только отдельными представителями военно-феодальной аристократии, но и достаточно широкими социальными слоями кочевого мира Золотой Орды. Вместе с тем, следует признать крайне неравномерное распространение ислама в кочевых ордах и аилах поволжских номадов, поскольку наряду с мусульманскими погребениями ещё достаточно часто встречались и погребения, совершённые по традиционной языческий обрядности, существование которой чётко прослеживается даже во второй половине XIV века145. Ортодоксальный мусульманский обряд, по словам А.И. Ракушина, не получил у кочевников Золотой Орды широкого распространения, однако, использование основных элементов мусульманской обрядности привело к переосмыслению традиционных кочевых обычаев в духе ислама. Этот факт позволил исследователю предположить, что в позднее золотоордынское время существовал особый погребальный обряд кочевников-мусульман, который, с одной стороны, уходил своими корнями в доисламские обряды и традиции, с другой - связывал погребальные памятники XIV-XIV вв. с могильными сооружениями казахов, киргизов, ногайцев, башкир и других тюркоязычных мусульманских народов146.

Именно курганный обряд захоронения для В.А. Иванова и В.А. Кригера послужил основой для выделения погребений трёх хронологических этапов в кыпчакское время на Южном Урале147. Авторы выделяют домонгольскую группу захоронений золотоордынскую языческую (конец XIII - первая треть XIV в.) и золотоордынскую мусульманскую (вторая треть XIV - начало XV в.) Эта последняя группа характеризуется признаками мусульманизации, среди которых отмечаются «каноническая» поза погребённого, исчезновение принадлежностей конской сбруи, оружия, предметов быта, однако некоторое время ещё сохраняются женские украшения (серьги, головной убор бокка, перстни, подвески-цилиндрики, а также монеты середины XIV - начала XV вв.148. Авторы, таким образом, не являются сторонниками той жёсткой точки зрения, согласно которой все захоронения, в которых мы отмечаем какие-либо отклонения от мусульманского обряда, следует считать языческими. Население, оставившее данные захоронения, могло быть и мусульманизированным, но нечётко соблюдающим канонические требования, предъявляемые к мусульманскому погребальному обряду.

Таким образом, мы можем предположить, что степень соблюдения этих обрядов может являться мерилом степени укоренённости исламских традиций в обществе. Наша работа как раз имеет целью попытаться выразить степень исламизированности различных групп захоронений в числах, что позволит перенести эти показатели на ситуацию в обществе, оставившем данные захоронения.

В нашей базе данных 258 погребений под курганными насыпями. Мы вовсе не претендовали на всеохватность - при отборе материала нас интересовала, главным образом, репрезентативность выборки.

Мы отобрали погребения, обнаруженные в курганных могильниках 301-й километр149, Капитанский хутор150, Кривая Лука-XI151, Кривая Лука-XIV152, Кривая Лука-XVI153, Кривая Лука-XVII154, Кривая Лука-XXII155, Кривая Лука-XXIV156, Кривая Лука-XXV157, Кривая Лука-III158, Кривая Лука-XXXIII159, Кузин хутор160, Сазонкин бугор161, Лесничий хутор162, Никольское163, Старица164, Успенка165, Ерзовский166, Жутово167, Зауморье168, Ленинск169, Маляевка170, Нагавский-IV171, Солодовка-II172, Царёв173, Шляховский-I174, Эльтон175, Ак-Жар176, Берликская177, Караул-Тобе178, Саралжин-I179, Лебеди-IV180.

187 из этих погребений (или 72,8 %) были расположены рядом с синхронными поселениями. Большая часть данных погребений являются основными в своих курганах. Лишь только 26 погребений или 10,1 % из них, являются впускными. 242 погребения или 94,2 % от числа погребений в группе, являются одиночными. Парные захоронения, содержащие два костяка в одной погребальной камере, встречаются на могильниках Ак-Жар, Маляевка, Успенка и 301-й километр. 9 захоронений (или 3,5 %) являются кенотафами (или пустыми могилами). Интересно отметить, что все они располагаются на тех же могильниках - Маляевка, Успенка и 301-й километр. 54 погребения (или 21 % от погребений в группе) были совершены под надгробиями. Это, главным образом, захоронения в подкурганных оградках. Обращает на себя внимание, что ряд погребений без подкурганных оградок также имеют надгробия. Это может свидетельствовать о существовании в золотоордынское время цикла поминальных обрядов, проводившихся после совершения захоронения и возведения надгробия, но перед сооружением курганной насыпи. В предыдущем разделе мы связывали эти обряды лишь только с погребениями в подкурганных оградках. Однако, теперь можем констатировать, что далеко не все курганы золотоордынского времени насыпались непосредственно после захоронения покойного - этому предшествовал довольно длительный цикл, в течение которого совершались поминальные обряды. Возможно, для того, чтобы могила не утратила черт индивидуальности, не была размыта дождями и раздута ветрами, она отмечалась и укреплялась надгробием. Всего таких захоронений в нашей базе данных 17, причём рядом с 8 из них обнаружены остатки тризны.

Всего же остатки тризны обнаружены рядом со 121 погребением данной группы (что составляет 47,1 % из них). В данную группу входит также 93 погребения в подкурганных оградках, о которых мы писали выше. Они составляют 36,2 % всех подкурганных захоронений.

Наиболее распространённым типом могильной ямы в данной группе является яма с отвесными стенками (125 случаев наблюдения или 48,6 % погребений). Вторым по численности типом ямы является яма со ступеньками вдоль длинных бортов (49 случаев наблюдения или 19,1 % погребений в группе). Третьим по численности типом ямы является тип Б1-1 (яма с подбоем в южном борту, дно погребальной камеры в подбое ниже уровня дна входной ямы) - 39 случаев наблюдения или 15,9 % от числа погребений в группе. На четвёртом месте по численности яма с подбоем в правом борту, у которой дно погребальной камеры в подбое находится вровень с дном входной ямы (яма типа Б2-1). Таких ям встречено 23 или 8,9 % от числа погребений в группе. Случаи встречаемости остальных типов ям единичны.

241 захоронение (93,8 %) не имеют никаких опорных конструкций перекрытия. Большая часть захоронений (162 случая наблюдения или 63 %) не имеют перекрытия вовсе. В 51 случае встречается деревянное горизонтальное перекрытие (типа А1-1). По 8 случаев наблюдения (по 3,1 % приходится на такие типы перекрытия, как двускатный свод (типа А2-4), наклонное деревянное перекрытие подбоя (типа Б1-1), наклонное перекрытие подбоя кирпичами (типа Б1-3), ступенчатое перекрытие подбоя (типа Б2-1). Остальные типы перекрытий составляют менее 1% от общего числа захоронений в группе.

Наиболее часто встречается в данной группе западная ориентировка погребённых (198 случаев наблюдения или 77 % погребений). Эта цифра возрастёт, если к ним отнести захоронения с северо-западной (11 погребений) и с юго-западной (8 погребений) ориентировкой. Однако, в довольно большом количестве погребений покойные обращены головами в другие стороны света. Так, в 9 погребениях зафиксирована северная ориентировка погребённого, в 14 - северо-восточная, в 5 - восточная, зафиксировано по одному захоронению с южной и юго-восточной ориентировкой.

Наиболее часто встречается поза погребённого, соответствующая простому трупоположению - вытянуто на спине (199 случаев, 77,4 % погребённых), с вытянутыми вдоль тела руками (124 случая, 48,2 % погребённых), с вытянутыми ногами (214 случаев, 83,3 % погребённых). Выраженный доворот вправо, соответствующий «канонической» мусульманской позе погребённого, наблюдался лишь в 31 случае (в 12,1 % всех случаев наблюдения), ещё 5 погребённых (1,9 %) были уложены на правый бок. Однако, большое количество погребённых было ориентировано лицом вправо - 123 случая наблюдения (или 47,9 %). Это обстоятельство говорит нам о том, что мусульманизированные кочевники чаще обращали к Мекке только лицо покойного, как того и требовали каноны исламского погребального обряда, и редко придавали доворот вправо всему телу покойного.

В 132 случаях наблюдения (составляющих 51,4 % от всех захоронений в группе) зафиксированы остатки деревянных гробов, в 14 случаях (5,4 % погребений) – остатки саванов. В 5 случаях зафиксированы следы мела в могиле, ещё в 10 – следы углей, 56 погребений (или 21,8 %) сопровождались напутственной пищей. В 103 погребениях (или в 40,1 %) был обнаружен погребальный инвентарь.

Далее нами были отобраны из общей массы погребений в базе данных подкурганные захоронения, и из них была сформирована новая таблица. На основании данных о подкурганных погребениях были вычислены коэффициенты парной корреляции Пирсона между признаками погребального обряда, которые послужили основой для построения графа. На графе (Приложение 10) отобразились группы признаков погребального обряда подкурганных захоронений, объединённых связями различной силы. Естественно, что в данном случае нами исключались из обработки как неинформативные или малоинформативные те признаки, коэффициенты корреляции которых с другими признаками равнялись единице, нулю или были ниже порогового значения, принятого нами в данном случае на уровне 0,3.

Признаки разделились на 15 изолированных комплексов связанных признаков, внутри которых они объединяются, главным образом, слабыми связями.

КСП I. Данный КСП выделяется на общем фоне преобладанием сильных связей. Однако, сильными связями взаимно связаны признаки 3.2 «кенотаф», 12.9 «невозможно определить ориентировку», 13.1 «невозможно определить позу погребённого», 14.1 «положение рук не определено», 16.6 «положение ног не определено», 18.1 «невозможно определить положение стоп», 19.1 «положение черепа невозможно определить», 21.1 «возраст погребённого не определён», то есть признаки неопределённости, которые описывают чаще всего разрушенные захоронения. Признак 3.2, входящий в состав этого КСП, определяет, что в данном случае эти признаки относятся в том числе и к кенотафам. К признаку 16.6 примыкают признаки 17.1 «ноги скрещены» и 25.3 «связывание ног». К признаку 12.9 примыкает целая плеяда признаков - 10.9 «купольное перекрытие склепа типа А2-6», 8.2 «опорные стены вдоль всех бортов ямы», 26.3 «угли в могиле», 39.1 «наличие золотых предметов», 10.17 «разрушенный заклад», 10.6 «двускатный ступенчатый свод типа А2-3». Все эти признаки характеризуют погребения богатые, выполненные с соблюдением некоторых языческих обычаев (наличие вещей, ритуальных веществ в могиле). Захоронения эти, чаще всего, доходят до нас в разграбленном состоянии.

КСП II. Объединяет признаки 13.2 «положение погребённого на спине», 16.1 «ноги вытянуты», 3.1 «один погребённый в погребальной камере», 19.2 «лицо погребённого обращено вверх», 29.1 «есть погребальный инвентарь», 39.2 «наличие серебряных предметов», 29.2 «небольшое количество инвентаря». Признаки данного КСП можно назвать «немусульманскими» – простому трупоположению вытянуто на спине лицом вверх соответствует ряд признаков наличия инвентаря.

КСП III. Объединяет 10 признаков, которые описывают основные черты мусульманского погребального обряда и его варианты. Ядром КСП являются тесно связанные между собой признаки 19.3 «лицо покойного обращено вправо» и 20.1 «лицо покойного обращено на Мекку». К ним примыкают при помощи слабых связей признаки 29.3 «нет погребального инвентаря», 13.4 «доворот тела на правый бок», 14.5 «правая рука вытянута вдоль тела, кисть левой руки - в области живота», 16.2 «ноги согнуты вправо», 25.2 «предположительное пеленание погребённого», 18.2 «стопы сведены». К признаку 16.2 примыкают признаки 13.3 «положение покойного на правом боку» и 6.5 «яма с грунтовыми ступеньками вдоль всех стенок, кроме восточной (в ногах погребённого)».

КСП IV. Состоит из трёх признаков – 8.5 «опорные стены типа 4» и примыкающих к нему признаков 10.7 «перекрытие типа А2-4» и 10.8 «перекрытие типа А2-5». Эти признаки рисуют нам два варианта сочетаний элементов внутримогильной конструкции.

КСП V. Представляет собой цепочку из трёх признаков – 10.18 «нет перекрытия», 6.2 «простая яма с отвесными стенками» и 7.1 «нет подбоя». Это наиболее распространённое сочетание, наиболее характерное для подкурганных захоронений.

КСП VI. Представляет собой цепочку из четырёх признаков – 23.1 «наличие деревянного гроба», 24.1 «есть железные гвозди», 6.7 «яма типа А-5», 10.1 «перекрытие типа А1-1». Это устойчивое сочетание, которое может встречаться как в языческих подкурганных захоронениях, так и в мусульманских.

КСП VII. Цепочка из пяти признаков – 12.7 «западная ориентировка погребённого», 1.1 «могильник расположен рядом с синхронным поселением», 5.1 «наличие остатков тризны», 4.6 «подкурганная оградка», 4.5 «надгробие». Устойчивое сочетание данных признаков характеризует захоронения в подкурганных оградках. Эти признаки определяют самобытность данных захоронений, их отличительные особенности. Остальные признаки погребального обряда для захоронений в подкурганных оградках не выделяются так чётко на фоне остальных захоронений под курганами.

КСП VIII. Цепочка из пяти признаков. В неё входят признаки 10.15 «сочетание перекрытий типов А1-1 и Б1-3», 8.10 «опорная конструкция типа 12», 10.12 «перекрытие типа Б1-3», 6.14 «яма с подбоем типа Б1-1», 10.13 «перекрытие подбоя типа Б2-1». Данный КСП описывает возможные варианты внутримогильных конструкций в подбойных ямах типа Б1-1.

КСП IX. Состоит из шести признаков, пять из которых образуют цепочку. В КСП входят признаки 2.1 «впускное погребение», 13.5 «положение погребённого на левом боку», 16.3 «ноги согнуты влево», 6.8 «яма типа А-6», 27.1 «кости коня в могиле». К признаку 16.3 примыкает признак 13.6 «положение погребённого с доворотом на левый бок». Интересно отметить, что при западной ориентировке погребённого покойный обращён к костяку коня, расположенному на ступеньке вдоль северной стенки ямы.

КСП X. Состоит из двух признаков: 4.3 «надмогильное сооружение – мавзолей» и 12.3 «восточная ориентировка погребённого». Данное оригинально сочетание признаков отмечено для сырцовых мавзолеев, перекрытых курганными насыпями на могильнике Кривая Лука.

КСП XI. Состоит из двух признаков: 6.11 «яма типа Б1-2» и 26.2 «мел в могиле». Сочетание двух доисламских признаков погребального обряда.

КСП XII. В него входят два признака - 6.12 «яма типа Б2-2» и 12.1 «северная ориентировка погребённых». Единственное устойчивое сочетание, характеризующее захоронения с северной ориентировкой.

КСП XIII. Объединяет признаки 8.3 «опорные конструкции типа 2» и 12.6 «юго-западная ориентировка погребённого». Подобное сочетание, вероятно, случайно.

КСП XIV. В него входят признаки 21.3 «детский возраст погребённого» и 22.1 «пол погребённого не определён». Совершенно неинформативное сочетание признаков, не имеющее никакого отношения к погребальному обряду.

КСП XV. Объединяет признаки 14.3 «кисти рук в области живота» и 15.1 «руки скрещены». Совершенно очевидное и также малоинформативное сочетание признаков. Это один из случаев, когда два качественных признака можно объединить в один.

Как мы видим, в группе подкурганных захоронений отчётливо выделяется подгруппа погребений, в которых устойчиво повторяется сочетание «мусульманских» признаков, описанное КСП III. Отсутствие устойчивой связи между этими признаками и КСП I и II, явно описывающими языческие захоронения, лишний раз подтверждает предположение о существовании группы погребений, в которой от доисламских пережитков в обряде сохранились лишь только курганные насыпи.

При анализе погребального обряда на основе выделения комплексов связанных признаков мы установили, что внутри группы подкурганных захоронений выделяются обрядовые группы, которые могут трактоваться как «языческая» (КСП II) и «мусульманская» (КСП III). Кроме того, мы склонны определить признаки, объединённые в КСП I, присущи захоронениям знати, представителей имущественной и социальной верхушки общества.

Ни явно «языческие», ни явно мусульманские признаки не отсеялись в группе подкурганных захоронений как малозначимые. Ни один из этих признаков мы не можем назвать не имеющим значения или всеобщим. Это свидетельствует о чётко определённой принадлежности каждого признака своей группе на графе. Это обстоятельство позволяет нам сделать вывод о том, что мусульманский погребальный обряд внедрился в погребальную практику кочевников Золотой Орды довольно быстро и в готовом виде (так как его требования были закреплены и поддерживались шариатом). Сохранились лишь сами курганные насыпи как признаки кочевнических захоронений. Из этого позволим себе сделать вывод, что восприятие мусульманского погребального обряда частью кочевников стало возможным, вероятно, в более поздний по отношению к исламизации городов период золотоордынской истории, когда практика обряда уже устоялась в среде широких масс населения. Кроме того, кочевническая среда предстаёт как более монолитная в имущественном плане - резко выделяются захоронения богатой знати. В кочевнической среде, видимо, было меньше «отклоняющих» факторов в виде влияния на погребальный обряд погребальных традиций других мировых религий, как это имело место быть в космополитичной городской среде.

3.1.4. Погребения с внутримогильными конструкциями.

Малоинформативность мусульманского погребального обряда до сих пор «отпугивает» специалистов от попытки дополнительного освещения истории исламизации Золотой Орды с использованием материалов мусульманских золотоордынских захоронений. Такую попытку можно сделать сейчас, когда накоплен колоссальный археологический материал, пригодный для статобработки. Пожалуй, первый опыт интуитивной типологии ордынских внутримогильных сооружений принадлежит перу Ф.В. Баллода. Проблему типологии мусульманских склепов рассматривал Л.Т. Яблонский, который выделил несколько их типов.

На форму и профиль внутримогильной конструкции влияют следующие факторы: а) канонические требования ислама181; б) конструкция ямы; в) строительный материал – ясно, например, что невозможно возвести прочный полусферический свод из сырцового кирпича; г) возраст или, скорее, размеры погребённого; д) – предположительно – социальное положение и этническая принадлежность погребённых. Так, например, Л.Т. Яблонский связывал подбойную конструкцию могильной ямы и соответствующий тип перекрытия с монголоидностью погребённых, которая, по результатам его исследований, была ярче выражена у костяков в подбойных могилах, чем у погребённых в простых ямах182.

Внутримогильная конструкция как таковая не возникает с появлением ислама - различные виды внутримогильных конструкций существовали во многих культурах и в доисламские времена. Прежде чем перейти к описанию функций, выполняемых компонентами погребального комплекса, необходимо вкратце коснуться наиболее значимых вариантов представлений о «посмертном существовании», которые могут оказывать непосредственное влияние как на морфологию погребения в целом, так и на морфологию внутримогильных сооружений в частности. Как пишет Ю.А.Смирнов, в основе похоронных обрядов лежат три разнящиеся системы взглядов, которые в самом общем виде можно сформулировать следующим образом: 1) как концепцию продолжения телесного или духовно-телесного существования как в потустороннем, так и в посюстороннем мире; 2) как концепцию перехода к иным, бестелесным, (специфическим, неземным) формам существования; 3) как концепцию прекращения и духовного, и телесного существования умершего183.

Первая концепция определяет действия, направленные на возможно более полное и длительное сохранение внешней целостности тела покойного, и соответственно воздействует на формы организации всех структур погребального комплекса, в том числе и внутримогильных сооружений. Вторая и третья концепции либо вызывают безразличное отношение к долговременному сохранению тела умершего, либо побуждают к акциям, направленным на его разрушение. В соответствии с этими концепциями внутримогильные конструкции, по нашему мнению, выполняли следующие основные функций: 1) функция имитации или замещения жилища. Склеп должен был являться вместилищем тела и души покойного и обеспечить ему достойное существование в загробной жизни в тех условиях, к которым он привык в земной жизни; 2) функция перехода. Внутримогильная конструкция должна была служить своеобразными «воротами» («мостом», «кораблём», «лодкой») в мир мёртвых; 3) изолирующая функция, направленная на предотвращение контакта ритуально «нечистого» тела покойного с живущими и с землёй, как священной или ритуально «чистой» субстанцией.

Остановимся на последней функции поподробнее. Её появление можно объяснить тем, что тело покойного в культурах многих народов, воспринявших ислам, является ритуально нечистым и внутримогильные конструкции (а также саван и гроб) должны предотвратить контакт с «чистой» землёй. Именно с попыткой очистить тело от грехов, накопившихся в процессе жизни, связан обычай обмывания тела перед похоронами. По данным этнографии народов Средней Азии, люди, прикасавшиеся к телу покойного, обмывавшие его, также на определённый срок становятся «нечистыми». Существует поверье, что все вещи в комнате в момент смерти находящегося в ней человека незримо обрызгиваются кровью умирающего184. То же самое касается помещений, где происходило обмывание, в которых находилось тело перед похоронами, мест, куда была вылита вода, использовавшаяся при обмывании. Воду после обмывания выливали и на это место нельзя было наступать больше года. Иногда воду выливали в яму, а яму закапывали185.

В то же самое время, Ю.А. Смирнов указывает, что у погребального сооружения в целом и у внутримогильной конструкции как его части имеется основная функция - размещение, обособление и сохранение тела умершего и посмертного инвентаря с целью их наиболее полной изоляции от окружающей среды и неприкосновенности в течение определённого времени186. Таким образом, мы можем последнюю функцию, выполняемую внутримогильными конструкциями, считать основной, а остальные - вспомогательными.

Мы отобрали из нашей базы данных те захоронения, в которых встречаются какие-либо из элементов внутримогильных конструкций. Таких погребений в нашей базе данных оказалось 809 - это захоронения XIV-XV вв. с некрополей окрестностей Селитренного, Красноярского, Водянского, Царёвского, Мечетного городищ, городища у пос. Комсомольский, расположенных в Нижнем Поволжье, городищ Маджары, Хамидиевского, Нижний Джулат на Северном Кавказе, с грунтовых могильников Хан-Тюбе, Весёлая грива, Разин бугор, Хошеутово в Астраханской области, грунтового могильника Кадыровский в Башкирии, курганных могильников Лебеди-IV, Северный в Краснодарском крае, из мавзолеев Среднего и Нижнего Поволжья и Приуралья (мавзолеи городищ Мохши, Водянского, Селитренного, Царёвского, Болгара, мавзолеи Башкирии - Малый Кэшэнэ, мавзолей Хусейн-бека), курганных могильников Нижнего Поволжья (Успенка, Солодовка, Сазонкин бугор, Кривая Лука, Капитанский хутор, Лесничий хутор, Жутово, 301-й километр), Казахстана (Саралжин-1, Лебедевка-VIII, Караул-тобе, Ак-Жар), Северного Кавказа (Центрлаба). Эта выборка погребений вполне репрезентативна для проведения статистических подсчётов.

Попробуем провести предварительный количественный анализ данной группы захоронений, основываясь на частотах и частостях (относительных частотах) каждого признака. Частость признака, то есть отношение количества погребений с данным признаком к общему количеству погребений в выборке, выражается в десятичных долях от единицы или в процентах.

497 погребений или 61,4% от всех погребений с внутримогильными конструкциями были совершены в ямах без подбоев. Ямы с сужающимися стенками (тип А-12) составили 0,1 % от общего количества погребений (отмечена лишь в 1 случае). 237 случаев из 809 (29,3%) составили захоронения в простых ямах с отвесными стенками (тип А-1). Ямы со сложным или случайным профилем отмечены в 4 случаях (0,5%). Всего лишь 30 захоронений были совершены в ямах с грунтовыми ступеньками вдоль всех стенок (тип А-2), что составляет 3,7% от общего количества погребений с внутримогильными конструкциями. Также невелик процент захоронений в ямах типа А-3 (со ступеньками вдоль всех стенок ямы, кроме восточной или в ногах погребённого) - всего лишь 4% (32 случая). Ещё реже встречаются ямы типа А-4 (со ступеньками вдоль всех стенок ямы, кроме западной или в головах погребённого) - 7 случаев в нашей выборке (0,9%). 20% всех случаев наблюдения - это ямы с грунтовыми ступеньками вдоль длинных сторон (тип А-5). Абсолютное их количество составило 162. 15 захоронений, что составляет 1,9%, совершены в ямах типа А-6 (яма с грунтовой ступенькой вдоль северного борта или слева от погребённого). 2 погребения, или 0,2% от общего числа, были устроены в ямах типа А-7 (яма с грунтовой ступенькой вдоль южного борта или справа от погребённого). В 7 случаях (0,9%) захоронения совершены в обширных грунтовых ямах с несколькими погребальными камерами (тип А-10). 312 погребений (или 38,6% погребений, содержавших внутримогильные конструкции) совершены в ямах с подбоями. Из них 10 (1,2%) - в ямах типа Б1-2 (яма с подбоем вдоль северного борта или слева относительно погребённого, дно подбоя ниже дна входной ямы), 25 (3,1%) - в ямах типа Б2-1 (яма с подбоем вдоль южного борта или справа относительно погребённого, дно подбоя на одном уровне с дном входной ямы), 277 (34,2%) - в ямах типа Б1-1 (яма с подбоем вдоль южного борта или справа относительно погребённого, дно подбоя ниже уровня дна входной ямы).

Наглядно видно, что наиболее «популярными» типами ям в данной группе погребений являются типы А-1 (29,3%), А-5 (20%), Б1-1 (34,2%).

466 погребений или 57,6% не имели опорных конструкций для перекрытий. Те же, что их имели, представлены следующим образом в порядке убывания частоты: тип 12 (опорная стена по краю погребальной камеры в подбое)- 101 случай (12,5%), тип 4 (опорные стены вдоль северного и южного бортов ямы) - 92 случая (11,4%), тип 1 (опорные стены вдоль всех бортов ямы) - 69 случаев (8,5%), тип 2 (опорные стены вдоль всех бортов ямы, кроме восточного или в ногах погребённого) - 44 случая (5,4%), тип 8 (опорная стена вдоль северного борта могильной ямы или слева от погребённого) - 14 случаев (1,7%), тип 10 (вертикально установленные опорные плахи или жерди вдоль бортов ямы) -13 случаев (1,6%), тип 3 (опорные стены вдоль всех бортов ямы, кроме западного или в головах погребённого) - 3 случая (0,4%), тип 5 (опорные стены вдоль коротких торцовых бортов ямы) - 3 случая (0,4%), тип 6 опорная стена вдоль короткого западного борта ямы) - 2 случая (0,2%), тип 9 опорная стена вдоль южного борта ямы или справа от погребённого) - 2 случая (0,2%), тип 7 (опорная стена вдоль короткого восточного борта ямы) не зафиксирован вовсе.

Всего 24 захоронения (или около 3%) имели склепы с элементами вымостки дна. Из них в 13 случаях (1,6%) дно было вымощено полностью (тип вымостки 1), в 11 случаях (1,4%) на дне склепов были зафиксированы лишь отдельные кирпичи, на которые устанавливался гроб (тип вымостки 2).

Гораздо большим разнообразием и количественным разбросом отличаются перекрытия погребальных камер. Здесь их типы также приводятся в порядке убывания частоты встречаемости: тип А1-1 (деревянное горизонтальное перекрытие) - 251 случай (31%), тип Б1-3 (перекрытие подбоя кирпичами, установленными на короткое ребро между тычком и ложком, с наклоном в сторону ниши подбоя, 2 подтипа - в один слой или в два слоя) - 184 случая (22,7%), тип А2-4 (двускатное сводчатое перекрытие, 4 подтипа) - 103 случая (12,7%), тип Б2-1 (ступенчатое перекрытие подбоя) - 65 случаев (8%), тип Б1-1 (наклонное деревянное перекрытие подбоя) - 51 случай (6,3%), тип А1-4 (перекрытие щелевой погребальной камеры кирпичами, установленными на ложок, постелями вплотную друг к другу, с лёгким наклоном в сторону головы погребённого) - 39 случаев (4,8%), тип А1-2 (перекрытие щелевой погребальной камеры кирпичами, уложенными на постели, ложками вплотную друг к другу, поперёк погребальной камеры) - 18 случаев (2,2%), тип А2-5 (полуцилиндрическое сводчатое перекрытие щелевой погребальной камеры) - 16 случаев (2%), тип А2-6 (сводчатое перекрытие склепа-курханы) - 15 случаев (1,9%), тип Б1-2 (перекрытие подбоя кирпичами, установленными на ребро между тычком и постелью с наклоном в сторону свода подбоя, ложками вплотную друг к другу, 2 подтипа - в один ряд и в два ряда кирпичей) - 14 случаев (1,7%), А2-3 (двускатное ступенчатое перекрытие щелевой погребальной камеры, 2 подтипа - с плоским и двускатным навершием) - 4 случая (0,5%), тип А1-5 (перекрытие погребальной камеры кирпичами, установленными на два ложка поперёк щелевой погребальной камеры, постелями вплотную друг к другу, один из углов опущен в погребальную камеру ) - 2 случая (0,2%), тип А2-2а (двускатный свод, образованный двумя рядами кирпичей, стоящих на ребре между тычком и постелью) - 2 случая (0,2%), сочетание «тип А1-1 и тип Б2-1» - 1 случай (0,1%), сочетание «тип А1-1 и тип Б1-3а» - 1 случай (0,1%), сочетание «тип А1-1 и тип А2-4в» - 1 случай (0,1%). Совершенно не отмечены типы А1-3 (горизонтальное перекрытие из кирпичей, уложенных плашмя тычками друг к другу, вдоль погребальной камеры), А2-1 (перекрытие щелевой погребальной камеры деревянными плахами или досками, установленными в виде двускатного свода), А2-7 (перекрытие с плоской внешней поверхностью и ложным внутренним сводом).

Нами был вычислен коэффициент корреляции Пирсона для того, чтобы выяснить степень взаимосвязанности типов перекрытий, вымостки дна и опорных элементов внутримогильных конструкций. Для этого мы отобрали из номенклатуры признаков только те признаки, которые описывают внутримогильную конструкцию. Таким образом сформировался набор из 31 признака.

На графе (Приложение 12) показаны связи между признаками, описывающими опорные конструкции, перекрытия и вымостку дна. При построении графа мы использовали порог силы связи между признаками 20 %. В данном случае в абсолютном выражении пороговая сила связи составила 0,118 (наибольшее значение коэффициента корреляции по всей матрице составило 0,589, 20% от этого значения и составляет 0,118). Как видно из этого графа, признаки разбиваются на четыре комплекса связанных признаков (КСП).

КСП I. Ядро комплекса образуют признаки 8.5 «опорные стены типа 4», 10.7 «перекрытие - двускатный свод (типа А2-4)» (признак, объединяющий перекрытия типов А2-4а, А2-;б, А2-4в, А2-4г) и 10.17 «разрушенный заклад», между которыми существуют связи средней силы. Ясно, что признак «разрушенный заклад» не функционален в данном случае, его присутствие в данной группе отражает лишь тот факт, что при разрушении перекрытий склепов чаще всего остаются нетронутыми опорные стены. Кроме того, это дополнительно свидетельствует о распространённости сочетания признаков «опорные стены типа 4» и «перекрытие типа А2-4». К признаку «перекрытие типа А2-4» примыкает со средней силы связью признак 8.3 «опорные стены типа 2», что также является весьма распространённым сочетанием. Вторым ядром данного КСП является сочетание признаков 8.4 «опорные стены типа 3» и 10.3 «перекрытие типа А1-4». Этот последний признак связан слабой связью с признаком «опорные стены типа 4». Таким образом, первый комплекс связанных признаков рисует нам следующие вероятностные модели внутримогильных конструкций: а) опорные стены вдоль длинных бортов ямы, перекрытие в виде двускатного свода из наклонно установленных кирпичей; б) опорные стены вдоль всех бортов, кроме восточного, перекрытие в виде двускатного свода из наклонно установленных кирпичей; в) опорные стены воль всех бортов ямы, кроме западного, перекрытие из кирпичей, установленных вплотную друг к другу поперёк погребальной камеры на ложок; г) опорные стены вдоль всех бортов, кроме восточного, перекрытие из кирпичей, установленных вплотную друг к другу поперёк погребальной камеры на ложок.

КСП II. В комплекс входит три признака - 10.12 «перекрытие типа Б1-3а», 8.8. «опорные стены типа 8» и 8.10 «опорные стены типа 12». Между первым и третьим признаками существует сильная связь, между первым и вторым - слабая. Признаки, вошедшие в КСП II, описывают перекрытие погребальной камеры в подбое. Присутствие в данном комплексе признака «опорные стены типа 8» (то есть «опорная стена вдоль северного борта могильной ямы, слева от погребённого»), возможно, связано с некоторым количеством разрушенных захоронений, в которых не сохранились свод и перекрытие подбоя, а также контуры входной ямы – лишь погребальная камера и опорная стена слева от неё, стоящая на дне входной ямы. В ходе раскопок такую стену можно действительно принять за стоящую на ступеньке. КСП II позволяет построить лишь одну достоверную модель внутримогильной конструкции: а) опорная стена располагается по краю погребальной камеры в подбое, на неё опирается перекрытие погребальной камеры, образованное кирпичами, установленными с наклоном в сторону свода подбоя, постелями вплотную друг к другу.

КСП III. Описывает полноценные склепы из обожжённого кирпича. Ядро комплекса составляют признаки, объединённые связями высокой силы. Признак 8.2 «опорные стены типа 1» (вдоль всех бортов ямы) является центральным. К нему примыкают признаки 10.6 «перекрытие типа А2-3» (сводный признак, объединяющий перекрытия типов А2-3а и А2-3б), 10.8 «перекрытие типа А2-5» и 10.9 «перекрытие типа А2-6». Первые три признака имеют слабую связь с признаком 9.1 «сплошная вымостка дна склепа кирпичом (тип 1)». Признак «перекрытие типа А2-6» имеет слабую связь с признаком 9.2 «вымостка дна типа 2», который, в свою очередь, слабо связан с признаком 10.18 «нет перекрытия». Наличие этого признака в данном КСП мы также склонны расценивать как результат плохой сохранности (разрушенности) погребального комплекса в целом - перекрытие не сохраняется при разрушении погребения в первую очередь. Наличие опорных конструкций, на наш взгляд, само по себе предусматривает наличие перекрытия, даже если оно не было прослежено в ходе раскопок. КСП III рисует нам следующие модели внутримогильных конструкций: а) опорные стены воль всех бортов ямы, перекрытие в виде двускатного ступенчатого свода (вариант - с полной вымосткой дна кирпичом); б) опорные стены воль всех бортов ямы, полуцилиндрическое перекрытие со стяжкой связующим раствором (вариант - с полной вымосткой дна кирпичом); в) опорные стены вдоль всех бортов ямы - подземный обширный склеп квадратной формы с купольным перекрытием, опирающимся на тромпы по углам и с оформленным входом (вариант - с частичной вымосткой дна: два-три кирпича на дне ямы, на которые устанавливается гроб).

КСП IV. Объединяющим для данного комплекса является признак 8.1 «нет опорных стен». К данному признаку примыкает признак 10.1 «перекрытие типа А1-1» (деревянное горизонтальное), которому сопутствует признак 8.11 «опорные конструкции типа 10» (вертикальные опорные плахи). Кроме того, к признаку 8.1 «нет опорных стен» примыкают со связью средней силы признаки 10.10 «перекрытие типа Б1-1» и 10.13 «перекрытие типа Б2-1». Оба последних признака описывают перекрытия подбоев. В данном комплексе можно выделить следующие модели внутримогильных конструкций: а) нет опорных конструкций, перекрытие деревянное горизонтальное опирается на стенки ямы или на грунтовые ступеньки; б) опорные конструкции - вертикально поставленные плахи или жерди, деревянное горизонтальное перекрытие; в) нет опорных конструкций, наклонное деревянное перекрытие подбоя опирается на дно входной ямы и на свод подбоя; г) нет опорных конструкций, ступенчатое перекрытие подбоя плоско лежащими кирпичами опирается на дно входной ямы и на свод подбоя.

Необходимо несколько слов сказать о тех признаках, которые либо не обнаружили связи с другими признаками вообще, либо не показали связи значимой силы. Можно сказать, что их появление в захоронении не влечёт за собой обязательного появления какой-либо определённой опорной конструкции или какого-либо определённого типа вымостки дна. Все признаки, оказавшиеся несвязанными, могут описывать, с точки зрения теории информации, частные случаи или варианты более общих типов187.

Затем на основании данных матрицы коэффициентов корреляции Пирсона мы построили новый граф, на котором (Приложение 11) показаны связи признаков, описывающих не только внутримогильную конструкцию, но и яму.

Здесь мы можем видеть, в целом, ту же картину сочетания признаков внутримогильной конструкции, только довольно усложнённую из-за введения признаков, описывающих яму. При построении этого графа мы применяли ту же методику - все связи между признаками (то есть коэффициенты корреляции), которые оказались слабее 20% (значения коэффициента 0,129), нами были опущены как незначимые.

Все признаки на данном графе распадаются на два КСП.

КСП I. Объединяет большую часть признаков связями различной силы. Тесные и многочисленные связи между элементами внутри комплекса говорят о том, что большинство захоронений с внутримогильными конструкциями либо выполнены в традициях одной обрядности, либо внутримогильная конструкция и яма не являются принципиальными, определяющими элементами обряда. Скорее всего, верно второе предположение, так как мы знаем заранее, что в нашей выборке присутствуют как чисто мусульманские захоронения, так и захоронения с отклонениями от ислама, имеются также языческие погребения.

КСП II. В комплекс входит всего 2 признака - 6.11 «яма типа Б1-2» и 10.11 «перекрытие типа Б1-2». Подобное сочетание (яма с подбоем в северном борту, дно погребальной камеры в подбое ниже уровня дна входной ямы, перекрытие кирпичами, установленными с наклоном в сторону подбоя, ложками вплотную друг к другу) не характерно для мусульманских захоронений и очень специфично.

Анализируя связи между признаками, можно выделить сочетания типов ям с элементами внутримогильной конструкции.

Признак «яма типа А-1» имеет среднюю связь с признаками «опорные конструкции типа 1» и «перекрытие типа А1-1». Кроме того, у него имеются слабые связи с признаками «опорные конструкции типа 10» и «перекрытие типа А2-5».

Признак «яма типа А-11» имеет средней силы связи с признаками «сплошная вымостка дна кирпичом» и «перекрытие типа А2-3» и слабую связь с признаком «опорные конструкции типа 1».

Признак «яма типа А-12» не имеет значимых связей.

Признак «яма типа А-2» имеет слабую связь с признаком «перекрытие типа А1-4».

Признак «яма типа А-3» образует одну сильную связь с признаком «опорные конструкции типа 2» и одну среднюю связь с признаком «перекрытие типа А2-4». При наличии средней силы связи между последними двумя признаками, мы можем говорить о том, что данная комбинация является устойчивой внутримогильной конструкцией, устойчиво сочетающейся с определённым типом ямы.

Признак «яма типа А-4» не имеет устойчивых сочетаний.

Признак «яма типа А-5» имеет связь средней силы с признаками «опорные конструкции типа 4» и «перекрытие типа А2-4». Данное сочетание также является устойчивым, все элементы связаны друг с другом связями достаточной силы. Кроме этого, признак «яма типа А-5» соединён связью средней силы с признаком «перекрытие типа А1-1». Это сочетание из двух элементов является самодостаточным (эта внутримогильная конструкция не нуждается в других конструктивных элементах) и устойчивым.

Признак «яма типа А-6» соединён средней силы связями с признаками «опорные конструкции типа 10» и «перекрытие типа Б1-1». Первое сочетание можно объяснить тем, что яма со ступенькой вдоль одного борта явно не может выполнять полноценно функцию опоры для перекрытия - она нуждается в дополнительном конструктивном элементе, каковыми могут стать опорные плахи вдоль южного борта. Второе сочетание является следствием того, что многие исследователи принимали разрушенное, с полностью срезанной входной ямой, захоронение в подбое за погребение в яме со ступенькой вдоль северного борта (нам неоднократно приходилось сталкиваться с этим на практике).

Признак «яма типа А-7» имеет одну слабую связь с признаком «разрушенный заклад», что может дать нам повод предположить, что данный тип ямы на практике выделен случайно и неправильно - наличие одной ступеньки может являться следствием частичного разрушения ямы.

Признаки «яма типа А-8» и «яма типа А-9» вообще не отмечены в выборке.

Признак «яма типа А-10» имеет средней силы связь с признаком «перекрытие типа А1-2» и слабые связи с признаками «опорные конструкции типа 4» и «перекрытие типа А2-5».

Признак «яма типа Б2-2» не имеет значимых связей.

Признак «яма типа Б2-1» соединён сильной связью с признаком «опорные конструкции типа 8». Это является следствием того, что в подобных ямах (с подбоем в южном борту, дно погребальной камеры в подбое и дно входной ямы находятся на одном уровне) встречаются не просто опорные, а закрывающие погребальную камеру стены. Кроме того, по уже указывавшимся причинам многие исследователи склонны видеть в остатках опорной стены на дне входной ямы вдоль погребальной камеры в подбое стену вдоль северного борта ямы. Такое смешение происходит ещё и в том случае, когда входная яма очень узкая. Кроме того, признак «яма типа Б2-1» слабо связан с признаком «перекрытие типа А1-5». В данном случае такое перекрытие, когда углы обожжённых квадратных кирпичей смотрят внутрь погребальной камеры, сооружалось аналогично, перекрытию типа Б1-3, выполненному из прямоугольных кирпичей.

Признак «яма типа Б1-1» имеет две сильные связи - с признаками «опорные конструкции типа 12» и «перекрытие типа Б1-3». Это сочетание является устойчивым, поскольку, как мы можем видеть, сильные связи присутствуют между всеми его элементами. Помимо этого, признак «яма типа Б1-1» имеет средней силы связь с признаком «перекрытие типа Б2-1», которое тоже является устойчивым, и слабую связь с признаком «перекрытие типа Б1-1».

Итак, нам удалось построить ряд моделей внутримогильной конструкции и выявить наиболее устойчивые сочетания внутримогильных конструкций и ям: 1) «яма типа А-3, опорные конструкции типа 2, перекрытие типа А2-4»; 2) «яма типа А-5, опорные конструкции типа 4, перекрытие типа А2-4»; 3) «яма типа А-5, перекрытие типа А1-1»; 4) «яма типа Б1-1, опорные конструкции типа 12, перекрытие типа Б1-3»; 5) «яма типа Б1-1, перекрытие типа Б2-1» (Приложение 5).


Глава 2 

Обрядовые группы захоронений

3.2.1. «Языческие» захоронения

Данная группа состоит из 251 погребения. В неё вошли захоронения, выполненные без соблюдения основных требований, предъявляемых шариатом к погребальному обряду - ориентировки лица покойного на Мекку и отсутствия инвентаря в могиле. Отбирая в эту группу захоронения таким образом, мы сознательно не исключали из неё комплексы с явно мусульманскими признаками - например, захоронения в мечетях или мусульманских мавзолеях. Мы полагаем, что это правомерно, ведь выделяем же мы группу подкурганных «мусульманских» захоронений, хотя, казалось бы, сам подкурганный обряд уже выдаёт немусульманское происхождение погребения. В данном случае мы постараемся остаться верными основным принципам отбора для формирования всех трёх обрядовых групп захоронений.

В данную группу вошли захоронения со следующих памятников: с территории Водянского городища188, из могильника Маляевка189, с городища Мохши190, из могильников Северный191, Центрлаба192, Солодовка193, Солёное займище194, Старица195, Успенка196, Шляховский197, Жутово198, Капитанский хутор199, Лесничий хутор200, Лебедевка201, Ленинск202, Зауморье203, Сазонкин бугор204, Никольское205, Нагавский206, Кривая Лука207, 301-й километр208, Маячный бугор209, Бахтияровка210, Царёв211, Вакуровский бугор-II212, Калмыцкий бугор213, Кадыровский214, Весёлая грива215, Хан-Тюбе216, Хошеутово217, с Маджарского городища218, из Верхнего Джулата219, с городища у пос. Комсомольский220, с Мечетного городища221, Селитренного городища222, Хамидиевского городища223, городища Хаджи-Тархан224, Царёвского городища225.

Из 251 погребения в данной группе 214 или 85,3 % совершены на могильниках, расположенных вблизи синхронных поселений. 10 погребений или 4% являются впускными. 238 погребений или 94,8 % являются одиночными (обнаружен один погребённый в погребальной камере). 1,2 % погребений в группе являются кенотафами (3 случая наблюдения). Все эти захоронения - подкурганные, обнаружены на могильниках Маляевка и Успенка. Однако, большинство погребений – 56,6 % или 142 случая наблюдения – не имеют надмогильного сооружения. В 84 случаях надмогильным сооружением являлся курган (33,5 % от всех погребений в группе), в 12 случаях (4,8 % он был совмещён с подкурганной оградкой). В 12 случаях погребения с языческими чертами были зафиксированы в мавзолеях (4,8 % погребений в группе), в 1 случае - в мечети (на городище Верхний Джулат). Надгробиями сопровождались 27 погребений (10,8 % от всех погребений в группе). 3 погребения были совершены в наземном склепе – оградке (на могильнике Маячный бугор около Красноярского городища). 36 погребений или 14,3 % от их общего числа, сопровождались тризнами. Главным образом, это подкурганные захоронения (32 случая). Из них 11 совершено в подкурганных оградках. Три захоронения с тризнами происходят из мавзолеев (из мавзолея №1 в Мохши, из мавзолея №2 у пос. Комсомольский в Астраханской области и из мавзолея под курганом №1 на могильнике «Кривая Лука - XXIV»). Кроме того, одно бескурганное захоронение с грунтового могильника Маячный бугор также сопровождалось тризной.

Довольно разнообразны представленные в данной группе погребений типы могильных ям. Самым распространённым типом является яма типа А-1 (простая яма с отвесными стенками) – 161 случай наблюдения или 64,1 % от числа погребений в группе). Следующей по распространённости является яма типа А-5 (с грунтовыми ступеньками слева и справа от погребённого) – 29 случаев наблюдения или 11,6 % от числа погребений в группе. В данной группе довольно широко представлен тип ямы А-12 (с сужающимися ко дну стенками) – 16 случаев наблюдения или 6,4 %. Главным образом, захоронения в подобных ямах встречаются на Царёвском городище (11 случаев), на Селитренном городище (3 случая) и по одному случаю на Водянском городище и на могильнике Маячный бугор. В 13 случаях (5,2 %) зафиксирована яма типа Б1-1 (подбой в правом по отношению к погребённому борту ямы, дно погребальной камеры в подбое ниже уровня дна входной ямы). Остальные типы ям встречаются каждый менее, чем в 10 случаях. 227 погребений в данной группе (или 90,4 %) совершены в ямах без подбоев.

Также большая часть захоронений – 212 (или 84,5 %) не имеют опорных конструкций для перекрытия. Большинство захоронений со сложными внутримогильными конструкциями отмечено на могильниках Красноярского, Селитренного, Царёвского, Водянского городищ, а также городищ Мохши и у пос. Комсомольский. Лишь одно захоронение из могильника «Шляховский», расположенного вдали от крупных населённых пунктов золотоордынского времени, сопровождалось сложными внутримогильными конструкциями. В 19 случаях обнаружены опорные стены типа 1 – вдоль всех бортов ямы. Следующим по распространённости является тип 4 опорных конструкций – опорные стены вдоль длинных бортов ямы. Он зафиксирован в 10 погребениях. В 9 случаях отмечены опорные конструкции типа 2 – опорные стены вдоль всех бортов ямы, кроме того, что в ногах погребённого. И в одном случае отмечена опорная конструкция типа 12 - опорная стена по краю погребальной камеры в подбое. Большинство погребений в группе – 162 (или 64,5%) – не имеют перекрытий вообще. Из числа погребений с перекрытиями выделяются по количеству захоронения с простым горизонтальным деревянным перекрытием – их обнаружено 34 (13,5 % от общего числа погребений в группе). 18 погребений или 7,2 % перекрыто двускатными сводами типа А2-4. В 10 случаях обнаружены перекрытия типа А2-6 (курхана). Это 4 захоронения с Селитренного городища, 5 захоронений с могильника городища у пос. Комсомольский и одно захоронений из курганного могильника «Шляховский». Эти склепы довольно поздние, датируются они концом XIV – XV вв. Интересно, что 10 из 15 известных нам подобных захоронений входят в группу «языческих». Это обстоятельство позволяет нам говорить если не о язычестве населения, оставившего эти захоронения, то, по крайней мере, о значительных пережитках доисламских погребальных традиций. Два захоронения совершены в склепах под полуцилиндрическими сводчатыми перекрытиями типа А2-5. Это погребения из мавзолеев с Селитренного городища и городища Мохши. По 4 захоронения совершены под наклонными деревянными перекрытиями подбоев типа Б1-1 и под ступенчатыми перекрытиями подбоев типа Б2-1. В одном случае зафиксировано перекрытие подбоя типа Б1-2.

Большая часть захоронений в группе – обыкновенные трупоположения (246 случаев наблюдения или 98 %). Однако, в группу вошли 2 погребения по обряду трупосожжения (0,8 %), 2 погребения взрослых женщин со скелетами младенцев (возможно – могилы матерей с детьми), а также одно оригинальное захоронение – трупоположение в гробу, в который были засыпаны измельчённые кости – остатки трупосожжения).

Все эти захоронения обнаружены на могильнике Маячный бугор и мы поговорим о них дополнительно, в ходе специального рассмотрения данного могильника. Пока ограничимся замечанием, что обряд трупосожжения не имеет никакого отношения к исламу, но также не встречается в обрядовой практике кочевников предмонгольского времени в Нижневолжском регионе. Захоронения женщин с младенцами – рожениц, умерших во время родов – встречаются и на мусульманских некрополях, и предусматриваются правилами шариата, однако, в данном случае мы имеем дело с одним захоронением, ориентированным головой на юг, а во втором случае череп погребённой был обращён лицом вверх и в захоронении имелся погребальный инвентарь.

Большинство погребений в данной группе имеет западную ориентировку. Таких захоронений в группе 85 (или 33,9 %). Распространены они повсеместно. Следующая по численности группа погребений - с южной ориентировкой. Их обнаружено 53 или 21,1 % от числа захоронений в группе. Большинство их расположено на могильнике Маячный бугор (28 случаев), на Селитренном городище (15 случаев), на Царёвском городище (7 случаев), и по одному захоронению – на могильниках Водянского городища, городища у пос. Комсомольский и на Хамидиевском поселении. 44 захоронения (17,5 %) были ориентированы на восток. Они обнаружены также, главным образом, на Маячном бугре (33 погребения), а также на Селитренном городище (4 погребения), на Царёвском городище (2 погребения), 2 погребения на могильниках Кривой Луки, по одному погребению на Водянском городище, на могильниках Сазонкин бугор и «Лебеди–IV». 22 погребения (8,8 %) ориентированы на северо-восток – они обнаружены не только на Маячном бугре (7 погребений), но и на могильниках Зауморье (4 погребения), а также на могильниках Царёвского и Водянского городищ, на могильниках Сазонкин бугор, «Солёное займище», «Калмыцкий бугор», Жутово, Капитанский хутор, Лесничий хутор, «Кривая Лука-XIV». По 6 случаев наблюдения (по 2,4 %) приходится на захоронения с юго-восточной (могильники Селитренного и Царёвского городища, Маячный бугор и Старица) и юго-западной (на могильнике Водянского городища, на могильниках Зауморье, Маляевка, «Вакуровский бугор») ориентировками, и 8 случаев (3,2 %) – на захоронения с северо-западной ориентировкой (на могильниках Царёвского, Селитренного городища, городища у пос. Комсомольский и на могильнике «Кривая Лука-XI»). Ориентировка 8 погребений не определена.

Большая часть погребённых похоронена на спине, без доворота (192 случая наблюдения или 76,5 %). 22 погребённых (8,8 %) имели выраженный доворот вправо, семеро (2,8 %) были развёрнуты на правый бок. Большая часть из них обнаружена на пригородных могильниках Царёвского, Водянского, Селитренного городищ, городища у посёлка Комсомольский, лишь одно захоронений происходит из кургана 1 могильника «Кривая Лука-XXIV» - погребение из сырцового мавзолея. Мы склонны, в этой связи, соотносить доворот тела покойного на правый бок с влиянием мусульманских погребальных обрядов, которые были наиболее сильны в городах и в их округе. В 11 погребения (4,4%) покойные били уложены с выраженным доворотом на левый бок, а в шести (2,4%) – на левом боку. Эти захоронения происходят также, главным образом, из пригородных могильников, и, может быть, также и доворот тела на левый бок связан с попыткой соблюсти мусульманский погребальный канон, но без должного знания его требований. Это подтверждается тем, что в 4 случаях данные захоронения были ориентированы головой на восток, в одном случае - на северо-восток, и левый разворот тела покойного, таким образом, мог обращать его лицо к Мекке. В 14 из 17 погребений с доворотом на левый бок или уложенных на левый бок лица покойных были также обращены влево.

Наиболее часто встречается в данной группе вытянутое положение рук покойного (123 случая наблюдения или 49 %). 14,7 % или 37 случаев наблюдения приходится на положение рук кистями на животе, 12,7 % или 32 случая наблюдения приходится на положение, когда правая рука вытянута, а кисть левой находится на животе. Это положение рук чаще всего соответствует в нашей базе данных погребениям в «канонической» мусульманской позе и фиксируется вместе с признаком «доворот тела вправо». В данной группе из 32 погребений в 16 фиксировался доворот покойного вправо, двое покойных лежали на правом боку, и лишь 14 располагались на спине без доворота. Вновь мы сталкиваемся с явлением «мусульманизирующего» влияния окружающей исламской среды. Основные элементы обряда в данных захоронениях (ориентировка лица и тела покойного, а также наличие вещей в могиле) остаются языческими, но мусульманский погребальный обряд уже начинает наступление на второстепенные элементы.

В подавляющем большинстве погребений данной группы ноги покойных были вытянуты. Такое положение отмечено в 209 погребениях или в 83,3 % случаев наблюдения. В 13 случаях или в 5,2 % погребений ноги покойных согнуты вправо, в двух случаях (0,8 %) правая нога покойного была слегка согнута вправо, а левая вытянута, что во всех случаях, кроме трёх, соответствует положению покойного с доворотом на правый бок или на правом боку.

В 146 случаях (или в 58,2 % погребений) череп покойного был обращён лицом вверх. В 44 случаях (17,5 %) лицо покойного было обращено вправо, в 47 (18,7 %) – влево. В группе погребёний, обращённых лицом вправо, 13 погребений ориентированы головой на восток, юго-восток и северо-восток, 4 – на север, 26 – на юг, и лишь одно – на запад. В группе погребений, обращённых лицом влево, 17 погребений имеют общую восточную ориентировку, одно – южную и 29 – западную, юго-западную и северо-западную.

Вследствие такой «плавающей», непостоянной ориентировки захоронений в данной группе, восемнадцать из погребённых оказываются обращены лицом в сторону Мекки (7,2 %).

Мы не можем утверждать, что каноны ислама прямо предписывают обращать покойного головой на запад и лицом вправо, ведь для того, чтобы лицо покойного было обращено к Мекке, чтобы соблюсти киблу, можно ориентировать покойного головой на восток и лицом влево. Мы не можем отбросить такую возможность, что на заре становления ислама в Золотой Орде не было подобных погребений. Ведь мы фиксируем не только западную традиционную ориентировку погребённых в доисламские времена, но и восточную, и южную, и северную. Поэтому также сделаем осторожное предположение, что в погребениях с традиционной западной ориентировкой принцип ориентировки лица на киблу соблюдался путём поворота лица покойного вправо, в погребения с традиционной восточной ориентировкой – путём поворота лица покойного влево.

В 134 случаях (53,4 %) погребения данной группы содержали гробы из дерева, в 46 случаях (18,3 %) были обнаружены железные гвозди или скобы для их скрепления. Гробы встречаются повсеместно, этот признак никак не связан с мусульманизированностью того или иного погребения. В 17 захоронениях (6,8 %) были обнаружены остатки саванов из различных материалов (ткань, камышовые циновки, кожа). В 48 погребениях (19,1 %) покойные, судя по расположению костей скелета, были туго спеленаты. Это захоронения, главным образом, пригородных могильников. Больше всего в этой группе погребений с южной (20 случаев наблюдения) и западной (13 случаев наблюдения) ориентировками. В 4 из них лицо обращено лицом к Мекке. В 2 погребениях (0,8 %) у покойных были связаны ноги, что можно воспринимать либо как элемент обряда обезвреживания погребённого, либо как элемент мусульманского погребального обряда, где перевязывание ног является составной частью пеленания в покойного в саван. Но данные погребения (погребение 1 кургана 2 могильника Кривая Лука-XI и погребение 10 кургана 1 могильника Кривая Лука-III) не дают никакого основания считать их подверженными какому-либо влиянию ислама, поэтому, скорее, это элемент обряда обезвреживания. В 4 погребениях (1,6 %) зафиксированы следы мела в могиле, это три подкурганных захоронения из могильников Зауморье (курган 10, погребение 3 и курган 14, погребение 1), Кривая Лука-XXV (курган 1, погребение 1), а также одно грунтовое захоронение с могильника Маячный бугор (погребение 93). В 17 захоронениях, выявленных как на курганных, так и на грунтовых могильниках, обнаружены угли или угольные подсыпки. Среди этих погребений 3 трупосожжения с могильника Маячный бугор (погребения 29, 35, 94) и одно захоронение, в котором гроб стоял на толстом слое угля (Маячный бугор. Погребение 93). Здесь огненный ритуал погребения фиксируется наиболее чётко, в остальных захоронениях отмечены отдельные угли.

Кости коня в могиле отмечены в 7 случаях (2,8 % погребений) – в курганных могильниках Солодовка-II, Ленинск, 301-й километр и на грунтовом могильнике Хошеутово. Это традиционные кочевнические захоронения – покойные ориентированы на запад головами, лежат вытянуто на спине с вытянутыми руками и ногами, лицом вверх (в одном случае – влево) по большей части в гробах, в простых ямах с отвесными стенками или со ступенькой слева от погребённого (в одном случае отмечена яма с подбоем), с простым горизонтальным перекрытием, с инвентарём. Интересно, что над одним из захоронений (Ленинск, курган 2, погребение 1), помимо кургана, зафиксировано надгробие.

41 погребение в группе или 16,3 % из них сопровождались заупокойной пищей.

Инвентарь (главным образом, немногочисленный – 1-3 предмета) был обнаружен в 196 погребениях (это составляет 78,1 % от погребений в группе). Безынвентарные погребения располагаются, главным образом, на городских и поселенческих некрополях.

В данной группе 15 погребений с золотыми предметами. Эти захоронения могут принадлежать наиболее состоятельной прослойке золотоордынского общества. Интересно, что 11 из них располагаются на могильнике Маячный бугор, что заставляет задуматься о социальном статусе захороненных на данном некрополе, а также о статусе самого данного некрополя. Ещё по одному захоронению с золотыми предметами обнаружено в мавзолее № 2 у пос. Комсомольский и в мавзолее № 1 около Бахтияровки, а также в курганных могильниках Шляховский-I и Лебедевка-VIII. Погребений с серебряными предметами гораздо больше – 70 случаев наблюдения, или 27,9 %. И здесь более половины – 38 погребений – составляют захоронения с могильника Маячный бугор. В целом же, большая распространённость серебра по сравнению с золотом и его относительная доступность (главным образом, серебро встречается в захоронениях виде монет), обусловили большую представительность данной группы погребений.

Только на Маячном бугре встречаются захоронения с семенами культурных растений (проса, винограда, дыни). Таких погребений в данной группе 9 (3,6 %).

Из формализованных описаний отобранных погребений мы сформировали отдельную таблицу и проделали с ней те же операции, что и со всей базой данных - нами были вычислены коэффициенты корреляции Пирсона для каждой пары признаков. Эти коэффициенты послужили основой для построения графа внутригрупповых связей признаков. Связи между элементами графа – признаками – строились на основе коэффициентов корреляции между ними. Абсолютное значение коэффициента корреляции и служило силой связи. В качестве порогового мы опытным путём установили значение силы связи 0,3. Связи, значение которых было ниже порогового, не отмечались на графе. Соответственно, не показаны на графе и те признаки, которые не имеют с остальными признаками связей со значением выше порогового. Одинарной линией на графе показаны слабые связи (значение коэффициента корреляции от 0,3 до 0,6), двойной линией – связи средней силы (значение коэффициента корреляции от 0,61 до 0,8) и тройной линией – сильные связи (значение коэффициента корреляции от 0,81 до 1,0).

Граф внутригрупповых связей распадается на 12 комплексов связанных признаков (Приложение 13).

КСП I. Этот комплекс самый представительный по количеству признаков, в него входящих. Наглядно выделяется ядро группы - признаки, объединённые средними и сильными связями. В него входят признаки 3.2 «кенотаф», 12.9 «невозможно определить ориентировку погребённого», 13.1 «невозможно определить позу погребённого», 14.1 «положение рук не определено», 16.6 «положение ног не определено», 18.1 «положение стоп невозможно определить», 19.1 «положение черепа не определено». Эта группа тесно связанных признаков описывает разрушенные захоронения и кенотафы. К признаку 12.9 слабыми связями примыкают признак 6.3 «яма со сложным профилем» и группа признаков 4.2 «надмогильное сооружение - курган», 4.6 «подкурганная оградка» и 5.1 «наличие остатков тризны». Отметим, что данное сочетание трёх последних признаков нам уже встречалось. Наличие тризны связывается с наличием подкурганной оградки.

С признаком 16.6 связан признак 17.1 «ноги скрещены», к которому, в свою очередь, примыкают признаки 16.4 «ноги согнуты коленями вверх» и 25.3 «ноги связаны». Вероятно, сочетание признаков 16.6 и 17.1 возникло в результате того, что во многих частично разрушенных захоронениях сохранялись только стопы, что не позволяло определить положение ног в целом, но можно было с уверенностью говорить о перекрещивании ног.

К признакам 16.6, 14.1, 13.1, 19.1 и 12.9 слабыми связями примыкает признак 11.3 «трупосожжение». Это ещё один тип захоронения, в котором невозможно определить позу погребённого, положение его рук, ног, черепа, ориентировку тела. Кроме того, признак 11.3 связан с признаком 26.3 «угли в могиле».

Данный признак входит ещё в одно логическое ядро данного КСП – группу признаков, описывающих захоронения в подземных квадратных склепах с вальмовыми сводами – курхана. Оно объединяет признаки 26.3 «угли в могиле», 10.9 «купольное перекрытие типа А2-6», 8.2 «опорные стены вдоль всех бортов ямы», 9.2 «вымостка пола склепа типа 2 - опорные кирпичи на дне», 12.8 «северо-западная ориентировка погребённого».

Через признак 8.2 к данной группе примыкает ещё одна модель погребальной конструкции, характерной для захоронений в мавзолеях. Она состоит из признаков 9.1 «вымостка пола склепа типа 1 – сплошная», 10.8 «полуцилиндрическое перекрытие типа А2-5», 4.3 «надмогильное сооружение – мавзолей».

Ещё одна группа признаков описывает захоронения в склепах из кирпича и примыкает к признаку 9.2. Это признаки 11.5 «трупоположение с трупосожжением», 8.5 «опорные стены типа 4 – слева и справа от погребённого», 10.7 «двускатный свод типа А2-4», 8.3 «опорные стены типа 2 – вдоль всех бортов ямы, кроме того, что в ногах погребённого», 39.1 «наличие золотых предметов», 10.17 «разрушенный заклад», 6.5 «яма типа А-3». К признаку 10.7 примыкает ещё одна цепочка признаков – 6.7 «яма типа А-5», 10.1 «деревянное горизонтальное перекрытие», 28.1 «наличие напутственной пищи». Итак, первый КСП описывает, главным образом, внутримогильные конструкции, характерные для всей группы языческих захоронений, но содержит и несколько определяющих указателей - какие именно конструкции характерны для трупосожжений, для трупоположений, совмещённых с трупосожжениями.

Выстраиваются следующие модели конструкций :

А) опорные стены типа 1, перекрытие типа А2-6, вымостка пола типа 2. Этот комплекс связан с северо-западной ориентировкой погребённых и углями в могиле.

Б) вымостка пола склепа типа 1, опорные стены типа 1, перекрытие типа А2-5. Данная конструкция связывается с погребениями в мавзолеях.

В) яма типа А-3, вымостка пола склепа типа 2, опорные стены типа 4 или 2, двускатный свод перекрытия типа А2-4. Эта модель связана с таким специфическим обрядом, как помещение остатков трупосожжения в могилу с трупоположением, а также с золотыми предметами в составе инвентаря.

Г) яма типа А-5, перекрытие типа А1-1, наличие напутственной пищи.

КСП II. В данном комплексе преобладают слабые связи, есть только две пары признаков, объединённых связями средней силы. Первая пара - признаки 18.2 «стопы сведены, лежат вплотную друг к другу» и 25.2 «пеленание погребённого», вторая пара - признаки 13.3 «положение погребённого на правом боку» и 16.2 «ноги согнуты вправо». Через признак 16.2 эти две пары признаков объединяются слабыми связями. К признаку 25.2 примыкает цепочка из двух признаков – 15.1 «руки скрещены» и 14.4 «кисти рук в области груди». К признаку 13.3 примыкает цепочка из двух признаков – 14.6 «правая рука вытянута вдоль тела, кисть левой в области груди» и 16.5 «правая нога слегка согнута вправо, левая нога вытянута». Одним из основных признаков данной группы является признак 19.3 «лицо покойного обращено вправо». Этот признак имеет связи с уже описанными признаками 13.3, 16.2, 25.2, а также с признаками 29.3 «нет погребального инвентаря», 13.4 «положение погребённого с доворотом на правый бок», 12.5 «ориентировка покойного головой на юг», 14.5 «правая рука покойного вытянута, кисть левой - в области живота», 4.1 «нет надмогильного сооружения». К признаку 13.4 примыкает признак 6.14 «яма типа Б1-1». Признак 4.1 связан с признаком 1.1 «могильник расположен рядом с синхронным поселением».

Итак, мы видим, что все признаки, входящие в данный КСП, кроме 12.5, соответствуют традиционной модели мусульманского погребения. Видимо, при отборе захоронений данной группы, нам не удалось, опираясь на внешние признаки, отобрать одни только языческие. Однако, при пристальном рассмотрении, мы обнаружив в данной группе лишь одно погребение, в котором покойный обращён лицом на Мекку (погребение с западной или северо-западной ориентировкой), но это погребение сопровождается вещевым инвентарём. Все остальные захоронения, при наличии в них элементов «канонической» мусульманской позы, ориентированы головами на восток, северо-восток, юг и т.п., то есть не могут называться мусульманскими. Общую характеристику признакам данного КСП можно дать, в итоге, следующую: этот комплекс объединяет признаки захоронений, оказавшихся под влиянием традиций ислама. Может быть, даже, что население, оставившее данные захоронения, было мусульманизировано. Но слишком серьёзные расхождения с требованиями исламского погребального обряда в плане ориентировки погребённого выдают недостаточное знание канонов погребального обряда. Возможно, погребения с подобными «мусульманскими» признаками относятся к раннему этапу исламизации Золотой Орды. Однако, само выделение данного комплекса связанных признаков в составе группы «языческих» захоронений очень показательно и характеризует начало процесса активного внедрения мусульманских традиций в повседневную культовую практику, что и отразилось на погребальном обряде. Это явление, как свидетельствует наличие в данном КСП признака 1.1, характерно, главным образом, для пригородных могильников. Теперь мы можем сделать мотивированный вывод о том, что процессы внедрения и широкого распространения ислама начались именно с городов.

КСП III. Данный комплекс состоит из пяти основных и пяти дополнительных признаков. К основным относятся признаки 13.2 «положение погребённого на спине», 16.1 «ноги вытянуты» (между ними существует связь средней силы), 19.2 «лицо погребённого обращено вверх», 23.1 «наличие деревянного гроба», 29.1 «есть погребальный инвентарь». Три дополнительных признака – 12.7 «западная ориентировка погребённого», 39.2 «наличие серебряных предметов» и 29.2 «малое количество инвентаря» – примыкают к признаку 29.1. К признаку 23.1 примыкает признак 24.1 «есть железные гвозди», а к признаку 13.2 – признак 14.2 «руки вытянуты вдоль тела». Этот КСП рисует нам модель типично «языческого погребения» - с западной ориентировкой, на спине, лицом вверх, с вытянутыми руками и ногами, в деревянном гробу, сколоченном железными гвоздями, с небольшим количеством погребального инвентаря, среди которого встречаются серебряные предметы.

КСП IV. Ядро комплекса составляют признаки 13.5 «положение погребённого на левом боку» и 16.3 «ноги согнуты влево», между которым существует связь средней силы, и к каждому из которых примыкает слабой связью признак 19.4 «лицо покойного обращено влево». К признаку 16.3 примыкает дополнительный признак 13.6 «положение погребённого - с доворотом на левый бок», к признаку 13.5 – признак 2.1 «впускное погребение». Погребения с доворотом на левый бок или на левом боку по обряду ничем другим не отличаются от остальных – немного вероятнее лишь их обнаружение в качестве впускных в курганах, однако, этот факт можно считать случайностью.

КСП V. Цепочка из трёх признаков – 3.1 «один погребённый в погребальной камере», 8.1 «нет опорных конструкций» и 10.18 «нет перекрытия». Эта модель самодостаточна и универсальна, она может встречаться в разных обрядовых группах.

КСП VI. Также цепочка из трёх признаков – 6.13 «яма типа Б2-1», 8.10 «опорная стена типа 12», 10.13 «перекрытие типа Б2-1». Данный КСП описывает внутримогильную конструкцию подбойных захоронений. Конечно, наиболее характерна она для мусульманских погребений, в группе же языческих она выделилась в самостоятельный КСП. Интересно, что она не связана с КСП II, где сконцентрировались все мусульманские признаки. Исходя из этого, можно также считать появление этого КСП в данной группе захоронений результатом внешнего воздействия погребальной практики ислама, трансформирующего отдельные элементы языческих обрядов, но не затрагивающих их глубинную суть.

КСП VII. Содержит два признака – 12.2 «северо-восточная ориентировка погребённого» и 20.1 «череп обращён лицом к Мекке». В нашей выборке имеется лишь одно захоронение с Селитренного городища, в котором сочетаются данные признаки. Выделение этих признаков в отдельный КСП говорит о том, что остальные элементы обряда в данном захоронении довольно универсальны и не образуют с этой парой признаков устойчивых связей. Это сочетание признаков также объясняется влиянием ислама на домусульманский погребальный обряд.

КСП VIII. Содержит признаки 6.2 «простая яма с отвесными стенками» и 7.1 «нет подбоя». Универсальное сочетание, которое может встретиться в любой обрядовой группе.

КСП IX. Также содержит два признака - 10.2 «перекрытие типаА1-2» и 40.1 «семена культурных растений в могиле». Сочетание, на наш взгляд, локально, встречено в двух случаях на могильнике Маячный бугор. Семена культурных растений обнаружены и под другими типами перекрытий, имеются погребения под перекрытиями данного типа на других могильниках, но без семян культурных растений.

КСП X. Состоит из двух признаков – 10.11 «перекрытие подбоя типа Б1-2» и 12.4 «юго-восточная ориентировка погребённого». Для более достоверной атрибуции данного сочетания необходимо накопление новых данных о погребениях с подобными перекрытиями. В нашей выборке одно такое погребение.

КСП XI. Содержит два признака – 6.11 «яма с подбоем типа Б1-2» и 10.10 «наклонное деревянное перекрытие подбоя типа Б1-1». Соответствует наиболее устойчивой модели встречаемости этих признаков.

КСП XII. Цепочка из двух признаков – 6.8 «яма типа А-6» и 27.1 «кости коня в могиле». Описывает наиболее вероятно расположение костей коня - на ступеньке (заплечике) слева от погребённого.

Таким образом, мы можем констатировать, что погребения данной группы, характеризующиеся, главным образом, наличием немусульманских признаков, всё же в определённой степени подверглись влиянию мусульманского погребального обряда. Ряд погребений совершён в ямах с подбоями в южном борту, встречаются надмогильные сооружения - мавзолеи, подкурганные оградки, надгробия, которые косвенно связаны с традициями исламского погребального обряда, в ряде погребений наблюдается обращение лица покойного в сторону Мекки при несоблюдении общей западной ориентировки. В особенности это проявляется на пригородных некрополях. В остальном статистический анализ на основе выбранных нами критериев не позволяет нам выделить более мелкие связанные подгруппы захоронений внутри большой «языческой» группы. Погребальный обряд предстаёт перед нами слитным, совпадающим в основных своих деталях. Бросающиеся в глаза признаки яркого отличия (наличие или отсутствие кургана, других надмогильных сооружений, радикальные различия в ориентировках погребений, наличие или отсутствие тризны, ритуальных веществ в могиле и пр.) на поверку оказываются частностями и не образуют вокруг себя комплексов связанных признаков, не становятся группообразующими признаками. На основе этих наблюдений мы можем сделать вывод о «стандартизации», единообразии языческого погребального обряда в Золотой Орде, что является следствием единства религиозных представлений домусульманского населения кочевой степи, которые мы, основываясь на этнографических данных и письменных источниках, можем соотнести с тюрко-монгольским шаманизмом. Несколько выделяется из общей массы погребений лишь группа захоронений с южной и восточной ориентировкой с грунтового могильника Маячный бугор, где в обряде присутствуют такие специфические особенности, как элементы огненного ритуала, зёрна культурных растений в качестве заупокойной пищи и в качестве подсыпок, подстилок, отсутствие в составе инвентаря кочевнических элементов.

3.2.2. Захоронения с отклонениями от исламского

погребального обряда

В данную группу погребений вошли 545 захоронений, в которых не соблюдается одно из двух основных требований мусульманского погребального обряда. Это захоронения с западной ориентировкой, но в них либо встречаются погребальный инвентарь, напутственная пища или ритуальные вещества, либо покойный не обращён лицом на Мекку.

Это захоронения, обнаруженные на могильниках 301-й километр226, Успенка227, Ак-Жар228, Вакуровский бугор-I229, Вакуровский бугор-II230, Ерзовский231, Жутово232, Кадыровский233, Караул-Тобе234, Лебеди-IV235, Северный236, Центрлаба237, Шляховский-I238, Эльтон239, Ленинск240, Царёв241, Маляевка242, Маячный бугор243, Мечетный бугор244, Разин бугор245, Саралжин-I246, Солодовка-II247, Старица248, в мавзолее №1 около Бахтияровки249, в курганной группе Берликская250, в мавзолеях Болгарского городища251, в мавзолеях Хусейн-бека и Малом Кэшэнэ252, на могильниках Водянского городища253, городища Верхний Джулат254, городища у пос. Комсомольский255, городища Маджары256, Мечетного городища257, городища Мошаик258, городища Нижний Джулат259, Селитренного городища260, городища Хаджи-Тархан261, Терновского поселения262, поселения Тумак-Тюбе263, поселения Хан-Тюбе264.

Вначале дадим характеристику погребениям данной группы методами описательной статистики.

475 захоронений (или 87,2 % погребений в данной группе) располагаются на пригородных могильниках. 55 захоронений (или 10,1 %) являются впускными или более поздними в комплексах. Это и впускные захоронения в курганах, и вторичные захоронения в подкурганных оградках, а также в мавзолеях. Большинство захоронений – 536 (или 98,3 %) – одиночные, но в данной группе имеется также 8 коллективных захоронений. Это захоронения из склепов-курхана с могильника городища у пос. Комсомольский, захоронения из мавзолеев на Селитренном городище, а также из кургана №1 в могильнике Маляевка.

340 погребений (62,4 %) не имеют надмогильных сооружений. Представлены в данной группе и подкурганные захоронения – 118 случаев наблюдения (21,7 %), а также захоронения в мавзолеях – 36 случаев наблюдения или 6,6 % от числе погребений в группе. Это захоронения из мавзолеев в Бахтияровке, на Болгарском, Водянском, Селитренном городищах, на городище Верхний Джулат, на городище у пос. Комсомольский, а также из мавзолеев Хусейн-бека и Малого Кэшэнэ у пос. Чишмы в Башкирии. Уникальную группу составляют захоронения в мечетях. Таких погребений всего 7, что составляет 1,3 % погребений в группе. Коран запрещает совершение религиозных церемоний в помещении, где находится могила человека. По мнению исследователя, мавзолей не может служить мечетью, если только в нём нет отдельного помещения для поминовения. Но заброшенная, переставшая функционировать, мечеть, может использоваться, как место погребения265. Вообще, захоронения в мечетях не являются характерными для исламских погребальных традиций, и тот факт, что они оказались в группе захоронений с отклонениями от ислама, подтверждает их аномальный характер. Нам известно два захоронения из мечети на Водянском городище, которые были совершены слева и справа от михрабной ниши, в южной части мечети. Возможно, что захоронения возникли уже после того, как мечеть была заброшена, но ещё сохранялась как сооружение. Ко времени функционирования мечети относится некрополь к югу от неё. Пышные кирпичные надгробия над данными захоронениями говорят о том, что эти погребения принадлежали знатным или уважаемым людям. В одном из этих захоронений погребённый был укутан в саван и обращён лицом влево, на север, сторону, противоположную Мекке. Во втором, совершенном под сырцовым перекрытием и в деревянном гробу, присутствовал погребальный инвентарь. Исследователями данные захоронения датируются концом XIV века. Кроме того, следует назвать 4 захоронения из мечети Верхнего Джулата, а также одно захоронение из мечети Нижнего Джулата, которые возникли также явно после прекращения функционирования самой мечети. Они имеют разные отклонения от норм ислама - некоторые обращены лицом вверх, некоторые содержат погребальный инвентарь. В двух погребениях из мечети Верхнего Джулата, где погребённые были обращены лицом на Мекку, присутствовали ритуальные вещества - угли, а в одном присутствовал инвентарь. Все погребения, в которых покойные были обращены лицом вверх, являлись безынвентарными.

Погребений под надгробиями в данной группе 80 (или 14,7 %). Надгробия встречаются повсеместно – и на грунтовых поселенческих могильниках, и под курганами, и в мавзолеях.

В данную группу вошло 47 погребений в подкурганных оградках (это составляет 8,7 % от числа погребений в описываемой группе и, между прочим, 52 % от числа всех погребений в подкурганных оградках из нашей базы данных – дополнительное свидетельство тому, что погребения в подкурганных оградках не являются эталонной мусульманской группой погребений).

6 погребений (1,1 %) в этой группе совершены в наземных склепах-оградках – хазира - неясной конструкции. По три подобных захоронения обнаружено на могильнике Маячный бугор и на некрополе рядом с мечетью Водянского городища. Захоронения Водянского городища сопровождались, к тому же, надгробиями.

51 погребение (9,4 %) сопровождались остатками тризны. 38 из них - это погребения в подкурганных оградках. Эти два элемента обряда, как мы предполагаем, взаимосвязаны. В целом же, тризнами сопровождались 47 подкурганных захоронений, одно погребение в мавзолее и два погребения с надгробиями на грунтовых могильниках. Подобное распределение признака даёт нам основание утверждать, что наличие тризны связано всегда с наличием надмогильного сооружения и поминальными обрядами, проводившимися внутри или рядом с надмогильным сооружением. Возможно, что количество погребений с остатками тризны было бы больше, если бы захоронения на грунтовых могильниках доходили до нас в лучшем состоянии сохранности – при разрушении могильника в первую очередь гибнет его надземная часть – надмогильные сооружения (надгробия) и возможные остатки тризн.

Большая часть захоронений совершена в простых ямах с отвесными стенками – 322 случая наблюдения или 59,1 % погребений в группе. 60 захоронений (11 %) совершено в ямах типа А-5 (со ступеньками вдоль длинных бортов ямы). В 11 случаях (2 %) обнаружены захоронения в ямах типа А-3 (с грунтовыми ступеньками вдоль всех бортов ямы, кроме изножного), в 2 случаях (0,4 %) – в ямах типа А-4 (со ступеньками вдоль всех бортов ямы, кроме изголовного) и в 8 случаях – в ямах типа А-2 (со ступеньками вдоль всех бортов ямы). 13 захоронений (2,4 %) совершены в ямах с грунтовой ступенькой с севера (типа А-6), 3 захоронения (0,6 %) – в ямах с грунтовой ступенькой с юга (типа А-7). 91 погребение совершено в ямах с подбоями. 72 (13,2 %) погребения совершено в ямах типа Б1-1 (яма с подбоем в южном борту, дно погребальной камеры в подбое ниже уровня дна входной ямы) – ямах, в которых наиболее вероятно обнаружить типично мусульманское захоронение. 17 погребений (3,1 %) совершены в ямах типа Б2-1 (подбой в южном борту, дно погребальной камеры в подбое и дно входной ямы на одном уровне) и два погребения - в ямах типа Б1-2 (подбой в северном борту ямы, дно погребальной камеры в подбое ниже уровня дна входной ямы). Трижды встречены захоронения в обширных ямах с несколькими погребальными камерами (тип А-10). Два подобных погребения обнаружено на Селитренном городище в мавзолеях, одно – на могильнике Маячный бугор.

455 погребений (или 83,5 %) не сопровождались сложными внутримогильными конструкциями, которые предполагают наличие опорных элементов для перекрытия. И вновь мы констатируем концентрацию подобных захоронений на поселенческих некрополях.

Опорные стены типа 1 (вдоль всех бортов ямы) отмечены в данной группе в 26 случаях, что составляет 4,8 %. Опорные стены типа 4 (вдоль длинных бортов ямы) обнаружены в 20 погребениях (3,7 %). В 15 случаях (2,8 %) отмечена стена по краю погребальной камеры в подбое (типа 12), в 14 случаях (2,6 %) – опорные конструкции типа 2 (вдоль всех бортов ямы, кроме изножного). Случаи обнаружения остальных типов опорных конструкций единичны.

Очень редко в данной группе встречается такой элемент внутримогильной конструкции, как вымостка дна - всего по четыре случая наблюдения (по 0,7 %) приходится на тип 1 (сплошная вымостка дна) и на тип 2 (два или более опорных кирпича на дне ямы).

320 погребение (58,7 %) не имели перекрытий и внутримогильных конструкций. Из погребений с перекрытиями наиболее часто встречаются деревянные горизонтальные перекрытия (типа А1-1) – 89 случаев наблюдения или 16,3 % от числе погребений в группе, а также двускатные своды типа А2-4 – их отмечено 36 (6,6 %). В 29 случаях (5,3 %) отмечено наклонное перекрытие подбоя сырцами (типа Б1-3), в 16 случаях (2,9 %) – наклонное деревянное перекрытие подбоя типа Б1-1, в 14 случаях (2,6 %) – ступенчатое перекрытие подбоя типа Б2-1. В 10 случаях (1,8 %) зафиксированы в данной группе перекрытия типа А1-4. 1,7 % погребений в данной группе (9 случаев наблюдения) совершены под перекрытиями типа А2-5 – кирпичными полуцилиндрическими сводчатыми перекрытиями со стяжкой связующим раствором по поверхности. В шести случаях зафиксированы перекрытия типа А1-2 и в одном случае – типа А2-4. По 4 случая наблюдения (0,7 %) приходится на перекрытия типа А2-6 и типа Б1-2.

Подавляющее большинство погребений в группе – обычные трупоположения (541 из 545 или 99,3 %). Кроме этого, в группе отмечено 4 случая (0,7 %) перезахоронений. Три захоронения по обряду перезахоронения выявлено на могильнике Маячный бугор, одно – на могильнике Селитренного городища. Интересно отметить, что во всех случаях при перезахоронении была нарушена ориентировка лица погребённого. В захоронениях с Маячного бугра черепа уложены лицами к западу, в погребении с Селитренного городища – лицом на восток.

459 погребений в данной группе, или 84,2 % из них, ориентированы на запад. 33 погребения (6,1 %) ориентированы на юго-запад. 53 погребения (9,7 %) ориентированы на северо-запад.

На спине без доворота располагаются 420 погребённых в данной группе (77,1 %). Как и в остальных группах захоронений, здесь данная поза самая распространённая. С доворотом на правый бок располагаются 75 погребённых (13,8 %) в данной группе, на правом боку – 8 погребений (1,5 %). В 20 захоронениях (3,7 %) отмечен выраженный доворот тела покойного на левый бок, и в пяти (0,9 %) покойные лежали на левом боку.

Наиболее распространёнными в данной группе являются следующие положения рук погребённых: руки вытянуты – 185 погребений (33,9 %), кисти рук на животе – 151 (27,7 %) правая рука вытянута, кисть левой руки на животе – 91 погребение (16,7 %), кисти рук в области груди – 23 погребения (4,2 %), правая рука вытянута, левая рука в области груди – 5 погребений (0,9 %). Захоронения, в которых кисти обеих рук располагаются в области груди, не характерны для ислама. Некоторые исследователи (в частности, Е.П. Мыськов, обнаруживший подобное захоронение в 1986 году на Мечетном городище) допускают, что эти захоронения могут принадлежать русским-христианам, жившим на территории Золотой Орды. Если исключить из данной группы те пять, в которых лицо покойного обращено к Мекке, то останется 18 погребений, в 9 из которых лицо покойного обращено влево. Таким образом, после отсеивания «сомнительных» погребений, только 9 комплексов в данной группе мы можем предположительно называть христианскими. Это захоронения с могильников Водянского, Селитренного, Царёвского, Мечетного городищ, Терновского поселения, городища Тумак-Тюбе, могильника Лебеди-IV. Однако, подобная интерпретация даже этих комплексов кажется нам сомнительной, так как в них не обнаружено никаких предметов христианского культа. Единственным погребением, достоверно имеющим отношение к христианству, в нашей базе данных является погребение № 162, обнаруженное на грунтовом могильнике Маячный бугор. Мы склонны рассматривать данные захоронения скорее как мусульманские, ибо такое положение рук фиксируется также в погребениях, туго запеленатых в саваны, но также не отбрасываем до конца возможность их христианской принадлежности.

В 445 погребениях (или в 81,7 % из них) ноги погребённых вытянуты. В 24 погребениях (или в 4,4 %) ноги погребённых согнуты вправо. Лишь в 13 погребениях (2,4 %) ноги погребённых согнуты влево. В трёх погребениях ноги погребённых согнуты коленями вверх. Ещё в 28 погребениях (5,1 %) правая нога погребённого слегка согнута вправо, а левая вытянута, что соответствует традиционной мусульманской позе с доворотом на правый бок.

В 260 случаях наблюдения (47,7 %) лицо погребённых обращено вверх. В 114 погребениях (20,9 %) лицо покойного обращено вправо, а в 127 случаях (23,3 %) – влево.

В 134 случаях (в 24,6 %) в погребениях обнаружены гробы, в 55 из них - железные гвозди. В 50 погребениях обнаружены остатки саванов, а признаки пеленания выявлены в 201 погребении (в 36,9 % из них).

Ритуальные вещества в погребениях данной группы представлены следующим образом: краска обнаружена в 1 погребении, мел обнаружен в 2 случаях, угли – в 15 случаях (2,8 %).

В двух случаях в захоронениях обнаружены кости коня (оба захоронения подкурганные, из курганных могильников Маляевка и Ленинск).

45 погребений (8,3 %) сопровождались напутственной пищей. В 84 случаях (15,4 %) захоронения сопровождались погребальным инвентарём, главным образом, небольшим его количеством. В одном захоронении (погребение в мавзолее № 1 у пос. Комсомольский в Астраханской области) были обнаружены золотые предметы (монеты) среди погребального инвентаря. Захоронения с серебряными предметами более многочисленны – их обнаружено 13 в данной группе (на могильниках крупных городищ - Селитренного, Царёвского, Красноярского, а также на могильнике у пос. Комсомольский, на поселении Хан-Тюбе, и на могильнике Лебеди-IV). Семена культурных растений обнаружены в 6 погребениях данной группы (на могильнике Маячный бугор, в мавзолеях Болгарского городища, на Селитренном городище, на городищах Маджары и Тумак-Тюбе).

По результатам корреляционного анализа признаков погребального обряда среди погребений данной группы был построен граф связей признаков. Сила связи между элементами графа определялась на основе значения коэффициента корреляции Пирсона. Порог значимости силы связи опытным путём был установлен на уровне значения 0,2. Одной линией на графе обозначены слабые связи (значение коэффициента корреляции от 0,2 до 0,4). Двойной линией обозначены связи средней силы (значение коэффициента корреляции от 0,41 до 0,6), тройной линией обозначены связи большой силы (значение коэффициента корреляции – от 0,61 до 1,0).

После построения графа выявилось 8 комплексов связанных признаков (КСП), различающихся между собой как количеством объединённых в них признаков, так и силой связей (Приложение 14).

КСП I. Внутри данного комплекса наличествует большое количество сильных и средних связей. Выделяется ядро группы, состоящее из признаков 8.4 «опорные стены вдоль всех бортов ямы, кроме изголовного (тип 3)», 10.3 «простое перекрытие из кирпичей, установленных вплотную друг к другу поперёк погребальной камеры (типа А1-4)», 11.2 «перезахоронение», 13.1 «невозможно определить позу погребённого», 14.1 «положение рук погребённого не определено», 16.6 «положение ног не определено», 18.1 «положение стоп невозможно определить», 19.6 «череп отчленён, лицом к западу», 19.5 «череп отчленён, лицом к востоку». Многочисленными слабыми связями к данной группе примыкает признак 19.1 «положение черепа невозможно определить». Также слабыми связями к признакам 18.1, 13.1 и 14.1 примыкает признак 10.5 «двускатный свод типа А2-2». К признаку 16.6 посредством связи средней силы примыкает признак 17.1 «ноги скрещены», а к нему, в свою очередь, примыкает признак 25.3 «ноги связаны». Впервые мы наблюдаем нечёткое выделение группы признаков, описывающих разрушенные погребения. В данном КСП эти признаки описывают перезахоронения, в которых кости погребённых перемешаны или уложены по-новому, без соблюдения анатомического порядка.

Второе ядро КСП I примыкает слабой связью к признаку 17.1. В него входят признаки 13.5 «положение погребённого на левом боку», 16.3 «ноги согнуты влево», 13.6 «положение погребённого с доворотом на левый бок», 19.4 «лицо погребённого обращено влево».

Третье ядро этого КСП, примыкающее цепочкой к признаку 19.4. В него входят признаки 29.3 «нет инвентаря», 19.2 «лицо покойного обращено вверх», 13.2 «положение погребённого на спине», 16.1 «ноги погребённого вытянуты».

Два этих ядра внутри первого КСП описывают два варианта положения погребённого – на боку и на спине.

Признак 10.13 является связующим между первый и четвёртым ядром КСП. В четвёртое ядро входят признаки 10.13 «ступенчатое перекрытие подбоя типа Б2-1», 4.7 «наземный склеп-оградка», 6.14 «яма типа Б1-1», 10.12 «перекрытие подбоя типа Б1-3», 8.10 «опорная стена по краю погребальной камеры в подбое», 10.10 «наклонное деревянное перекрытие подбоя», 6.8 «яма типа А-6 (с грунтовой ступенькой вдоль длинной стены слева от погребённого)». Легко заметить, что признаки четвёртого ядра описывают внутримогильную и надмогильную конструкцию подбойных захоронений.

В целом, можно сказать, что первый КСП объединяет признаки, характеризующие элементы погребального обряда, наиболее далеко отстоящие от мусульманских традиций - положение погребённых вытянуто на спине, на левом боку и с доворотом на левый бок, а также перезахоронения. Описываются не только позы погребённых, но также и элементы внутримогильных и надмогильных конструкций. Особенно хорошо различия первого КСП и традиционных мусульманских обрядов будут видны при сравнении со вторым КСП.

КСП II. Этот комплекс насыщен многочисленными связями. Преобладающими являются связи слабые. Однако, эти связи объединяют большое число элементов, что, в целом, делает второй КСП более слитным по сравнению с первым.

Ядром данного КСП является группа из четырёх признаков, объединённых сильными связями. Это признаки 19.3 «лицо покойного обращено вправо», 20.1 «череп обращён лицом к Мекке», 29.1 «есть погребальный инвентарь», 29.2 «мало инвентаря (1-3 предмета)». Интересно, что в данной группе объединились эти признаки. Первые два объективно являются признаками, маркирующими исламизированность захоронения, два следующих – признаки, указывающие на то, что наличие небольшого количества инвентаря в захоронениях мусульманизированного населения является, судя по силе связей между этими признаками, одной из главных девиаций в погребальном обряде.

К данному ядру примыкают слабыми связями признаки 13.3 «положение погребённого на правом боку», 16.2 «ноги погребённого согнуты вправо», 13.4 «положение погребённого с доворотом на правый бок», 14.5 «правая рука вытянута вдоль тела, кисть левой находится в области живота» – признаки, описывающие «каноническую» мусульманскую позу погребённого.

Второе ядро данного КСП объединяет четыре признака – 4.6 «подкурганная оградка», 4.2 «курган», 5.1 «есть остатки тризны», 2.1 «позднее (впускное) погребение». Вновь мы можем отметить тесную устойчивую связь между этими признаками.

Цепочка из признаков 28.1 «есть напутственная пища», 6.13 «яма с подбоем типа Б2-1», 8.8 «опорная стена вдоль северного длинного борта ямы (типа 8)» примыкает слабыми связями как к первому, так и ко второму ядру КСП II. Кроме того, имеются многочисленные слабые связи между отдельными признаками первого и второго ядра. Третье ядро объединяет средней связью два признака – 23.1 «наличие деревянного гроба» и 24.1 «есть железные гвозди». У этого ядра также имеются многочисленные связи с первым и вторым ядрами.

Четвёртое ядро представляет собой два признака – 6.7 «яма с грунтовыми ступеньками вдоль длинных стенок (типа А-5)» и 10.1 «перекрытие деревянное горизонтальное (типа А1-1)». К признаку 10.1 при помощи слабой связи примыкает признак 8.11 «вертикальные опорные плахи (опорные конструкции типа 10)». Признак 4.5 «надгробие» имеет слабые связи со вторым, третьим и четвёртым ядром данного КСП.

Пятое ядро данного КСП имеет слабые связи только с признаком 23.1. В это ядро сильными и средними связями объединяются признаки 8.3 «опорные стены вдоль всех бортов ямы, кроме изножного(тип 2)», 10.7 «перекрытие в виде двускатного сырцового свода типа А2-4», 6.5 «яма с грунтовыми ступеньками вдоль всех бортов, кроме изножного (типа А-3)». Кроме того, между признаками 6.5 и 10.7 имеется дополнительная слабая связь. К признаку 10.7 средней связью присоединяется признак 8.5 «опорные стены вдоль длинных бортов ямы (тип 4)», образуя ещё один вариант внутримогильной конструкции.

Шестое ядро данного КСП объединяет средней связью признаки 10.8 «полуцилиндрическое кирпичное сводчатое перекрытие типа А2-5» и 8.2 «опорные стены вдоль всех бортов ямы (тип 1)». Признак 4.3 «надмогильное сооружение – мавзолей», примыкающий к данному ядру, связывает его с признаками третьего и второго ядра данного КСП.

Кроме того, к признаку 8.2 примыкает вариантный признак 10.9 «купольное перекрытие склепа курхана (тип А2-6)».

Большое количество слабых связей, которыми взаимно связаны все ядра данной группы дают возможность рассматривать данный КСП как единую обрядовую группу признаков. Эти признаки подробно описывают варианты захоронений, которые мы могли бы назвать чисто мусульманскими, если бы в этом КСП не присутствовали признаки, указывающие на наличие вещевого инвентаря.

КСП III. Данный КСП объединяет признаки 8.1 «нет опорных стен» и 10.18 «нет перекрытия» (между ними существует связь средней силы). К признаку 10.18 примыкают слабыми связями признаки 7.1 «нет подбоя» и 6.2 «простая яма с отвесными стенками» (между этой парой признаков также существует связь средней силы). Кроме того, к нему примыкает со слабой связью признак 6.1 «яма с сужающимися ко дну стенками (типа А-12)». К признаку 8.1 при помощи слабой связи присоединяется признак 3.1 «один погребённый в погребальной камере». Признаки этого КСП описывают погребения в простых ямах, без внутримогильных конструкций. Никаких отклонений от мусульманского погребального обряда данный КСП не описывает.

КСП IV. Объединят три признака – 18.2 «стопы сведены, лежат вплотную друг к другу», 25.2 «признаки пеленания погребённого» (между этими признаками существует сильная связь) и примыкающий к признаку 25.2 при помощи слабой связи признак 25.1 «наличие савана». Наглядно видно, что данные признаки описывают спеленатые погребения, которые характерны для мусульман. Очевидно, что признаки отклонений встречались и в спеленатых погребениях. Признаки пеленания являются дополнительными, они могут встречаться как в чисто мусульманских погребениях, так и в захоронениях с отклонениями от ислама.

КСП V. Цепочка из трёх признаков – 14.3 «кисти рук в области живота», 15.1 «руки скрещены», 14.4 «кисти рук в области груди» – объединённых слабыми связями. Данный комплекс описывает положение скрещённых рук погребённого – ряд второстепенных, дополнительных признаков, которые могут встречаться в любых погребениях с отклонениями от ислама.

КСП VI. Объединяет средней связью два признака – 4.1 «нет надмогильного сооружения» и 1.1 «могильник расположен рядом с синхронным поселением». Выделение данных признаков в самостоятельный КСП со значительной внутренней связью говорит нам о том, что мусульманские захоронения с отклонениями от исламского погребального обряда встречаются преимущественно на пригородных могильниках.

КСП VII. Объединяет два признака – 10.11 «перекрытие подбоя типа Б1-2» и 6.11 «яма с подбоем в северном борту (тип Б1-2)» – слабой связью. Это сочетание признаков может встречаться с равной степенью вероятности с любыми положениями погребённого в данной группе. Вспомним, что оно также выделяется в самостоятельный КСП в группе «языческих» погребений. Возможно, что подобное сочетание само по себе является пережитком языческого погребального обряда.

КСП VIII. Объединяет два признака – 6.9 «яма с грунтовой ступенькой вдоль южного длинного борта (тип А-7)» и 26.2 «мел в могиле» – при помощи связи средней силы. Это сочетание не несёт дополнительной информации, кроме взаимоопределяющей.

Анализ захоронений с отклонениями от мусульманского погребального обряда позволяет сказать, что основная информация, характеризующая их особенности, содержится в КСП I и КСП II. Они описывают наиболее часто встречающиеся отклонения от обряда. Интересно, что в КСП II вместе с признаками, характеризующими мусульманский погребальный обряд, вошёл и признак «наличие погребального инвентаря». Видимо, это означает исключительную устойчивость именно этого варианта отклонения от предписаний шариата. Примечательно также, что данный КСП не имеет значимых связей с КСП I, который объединяет признаки, характеризующие погребения, в которых покойные находятся в немусульманских позах – вытянуто на спине (ещё один наиболее устойчивый вариант отклонения от исламской погребальной обрядности), а также «упакованные» перезахоронения. На нашем графе данные КСП выглядят самостоятельными обрядовыми группами признаков. Данные отклонения являются наиболее устойчивыми, остальные же, выделившиеся в КСП III – VIII, являются случайными, единичными и не представляют собой устойчивой тенденции. Большая часть захоронений с отклонениями от мусульманских погребальных традиций располагается на пригородных некрополях. Это вполне объяснимо - именно пригородные, поселенческие некрополи становятся во второй половине XIII в. кладбищами, на которых наиболее активно смешиваются элементы языческого и или иноверческого и мусульманского погребальных обрядов вследствие этнического и культурного космополитизма населения золотоордынских городов, и продолжают существовать весь XIV в. в таком качестве.

3.2.3. Мусульманские захоронения

Как явствует из названия, в данную группу вошли погребения, в которых соблюдаются два основных требования мусульманского погребального канона – отсутствие инвентаря в погребении и доворот лица покойного на Мекку, соблюдение киблы. Остальные признаки, традиционно сопутствующие мусульманским погребениям, рассматривались нами как второстепенные. При рассмотрении данной группы захоронений отдельно мы преследовали цель выяснить внутреннюю структуру группы и проверить – нет ли в составе данной группы захоронений обрядовых подгрупп, которые могли бы быть обнаружены методами описательной статистики и корреляционного анализа.

Данная группа захоронений – самая многочисленная в нашей базе данных. В неё вошли 1028 погребений из могильников Ак-Жар266, Караул-Тобе267, Саралжин-I268 (городища Ак-Тобе269 в Западном Казахстане, с городища Мохши в Пензенской области270, могильников Лебеди-IV271, Северный272, Центрлаба273, городищ Верхний и Нижний Джулат274, Маджары275 на Северном Кавказе, Билярского городища276 и мавзолеев Болгара277 в Среднем Поволжье, из могильников 301-й километр278, Успенка279, Старица280, Кривая Лука281 Разин бугор282, Хан-Тюбе283, Хошеутово284, городища у пос. Комсомольский285), городища Мошаик286, Селитренного городища287, городища Тумак-Тюбе288, городища Хаджи-Тархан289, могильников окрестностей Красноярского городища (Маячный бугор290, Мечетный бугор-I291, Мечетный бугор-II292, Калмыцкий бугор293, Вакуровский бугор-I294, Вакуровский бугор-II295) в Астраханской области, из могильника Шляховский296, могильников Водянского городища297, могильников округи Царёвского городища (Ленинск298, Маляевка299, Царёв300), с территории самого городища301, Бахтияровского мавзолея в Волгоградской области302, с могильников Ильчигулово-II303, Кадыровский304, из мавзолея Бэндэбикэ305, мавзолея Малый Кэшэнэ306 и мавзолея Хусейн-бека307 в Башкортостане.

850 погребений с мусульманскими признаками (или 82,7 % от числа погребений в группе) располагаются на пригородных могильниках. 96,3 % из них (990 случаев наблюдения) – одиночные захоронения. Коллективные захоронения, выполненные по мусульманскому обряду, встречаются на грунтовом могильнике Маячный бугор (погребения 55 и 56), на IV Билярском могильнике (погребения 8, 18, 20), на могильниках Селитренного городища (Мавзолей 1, погребение 6, погребения 340 и 387), а также в составе курганных могильников Ак-Жар (курган 28, погребение 2), Успенка (курган 12, погребение 1), Маляевка (курган 1, погребение 5), Лебеди-IV (курган 1, погребение 37).

652 погребений (63,4 %) не сопровождались надмогильными сооружениями. Из оставшихся захоронений 230 сопровождались курганными насыпями. Однако, на наш взгляд, следует выделить из этого количества 91 мусульманское погребение с могильника Лебеди-IV (курганы 1, 3, 4, 8), 35 погребений с могильника Северный (курган 1) и 19 погребений с могильника Центрлаба (курган 4). Эти могильники располагаются в Краснодарском крае. Все погребения на этих могильниках - впускные, они располагаются на больших курганах эпохи бронзы большими группами, и на наш взгляд, их ничто не связывает с классическим курганным погребальным обрядом. Эти могильники выглядят как грунтовые, располагающиеся на удобной возвышенности. Подобная трактовка их, безусловно, спорна, однако, если расценивать их таким образом, и не принимать их в расчет, то останется лишь 86 подкурганных захоронений, в которых положение покойного соответствует «каноническому» мусульманскому. Они зафиксированы на могильниках 301-й километр (20 погребений), Кривая Лука-III (курган 1, погребение 7), Кривая Лука-XIV (курган 6, погребение 3), Старица (курган 17, погребение 1), Успенка (5 погребений), Ленинск (курган 8, погребение 1), Маляевка (35 погребений), Царёв (8 погребений), Шляховский (курган 4, погребение 1), Ак-Жар (курганы 5, 12, 28), Караул-Тобе (курган 1, курган 3), Саралжин (курган 1). Таким образом, большинство подкурганных захоронений с мусульманскими чертами сконцентрировано в окрестностях Царёвского городища.

Для 50 погребений с мусульманскими чертами (для 4,9 % погребений в группе) надмогильными сооружениями служили мавзолеи. 5 захоронений (0,5 %) без отклонений от канонов ислама обнаружено в мечетях (на Водянском городище и на городищах Нижний Джулат).

Надгробиями сопровождалось 128 погребений (12,5 % от числа погребений в группе). Это, главным образом, захоронения с могильников Селитренного и Водянского городищ. Также довольно много погребений с надгробиями в могильниках округи Царёвского городища и на территории Башкирии – на Кадыровском могильнике, в мавзолее Хусейн-бека, на Ильчигуловском могильнике. Есть также 20 случаев взаимовстречаемости признаков «надмогильное сооружение – курган» и «надгробие», что в 12 случаях связано ещё и с наличием подкурганной оградки. Мы видим явное количественное доминирование случаев встречаемости захоронений с надгробиями на городских некрополях. Таким образом, в данной группе наличие надгробия над погребением не связано напрямую с курганной насыпью, что мы могли наблюдать в других группах.. На основании этого можно сделать вывод, что надгробия были довольно распространённым элементом в погребальном обряде мусульманизированного населения Золотой Орды – как городского, так и кочевого.

Подкурганные оградки сопровождают 33 погребения в данной группе (3,2 %), 4 погребения (0,4 %) совершены в наземных склепах-оградках.

Остатки тризны зафиксированы радом с 42 погребениями (4,1 %). В 21 случае – это захоронения в подкурганных оградках. Вероятно, у населения, оставившего данный тип погребальных памятников, был весьма распространён обычай поминовения покойных. Интересно, что оставшиеся 21 случай обнаружения тризн рядом с мусульманскими погребениями все концентрируются также на курганных могильниках Маляевка и 301-й километр, в которых были зафиксированы подкурганные оградки.

721 погребение данной группы (70,1 %) совершено в ямах без подбоев. Наиболее распространённом типом ямы в данной группе захоронений является А-1 (простая яма с отвесными стенками). Зафиксировано 525 захоронений (51,1 % от числа погребений в группе) в подобных ямах. 26 % погребений в группе (267 случая наблюдения) выполнены в ямах типа Б1-1 (подбой в южном борту, дно погребальной камеры в подбое ниже уровня дна входной ямы). Это самый высокий процент встречаемости данного типа ям среди всех групп погребений. Данное обстоятельство позволяет нам напрямую связать ямы типа Б1-1 с мусульманским погребальным обрядом. 34 погребения (3,3 %) совершено в ямах типа Б2-1 – также с подбоем в южной стенке, но дно погребальной камеры и дно входной ямы в них находятся на одном уровне. Шесть погребений (0,6 %) выполнены в ямах типа Б2-2, с подбоем в северном борту (4 погребения на Селитренном городище, одно - на могильнике Мечетный бугор-II в окрестностях Красноярского городища и одно - на могильнике городища у посёлка Комсомольский). Тем не менее, в остальном эти захоронения ничем не отличаются от большинства, в которых подбой устраивался в южном борту ямы. Скорее всего, сооружение подбоя в северном борту могильной ямы является частной, неустойчивой и незначительной девиацией.

100 погребений (или 9,7 %) совершены в ямах типа А-5, со ступеньками вдоль длинных бортов. 27 случаев наблюдения (2,6 %) приходится на ямы типа А-12 (с сужающимися стенками). 18 захоронений (1,8 %) совершено в ямах типа А-2, 16 (1,6 %) – в ямах типа А-3. Ямы этих типов, как правило, сочетаются с кирпичными перекрытиями сложных конструкций, которым нужна солидная опора. В 18 случаях (1,8 %) обнаружены ямы типа А-6 (с грунтовой ступенькой вдоль северного борта). Случаи наблюдения других типов ям (А-11, А-4, А-7. А-10) в данной группе единичны.

814 захоронений не имело опорных конструкций перекрытий (причём, перекрытий не было только в 545 из них). Из опорных конструкций наиболее часто (85 случаев или 8,3 %) встречаются опорные стены типа 12, связанные с захоронениями в подбоях, а также стены типа 4 – вдоль длинных бортов ямы (62 случая или 6 %). Относительно часто встречаются опорные стены типов 1 (24 случая наблюдения или 2,3 % погребений) и 2 (21 случай, 2 %). Причём, если перекрытия, сочетающиеся с опорными стенами типа 1 довольно разнообразны, то со стенами типа 2 сочетаются, главным образом, перекрытия типов А1-4 и А2-4. 10 случаев наблюдения приходится на опорные стены типа 8 (опорная стена вдоль северного борта могильной ямы). Эти захоронения обнаружены на Селитренном городище (9 случаев) и на Водянском городище (1 случай). Причём, все эти захоронения были перекрыты сырцовыми закладами типа Б1-3. Все захоронения были совершены в довольно узких ямах с подбоями, поэтому высокая стена типа 8, вдоль северного борта ямы, могла служить опорой для наклонного перекрытия подбоя. По два случая встречаемости приходится на опорные конструкции типов 5, 6 и 9, и 6 случаев встречаемости - на опорные конструкции типа 10. Очень редко встречается вымостка дна склепов, которая не является обязательным элементом конструкции - тип 1 встречается в 7 случаях (на Селитренном городище - 5 случаев, на Водянском городище - 2), тип 2 - в 4 случаях (Селитренное городище). Сплошная вымостка дна связана с перекрытиями типов А2-4 и А2-5, а также с наличием в захоронении гроба. Гроб обнаружен и в одном захоронении с вымосткой типа 2 (опорные кирпичи на дне ямы). Возможно, в двух остальных случаях, в захоронениях могли присутствовать не гробы, а деревянные щиты, или носилки, на которые укладывалось тело покойного – в противном случае трудно объяснить, зачем под костяком на дне могильной ямы располагается три кирпича – один в головах, другой посередине и третий в ногах погребённого.

Как уже было сказано выше, 545 погребений (53 % от численности группы) не имеют перекрытий вообще.

Если в других группах захоронений наиболее встречающимся типом перекрытия является А1-1 (горизонтальное деревянное), то в группе мусульманских погребений первое место по частоте встречаемости занимает наклонное перекрытие подбоя типа Б1-3 – 155 случаев или 15,1 %. Перекрытие типа А1-1 находится на втором месте по частоте встречаемости – 128 случаев наблюдения или 12,5 %. Также довольно распространёнными типами перекрытий в данной группе являются типы Б2-1 (47 случаев, 4,6 %), Б1-1 (31 случай, 3 %), А2-4 (49 случаев, 4,8 %), А1-4 (29 случаев, 2,8 %). 9 случаев наблюдения приходится на тип Б1-2, 8 случаев – на тип А1-2, 5 случаев - на тип А2-5, 4 - на тип А2-3, 2 - на тип А1-5 и по одному случаю наблюдения приходится на типы А2-2 и А2-6. Кроме того, по одному случаю наблюдения приходилось на комбинированные перекрытия (комбинировались перекрытия типов Б1-3 и Б2-1 с деревянным горизонтальным перекрытием типа А1-1). Можно сразу отметить, что чаще перекрытия встречаются в подбойных захоронениях, чем в бесподбойных. 244 погребения из 307 подбойных захоронений в данной группе имеет перекрытия.

Наряду с обычными трупоположениями (1022 случаев наблюдения или 99,4 % погребений в группе) в группе встречаются перезахоронения (5 случаев или 0,5 %). 4 из них обнаружены на могильнике Маячный бугор в окрестностях Красноярского городища и одно – на Селитренном городище. Три захоронения на Маячном бугре были детскими, а одно, к тому же, коллективным – в одну погребальную камеру были без соблюдения анатомического порядка засыпаны кости двух младенцев. Вещи в погребениях отсутствовали, черепа ориентированы лицевым отделом на юг. Захоронения взрослых были «упакованы» – кости скелета, очищенные от плоти, были либо завёрнуты в ткань (саван?), либо уложены в мешок, который, в свою очередь, был опущен в небольшую ямку, по размерам «пакета» с перезахоронением. Длинные кости скелета были уложены вплотную друг к другу, черепа погребённых были обращены на юг лицами. На Маячном бугре перезахоронение взрослого человека было обнаружено в границах ямы обычного мусульманского погребения в двускатном склепе типа А2-4, на кирпичах перекрытия.

Кроме того, из не вполне обычных захоронений необходимо отметить одно погребение женщины-роженицы со скелетом младенца, обнаруженное на могильнике Северный.

Наличие таких особенностей обряда в группе мусульманизированных погребений говорит о том, что ни перезахоронения, ни захоронения матерей с детьми-младенцами не являются серьёзным отклонением от традиций ислама.

Большинство захоронений в данной группе ориентированы в западном направлении. В 825 из них погребённые ориентированы головами на запад, в 50-ти – на юго-запад, в 136-ти – на северо-запад. В одном случае отмечена ориентировка покойного головой на юг (Царёвское городище). Погребение датировано авторами отчёта 1395 годом, устроено под стеной разрушенного сырцового сооружения и возникло в результате поспешного захоронения останков погибших после разгрома города Тамерланом308.

В 627 захоронениях (или в 61 % погребений в группе) покойные были уложены на спину с выраженным доворотом на правый бок, что соответствует «канонической» мусульманской позе. В группе мусульманских погребений и самое распространённое в других группах положение погребённого – вытянуто на спине – находится на втором месте по встречаемости (294 погребения или 28,6 % погребённых). В 83 погребениях (8,1 %) зафиксировано положение покойного на правом боку.

Положение рук погребённых в данной группе также не выходит за рамки мусульманских традиций. Наибольшее количество случаев наблюдения (441 случая или 42,9 %) приходится на положение «правая рука вытянута, кисть левой на животе». Такое положение руки приобретают при довороте спеленатого саваном тела на правый бок. В 262 погребениях (25,5 %) руки покойных вытянуты вдоль тела, в 175 (17 %) погребениях кисти обеих рук располагаются на животе. В 36 случаях (3,5 %) отмечено расположение кистей обеих рук в области груди, в 18 случаях (1,8 %) правая рука покойного была вытянута, кисть левой располагалась в области груди. Данные варианты расположения рук погребённого встречаются повсеместно, не имеют чёткой локализации. Надо сказать, что уже упоминавшиеся при рассмотрении группы захоронений с отклонениями от мусульманского погребального обряда погребения без вещей, с руками, сложенными на груди, исследователями иногда трактуются как христианские. Наличие подобных захоронений в группе мусульманских, безынвентарных, с доворотом лица покойного на Мекку, даёт нам дополнительные основания усомниться в подобной их трактовке.

Ноги покойных в большинстве захоронений (683 случаев наблюдения или 66,4 %) вытянуты. Довольно много захоронений, в которых ноги покойного фиксируют доворот вправо – в 192 случаях (18,7 %) обе ноги покойных были слегка согнуты вправо, в 101 случае (9,8 %) правая нога была присогнута вправо, левая вытянута. Два случая приходятся на захоронения, ноги покойных в которых были согнуты коленями вверх, в одном случае колени были согнуты влево. Такое положение могло возникнуть при заваливании ног, обращённых изначально вверх коленями.

В 16 случаях положение черепа покойного невозможно было определить, в остальных же захоронениях погребённые были обращены лицом вправо, в сторону Мекки.

В 122 захоронениях (11,9 %) были обнаружены остатки деревянных гробов, в 53 из них выявлены остатки железных гвоздей. Захоронения в гробах распространены повсеместно – в Среднем Поволжье и Приуралье, на Северном Кавказе, в нижнем Поволжье. Встречаются погребения в гробах на рядовых некрополях, в мавзолеях, в захоронениях с подкурганными оградками, в мечетях. Таким образом, на наш взгляд, нельзя считать наличие гроба «немусульманским» признаком. Гроб как широко распространённый элемент погребального обряда вошёл прочно в практику ислама и, скорее всего, не является конфессионально-маркирующим признаком.

В 4,2 % погребений (43 случая наблюдения) мы зафиксировали остатки саванов. Однако, следы явного пеленания (неестественная сжатость костяка погребённого) присутствуют в 529 погребениях (51,5 %). Таким образом, пеленание тела покойного в саван следует признать одной из распространённейших черт мусульманского погребального обряда. Иногда, очень редко, пеленание в саван совмещалось с помещением тела покойного в гроб. В данной группе из 499 не завёрнутых в саван погребённых 101 был положен в гроб, а из 529 запеленатых покойных в гробу лежал только 21. В 9 погребениях были связаны ноги (два погребения на могильнике Маячный бугор, семь - на могильнике Лебеди-IV), в восьми из них связывание ног сочеталось с признаками пеленания.

Все захоронения в данной группе - безынвентарные.

Два захоронения в данной группе не вполне обычны. Это погребения, которые не содержат костей человека, но и не кенотафы. Это захоронения полных костяков барана, выполненных в ямах с внутримогильными конструкциями309. Оба захоронения выполнены в прямоугольных ямах (одна – типа А-2, другая – типа А-11), ориентированных по линии запад-восток, с опорными стенами вдоль длинных бортов ямы (типа 4). В одном захоронении даже зафиксирована сплошная вымостка дна погребальной камеры кирпичом. Оба погребения перекрыты простым деревянным поперечным перекрытием типа А1-1. В погребальных камерах были обнаружены костяки баранов, ориентированных головами на запад. Интересно отметить, что оба захоронения обнаружены на некрополе вдоль южной стены мечети Водянского городища. Более того, одно из захоронений сопровождалось надгробием, что наводит на предположение о каких-либо поминальных действиях на могиле.

Отметим тот факт, что одно подобное захоронение барана было обнаружено на могильнике Маячный бугор – некрополе Красноярского городища310. В данном случае в могиле со следами деревянного горизонтального перекрытия, которая находилась в окружении мусульманских захоронений, были обнаружены голова и ноги барана (возможно – чучело), сама туша отсутствовала. Таким образом, мы можем говорить о распространении обряда ритуального захоронения барана по всему Нижнему Поволжью.

Одним из объяснений существования данного обряда может являться замещение тела покойного, захороненного либо на чужбине, либо где-то в другом месте, тушей барана. То есть, данные ритуальные захоронения баранов могут являться разновидностью кенотафов. Практика сооружения кенотафов присутствует в исламе. В качестве примера можно привести существование многочисленных могил мусульманских святых в разных местностях с развитым культом их почитания. Так, известно множество могил племянника пророка Али, могилы святого Тукли-баба и ритуальные комплексы при них располагаются на территории Астраханской области в России и в Джамбульской области в Казахстане. Может быть, дальнейшие исследования позволят связать ритуальные захоронения баранов даже с неким вариантом культа святых в исламе.

Однако, есть ещё один вариант возможного толкования данного обряда, и он, на наш взгляд, является наиболее вероятным. По этнографическим сведениям известны многочисленные случаи вызывания дождя при помощи специальных обрядов. Приведём описание обряда вызывания дождя у тарских татар311.

Когда долго стоит засуха, мусульманская община просит муллу провести обряд. Предварительно собираются деньги и покупается баран, иногда один из жителей дарит деревне барана. Мулла назначает день проведения обряда, чтобы люди подготовились к нему – прочитали молитвы, помылись. В назначенный день, после восхода солнца жители – чем больше, тем лучше – собираются на берегу реки, напротив кладбища – вниз по течению. Все участники садились в круг. Мулла находился в центре круга, он вставал на колени и молился, затем брал специальный нож, который хранился для таких случаев, и перерезал барану горло. Для крови выкапывали специальную ямку в земле. После мулла и еще несколько стариков начинали медленно кружиться вокруг себя и обращаясь к небу молиться. В то время пока остальные мужчины разделывали барана: снимали шкуру, отрезали голову, потрошили, разрубали мясо на куски, мулла вставал на колени и молился. Шкуру и голову обычно отдавали мулле, если же он не брал, то их закапывали вместе с костями в чистом месте, продавать шкуру жертвенного барана считалось грехом. Часть мужчин разводили костер в центре круга и ставили на него огромный казан с водой. Туда складывали куски мяса. Пока мясо варилось, жители деревни вместе с муллой молились о ниспослании дождя. По мнению местных жителей, именно в это время к месту проведения обряда слетаются духи. Готовое мясо делится между присутствующими, съесть мясо необходимо до последнего кусочка. После трапезы бараньи кости тщательно собирались и закапывались в чистом месте – там, где никто не ходит. Отдавать кости собакам ни в коем случае нельзя. На время обряда собак закрывали дома, так как считалось, что они могут спугнуть духов. В завершении обряда все жители шли к реке и обливали друг друга водой, этим показывая духам, что нужен дождь.

А теперь позволим себе привести для сравнения знаменитый рассказ Бурханэддина Ибрахима о вызывании дождя жителями Сарая312:

«Вот что я видел в городе Сарае, в степи Кипчацкой, в землях Тюрков. Случилось, что они (Сарайцы) страдали от засухи, и что у них не выпадало дождя; вследствие этого они пришли в отчаяние, и мудрецы их потеряли всякую надежду. Вдруг к ним пришла женщина чародейка и сказала им: «Если вы хотите, чтобы к вам пришел дождь, то дайте мне денег». Тогда она уговорилась с жителями города, чтобы они собрали для нее с каждых 3 лиц 2 дирхема, и чтобы эти деньги были оставлены у кадия, что если к ним (жителям) придет дождь (вследствие ее чар), то она возьмет деньги, если же нет, то деньги будут возвращены тем, кому они принадлежат. Когда деньги были собраны, то они были оставлены у кадия, она же назначила им (людям) свидание на завтра. На другой день все из города отправились за черту его, к тамошней горе, на которой старуха уже успела разбить палатку. Когда время стало подходить к полудню, старуха вышла из палатки; пред нею была одна коза (или козел), с которой была содрана кожа до головы. В руке ее (старухи) находился прут, который она устремляла по направлению к западу. Когда она сделала это, то Аллах всевышний заставил появиться тучу и повелел полить дождю. И задождило по воле Аллаха всевышнего; солнце (в это время) действовало (пекло) очень сильно, а народ вошёл (т.е. вернулся в город), утопая в воде (?). Я был в числе их (пришедших посмотреть на это) и из тех, которые отвесили (ей) по 2 дирхема с каждых 3 лиц. Старуха забрала эти деньги, и оказалось их свыше 50 000 дирхемов».

Как мы видим, обряд, бытующий в наши дни у тарских татар, практически во всех деталях повторяется в рассказе средневекового автора, что является прямым свидетельством доживания данного обряда ещё с эпохи средневековья.

Пространство, где проходил обряд, несло определенную семантическую нагрузку. В сознании местных жителей, место около кладбища, вниз по течению реки было связано с путем в загробный мир, здесь было проще связаться с духами умерших313.

В действиях захоронения после обрядовой трапезы костей жертвенного животного можно найти черты древнего промыслового культа: символическое воскрешение убитого животного через заботу о его останках, кроме того, останки животного могут выступать как жертва земле. В древности действия по захоронению костей жертвенного животного были, возможно, символическими, направленными на воскрешение убитого зверя. Люди таким образом стремились выразить заботу о костях жертвенного животного. К.Ф. Карьялайнен пишет, что «у остяков на их священных местах имеются маленькие жертвенные дома, в которых они ... собирают и тщательно хранят кости, так как считают недопустимым презрительное разбрасывание пожертвованных костей»314. Он же приводит другую интерпретацию подобных действий: «вогулы кости хранят в таких маленьких амбарчиках в качестве пищи духам на случай нужды»315. Барана, принесённого в жертву (или его чучело), могли хоронить в специально оборудованной могиле, чтобы угодить жертвой и земле, обеспечив тем самым воспроизводство стада баранов. Также действия с костями жертвенного животного говорят о связи обряда вызывания дождя с погребальной церемонией. Подобную связь можно проследить у других народов. Например, белорусы Полесья исполняли ритуал похорон лягушки: во время засухи дети ловили лягушку, убивали ее, одевали в одежду из тряпочек, клали в коробок и закапывали316. В Западной Болгарии и Восточной Сербии хоронили Германа – глиняную куклу, иногда его бросали в реку, чтобы пошел дождь317.

Жертвенным животным обычно был баран или овца. Для всех мусульман баран – священное животное. Трансформированная в исламе библейская легенда о пророке Аврааме гласит, что Ибрагим хотел принести в жертву Богу своего сына Исмаила. Милосердный Бог послал к Ибрагиму ангела с барашком и наказал принести его в жертву вместо сына318. В память об этом все мусульмане каждый год проводят праздник Курбан-Байрам – массовое жертвоприношение баранов в честь Бога. Согласно мусульманской традиции каждый человек, который верен Аллаху хоть раз в жизни должен был принести в жертву барана или другое парнокопытное домашнее животное. Считалось, что тот, кто не принесет кровавую жертву, не сможет попасть в рай, так как преодолеть «тонкий как волос» мост Сират, перекинутый через ад, верующий сможет лишь на спине животного принесенного в жертву319.

Однако баран мог выступать в качестве жертвенного животного еще до введения ислама. В. Н. Басилов, описывая поклонение тюркоязычного населения мусульманским святыням, говорит о том, что очень часто почитание принимало примитивные формы: например, святые места иногда украшали рогами баранов и козлов. По его мнению в этом прослеживаются черты тотемизма320.

Таким образом, такой элемент обряда вызывания дождя как принесение в жертву и захоронение барана может свидетельствовать о сохранении в культурных традициях татар Золотой Орды тотемических верований, возможно, связанных с обрядами вызывания дождя и хтоническими культами плодородия.

Для того, чтобы лучше выяснить внутреннюю структуру погребального обряда в группе, на основе вычисленных коэффициентов корреляции Пирсона нами был построен граф связи признаков погребального обряда в группе мусульманских погребений. Нам хотелось выяснить - не выявляются ли внутри группы обрядовые подгруппы, не распадается ли мусульманский погребальный обряд на несколько разновидностей, а также то, какие признаки действительно являются определяющими в контексте мусульманского погребального обряда.

Сила связи между элементами графа – признаками погребального обряда – определялась по величине значения коэффициента корреляции. Порог значимости силы связи опытным путём был установлен нами на уровне 0,2. Одной линией на графе обозначены слабые связи (значение коэффициента корреляции от 0,2 до 0,4), средние связи обозначены двойной линией (значение коэффициента корреляции от 0,41 до 0,6), тройной линией обозначены сильные связи (значение коэффициента корреляции от 0,61 до 1,0).

На графе выявилось 7 комплексов связанных признаков (КСП), объединяющих разное количество элементов (Приложение 15). Доминирующими связями являются слабые.

КСП I. В данный комплекс входит наибольшее количество признаков, но выделяются два «ядра» внутри первого КСП, которые разнесены графически по правой и левой сторонам графа КСП. Первое (правое) «ядро» включает в себя признаки 3.2 «кенотаф», 12.9 «невозможно определить ориентировку погребённого», 13.1 «невозможно определить позу погребённого», 14.1 «положение рук погребённого не определено», 16.6 «положение ног не определено», 18.1 «положение стоп невозможно определить», 19.1 «положение черепа не возможно определить». К признаку 16.6 примыкает признак 17.1 «ноги скрещены», а к нему, в свою очередь, слабой связью присоединён признак 25.3 «ноги связаны».

Интересны признаки, примыкающие к признаку 14.1 – 27.2 «ритуальное захоронение барана», 6.3 «яма со сложным профилем (тип А-11)», 9.1 «сплошная вымостка дна склепа кирпичом». Данная цепочка признаков описывает характерные черты ритуального (жертвенного) захоронения барана.

Многочисленными слабыми связями к признакам, описывающим разрушенные костяки, примыкают три признака, объединённых сильными и средними связями – 6.10 «яма типа А-10», 10.2 «перекрытие типа А1-2», 11.2 «перезахоронение». Надо отметить, что это признаки перезахоронений, в которых также нарушена целостность костяка.

Основу следующей пары признаков составляет признак 8.2 «опорные стены вдоль всех бортов ямы (тип 1)», к которому примыкают вариантные признаки 10.6 «двускатный ступенчатый свод типа А2-3» (со средней силы связью), 10.8 «полуцилиндрическое перекрытие типа А2-5» (со слабой связью) и 10.9 «купольное перекрытие склепа-курхана типа А2-6» (со слабой связью). Близкое расположение данных признаков к признакам, описывающим разрушенные погребения, погребения с перезахоронениями, с нарушением целостности костяка, кенотафы и ритуальные захоронения, подсказывает нам, что подобные захоронения наиболее вероятно сопровождаются данными внутримогильными конструкциями.

В целом, можно сказать, что признаки, входящие в первое «ядро», описывают захоронения с разрушенным или отсутствующим костяком погребённого – кенотафы, разрушенные захоронения, ритуальные захоронения жертвенных животных.

Второе «ядро» располагается в левой половине на графе первого КСП. Выделяется группа тесно связанных признаков – 6.2 «яма типа А-1», 7.1 «нет подбоя», 10.18 «нет перекрытия». К этим признакам слабыми связями присоединяется пара признаков, объединённых средней силы связью – 2.1 «впускное погребение» и 4.2 «надмогильное сооружение – курган». К этим двум признакам слабыми связями примыкает цепочка признаков, описывающих самую простую позу погребённого – 14.2 «руки вытянуты вдоль тела», 13.2 «положение погребённого на спине», 16.1 «ноги погребённого вытянуты». Таким образом, данное «ядро» и примыкающие к нему признаки описывает обряд захоронения. главным образом характерный для впускных курганных погребений.

К признаку 4.2 примыкает пара признаков, объединённых средней силы связью – 4.6 «подкурганная оградка» и 5.1 «наличие остатков тризны». Мы уже сталкивались раньше, при анализе других групп погребений, с подобным сочетанием признаков, что подтверждает его устойчивость. Кроме того, признак 5.1 связан слабой связью с признаком 3.2 «кенотаф», что позволяет дополнительно охарактеризовать кенотаф как тип погребения наиболее вероятно встречающийся в подкурганных оградках для которого особую роль играют поминальные обряды.

К признаку 4.6 примыкает пара признаков, объединённых сильной связью – 24.1 «наличие гвоздей» и 23.1 «деревянный гроб». Кроме того, к этим двум признакам примыкает признак 4.3 «надмогильное сооружение – мавзолей». Таким образом, мы можем констатировать, что погребения в гробах наиболее характерны для подкурганных оградок и мавзолеев.

Следующая группа объединяет признаки, описывающие многочисленные варианты внутримогильных конструкций в ямах без побоев. К признаку 7.1 примыкают слабыми связями два признака – 6.7 «яма типа А-5» и 10.1 «деревянное горизонтальное перекрытие типа А1-1», которые связаны друг с другом и с признаком 10.7 «двускатный свод типа А2-4» слабыми связями. Признак 10.1 образует неустойчивые сочетания с признаками 8.11 «опорные конструкции типа 10 (вертикальные опорные плахи)» и 4.5 «надгробие».

Признак 10.7 связан средней силой связью с признаком 8.5 «опорные стены типа 4». Однако, слабой связью к нему примыкает вариантный признак 8.3 «опорные стены типа 2», который образует средней силы связь с признаком 6.5 «яма типа А-3». К нему, в свою очередь, слабой связью примыкает признак 10.17 «разрушенный заклад».

Признак 8.5 образует вариантные сочетания с признаками 10.3 «перекрытие типа А1-4» (с примыкающим к нему признаком 6.4 «яма типа А-2») и 6.10 «яма типа А-10».

Можно констатировать, что признаки второго «ядра» данного КСП описывают бесподбойные захоронения, выполненные в простых ямах с отвесными стенками (либо со ступеньками вдоль длинных бортов или вдоль длинных бортов и торцевого западного борта ямы), которым соответствует положение погребённого на спине, с вытянутыми руками и ногами. Подобные захоронения встречаются в подкурганных оградках и мавзолеях (где они часто сопровождаются гробами) и в виде впускных в курганных могильниках. Внутримогильные конструкции впускных захоронений отличаются простотой (простые деревянные перекрытия с опорой на ступеньки вдоль бортов ямы). Внутримогильные конструкции захоронений в подкурганных оградках и мавзолеях более разнообразны - встречаются сырцовые и кирпичные склепы разных конструкций.

В целом, признаки первого КСП описывают те «неканонические» черты. Которые сохранились в мусульманском погребальном обряде с доисламских времён - перезахоронения, ритуальные захоронения, подкурганные захоронения в оградках, тризны, кенотафы, позу погребённого, не соответствующую «канонической», «неканонические» типы ям и перекрытий.

КСП II. В его состав входят четыре признака. Между тремя из них – 19.3 «лицо покойного обращено вправо», 20.1 «череп обращён лицом к Мекке» и 3.1 «один погребённый в погребальной камере» – существуют сильные связи. К признакам 19.3 и 20.1 слабыми связями примыкает признак 12.7 «западная ориентировка погребённого».

Признаки данного КСП являются основными в группе – они описывают наиболее важное требование, предъявляемое исламом к мусульманскому погребению - соблюдение киблы, что складывается из западной ориентировки погребённого и обращения лица покойного вправо, на Мекку. Признаки этого КСП универсальны, они могут сочетаться со всеми остальными комплексами связанных признаков.

КСП III. Представляет собой цепочку из трёх признаков – 14.3 «кисти рук в области живота», 15.1 «руки скрещены» (между ними существует связь средней силы и 14.4 «кисти рук в области груди». Положение скрещённых рук на животе или на груди - также универсальный признак, который довольно часто встречается в захоронениях мусульманской группы, сочетаясь с разными КСП.

КСП IV. Ядро КСП составляют три признака, объединённых сильными и средней силы связями – 6.14 «яма с подбоем в южном борту типа Б1-1», 10.12 «перекрытие подбоя типа Б1-3», 8.10 «опорная стена типа 12 по краю погребальной камеры в подбое». К признаку 6.14 примыкает вариантный признак 10.13 «ступенчатое перекрытие подбоя типа Б2-1» и цепочка из двух признаков, объединённых связью средней силы – 1.1 «могильник расположен рядом с синхронным поселением» и 4.1 «нет надмогильного сооружения».

К признаку 10.12 примыкает цепочка из двух признаков, связанных слабой связью – 8.8 «опорная стена типа 8 вдоль северного борта ямы» и 6.13 «яма с подбоем в южном борту типа Б2-1».

Очевидно, что данный комплекс связанных признаков описывает особенности захоронений в ямах с подбоями в южном борту.

КСП V. Данный комплекс объединяет два признака, связанных сильной связью – 25.2 «пеленание погребённого» и 18.2 «стопы сведены, лежат вплотную друг к другу», а также примыкающие к признаку 25.2 признаки 13.3 «положение погребённого на правом боку» и 16.2 «ноги согнуты вправо». Этот комплекс указывает на то, что положение погребённого в мусульманских захоронениях на правом боку вероятно связано с пеленанием покойного.

КСП VI. Цепочка из двух признаков, связанных слабой связью – 13.4 «положение погребённого с доворотом на правый бок» и 14.5 «правая рука вытянута вдоль тела, кисть левой руки – в области живота». Данный КСП описывает «каноническую» мусульманскую позу погребённого.

КСП VII. Цепочка из двух признаков, связанных слабой связью – 6.11 «яма с подбоем в северном борту типа Б1-2» и 10.11 «перекрытие типа Б1-2». Данный КСП описывает частный случай взаимовстречаемости данных оригинальных признаков.

Мы вынуждены констатировать, что мусульманский погребальный обряд, который при анализе всей базы данных выглядел единым, на данном графе распадается на отдельные КСП. Из них обрядовым мы можем назвать только первый комплекс связанных признаков, который, как мы уже писали, характеризует пережиточные явления в мусульманском погребальном обряде. Остальные КСП характеризуют собственно «канон» мусульманского погребального обряда, однако не в комплексе, а по отдельным элементам. Так, например, такие традиционные атрибуты мусульманского погребального обряда, как ямы с подбоями в южном борту и соответствующие им внутримогильные конструкции оказались разнесены по разным КСП с такими чертами, как положение погребённых с доворотом на правый бок и с доворотом лица покойного вправо.


Глава 3 

Локально-территориальные группы захоронений

3.3.1. Могильники Селитренного городища.

В данную группу включено 494 захоронения, обнаруженных на территории Селитренного городища в разные годы321.

Нам представляется немаловажным привести подробное описание обряда захоронения на могильниках Селитренного городища, поскольку оно является остатками столицы Золотой Орды – города Сарай. Этот крупнейший золотоордынский город являлся пунктом притяжения для представителей различных этносов, покорённых монголами в ходе завоевательных походов, для купцов и ремесленников различных национальностей, средоточием самых разнообразных культурных и религиозных традиций. В то же время, нам известно, что уже со времён правления в Орде первых ханов – Бату и Берке – мусульмане начинают проникать в ханскую администрацию и прочие властные структуры, начинают составлять значительную, если не главную, часть городского населения. Мы вправе ожидать, что могильники главного города Золотой Орды могут представлять собой наиболее мусульманизированную группу захоронений из всех.

Собственно говоря, на Селитренном городище мы сталкиваемся, скорее всего, с могильниками конца XIV-XV вв., возникшими после запустения города и отражающими своеобразную картину финального этапа исламизации Золотой Орды. Могильники и мавзолеи, синхронные времени существования городища, ещё только предстоит изучить археологам - по результатам разведочных исследований 2002-2004 гг., проведённых В.Г. Рудаковым и Е.Ю. Гончаровым, в окрестностях с. Селитренного, к северу и северо-западу от городища обнаружено большое количество некрополей и мавзолеев, принадлежащих оседлому и кочевому населению. По предположению авторов исследований, эти некрополи были вынесены за «городскую черту» и обрамляли въезды на территорию городища322.

Подавляющее большинство захоронений на могильниках Селитренного городища – основные. Это значит, что либо они индивидуальные в составе могильников, либо единственные в своих погребальных комплексах (надмогильных сооружениях). Лишь 10 погребений (2 % от всех погребений Селитренного городища) являются поздними или вторичными подзахоронениями. 7 из них – это погребения в мавзолеях, три – захоронения в склепе-курхана.

476 погребений (96,4 %) захоронений на могильниках Селитренного городища являются одиночными. Лишь 13 захоронений – коллективные. Это 5 погребений в склепе-курхана, 5 погребения в мавзолеях, 3 захоронения под надгробиями. Пять погребений (1 % от общего количества) являлись кенотафами (пустыми могилами), причём лишь одно из них было выполнено в простой яме с отвесными стенками без перекрытия. Четыре кенотафа были оформлены по всем правилам совершения мусульманского погребения – в яме типа Б1-1, с сырцовым перекрытием подбоя типа Б1-3.

83,4 % погребений (412 случаев наблюдения) не сопровождались надмогильными сооружениями. 28 погребений (5,7 %) были обнаружены в мавзолеях, над 66 погребениями (13,4 %) были устроены надгробия различных типов (11 из них – над погребениями в мавзолеях).

295 погребений (59,7 %) совершено в ямах без подбоев. Самым распространённым типом ямы на могильниках Селитренного городища является тип А-1 (простая яма с отвесными стенками) – 206 случаев наблюдения (41,7 %). Вторым по распространённости является тип ямы Б1-1, характерный для «канонического» мусульманского погребения – 196 случаев наблюдения (34,2 %). Остальные типы ям представлены не столь значительно: 48 случаев наблюдения (9,7 %) приходится на тип А-5, 25 случаев (5,1 %) – на тип Б2-2, 17 случаев (3,4 %) – на тип А-9, 11 случаев (2,2 %) – на тип А-3. Случаи обнаружения ям других типов (А-2, А-6, А-7, А-10, Б1-2) единичны. Таким образом, мы наблюдаем картину сужения номенклатуры типов ям на примере могильников Селитренного городища, что может быть связано с уменьшением вариативности погребального обряда.

Большая часть погребений (326 случаев или 66 %) не имеет сложных перекрытий, которые подразумевали бы возведение опорных конструкций в склепе. Из опорных конструкций наиболее часто (в 75 случаях) встречается конструкция типа 12 (опорная стена по краю погребальной камеры в подбое). Довольно часто (в 37 случаях) встречаются опорные конструкции типа 4 (стены вдоль длинных бортов ямы). В 25 случаях зафиксированы опорные конструкции типа 2 (вдоль всех бортов ямы), в 14 случаях – опорные стены вдоль всех бортов ямы, кроме изножного (тип 2). 12 случаев наблюдения приходится на опорные конструкции типа 8 (вдоль северного длинного борта ямы). В единичных случаях встречены опорные конструкции типов 5, 6, 9 и 10.

В пяти случаях обнаружена сплошная вымостка дна склепов (типа 1), в шести случаях обнаружена частичная вымостка (тип 2).

В 207 погребениях (41,9 %) не было обнаружено перекрытий.

Как и в рассмотренной выше группе мусульманских погребений, самым распространённым типом внутримогильной конструкции на могильниках Селитренного городища является перекрытие типа Б1-3 (133 случая, 26,9 %) – перекрытие, наиболее характерное для «канонического» мусульманского погребения. В 43 случаях (8,7 %) зафиксировано деревянное горизонтальное перекрытие типа А1-1, в 37 случаях (7,5 %) – двускатный свод типа А2-4. В 17 погребениях (3,4 %) отмечено перекрытие типа А1-4. 12 погребений (2,4 %) совершены под перекрытиями типа А2-5 (полуцилиндрическими сводами со стяжкой по поверхности связующим раствором), причём в 9 случаях из них – в мавзолеях. По 11 случаев наблюдения (2,2 %) приходится на перекрытия типов Б1-1 и Б1-2. В 9 случаях зафиксировано перекрытие типа А1-2, шесть погребений были обнаружены под сводчатым перекрытием в склепе-курхана. Зафиксированы также единичные случаи обнаружения перекрытий типов А1-5, А2-2 и Б2-1.

Практически все погребения, выявленные на могильниках Селитренного городища, являются простыми трупоположениями. В двух случаях зафиксированы перезахоронения (одно из них – «упакованное», то есть кости в данном погребении собраны в мешок или завёрнуты в ткань савана, анатомический порядок костей нарушен).

В 372 погребениях (75,3 %) покойные были ориентированы головами на запад, в 7 случаях (1,4 %) – на юго-запад, в 90 случаях (18,2 %) – на северо-запад. Таким образом, мы можем констатировать абсолютное преобладание западной ориентировки на могильниках Селитренного городища. Обращают на себя внимание погребения с «немусульманской» ориентировкой. В 4 погребениях (0,8 %) покойные были ориентированы головой на восток, два из них авторами отчёта интерпретируются как захоронения, неправильно ориентированные в результате срочности совершения обряда погребения. Данные захоронения совершены рядом со стенами рухнувших сырцовых домов и завалены обломками кирпичей. Возможно, действительно, это захоронения людей, погибших в результате междоусобиц в Орде второй половины XIV века. В остальных двух погребениях, ориентированных головами на восток, выполненных в специально устроенных ямах, лица покойных в них были обращены вверх. Одно из них сопровождалось погребальным инвентарём и было совершено в деревянном гробу. Два этих погребения можно считать языческими, возможно – относящимися к периоду становления ислама в Золотой Орде. Одно безынвентарное погребение, совершённое вытянуто на спине, в котором лицо покойного было обращено вверх, было ориентировано на юго-восток.

15 захоронений (3 %), обнаруженных, главным образом, на VIII раскопе, рядом с разрушенным мавзолеем, выполненных в простых ямах без перекрытий, были ориентированы головами на юг323. Однако, интересно отметить, что во всех этих захоронениях был отмечен выраженный доворот тела покойного вправо и доворот лица вправо, то есть элементы «канонической» мусульманской позы погребённого. В 10 погребениях, кроме того, были отмечены явственные следы пеленания погребённых. Одно из этих захоронений содержало вещевой инвентарь. Исследователями данная группа захоронений датируется началом XV века. Мы можем интерпретировать эту группу погребений как принадлежащую какой-либо общности язычников, перешедших в ислам лишь к концу XIV века и нечётко знающих требования новой религии. Нам, например, известна довольно большая группа языческих погребений с южной ориентировкой на грунтовом могильнике Маячный бугор324.

Однако, могла произойти и элементарная ошибка в ориентировке первого погребения (или первых погребений) на некрополе, по которому затем ориентировались все остальные погребения. Не исключён также вариант замены ориентировки лица погребённого на юг общей ориентировкой на юг всего захоронения. Однако, в целом, мы не можем вычленять эти погребения с южной ориентировкой из общей массы мусульманских захоронений, поскольку кроме ориентировки они ничем от мусульманских не отличаются.

Самым распространённым положением погребённого является положение на спине с выраженным доворотом тела на правый бок. Таких погребений на могильниках Селитренного городища 240 (или 48,6 % от общего количества). Это положение тела погребённого соответствует мусульманской традиции соблюдения киблы. В 40 погребениях (8,1 %) покойные были уложены на правый бок, такое положение тела рассматривается нами как вариант предыдущего. Значительное число погребённых располагались на спине без доворота (198 случаев наблюдения или 40,1 %). Такое положение является традиционным для погребений домусульманского периода, однако, оно широко распространено и в захоронениях, выполненных по шариату. В целом, положение тела погребённого в большинстве погребений соответствует нормам мусульманского погребального обряда. 6 погребений (1,2 %) фиксируют положение покойного с доворотом на левый бок, ещё в одном случае покойный лежал на левом боку. Во всех этих погребениях покойные были ориентированы головами в западном направлении. Руки покойных были сложены на животе. Лица покойных во всех случаях, кроме одного, были также обращены влево, то есть в сторону, противоположную Мекке. В одном из погребений данной группы был отмечен инвентарь (медная серьга). Погребение на левом боку – одно из погребений в склепе-курхана, датируется оно по кладу серебряных монет, обнаруженных в данном комплексе, 1430-ми годами325.

На наш взгляд, эту девиацию в погребальном обряде также можно объяснить нечётким знанием норм мусульманского погребального обряда и их сути, которое наблюдалось в среде неофитов на ранней стадии распространения ислама в Орде. Несмотря на то, что в целом могильники Селитренного городища предстают как весьма исламизированные и довольно поздние, мы констатируем существование даже здесь захоронений «переходного» типа, в которых сочетаются черты мусульманские и доисламские. К ним также может относиться данная группа захоронений с доворотом влево, лицом к северу.

Наиболее распространённым положением рук погребённого является положение, характерное для захоронения с доворотом на правый бок – правая рука вытянута, кисть левой находится на животе (175 случаев наблюдения, 35,4 %). В 127 погребениях (25,7 %) кисти обеих рук находились на животе, что также довольно часто наблюдается в спеленатом саваном мусульманском погребении. Характерно, что лишь в 83 погребениях (16,8 %) руки покойных были вытянуты. Это традиционное и очень распространённое в других группах положение рук оказывается весьма слабо представленным в могильниках Селитренного городища. В 29 случаях (5,9 %) отмечено положение кистей рук в районе груди. Руки были скрещены в 17 погребениях данной группы. Несмотря на то, что скрещивание рук на груди является довольно распространённым признаком христианского погребения, мы не можем достоверно связать положение рук на груди покойного с принадлежностью к христианству. Дело в том, что в 21 случае в этих погребениях лица покойных были обращены к Мекке.

В 9 погребениях (1,8 %) правая рука покойного была вытянута, кисть левой находилась в районе груди. В 54 случаях наблюдалось другое положение рук.

В подавляющем большинстве захоронений (352 случая наблюдения или 71,3 %) ноги покойных были вытянуты. В 73 случаях фиксировалось лёгкое естественное подгибание ног коленями вправо вследствие доворота тела на правый бок. С доворотом тела вправо также связано 28 случаев (5,7 %) положения ног, при котором правая нога слегка согнута вправо, а левая вытянута. В 4 случаях ноги покойных были согнуты коленями влево, в трёх случаях – коленями вверх. Из этих погребений лишь в одном покойный был обращён лицом к Мекке (в одном –лицом к северу, и ещё в одном – лицом вверх).

В большей части погребений (351 случай наблюдения, 71,1 %) покойные были обращены лицом вправо. Из них 334 погребённых (67,6 %) были обращены лицами на Мекку. 77 покойных (15,6 %) были обращены лицом вверх. В 8 погребениях данной группы обнаружен инвентарь. 7 из этих погребений были обнаружены в мавзолеях, 11 – под надгробиями. Исходя из того, что вещевой инвентарь в захоронениях лицом вверх встречается несколько чаще (около 10 % погребений), чем в погребениях лицом вправо (5 %), мы можем довольно уверенно называть обращение покойного лицом вверх признаком отклонения от мусульманского погребального обряда.

Могильники Селитренного городища сравнительно хорошо изучены с антропологической точки зрения. Заслуга в полевом половозрастном определении захоронений и изучении данных захоронений принадлежит, главным образом, Л.Т. Яблонскому326. В нашем распоряжении имеется 316 антропологически определённых захоронений с могильников Селитренного городища. 94 погребения в данной выборке – детские, 37 – юношеского возраста, 87 – взрослые (до 30-35 лет), 78 – зрелого возраста (до 50-55 лет) и 20 погребений людей старческого возраста (старше 55 лет). Из этих цифр видно, что пик смертности среди населения столицы Золотой Орды (28 %) приходился на средний возраст (до 30-35 лет). Кроме того, очень велика доля детской смертности (29 %) и весьма низок процент доживаемости до старческого возраста (6 %).

Очень небольшое количество погребённых захоронено в гробах – всего 45 случаев наблюдения (9,1 %). Наличие гроба, может быть, является признаком богатого погребения. Дело в том, что 11 из этих погребений совершены в мавзолеях, 12 – под надгробиями, в 11 захоронениях обнаружен немногочисленный погребальный инвентарь. В трёх погребениях даже обнаружены серебряные монеты. Интересно отметить, что лишь в 18 погребениях в гробах лицо покойного было обращено на Мекку. В 10 из погребений в гробах были обнаружены железные гвозди.

В 37 случаях (7,5 %) в погребениях были отмечены остатки матерчатых саванов. Однако, следы пеленания были отмечены в 266 захоронениях (53,8 %). Таким образом, обычай пеленания покойных следует признать весьма распространённым на могильниках Селитренного городища.

В 4 случаях в могилах были отмечены угли. Все погребённые были ориентированы головами на запад и обращены лицом к Мекке. Три из этих захоронений были безынвентарными, в них наличие углей можно считать случайным, но одно сопровождалось вещевым инвентарём и присутствие углей здесь нельзя считать стопроцентно случайным.

Три захоронения сопровождались напутственной пищей. Все эти захоронения, кроме того, были снабжены погребальным инвентарём. В одном из них были обнаружены в качестве заупокойной пищи семена от целой грозди винограда, в остальных это были кости барана. Необходимо отметить, что все погребённые, снабжённые заупокойной пищей, были ориентированы лицами на Мекку.

В целом же, 29 погребений с могильников Селитренного городища (5,9 %) сопровождались вещевым инвентарём. Из них два погребения – в мавзолеях, семь – под надгробиями. В 16 из погребений с вещевым инвентарём покойные не были ориентированы лицом на Мекку. Одно из них было ориентировано головой на юг, одно – на восток. В двух погребениях с вещевым инвентарём были обнаружены семена культурных растений, в семи погребениях были отмечены серебряные предметы в составе инвентаря. Таким образом, наличие вещевого инвентаря в могиле можно считать наиболее чётким немусульманским признаком.

Однако, большая часть погребённых (465 случаев наблюдения или 94,1 %) не сопровождались вещевым инвентарём.

Нами был составлен граф связи признаков погребального обряда для могильников Селитренного городища. Сила связи между элементами графа определялась по значению коэффициента корреляции Пирсона, вычисленного для каждой пары признаков в базе данных захоронений с Селитренного городища. Порог значимости силы связи между признаками был принят на уровне значения коэффициента корреляции 0,3. Все признаки, значение коэффициента корреляции между которыми было ниже этого значения, нами отсеивались как малозначимые. Значение порога значимости силы связи был установлен экспериментальным путём.

Таким образом, на графе одинарной линией обозначались слабые связи (значение коэффициента корреляции от 0,3 до 0, 6), двойной линией – связи средней силы (значение коэффициента корреляции – от 0,61 до 0,8), тройной линией – сильные связи (значение коэффициента корреляции между признаками – от 0,81 до 1,0).

После построения графа выяснилось, что он распадается на 12 неравнозначных комплексов связанных признаков (Приложение 16).

КСП I наиболее представительный – он объединяет, главным образом, слабыми связями, 23 признака. При этом выделяется два ядра данного КСП, внутри которых признаки объединены связями средней и большой силы.

В первое ядро входят два признака – 29.1 «есть инвентарь» и 29.2 «малое количество инвентаря», между которыми существует сильная связь. С обоими этими признаками связан признак 28.1 «есть напутственная пища», к которому, в свою очередь, примыкает признак 40.1 «семена культурных растений в могиле». Второе ядро, признаки которого объединены средней силы связями, включает в себя признаки 32.1 «есть монета (монеты)», 10.9 «купольное перекрытие склепа-курхана (типа А2-6)», 39.2 «наличие серебряных предметов», 8.2 «опорные стены типа 1 (вдоль всех бортов ямы)», 10.8 «полуцилиндрическое перекрытие типа А2-5».

Также в первый КСП входит ряд признаков, между которыми существуют слабые связи. Это признаки 2.1 «позднее погребение (впускное)», 4.3 «надмогильное сооружение – мавзолей», 13.5 «положение погребённого на левом боку», 16.4 «ноги погребённого согнуты коленями вверх», 23.1 «есть деревянный гроб», 24.1 «есть гвозди или остатки гвоздей», 8.7 «опорная стена вдоль изголовного борта могильной ямы (типа 6)», 6.5 «яма типа А-3 (с грунтовыми ступеньками вдоль всех бортов, кроме изножного)», 10.7 «двускатный свод типа А2-4», 8.5 «опорные стены вдоль длинных бортов ямы (типа 4)», 6.7 «яма типа А-5 (с грунтовыми ступеньками вдоль длинных бортов ямы)», 10.1 «деревянное горизонтальное перекрытие (типа А1-1)».

Таким образом, можно сказать, что первый КСП объединяет признаки погребений, в которых встречается вещевой инвентарь. Эти погребения, как правило, совершены под перекрытиями типов А2-6, А2-5 или А2-4 (реже – А1-1). В них также могут встречаться деревянные гробы. Как правило, это богатые погребения, с серебряными монетами. Ещё один признак знатности погребений, признаки которых входят в первый КСП – наличие мавзолеев в качестве надмогильных сооружений.

КСП II объединяет 12 признаков при помощи связей разной силы, среди которых доминируют слабые.

Сильная связь существует между признаками 3.2 «нет костяка (кенотаф)» и 12.9 «невозможно определить ориентировку погребённого». Кроме того, со средней силы связями к признаку 12.9 примыкают признаки 13.1 «невозможно определить позу погребённого» и 14.1 «невозможно определить положение рук». К признаку 14.1, в свою очередь, примыкает со средней силы связью признак 18.1 «положение стоп невозможно определить». С ним слабыми связями связаны признаки 6.1 «яма типа А-12» и 12.6 «юго-западная ориентировка погребённого». К признаку 13.1 примыкает пара признаков, объединённых средней связью – 19.5 «череп покойного отчленён, обращён лицом к востоку» и 11.2 «перезахоронение». В данном КСП присутствует ещё одна пара признаков, объединённых средней силы связью – 17.1 «ноги скрещены» и 16.6 «положение ног покойного не определено».

Признак 16.6 образует слабые связи с признаками 3.2, 12.9, 18.1, 14.1, 13.1. С этими же признаками связан и признак 19.1 «положение черепа невозможно определить».

Таким образом, можно сказать, что в КСП II вошли признаки, описывающие разрушенные погребения, а также признаки погребений, обряд которых предполагает нарушение целостности костяка (перезахоронения) или его отсутствие.

КСП III. В данный КСП вошли шесть признаков, только два из которых объединены связью средней силы. Это признаки 7.1 «нет подбоя» и 6.2 «простая яма с отвесными стенками». К этим признакам слабой связью примыкает признак 10.18 «нет перекрытия», к которому, в свою очередь, примыкает признак 8.1 «нет опорных конструкций». Кроме того, в данный КСП входят признаки 13.2 «положение погребённого на спине», 16.1 «ноги погребённого вытянуты», 19.2 «лицо погребённого обращено вверх». Данный КСП объединяет признаки, описывающие наиболее традиционный обряд погребения – вытянуто на спине, лицом вверх, в простой грунтовой яме без подбоя, без перекрытия и внутримогильных конструкций. Эти признаки выделяются в самостоятельный КСП в рамках мусульманизированного в целом погребального обряда на могильниках Селитренного городища, что является лишним свидетельством привнесённости их в мусульманский погребальный обряд извне, из домусульманских погребальных традиций.

КСП IV. Этот комплекс включает четыре признака, два из которых – 19.3 «лицо покойного обращено вправо» и 20.1 «лицо обращено к Мекке» – соединены сильной связью. Признак 13.4 «доворот тела покойного на правый бок» примыкает слабыми связями к двум вышеуказанным признакам, а к нему, в свою очередь, также при помощи слабой связи – признак 14.5 «правая рука вытянута вдоль тела, кисть левой руки находится в области живота».

Как видно, данный КСП объединяет признаки, описывающие положение покойного, наиболее характерное для мусульманского погребения.

КСП V. В состав данного КСП входят три признака – 6.14 «яма с подбоем в южном борту типа Б1-1», 10.12 «перекрытие подбоя типа Б1-3», между которыми существует средней силы связь, и признак 8.10 «опорная стена типа 12 (по краю погребальной камеры в подбое)». Наглядно видно, что этот комплекс объединяет признаки, описывающие наиболее распространённую внутримогильную конструкцию захоронения в подбое. По опыту мы знаем, что подобное сочетание признаков наиболее характерно именно для мусульманских захоронений. В частности, при анализе данных на уровне всей выборки мы отметили тот факт, что основные признаки мусульманского захоронения (такие, как обращение покойного головой на запад, лицом вправо, на Мекку, отсутствие вещевого инвентаря) сочетались с признаками 6.14, 10.12 и 8.10 в рамках одного КСП. Здесь же мы наблюдаем вычленение этих признаков в самостоятельный комплекс. На наш взгляд, причина этому состоит в том, что на фоне захоронений с очень высокой степенью исламизации (а, следовательно, и унификации), любое, даже единичное, отклонение от канонического мусульманского обряда смотрится очень «ярко», а с точки зрения статистики, любое такое явление может представлять исключительный случай наблюдения, самобытный тип сочетания признаков. Поэтому естественно, что признаки, описывающие «каноническую» мусульманскую позу покойного и наиболее характерную внутримогильную конструкцию, «разошлись» в разные комплексы – ведь в данном контексте они сочетаются не только друг с другом. КСП VI. Представляет собой цепочку из трёх признаков – 21.3 «детский возраст погребённого», 22.1 «пол погребённого не определён», 21.2 «взрослый возраст погребённого» - соединённых слабой связью. Никакой информации об обряде данный КСП не содержит, просто указывает на то, что антропологические сведения, содержащиеся в нашей базе данных, недостаточно информативны.

КСП VII. Цепочка из трёх признаков, объединённых слабыми связями. В него входят признаки 21.6 «зрелый возраст погребённого», 22.2 «мужской пол погребённого», 21.5 «средний возраст погребённого». Данный КСП также не содержит никакой обрядовой информации.

 КСП VIII. Включает два признака, объединённых слабой связью – 13.3 «положение погребённого на правом боку» и 16.2 «ноги покойного согнуты вправо». Корреляционный анализ не выявил никаких других устойчивых сочетаний признаков, относящихся к положению покойного на правом боку. Данный КСП малоинформативен. Мы лишний раз убеждаемся в том, что положение покойного на правом боку является лишь вариантом соблюдения принципа киблы.

КСП IX. Включает два признака – 6.11 «яма с подбоем в северном борту типа Б1-2» и 10.11 «перекрытие подбоя типа Б1-2». Нам уже встречалось подобное сочетание при анализе других групп погребений. Возможно, оно является устойчивым.

КСП X. Включает два признака – 6.13 «яма с подбоем в южном борту типа Б2-1» и 8.8 «опорная стена вдоль северного борта ямы (типа 8)». Данное сочетание единично. Высокая опорная стена – до уровня свода подбоя – вдоль северного борта ямы позволяет создать как бы искусственную ступень на дне погребальной камеры в подбое для того, чтобы появилась возможность соорудить наклонное перекрытие из сырца.

КСП XI. Включает два признака – 14.3 «кисти рук в области живота» и 15.1 «руки скрещены», объединённых слабой связью. Несвязанность данного КСП с другими, более насыщенными, говорит о малозначимости данного комплекса, о его возможной сочетаемости с любыми другими признаками.

КСП XII. В состав данного комплекса входит два признака – 18.2 «стопы покойного сведены, лежат вплотную друг к другу» и 25.2 «признаки пеленания погребённого», объединённых сильной связью. Пеленание покойного на могильниках Селитренного городища не является из ряда вон выходящим явлением, его признаки встречаются как в «канонических» мусульманских погребениях, так и в погребениях с небольшими отклонениями от канонов ислама.

Обратимся вновь к приёму, который мы применили перед началом построения графов связи признаков погребального обряда для могильников Селитренного городища. Мы установили порог значимости силы связи на уровне 0,3. Конечно, само по себе это значение невелико. Из этого можно сделать вывод о том, что погребальный обряд на могильниках Селитренного городища является, в общем, единым. Введение небольшого по модулю, но фактически достаточно высокого порога значимости силы связи между признаками позволило нам выявить в структуре погребального обряда на могильниках Селитренного городища множество комплексов связанных признаков, которые, несмотря на свою кажущуюся изолированность, на самом деле находятся в рамках одной, а именно мусульманской, погребальной традиции, представляя собой лишь непротиворечивые варианты единого погребального обряда, каждый из которых имеет свою этимологию.

Итак, количественный и структурный анализ погребального обряда на могильниках Селитренного городища показывает нам картину очень глубокой мусульманизации населения золотоордынской столицы во второй половине XIV – начале XV века. Погребальный обряд предстаёт как единый культурный фон, на котором изредка наблюдаются варианты, не отрицающие, а дополняющие обрядовую сторону. Вместе с тем, на могильниках Селитренного городища даже в конце золотоордынской эпохи встречаются в ряде погребений некоторые отклонения от мусульманского погребального «канона», что может объясняться культурным «давлением», которое оказывала на население столицы слабо мусульманизированная степная периферия.

3.3.2. Могильники окрестностей поселения Тумак-Тюбе.

В данную группу вошли 149 погребений, обнаруженных на могильниках в окрестностях поселения Тумак-Тюбе327. Собственно поселение расположено на одноимённом бэровском бугре в дельте Волги, в 10 км южнее г. Астрахани. Исследования на могильнике и на поселении проводились в 1969 году экспедицией под руководством Е.В. Шнайдштейн. Ею были исследованы многочисленные захоронения, находившиеся под угрозой уничтожения карьером кирпичного завода на соседнем бугре Хан-Тюбе (или Кан-Тюбе), находившемся в 500 метрах восточнее. На бугре Хан-Тюбе методами магниторазведки также был выявлен комплекс горнов для обжига керамики. Тогда же Е.В. Шнайдштейн был впервые обследован бугор Тумак-Тюбе и сделано предположение о наличии на нём поселения золотоордынского времени328.

Первые раскопочные исследования на бугре Тумак-Тюбе были произведены тогда же Е.В. Шнайдштейн и продолжены Д.В. Васильевым в 1993 году. В ходе этих работ были выявлены остатки поселения.

Данное поселение и его могильники привлекли наше внимание по ряду причин. Во-первых, данное поселение является небольшим периферийным населённым пунктом золотоордынского времени, поэтому сравнительный анализ его могильников с могильниками Селитренного городища может дать интересные результаты. Во-вторых, существует интересная версия интерпретации данного комплекса поселения и могильников. А.В. Шевченко, рассматривая некоторые особенности краниологических характеристик серии черепов с грунтового могильника Хан-Тюбе, обратил внимание на несхожесть показателей этих черепов, относившихся по мнению автора раскопок, Е.В. Шнайдштейн, к XIV веку329, с показателями половецких черепов. Зато прослеживалось сходство с черепами из захоронений на Зливкинском могильнике и особенно – на могильнике хазарского Саркела330. На основании этого А.В. Шевченко предложил передатировать могильник более ранним временем и предположил, что антропологические характеристики и некоторые черты погребального обряда, отличающиеся от типично золотоордынских и мусульманских, сохранились с хазарских времён у населения города Саксин, остатки которого должны располагаться где-то неподалёку331.

У нас нет серьёзных оснований передатировать могильник и поселение, тем более, что раскопки на поселении Тумак-Тюбе выявили типично золотоордынские материалы. Однако, даже если предположить существование в данном регионе исламизированного населения с домонгольских времён, то этот фактор может только расширить наши представления о распространении мусульманства в Нижнем Поволжье в золотоордынское время.

Итак, в нашей базе данных содержится 149 захоронений, большая часть из которых (143 погребения) были обнаружены на могильнике Хан-Тюбе. Все эти захоронения – индивидуальные, без надмогильных сооружений.

В 133 случаях погребённые были захоронены в ямах без подбоев (89,3 % погребений). 12 погребений (8,1 %) были совершены в ямах типа Б1-1 и лишь 4 (2,7 %) – в ямах типа Б2-1, то есть во всех случаях подбой располагался с юга. В 95 случаях наблюдения (63,8 %) были зафиксированы ямы типа А-1 (простые ямы с отвесными стенками). В 24 случаях (16,1 % погребений) были обнаружены ямы типа А-6 (с грунтовой ступенькой вдоль северного борта). Ямы типа А-5 (со ступеньками вдоль длинных бортов) отмечены в 14 случаях (или в 9,4 % случаев наблюдения). Как мы видим, номенклатура типов ям не очень велика по сравнению с могильниками Селитренного городища.

Подавляющее большинство погребений –142 погребения или 95,3 % - не содержало сложных внутримогильных конструкций (опорных конструкций для перекрытий склепов и погребальных камер). Лишь в 7 погребениях (4,7 %) были выявлены деревянные опорные плахи или столбики, на которые опиралось перекрытие (опорные конструкции типа 10).

92 погребения (61,7 %) вообще не имели перекрытий. В 36 погребениях (24,2 %) были отмечены деревянные горизонтальные перекрытия (типа А1-1). В 20 случаях (134 %) были обнаружены наклонные деревянные перекрытия погребальных камер в подбоях (тип Б1-1). В одном единственном случае зафиксировано использование сырцового кирпича при сооружении внутримогильных конструкций. В одном из погребений могильника Хан-Тюбе было отмечено сочетание деревянного горизонтального перекрытия типа А1-1 со ступенчатым сырцовым перекрытием погребальной камеры в подбое типа Б2-1. Таким образом, внутримогильные конструкции также не отличаются разнообразием, причём доминируют погребения вообще без перекрытий.

Практически все погребённые на могильниках окрестностей Тумак-Тюбе ориентированы головами в западном направлении (141 погребение или 94,6 % - собственно на запад, 5 погребений или 3,4 % - на юго-запад и 2 погребения или 1,3 % - на северо-запад). Одно погребение было ориентировано головой на север. Других каких-либо отличительных черт данное захоронение не имеет.

Большая часть погребенных была захоронена вытянуто на спине (121 захоронение или 81,2 %). В 21 погребении (14,1 %) покойные были уложены на спину с выраженным доворотом на правый бок (ещё в 4 захоронениях или в 2,7 % покойные были уложены на правый бок). Два погребения были совершены с выраженным доворотом на левый бок, одно – на левом боку. Как мы видим, по сравнению с могильниками Селитренного городища, где положение покойника с доворотом вправо является доминирующим (что естественно для городского некрополя мусульманского города), на могильниках поселения Тумак-Тюбе абсолютно доминирует «нейтральное» положение покойного на спине. А.В. Шевченко объясняет этот факт тем, что в дельте Волги сохранились с хазарских времён погребальные традиции иудаизма332.

Особенно интересно это наблюдение выглядит при сопоставлении с распределением положений рук погребённого. В 50 случаях (33,6 %) руки погребённых были сложены на животе (в 16 из них руки были скрещены). В 44 случаях (29,5 %) руки покойных были вытянуты. В 29 погребениях (19,5 %) правая рука покойного была вытянута, кисть левой находилась в области живота. В двух случаях при вытянутой правой руке кисть левой находилась на груди. У четырёх погребённых кисти рук были сложены на груди (в трёх случаях - скрещены). Подобное расположение рук покойного действительно не вполне соответствует традициям мусульманского погребального обряда.

Ноги покойных в большинстве погребений (126 случаев наблюдения или 84,6 %) были вытянуты. В 10 случаях наблюдения (6,7 %) ноги покойных были согнуты вправо. В 8 случаях (5,4 %) правая нога покойного слегка согнута вправо, левая вытянута. Такое положение соответствует «канонической» мусульманской позе погребённого. В трёх случаях ноги покойных были согнуты влево.

Очень интересно выглядит распределение ориентировки лица погребённого. 65 погребённых (43,6 %) были обращены лицом вправо, на Мекку. 61 погребённый (40,9 %) был обращен лицом вверх. 22 погребённых, что составляет 14,8 %, были ориентированы лицом влево. Обращает на себя внимание большое количество погребённых, обращённых лицом влево, а также очень большое количество покойных, обращённых лицом вверх.

Антропологические данные, имеющиеся в нашей безе данных, далеко не полны, поэтому мы здесь их не приводим.

В 6 погребениях (4 %) были зафиксированы остатки деревянных гробов, а в 1 погребении – остатки железных гвоздей, которыми был сколочен гроб. В 19 (12,8 %) погребениях были отмечены остатки камышовых саванов, в которые были завёрнуты погребённые, но признаки пеленания отмечены в 70 погребениях (47 %). В одном случае зафиксированы явственные признаки связывания ног.

В двух погребениях (что составляет 1,3 % от общего количества) была обнаружена заупокойная пища. 6 погребений (4 %) сопровождались вещевым инвентарём, причём в 5 случаях – немногочисленным (1-3 предмета: элементы одежды, бусы, керамика), в одном случае – более обширным. Однако, 96 % погребений на могильниках окрестностей Тумак-Тюбе (143 случая наблюдения) были безынвентарными. По одному случаю наблюдения приходится на обнаружение в могиле семян культурных растений и серебряных предметов.

Такова, в общих чертах, количественная статистическая характеристика могильников окрестностей Тумак-Тюбе.

Для качественного анализа внутригрупповых связей признаков погребального обряда мы построили на основе нашей базы данных специальную таблицу, в которую были включены лишь захоронения окрестностей Тумак-Тюбе и провели вычисление коэффициентов корреляции Пирсона на уровне данной выборки. При этом все признаки, коэффициент корреляции которых оказался равен нулю, были нами отброшены как неинформативные – это признаки, которые являются всеобщими для данной группы погребений, или те, которые вообще не встречаются в выборке. Кроме того, были опущены как малоинформативные признаки, коэффициенты корреляции которых были ниже порогового значения силы связи, установленного нами в данном случае на уровне 0,3. Сила связи равнялась значению коэффициента корреляции между каждыми двумя признаками, описывающими погребальный обряд.

Был построен граф связей признаков погребального обряда могильников окрестностей поселения Тумак-Тюбе (Приложение 17), на котором сильные связи (значения коэффициента корреляции от 0,81 до 1,0) обозначены тройной линией, средние связи (значения коэффициента корреляции от 0,61 до 0,8) обозначены двойной линией, слабые (значения коэффициента корреляции – от 0,3 до 0,6) – одинарной линией.

На графе мы можем наблюдать 7 комплексов связанных признаков (КСП), которые объединяют разное количество элементов, главным образом, слабыми связями, а также имеют неодинаковое значение для характеристики погребального обряда в целом.

КСП I. В данный КСП объединяется наибольшее количество признаков. Внутри данного комплекса существует три пары признаков, объединённых сильными или средними связями. Первая пара – признаки 19.3 «лицо покойного обращено вправо» и 20.1 «лицо покойного обращено на Мекку», к которым слабыми связями примыкает признак 13.4 «положение покойного с доворотом на правый бок». Признак 13.4 связан с признаком 16.2 «ноги покойного согнуты вправо», который, в свою очередь соединяется с признаком 14.5 «правая рука вытянута вдоль тела, кисть левой руки находится в области живота».

Через признак 16.2 устанавливается связь со вторым «ядром» данного КСП – с парой признаков 40.1 «есть семена культурных растений в могиле» и 12.8 «северо-западная ориентировка погребённого», между которыми существует связь средней силы. Признак 40.1 связан и с третьим «ядром» КСП – с признаком 29.1 «есть инвентарь в могиле», который образует сильную связь с признаком 29.2 «небольшое количество инвентаря». Если признаки первого «ядра» явно характерны для мусульманских погребений, то второе и третье «ядра» данного КСП объединяют признаки, принадлежащие немусульманским захоронениям, либо захоронениям с отклонениями от ислама. Второе и третье «ядра» довольно тесно связаны между собой опосредованно – через многочисленные слабые связи с общими примыкающими признаками. Так, к признакам 29.1 и 29.2 примыкает признак 13.5 «положение покойного на левом боку», который, в свою очередь, через признак 16.3 «ноги согнуты влево» связан с признаком 12.8. К признаку 16.3 примыкает ещё два признака – 13.6 «положение покойного с доворотом на левый бок» и 19.4 «лицо покойного обращено влево».

Также к паре признаков 29.1 и 29.2 примыкает признак 39.2 «наличие серебряных предметов», который через признак 23.1 «есть деревянный гроб» связан с признаком 40.1. Интересно отметить, что признак 23.1 образует связь с признаком 29.1, что ставит в зависимость наличие инвентаря и гроба в захоронении.

К признаку 23.1 примыкает длинная цепочка из признаков 24.1 «есть гвозди или остатки гвоздей», 21.4 «юношеский возраст погребённого», 6.14 «яма с подбоем в южном борту (типа Б1-1)», 10.10 «наклонное деревянное перекрытие подбоя (типа Б1-1)», 6.8 «яма типа А-6».

Налицо необычное для других групп погребений сочетание в одном КСП признаков, характерных для мусульманского и немусульманского погребального обряда. Возможно, данный факт свидетельствует о давней сформированности погребального обряда на данных могильниках, о его единстве. Варианты не являются отклонениями от обряда, а лишь незначительными девиациями в рамках общепринятой нормы. Возможно, основными характеристиками обряда на данных могильниках являются ориентировка покойного головой на запад, обращение лица в сторону Мекки, доворот тела на правый бок. Однако, даже доворот тела влево и наличие небольшого количества инвентаря в могиле не позволяют выделиться самостоятельной обрядовой группе захоронений.

КСП II. В данный комплекс входит всего пять признаков, но связи между ними очень устойчивы и тесны. Признаки 16.6 «положение ног не определено» и 17.1 «ноги скрещены» объединены сильной связью. Кроме того, к признаку 17.1 примыкает со средней силы связью признак 25.3 «ноги связаны». Слабая связь существует между признаками 16.6 и 25.3. Кроме того. к ним обоим и к признаку 14.4 тремя слабыми связями примыкает признак 14.4 «кисти рук покойного в области груди». Признаки 16.6 и 17.1, кроме того, связаны слабыми связями с признаком 13.3 «на правом боку». Данный КСП описывает погребения на правом боку. Именно для них наиболее характерно положение скрещённых рук на груди.

КСП III. Этот комплекс представляет собой длинную цепочку из пяти признаков, связанных слабыми связями. В него входят признаки 22.1 «пол погребённого не определён», 21.3 «детский возраст погребённого», 19.2 «лицо покойного обращено вверх», 13.2 «положение погребённого вытянуто на спине», 16.1 «ноги погребённого вытянуты». Как видно, если отбросить малозначимые для обряда половозрастные признаки, данный комплекс объединяет признаки захоронений вытянуто на спине. Интересно отметить, что они не имеют существенных индивидуальных черт, кроме самого способа трупоположения. Однако, в отличие от погребений с доворотом влево и с вещевым инвентарём, они не объединяются с первым КСП, а выделяются в самостоятельную группу признаков. Этими признаками маркируется обрядовая группа захоронений на могильниках окрестностей Тумак-Тюбе.

КСП IV. Также представляет собой цепочку, но из четырёх признаков – 18.2 «стопы сведены, лежат вплотную друг к другу», 25.2 «пеленание», 21.2 «взрослый, точный возраст не определён», 22.2 «пол погребённого мужской», причём первая пара признаков объединена сильной связью. Можно констатировать, что признаки этого КСП описывают связанные и спелёнатые погребения.

КСП V. Представляет собой два признака – 7.1 «нет подбоя» и 6.2 «простая яма с отвесными стенками» – объединённых слабой связью. Кроме того, что это сочетание может встречаться в любой обрядовой группе, данный КСП не несёт в себе никакой другой информации.

КСП VI. Данный комплекс включает два признака, объединённых слабой связью – 8.11 «вертикальные опорные плахи (опорные конструкции типа 10)» и 10.1 «деревянное горизонтальное перекрытие типа А1-1». Данное сочетание признаков также малоинформативно – признаки, входящие в него. Всего лишь отчасти обуславливают взаимное наличие в каждом случае наблюдения. Кроме того, эти признаки могут сочетаться с любыми другими обрядовыми сочетаниями признаков.

КСП VII. В данный КСП входят признаки 14.3 «кисти рук в области живота» и 15.1 «руки скрещены», объединённые слабой связью. Данное сочетание признаков так же, как и два предыдущих, малоинформативно, оно может встречаться в погребениях любых обрядовых групп.

Таким образом, анализ связей между признаками тоже показывает значительную унификацию погребального обряда на могильниках окрестностей Тумак-Тюбе. Основу составляют погребения с мусульманскими признаками (их большинство, но обряд в них унифицирован, и описываются они небольшим количеством признаков), а также признаками погребений с отклонениями от мусульманского погребального обряда - с доворотом вправо, на правом боку, с вещами. Предположительно выделяется ещё одна обрядовая группа – погребения, в которых покойные уложены вытянуто на спине, лицом вверх. Невелико разнообразие типов ям – доминируют ямы типов А-1, А-6, А-5 и реже встречаются ямы типа Б1-1 и Б2-1. Среди внутримогильных конструкций преобладает перекрытие типа А1-1 для бесподбойных могил и Б1-1 для подбойных. «Многообразие» опорных конструкций ограничивается типом 10. Для данных могильников характерно полное отсутствие захоронений, оставленных кочевниками. Не было обнаружено ни одного захоронения, в котором бы содержались предметы конской сбруи, оружие. Имеются, однако, погребения с семенами культурных растений. Несомненно, данные могильники оставлены оседлым населением дельты Волги, которое перешло к оседлости ещё в домонгольское время. Если бы процесс седентеризации начался позже, то это отразилось бы на особенностях погребального обряда – сохранились бы реминисценции кочевнических погребальных традиций. Кроме того, дельта Волги в золотоордынское время представляла собой очень неудобный для круглогодичного кочевания регион – многочисленные небольшие по площади заболоченные острова, перерезанные довольно широкими и глубокими протоками Волги. Добавим к неблагоприятным для кочевания факторам то, что в XIV веке начинается катастрофический подъём уровня Каспийского моря, который сделал невозможным существование крупных населённых пунктов в дельте. К этому периоду относится запустение Самосдельского городища, возникшего в домонгольский период333. Кстати, оно находилось лишь в 20 км южнее, чем Тумак-Тюбе. Несомненно, дельтовые острова в это время стали ещё более непригодны для кочевания и население дельты золотоордынского периода представляло собой, по большей части, то же домонгольское («саксинское») население, которое доживало свой век в новых неблагоприятных природных (в связи с трансгрессией Каспия) и экономических (в связи с возникновением новых торговых центров – ордынских городов Нижнего Поволжья) условиях.

Унификация погребального обряда является косвенным признаком того, что он прошёл длительный путь развития и, возможно, на самом деле большая часть захоронений с могильников Хан-Тюбе и Тумак-Тюбе принадлежит населению, мусульманизированному ещё в домонгольский период, как предположил А.В Шевченко334. Мы не склонны оценивать унификацию обряда и длительные традиции оседлости, отражённые в погребальном обряде населения, оставившего данные могильники, иначе, чем с таких позиций.

3.3.3. Могильники окрестностей Красноярского городища.

Красноярское городище располагается в северной части дельты Волги, в Астраханской области, в настоящий момент практически полностью застроено районным центром Красный Яр, однако, согласно разведкам последних лет, сохранились нетронутыми довольно значительные участки культурного слоя335. Городище располагается в исключительно удобном месте – у точки разделения главных проток Волги в восточной части дельты – рек Ахтубы и Бузана, что позволяло контролировать судоходство по этим важнейшим водным путям. Кроме того, именно здесь полупустыня и степь с востока подходят непосредственно к реке, к самой вершине дельты, где ещё возможна переправа через Волго-Ахтубинскую пойму. Само городище было известно давно, но могильники в его окрестностях были открыты П.В. Казаковым в ходе разведочных исследований в 1988 году336. Были выявлены грунтовые могильники на бэровских буграх Маячный, Мечетный-I, Мечетный-II, Вакуровский-I, Вакуровский-II, Соляной, Калмыцкий, Алча, Караульный. Бэровские бугры – естественные возвышенности высотой до 15-20 м и длиной от 0,5 до 5 км, характерные для низовий Волги. В окрестностях Красного Яра они расположены в 1 - 2 км друг от друга к востоку и северо-востоку от городища. В следующем, 1989 году, П.В. Казаковым были проведены первые спасательные раскопки на ближайшем к городищу грунтовом могильнике Маячный бугор-I337. Исследования последующих лет, которые велись, преимущественно, экспедицией Госдирекции охраны историко-культурного наследия Астраханской области и Астраханского государственного педагогического института, сконцентрировались, главным образом, именно на обширном и сложном могильнике Маячный бугор (который исследователями условно был разделён на четыре части, поскольку возвышенность, на которой он находится, представляет собой четыре смыкающихся бугра). Именно Маячный бугор, расположенный ближе всего к городищу, является основным в этой «агломерации» могильников. Однако, в то же самое время было исследовано большое количество захоронений на грунтовых могильниках Мечетный бугор-I, Мечетный бугор-II, Вакуровский бугор-I, Вакуровский бугор-II, Калмыцкий бугор338. Именно захоронения с данных могильников и составили в нашей базе данных эту территориальную группу. Исследования на самом Красноярском городище производились лишь однажды – в 1990 году под руководством Е.В. Шнайдштейн и П.В. Казакова339. Раскопками был вскрыт небольшой участок ремесленной окраины золотоордынского города – остатки сырцовых домов с традиционной для Золотой Орды системой отопления в виде тандыров и канов, а также разрушенная гончарная мастерская. В целом, никаких особенностей, которые ставили бы Красноярское городище в особое положение. Однако, ряд исследователей обращают внимание на тот факт, что именно здесь встречаются золотоордынские монеты XIII века, что позволяет твёрдо говорить об относительно раннем времени возникновения городища. Уже в ходе археологических раскопках в 1989-1990 гг. здесь был собран небольшой комплекс джучидских монет конца XIII – первой трети XIV вв.340 Особенный интерес вызывают монеты из раскопок грунтового могильника Маячный бугор, расположенного в непосредственной близости от Красноярского городища и являющегося городским некрополем этого памятника341. В 1990-е гг. здесь в различных погребениях были найдены следующие монеты с определенным временем чеканки: 1266 г. – 2 экз., 1271 г. – 1 экз., 1280 г. – 2 экз., 1290 г. – 1 экз., 1293 – 2 экз., конец XIII в. – 6 экз., 1310 г. – 6 экз., 1310-1316 гг. – 3 экз., 1313 г. – 2 экз., 1313-1317 гг. – 3 экз., 1316 г. – 1 экз., 1322 г. – 1 экз.342 Отсюда видно, что Красноярское городище существует уже во второй половине XIII в. В связи наличием на городище монет XIII века и в связи с отсутствием слоёв этого времени на Селитренном городище А.В. Пачкалов даже сделал смелое предположение о местонахождении здесь первой золотоордынской столицы – города Сарай – в XIII веке, до того, как она была перенесена выше по течению Ахтубы, на место Селитренного городища, в результате подъёма уровня Каспийского моря в 1330-е годы343. В последнее время эта идея постепенно становится всё более известной. Так, например, в кандидатской диссертации О.А. Ильиной, посвящённой локализации нижневолжских городов Золотой Орды и защищённой в 2006 году, версия о расположении города Сарай в XIII веке на месте Красноярского городища приводится в ряду других версий, ставших традиционными344.

Таким образом, именно материалы достаточно хорошо изученного городского некрополя - могильника Маячный бугор - делают Красноярское городище незаурядным и перспективным для изучения памятником.

Всего в нашей базе данных в группу захоронений с могильников окрестностей Красноярского городища было включено 316 погребений.

Большинство захоронений на могильниках Красноярского городища одиночные (98,7 % от числа погребений в группе или 312 случаев наблюдения). Таким образом, лишь в 4 погребениях встречены парные или групповые погребения. Большая часть погребений не отмечена надмогильными сооружениями (302 случая наблюдения или 95,6 % погребений в группе). Однако, такое значительное доминирование захоронений без надмогильных сооружений обусловлено плохой сохранностью погребений в целом. Описываемые могильники очень сильно пострадали в ходе земляных работ, значительная часть погребений была уничтожена при рытье карьеров и строительстве дорог. Таким образом, изначальное число захоронений с надмогильными сооружениями должно быть более значительным. Три захоронения (0,9% от числа погребений в группе) имели в качестве надмогильного сооружения мавзолей (или большой наземный склеп). Интересно, что этот мавзолей относился к домусульманскому периоду (конец XIII века) и содержал языческие погребения345. Конструкция его радикально отличается от конструкции и планиграфии мусульманских мавзолеев. Надгробия отмечены над 5 захоронениями, причём лишь одно из них являлось «классическим» мусульманским, три – языческими (над двумя из них были обнаружены надгробия в виде могильных холмов с кирпичной обкладкой), одно захоронение было христианским, в нём был обнаружен серебряный нательный крест346. 7 погребений (главным образом, детских), что составляет 2,2 % от общего числа погребений в группе, было обнаружено в наземном склепе – оградке. Может быть, этот частично разрушенный склеп являлся семейной усыпальницей. Он был исследован под руководством С.А. Котенькова в 1994 году347. Подобные сооружения мы интерпретируем как оградки - хазира348, то есть огороженные участки, включающие в себя могилы одной фамилии, а также иногда несколько помещений (худжры - комнатки для паломников, небольшие комнатки для чтения молитв и Корана - кури-хана).

Остатки тризны обнаружены рядом с 4 погребениями (1,3 % от числа захоронений в группе). Из них лишь одно было совершено по мусульманскому погребальному канону, одно являлось трупосожжением, одно погребение – языческое.

Наиболее распространённым в группе типом могильной ямы является тип А-1 (простая яма с отвесными стенками). Захоронений в таких ямах в группе 169 (или 53,5 %). Следующий по частоте встречаемости тип ямы – Б1-1 (яма с подбоем в южном борту, дно погребальной камеры в подбое ниже дна входной ямы) – 70 случаев наблюдения или 22,2 %. Этот показатель ниже, чем на Селитренном городище, но он близок к проценту захоронений в подобных ямах в группе мусульманских захоронений, что служит косвенным свидетельством довольно высокой степени исламизации окрестностей Красноярского городища в XIV веке. Следующим по распространённости типом могильной ямы является тип А-5 – яма с грунтовыми ступеньками вдоль длинных стенок 35 случаев наблюдения или 11,1 %). В 16 случаях (5,1 %) отмечены ямы типа А-3 (с грунтовыми ступеньками вдоль всех стенок, кроме изножной). В 8 случаях (2,5 %) грунтовые ступеньки отмечались в ямах вдоль всех четырёх бортов (тип А-2). 7 случаев наблюдения (2,2 %) приходится на ямы с сужающимися стенками (типа А-9). В 5 случаях (1,6 %) отмечены обширные ямы с двумя или тремя щелевыми погребальными камерами (тип А-10). В 4 случаях (1,3 %) зафиксированы могильные ямы типа Б1-2 (с подбоем в северном борту, дно погребальной камеры в подбое ниже уровня дна входной ямы). Единичными случаями наблюдения представлены могильные ямы типов А-6 (с грунтовой ступенькой вдоль северного борта) и А-4 (грунтовые ступеньки вдоль всех стенок ямы, кроме западной).

Большая часть погребений (241 случай наблюдения или 76,3 %) не имели опорных конструкций для перекрытий, хотя собственно перекрытий не имели лишь 149 (47,2 %) из них. Следовательно, часть перекрытий опиралась непосредственно на грунтовые ступеньки или борта могильных ям. Типы опорных конструкций распределились по частоте встречаемости следующим образом. Самым распространённым является тип 4 (опорные стены вдоль северного и южного бортов ямы (35 случаев наблюдения, 11,1 %). В 22 случаях (7 %) отмечены опорные конструкции типа 2 (опорные стены вдоль всех бортов ямы, кроме изножного). В 12 случаях (3,8 %) отмечены стены по краю погребальной камеры в подбое (тип 12). По 3 случая наблюдения (0,9 %) приходится на опорные конструкции типов 2 (стены вдоль всех бортов могильной ямы) и 3 (стены вдоль всех бортов ямы, кроме изголовья). В одном случае зафиксирован такой элемент внутримогильной конструкции, как частичная вымостка дна склепа (тип 2). Наиболее распространёнными типами перекрытий являются А2-4 (двускатный свод) – 36 случаев наблюдения (или 11,4%) и ступенчатое перекрытие подбоя типа Б2-1 (35 случаев наблюдения или 11,1 %). В 27 случаях (8,5 %) отмечено наклонное перекрытие подбоя (тип Б1-3). Следующим по распространённости (21 случай наблюдения или 6,6 %) является перекрытие типа А1-4 (перекрытие кирпичами, установленными поперёк погребальной камеры на ложок, постелями вплотную друг к другу). Этот тип перекрытия сочетается с детскими и женскими погребениями. В 18 случаях (5,7 %) было отмечено деревянное горизонтальное перекрытие (типа А1-1). 5 случаев наблюдения (1,6 %) приходится на наклонное деревянное перекрытие погребальной камеры в подбое (тип Б1-1). В 8 случаях (2,5 %) отмечено перекрытие типа А1-2 (плоско лежащими кирпичами, уложенными поперёк погребальной камеры) и одно погребение в подбое было перекрыто наклонным закладом типа Б1-2. В 16 захоронениях были зафиксированы разрушенные заклады неясных конструкций.

Подавляющее большинство из них – обыкновенные трупоположения (304 захоронения или 96,2 %). Однако, на могильнике Маячный бугор имеется ряд захоронений, резко выделяющихся из общей массы. Во-первых, это трупосожжения, собранные в урны. Подобный обряд зафиксирован раскопками С.И. Четверикова в северной части могильника349 (2 случая наблюдения или 0,6 % от общего числа захоронений в группе). Кроме того, здесь же имеется одно погребение с комбинированным обрядом – в могилу с трупоположением засыпаны измельчённые кости трупосожжения (1 случай наблюдения, 0,3 % от числа погребений в группе). Помимо этого, на могильнике Маячный бугор раскопками С.А. Котенькова в 1992 году было отмечено одно трупосожжение в сырцовой оградке350. Хотя не исключено, что данный комплекс является жертвенником – анализ костных останков не производился – поэтому мы не включили его в базу данных.

В семи случаях (2,2 % от числа захоронений в группе) отмечено перезахоронение – кости погребённых были либо засыпаны в могилы в беспорядке, либо уложены с соблюдением определённых закономерностей – длинные кости скелета лежат вплотную друг к другу, поверх них располагаются рёбра351. Кости кистей рук и стоп, как правило, отсутствуют. Мы уже подробно описывали данный обряд во второй главе настоящей работы и приводили рассуждения о его интерпретации. Напомним лишь, что мы допускаем возможность перезахоронений в рамках мусульманского погребального обряда. В пользу этого вывода свидетельствует также тот факт, что все «упакованные» погребения с Маячного бугра располагаются в окружении мусульманских захоронений, в довольно поздней (середина – вторая половина XIV в.) и мусульманизированной части некрополя.

2 погребения (0,6 % от числа погребений в группе) содержали по два костяка – женский и младенческий. Захоронения женщин, умерших родами с младенцами также допускаются шариатом352.

Бросается в глаза разнообразие ориентировок погребённых. Наиболее распространённой, естественно, является западная. Так, на запад головами обращены 196 покойных (62 %), на юго-запад – 23 (7,3 %), на северо-запад – 19 (6 %). Однако, в данной группе довольно много захоронений с иными ориентировками. 33 захоронения ориентировано на восток (10,4 %), 8 – на северо-восток (2,5 %), 3 – на юго-восток (0,9 %). 28 погребённых (8,9 %) были ориентированы головами на юг. В 4 захоронениях отмечена северная ориентировка погребённых (1,3 %). Подобное разнообразие ориентировок погребённых совсем не характерно не только для мусульманских некрополей, но и для пригородных могильников золотоордынского времени в целом. Уже один этот факт свидетельствует о том, что на могильниках в окрестностях Красноярского городища мы имеем дело с необычайным этнокультурным (и, возможно, религиозным) разнообразием оставившего их населения.

Наиболее распространённым положением погребённого в могиле является положение вытянуто на спине без доворота (144 случая наблюдения или 45,6 % от числа погребений в группе). Почти так же часто встречается вытянутое положение тела с доворотом на правый бок, характерное для мусульманских захоронений (137 случаев наблюдения, 43,4 % от числа погребений в группе). Положение покойного на правом боку встречается значительно реже – оно отмечено в 15 случаях (4,7 %). Причём, 4 из этих захоронений явно были не мусульманскими – в двух из них покойные были ориентированы головами на юг, в одном – на север, и в одном – на северо-восток. В двух случаях отмечено наличие инвентаря в погребениях. Таким образом, 11 захоронений из этой группы мы можем отнести к мусульманским – они безынвентарные и в них соблюдён принцип ориентировки лица на киблу. В 10 случаях зафиксирован выраженный доворот тела покойного влево (3,2 %). Эта группа погребений кажется менее исламизированной, несмотря на то, что лишь два из этих захоронений ориентированы на восток, а остальные – на запад. В трёх из этих погребений обнаружен погребальный инвентарь, в одном – даже золотые украшения. Поскольку при подобной ориентировке и довороте тела влево соблюсти принцип киблы невозможно, то предположительно отнести к мусульманским можно лишь безынвентарные захоронения с западной ориентировкой, и то если допустить, что доворот тела и лица влево был совершён не под влиянием традиций, а в силу слабого знания собственно мусульманского канона.

Варианты положения рук распределились достаточно традиционно – у большей части погребённых правая рука вытянута, кисть левой руки находится на животе (121 случай наблюдения, 38,3 %), что наиболее характерно для классических мусульманских захоронений. В 95 случаях (30,1 %) отмечено простое вытянутое вдоль тела положение рук покойных. В 59 случаях отмечается положение кистей обеих рук в области живота (18,7 %). В 6 случаях (1,9 %) отмечено расположение кистей обеих рук в области груди, в 1 случае правая рука покойного была вытянута, кисть левой располагалась в области груди. Кроме того, в 25 случаях (7,9 %) отмечено другое положение рук погребённых. В частности, неоднократно отмечается расположение кисти правой руки около лица (на шее, на подбородке, на дне могильной ямы рядом с лицом). Здесь наблюдается, на наш взгляд, стремление прикрыть рот и нос покойного правой рукой. Подобная практика прикрывания или запечатывания отверстий встречается в буддийском погребальном обряде353. Так, например, корейцы, по этнографическим данным, сразу после смерти прикрывали рот и ноздри покойного ватой. Таким способом преследовалось две цели – пытались задержать душу в теле и препятствовали выходу зловонного духа янчи354. О запечатывании отверстий (глаз, носа и рта в современном погребальном обряде у буддистов Южной Азии говорит также Роберт Лестер355.

Ноги покойных были вытянуты в 230 погребениях (72,8 %). В 46 случаях (14,6 %) ноги покойных были в разной степени согнуты вправо. 25 случаев наблюдения (или 7,9 %) приходится на положение ног, при котором правая нога слегка согнута вправо, а левая вытянута. Такое положение зачастую возникает при лёгком довороте корпуса вправо. В двух случаях было отмечено сгибание ног коленями влево (в обоих случаях корпус покойного также был довёрнут влево) и в одном случае – коленями вверх (обычное мусульманское погребение, в яме нормальной длины, но ноги по неясной причине были согнуты и обращены коленными суставами вверх, возможно из-за того, что пеленание и похороны произошли после окоченения тела покойного). Таким образом, мы видим, что положение ног не играет какой-либо значительной роли в погребальном обряде, являясь признаком вторичным, обусловленным положением корпуса.

Череп в значительной части погребений был обращён лицом вправо (195 случаев наблюдения или 61,7 %). Причём лишь 179 из них ориентировано лицом на Мекку. В остальных 16 случаях при наличии незападной общей ориентировки погребения обращение лица покойного вправо не соответствует мусульманским традициям. Интересно, что в 14 из этих 16 погребений встречался инвентарь. В трёх захоронениях при общей восточной или северо-восточной ориентировке погребённых наблюдался доворот лица покойного влево, что может свидетельствовать о соблюдении принципа киблы. Дело в том, что данные захоронения обладали ещё рядом признаков, сближающих их с мусульманскими – отсутствие вещей, захоронение в подбойной погребальной камере со ступенчатым перекрытием. Весьма возможно, что они относятся ко времени «переходного» этапа в становлении ислама в Золотой Орде, и население, их оставившее, уже было исламизировано, но допускало ещё неточности в следовании требованиям шариата. В 25,6 % погребений в группе (81 случай наблюдения) фиксируют обращение черепа покойного лицом вверх. Лицами влево обращены 34 погребённых (10,8 %). В 3 случаях фиксируется отчленение черепа с обращением его лицевым отделом к западу (все эти погребения – вторичные, перезахоронения, в которых могла произойти элементарная ошибка в ориентировке при определении киблы).

В 86 случаях (27,2 %) зафиксировано наличие в погребениях деревянного гроба, причём в 24 случаях (7,6 %) зафиксировано наличие остатков железных гвоздей. Интересно отметить, что в данной группе погребений лишь 27 погребений совершено с соблюдением киблы – ориентировки покойника лицом на Мекку, лишь 29 погребённых ориентированы головой на запад, остальные имели иную ориентировку (21 – на юг, 2 – на юго-запад, 4 – на северо-запад, 2 – на юго-восток, 19 – на восток, 5 – на северо-восток, 4 – на север). Более того, 52 из захоронений в гробах содержали погребальный инвентарь. Таким образом, мы можем констатировать, что в данном случае наличие гроба связано, прежде всего, с языческими (немусульманскими) погребениями.

Всего в 10 погребениях (3,2 %) отмечены остатки саванов (полотняных, кожаных, тростниковых), однако следы пеленания фиксируются в положении покойных в 115 погребениях (36,4 %), что свидетельствует о распространённости данного обряда. Характерно, что в 93 случаях из этих 115 покойные были обращены лицами на Мекку и в 108 случаях – ориентированы головами на запад. Лишь в 9 погребениях с пеленанием покойного обнаружен немногочисленный погребальный инвентарь. Таким образом, обряд пеленания покойных напрямую связан с мусульманским погребальным обрядом.

Лишь в 2 случаях (0,6 %) зафиксировано связывание ног покойного, которое, отчасти, имеет отношение к обряду обезвреживания погребённого. А отчасти – является элементом пеленания тела покойного.

Ритуальные вещества в захоронениях встречаются весьма редко. Так, например, мел отмечен лишь в одном погребении на могильнике Маячный бугор, угли – в пяти погребениях. Все эти погребения – немусульманские, либо с южной или восточной ориентировкой, либо с элементами трупосожжения. В 14 случаях (4,4 %) захоронения сопровождались заупокойной пищей. 8 из них были ориентированы на восток или на юг. Лишь в пяти из захоронений с заупокойной пищей покойные были обращены лицами на Мекку. Заупокойная пища представляла собой расположенные на уровне дна ямы кости мелкого рогатого скота (иногда – зёрна проса или винограда, залегавшие либо локальными пятнами, либо целыми пластами под телом и вокруг тела). В целом, семена культурных растений отмечены в 10 погребениях, что составляет 3,2 % от числа захоронений в группе.

Погребальный инвентарь отмечен в 79 погребениях (что составляет целых 25 % погребений). В 9 из этих погребений покойные ориентированы головами на запад и лицами на Мекку, что позволяет предположить, что они совершены по мусульманскому обряду, однако, с отклонением. Среди категорий инвентаря, встречающегося в подобных захоронениях, можно выделить остатки деталей одежды (ткань, кожа от халатов, головных уборов и обуви), украшения (серьги, бусы) – чаще всего.

В целом же, наиболее частой находкой являются остатки одежды (56 случаев – остатки халатов, сапог, берестяных и тканых головных уборов-бокка, кожаных наборных поясов) и украшений (42 случая – серьги, нашивки на одежду и поясная фурнитура, бусы – стеклянные и каменные, перстни – металлические и каменные), в 29 случаях обнаружены монеты, в 24 случаях – столовые предметы (керамическая, деревянная или металлическая посуда, деревянные ложки, столовые ножики, палочки для еды), в 12 случаях – гадательные или культовые принадлежности (христианский крестик, чётки, гадательные кости-кубики, альчики, амулеты-подвески из чёрного дерева или белемнита в металлических обоймах), в 14 случаях – предметы туалета (зеркала, щипчики), в 8 случаях – орудия труда или бытовые предметы (ножницы, виноградный нож, кочедык, рыболовные крючки, кресала и кремни), в 6 случаях – предметы вооружения (в одном захоронении на могильнике Калмыцкий бугор – большое количество предметов вооружения – лук, стрелы, вток и наконечник от копья, на могильнике Маячный бугор – лишь в одном захоронении пустой колчан с костяными резными накладками, в остальных же случаях – ножи, которые, скорее, можно отнести к столовым предметам). Предметы сбруи обнаружены лишь в одном захоронении на могильнике Калмыцкий бугор. 11 захоронений (3,5 % от погребений в группе) содержали предметы, выполненные из золота, в 38 погребениях (12 % погребений в группе) обнаружены серебряные предметы. Все эти захоронения сконцентрированы на могильнике Маячный бугор. Ни на одном из описанных нами могильников не наблюдается столь высокой концентрации богатых захоронений.

Как и в предыдущих случаях, для качественного анализа внутригрупповых связей признаков погребального обряда мы построили специальную таблицу, в которую были включены лишь захоронения окрестностей Красноярского городища и вычислили коэффициенты корреляции Пирсона на уровне данной выборки. При этом мы опустили все признаки, коэффициент корреляции которых оказался равен нулю или ниже порогового значения силы связи, установленного нами в данном случае на уровне 0,3. Сила связи равнялась значению коэффициента корреляции между каждыми двумя признаками, описывающими погребальный обряд.

Был построен граф связей признаков погребального обряда могильников окрестностей Красноярского городища, на котором сильные связи (значения коэффициента корреляции от 0,81 до 1,0) обозначены тройной линией, средние связи (значения коэффициента корреляции от 0,61 до 0,8) обозначены двойной линией, слабые (значения коэффициента корреляции – от 0,3 до 0,6) – одинарной линией.

На графе (Приложение 18) мы можем наблюдать 8 комплексов связанных признаков (КСП), которые объединяют разное количество элементов, главным образом, слабыми связями, а также имеют неодинаковое значение для характеристики погребального обряда в целом. Наиболее разветвлённые и информативные КСП №№ 1, 2 и 3.

КСП I. Этот комплекс объединяет наибольшее количество признаков. Наиболее прочные связи – большой и средней силы – существуют между признаками 14.1 «положение рук не определено», 13.1 «положение погребённого не определено», 19.6 «череп погребённого отчленён, обращён лицом к западу», 8.4 «опорные стены вдоль всех бортов могильной ямы, кроме западного», 16.6 «положение ног покойного не определено», 11.2 «перезахоронение», 18.1 «положение стоп невозможно определить». К признакам данного ядра комплекса примыкают признаки 12.8 «ориентировка погребённого на СЗ», 10.3 «перекрытие типа А1-4» и 6.4 «яма с грунтовыми ступеньками вдоль всех бортов (типа А-2)». Кроме того, при помощи слабых связей к ядру данного КСП примыкает целая группа слабо связанных признаков – 10.2 «перекрытие типа А1-2», 21.3 «детский возраст погребенного», 22.1 «пол погребённого не определён», 4.3 «надмогильное сооружение - мавзолей», 40.1 «семена культурных растений в могиле», 28.1 «наличие напутственной пищи в могиле», 14.6 «правая рука покойного вытянута вдоль туловища, кисть левой - в области груди», 12.1 «северная ориентировка погребённого», 25.1 «наличие остатков савана», 6.8 «яма с грунтовой ступенькой вдоль северного борта (типа А-6)», 4.5 «наличие надгробия», 10.11 «перекрытие подбоя типа Б1-2», 12.4 «юго-восточная ориентировка погребённого», 25.3 «связывание ног покойного», 17.1 «ноги покойного скрещены».

Второй блок слабо связанных признаков примыкает к признакам 10.2, 18.1, 11.2, 16.6, 13.1, 14.1 через признак 6.10 «обширная яма с двумя или несколькими щелевыми погребальными камерами (типа А-10)». В него входят признаки 8.5 «стены вдоль северного и южного длинных бортов ямы (типа 4)», 6.7 «яма с грунтовыми ступеньками вдоль длинных бортов (типа А-5)», 10.7 «двускатный свод перекрытия типа А2-4», 8.3 «опорные стены вдоль всех бортов ямы, кроме изножного (типа 2)», 6.5 «яма с грунтовыми ступеньками вдоль всех бортов, кроме изножного (типа А-3)».

Второе ядро данного КСП, признаки в котором объединены связями большой и средней силы, состоит из четырёх признаков и имеет многочисленные слабые связи с первым ядром. В него входят признаки 11.3 «трупосожжение», 19.1 «положение черепа погребённого невозможно определить», 26.3 «угли в могиле», 12.9 «ориентировку погребённого невозможно определить». К признакам 11.3 и 12.9 примыкает признак 5.1 «наличие остатков тризны». Кроме того, к признаку 26.3 примыкает пара тесно связанных признаков 11.5 «комбинация трупоположения с трупосожжением» и 9.2 «вымостка дна склепа типа 2 – опорные кирпичи». К тому же признаку 26.3 примыкает цепочка из признаков 26.2 «мел в могиле», 8.2 «опорные стены вдоль всех бортов ямы (типа 1)», 16.3 «ноги покойного согнуты коленями влево», 13.6 «положение тела покойного – с доворотом на левый бок», 19.4 «череп покойного повёрнут лицом влево». Таким образом, первый КСП объединяет признаки, описывающие самые разнообразные черты погребального обряда – трупосожжение, трупоположение с трупосожжением, перезахоронение, погребения в мавзолеях, под надгробиями, пеленание покойных и связывание ног, снабжение их заупокойной пищей и наличие тризны у могилы. Объединение всех этих признаков в одном КСП можно объяснить, видимо, переплетением и взаимопроникновением разнообразных черт погребального обряда в конкретных погребениях на одном некрополе, взаимопроникновением в раннезолотоордынское, предмусульманское время черт множества локальных погребальных обрядов в рамках культуры большого полиэтничного и поликонфессионального имперского города. Кроме того, в эту же группу входят признаки, описывающие погребения переходного от язычества к исламу типа.

КСП II. В данный КСП входят признаки, связанные, преимущественно слабыми, но многочисленными связями. Ядром группы являются признаки 23.1 «наличие деревянного гроба», 19.2 «лицо покойного обращено вверх», 13.2 «положение погребённого на спине», 39.2 «наличие серебряных предметов», 39.1 «наличие золотых предметов», 12.5 «южная ориентировка погребённого», 24.1 «есть железные гвозди», 29.1 «есть инвентарь», 29.2 «мало инвентаря (1-3 предмета)». К признаку 13.2 примыкают два признака – 14.2 «руки покойного вытянуты вдоль тела» и 16.1 «ноги покойного вытянуты». К признакам 29.1 и 39.1 примыкает признак 12.3 «восточная ориентировка погребённого».

К признаку 23.1 примыкает группа признаков 7.1 «нет подбоя», 6.2 «простая яма с отвесными стенками», 10.18 «нет перекрытия», 8.1 «нет опорных стен».

Данный КСП описывает наиболее яркие и характерные черты языческих погребений с южной и восточной ориентировкой с могильника Маячный бугор – наличие богатого инвентаря, простую позу погребённого, простую яму с отвесными стенками, деревянный гроб, сколоченный гвоздями.

КСП III. В данном комплексе также преобладают слабые связи, однако бросается в глаза тройка признаков, связанных сильными и средними связями – 13.4 «положение тела покойного с доворотом на правый бок», 20.1 «лицо покойного обращено к Мекке», 19.3 «лицо покойного обращено вправо». Имеется ещё одна пара признаков, объединённых средней силы связью – 25.2 «признаки пеленания покойного» и 18.2 «стопы ног покойного сведены, лежат вплотную друг к другу». Кроме того, в данный КСП входят признаки 29.3 «нет инвентаря», 14.5 «правая рука покойного вытянута вдоль туловища, кисть левой – в области живота», 12.7 «западная ориентировка погребённого», 6.14 «яма с подбоем в южном борту типа Б1-1», 10.13 «ступенчатое перекрытие подбоя типа Б2-1», 8.10 «опорная стена по краю погребальной камеры в подбое типа 12», 10.12 «наклонное перекрытие подбоя типа Б1-3», 16.2 «ноги покойного согнуты вправо», 13.3 «положение покойного на правом боку». Явственно видно, что данный КСП объединяет признаки, наиболее характерные для мусульманских погребений, входящих в данную группу.

КСП IV. Данный комплекс, как и все оставшиеся, представляет собой пару признаков, объединённых слабой связью. В него входят признаки 14.4 «кисти рук в области груди» и 16.4 «ноги согнуты коленями вверх».

КСП V. Объединяет слабой связью признаки 14.3 «кисти рук в области живота» и 15.1 «руки скрещены».

КСП VI. Объединяет слабой связью признаки 10.1 «деревянное горизонтальное перекрытие типа А1-1» и 11.4 «трупоположение со скелетом младенца».

КСП VII. Объединяет слабой связью два признака – 6.11 «яма с подбоем в северном борту типа Б1-2» и 10.10 «наклонное деревянное перекрытие подбоя типа Б1-1».

КСП VIII. Объединяет слабой связью два признака – 21.7 «старческий возраст погребённого» и 22.2 «мужской пол погребённого».

Вышеописанные парные признаки, входящие в КСП IV-VIII, являются малозначимыми и малоинформативными. Данные признаки не смогли образовать связей надлежащей силы ни с какой из более крупных групп признаков, поэтому являются универсальными и могут встречаться в сочетании с любыми признаками первого, второго и третьего КСП.

Характеризуя граф в общих чертах можно сказать, что он отражает наличие на могильниках окрестностей Красноярского городища трёх обрядовых групп – оригинальной группы захоронений с южной и восточной ориентировкой покойных (КСП II), группы мусульманских погребений (КСП III) и группы захоронений со смешанными чертами обрядности (КСП I). Наиболее ранней представляется группа захоронений, описываемая вторым комплексом связанных признаков – её возникновение датируется по монетному материалу второй половиной XIII века и продолжает существовать она до 30-х годов XIV века. Вероятно, в конце XIII – первой половине XIV века существует группа погребений, описываемых первым КСП. Эти захоронения, объединяющие в себе черты как мусульманских, так и языческих захоронений, перезахоронения, коллективные захоронения, а также элементы погребального обряда, связанного с культом огня (трупосожжения), вероятно, продолжают существовать и позже, в середине и в конце XIV века, но уже в незначительных масштабах.

Наиболее представительной является группа захоронений, описываемых признаками третьего КСП. Это погребения, совершённые по мусульманскому погребальному обряду. Судя по планиграфии могильника Маячный бугор, появляются они в самый ранний период (во второй половине XIII века) и встречаются как отдельные включения в среде языческого окружения погребений, описываемых признаками КСП II на северной окраине могильника, но с течением времени их число нарастает и они становятся абсолютно доминирующими на позднем этапе существования могильника, когда некрополь покрывает всю вершину и южную половину бугра.

Обратимся вновь к некоторым нестандартным для кочевников восточноевропейских степей элементам погребального обряда, которые фиксируются на могильнике Маячный бугор в группе захоронений с восточной и южной ориентировкой. Во-первых, это трупосожжения и захоронения с элементами трупосожжения. Во-вторых, это прикрывание лица правой рукой, что фиксируется порою напрямую, порой – в виде сильно согнутой правой руки, кисть которой находится у лица на дне ямы или на шее. В-третьих, такие элементы вещевого инвентаря, как костяные палочки для еды, орнаменты в виде драконов, черепах, цветков лотоса, золотые и серебряные серьги в виде русской прописной буквы «б», которые имеют явное дальневосточное происхождение356.

Как мы уже упоминали выше, первые два элемента могут соответствовать требованиям буддийского погребального обряда. Здесь необходимо оговориться, что погребальный обряд в буддизме не является каноническим, в разных регионах распространения буддизма он разнится порою радикально и может существовать как в виде трупоположения, так и в виде выставления трупа на съедение хищным птицам и зверям. Однако, весьма и повсеместно распространённым является именно обряд трупосожжения. Кроме того, мы уже писали выше о том, что обычай помещения серебряной монеты в рот покойного также может быть связан с буддийскими погребальными традициями и рассматриваться как один из вариантов «запечатывания» рта покойного от проникновения злых духов. Здесь будет уместно вспомнить о том, что на раннем этапе существования монгольской империи вообще и Улуса Джучи в частности функции чиновничества там выполняли ламаисты – уйгуры. Так, например, известно, что при хане Тохте (1299/1300 – 1312) гг. «бахши и ламы» пользовались большим влиянием.357 Когда Узбек-хан в 1312/13 году ввёл ислам в качестве государственной религии, то подверг казням и преследовал в числе прочих противников мусульманства «лам» и «бахшей».358 Возможно, что кроме уйгуров, в составе высшей образованной чиновничьей знати Золотой Орды были представители других дальневосточных народов (китайцы, чжурчжэни, тангуты и пр.). Так, например, в «Истории Золотой империи (Аньчунь гурунь)» указывается, что чжурчжэни особенно торжественно хоронили родовых вождей и членов богатых и влиятельных семей. При погребении их не ограничивались простым захоронением в могильной яме без гроба. В жертву им приносили любимых слуг и служанок, а также оседланных лошадей. И тех и других сжигали, а останки помещали в могилу. Кроме того, для покойника и его загробного путешествия чжурчжэни приносили в жертву свиней и собак, которых также сжигали. Кроме еды, в могилу помещали сосуды с питьем. Весь этот торжественный церемониал носил название «варить кашу для умершего»359. Напомним о наличии на могильнике Маячный бугор одного из захоронений с комбинированным обрядом – в гроб захоронения с трупоположением были засыпаны пережжённые кости трупосожжения.

Для сравнения скажем, что захоронения с золотыми предметами упоминаются в нашей базе данных в 16 случаях, что составляет 0,9 % от всех погребений в базе данных. 11 из них располагаются на Маячном бугре - 3,5 % от погребений в группе. Погребения с серебряными предметами на Маячном бугре зафиксированы в 38 погребениях (12 % погребений в группе). В целом же в базе данных погребения с серебряными предметами встречаются в 83 случаях, что составляет 4,5 % погребений. Таким образом, концентрация богатых захоронений на могильнике Маячный бугор значительно выше, чем среди всех золотоордынских захоронений в целом. На могильниках Селитренного городища погребений с золотыми предметами на отмечено вовсе, с серебряными предметами – лишь 7 погребений (1,4 % от числа погребений в группе). Наглядно видно, что на могильники золотоордынской столицы значительно уступают Маячному бугру по числу захоронений знати. Конечно, необходимо учитывать, что с исламизацией Золотой Орды могли измениться критерии богатого погребения. Так, богатыми могли считаться захоронения в мавзолеях – их на Селитренном городище нами учтено 28 (5,7 % от числа захоронений в группе), на Маячном же бугре – всего 3 (или о,9 %). Тем не менее, могильник Маячный бугор выглядит как место захоронения весьма престижной социальной группы, возможно, высшей чиновничьей знати Золотой Орды. Причём, именно чиновничьей, а не родовой, ибо родовую знать в Золотой Орде XIII века должны были составлять кочевники - этнические монголы.

Обращает на себя внимание практически полное отсутствие среди инвентаря захоронений с восточной и южной ориентировкой предметов кочевнического быта – удил, стремян, сёдел, оружия (единственный предмет вооружения – пустой колчан в одном из захоронений) и наличие таких предметов, как кочедык для плетения сетей, нож для обрезки винограда, рыболовные крючки, большое количество в могилах зёрен проса и винограда, а также других культурных растений. Всё это, а также бескурганный обряд захоронения свидетельствует о длительных традициях оседлости населения, оставившего данную группу захоронений. Как могли возникнуть в раннезолотоордынской кочевой среде, с неразвитой городской культурой, данные захоронения? Значительно осложняет ответ на этот вопрос практически полная неизученность самого Красноярского городища. Мы уже пытались решить эту проблему ранее. Вначале нами выдвигалась версия о существовании некой неизученной этнической группы в составе кыпчаков или половцев, переходивших к оседлости в рамках культуры золотоордынского города360. Мы основывались, главным образом, на типологии и хронологии вещевого инвентаря данных захоронений, который вполне соответствовал раннезолотоордынскому времени. Но эта версия была нами отвергнута вследствие анализа явных свидетельств давних традиций оседлости в погребальном обряде у представителей данной группы населения Красноярского городища. На основании этого мы предположили, что данные погребения могли быть оставлены представителями домонгольского населения дельты Волги – саксинами – которые «вросли» в этническую и социальную структуру золотоордынского города361. Однако, это предположение осталось неразвитым и неподкреплённым. Гораздо более перспективной кажется нижеследующее предположение.

Могильник Маячный бугор предстаёт перед нами как во-первых, самый богатый могильник на золотоордынской территории, содержащий наибольшее в процентном отношении количество захоронений состоятельных людей. Во-вторых, этот могильник содержит захоронения оседлых представителей одного из дальневосточных народов, переселённых монголами в степи Нижнего Поволжья362. Судя по богатству этих захоронений, этническая группа, которая их оставила, находилась на очень высокой ступени в социальной иерархии. Возможно также, что представители этой группы населения Красноярского городища исповедовали буддизм. Существовала эта социальная группа, судя по монетам, до 1330-х годов, то есть до времени правления хана Узбека, который ввёл ислам в Золотой Орде в качестве государственной религии. Весьма возможным, на наш взгляд, представляется связать данную группу захоронений с чиновниками-буддистами, служившими ханам Золотой Орды.

В этом контексте очень интересно выглядит само Красноярское городище, поскольку наличие подобных захоронений на его городском некрополе весомо подтверждают предположение А.В. Пачкалова о локализации здесь первой столицы Золотой Орды.


ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Итак, попробуем подвести итоги проведённого статистического анализа. При этом мы должны помнить, что в ходе статистической обработки массового материала, каковым являются средневековые захоронения, мы имеем дело со стохастическими закономерностями и нечёткими множествами, поэтому мы не можем утверждать, что в реальности во множестве существовали погребения, в которых обязательно присутствовали бы все признаки, характерные для того или иного КСП. При этом мы также не оценивали поле смежных признаков, характерных для того и другого КСП в большей или меньшей степени. Мы лишь можем с уверенностью говорить о реально существовавшем в золотоордынское время дуализме в погребальных традициях – в рамках единого погребального обряда существует две основных группы захоронений – с доминированием черт мусульманского погребального обряда и с доминированием немусульманских признаков. КСП, описывающий «языческие» захоронения, довольно разветвлён и объединяет массу признаков, соответствующих самым разнообразным элементам обрядности, причём, зачастую взаимоисключающих. Это явление говорит нам о том, что так называемый «языческий» погребальный обряд золотоордынского времени не является единым и монолитным. Объясняется это полиэтничностью населения Золотой Орды, его поликонфессиональностью и поликультурностью. Причём, в рамках данной работы на основе нашей базы данных и тех критериев, по которым мы описывали погребальный обряд, не представляется возможным выделить этнокультурные или этноконфессиональные группы. Это задача самостоятельного углублённого исследования – на основе признаков погребального обряда попытаться отразить этническую или конфессиональную пестроту населения Золотой Орды. Мы лишь можем фиксировать некоторые наиболее яркие обрядовые черты и пытаться объяснить их происхождение.

Мы должны констатировать, что погребальный обряд захоронений в мавзолеях выглядит весьма единым. В одном комплексе связанных признаков объединились самые разнообразные черты – языческих пережитков и мусульманского обряда. Такой синтез признаков в одном КСП даёт нам возможность сделать заключение о единстве или глубокой нивелировке погребального обряда в группе захоронений в мавзолеях, что, вероятно, связано с тем обстоятельством, что мавзолеи являются, прежде всего, усыпальницами золотоордынской знати. Нельзя ни в коем случае утверждать, что все захоронения в мавзолеях, совершённые с отклонениями от мусульманского погребального обряда, являются языческими. Само наличие такого надмогильного сооружения, как мавзолей, наглядно демонстрирует принадлежность покойного к исламской культуре. Даже в тех случаях, когда в захоронении не соблюдены оба основных требования шариата к погребальному обряду – отсутствие сопутствующего инвентаря и обращение лица покойного к Мекке – мы не вправе объявлять захороненных в мавзолеях представителей знати язычниками. Несомненно, при жизни эти люди наверняка декларировали свою принадлежность исламу, как религиозному течению, одобряемому верховной властью. Однако, консервативность погребального обряда на первых порах не позволяла отказаться полностью от вековых традиций. Наглядным примером данного положения является захоронение из мавзолея №1 на городище у пос. Комсомольский, которое, на наш взгляд, принадлежит представителю высшей знати и совершено по языческому обряду.

Если инвентарь постепенно исчезает из практики погребального обряда, то в первую очередь это происходит в погребениях простолюдинов. Захоронения знати, даже в мавзолеях, продолжают сопровождаться инвентарём. Надо признать, что далеко не все захоронения в мавзолеях, даже на раннем этапе исламизации, содержали отклонения от мусульманского погребального обряда. Знать, как и общество в целом, не была единой. В этой среде встречались как новообращённые язычники, так и апологеты ислама, ревностно соблюдавшие обряды. Нам известны, например, «канонические» захоронения в мавзолее Хусейн-бека в Башкирии, относящиеся ко временам правления Джанибека.

Мы не можем на настоящий момент проследить архитектурную эволюцию типов мавзолеев, тем более связать типологию мавзолеев с типологией погребального обряда в них. Для решения этой задачи нам недостаточно данных. Мы можем лишь отметить некоторые наметившиеся тенденции. Так, во-первых, мы можем предположить уменьшение в мавзолеях в течение XIV века доли захоронений с отклонениями от мусульманского погребального обряда. Необходимо, однако, отметить, что в мавзолеях, расположенных на территории Хорезмского улуса Золотой Орды закрепляется привнесённая в мусульманскую похоронно-поминальную обрядность из зороастризма традиция сооружения специальных помещений для ритуального огня – тлеухана363,чираг-хана364, или специальных подставок для ритуального огня – чираг-дан365. Но это особенность локальная, характерная лишь для Средней Азии, где она врастает в традиции и обрядность культа святых. Во-вторых, мы констатируем распространение в Золотой Орде многоярусных мавзолеев башенного типа и с крестовидным склепом-криптой лишь с конца XIV века. В-третьих, во второй половине XIV в. в планировке золотоордынских мавзолеев прослеживается тенденция не только к повышению этажности, но и увеличению количества помещений за счёт пристраивания дополнительных помещений к пештаку (как, например, в мавзолее №1 из Мохши366) или к основному объёму мавзолея (как в мавзолее Шамун-наби на городище Миздахкан367), которая развивается в постзолотоордынский период и достигает кульминации в планировке мавзолея Ходжи Ахмеда Ясеви, представляющего собой целый культовый комплекс368. Ещё одно проявление той же тенденции – пристраивание дополнительных объёмов, являющихся самостоятельными усыпальницами, с запада и с востока к мавзолею. Примером может служить комплекс мавзолеев Ханская усыпальница. Более поздний ансамбль Шах-и-Зинда, расположенный так же, как и мавзолей Ходжи Ахмеда Ясеви, в среднеазиатском регионе, отражает развитие той же тенденции. Всё это позволяет сделать вывод о генетической связи мавзолеев Средней Азии тимуридского времени и мавзолеев Золотой Орды.

Анализ обряда для погребений в подкурганных оградках не позволяет выделить внутри данной группы определённые подгруппы - «языческую» и «мусульманскую». Как и в предыдущем случае с погребальным обрядом захоронений в мавзолеях, группа выглядит цельной с обрядовой точки зрения. Вслед за Е.П. Мыськовым позволим себе усомниться в перекрывании данных сооружений курганной насыпью. По некоторым признакам (наличие надгробий, предназначенных для обозрения, наличие тризн, долговременность формирования некоторых некрополей внутри оградок), мы можем предположить, что сырцовые оградки являлись открытыми погребальными сооружениями, с которыми были связаны определённые поминальные обряды. В частности, над одним из захоронений на могильнике Маляевка, раскопанных Е.П. Мыськовым, было обнаружено надгробие с гнездом для установки туга – высокого деревянного шеста с металлическим или матерчатым навершием, устанавливаемого на могиле святого. Кстати, некоторые исследователи видят в самой традиции установки тугов на могилах пережиток доисламских поминальных традиций и связывают с культом святых, а точнее – с поминальным обрядом – зийаратом - который буквально пронизан древними языческими обрядами369.

Повторим также, что мы не можем присоединиться к существующему в науке мнению о несомненной прямой связи появления обычая захоронения в оградках с исламизацией кочевой степи в золотоордынское время или с проникновением мусульманских погребальных традиций из городов в степь. Мы лишь предполагаем некоторое влияние мусульманских погребальных традиций на уже сложившийся обряд. Можно предположить, что в основе погребального обряда в данной группе лежит обряд языческий, предусматривающий как сопровождение покойного инвентарём, так и цикл поминальных действий (тризна, само наличие оградки, надгробия). Вероятно, требования шариата к погребальному обряду были восприняты носителями данного обряда чисто механически в качестве новых дополнительных элементов – это такие черты, как доворот лица в сторону Мекки, уменьшение количества инвентаря в погребении. Кроме того, вероятно, появились новые типы внутримогильных конструкций, связанные с захоронениями в ямах с подбоями. Мы полагаем, что планиграфия оградок могла меняться под влиянием исламизации - оградки становятся похожи в плане на мавзолеи с порталами-пештаками или двухкамерные мавзолеи с гур-ханой и зийарат-ханой. Однако, мы не можем утверждать это со всей определённостью. Дело в том, что хронология существования оградок разных типов говорит об их синхронности. О причинах появления в золотоордынское время в степях Нижнего Поволжья и Западного Казахстана таких сооружений, как оградки, мы сказать ничего определённого не можем. Причину появления захоронений в оградках следует искать, вероятно, в этнической традиции одного из этносов, населявших Золотую Орду. Путь проникновения данного обряда в Поволжье может быть прослежен лишь после накопления новых данных, изучение же особенностей погребального обряда захоронений в оградках и этническая интерпретация его носителей должны стать темой для самостоятельного исследования.

Если группы захоронений в мавзолеях и в подкурганных оградках выглядят после анализа едиными, то анализ погребального обряда захоронений под курганами определил, что их можно разделить на «языческую» и «мусульманскую» обрядовые группы. Помимо этого, мы выделяем здесь группу захоронений знати, представителей имущественной и социальной верхушки общества, на погребальный обряд которой, при стремлении соблюсти требования шариата, неизбежно наложила отпечаток их имущественная состоятельность. В рамках большой группы подкурганных захоронений признаки всех этих групп оказываются значимыми. На этом основании можно сделать вывод о том, что мусульманский погребальный обряд был включён в погребальную практику кочевников Золотой Орды в готовом виде (так как его требования были закреплены и поддерживались шариатом). Сохранились лишь сами курганные насыпи как признаки кочевнических захоронений. Подгруппу захоронений с языческими признаками мы можем отнести к «доисламскому» периоду в истории Золотой Орды, а вот две остальные подгруппы мы можем синхронизировать во времени, поскольку не исключено, что погребальный обряд знати трансформировался медленнее, как и в случае с погребениями в мавзолеях.

Мы можем, в целом, согласиться с выводами В.А. Иванова и В.А. Кригера, которые на примере курганов кочевников Южного Приуралья проиллюстрировали существование трёх хронологических групп захоронений в данном регионе. Для датировки захоронений В.А. Иванов и В.А. Кригер использовали статистический анализ взаимовстречаемости в погребениях различных категорий вещевого инвентаря. Ими выделены следующие группы: домонгольская (XII-XIII вв.), золотоордынская языческая (конец XIII – первая треть XIV вв.) и золотоордынская мусульманская (середина XIV – начало XV вв.). Авторы выделяют отличительные особенности мусульманской группы захоронений – отсутствие принадлежностей конской сбруи, оружия, предметов быта, но при этом наличие в течение некоторого времени женских украшений (серьги, перстни), головных уборов «бокка» и подвесок-цилиндриков (тумаров), соседствующих с монетами середины XIV – начала XV вв.370 К таким же выводам пришёл и А.А. Бисембаев, который анализировал погребальный обряд кочевников Западного Казахстана и разделил их на три группы – погребения, совершённые по языческому обряду, погребения, совершённые по мусульманскому обряду и погребения, сочетающие в себе черты двух предыдущих групп371. При этом исследователь датирует последнюю, смешанную, группу очень широко – пережитки доисламских верований прослеживаются в погребениях казахов вплоть до XVIII века372.

Выводы В.А. Иванова и В.А. Кригера и А.А. Бисембаева позволяют нам по аналогии продатировать выделенные в данной работе подгруппы подкурганных мусульманских погребений и погребений знати серединой XIV – началом XV вв.

Необходимо обратить внимание на то, что нами обнаружены некоторые черты в погребальном обряде, которые напрямую связаны с поминальной обрядностью – такие, как наличие тризн, надгробий. Кроме того, нами установлено, что курганные насыпи над некоторыми захоронениями (подкурганные захоронения с надгробиями) возводились не сразу после похорон, а лишь по прошествии некоторого времени, которое наверняка было обусловлено проведением каких-то поминальных обрядов. Наличие цикла поминальных обрядов фиксируется и для захоронений в оградках.

Так, например, у ногайцев зафиксированы разные поминальные рубежи. Астраханские ногайцы поминали на 3, 7, 20, 40, 100-й день и в годовщину; оренбургские – на 3, 7 и 40-й день; караногайцы – на 3, 7, 40, 100-й день и в годовщину. Зафиксирован также обычай отмечать 52-й вечер373.

В данной главе были проанализированы три обрядовые группы захоронений, первую из которых мы условно называем «языческой» или «немусульманской», вторую – группой захоронений с отклонениями от ислама, третью – «мусульманской». Анализ и сравнение именно этих групп захоронений, выделенных на основании соблюдения в них основных требований, предъявляемых шариатом к мусульманскому захоронению, является одной из основных составляющих данной работы.

Погребения «языческой» группы, которым присущи, в основном, немусульманские признаки, тем не менее, в определённой степени подверглись влиянию мусульманского погребального обряда. В погребениях данной группы встречаются признаки, присущие мусульманскому погребальному обряду. Это, например, ямы с подбоями в южном борту, надмогильные сооружения - мавзолеи, надгробия, обращение лица покойного в сторону Мекки при несоблюдении общей западной ориентировки. Особенно наличие косвенных «мусульманских» признаков характерно для захоронений из пригородных могильников. Статистический анализ на основе выбранных нами критериев не позволяет разбить данную группу на обрядовые подгруппы. Погребальный обряд предстаёт перед нами слитным, совпадающим в основных своих деталях. Наиболее яркие особенности языческих захоронений не являются группообразующими, а характеризуют лишь частные случаи. Наиболее заметной чертой обряда выглядит ориентировка погребённого. Так, например, заметно выделяется из общей массы погребений группы захоронений с южной и восточной ориентировками с грунтового могильника Маячный бугор, где в обряде присутствуют такие специфические особенности, как элементы огненного ритуала, зёрна культурных растений в качестве заупокойной пищи и в качестве подсыпок, подстилок, отсутствие в составе инвентаря кочевнических элементов. Однако, захоронения, различающиеся ориентировкой, не группируются друг с другом по другим каким-то признакам, не выделяются из общей «языческой» среды. В этой связи мы можем сделать вывод о «стандартизации», единообразии языческого погребального обряда в Золотой Орде, что является следствием единства религиозных представлений домусульманского населения кочевой степи, которые мы, основываясь на этнографических данных и письменных источниках, можем соотнести с тюрко-монгольским шаманизмом. Для более точной этнической интерпретации погребённых из языческих захоронений совершенно необходимо, на наш взгляд, привлекать анализ типологии вещевого инвентаря.

Основная часть погребений с отклонениями от мусульманских традиций располагается на поселенческих могильниках. И это объясняется тем, что в составе населения золотоордынских городов присутствовали представители как всех мировых религий, так и приверженцы доисламских верований. Но, тем не менее, именно кочевнические, степные регионы Улуса Джучи продолжают оставаться местами бытования доисламских элементов в погребальном обряде наиболее длительное время. У кочевников отдельные элементы доисламских погребальных традиций врастают в мусульманский обряд захоронения и доживают вплоть до наших дней. Достаточно привести в качестве примера казахские надгробные стелы – кулпытасы – украшенные изображениями оружия, бытовых предметов и т.п., то есть всего, что может пригодиться на том свете374. Анализ захоронений с отклонениями от мусульманского погребального обряда позволяет сказать, что нам удалось выделить комплексы связанных признаков, наиболее характерные для них. Один из этих комплексов содержит признаки, характерные для мусульманского погребального обряда, но в сочетании с признаком «наличие погребального инвентаря». Видимо, это означает исключительную устойчивость именно этого варианта отклонения от предписаний шариата. Другой КСП объединяет признаки, присущие погребениям с нехарактерными для мусульманских захоронений позами покойных – вытянуто на спине (ещё один наиболее устойчивый вариант отклонения от исламской погребальной обрядности), а также «упакованные» перезахоронения. Остальные многочисленные признаки отклонений, выделившиеся в самостоятельные КСП, являются случайными, единичными и не представляют собой устойчивой тенденции.

Единство мусульманского погребального обряда, продемонстрированное в ходе анализе всей базы данных в целом, после рассмотрения отдельно взятой группы мусульманских захоронений исчезает. Среди мусульманских захоронений встречаются и подкурганные, и коллективные, и с другими отклонениями от условной нормы. Большинство подкурганных погребений с мусульманскими чертами (без вещей и с доворотом лица на Мекку) сконцентрировано в окрестностях Царёвского городища. Наличие пригородных курганных могильников Царёвского городища, довольно хорошо исследованных, является свидетельством экономического и политического тяготения кочевников к крупному городскому центру. Появление на этих могильниках захоронений с мусульманскими чертами является подтверждением предположения, что именно города были очагами исламизации населения Золотой Орды. Именно население городов и их кочевой округи мусульманизировалось в первую очередь, и лишь после этого ислам проникал вглубь степи. Сравнение количества подкурганных погребений с мусульманскими чертами из округи Царёвского городища и захоронений из степных могильников говорит само за себя. Правда, необходимо сделать ряд оговорок. Во-первых, все эти захоронения происходят с территории Нижнего Поволжья – самого, пожалуй, урбанизированного региона в Золотой Орде. Так, например, могильник 301-й километр находится рядом с синхронным небольшим поселением и буквально в одном-двух днях пути от того же Царёвского городища. Таким образом, количественный перевес мусульманизированных погребений на пригородных могильниках резко возрастает. Однако, всё же, картина получается далеко не полная – нам совершенно не известны могильники Селитренного городища (города Сарай), синхронные времени его существования. Более того, нам вообще неизвестно о существовании курганов в ближайшей округе Селитренного городища. Курганы золотоордынского времени имеются лишь на севере Астраханской области и на правом берегу Волги. Можно предположить, что окрестности Селитренного городища (да и окрестности других левобережных золотоордынских городищ, расположенных ниже Селитренного по течению реки Ахтубы) не входили в традиционные маршруты перекочёвок из-за природно-климатических условий (в этом районе к реке вплотную с востока подходит полупустыня), потому там и не возникли родовые кладбища кочевников – курганные могильники. Но, всё же, исследование грунтовых могильников округи Селитренного городища, могло бы пролить свет на проблему взаимодействия кочевой степи и населения столичного города государства.

В ходе анализа мусульманских погребений мы выделили ряд комплексов связанных признаков, из которых обусловленным обрядовыми особенностями является только один, который, как мы уже писали, характеризует пережиточные явления в мусульманском погребальном обряде. Выделение «пережиточных» признаков даже в группе мусульманских погребений говорит о глубоком их врастании в мусульманский погребальный обряд в Золотой Орде. Остальные комплексы характеризуют собственно «канон» мусульманского погребального обряда, однако не во всей полноте, а по отдельным элементам. Интересно, что такие традиционные атрибуты мусульманского погребального обряда, как ямы с подбоями в южном борту и соответствующие им внутримогильные конструкции оказались разнесены по разным комплексам с признаками, описывающими характерное для мусульманского захоронения положение погребённого. Из этого можно сделать вывод о полной независимости данных комплексов, и, следовательно, изначальной независимости мусульманской позы погребённого и внутримогильной конструкции. Вновь мы убеждаемся в справедливости слов Е.А. Халиковой, которая писала, что наличие или отсутствие подбоя, гроба или надгробия не может служить надёжным признаком мусульманских захоронений. Указанные детали могут иметь место и могут отсутствовать в зависимости от местных условий и традиций. То же самое мы можем сказать и о вариативности внутримогильной конструкции375. Ранее, анализируя внутримогильные конструкции, мы уже выстроили наиболее характерные для мусульманских захоронений модели сочетаний перекрытий, опорных конструкций и вымосток, а также типов могильных ям. (Приложение 5). Однако, мы не можем сказать, что те или иные конструкции более характерны для каких-либо могильников или территорий. Как мы уже убедились ранее, данные элементы мусульманского погребального обряда являются вторичными, они встречаются как в чисто мусульманских захоронениях, так и в захоронениях с отклонениями от ислама, и в чисто языческих. Представляется возможным, что в погребальный обряд вначале внедрялись основные требования шариата – безынвентарность и обращение лица к Мекке, и лишь после относительного распространения этих норм в обряде закрепились внутримогильные конструкции и типы ям, наиболее характерные для мусульманского обряда. Мы не можем привести датировку этого процесса в абсолютных цифрах, и в нашем распоряжении имеется единичный, пожалуй, случай, когда становится возможным относительно точно продатировать процесс исламизации золотоордынского городского населения на материале планиграфии одного некрополя. Имеется в виду городской некрополь Красноярского городища могильник Маячный бугор376. За семь лет исследований (Никонов В.А.377, Котеньков С.А.378, Казаков П. В.379, Четвериков С.И.380, Артемьев С.Б.381, Юрьев А.Д.382) здесь было выявлено около 400 захоронений. Такого рода выборка мусульманских погребений достаточна для статической обработки, позволяющей делать выводы о формировании исламской погребальной традиции в провинциальном городе Золотой Орды. К сожалению, материалы раскопок на данном некрополе до сих пор не опубликованы, поэтому в своих построениях мы будем пользоваться лишь самыми общими описаниями.

Нами выделено, в целом, три крупных группы захоронений: 1.) Погребения переходного от язычества к исламу типа. Датируются вещами, монетами и контекстом могильника 2-й пол. XIII - 1-й четв. XIV вв. Располагаются компактно в северной части могильника, удаленной от городища. Преобладают доисламские обрядовые черты - ориентировка головой на юг и восток, богатый инвентарь, наличие мощных склепов из крупноформатного (48 х 22 х 12 см) сырцового кирпича, обязательное наличие гроба. Элементы исламского обряда проявляются очень редко – главным образом, в позе погребённого (но не в ориентировке!). 2.) Погребения, относящиеся к периоду врастания ислама в религиозную структуру общества после официальной исламизации (1-я четв. XIV-сер. XIV вв.) Локализуются в западной и, частично, в центральной частях могильника. Для данной группы захоронений характерно наличие двускатных мощных склепов и деревянных гробов. Формат сырца меняется на средний (40 х 20 х 7 см). Очень редко встречаются вещи в могилах - орудия труда и ритуальные предметы. Преобладает положение погребенного на спине головой на запад, лицом вверх, без доворотов. Имеются парные склепы и коллективные захоронения, а также захоронения-перезахоронения. Кроме того, к этому периоду относятся многочисленные захоронения с отклонениями от мусульманского погребального обряда – с нарушением ориентировки покойного (головой на восток), ориентировки лица (лицо обращено к северу или влево). Появляются захоронения в ямах с подбоями, но расположение подбоя ещё не устоялось – либо в южной стенке могильной ямы, либо в северной. 3.) Погребения периода утверждения ислама как ведущей религии (сер. XIV - кон. XIV вв.). Характерно преобладание подбоев - ляхдов в южной стенке могильной ямы и их наклонное или ступенчатое перекрытие малоформатными сырцами. Почти выходят из употребления деревянные гробы. Погребенные лежат в подбоях в «канонической» мусульманской позе - на спине, с доворотом вправо, лицом на юг, головой на запад. На данном этапе отмечено оформление могильника в организованном кладбище, наблюдается рядность захоронений. Могильник смещается к югу, ближе к городищу. Также отмечены коллективные захоронения и перезахоронения383.

Абсолютная датировка имеется лишь для первой группы – это монеты конца XIII – первой четверти XIV вв.384 Остальные две группы мы датируем эмпирически, на основании наблюдений за разрастанием площади могильника и насыщенности его захоронениями.

Тем не менее, мы склонны предположить, что подобная хронология становления мусульманской религии может быть прослежена и на некрополях других городов Золотой Орды.

Анализ степени исламизированности различных населённых пунктов Золотой Орды приводит нас к следующим выводам. Погребальный обряд на могильниках Селитренного городища является, в общем, единообразным. В структуре погребального обряда на могильниках Селитренного городища выявлено множество КСП, которые находятся в рамках мусульманской погребальной традиции, представляя собой лишь непротиворечивые варианты единого погребального обряда.

Количественный и структурный анализ погребального обряда на могильниках Селитренного городища показывает нам картину очень глубокой мусульманизации населения золотоордынской столицы во второй половине XIV – начале XV века. Погребальный обряд предстаёт как единый культурный фон, на котором изредка наблюдаются варианты, не отрицающие, а дополняющие обрядовую сторону. Вместе с тем, на могильниках Селитренного городища даже в конце золотоордынской эпохи встречаются в ряде погребений некоторые отклонения от мусульманского погребального «канона», что может объясняться культурным «давлением», которое оказывала на население столицы слабо мусульманизированная степная периферия.

Анализ также показывает значительную унификацию погребального обряда на могильниках окрестностей периферийного поселения Тумак-Тюбе. Абсолютно доминируют погребения с мусульманскими признаками (их большинство, но обряд в них унифицирован, и описываются они небольшим количеством признаков). В тот же комплекс входят признаки погребений с отклонениями от мусульманского погребального обряда - с доворотом вправо, на правом боку, с вещами. Предположительно можно выделить ещё одну обрядовую группу – погребения, в которых покойные уложены вытянуто на спине, лицом вверх. Бросается в глаза отсутствие разнообразия типов ям и внутримогильных конструкций, с которым мы сталкиваемся на Селитренном городище. Не было обнаружено ни одного захоронения, в котором бы содержались предметы конской сбруи, оружие. Имеются, однако, погребения с семенами культурных растений. Налицо длительные традиции оседлости. Из этого следует, что данные могильники оставлены оседлым населением дельты Волги, которое могло перейти к оседлости ещё в домонгольское время. Мы склонны полагать, что унификация погребального обряда является косвенным признаком того, что он прошёл длительный путь развития и, возможно, на самом деле большая часть захоронений с могильников Хан-Тюбе и Тумак-Тюбе принадлежит населению, мусульманизированному ещё в домонгольский период.

На могильниках окрестностей Красноярского городища мы отмечаем наличие трёх обрядовых групп – группы захоронений с южной и восточной ориентировкой покойных (КСП II), группы мусульманских погребений (КСП III) и группы захоронений со смешанными чертами обрядности (КСП I). Отчасти они совпадают с теми эмпирическими наблюдениями, о которых мы писали выше. Самой ранней является группа «языческих» захоронений, – она возникла во второй половине XIII века и продолжала существовать до 30-х годов XIV века. Вероятно, в конце XIII – первой половине XIV века существовала группа погребений, объединяющих в себе черты как мусульманских, так и языческих захоронений, перезахоронения, коллективные захоронения, а также элементы погребального обряда, связанного с культом огня (трупосожжения). Возможно, эти погребальные традиции продолжали существовать и позже, в середине и в конце XIV века, но всё реже и реже.

Самой большой является группа захоронений совершённых по мусульманскому обряду. Появление первых мусульманских захоронений мы моем синхронизировать с возникновением самого могильника, то есть со второй половиной XIII в. В этот период единичные мусульманские захоронения соседствуют с многочисленными языческими в северной части могильника385. Но, с течением времени, число их нарастает в центральной части могильника и они составляют абсолютное большинство погребений в южной его части.

Мы связываем возникновение группы захоронений с южной и восточной ориентировками и некоторыми чертами погребального обряда, присущими захоронениям буддистов, с проникновением в Нижнее Поволжье вместе с монголами представителей некой дальневосточной народности (уйгуров, чжурчжэней), приверженцев буддизма-ламаизма. Богатство данных захоронений говорит нам о высоком социальном статусе покойных, поэтому мы предполагаем, опираясь на многочисленные упоминания в источниках чиновников-ламаистов, что захоронения с южной и восточной ориентировками на Маячном бугре принадлежат представителям высшей чиновничьей знати Золотой Орды. Концентрация же данных захоронений именно на могильнике Маячный бугор позволяет сделать осторожное предположение об особом, возможно-столичном, статусе самого города на месте нынешнего Красноярского городища.

Обратим также внимание на тот факт, что, судя по материалам могильника, население городища в XIII веке отличалось исключительной космополитичностью, поликонфессиональностью и полиэтничностью, что характерно именно для столичного города, притягательного для энергичных представителей разных слоёв общества из разных частей Монгольской империи. Эти же черты прослеживаются на могильниках Селитренного городища.

Эта книга, разумеется, не претендует на полноту освещения проблемы. Мы лишь надеемся, что смогли отметить основные тенденции исламизации золотоордынского общества, которые нашли отражение в погребальном обряде. Быть может, результаты данной работы смогут быть полезны для будущих исследователей культуры и истории Золотой Орды.


СПИСОК ИСТОЧНИКОВ И ЛИТЕРАТУРЫ

А. ИСТОЧНИКИ

Архивные материалы

  1.  Алихова А.Е. Отчёт о раскопках в с. Наровчат Пензенской области летом 1962 г // Архив ИА РАН. Р-1. № 2570
  2.  Алихова А.Е. Отчёт о раскопках Мордовской экспедиции летом 1957 г // Архив ИА РАН. Р-1. № 1504
  3.  Алихова А.Е. Отчёт о раскопках Наровчатской археологической экспедиции за 1961 г // Архив ИА РАН. Р-1. № 2318
  4.  Алихова А.Е. Отчёт о раскопках Наровчатской экспедиции в с. Наровчат Пензенской области в 1960 г // Архив ИА РАН. Р-1. № 2102
  5.  Артемьев С. Б. Отчёт о научно-исследовательских археологических работах на грунтовом могильнике «Маячный-2» Красноярского района Астраханской области в 1995 г // Архив ИА РАН. Р-1. №№ 19395, 19396
  6.  Белинский А.Б., Зиливинская Э.Д., Бабенко В.А. Отчёт об археологических работах на городище Маджары Ставропольского края в 1989-90 гг // Архив ИА РАН. Р-1. №№ 15207, 15208, 15209
  7.  Булатов Н.М. ПАЭ-88. Отчёт о раскопках Селитренного городища (раскоп XVII) в 1988 г // Архив ИА РАН. Р-1. №№ 13770, 13771
  8.  Булатов Н.М., Зеленеев Ю.А. Отчёт о раскопках на Селитренном городище в 1991 г // Архив ИА РАН. Р-1. №№ 16667, 16668
  9.  Булатов Н.М., Яблонский Л.Т., Егоров В.Л., Паромов Я.М., Фёдоров-Давыдов Г.А., Богословский О.В. Отчёт о раскопках на Селитренном городище Астраханской области в 1980 г // Архив ИА РАН. Р-1. № 8269
  10.  Булатов Р.М. Отчёт о раскопках ПАЭ на Селитренном городище в 1992 году // Архив ИА РАН. Р-1. № 16935
  11.  Булатов Р.М., Егоров В.Л., Фёдоров-Давыдов Г.А., Скоробогатова Т.В. Отчёт о раскопках на Селитренном городище в 1982 г // Архив ИА РАН. Р-1. №№ 9792, 9792-а, 9792-б
  12.  Вайнер И.С. Научный отчёт об археологических исследованиях памятников у села Царёва Ленинского района Волгоградской области (Царёвское городище и II Царёвский могильник), произведённых в 1962 году // Архив ИА РАН. Р-1. № 2544
  13.  Вайнер И.С. Приложение к отчёту Г.А. Фёдорова-Давыдова об археологических исследованиях памятников у с. Царёва Средне-Ахтубинского района Волгоградской области (Царёвское городище), произведённых в 1963 г // Архив ИА РАН. Р-1. № 2699-а
  14.  Васильев Д. В. Отчёт о разведках на территории Красноярского, Икрянинского и Приволжского районов в 1993 г // Архив ИА РАН. Р-1. №№ 18090, 18091
  15.  Васильев Д.В. Отчёт об археологических разведках в Красноярском, Приволжском и Наримановском районах Астраханской области в 1992 году // Архив ИА РАН. Р-1. №№ 16988, 16989
  16.  Васильев Д.В. Отчёт об исследованиях на грунтовых могильниках «Мечетный бугор-1» и «Вакуровский бугор-2» в Красноярском районе Астраханской области в 1993 году // Архив ИА РАН. Р-1. №№ 18093,18094
  17.  Васильков К.Н. Отчёт обследования и раскопок разрушаемого могильника в урочище Весёлая грива Астраханской области в 1980 г // Архив ИА РАН. Р-1. № 7825
  18.  Галкин Л.Л. Отчёт о полевых исследованиях в Гурьевской и Мангышлакской областях Казахской ССР в 1978 г // Архив ИА РАН. Р-1. № 7113, №7113-а
  19.  Галкин Л.Л. Отчёт о полевых исследованиях в Гурьевской области // Архив ИА РАН. Р-1. № 6492, № 6492-а
  20.  Галкин Л.Л. Отчёт об археологических работах Волго-Уральской экспедиции Института археологии АН СССР в 1979 г // Архив ИА РАН. Р-1. № 7538
  21.  Гарустович Г.Н. Отчёт об археологических работах 1988 года в пределах Краснокамского и Дуванского районов Башкирской АССР // Архив ИА РАН. Р-1. № 13131
  22.  Гарустович Г.Н. Отчёт об археологических работах в Мелеузовском, Кугарчинском, Чишминском, Миякинском, Бижбулякском и Зианчуринском районах в 1986 году // Архив ИА РАН. Р-1. №№ 12003, 12003-а
  23.  Гарустович Г.Н. Отчёт об археологических работах в Чишминском, Дуванском, Уфимском, Иглинском районах Башкирской АССР по открытому листу формы №1 за № 243 в 1985 г // Архив ИА РАН. Р-1. №№ 10972, 10972-а
  24.  Гумилёв Л.Н. Отчёт по Астраханской археологической экспедиции Государственного Эрмитажа 1962 года // Архив ИА РАН. Р-1. № 2575
  25.  Гришаков В.В., Дворниченко В.В. Отчёт о работе Хошеутовского отряда на могильнике у с. Хошеутово Харабалинского района Астраханской области в 1991 г // Архив ИА РАН. Р-1. № 15973
  26.  Дворниченко В.В. Отчёт о работе Аксарайского отряда на могильнике у посёлка Комсомольский Красноярского района Астраханской области в 1991 году // Архив ИА РАН. Р-1. №15972
  27.  Дворниченко В.В. Отчёт о работе Красноярского отряда на могильнике у пос. Комсомольский Красноярского района Астраханской области в 1990 году // Архив ИА РАН. Р-1. № 15466;
  28.  Дворниченко В.В. Отчёт о раскопках участка городища XIII-XV вв., расположенного у посёлка Комсомольский Красноярского района Астраханской области в 1992 году // Архив ИА РАН. Р-1. № 17094;
  29.  Дворниченко В.В., Куйбышев А.В., Малиновская Н.В., Фёдоров-Давыдов Г.А. Отчёт о раскопках курганов в Черноярском районе Астраханской области в зоне 1 очереди строительства Калмыцко-Астраханской рисово-оросительной системы в 1975 году // Архив ИА РАН. Р-1. №№ 5250, 5250-а, 5250-б, 5250-в.
  30.  Дворниченко В.В., Малиновская Н.В., Паромов Я.М., Фёдоров-Давыдов Г.А. Раскопки курганов в зоне строительства КАРОС и Никольской ОС в 1978 году // Архив ИА, Р-1. № 8538;
  31.  Дворниченко В.В., Малиновская Н.В., Паромов Я.М., Фёдоров-Давыдов Г.А. Раскопки курганов в зоне строительства Калмыцко-Астраханской рисово-оросительной системы и Никольской оросительной системы в 1978 году // Архив ИА РАН. Р-1. № 8538
  32.  Дворниченко В.В., Смирнов А.С., Фёдоров-Давыдов Г.А. Отчёт о раскопках курганов в Астраханской области в 1976 году // Архив ИА РАН. Р-1. №№ 6719, 6719-а, 6719-б, 6719-в, 6719-г.
  33.  Дворниченко В.В., Фёдоров-Давыдов Г.А. Отчёт о раскопках курганов в зоне строительства I очереди Калмыцко-Астраханской рисово-оросительной системы в Черноярском районе Астраханской области в 1980 году // Архив ИА РАН. Р-1. № 8254.
  34.  Дьяченко А.Н. Отчёт об археологических раскопках в зоне строительства канала «Волгодонводпереброска» в Городищенском районе Волгоградской области в 1985 году // Архив ИА РАН. Р-1. №№ 3861, 3861-а
  35.  Егоров В.Л. Отчёт о раскопках на Водянском городище в 1971 году // Архив ИА РАН. Р-1. № 4454
  36.  Егоров В.Л. Отчёт о раскопках Селитренного городища в 1987 году. Раскоп XIII // Архив ИА РАН. Р-1. №№ 14715, 14716
  37.  Егоров В.Л., Галкин Л.Л. Отчёт о раскопках на Водянском городище близ Дубовки Дубовского района Волгоградской области и на Селитренном городище Харабалинского района Астраханской области в 1967 г // Архив ИА РАН. Р-1. № 3534
  38.  Егоров В.Л., Полубояринова М.Д. Научный отчёт об археологических раскопках на Водянском городище Дубовского района Волгоградской области в 1969 году // Архив ИА РАН. Р-1. № 3908
  39.  Железчиков Б.Ф. Отчёт об археологических раскопках могильника у села Маляевка Ленинского района Волгоградской области в 1987 г // Архив ИА РАН. Р-1. №№ 13489, 13490
  40.  Закирова И.А. Отчёт о раскопках золотоордынского мавзолея в с. Бахтияровка Ленинского района Волгоградской области в 1984 и 1985 гг // Архив ИА. Р-1. № 11229
  41.  Закирова И.А. Отчёт об археологических исследованиях в Волгоградской области в 1983 г // Архив ИА РАН. Р-1. № 9971
  42.  Зиливинская Э.Д. Отчёт о раскопках на Селитренном городище в 1988 г // Архив ИА РАН. Р-1. №№ 14632, 14633
  43.  Зиливинская Э.Д. Отчёт о раскопках на Селитренном городище в Харабалинском районе Астраханской области в 1994 году // Архив ИА РАН. Р-1. №№ 18414, 18415
  44.  Зиливинская Э.Д. Отчёт о раскопках на Селитренном городище Харабалинского района Астраханской области в 1983 г // Архив ИА РАН. Р-1. № 13666 Зиливинская Э.Д. Отчёт о раскопках на Селитренном городище Харабалинского района Астраханской области в 1983 г // Архив ИА РАН. Р-1. № 13666
  45.  Зиливинская Э.Д. Отчёт об охранных раскопках на Селитренном городище Харабалинского района Астраханской области // Архив ИА РАН. Р-1. №№ 19137, 19138
  46.  Зиливинская Э.Д., Смирнова Л.И. Отчёт об археологических работах на городище Маджары Ставропольского края в 1991 г // Архив ИА РАН. Р-1. №17234;
  47.  Ионе Г.И. Отчёт о полевых работах Кабардино-Балкарского НИИ в 1963 г // Архив ИА РАН. Р-1. № 3395
  48.  Казаков П.В. Отчёт об археологических исследованиях в Красноярском районе Астраханской области в 1988 году // Архив ИА РАН. Р-1. №№ 13216, 13217
  49.  Казаков П.В. Отчёт об исследованиях в райцентре Красный Яр Астраханской области за 1989 г // Архив ИА РАН. Р-1. №№ 14994, 14995
  50.  Клепиков В.М. Отчёт об археологических раскопках в зоне строительства I очереди Фроловской оросительной системы у х. Шляховский Фроловского района Волгоградской области в 1989 году // Архив ИА РАН. Р-1. №№ 13705, 13706.
  51.  Котеньков С. А. Отчёт об археологических исследованиях на грунтовом могильнике «Маячный бугор-1» в Красноярском р-не Астраханской области в 1992 г // Архив ИА РАН. Р-1. №№ 17655, 17656;
  52.  Котеньков С. А. Отчёт об исследованиях грунтового могильника «Маячный бугор-1» Красноярского района в 1991 г // Архив ИА. Р-1. №№ 16787, 16788, 16789;
  53.  Котеньков С. А. Отчёт об исследованиях на грунтовом могильнике «Маячный бугор -1» в Красноярском р-не в 1993 г // Архив ИА РАН. Р-1. №№ 18395, 18396;
  54.  Котеньков С.А. Отчёт об археологических исследований на грунтовом могильнике «Маячный бугор-1» в 1994 году // Архив ИА РАН. Р-1. №№ 19735, 19736
  55.  Крупнов Е.И., Кузнецов В.А., Марковин В.И., Мерперт Н.Я., Милорадович О.В., Мунчаев Р.М. Полный отчёт объединённой Северо-Кавказской археологической экспедиции 1960 г // Архив ИА РАН. Р-1. №№ 2183, 2183-а
  56.  Лукашов А.В. Отчёт о работе Заволжской экспедиции ВГПИ за 1981 год // Архив ИА РАН. Р-1. № 8262.
  57.  Ляхов С.В. Отчёт об археологических исследованиях IV Заволжской экспедиции в Саратовской и Волгоградской областях в 1989 году // Архив ИА РАН. Р-1. № 13675
  58.  Мажитов Н.А., Салихов Р.Т., Халиуллин Р.Н. Отчёт о раскопках средневекового мавзолея Бэндэбикэ в Кугарчинском районе БАССР в 1969 году // Архив ИА РАН. Р-1. № 4009
  59.  Маловицкая Л.Я. Отчёт о раскопках Астраханской археологической экспедиции в 1965 году // Архив ИА РАН. Р-1. №№ 3429, 3429-а, 3429-б
  60.  Маловицкая Л.Я., Шилов В.П. Отчёт о раскопках Астраханской археологической экспедиции за 1963 г. Р-1. №№ 2750, 2750 а.
  61.  Мамонтов В.И. Отчёт о работе Приволжского отряда ЛОИА АН СССР и Донской экспедиции ВГПИ за 1989 год // Архив ИА РАН. Р-1. №№ 14313, 14314
  62.  Мошкова М.Г. Отчёт о полевой работе Казахстанского отряда Южно-Уральской экспедиции летом 1964 года // Архив ИА РАН. Р-1. № 2882
  63.  Мошкова М.Г., Железчиков Б.Ф., Кригер В.А. Отчёт об археологических работах в Уральской области в 1978 году // Архив ИА РАН. Р-1. №№ 6929, 6929-а, 6929-б
  64.  Мыськов Е.П. Отчёт о работе Волго-Ахтубинского отряда археологической экспедиции Волгоградского пединститута в 1991 году // Архив ИА РАН. Р-1. №№ 16726, 16727, 16728
  65.  Мыськов Е.П. Отчёт о работе Волго-Ахтубинского отряда археологической экспедиции Волгоградского пединститута с Суровикинском и Котельническом районах Волгоградской области в 1987 году // Архив ИА РАН. Р-1. №№ 11985, 11985-а.
  66.  Мыськов Е.П. Отчёт о работе Волго-Ахтубинского отряда археологической экспедиции Волгоградского пединститута в Котельниковском и Ленинском районах Волгоградской области в 1988 году // Архив ИА РАН. Р-1. №№ 12538, 12538 а;
  67.  Мыськов Е.П. Отчёт о работе Волго-Ахтубинского отряда археологической экспедиции ВГПИ в 1986 г // Архив ИА РАН. Р-1. № 11303
  68.  Мыськов Е.П. Отчёт о раскопках могильника Царёв, проведённых Волго-Ахтубинским отрядом археологической экспедиции ВГПИ в 1989 году // Архив ИА РАН. Р-1. №№ 14226, 14227
  69.  Никонов В.А. Отчёт об археологических исследованиях на грунтовом могильнике «Маячный бугор-1» в Красноярском районе Астраханской области в 1990 г. Астрахань, 1993 г // Архив ИА, Р-1. №№ 16976, 16977
  70.  Никонов В.А. Отчёт об исследованиях на буграх «Мечетный-1» и «Вакуровский-1» в Красноярском районе Астраханской области и на бугре «Долгий» в Трусовском районе г. Астрахани в 1990 году // Архив ИА РАН. Р-1. №№ 16978, 16979
  71.  Плахов В.В. Отчёт о раскопках культового комплекса XIII века у пос. Комсомольский Красноярского района Астраханской области в 1989 году // Архив ИА РАН. Р-1. №№ 14194, 14195;
  72.  Плахов В.В. Отчёт о раскопках мавзолея XIV века и могильника у пос. Комсомольский Красноярского района Астраханской области в 1987 году // Архив ИА РАН. Р-1. №№ 12519, 12520;
  73.  Плахов В.В. Отчёт о раскопках могильника у пос. Комсомольский Красноярского района Астраханской области в 1988 году // Архив ИА РАН. Р-1. №№ 14329, 14330;
  74.  Плахов В.В. Отчёт о раскопках грунтового могильника Приволжский, расположенного в Наримановском районе астраханской области близ 6 микрорайона г. Астрахани (Трусовский район), в 1991 г // Архив ИА РАН. Р-1. № 16330
  75.  Плахов В.В. Отчёт о раскопках участка городища XIII-XIV вв., расположенного на территории пос. Комсомольский Красноярского района Астраханской области и доследовании могильника на территории городища XIV века Хаджи-Тархан (Старая Астрахань) в 1993 году // Архив ИА РАН. Р-1. № 17885;
  76.  Плахов В.В. Отчёт о раскопках участка городища XIII-XV вв., расположенного у посёлка Комсомольский Красноярского района Астраханской области в 1990 году // Архив ИА РАН. Р-1. №№ 15762, 15763;
  77.  Плахов В.В. Отчёт о раскопках участка городища XIII-XV вв., расположенного у посёлка Комсомольский Красноярского района Астраханской области в 1991 году // Архив ИА РАН. Р-1. №16333;
  78.  Скарбовенко В.А. Отчёт о раскопках курганных могильников в зоне строительства Понуро-Калининской оросительной системы на землях колхоза «Заря» в Калининском районе Краснодарского края // Архив ИА РАН. Р-1. № 8744.
  79.  Скрипкин А.С. Отчёт об археологических раскопках в зоне строительства Понуро-Калининской оросительной системы в Краснодарском крае в 1981 г // Архив ИА РАН. Р-1. № № 8765, 8765-а.
  80.  Сорокин В.С. Археологические памятники Актюбинской области Казахской ССР по материалам Западно-Казахстанского отряда археологической экспедиции ИИМК АН СССР на целинные земли в 1956 году // Архив ИА РАН. Р-1. №№ 1174, 1174-а
  81.  Фёдоров-Давыдов Г.А. Научный отчёт о раскопках 1962 г. на городище Сарай-Берке – столице Золотой Орды // Архив ИА РАН. Р-1. № 2540
  82.  Фёдоров-Давыдов Г.А. Научный отчёт о раскопках в 1961 г. на Царёвском городище (Сарай-Берке) Ленинского района Волгоградской области // Архив ИА РАН. Р-1. № 2331, 2331-а, 2331-б
  83.  Фёдоров-Давыдов Г.А. Научный отчёт о раскопках на Итяковском и Царёвском городищах в 1965 г // Архив ИА РАН. Р-1. № 3130
  84.  Фёдоров-Давыдов Г.А. Отчёт о раскопках на Царёвском городище (Сарай-Берке) в 1964 г // Архив ИА РАН. Р-1. № 2885
  85.  Фёдоров-Давыдов Г.А., Булатов Н.М., Гусева Т.В., Егоров В.Л., Яблонский Л.Т. Отчёт о раскопках Селитренного городища в 1977 году // Архив ИА РАН. Р-1. № 6687
  86.  Фёдоров-Давыдов Г.А., Булатов Н.М., Егоров В.Л. Научный отчёт о раскопках на Селитренном городище в 1981 г // Архив ИА РАН. Р-1. №№ 9677, 9677-а, 9677-б
  87.  Фёдоров-Давыдов Г.А., Булатов Н.М., Егоров В.Л. Отчёт об археологических раскопках на Селитренном городище в Астраханской области в 1975 г // Архив ИА РАН. Р-1. №№ 5846, 5846-а, 5846-б
  88.  Фёдоров-Давыдов Г.А., Булатов Н.М., Егоров В.Л., Мухамадиев А.Г. Научный отчёт о раскопках на Селитренном (Астраханская область) и Водянском (Волгоградская область) городищах в 1970 г // Архив ИА РАН. Р-1. №№ 4356
  89.  Фёдоров-Давыдов Г.А., Булатов Н.М., Егоров В.Л., Яблонский Л.Т. Отчёт о раскопках Селитренного городища в Астраханской области в 1978 г // Архив ИА РАН. Р-1. №№ 8263, 8263-а, 8263-б
  90.  Фёдоров-Давыдов Г.А., Булатов Н.М., Егоров В.Л., Яблонский Л.Т., Паромов Я.М. Отчёт о раскопках Селитренного городища в 1979 году // Архив ИА РАН. Р-1. №№ 8266, 8266-а, 8266-б
  91.  Фёдоров-Давыдов Г.А., Дворниченко В.В. Отчёт о раскопках курганов в Черноярском районе Астраханской области, в зоне строительства 1 очереди КАРОС // Архив ИА РАН. Р-1. № 5038;
  92.  Фёдоров-Давыдов Г.А., Дворниченко В.В. Отчёт о раскопках курганов в зоне строительства 1 очереди КАРОС в Черноярском районе Астраханской области в 1980 году // Архив ИА РАН. Р-1. №8524
  93.  Фёдоров-Давыдов Г.А., Дворниченко В.В. Отчёт о раскопках курганов в Черноярском районе Астраханской области в зоне строительства I очереди Калмыцко-Астраханской рисово-оросительной системы // Архив ИА РАН. Р-1. № 5038
  94.  Фёдоров-Давыдов Г.А., Дворниченко В.В., Егоров В.Л., Булатов Н.М. Научный отчёт о раскопках Селитренного городища Поволжской археологической экспедицией в 1983 г // Архив ИА РАН. Р-1. №№ 9275, 9275-а
  95.  Фёдоров-Давыдов Г.А., Дворниченко В.В., Малиновская Н.В., Смирнов А.С. Отчёт о раскопках курганов в зоне строительства Никольской оросительной системы в 1977 г // Архив ИА РАН. Р-1. № 6686
  96.  Фёдоров-Давыдов Г.А., Егоров В.Л. Отчёт о раскопках на Водянском городище XIV века близ города Дубовка Волгоградской области в 1974 г // Архив ИА РАН. Р-1. № 53416
  97.  Фёдоров-Давыдов Г.А., Егоров В.Л. Отчёт о раскопках на Селитренном городище в 1986 году // Архив ИА РАН. Р-1. №№ 11755, 11755-а, 11755-б, 11755-в
  98.  Фёдоров-Давыдов Г.А., Егоров В.Л., Булатов Н.М., Скоробогатова Т.В. Отчёт о раскопках на Селитренном городище в 1982 г (раскопы II и XI) // Архив ИА РАН. Р-1. №№ 9792, 9792-а, 9792-б
  99.  Фёдоров-Давыдов Г.А., Егоров В.Л., Галкин Л.Л., Мухамадиев А.Г., Вайнер И.С., Булатов Н.М. Научный отчёт о раскопках Царёвского, Водянского и Селитренного городища в 1968 г // Архив ИА РАН. Р-1 №№ 3687, 3688
  100.  Фёдоров-Давыдов Г.А., Егоров В.Л., Зиливинская Э.Д., Булатов Р.М. Отчёт о раскопках на Селитренном городище в 1985 году // Архив ИА РАН. Р-1. № 10766
  101.  Фёдоров-Давыдов Г.А., Егоров В.Л., Мухамадиев А.Г. Отчёт о раскопках Водянского и Царёвского городищ в Волгоградской области в 1973 году // Архив ИА РАН. Р-1. № 5039
  102.  Фёдоров-Давыдов Г.А., Егоров В.Л., Яблонский Л.Т., Булатов Н.М. Научный отчёт о раскопках 1976 г. на Селитренном городище Астраханской области // Архив ИА РАН. Р-1. №№ 6168, 6168-а, 6168-б
  103.  Фёдоров-Давыдов Г.А., Мухамадиев А.Г. Отчёт о раскопках на Царёвском городище в Волгоградской области в 1971 г // Архив ИА РАН. Р-1. № 4452
  104.  Фёдоров-Давыдов Г.А., Мухамадиев А.Г. Отчёт о раскопках в 1972 году на Водянском городище в Волгоградской области // Архив ИА РАН. Р-1. № 4710
  105.  Фёдоров-Давыдов Г.А., Мухамадиев А.Г., Галкин Л.Л. Отчёт о раскопках золотоордынского городища у с. Селитренное Астраханской области (Сарай-Бату) в 1969 г // Архив ИА РАН. Р-1. №№ 3909, 3909-а
  106.  Четвериков С. И. Отчёт об охранных раскопках грунтового могильника «Маячный-2» Красноярского района в 1991 г // Архив ИА РАН. Р-1. № 16750
  107.  Чеченов И.М. Отчёт о раскопках городища Нижний Джулат в 1967 г // Архив ИА РАН. Р-1. №№ 3461, 3461-а
  108.  Чеченов И.М. Отчёт об археологических раскопках городища Нижний Джулат в 1966 г // Архив ИА РАН. Р-1. № 3280
  109.  Шилов В.П. Отчёт о работах Астраханской экспедиции за 1964 год // Архив ИА РАН. Р-1. №№3156, 3156-а
  110.  Шилов В.П. Отчёт о работах Астраханской экспедиции за 1964 год // Архив ИА РАН. Р-1. 3156, 3156-а
  111.  Шилов В.П. Отчёт о раскопках Астраханской археологической экспедиции за 1962 год // Архив ИА РАН. Р-1. №№ 2728, 2728-а
  112.  Шилов В.П. Отчёт о раскопках Астраханской экспедиции в 1956 году // Архив ИА РАН. Р-1. № 1314.
  113.  Шилов В.П. Отчёт о раскопках Астраханской экспедиции в 1961 году // Архив ИА РАН. Р-1. №№ 2380, 2380-а.
  114.  Шилов В.П., Маловицкая Л.Я. Отчёт о работах Астраханской экспедиции за 1963 год // Архив ИА РАН. Р-1. №№ 2750, 2750-а
  115.  Шнайдштейн Е.В. Отчёт об археологических исследованиях в Астраханской области в 1981 году // Архив ИА РАН. Р-1. № 8813.
  116.  Шнайдштейн Е.В. Отчёт об археологических исследованиях в Астраханской области в 1978 г // Архив ИА РАН. Р-1. № 7255
  117.  Шнайдштейн Е.В. Отчёт об археологических раскопках а Ахтубинском районе Астраханской области в 1985 году // Архив ИА РАН. Р-1. № 10756
  118.  Шнайдштейн Е.В., Мелентьев А.Н. Отчёт о работах Астраханской экспедиции ЛОИА АН СССР в полевом сезоне 1969 г // Архив ИА РАН. Р-1. №№ 3910, 3910-а
  119.  Шнайдштейн Е.В. Отчёт об археологических раскопках в Ахтубинском районе Астраханской области в 1984 году // Архив ИА РАН. Р-1. № 10341
  120.  Юрьев А.Д. Отчёт об археологических раскопках на грунтовом могильнике «Маячный бугор-1» в 1996 году // Архив ИА РАН. Р-1. №№ 20115, 20116

Письменные источники

  1.  Джиованни дель Плано Карпини. История монгалов. Гильом де Рубрук. Путешествие в Восточные страны. Ред., вступит. ст. и примеч. Н.П. Шастиной. М.: Географгиз, 1957. 270 с.
  2.  История Золотой империи / Пер. Г.М. Розова, коммент. А.Г. Малявкина. Новосибирск: Издательство ИАИЭ СО РАН, 1998. 288 с.
  3.  Лантратова О.Б., Голиков В.П., Орфинская О.В., Владимирова О.Ф., Егоров В.Л. Исследование уникальных археологических памятников из собрания Государственного Исторического музея – комплексов одежд XIII-XIV вв. М.: отдел типографских работ ГИМ, 2002. 237 с.
  4.  Тизенгаузен В.Г. Сборник материалов, относящихся к истории Золотой Орды. Т. 1. Извлечения из сочинений арабских. СПб.: Тип. имп. АН, 1884. 564 с.
  5.  Тизенгаузен В.Г. Сборник материалов, относящихся к истории Золотой Орды. Т. 2. Извлечения из персидских сочинений. М.-Л.: изд-во АН СССР, 1941. 309 с.

Б. ЛИТЕРАТУРА

  1.  Абрамова А.А. Элементы обряда вызывания дождя тарских татар // Интеграция археологических и этнографических исследований: Сб. науч. тр. / Под ред. А.Г. Селезнева, С.С. Тихонова, Н.А. Томилова. Нальчик-Омск: изд-во ОмГПУ, 2001. С. 189-194.
  2.  Айдаров С.С. Исследование и реставрация памятников монументального зодчества Болгара // Город Болгар. Монументальное строительство, архитектура, благоустройство. М.: «Наука», 2001. С. 5-149
  3.  Аксёнова Н.Д. Археологическое изучение мавзолеев юго-восточной и южной частей города Болгара // Город Болгар. Монументальное строительство, архитектура, благоустройство. М.: «Наука», 2001. С. 200-216
  4.  Алихова А.Е. Мавзолеи города Мохши-Наровчата // СА. 1973. № 2. С. 226-237
  5.  Аляев М.В. Погребения золотоордынской эпохи в сырцовых оградках на территории Волгоградской области // Материалы ХХХ Урало-Поволжской археологической конференции молодых учёных. Самара: изд-во «Самарский университет», 1999. С. 55-56
  6.  Ахинжанов С.М. Кыпчаки в истории средневекового Казахстана. Алматы: «Гылым», 1999. 295 с.
  7.  Баранов В.С., Кавеев М.М. Археологическое исследование мавзолеев центарльной части Болгарского городища // Город Болгар. Монументальное строительство, архитектура, благоустройство. М.: «Наука», 2001. С. 176-199.  
  8.  Бартольд В.В. Двадцать лекций по истории турецких народов Средней Азии // Сочинения. Т.V. М.: «Наука». ГРВЛ, 1968 С. 17-192.
  9.  Бартольд В.В. К вопросу о погребальных обрядах турков и монголов // Сочинения. Т. IV. М.: «Наука». ГРВЛ, 1966. С. 377-396.
  10.  Бартольд В.В. О погребении Тимура // Сочинения. Т. II. Ч. 2. М.: «Наука». ГРВЛ, 1964. С. 442-454
  11.  Басилов В. Н. Культ святых в исламе. М.: «Мысль», 1970. 144 с.
  12.  Бисембаев А.А. К вопросу о исламизации средневекового населения Западного Казахстана (археологический аспект) // Материалы международной научной конференции «Арало-каспийский регион в истории и культуре Евразии» 25-27 мая 2006 года. Часть 1. Актобе: «ПринтА», 2006. С. 54 - 56
  13.  Боталов С.Г., Гарустович Г.Н., Яминов А.Ф. Новые материалы по мавзолеям Зауралья и Центрального Казахстана // Наследие веков. Охрана и изучение памятников археологии в Башкортостане. Выпуск I: Сборник статей. Уфа: Национальный музей РБ, 1995. С. 148-165
  14.  Бронникова М.А., Зазовская Э.П., Аржанцева И.А. Городище «Самосделка»: предварительные результаты и перспективы комплексных почвенно-ландшафтных исследований // Археология Нижнего Поволжья на рубеже тысячелетий. Материалы Всероссийской научно-практической конференции. Астрахань: изд-во АГПУ, 2001. С. 43-47
  15.  Булатов Н.М., Гусева Т.В., Егоров В.Л., Фёдоров-Давыдов Г.А., Яблонский Л.Т. Исследование Селитренного городища // АО 1975 г. М.: ИА РАН, 1976. С. 176-177
  16.  Валеев Ф.Х. Древнее и средневековое искусство Среднего Поволжья. Йошкар-Ола: Марийское кн. изд-во, 1975. 214 с.
  17.  Васильев Д.В. Ислам в Золотой Орде (историко-археологическое исследование). Астрахань: ИД «Астраханский университет», 2007. 190 с. (в печати)
  18.  Васильев Д.В. Городище Ак-Сарай // Археология Нижнего Поволжья на рубеже тысячелетий. Астрахань: изд-во АГПУ, 2001. С. 68-71
  19.  Васильев Д.В. Женское захоронение в сырцовом мавзолее золотоордынского времени // ДВДС. Выпуск 6. Волгоград: изд-во ВолГУ, 1998. С. 101-112
  20.  Васильев Д.В. Мавзолеи Золотой Орды: географический обзор и опыт типологизации // Учёные записки Астраханского государственного университета. Астрахань: ИД «Астраханский университет», 2003. С. 110-119;
  21.  Васильев Д.В. О местоположении города Саксин // Проблемы археологии Нижнего Поволжья. 1 Международная Нижневолжская археологическая конференция, г. Волгоград, 1-5 ноября 2004 г.: Тезисы докладов. Волгоград: изд-во ВолГУ, 2004. С. 264-269
  22.  Васильев Д.В. Опыт типологии и периодизации мусульманского погребального обряда в Золотой Орде // Тезисы докладов итоговой научной конференции АГПИ им. С.М. Кирова. Астрахань: изд-во АГПИ, 1996. С. 23
  23.  Васильев Д.В. Погребения с южной ориентировкой на грунтовом могильнике «Маячный бугор–1» // Урало-Поволжская археологическая студенческая конференция. Тезисы докладов. Самара: изд-во СамГПУ, 1993. С. 46-47
  24.  Васильев Д.В. Языческие погребения на грунтовом могильнике Маячный бугор // Поволжье в средние века. Тезисы докладов Всероссийской научной конференции, посвящённой 70-летию со дня рождения Г.А. Фёдорова-Давыдова. Нижний Новгород: изд-во НГПУ, 2001. С.34-35.
  25.  Васильев Д.В., Гречкина Т.Ю. Предварительные итоги изучения памятников домонгольского времени в дельте Волги // Культуры степей Евразии второй половины I тысячелетия н.э. (из истории костюма). Тезисы докладов III Международной археологической конференции 14-18 марта 2000 г. Самара: СОИКМ, 2000. С. 22-25
  26.  Гарустович Г.Н. Погребения в каменных мавзолеях Башкирского Приуралья // Наследие веков. Охрана и изучение памятников археологии в Башкортостане. Выпуск I. Уфа: Национальный музей РБ, 1995. С. 166-185
  27.  Гарустович Г.Н. Могильник Саралжин-I (к вопросу об исламизации Джучиева Улуса) // Новое в средневековой археологии Евразии. Самара: ИКА «Артефакт», 1993. С. 86-90
  28.  Генинг В.Ф., Борзунов В.А. Методика статистической обработки и сравнительного анализа погребального обряда // ВАУ. Выпуск 13. Свердловск: изд-во УрГУ, 1975. С. 42-72
  29.  Герасимов М.М. Портрет Тамерлана // Краткие сообщения Института истории материальной культуры. Вып. XVII. М.: ИИМК, 1947. С. 14-21
  30.  Герасимова М.М., Рудь Н.М., Яблонский Л.Т. Антропология античного и средневекового населения Восточной Европы. М.: «Наука», 1987. 251 с.
  31.  Гончаров Е.Ю. Анализ монетного материала с двух золотоордынских городищ // Археология Нижнего Поволжья на рубеже тысячелетий. Астрахань: изд-во АГПУ, 2001. Препринт
  32.  Гончаров Е.Ю., Рудаков В.Г. Некрополи Селитренного городища и его округи (предварительные итоги исследований) // Проблемы археологии Нижнего Поволжья: I Международная Нижневолжская археологическая конференция., г. Волгоград, 1-5 ноября 2004 г. Тезисы докладов. Волгоград: изд-во ВолГУ, 2004. С. 285-289.
  33.  Греков Б.Д., Якубовский А.Ю. Золотая Орда и её падение. М.: «Богородский печатник», 1998. 368 с.
  34.  Егоров В.Л. Историческая география Золотой Орды в XIII-XIV вв. М.: «Наука», 1985. 245 с.
  35.  Егоров В.Л. Мавзолеи Водянского городища // CА. 1980. №1, С. 74-89.
  36.  Зеленеев Ю.А. Этнокультурные традиции золотоордынского города // Древности Поволжья: эпоха средневековья. (Исследования культурного наследия Волжской Булгарии и Золотой Орды). Материалы II Всероссийской конференции «Поволжье в средние века» 25-28 сентября 2003 года. Казань – Яльчик. Казань: «Школа», 2005.С. 163-174.
  37.  Зиливинская Э.Д. Мечети Золотой Орды // Материалы и исследования по археологии Поволжья. Вып. 1, Йошкар-Ола.: изд-во МарГУ, 1998. С. 16-37
  38.  Зиливинская Э.Д., Чеченов И.М. Подземный склеп на городище Нижний Джулат // Проблемы древней истории и культуры Северного Кавказа. М.: ИА РАН-ИПП «Гриф и К», 2004. С. 138-159.
  39.  Зяблин Л.П. О «татарских» курганах // СА. 1955. № XXII, С. 83-96
  40.  Иванов В.А. Откуда ты, мой предок? (Взгляд археолога на древнюю историю Южного Урала). СПб.: ТОО «Грань»-УНЦ РАН, 1994. 128 с.: илл.
  41.  Иванов В.А., Кригер В.А. Курганы кыпчакского времени на Южном Урале. М.: «Наука», 1988. 89 с.
  42.  Ионова Ю.В. Обряды, обычаи и их социальные функции в Корее. М.: «Наука». ГРВЛ, 1982. 232 с.
  43.  Ислам. Энциклопедический словарь. М.: «Наука». ГРВЛ, 1991. 315 с.: илл.
  44.  Казаков П.В., Пигарёв Е.М. Материалы исследований Красноярского городища Астраханской области (1989-1990 гг.) // Материалы и исследования по археологии Поволжья. Сборник. Вып. 1. Йошкар-Ола: изд-во МарГУ, 1998. С. 72-83
  45.  Каменецкий И.С. Код для описания погребального обряда (Часть вторая) // Археологические открытия на новостройках. М.: «Наука». Главная редакция изданий для зарубежных стран, 1986. С. 136 -194.
  46.  Кармышева Б.Х. Архаическая символика в погребально-поминальной обрядности узбеков Ферганы // Древние обряды, верования и культы народов Средней Азии. М.: «Наука». ГРВЛ, 1986. С. 140-143
  47.  Карьялайнен К. Ф. Религия югорских народов. В 3 т. Т. III. / пер. Н.В. Лукиной. Томск: изд-во Том. ун-та, 1996. 262 с.
  48.  Керимов Г.М. Шариат и его социальная сущность. М.: «Наука», 1978. 223 с.
  49.  Котеньков С.А. Нумизматический материал золотоордынского времени из погребений грунтовых могильников «Маячный I» и «Маячный II» // Монеты и монетное обращение в монгольских государствах XIII-XV вв.: I Международный нумизматический конгресс – Саратов 2001, II Международный нумизматический конгресс – Муром 2003. М.: изд-во «Нумизматическая литература», 1995. С. 115.
  50.  Курылёв В.П., Савинов Д.Г. К проблеме трактовки «рисунков» на западноказахстанских памятниках // Материалы международной научной конференции «Арало-каспийский регион в истории и культуре Евразии» 25-27 мая 2006 года. Часть 1. Актобе: «ПринтА», 2006. С. 85-87.
  51.  Кутуков Д.В. О некоторых особенностях погребального обряда нижневолжского населения в золотоордынское время // Археология Нижнего Поволжья на рубеже тысячелетий. Астрахань: изд-во АГПУ, 2001. С. 71-74
  52.  Лавров Л.И. Эпиграфические памятники Северного Кавказа XVIII-XX вв. Ч. II. М., «Наука», 1968. 157 с.
  53.  Лестер Р.Ч. Буддизм. Путь к нирване // Религиозные традиции мира. В двух томах. Том 2. М.: «КРОН-ПРЕСС», 1996. С. 264-395
  54.  Мавлютов Р. Р. Ислам. М.: изд-во политической литературы, 1974. 122 с.
  55.  Малов Н.М., Малышев А.Б., Ракушин А.И. Религия в Золотой Орде. / под ред. к.и.н. Н.М. Малова. Саратов: изд-во Саратовского гос. ун-та, 1998. 128 с.
  56.  Мажитов Н.А. Южный Урал в VII-XIV вв. М.: «Наука», 1977. 240 с.: илл.
  57.  Мажитов Н.А., Яминов А.Ф. Раннемусульманские надгробные памятники-мавзолеи Башкирии золотоордынского времени // Башкирский край и его народы. Тезисы республиканской научно-краеведческой конференции. Уфа: изд-во БГУ, 1990. С. 184-185
  58.  Могильников В.А. Памятники кочевников Сибири и Средней Азии X-XII вв // Степи Евразии в эпоху средневековья. М.: «Наука», 1981 С. 190-193
  59.  Морарь Т.П. Сырцовая культовая оградка на могильнике Маячный бугор // Материалы XXXIV Урало-Поволжской археологической студенческой конференции. Ульяновск: изд-во УлГПУ, 2002. С. 109-110
  60.  Мыськов Е.П. Погребальные сооружения с кирпичными оградами могильника Маляевка VI у северо-западного пригорода Царёвского городища // Нижневолжский археологический вестник. Вып. 6. Волгоград: изд-во ВолГУ, 2003. С. 216-235
  61.  Нарожный Е.И. К этносоциальной атрибуции городского населения терско-кумского междуречья (по материалам мусульманских захоронений эпохи Золотой Орды) // Погребальный обряд древнего и средневекового населения Северного Кавказа. Орджоникидзе: изд-во Северо-Осетинского государственного университета, 1988. С. 160-172
  62.  Недашковский Л.Ф. Золотоордынский город Укек и его округа. М.: изд. фирма «Восточная литература», 2000. 224 с.: илл.
  63.  Нечаева Л.Г. О мавзолеях Северного Кавказа // Сборник музея антропологии и этнографии. Выпуск XXXIV. Материальная культура и хозяйство народов Кавказа. Средней Азии и Казахстана. Ленинград: «Наука», 1978. С. 169-173
  64.  Нурмухамедов Н. Мавзолей Ходжи Ахмеда Ясеви. Алма-Ата: изд-во «Энер», 1980. 190 с.
  65.  Павленко Ю.А. К вопросу о распространении суфизма в Нижнем Поволжье // Археология Нижнего Поволжья на рубеже тысячелетий. Астрахань: изд-во АГПУ, 2001. С. 74-77
  66.  Пакалина Л.Ю. К вопросу о христианстве в Золотой Орде // XXV Урало-Поволжская археологическая студенческая конференция. Тезисы докладов. Самара: изд-во СамГПУ, 1994. С. 50-52
  67.  Пачкалов А.В. О местоположении Сарая (первой столицы Золотой Орды) // Археологiя та Єтнологiя Схiдноï Європи: Матерiали i дослiдження. Том 3. (Мiжнародний конгрес. Крок молодi у XXI столiття. 24-27 квiтня 2002 р.). Одеса: «Друк», 2002. С. 177.
  68.  Пугаченкова Г.А. Зодчество Центральной Азии. XV век. Ташкент: «Фан», 1976. 115 с.
  69.  Ракушин А.И. Подкурганные кирпичные сооружения золотоордынского времени в Нижнем Поволжье (предварительные выводы) // Археологические вести. Вып. 1. Саратов: изд-во Саратовского государственного университета, 1993. С. 170-175
  70.  Ртвеладзе Э.В. Два мавзолея золотоордынского времени в районе Пятигорья // СА. 1969. № 4. С. 229-239
  71.  Ртвеладзе Э.В. Мавзолеи Маджара // СА. 1973. №1. С. 271- 277
  72.  Рудаков В.Г. Вопрос о существовании двух Сараев и проблема локализации Гюлистана // Учёные записки Татарского государственного гуманитарного института. Вып. 7. Казань: изд-во ТГГУ, 1999. С. 93-124.
  73.  Смирнов А.П. Железный век Башкирии // МИА. № 58. М.: изд-во АН СССР, 1957. 143 с.
  74.  Смирнов Ю.А. Лабиринт. Морфология преднамеренного погребения. М.: изд. фирма «Восточная литература», 1997. 279 с.: илл., табл.
  75.  Статистическая обработка погребальных памятников Азиатской Сарматии. Выпуск 1. Савроматская эпоха. / отв. ред. М.Г. Мошкова. М.:  ИА РАН, 1994. 224 с.
  76.  Сызранов А.В. Культ мусульманских «святых мест» – «аулья» в Астраханском крае // Археология Нижнего Поволжья на рубеже тысячелетий. Астрахань: изд-во АГПУ, 2001. С. 110-113
  77.  Толстые Н. И. и С. М. Заметки по славянскому язычеству (Вызывание дождя в Полесье) // Славянский и балканский фольклор: генезис, архаика, традиции. Вып. 2. М.: «Наука», 1978. С. 95-130
  78.  Туг // Ислам на территории бывшей Российской империи. Энциклопедический словарь. Выпуск 2. М.: Изд. фирма «Восточная литература», 1999. С. 85
  79.  Турганбаева Л.Р. К вопросу о декоре казахских кулпытасов // Материалы международной научной конференции «Арало-каспийский регион в истории и культуре Евразии» 25-27 мая 2006 года. Часть 1. Актобе: «ПринтА», 2006. С. 149-159;
  80.  Фахрутдинов Р.Г. Археологические памятники Волжско-Камской Болгарии и её территория. Казань: Татарское книжное издательство, 1975. 219 с.
  81.  Фёдоров-Давыдов Г.А. Кочевники Восточной Европы под властью золотоордынских ханов. Археологические памятники. М.: изд-во МГУ, 1966. 274 с.
  82.  Хазира // Ислам на территории бывшей Российской империи. Энциклопедический словарь. Выпуск 2. М.: Изд. фирма «Восточная литература», 1999. С. 94
  83.  Хакимниязов Ж. Уникальный памятник городище Миздахкана // Материалы международной научной конференции «Арало-каспийский регион в истории и культуре Евразии». 25-27 мая 2006 года. Часть 1. Актобе: «ПринтА», 2006. С. 43-45.
  84.  Халикова Е.А IV Билярский некрополь // Новое в археологии Поволжья (Археологическое изучение центра Билярского городища). Казань, 1979. С. 114-119
  85.  Халикова Е.А. Мусульманские некрополи Волжской Болгарии X - нач. XIII вв. Казань: изд-во КГУ, 1986. 159 с.
  86.  Чираг-дан // Ислам не территории бывшей Российской империи. Энциклопедический словарь. Выпуск 2. М.: Изд. фирма «Восточная литература», 1999. С. 103.
  87.  Шавкунов Э.В. Культура чжурчженей-удиге XII-XIII вв. и проблема происхождения тунгусских народов Дальнего Востока. М.: «Наука», ГРВЛ, 1990. 282 с.
  88.  Шевченко А.В. Антропологическая характеристика средневекового населения низовьев Волги (По краниологическим материалам из могильника Хан-Тюбе) // Исследования по палеоантропологии и краниологии СССР. Л.: «Наука», 1980. С. 139-168
  89.  Шнайдштейн Е.В. Археологические памятники Астраханской области. Путеводитель по памятникам археологии Ахтубинского района. Астрахань: изд-во АГПИ, 1990. 64 с.
  90.  Юсупов Г.В. Введение в болгаро-татарскую эпиграфику / отв. ред. М.Х. Гайнуллин. М.-Л.: изд-во АН СССР, 1960. 165 с.: илл.
  91.  Яблонский Л.Т. Монголы в городах Золотой Орды // Проблемы антропологии древнего и современного населения Советской Азии. Новосибирск: «Наука». Сибирское отделение, 1986. С. 6-27.
  92.  Яворская Л.В. Особенности погребального обряда в некрополях окрестностей Царёвского городища (опыт статистической обработки) // Археология Волго-Уральского региона в эпоху раннего железного века и средневековья. Волгоград: изд-во ВолГУ, 1999. С. 242-270.
  93.  Ягодин В.Н., Ходжайов Т.К. Некрополь древнего Миздахкана. Ташкент: «Фан», 1970. 254 с.
  94.  Ярлыкапов А.А. Похоронно-поминальный обряд степных ногайцев в прошлом и настоящем (XIX – 80-е годы XX века) // Среднеазиатский этнографический сборник. Выпуск IV. М.: «Наука», 2001. С. 182-198

Диссертации

  1.  Яблонский Л.Т. Население средневековых городов Поволжья (по материалам мусульманских могильников). Дисс. … канд. ист. наук. М., 1980. 190 с.
  2.  Яминов А.Ф. Южный Урал в XIII-XIV вв. Дисс. … канд. ист. наук. Уфа, 1995. 220 с.

Авторефераты диссертаций

  1.  Ильина О.А. Историческая топография и локализация золотоордынских городов Нижнего Поволжья. Автореф. дисс. … канд. ист. наук. Волгоград, 2006. 26 с.
  2.  Ракушин А.И. Мусульманство у золотоордынских кочевников Нижнего Поволжья в XIII-XIV веках. Автореф. дисс. … канд. ист. наук. Саратов, 1998. 18 с.
  3.  Шнайдштейн Е.В. Археологические памятники поздних кочевников Нижнего Поволжья IX-XV вв. как источник по проблеме этногенеза Астраханских татар: Автореф. дисс. … канд. ист. наук. Л., 1975. 16 с.

Интернет-ресурсы

  1.  Web-сайт «Археология и архитектура Азербайджана.» http://www.culture.az:8101/regions/mausoleums/mausoleums.html


СПИСОК СОКРАЩЕНИЙ

АГОИАМЗ –  Астраханский государственный объединённый

историко-архитектурный музей-заповедник

АО –    Археологические открытия

БНЦ –  Башкирский научный центр АН СССР

ВАУ –   Вопросы археологии Урала

ВИ –    Вопросы истории

ГРВЛ –   Главная редакция восточной литературы

ДВДС –   Древности Волго-Донских степей

ИА –    Институт археологии РАН

ИАИЭ –   Институт археологии и этнографии

ИИАЭ –   Институт истории, археологии и этнографии

ИИЯЛ –  Институт истории, языка и литературы

ИНТБРИЭС – Ислам на территории бывшей Российской

империи. Энциклопедический словарь

ИЭС -   Ислам: Энциклопедический словарь.

ЛОИА –   Ленинградское отделение Института археологии

МИА –   Материалы и исследования по археологии СССР

РАН –   Российская Академия наук

СА –    Советская археология

СОИКМ –   Самарский областной историко-краеведческий

музей им. П.В. Алабина

СЭ –   Советская этнография.

ТСУАК –   Труды Саратовской учёной архивной комиссии

УрО РАН –  Уральское отделение Российской Академии наук

УНЦ РАН –  Уфимский научный центр РАН


ПРИЛОЖЕНИЯ

Приложение 1

ПРИЛОЖЕНИЕ 2

Список признаков для статистической обработки погребального

обряда в золотоордынское время

ФАЗА 1. Характеристика местоположения погребения

  1.  Связь могильника с поселением
    1.  – рядом с синхронным поселением
  2.  Относительная хронология погребения
    1.    – позднее (или впускное)
  3.  Количество погребённых в одной погребальной камере
    1.    – один
    2.    – нет костяка (кенотаф)

ФАЗА 2.  Характеристика надмогильных сооружений

  1.  Общая характеристика надмогильного сооружения
    1.    – нет надмогильного сооружения
    2.    – курган
    3.    – мавзолей

4.4.  – мечеть

4.5.  – надгробие

  1.  .  – подкурганная оградка
    1.  .  – наземный склеп-оградка
  2.  Наличие остатков тризны рядом с могилой
    1.  – есть остатки тризны

ФАЗА 3. Характеристика могильной ямы

  1.  Конструкция ямы
    1.  – яма с сужающимися ко дну стенками
    2.  – простая яма с отвесными стенками
    3.  – яма со сложным профилем
    4.  – яма с грунтовыми ступеньками вдоль всех четырёх стенок
    5.  – яма с грунтовыми ступеньками вдоль всех стенок, кроме восточной ( в ногах погребённого)
    6.  – яма с грунтовыми ступеньками вдоль всех стенок, кроме западной (в головах погребённого)
    7.  – яма с грунтовыми ступеньками вдоль длинных стенок (слева и справа от погребённого)
    8.  – яма с грунтовой ступенькой вдоль северного длинного борта (слева от погребённого)
    9.  – яма с грунтовой ступенькой вдоль южного борта (справа от погребённого)
    10.   – обширная яма с двумя или несколькими щелевыми погребальными камерами
    11.  – яма с подбоем в северном борту (в левом по отношению к погребённому), дно погребальной камеры в подбое ниже уровня дна входной ямы
    12.  – яма  с подбоем в северном борту (в левом по отношению к погребённому), дно погребальной камеры в подбое на уровне дна входной ямы
    13.  – яма с подбоем в южном борту ( в правом по отношению к погребённому), дно погребальной камеры в подбое на уровне дна входной ямы
    14.  – яма с подбоем в южном борту ( в правом по отношению к погребённому), дно погребальной камеры в подбое ниже уровня дна входной ямы
  2.   Наличие подбоя
    1.  – нет подбоя

ФАЗА 4. Характеристика внутримогильных конструкций

  1.  Опорные стены.
    1.  – нет опорных стен
    2.  – стены вдоль всех бортов ямы
    3.  – стены вдоль всех бортов ямы, кроме восточного (в ногах погребённого)
    4.  – стены вдоль всех бортов ямы, кроме западного
    5.  – стены вдоль северного и южного бортов ямы (слева и справа от погребённого)
    6.  – стены вдоль западного и восточного бортов ямы (в головах и в ногах погребённого
    7.  – стена вдоль западного борта ямы (в головах погребённого)
    8.  – стена вдоль северного борта ямы (слева от погребённого)
    9.  – стена вдоль южного борта могильной ямы (справа от погребённого)
    10.  – стена по краю погребальной камеры в подбое
    11.  – вертикальные опорные плахи
  2.  Вымостка дна могильной ямы
    1.  – сплошная вымостка кирпичом
    2.  – один или несколько опорных кирпичей на дне ямы
  3.  Тип перекрытия погребальной камеры
    1.  – перекрытие деревянное горизонтальное (тип А1-1);
    2.  – перекрытие кирпичами, уложенными плашмя, вплотную друг к другу, поперёк погребальной камеры (тип А1-2);;
    3.  – простое перекрытие из установленных вплотную друг к другу поперёк погребальной камеры кирпичей ("домино") (тип А1-3)
    4.   – перекрытие из кирпичей, установленных вплотную друг к другу, углом вниз, поперёк погребальной камеры ("домино" углом вниз) (Тип А1-4)
    5.  – двускатный свод из кирпичей, стоящих на гранях между тычком и постелью, ложками вплотную друг к другу (тип А2-2);
    6.  – двускатный ступенчатый свод (тип А2-3);
    7.  – двускатный свод, образованный двумя рядами кирпичей, установленных на короткое ребро между тычком и ложком, с наклоном к осевой линии склепа и в сторону головы погребённого (тип А2-4);
    8.  – полуцилиндрическое перекрытие со стяжкой связующим раствором (тип А2-5);
    9.  – купольное перекрытие склепа – "курхана" (тип А2-6)
    10.  – наклонное деревянное перекрытие подбоя (тип Б1-1)
    11.  – перекрытие подбоя кирпичами, установленными наклонно, ложками вплотную друг к другу (тип Б1-2);
    12.  – перекрытие подбоя кирпичами, установленными с наклоном в сторону свода подбоя постелями вплотную друг к другу (тип Б1-3);
    13.  – ступенчатое перекрытие подбоя плосколежащими кирпичами (тип Б2-1);
    14.  – сочетание: деревянное горизонтальное перекрытие + ступенчатое перекрытие подбоя
    15.  – деревянное горизонтальное перекрытие + перекрытие подбоя наклонно установленными кирпичами постелями друг к другу
    16.  – деревянное горизонтальное перекрытие + двускатный свод с замком
    17.  – разрушенный заклад
    18.  – нет перекрытия

ФАЗА 5. Характеристика обряда погребения

  1.  Общая характеристика захоронения
    1.  – простое трупоположение
    2.  – перезахоронение
    3.  – трупосожжение
    4.  – трупоположение со скелетом младенца
    5.  – трупоположение с трупосожжением
  2.  Ориентировка погребённого
    1.  – общее направление – север
    2.  – СВ
    3.  – общее направление – восток
    4.  – ЮВ
    5.  – общее направление – юг
    6.  – ЮЗ
    7.  – общее направление – запад
    8.  – СЗ
    9.  – невозможно определить
  3.  Поза погребённого
    1.  – невозможно определить
    2.  – на спине
    3.  – на правом боку
    4.  – с доворотом на правый бок
    5.  – на левом боку
    6.  – с доворотом на левый бок
  4.  Положение рук
    1.  – не определено
    2.  – руки вытянуты вдоль тела
    3.  – кисти рук в области живота
    4.  – кисти рук в области груди
    5.  – правая рука вытянута вдоль тела, кисть левой руки – в области живота
    6.  – правая рука вытянута вдоль тела, кисть левой руки – в области груди
    7.  – другое положение рук
  5.  Описание скрещенных рук
    1.  – руки скрещены
  6.  Положение ног
    1.  – ноги вытянуты
    2.  – ноги согнуты вправо
    3.  – ноги согнуты влево
    4.  – ноги согнуты коленями вверх
    5.  – правая нога слегка согнута вправо, левая нога вытянута
    6.  – положение ног не определено
  7.  Описание скрещённых ног
    1.  – ноги скрещены
  8.  Положение стоп
    1.  – невозможно определить
    2.  – стопы сведены, лежат вплотную друг к другу
  9.  Положение черепа
    1.  – невозможно определить
    2.  – лицом вверх
    3.  – лицом вправо
    4.  – лицом влево
    5.  – отчленён, лицом к востоку
    6.  – отчленён, лицом к западу
  10.  Соблюдение киблы

20.1.  – череп обращён лицом к Мекке

  1.  Возраст погребённого
    1.  – не определено
    2.  – взрослый, возраст не определён
    3.  – детский (до 12-13 лет)
    4.  – юношеский (до 20 лет)
    5.  – средних лет (до 30-35 лет)
    6.  – зрелый (до 50-55 лет)
    7.  – старческий (после 55 лет)
  2.  Пол погребённого
    1.  – не определено
    2.  – мужчина
    3.  – женщина

ФАЗА 6. Характеристика ритуала погребения

  1.  Описание гроба
    1.  – есть деревянный гроб
  2.  Наличие гвоздей в конструкции гроба
    1.  – есть гвозди или остатки гвоздей
  3.  Саван
    1.  – есть саван (остатки или следы)
    2.  – предположительное пеленание (по сжатости костяка)
    3.  – предположительное связывание ног
  4.  Ритуальные вещества в могиле
    1.  – краска
    2.  – мел
    3.  – угли
  5.  Кости сопутствующих животных в могиле
    1.  – есть кости коня в могиле
    2.  – ритуальное захоронение барана
  6.  Напутственная пища в могиле
    1.  – есть напутственная пища

ФАЗА 7.  Погребальный инвентарь

  1.  Наличие сопровождающего инвентаря в целом
    1.  – есть инвентарь
    2.  – мало инвентаря (1-3 предмета)
    3.  – нет инвентаря
  2.  Наличие предметов сбруи
    1.  – есть предметы сбруи
  3.  Наличие предметов вооружения
    1.  – есть предметы вооружения
  4.  Наличие монет
    1.  – есть монета (монеты)
  5.  Наличие культовых и гадательных принадлежностей
    1.  – есть культовые и гадательные принадлежности
  6.  Наличие одежды
    1.  – есть одежда или остатки одежды
  7.  Украшения
    1.  – есть украшения
  8.  Столовые принадлежности
    1.  – есть столовые принадлежности
  9.  Наличие предметов туалета
    1.  – есть предметы туалета
  10.  Наличие предметов быта или орудий труда
    1.  – есть предметы быта или орудия труда
  11.  Наличие золотых или серебряных предметов
    1.  – наличие золотых предметов
    2.  – наличие серебряных предметов
  12.  Наличие семян культурных растений в могиле
    1.  – есть семена
  13.  Дополнительные данные
    1.  – датировка (абсолютная дата)

ПРИЛОЖЕНИЕ 3

Типы ям, стен и вымосток дна

ПРИЛОЖЕНИЕ 4

Типы перекрытий погребальных камер

ПРИЛОЖЕНИЕ 5

ПРИЛОЖЕНИЕ 6

ПРИЛОЖЕНИЕ 7

Схема типологии золотоордынских

мусульманских мавзолеев

ПРИЛОЖЕНИЕ 8

ПРИЛОЖЕНИЕ 9

ПРИЛОЖЕНИЕ 10

ПРИЛОЖЕНИЕ 11

ПРИЛОЖЕНИЕ 12

ПРИЛОЖЕНИЕ 13

ПРИЛОЖЕНИЕ 14

ПРИЛОЖЕНИЕ 15

ПРИЛОЖЕНИЕ 16

ПРИЛОЖЕНИЕ 17

ПРИЛОЖЕНИЕ 18

1 Васильев Д.В. Ислам в Золотой Орде (историко-археологическое исследование). Астрахань, 2007.

2 Халикова Е.А. Мусульманские некрополи Волжской Булгарии X начала XIII в. Казань, 1986. С. 47-48

3 К сожалению, она слишком объёмна, чтобы быть опубликованной в полном объёме, поэтому мы будем прибегать лишь к словесным описаниям и оперировать графами связей признаков погребального обряда, построенных на основе анализа.

4 Васильев Д.В. Ислам в Золотой Орде (историко-археологическое исследование). Астрахань, 2007.

5 Керимов Г.М. Шариат и его социальная сущность. М., 1978. С. 51

6 Керимов Г.М. Шариат … С. 57

7 Керимов Г.М. Шариат … С. 55-56

8 Сызранов А.В. Культ мусульманских «святых мест» «аулья» в Астраханском крае // Археология Нижнего Поволжья на рубеже тысячелетий. Астрахань., 2001. С. 110-113

9 Бартольд В.В. О погребении Тимура // Соч. Т. II. Ч. II. М., 1964. С. 424

10 Нечаева Л.Г. О мавзолеях Северного Кавказа // Сборник музея антропологии и этнографии. Выпуск XXXIV. Материальная культура и хозяйство народов Кавказа. Средней Азии и Казахстана. Ленинград, 1978. С. 86

11 Путешествие в Восточные страны  ... . С. 169-173

12 Нечаева Л.Г. О мавзолеях Северного Кавказа … С. 89

13 Нечаева Л.Г. О мавзолеях Северного Кавказа … С. 86

14 Нечаева Л.Г. О мавзолеях Северного Кавказа … С. 88

15 Ртвеладзе Э.В. Мавзолеи Маджара // СА. 1973. №1. С. 277

16 Ртвеладзе Э.В. Два мавзолея золотоордынского времени в районе Пятигорья // СА. 1969. № 4. С. 229-239

17 Нарожный Е.И. К этносоциальной атрибуции городского населения терско-кумского междуречья (по материалам мусульманских захоронений эпохи Золотой Орды) // Погребальный обряд древнего и средневекового населения Северного Кавказа. Орджоникидзе, 1988. С. 172; Шнайдштейн Е.В. Археологические памятники Астраханской области. Путеводитель по памятникам археологии Ахтубинского района. Астрахань, 1990. С. 50

18 Нечаева Л.Г. О мавзолеях Северного Кавказа… С. 88

19 Лавров Л.И. Эпиграфические памятники Северного Кавказа XVIII-XX вв. М., 1968. С. 64

20 Нарожный Е.И. К этносоциальной атрибуции городского населения…, С. 163

21 Крупнов Е.И., Кузнецов В.А., Марковин В.И., Мерперт Н.Я., Милорадович О.В., Мунчаев Р.М. Полный научный отчёт объединённой Северо-Кавказской археологической экспедиции за 1960 г. Архив ИА РАН, Р-1. №№ 2183. 2183-а

22 Нарожный Е.И. К этносоциальной атрибуции городского населения … С. 172

23 Зиливинская Э.Д., Чеченов И.М. Подземный склеп на городище Нижний Джулат // Проблемы древней истории и культуры Северного Кавказа. М.: 2004. С. 138-159.

24 Ионе Г.И. Отчёт о полевых археологических работах сектора археологии КБНИИ в 1963 г // Архив ИА РАН. Р-1 № 3395.

25 Зиливинская Э.Д., Чеченов И.М. Подземный склеп на городище Нижний Джулат // Проблемы древней истории и культуры Северного Кавказа. М.: 2004. С. 142.

26 Халикова А.Е. Мавзолеи города Мохши-Наровчата // СА. 1973. № 2. С. 229

27 Нарожный Е.И. К этносоциальной атрибуции городского населения терско-кумского междуречья (по материалам мусульманских захоронений эпохи Золотой Орды) // Погребальный обряд древнего и средневекового населения Северного Кавказа. Орджоникидзе, 1988. С. 172. Рис. 2

28 Зиливинская Э.Д., Чеченов И.М. Подземный склеп на городище Нижний Джулат // Проблемы древней истории и культуры Северного Кавказа. М., 2004. С. 148.

29 Зиливинская Э.Д., Чеченов И.М. Подземный склеп на городище Нижний Джулат … С. 144. 148

30 Айдаров С.С. Исследование и реставрация памятников монументального зодчества Болгара // Город Болгар. Монументальное строительство, архитектура, благоустройство. М., 2001. С. 5-149

31 Айдаров С.С. Исследование и реставрация … С. 34-36

32 Айдаров С.С. Исследование и реставрация… С. 37. 107. рис. 31

33 Айдаров С.С. Исследование и реставрация… С. 36

34 Иванов В.А. Откуда ты, мой предок? (Взгляд археолога на древнюю историю Южного Урала). СПб., 1994. С. 141.

35 Айдаров С.С. Исследование и реставрация … С. 42. 112. рис. 36

36 Аксёнова Н.Д. Археологическое изучение мавзолеев юго-восточной и южной частей города Болгара // Город Болгар. Монументальное строительство, архитектура, благоустройство. М., 2001. С. 202

37 Айдаров С.С. Исследование и реставрация … С. 50, 120. рис. 44

38 Аксёнова Н.Д. Археологическое изучение мавзолеев ... С. 202

39 Аксёнова Н.Д. Археологическое изучение мавзолеев … С. 205-206

40 Аксёнова Н.Д. Археологическое изучение мавзолеев … С. 208

41 Аксёнова Н.Д. Археологическое изучение мавзолеев … С. 206

42 Аксёнова Н.Д. Археологическое изучение мавзолеев … С. 210-216

43 Баранов В.С., Кавеев М.М. Археологическое исследование мавзолеев центральной части Болгарского городища // Город Болгар. Монументальное строительство, архитектура, благоустройство. М., 2001. С. 195-196

44 Алихова А.Е. Мавзолеи города Мохши-Наровчата // СА. 1973. № 2. С. 226-237

45 Алихова А.Е. Мавзолеи города Мохши-Наровчата … С. 230-233.

46 Алихова А.Е. Мавзолеи города Мохши-Наровчата … С. 230

47 Зиливинская Э.Д., Чеченов И.М. Подземный склеп на городище Нижний Джулат ... С. 144-145.

48 Зиливинская Э.Д., Чеченов И.М. Подземный склеп … С. 144-147.

49 Алихова А.Е. Мавзолеи города Мохши-Наровчата … С. 234

50 Алихова А.Е. Мавзолеи города Мохши-Наровчата … С. 235-236

51 Недашковский Л.Ф. Золотоордынский город Укек и его округа. М., 2000. С. 134

52 Недашковский Л.Ф. Золотоордынский город Укек … С. 135

53 Недашковский Л.Ф. Золотоордынский город Укек … С. 136

54 Герасимова М.М., Рудь Н.М., Яблонский Л.Т. Антропология античного и средневекового населения Восточной Европы. М., 1987. С. 150. 158.

55 Егоров В.Л. Мавзолеи Водянского городища // СА. 1980. №1; Булатов Н.М., Гусева Т.В., Егоров В.Л., Фёдоров-Давыдов Г.А., Яблонский Л.Т. Исследование Селитренного городища // Археологические открытия 1975 г. М., 1976

56 Яблонский Л.Т. Население средневековых городов Поволжья (по материалам мусульманских могильников) Дисс. ... канд. ист. наук. М., 1980. С. 17-18

57 Герасимова М.М., Рудь Н.М., Яблонский Л.Т. Антропология … С. 151

58 См. например: Ягодин В.Н., Ходжайов Т.К. Некрополь древнего Миздахкана. Ташкент, 1970

59 Фёдоров-Давыдов Г.А., Булатов Н.М., Гусева Т.В., Егоров В.Л., Яблонский Л.Т. Отчёт о раскопках Селитренного городища в 1977 г. Архив ИА РАН, Р-1. № 6687; Фёдоров-Давыдов Г.А., Булатов Н.М., Егоров В.Л., Отчёт о раскопках на Селитренном городище в Астраханской области в 1975 г. Архив ИА РАН, Р-1. № 5846; Егоров В.Л., Галкин Л.Л. Отчёт о раскопках на Водянском городище близ Дубовки Дубовского района Волгоградской области и на Селитренном городище Харабалинского района Астраханской области в 1967 г. Архив ИА РАН,Р-1. № 3534; Фёдоров-Давыдов Г.А., Егоров В.Л., Булатов Н.М., Скоробогатова Т.В. Отчёт о раскопках на Селитренном городище в 1982 г. Архив ИА РАН, Р-1. № 9792; Фёдоров-Давыдов Г.А., Егоров В.Л. Отчёт о раскопках на Селитренном городище в 1986 г. Архив ИА РАН, Р-1. № 11755; Булатов Н.М. ПАЭ-88. Отчёт о раскопках Селитренного городища в 1988 г. Архив ИА РАН, Р-1. № 13770. 13771

60 Фёдоров-Давыдов Г.А., Егоров В.Л. Отчёт о раскопках на Водянском городище XIV века близ г. Дубовка Волгоградской области в 1974 году. Архив ИА РАН, Р-1. № 5316

61 Закирова И.А. Отчёт о раскопках золотоордынского мавзолея в с. Бахтияровка Ленинского района Волгоградской области в 1984 и 1985 гг. Архив ИА РАН, Р-1. № 11229

62 Дворниченко В.В., Смирнов А.С., Фёдоров-Давыдов Г.А. Отчёт о раскопках курганов в Астраханской области в 1976 году Архив ИА РАН, Р-1. № 6719

63 Шнайдштейн Е.В. Археологические памятники Астраханской области. Путеводитель по памятникам археологии Ахтубинского района. Астрахань, 1990. С. 14-16. 50

64 Шнайдштейн Е.В. Археологические памятники Астраханской области. Путеводитель … С. 50. рис. 10

65 Рудаков В.Г. Вопрос о существовании двух Сараев и проблема локализации Гюлистана //Учёные записки татарского государственного гуманитарного института. Вып. 7 Казань, 1999. С.103, 106. карты.

66 Путешествие в восточные страны ... С.29

67 Егоров В.Л. Историческая география Золотой Орды ...  С. 117-118

68 Бартольд В.В. К вопросу о погребальных обрядах турков и монголов // Соч. Т. IV, М., 1966. С. 383-384

69 Васильев Д.В. Городище Ак-Сарай // Археология Нижнего Поволжья на рубеже тысячелетий. Астрахань, 2001. С. 69

70 Васильев Д.В. Городище Ак-Сарай … С. 71

71 Гончаров Е.Ю. Анализ монетного материала с двух золотоордынских городищ // Археология Нижнего Поволжья на рубеже тысячелетий. Астрахань, 2001 г. Препринт

72 Плахов В.В. Отчёт о раскопках мавзолея XIV века и могильника у пос. Комсомольский Красноярского района Астраханской области в 1987 г. Архив ИА РАН, Р-1. №№ 12519, 12520

73 Зиливинская Э.Д., Чеченов И.М. Подземный склеп на городище Нижний Джулат … С. 147; Пугаченкова Г.А. Зодчество Центральной Азии. XV век. Ташкент, 1976. С. 19.

74 Павленко Ю.А. К вопросу о распространении суфизма в Нижнем Поволжье//Археология Нижнего Поволжья на рубеже тысячелетий. Астрахань. 2001. С. 75

75 Павленко Ю.А. К вопросу о распространении суфизма  … С. 74-76

76 Павленко Ю.А. К вопросу о распространении суфизма  … С. 76

77 Тизенгаузен В.Г. Сборник материалов, относящихся к истории Золотой Орды. Т.1 СПб., 1884. С. 204

78 Греков Б.Д., Якубовский А.Ю. Золотая Орда и её падение. М., 1998. С. 67

79 Артемьев С. Б. Отчёт о научно-исследовательских археологических работах на грунтовом могильнике «Маячный-2» Красноярского района Астраханской области в 1995 г. Архив ИА РАН, Р-1. №№ 19395. 19396; Васильев Д.В. Женское захоронение в сырцовом мавзолее золотоордынского времени // Древности Волго-Донских степей. Выпуск 6. Волгоград, 1999. С. 101-112.

80 Лантратова О.Б., Голиков В.П., Орфинская О.В., Владимирова О.Ф., Егоров В.Л. Исследование уникальных археологических памятников из собрания Государственного Исторического музея комплексов одежд XIII-XIV вв. М., 2002. С. 233

81 Васильев Д.В. Женское захоронение в сырцовом мавзолее золотоордынского времени // Древности Волго-Донских степей. Выпуск 6. Волгоград, 1999. С. 111-112

82 Зеленеев Ю.А. Этнокультурные традиции золотоордынского города // Древности Поволжья: эпоха средневековья. (Исследования культурного наследия Волжской Булгарии и Золотой Орды). Материалы II Всероссийской конференции «Поволжье в средние века» 25-28 сентября 2003 года. Казань Яльчик. Казань, 2005. С. 171.

83 Зеленеев Ю.А. Этнокультурные традиции … С. 170.

84 Гарустович Г.Н. Погребения в каменных мавзолеях Башкирского Приуралья // Наследие веков. Охрана и изучение памятников археологии в Башкортостане. Вып. 1. Уфа, 1995. С. 166-185

85 Иванов В.А. Откуда ты, мой предок? (Взгляд археолога на древнюю историю Южного Урала.) СПб., 1994. илл. на С. 141

86 Яминов А.Ф. Южный Урал… С. 105-106

87 Яминов А.Ф. Южный Урал… С. 106

88 Малов Н.М., Малышев А.Б., Ракушин А.И. Религия в Золотой Орде. Саратов, 1998. С. 114-115.

89 см. например: Смирнов А.П. Железный век Башкирии // МИА, № 53. С. 89-92; Фахрутдинов Р.Г. Археологические памятники Волжско-Камской Болгарии и её территория. Казань, 1975. С. 67; Валеев Ф.Х. Древнее и средневековое искусство Среднего Поволжья. Йошкар-Ола, 1975. С. 137; Яминов А.Ф. Южный Урал в XIII-XIV вв. Дисс. ... канд. ист. наук. Уфа, 1995. С. 106-107

90 Яминов А.Ф. Южный Урал ... С. 102-106

91 Яминов А.Ф. Южный Урал … С. 109-110

92 Юсупов Г.В. Введение в болгаро-татарскую эпиграфику. М.-Л., 1960. С. 118

93 Мажитов Н.А, Салихо