65110

КНЯЗЬЯ КАЗАНСКИЕ, КНЯЗЬЯ БОЛГАРСКИЕ

Научная статья

История и СИД

Осенью этого года великий князь суздальский и нижегородский Дмитрий Константинович послал рать на Болгарского князя Асана вариант написания: Блъгарского князя Осана 4. высказана следующим образом: на Болгарского князя Асана еже ныне глаголются Казанцы выделено нами.

Русский

2014-07-25

103 KB

1 чел.

Дамир Исхаков

КНЯЗЬЯ КАЗАНСКИЕ, КНЯЗЬЯ БОЛГАРСКИЕ

К 1000-летию Казани

Вопрос о титуле «князь Болгарский» остается практически не исследованным. Да и ставился он до сих пор применительно в основном к титулатуре правителей Московского государства. Так, С. М. Соловьев полагал, что после успешного похода в 1487 г. на Казань «Иван III к титулу своего отца «прибавил» в ряду других наименований и титул великого князя болгарского»1. Аналогичное высказывание можно найти и у М. Г. Худякова: «...Иван III не решился после свержения татарского ига назвать себя царем и в 1487 г. ограничился титулом «князя Болгарского»2. Такого же мнения придерживается С. Х. Алишев, который пишет, что «великий князь Руси Иван III после взятия Казани русскими войсками в 1487 г. присвоил себе титул «Князь Булгарский»3.
Эта точка зрения, уже закрепившаяся в историографии, может быть серьезно поколеблена на основе одного малоизвестного источника русского происхождения. Гораздо важнее то, что изучение комплекса исторических данных о титуле «князь Болгарский» способно прояснить некоторые аспекты трансформации Булгарского вилайета Золотой Орды в новое этнополитическое объединение — Казанское ханство.
Попытаемся установить хронологические рамки и район бытования титула «князь Болгарский».
Впервые в летописях данный титул отмечается в 1370 г. Осенью этого года великий князь суздальский и нижегородский Дмитрий Константинович послал рать «на Болгарского князя Асана» (вариант написания: «Блъгарского князя Осана»)4. Общий контекст похода не совсем ясен. Но он был явно инициирован из «Орды», так как в составе многочисленного войска («воинства много»), кроме брата и сына Дмитрия Константиновича, находился и «посол царев именем Ачихожа»5. Возможно, что поход был совершен по повелению Мамая6, посадившего в том году «у себя в Орде «ханом «Маматъ Солтана»7. Однако полной уверенности в том, что поход состоялся по приказу Мамая, нет. Тем не менее, это была явно спланированная акция, что видно из летописных сообщений: «...Асан посла противу ихъ съ молениемъ и съ челобитьем, и со многими дары; они же дары взяша, а на княжении посадиша Солтана Бакова сына...»8. По-видимому, целью похода было посажение «на княжении» другого человека — «Солтана Бакова сына» (варианты написания имени: «Солтанбакова», «Солтан Бакова»)9. Присутствие в войсках ханского посла было связано именно с этим: обычно посол в таких случаях привозил ярлык на княжение.
Из приведенного сообщения ясно, что титул «Болгарский (Блъгарский) князь» имел отношение к конкретному княжеству, являвшемуся частью Золотой Орды. Но с определением политического центра этого княжества есть трудности. Так, в Никоновской летописи Асан именуется и «Князем Казаньским», что соответствует общей концепции данной летописи, которая в сообщении за 1370 г. высказана следующим образом: «на Болгарского князя Асана, еже ныне глаголются Казанцы» (выделено нами. — Д. И.)10. В связи с тем, что информация, содержащаяся в Никоновской летописи, была, как сейчас хорошо известно, отредактирована в сугубо политических целях, причем «булгарский вопрос» оказался одним из ключевых для редакторов11, к термину «князь Казаньский», применяемому в этом источнике, надо подходить весьма осторожно. К тому же более надежный Рогожский летописец, отражающий традиции тверского летописания, в связи с событиями 1370 г. знает только «Блъгарского князя Осана»12. В пользу того, что Асан (Осан) был именно «Болгарским (Блъгарским) князем», говорят и другие данные, которые будут рассмотрены ниже.
В 1376 г. состоялся новый поход «на Болгары» детей Дмитрия Константиновича и воеводы московского великого князя Дмитрия Ивановича. Общее описание этого похода в русских летописях совпадает. Но по двум пунктам в источниках имеются серьезные разночтения: по вопросу о политическом центре района наступления русских войск и по вопросу о титуле знатного лица, возглавлявшего этот центр. В Никоновской летописи говорится о походе «на Болгары», но затем добавляется: «рекше на Казань». Затем уже сообщается о приходе только «к Казани» и о «Казанцах»13. Иную картину видим в Рогожском летописце и близком к нему Владимирском летописце. В них речь идет о рати «на безбожныя Блъгары» (Болгары), о приходе ее «къ Блъгарам» (Болгарам) и о «Бесерменове» (Болгары)14. Все три летописи солидарны в том, что политическим центром района, куда русские войска наступали в 1376 г., был «град» (в Рогожском летописце один раз — «город»). Но если в Никоновской летописи название этого города — Казань («приидоша к Казани», «таможника посадиша в Казани»), то в двух других летописях — Блъгары («придоша къ Блъгаром ~ Болгаром»).
Точно такого же рода несогласованность в рассматриваемых летописях есть и относительно титула высшего должностного лица (лиц) искомого центра. В Никоновской летописи они названы: «Князи... Казанстии Асан и Маахмат Салтан», тогда как в Рогожском летописце пишется: «Князь Болгарскыи Осан и Махматъ Солтанъ», а в Владимирском летописце — «Князи... Болгарьстии Осан и Махмат Солтан».
Таким образом, несмотря на то, что речь идет о правителях одного и того же политического центра (в частности, князь Асан ~ Осан фигурирует в сообщениях как 1370 г., так и 1376 г.), их титулы трактуются по-разному — в одном случае как «казанские», а в другом — как «болгарские». Но показательно, что Никоновская летопись не только в приведенных, но и в более поздних сообщениях не может полностью отойти от параллельного наименования титула главы интересующего нас политического центра. Например, описывая бой, происходивший между войсками московского великого князя и войсками великого князя нижегородского «на Лыскове» (1411 г.), эта летопись среди союзников последнего отмечает «Болгарьских князей» и «Жукотинского» князя. Однако в конце сообщения они же представлены как «князи Казаньстии»15. Между тем в «Тверском сборнике» этот же бой, правда, датированный 1410 г. (6818 г.), изображен как происходивший при участии «Болгарьских князей» и «Жукотынскых» (с добавлением еще и «Мордовских»)16. После 1410 или 1411 г. титул «князь(я) Болгарский (ие)» больше в источниках не встречается.
Приведенные данные можно перепроверить на основе одного давно известного, но не привлекшего должного внимания исследователей документа. Имеется в виду так называемая «местная грамота» нижегородского великого князя Дмитрия Константиновича, датированная издателями 1367-1368 гг. Судя по содержанию, она представляет собой нечто вроде «табели о рангах», трактуя такой вопрос, как «кому с кем сидеть и кому под кем садитца» в нижегородском великом княжестве или, точнее, во дворе великого князя. Наибольший интерес для нас представляет титулатура великого князя Дмитрия Константиновича, приведенная в грамоте. Она выглядела так: «...князь великий новгородский Нижнева Ново города и суздальский, и городецкий, и курмышской, и сарской, и болгарской, и балымецкой (выделено нами. — Д. И.), и подолской и всея Понизовские земли заволский юрту и северново государь...»17. Как видно, в цитируемом документе присутствует титул «болгарской» (князь). Имея в виду, что Дмитрий Константинович через своих ближайших родственников принимал активное участие в событиях 1370 и 1376 гг., появление в его титулатуре титула (князь) «Болгарский» вряд ли можно считать случайным. Тем более, что в результате похода 1376 г. в политическом центре Булгарского вилайета русским удалось посадить «даригу» (дорогу) и «таможника»18.
Конечно, в данном случае существует проблема хронологических неувязок: в титулатуре великого князя нижегородского титул «Болгарский» (князь) появляется до успешных походов 1370 и 1376 гг. Но, во-первых, сама местная грамота 1367-1368 гг. сохранилась лишь в списках XVIII в.19, что допускает возможность некоторой хронологической путаницы. Во-вторых, в титулатуре Дмитрия Константиновича рассматриваемый титул мог появиться и как притязание на территорию Булгарского вилайета (если это не было результатом более раннего похода, оставшегося не зафиксированным в русских летописях).
Еще одно место из анализируемого документа усиливает историчность содержащегося в нем титула «Болгарский» (князь). Как видно из источника, за термином «болгарской» следует понятие «болымецкой», которое созвучно названию «балымат», известному из «Казанской истории». Этот источник сообщает о том, что «балыматы от болгар... 20 поприщь»20. Речь в данном случае явно идет о населенном пункте, расположенном в 14-15 км. от г. Булгар. Хотя не исключено, что под «балымецом» подразумевался Балымер, находящийся в окрестностях Биляра. Кладбище около этого городища называлось «Балынгуз», от него путем «стяжения» может получиться Балымуз(с) ~ Балымес21. Похоже, что данный топоним образован от общего корня «балым», скорее всего имеющим отношение к имени Балын (Балым) бека, жившего на территории Булгарского вилайета около первой четверти XIV в.22.
Итак, в 1367/68-1410/11 гг. в конкретном районе, на территории Булгарского вилайета Золотой Орды, отмечается титул правителя политического центра этой административно-политической единицы. В русских летописях он фигурирует в двух формах: «князь(я) Болгарский(ие)» и «князь(я) Казанский(ие)». Больше оснований считать правильной первую форму, однако возможны и сомнения, так как в указанных хронологических рамках происходило перемещение политического центра Булгарского вилайета из Булгара в Казань. Поэтому решение весьма непростого вопроса о титуле «князь Болгарский» оказывается теснейшим образом связано с другим сложным вопросом — о дате переноса «стольного» града в пределах территории вилайета.
Серьезное внимание этому титулу и личностям, носившим его, уделил М. Г. Сафаргалиев. Он высказал мнение, что «булгарским князем» Хасаном являлся правивший в 1368 г. в г. Сарае хан Хасан, который «через год» бежал к булгарам и в 1369 г. встал во главе «Булгарского княжества». М. Г. Сафаргалиев отождествил его с султаном Хасан-огланом из потомков Шейбана23. Что касается «Салтана, Бакова сына», то в нем этот исследователь видит «царевича» (султана) Мухаммеда (Махматъ Солтанъ ~ Махмет Солтан ~ Маамат Салтан), «провозглашенного булгарским князем» и правившего «вместе с князем Асаном»24. А. Г. Мухамадиев «князя Хасана» признает «наместником Булгара», вынужденного в 1370 г. подчиниться Мухаммед-Буляку (Мамат-Солтану), посаженному в том году ханом в Орде Мамая25. В другой работе этого автора Хасан назван «эмиром Булгара» (Болгар эмире)26. Р. Г. Фахрутдинов Асана также называет «правителем Булгара» или «Булгарии», полагая, что он «сбежал из Орды»27, а его соправителя — «князем»28.
Несмотря на заслуживающие внимания наблюдения, авторам не удалось в полной мере остаться на почве источников: часть их заключений является не более чем гипотезами, а некоторые должны быть отнесены к разряду предположений. Между тем для дальнейшего исследования вопроса о «князе (князьях) болгарском (их)» ~ «казанском» (казанских) выводы, основанные на источниках, нужно тщательно отделить от предположений. В числе последних можно было бы указать:
1. Отождествление «булгарского князя» Хасана с ханом Хасаном — потомком Шейбана.
Такое отождествление не может быть принято, так как примерно в тех же хронологических рамках, когда жил булгарский князь Хасан, известны еще двое знатных татар с таким же именем. Один из них — Хасан, что был в числе послов Тохтамыша в Египет в 1384-1385 гг. Его отец являлся наместником Крыма29, следовательно, он имел знатное происхождение. Другой — известный как Хасан углан или Ичкиле Хасан, бывший отцом Улу-Мухаммеда30, также мог иметь отношение к Булгарскому вилайету.
2. Проведение прямой параллели между термином «булгарский князь» русских источников и «эмир Болгара» (Болгар эмире).
В данном случае следует отметить, что, несмотря на обнаруженные на территории Булгарского вилайета два надгробия (1320 г. и с неустановленной точно датой), содержащие в надписях титул «эмир»31, и мнения отдельных исследователей о принадлежности этого титула «главе Булгарского государства»32, имеющиеся данные недостаточны ни для заключения о статусе лиц, носивших этот титул, ни для отождествления их с «булгарским князем». Более того, на территории данного вилайета известны надгробия, где отмечен термин «бек»(би)33, который на русский язык также может быть переведен как «князь». Далее, согласно «Дафтар-и Чингиз-наме» (XVII в.), при покорениии Тимуром Булгара, кроме «хана Абдуллы», были казнены и 124 «великих бека», в том числе и те, кто считался «самыми старшими» (их было четверо).
3. Признание «Солтана Бакова сына» султаном и отождествление его с султаном Мухаммедом.
Во-первых, из сообщений за 1370 и 1376 гг. непонятно, является ли слово «Солтан» титулом или личным именем, его частью (особенно в вариантах «Салтанбакова» ~ «Салтан Бакова» в первом случае). Во-вторых, из летописных известий никак не вытекает, что под «Салтаном Баковым сыном» (можно читать и «Салтанбаковым сыном» ~ «Салтан Баковым сыном») надо видеть именно Мухаммеда султана (Махмат солтана).
По нашему мнению, для дальнейшего изучения вопроса о титуле «князь Болгарский» необходимо привлечь данные русских летописей первой половины XV в. В частности, важное значение имеет сообщение за 1429 г. Под этой датой в ряде русских летописей говорится о нападении татар на Галич и Кострому, уходе их «Низ Волгою» и преследовании русскими. При этом преследователи «угониша задъ ихъ, и иных разогнаша, а иных побиша, а царевича и князя не догониша»34. Это известие в «Летописном своде 1497 г.» и «Летописном своде 1518 г.» (Уваровская летопись) имеет интересные подробности. В первом источнике сказано: «...погнаша за Татары и оугониша сзади их, побиша Татар и Бусорман (вариант: «бесермен». — Д. И.), и полон отняша, а царевича и князя Али-Бабы не догониша»35. Вовтором источнике практически говорится о том же: «...побиша Татар и Бесермен, а полон весь отняша, а царевича и князя Али-бабу не догониша»36. Можно полагать, что в данном сообщении речь идет о территории Булгарского вилайета. Во-первых, упоминание вместе «татар и бесермен» характерно именно для этого района. Во-вторых, имя «Али-Бабы» практически идентично имени «казанского князя Либея», который, согласно Воскресенской летописи, являлся до 1446 г. «вотчичем» в Казани37. В-третьих, в Устюжской и Вологодской летописях татары, напавшие в 1429 г. на Галич и Кострому, прямо названы «казанскими»38.
В рассматриваемых текстах интерес вызывает та часть, которая содержит сведения об Али-Бабе, имевшем титул «Казанского князя». Исходя из имени «Либей» (Али + бей?), можно было бы допустить, что «казанским князем» был человек, имевший титул «бей» (бэй ~ би)39. О личности казанских правителей накануне закрепления в Казани ханской власти новую информацию дает опубликованный недавно В. В. Трепавловым документ, сохранившийся в составе «Посольской книги по связям России с Ногайской Ордой» 1576 г.40
Имеется в виду грамота Ивана IV ногайскому мурзе Урусу, точнее, содержащийся в ней пересказ посланной ранее грамоты (или грамот) этого мурзы в Москву. По ходу изложения в тексте послания Ивану IV ногайской грамоты (или грамот) в ней появляется следующее: «…и царев Темир Кутлуев юрт Астрахань, и Алибаев, и Алтыб[ае]в [юр]т, и Болгарской царев юрт, и Ардабаев с тридцатью тюмени со всем в наших руках стоит…». Судя по контексту, весь этот отрывок, описывающий какие-то части уже не существующей Золотой Орды, полностью взят из ногайской грамоты. К сожалению, приведенный фрагмент сохранился с дефектами, к тому же только в русском переводе. Кроме того, в связи с особенностями русской письменности того времени он не содержит пунктуации, что создает некоторые дополнительные трудности при его осмыслении. Тем не менее, приведенный текст привлек внимание В. В. Трепавлова, который сделал к нему специальный комментарий.
По мнению В. В. Трепавлова, выражение «Алибаев и Алтыбаев юрт» является «обозначением части Казанского ханства посредством имен первых правителей местного удела»41. Исследователь связал приведенные имена, названные им «эпонимами», с именами легендарных сыновей булгарского хана Абдуллы (Габдуллы) Алим (Галим)-беком и Алтын (Алтун)-беком, подчеркнув, что они имели «бекское», т. е. «княжеское» достоинство.
На первый взгляд, новизны в этой информации нет, так как названные имена были известны и раньше. Но это не совсем так, и вот почему.
Прежде всего, наиболее раннее письменное известие из аутентичных тюркских источников об этих двух сыновьях хана Абдуллы (Габдуллы) до сих пор относилось к последней четверти XVII в. Содержится оно в татарском историческом сочинении «Дафтар-и Чингиз-наме»42. Отмеченный выше отрывок из ногайской грамоты позволяет, таким образом, «удревнить» первое упоминание имен двух названных лиц в источниках тюркского происхождения на целое столетие (1576 г.). Далее владение Алибая и Алтыбая в ногайской грамоте обозначено как «юрт», что говорит о его административно-политическом характере. Между тем в «Дафтар-и Чингиз-наме» Габдулла хан и его сыновья упоминаются лишь в связи с «городом Булгаром» (Болгар шэхэре, шэхри Болгар). Как видим, и в плане более четкого определения статуса образования, во главе которого находились сыновья хана Габдуллы, данные грамоты мурзы Уруса более информативны.
Наконец, еще один вопрос, который возникает при рассмотрении сообщения из ногайского документа. Он появляется при анализе трактовки В. В. Трепавловым перечня владений (юртов), содержащегося в отмеченном отрывке. Дело в том, что при чтении текста источника у нас возникли некоторые сомнения относительно правильности расстановки при публикации документа знаков пунктуации, в данном случае — запятых.
Можно согласиться с В. В. Трепавловым в том, что под «Темир-Кутлуевым царевым юртом» имеется в виду Астраханское ханство. А вот по поводу выражения «Ардабаев [юрт]» мнение этого исследователя как бы раздвоилось: с одной стороны, он высказывается за то, чтобы видеть в этом владении левое крыло Улуса Джучи, но с другой, приводит ряд аргументов в пользу того, что тут понимаются земли правого крыла владений Джучидов — собственно «домениальные» земли ханов («Тахт иле») в бассейне р. Волги43. Самый сильный аргумент в данном случае заключается в том, что, как указывает сам В. В. Трепавлов, «Ардабаев [юрт]», судя по контексту документа, «находился в ряду земель, присоединенных Иваном IV к Московскому государству». Далее он указывает: «Поскольку Казанское и Астраханское ханства приводятся в данной грамоте под другими названиями, а речь… ведется о бывших территориях Золотой Орды, то можно предположить, что интересующее нас обозначение относится к региону, расположенному между двумя этими юртами, вдоль Волги»44. Хотя насчет того, что источник однозначно перечисляет только земли, уже вошедшие в состав Московского государства, можно поспорить — в тексте документа от имени Ивана IV сказано: «…и те юрты… мало не все у нас же в руках» — все же в целом приведенный выше вывод издателя документа заслуживает внимания. Но в таком случае не вполне ясным оказывается отсутствие рядом с выражением «Ардабаев [юрт]» определения «царев». Как видно из комментария В. В. Трепавлова, этот момент привлек и его внимание, причем исследователь даже под знаком вопроса вписал в комментариях в это выражение термин «царев» (см.: «Ардабаев (царев?) юрт»)45.
Логически, конечно, должно бы последовать такое определение к владению, которое состояло из 30 «тюменей» (десятитысячных войск). Вот тут и возникает вопрос: а не надлежит ли читать текст несколько с иной пунктуацией, чем это сделал В. В. Трепавлов? С дополнением к «юрту» Алибая и Алтыбая определения «болгарской», при отнесении выражения «царев юрт» к владению Ардабая. При таком подходе данное место из источника будет выглядить следующим образом: «И Алибаев, и Алтыб(ае)в [юр]т, и Болгарскои[,] царев юрт и Ардабаев с тридцатью тюмени…». Тогда получается, что владением Алибая и Алтыбая был «Болгарский юрт», а «царев юрт» из тридцати тюменей находился между Астраханским и Болгарским «юртами». Кстати, если в «Ардабае» видеть не конкретную личность, как это предполагает В. В. Трепавлов, а «Урда бия», т. е. «ордынского князя» или беклерибека, то в итоге появляется вполне понятное выражение «царев юрт и Урда бия (Арда бая)». Учитывая, что в лице данного документа мы имеем дело с источником ногайского происхождения, отражающим взгляды потомков беклерибека Идегея, которые претендовали на центральную роль владетелей «Тахт иле», такая трактовка кажется более обоснованной.
Итак, в подчинении Алибая и Алтыбая находился «Булгарский юрт», по-видимому, соответствующий Булгарскому вилайету Улуса Джучи. Заметим также, что В. В. Трепавлов приводит два аргумента относительно «княжеского» титула владетелей этого «юрта». Во-первых, он обращает внимание на отсутствие в тексте грамоты при упоминании их «юрта» определения «царев», т. е. «ханский». Во-вторых, понятие «бай» источника он трактует как «би ~ бей», полагая, что в арабописьменном оригинале стояло именно данное понятие46. Последнее представляется правомерным потому, что имя «казанского князя», «вотчича», убитого в 1446 г. сыном хана Улу-Мухаммеда — Махмутеком, в Воскресенской летописи передается в форме «Либей»47, в которой можно видеть отражение имени Ли (Али) и титула «бей». Параллельное присутствие в указанной летописи выражения «Казанский князь» подтверждает этот вывод.
Следует остановиться и на вопросе о личности Али (Гали) бея (бека). Если исходить из данных русских летописей, то нам известно время его гибели — 1446 г. А вот насчет даты его рождения косвенная информация содержится в «Дафтар-и Чингиз-наме». Там, во время рассказа о разрушении города Болгара Тимуром сказано: «…у хана Габдуллы было два сына. Один Алтынбек, другого звали Галимбек. Один был семи лет, а второй — девяти лет (от роду)»48. Несмотря на то, что точных данных о пребывании Тимура на территории Булгарского вилайята нет, события, описываемые в цитированном выше источнике, предпочтительнее отнести к 1395-1396 гг.49 Если принять такую датировку, то время рождения Али (Гали) бея (бека) будет соответствовать 1386-1387 гг. У нас имеется косвенная возможность перекрестной проверки приведенных дат. Как уже отмечалось, «князь Али-Баба» в 1429 г. участвовал в походе на русские земли (Галич и Кострому). Ему тогда могло быть 42 или 43 года, что вполне укладывается в предполагаемые даты его жизни, включая и его возраст накануне смерти (59 или 60 лет).
Наконец, труднейший вопрос о его происхождении и политическом статусе. Татарская письменная традиция, возможно, основанная на устных преданиях, отцом Али (Гали) бея (бека) называет «хана Габдуллу». По одной версии, под этим ханом имеется в виду сын хана Узбека, который в 1361-1363 гг. находился в орде Мамая, в 1367 г. — в Сарае, а затем вместе с Мамаем ушел в Крым, где, скорее всего, находился до 1370 г.50 Эта версия подкрепляется тем, что в отдельных татарских родословных в Поволжье упоминается «Габдулла хан, выходец из Крыма»51. По другой версии, недавно детально обоснованной М. И. Ахметзяновым, в этом хане надо видеть дядю (по отцу) Улу-Мухаммеда Баш (Таш) — Тимура52. Для данного исследователя одним из решающих звеньев его доказательств является присутствие в дастане «Тулэк китабы» (или «Тулэк белэн Сусылу») упоминания Габдуллы хана53. Оказалось, что в литературе присутствует еще одна версия происхождения, правда, не этого хана, а считающегося его сыном, Али бея. Я имею в виду точку зрения А.-З. Валиди Тогана, который полагал, что «Али бай, сын Илбека, правил в стороне (тарафында) Булгара и Казани»54. Так как эти личности он связывает с Шибанидами(I), указанная версия представляется совершенно самостоятельной.
Получается, что к настоящему времени однозначной позиции по вопросу о происхождении «вотчича», «казанского князя», правившего в Булгарском вилайете перед установлением там ханского правления, выработать не удалось.
Имеется явное противоречие между возможным Чингизидским происхождением правителей этого вилайета (юрта), отраженным в предании об их отце — хане, и отчетливо видным из русских летописей их княжеским достоинством.
«Казанский князь», он же «болгарский князь», мог быть самостоятельной фигурой, не Чингизидом. Кажется, первым из татарских историков это понял Ш. Марджани, указавший в своем основном историческом сочинении после эмира Булат-Тимера в качестве правителя Булгара эмира Габдуллу, правление которого прерывалось правлением эмиров Хасана и его родственника Махмуда. Марджани про эмира Габдуллу делает следующее примечание: «Народ говорит: «Его убил Аксак-Тимер, у него были два сына — девятилетний Алтынбек и семилетний Галимбек»55. Понятно, что тут речь идет об интересующих нас личностях, титул которых дан как «князь» (эмир). Хотя некоторые рассуждения Марджани на эту тему оставляют возможность для более глубокого осмысления56.
Трудность заключается еще и в том, что в сообщении за 1429 г. употреблен термин «царевичь», причем из текста нельзя однозначно вывести заключение, имеет ли он отношение к Али-Бабе или обозначает другого человека. Хотя исторически использование титулов «царевич» и «князь» применительно к одной и той же личности одновременно кажется невозможным, из-за неясности статуса «князя болгарского», применительно к территории Булгарского вилайета связка «князь-царевич» требует отдельной интерпретации. Об этом свидетельствуют не только летописные данные 1370-х гг., но и сообщения русских летописей конца XIV — начала XV вв.
Одно из интересующих нас сообщений относится к 1390-м гг., но его датировка в разных русских летописях различается. Между тем содержание сведений в них практически идентично. Поэтому вначале приведем само сообщение, которое в Никоновской летописи изложено так: «...князь Семен Дмитриевичь Суздальский и Нижнего Новагорода собра воинства своя, а съ нимъ царевичь Ектякъ сь Татары, и прииде къ Новугороду Нижнему, и стоя у града долго, и града не взялъ... и не возмогшя взяти, и сътвориша миръ межи собой, и целоваша кресть, а татарове роту пили по своей вере... потом Татарове преступиша роту свою, и пограбиша весь Новъград Нижний, и возвратишася въ свою землю, въ Казань...». В ответ на это «...князь велики Василий Дмитриевичь Московский... послал брата своего князя Юрья Дмитриевича, съ силою многою, ратью на Казань, они же, шедше, взяша градъ Болгары, и Жукотинъ, и Казань, и Кеременчюхъ, и иных много градовъ, и пребыша тамо три месяца, воююще и пленяще землю ихъ...»57. В версии Никоновской летописи все выглядит вполне логично: вначале состоялся поход князя Семена совместно с царевичем Ектяком (Ентяком) против Нижнего Новгорода, затем ответный поход князя Юрия. Первые после удачного похода ушли «в свою землю», которая обозначена как «Казань», вторые, естественно, пошли «ратью на Казань», которая оказалась более обширной «землей», включающей Болгары, Жукотин, Казань, Керменчюк и много не названных «градов». Понятно, что в данном случае речь идет о Булгарском вилайете. Но при более тщательном анализе этого сообщения возникают некоторые вопросы.
Прежде всего, не вполне ясным предсталяется район, куда ушли князь Семен и царевич Ентяк. В частности, в Софийской 1-ой и Воскресенской летописях о них сказано: «Побегоша къ Орде»58. В других случаях видим иную картину. Никоновская летопись указывает на уход «в Казань», а другие летописи о Казани говорят не в связи с царевичем Ентяком, а при описании похода князя Юрия, цель которого описана так: «В Казань на князя Семена» (Никоноровская и Воскресенская летописи)59 или за князем «Соуздальским до Казани» (Сокращенный летописный свод 1495 г.)60. С одной стороны, понятие «Орды» может включать и «землю Казань», т. е. Булгарский вилайет, тем более, что эта территория в ряде летописей предстает как «земля Татарская»61. Но некоторое сомнение по поводу района ухода царевича Ентяка все же остается. Оно подкрепляется еще и тем, что Пискаревский летописец под 1403 г. (6911 г.) приводит следующее известие: «...приходил из Орды на Русь посол царевичъ Ентяк, и был на Москве...»62.
Датировок описанного выше события четыре: 1395 г. (Софийская 1-ая летопись, сокращенные летописные своды 1393 и 1395 гг., Вологодская летопись, Супрасальская летопись)63, 1396 г. (Никоновская летопись)64, 1398 г. (Никаноровская летопись)65 и 1399 г. (Нижегородский летописец, Троицкая летопись, Воскресенская летопись(II))66. На самом деле, основных дат две: 1395/96 г. и 1398/99 г. Путаница в смежных годах объясняется, скорее всего, особенностями русского летоисчисления средневекового периода. Второе расхождение датировок имеет иное происхождение. Не вдаваясь в детальный разбор этого специального вопроса, считаем необходимым отметить, что разночтения в датировке интересующего нас места из летописей, по-видимому, возникли из-за «наложения» друг на друга двух событий, имевших отношение к нижегородским князьям.
Но как поход на Нижний Новгород, так и ответный поход «на Казань», имели отношение к Булгарскому вилайету. Дополнительным аргументом на этот счет можно считать утверждение ряда летописей о том, что во время похода князя Юрия были убиты «много бесермен и татар» (Бесермень и Татар/Тотар; бесермени татар)67. Поэтому и царевич Ентяк (варианты его имени: Яньтакъ ~ Антякъ ~ Гентякъ; Актякъ ~ Октясъ; Тетякъ), пришедший с князем Семеном под Нижний Новгород с тысячей воинов, может рассматриваться в связи с этой территорией.
Итак, мы имеем два случая — 1395/96 г. или 1398/99 г. и 1429 г., когда на территории Булгарского вилайета отмечены царевичи (султаны). Некоторые исследователи к числу царевичей, правивших «в Казани», относят еще и Талыча68. Хотя из источников не видно, в каком именно городе он правил, его, действительно, следует причислить к числу царевичей, находившихся, хотя бы временно, на территории Булгарского вилайета. Дело в том, что при описании захвата г. Владимира сторонниками нижегородского князя Данила Борисовича, в числе которых был и приглашенный этим князем царевич Талыч (варианты: Талчя ~ Талчоу ~ Талык) со 150 татарами69, некоторые летописи приводят интересные детали. Так, в Тверской летописи говорится (1410 г. – 6918 г.): «...тоя же зимы, месяца генваря 15 день, бысть бой на Лискове князю Петру Дмитриевичу, и княземъ Ростовскымъ и Ярославскымъ и Суздальскымъ с княземъ Даниломъ Борисовичемъ, и съ его братомъ княземъ Иваномъ, и з Болгарьскыми князми, и съ Жукотинскыми и Мордовскыми»70. Это же сообщение, но с небольшими изменениями, помещено и в Никоновской летописи, правда, под 1411 г. (6919 г.). Место боя тут названо «Лысковым», а союзниками Данила Борисовича указаны «Болгарские князи и Жукотинские». В заключении сказано: «Сташа же на костехъ князи Новогородские Нижнего Новагорода и князи Казаньстии»71. Получается, что царевич Талыч действовал вместе с «Болгарскыми князьми» и с «Жукотинскыми», названными в Никоновской летописи обобщенно как «князи Казанские».
Таким образом, применительно к Булгарскому вилайету для периода с 1390-х по 1420-е гг. определяются имена царевича Ентяка (1390-е гг.), царевича Талыча (1410 или 1411 г.) и выделяется, возможно, еще один царевич (1429 г.), насчет имени которого имеются сомнения (если это не Али-Баба, то его имя вообще неизвестно). В обоих случаях, когда в источниках в 1410 (1411) и 1429 г. наряду с термином «царевичь» используется и понятие «князь», неясным остается главный вопрос: относятся ли эти титулы к одному и тому же человеку или к разным людям? Такая же ситуация обнаруживается в источниках 1370-х гг. Действительно, у нового «князя», посаженного в 1370 г. «на княжении» в г. Булгар, (наряду с Осаном ~ Асаном?), можно предположить наличие титула «султан». В 1376 г. это еще более очевидно, так как у «Махмата» его титул «Салтан» ~ «Солтан» достаточно выражен. Вслед за М. Г. Сафаргалиевым можно даже допустить, что султан Мухаммед являлся сыном султана Бак(а). При этом получается, что титул «князя Болгарского» могли иметь и султаны. Мнение же М. Г. Сафаргалиева о том, что булгарский престол могли занимать и бывшие ханы, получавшие титул «князя Болгарского», пока остается предположением.
Однако спешить с выводом о полном тождестве «князя Болгарского» (Казанского) и «царевича» мы бы не стали. Причина тому — некоторые источниковедческие трудности. Проблема заключается в том, что ряд летописей (Рогожский летописец, Воскресенская летопись) при описании похода русских войск «на Болгары» в 1376 г. там, где речь идет о выходе правителей Булгарского вилайета, чтобы «добиста челом» русским, используют такую формулу, которая отчетливо показывает, что «князь Болгарский» был один, а султан «Махматъ» как бы выводится за скобки причастных к этому титулу. «...И высла из города князь Болгарьскыи Осан и Махматъ Солтанъ и добиста челом».72 Как мы уже отмечали, и в 1370 г. «Болгарский князь Осан» фигурировал в единственном числе. Но в других летописях под 1376 г. мы находим несколько иную формулу: «...князи... Болгарьстии Осан и Махмат Салтан» (Владимирский летописец, 1375 г.), «князи... Казанстии Асанъ и Махмать Салтанъ» (Никоновская летопись)73. В дальнейшем, например, при описании похода 1410 г. (1411 г.), термин «Болгарские князи» используется во множественном числе, но и тут есть один нюанс. Он заключается в том, что слово «князи» в данном случае относится как к «Болгарским», так и к «Жукотинским» (см.: «з Болгарскими князи и с Жукотинским» ~ «з Болгарьскыми князми и съ Жукотынскыми и Мордовскыми»)74. Поэтому нельзя полностью избавиться от впечатления, что термин «Болгарский князь» и в данном случае употреблялся в единственном числе. На это приходится обращать внимание потому, что в 1429 г. мы опять сталкиваемся с формулой «царевичь и князь» (Али-Баба), а в 1446 г. встречаем выражение «вотчич, Казанский князь Либей».
Принимая во внимание, что после 1487 г. титул «князя Болгарского» появился в титулатуре правителей Московского государства в результате известных событий — если, конечно, он не был «заимствован» из титулатуры нижегородских князей — можно высказать гипотезу о том, что этот титул сохранял свое значение и в период Казанского ханства. Входил ли он в официальную титулатуру казанских ханов, пока сказать определенно невозможно. Но выражение «Болгар вилаятенен пайтэхете булган Казан»75 (Казань, являющаяся престольным для Булгарского вилайета»), использованное в «Зафер-наме — и вилайети Казан» Шарифа Хаджитарханы (1550 г.), допускает такую возможность. Однако при этом необходимо учесть возможную трансформацию титула «князя Болгарского» в «князя Казанского». Похоже, что такое изменение происходило достаточно плавно: с начала XV в. г. Казань при чеканке монет обозначается как «Булгар»76.

(I) Генеалогия выглядит так: Шибан — Джучи Бука — Бадакул — Мин Тимер (Малик Тимер) — Илбек — Алибай.
(II) В Воскресенской летописи под 1398 г. (6906 г.) говорится о посылке «князя Юрья в Казань на князя Семена»; через год речь идет о походе с участием царевича Ентяка, и в том же году далее говорится «о войне Болгарской» , т. е. о походе 1399 г.

ПРИМЕЧАНИЯ:
1. Соловьев Г. М. Сочинения. История России с древнейших времен. – М., 1989. – Кн. III. – Т. 5-6. – С. 141.
2. Худяков М. Очерки по истории Казанского ханства. – Казань, 1990. – С. 236.
3. Алишев С. Х. Казань и Москва: межгосударственные отношения в XV-XVI вв. – Казань, 1995. – С. 8.
4. Полное собрание русских летописей (ПСРЛ). – Т. 11-12. Патриаршая или Никоновская летопись. – М., 1965. – С. 12; Т. 15. – Вып. 1. Рогожский летописец. – М., 1965. – С. 92; Т. 8. VII. Продолжение летописи по Воскресенскому списку. – СПб., 1859. – С. 17; Т. 30. Владимирский летописец. – М., 1965. – С. 118.
5. Там же.
6. Такой версии придерживался М. Г. Сафаргалиев (см.: М. Г. Сафаргалиев. Распад Золотой Орды. – Саранск, 1960. – С. 126). Аналогичную точку зрения высказал и А. Г. Мухамадиев (см.: А. Г. Мухамадиев: Булгаро-татарская монетная система XII-XV вв. – М., 1983. – С. 95-96).
7. ПСРЛ. – Т. 11-12. – С. 12.
8. Там же. – С. 13; Т. XV. – Вып. 1. – С. 92.
9. Там же.
10. Там же. – Т. 11-12.
11. Подробнее см.: Pelensky J. Russia and Kasan. Conquest and Imperial Ideology (1438-1560-s). The Hague. – Paris: Mouton, 1974; Измайлов И. Л. «Казанское взятие» и имперские притязания Москвы (очерк истории становления имперской идеологии) // Мирас. – 1992. – № 10. – С. 50-62; Фахрутдинов Р. Г. Очерки по истории Волжской Булгарии. – М., 1984. – С. 121, прим. 114.
12. ПСРЛ. – Т. 15. – Вып. 1. – С. 92.
13. Там же. – Т. 11-12. – С. 25.
14. Там же. – Т. 15. – Вып. 1. – С. 116-117. В скобках приведены данные Владимирского летописца (ПСРЛ. – Т. 30. – С. 122).
15. Там же. – Т. 11-12. – С. 215.
16. Там же. – Т. 15. – С. 485.
17. Акты социально-экономической истории северо-восточной Руси конца XIV — начала XVI вв. – М., 1964. – Т. 3. – С. 335.
18. ПСРЛ. – Т. 11-12. – С. 25; Вып. 1. – С. 117; Т. 30. – С. 122.
19. Акты социально-экономической истории... – С. 336-337.
20. Казанская история. – М.-Л., 1954. – С. 48.
21. Подробнее см.: Невоструев К. О городищах древнего Волжско-Болгарского и Казанского царств в нынешных губерниях Казанской, Симбирской, Самарской и Вятской. – М., 1871. – С. 20-21, 23-24; Александров А. Е. Башкиры (Этнографический очерк). Материал по Оренбургской губернии // Оренбургский листок. – 1885. – № 15; Мельников А. Акты исторические и юридические и древния царския грамоты Казанской и других соседственных губерний. – Казань, 1859. – Т. 1. – С. 180-181.
22. Исхаков Д. М. От средневековых татар к татарам нового времени (этнологический взгляд на историю волго-уральских татар XV-XVII вв.). –Казань, 1998. – С. 31-42.
23. Сафаргалиев М. Г. Указ. соч. – С. 125-126.
24. Там же. – С. 126.
25. Мухамадиев А. Г. Булгаро-татарская монетная система… – С. 95-97.
26. Мохэммэдиев Э. Борынгы хазар хэм болгар акчалары. – Казан, 1986. – 164 б.
27. Фахрутдинов Р. Г. Указ. соч. – С. 25, 120, 123.
28. Там же.
29. Тизенгаузен В. Г. Сборник материалов, относящихся к Золотой Орде. Извлечения из сочинений арабских. – СПб., 1884. – Т. 1. – С. 350, 450. Возможно, имеется в виду этот же Хасан (Асан), отмеченный в составе посольства «от царя из Орды» как представитель «царицы» (1365 г.). Это посольство во главе с Барам-хозей «посадиша в Новогородцком княжении князя Бориса Константиновича» (см.: ПСРЛ. – Т. 11. – С. 5.).
30. Тизенгаузен В. Г. Сборник материалов, относящихся к Золотой Орде. – М.-Л., 1941. – Т. 2. – С. 61; Родословное древо тюрков. Сочинение Абуль-Гази, Хивинского хана. Перевод и предисловие Г. С. Саблукова // Известие Общества археологии, истории и этнографии. – Казань, 1905. – Т. 21. – Вып. 5-6. – С. 157; Сафаргалиев М. Г. Распад Золотой Орды... – С. 196.
31. Юсупов Г. В. Введение в булгаро-татарскую эпиграфику. – М.-Л., 1960. – С. 102; Мухаметшин Д. Г., Хакимзянов Ф. С. Эпиграфические памятники города Булгара. – Казань, 1987. – С. 96-97.
32. Юсупов Г. В. Указ. соч. – С. 102.
33. Там же. См. также: Мухаметшин Д. Г., Хакимзянов Ф. С. Указ. соч. – С. 98-99.
34. ПСРЛ. – Т. 11-12. – С. 8. Более короткие варианты этого сообщения см.: ПСРЛ. – Т. 5. V, VI. Псковские и Софийские летописи. – СПб., 1851. – С. 263 (Софийская 1-ая летопись); Т. 30. – С. 131 (Владимирская летопись).
35. ПСРЛ. – Т. 28. Летописный свод 1497 г. Летописный свод 1518 г. (Уваровская летопись). – М.-Л., 1963. – С. 98.
36. Там же. – С. 264; Т. 8. Воскресенская летопись. – С. 95; Т. 27. Никоноровская летопись. Сокращенные летописные своды конца XV в. – М.-Л., 1962. – С. 102.
37. ПСРЛ. – Т. 8. – С. 114.
38. Там же. – Т. 37. Устюжские и Вологодские летописи XVI-XVIII вв. – Л., 1982. – С. 41, 84, 169.
39. Попытка А. Г. Мухамадиева трактовать имя «Либея» как «улу-бей» — старший бей вотчины — не вполне убедительна (см.: Мухамадиев А. Г. Булгаро-татарская монетная система... – С. 135).
40. Посольская книга по связям России с Ногайской Ордой (1576 г.). – М., 2003. – С. 47.
41. Там же. – С. 82.
42. О датировке этого источника см.: Усманов М. А. Татарские исторические источники XVII-XVIII вв. – Казань, 1972. – С. 125. Интересующее нас место источника см.: Дэфтэре Чынгыз-намэ. – Казан, 2000. – Б. 28, 37.
43. Посольская книга по связям… – С. 83.
44. Там же.
45. Там же.
46. Там же.
47. ПСРЛ. – Т. 8. – С. 114.
48. Дэфтэре Чынгыз-намэ… – Б. 25.
49. Сафаргалиев М. Г. Указ. соч. – С. 164-165. Подробнго см.: Миргалеев И. М. Политическая история Золотой Орды период правления Токтамыш-хана. – Казань, 2003.
50. Исхаков Д. М. Проблема становления и трансформации татарской нации. – Казань, 1977. – С. 220-221.
51. Ахметзянов М. Татарские шеджере (Исследования татарских шеджере в источниковедческом и лингвистическом аспектах по спискам XIX-XX вв.). – Казань, 1991. – С. 46.
52. Эхмэтжанов М. Нугай Урдасы. – Казан, 2002. – Б. 200-207.
53. Текст дастана см.: Тулэк китабы // Эдэби мирас. Дуртенче китап. – Казан, 1977. – 33 б.; Госманов М. Каурый калэм эзеннэн. – Казан, 1994. – Б. 261-262.
54. Вэлиди Туган Э.-З. Башкорттарзын тарихы. Торк хэм татар тарихы. – Офо, 1994. – 24 б.
55. Мэржани Ш. Мостэфадел-эхбар фи эхвали Казан вэ Болгар Репринтбасма. – Казан, 1989. – 151 б.
56. См.: Исхаков Д. М. О родословной хана Улуг-Мухаммеда // Тюркологический сборник. 2001: Золотая Орда и ее наследие. – М., 2002. – С. 71-72.
57. ПСРЛ. – Т. 11-12. – С. 164.
58. Там же. – Т. 5. – С. 246; Т. 8. – С. 72.
59. Там же. – Т. 27. – С. 89; Т. 8. – С. 72.
60. Там же. – Т. 27. – С. 338.
61. Там же. – Т. 5. – С. 247-248; Т. 8. – С. 72; Т. 27. – С. 259, 337.
62. Там же. – Т. 34. Постниковский, Пискаревский, Московский и Бельский летописцы. – М., 1978. – С. 152.
63. Там же. – Т. 5. – С. 246; Т. 27. – С. 266, 337; Т. 37. – С. 168; Т. 35. Летописи белорусско-литовские. – М., 1980. – С. 52.
64. Там же. – Т. 11-12. – С. 163-164.
65. Там же. – Т. 27. – С. 89.
66. Гациский А. С. Нижегородский летописец. – Нижний Новгород, 1886. – С. 24-25; Приселков М. Д. Троицкая летопись. Реконструкция текста. – М.-Л., 1950. – С. 453; ПСРЛ. – Т. 8. – С. 72.
67. ПСРЛ. – Т. 5. – С. 248; Т. 8. – С. 72; Т. 34. – С. 150; Т. 35. – С. 52.
68. Алишев С. Х. Указ. соч. – С. 16.
69. Гациский А. С. Указ. соч. – С. 25; ПСРЛ. – Т. 5. – С. 258; Т. 27. – С. 97, 266; Т. 18. Симеоновская летопись. – СПб., 1913. – С. 54.
70. ПСРЛ. – Т. XV. – Вып. 1. – С. 485.
71. Там же. – Т. 11-12. – С. 215. Короткие версии этого сообщения, без упоминания «болгарских» и «жукотинских», а также «казанских» князей, содержатся в Рогожском и Владимирском летописцах (см.: ПСРЛ. – Т. XV. – Вып. 1. – С. 186; Т. 35. – С. 131) и в Тверской летописи (ПСРЛ. – Т. 15. – С. 485).
72. Там же. – Т. 15. – Вып. 1. – С. 116-117; Т. 8. – С. 25; Приселков М. Д. Указ. соч. – С. 401.
73. ПСРЛ. – Т. 30. – С. 122; Т. 11-12. – С. 25; Т. 35. – С. 122.
74. Там же. – Т. 11-12. – С. 215; Т. 15. – Вып. 1. – С. 485.
75. Кол Шэриф. И кунел, бу доньядыр. Газэллэр, кыйсса. – Казан, 1997. – 77 б.
76. Мухамадиев А. Г. Булгаро-татарская монетная система... – С. 140.


 

А также другие работы, которые могут Вас заинтересовать

34039. Понятие и виды земельных споров. Виды и компетенция органов, уполномоченных разрешать земельные споры 35.5 KB
  Виды и компетенция органов уполномоченных разрешать земельные споры. Земельные споры. Как правило споры возникают в сфере использования земельных участков. Рассматривая земельные споры можно выделить 2 их вида.
34040. Правовой режим служебных земельных наделов 25 KB
  Основанием выделения работникам служебного земельного надела служит решение соответствующей организации о выделении работнику служебного земельного надела при наличии заявления работника. лесничий обязан предоставлять работникам государственной лесной охраны служебные земельные наделы и другие льготы предусмотренные законодательством. Увольнение работника из штата организации влечет за собой изъятие предоставленного земельного участка. В случае когда на служебном наделе произведен посев сельскохозяйственных культур право пользования...
34041. Правовой режим земель водного фонда 48 KB
  ЗЕМЛИ ВОДНОГО ФОНДА К землям водного фонда относятся: 1 земли занятые водными объектами; 2 земли водоохранных зон водных объектов; 3 земли выделяемые для установления полос отвода и зон охраны водозаборов гидротехнических сооружений и иных водохозяйственных сооружений и объектов. В частномельным MM с использованием воды изъятой из водных не водным а гражданским и иными отрас мьм жизни и деятел ьности е лями законодательства. водных отношении тесно вязаны Р территории Российской CoBOicynHWWSSrLS включению в...
34042. Правовой режим земельных участков предоставленных для жилищного, дачного, гаражного строительства, огородничества, садоводства. Нормы предоставления земельных участков 49 KB
  Садоводство огородничество и дачное строительство являются одними из наиболее распространенных видов землевладения и землепользования граждан на землях сельскохозяйственного назначения. Особенностью этих видов землевладения является то что подавляющее большинство его субъектов это граждане проживающие в городах и поселках городского типа. Эти отношения достаточно полно регулируются Законами О садоводческих огороднических и дачных некоммерческих объединениях граждан который был принят 15 апреля 1998 г. и О внесении изменений в...
34043. Правовой режим земель лесного фонда 56.5 KB
  Правовой режим земель лесного фонда. ЗЕМЛИ ЛЕСНОГО ФОНДА К землям лесного фонда согласно ст. 101 Земельного кодекса РФ относятся: 1 лесные земли а земли покрытые лесной растительностью; б не покрытые ею но предназначенные для ее восстановления вырубки гари редины прогалины; 2 предназначенные для ведения лесного хозяйства нелесные земли просеки дороги болота. Земли лесного фонда занимают больше половины территории России 59.
34044. Правовой режим особо охраняемых территорий (общие положения) 25.5 KB
  Правовой режим особо охраняемых территорий общие положения. Особо охраняемые природные территории определены законодательством РФ как участки земли водной поверхности и воздушного пространства над ними где располагаются природные комплексы и объекты имеющие особое природоохранное научное культурное эстетическое рекреационное и оздоровительное значение. Общественные отношения в сфере организации охраны и использования особо охраняемых природных территорий с целью сохранения уникальных и типичных природных комплексов и объектов...
34045. Правовой режим земель сельскохозяйственного назначения (общие положения) 79.5 KB
  Правовой режим земель сельскохозяйственного назначения общие положения. Правовой режим земель сельскохозяйственного назначения. В действующем Земельном Кодексе РФ целая глава посвящена закреплению правового режима земель сельскохозяйственного назначения. Правовой режим использования данных земель кроме ЗК РФ регулируется также специальным Федеральным законом от 24 июля 2002г.
34046. Правовой режим земель специального назначения 84 KB
  Землями специального назначения признаются земли отведенные в установленном порядке предприятиям учреждениям и организациям для выполнения соответствующих задач. Общим признаком всех видов земель данной категории является то обстоятельство что данные земли выступают в качестве территориального базиса и не являются сельскохозяйственными т. Правовой режим земель специального назначения распространяется и на земли других категорий. В зависимости от нахождения в той или иной категории земли специального назначения имеют определенный...
34047. Правовой режим земель поселений 48 KB
  Правовой режим земель поселений. Одной из них являются земли поселений. Данные земли представляют собой пространственнооперационный базис располагающихся на них городов и других поселений. Землями поселений признаются земли предоставленные для размещения и развития городов поселков и сельских поселений.