65111

Модель Татарстана: «За» И «Против»

Научная статья

История и СИД

Обычно Модель Татарстана противопоставляется опыту других регионов суверенизация которых была сопряжена с острыми кризисами Абхазия Чеченская республика Ичкерия и др. Но сам опыт Татарстана при этом рассматривается весьма однобоко в основном с точки зрения мирного характера...

Русский

2014-07-25

134.5 KB

0 чел.

1998, N13

Модель Татарстана: "За" И "Против"

Дамир Исхаков
(
с.н.c. Института истории АН Татарстана)

Понятие "модель Татарстана" родилось во время визита Президента М. Шаймиева в Гарвардский университет 3 октября 1994 г.[1] Это емкое определение как бы обобщило развитие нашей республики в последние годы.

Обычно "Модель Татарстана" противопоставляется опыту других регионов, суверенизация которых была сопряжена с острыми кризисами (Абхазия, Чеченская республика - Ичкерия и др.). Но сам опыт Татарстана при этом рассматривается весьма однобоко - в основном с точки зрения мирного характера решения существующих между Москвой и Казанью проблем[2]. Конечно, в свете последних событий в Чеченской республике трудно отрицать важность исследования именно отношений Татарстана  и Российской Федерации. Но это для нас все же внешнеполитическая проблема. В то же время "Модель Татарстана" имеет и иное - внутреннее измерение, которое, быть может, более значимо, так как жизнь не сводится к "разграничению предметов ведения" и "взаимному делегированию полномочий" между двумя столицами.

Относительно внутриполитического дрейфа Татарстана все громче звучат голоса тревоги[3]. Недавно было предложено, хотя и не без полемического задора, определение "общественного строя", сложившегося на сегодня в республике - "развитой феодализм"[4]. Не являясь сторонником поспешных выводов, особенно по такой сложной проблеме, как тенденция общественно-политической динамики, считаю, тем не менее, что настала пора разобраться не только в сущности Татарстана как государства, но и выяснить характер формирующегося в республике гражданского общества. Если не модификация "феодализма", то что же из себя представляет тот строй, который тут постепенно кристаллизуется?

Поставленные вопросы анализировать крайне сложно. И не только потому, что имеется масса теоретических трудностей. Дело еще и в том, что в Казани легче всего изучать и критиковать политику Москвы, тогда как заглянуть в собственный казанок, кипящий не без ведома тех, кто дозирует количество горючего материала под ним, весьма и весьма не просто. Тем не менее, предпочтительнее следовать совету великого Данте:

"Здесь нужно, чтоб душа была тверда;

Здесь страх не должен подавать совета."

1. Государство, общество и политический строй в Татарстане на современном этапе (постановка проблемы) 

Несмотря на то, что Татарстан по своей конституции (ст. 1) объявлен "суверенным ... государством", он вряд ли является таковым, особенно после подписания договора с РФ 15 февраля 1994 года[5]. В настоящее время правильнее будет определять Татарстан как "полугосударство"[6].

Не вызывает сомнений, что наша республика переживает переходный период, содержанием которого является процесс становления демократии, но пока такой, которую в специальной литературе принято именовать "бессодержательной", "бедной" или "полномочной"[7]. Франсиско С.Веффорт указывает, что при демократии такого типа "выборы законодательной власти и узы представительства разъединены с властными отношениями в государстве и обществе. Выборы и узы представительства - только часть, и отнюдь не самая значительная, процесса структурирования властных отношений". Характерной чертой такого типа демократии является то, что "наблюдатель четко осознает, что реальная власть находится в другом месте" (не в парламенте - Д. И.). В основе этой системы, которую, как было уже отмечено, можно именовать и полномочной демократией, лежит "неравенство зависимых индивидов, неспособных представлять самих себя" (тогда как в "нормальных" демократических государствах система "держится" на равенстве независимых индивидов, которые вполне способны представлять себя).

Если мы рассмотрим основные признаки "полномочной" демократии (по Франсиско С. Веффорту), то найдем ключ к пониманию современной политической системы Татарстана. Они сводятся к преобладанию следующих элементов: 1. Клиентурные модели голосования, т.е. избиратели находятся в той или иной степени зависимости от кандидата (например, у нас он может дать или не дать дрова для школы, построить мост, провести газ, поставить железные двери в домах и т.д., что просто невозможно при "нормальной" демократии);

2. Преимущественно персональное лидерство (не через партии, которых практически нет - как метко заметил Президент М. Шаймиев, членов этих партий можно уместить "на диване"); причем, такое положение характерно вплоть до кандидатуры в президенты, которая не является "креатурой политических партий";[8] 3. Выборы плебисцитного типа (характерность которых для Татарстана подтверждается следующим высказыванием, сделанным М. Шаймиевым после недавних выборов в Госсовет республики: "Прошедшие выборы и состав депутатского корпуса позволяют сделать вывод, что население республики поддержало курс Президента"[9] (разрядка наша - Д. И.)', 4. Управление с помощью декретов - почти каждый день в Татарстане публикуется очередной указ Президента (к этому ряду можно отнести и заключение исполнительной властью важнейшего для Татарстана Договора с Российской Федерацией без рассмотрения его на Верховном Совете республики[10]. В итоге парламент - важнейший политический орган, как и часть политической элиты, представленной в нем - были низведены до положения подчинения исполнительной власти. А это говорит о силе и влиянии бюрократии в республике.)

Данная система прежде всего порождается всеобщим кризисом, сопровождаемым "глубоким общественным отчаянием, граничащим с анемией и разъединением", приводящим к тому, что люди становятся "равнодушными к тому, что ... лидеры меняют взгляды на экономические проблемы на другой день после занятия поста".[11] Но немаловажную роль, по-видимому, играет и отсутствие у масс сильной демократической культуры, прочных демократических убеждений и предпочтений.[12] 

Все эти высказывания и характеристики позволяют сделать однозначный вывод о том, что наше общество состоит в основном из полуграждан (термин Франсиско С. Веффорта), объединяемых в местное сообщество довольно своеобразным путем - через "систему репрезентации", которая функционирует в рамках некоей "всеохватывающей институциональной модели"[13] (о ее отличительных чертах см. выше). Когда эту модель называют "феодальной", доля истины в данном определении действительно имеется. Но мы скорее всего имеем дело с дальнейшей трансформацией некоторой системы, сложившейся раньше. Вслед за Франсиско С.Веффортом ее уместно будет признать "слабой демократией". Несомненно, такого рода "демократия" служит для маскировки "решений, принимаемых реальными центрами власти, располагающимися где-то в другом месте.., в большинстве случаев олицетворяющими наследие авторитарного государства..."[14] Именно в Татарстане номенклатурная элита в силу ряда причин не была реформирована и смогла полностью сохраниться как монолитная закрытая система (чтобы убедиться в этом, достаточно поинтересоваться прошлым этой элиты, например, опираясь на справочник "Кто есть кто в Республике Татарстан" (Вып. 1. - Казань, 1993). Поэтому, всякие споры вокруг проблемы - парламентская или президентская республика в Татарстане большого смысла не имеют, как, впрочем, и в России - если даже очень хочется, чтобы получилось нечто хорошее, получится только то, что возможно, т.е. правление номенклатуры. Таковы реалии.

Несколько слов о политическом режиме в республике. Любой политический режим - это политическая система, организованная в соответствии с Конституцией (т.е. с "основополагающей формулой")[15]. Но возможны и политические системы без режимов, например, бюрократическая структура правления. При таком строе управление государством происходит "в соответствии с той логикой, которой придерживаются бюрократические правители - с логикой силы, амбиции и жадности'[16].

В Татарстане, в связи с уже отмеченной нами особенностью функционирования властных структур, реальная власть находится в руках имеющей партийно-номенклатурное прошлое бюрократии[17]. Фактически Президент М. Шаймиев, независимо от его личных качеств, является представителем именно этого слоя, состоящего из нескольких расплывчатых группировок. Но одновременно не надо забывать, что при "полномочной" демократии "Президент есть олицетворение нации, основной выразитель национального интереса". Другое дело, что этому

"национальному интересу" он сам "дает определение". Зачастую программа такого президента сводится к лозунгу: "Следуй за мной!" Бюрократический характер властной вертикали в Татарстане проявляется не только в назначении Глав администраций Президентом[18], но и в составе Госсовета республики, предопределенном в значительной мере Законом "О выборах народных депутатов РТ". Фактом является и появление в Татарстане нескольких так называемых "мандаринов" - высших чиновников, становящихся "чрезвычайно могущественными" и способными "оказывать весьма сильное влияние на формирование и проведение в жизнь государственной политики" из-за того, что они сумели "интегрировать многие специализированные государственные учреждения и агентства, работающие под их началом"[19]. А это верный признак бюрократического правления.

Таким образом, в Татарстане мы имеем переходное общество - "слабую демократию". Это общество контролируется бюрократическими структурами, за спиной которых партийно-номенклатурное прошлое. Способны ли эти структуры обеспечить переход Татарстана к подлинной демократии и экономическому благосостоянию? Вопрос не такой простой, как может показаться с первого взгляда.

2. Экономика и демократия 

При обсуждении проблемы взаимосвязи экономического процветания и уровня демократии, в литературе высказываются два противоположных взгляда: а) чем выше благосостояние нации, тем более вероятно, что она будет придерживаться демократии; б) экономический рост и более справедливое распределение доходов следует рассматривать скорее как результат демократических процессов, чем предпосылку[20]. Исторический опыт показывает, что первая точка зрения более правомерна, но ее необходимо сформулировать так: существует "взаимосвязь между демократическими структурами и повышением среднегодового национального дохода, хотя экономический рост сам по себе еще не гарантирует (разрядка наша - Д. И.) становления демократии"[21]. Из этого же опыта вытекает, что "наиболее демократические преобразования совершались под руководством тех, кто не был демократом "по рождению"[22]. Но ясно и то, что возможность развития зависит от "выживаемости режимов", и хотя трудно утверждать, что парламентские режимы могут лучше решать существующие проблемы, чем президентские, первые устойчивее вторых. Поэтому, с точки зрения долгосрочных целей экономической стратегии, конституционная формула парламентарной власти - более подходящий путь развития[23].

Итак, существующая в Татарстане власть, несмотря на ее специфику, как будто бы не является тормозом для экономического развития республики, следовательно, в конечном счете, и становления демократии. Однако, как уже было сказано выше, экономическое продвижение автоматически не приводит к формированию демократии. Продвигаться к демократии можно лишь, опираясь на социальные параметры республиканского сообщества, в т.ч. и на его культурный субстрат. "Иначе возникает такое общество, в котором демократические ценности будут замещены стремлением "производства ради производства"[24].

3. О двух ипостасях Татарстана 

Недавно французский политолог Жан-Робер Равио в своей статье, посвященной Татарстану[25], сформулировал два интереснейших вопроса:

1) Имеем ли мы в Татарстане нацию, "стремящуюся стать государством", или "государство, намеренное стать нацией"? 2) Возможно ли превращение Татарстана в государство без предварительного формирования в республике "нации"?

Необычность этих вопросов очевидна - они противоречат сложившимся у нас стандартам мышления, причем, не только обыденным, но и научным. Однако, с точки зрения западной этнологии и политологии правомерность их не вызывает сомнений[26]. Но даже после опубликования статьи Жан-Робера Равио и близкой по тематике работы Р. С. Хакимова[27], необходимость в специальном обсуждении поставленных выше вопросов отнюдь не исчерпана. Это отчетливо видно при сравнении двух основополагающих документов, принятых в последние несколько лет в Татарстане - " Декларации о государственном суверенитете Татарской ССР" (30 августа 1990 г.) и "Конституции Республики Татарстан" (6 ноября 1992 г.).

В указанных документах даются различающиеся определения оснований конституирования Татарстана как государства. Согласно "Декларации", государственный суверенитет республики был провозглашен на основании реализации "неотьемлемого права татарской нации, всего народа республики на самоопределение". В "Конституции", принятой двумя годами позже, зафиксировано положение, что "Республика Татарстан - суверенное демократическое государство, выражающее волю и интересы всего многонационального народа республики". Источником суверенитета государства в ней объявлен "народ". Таким образом, в последнем документе понятие "татарская нация" оказалось "растворенным" в понятии "многонационального народа". Случайно ли такое изменение формулировок? Очевидно, нет. Тогда что скрывается за этими лингвистическими нюансами?

Достаточно точный ответ на этот вопрос дал Жан-Робер Равио. По его мнению, правящая элита Татарстана выбрала путь конструирования "нации", базирующейся на общности экономических и социальных интересов. На основе этих интересов, видимо, предполагается создать местную "высокую культуру", которая станет фундаментом этой "нации". Молчаливо считается, что последняя, в свою очередь, послужит базой для формирования государства. Диагноз Жана-Робера Равио таков: законная политическая власть в республике старается избежать обсуждения по существу вопроса об этническом разнообразии (хотя и называет его главной ценностью), тем самым игнорируя "непременные исторические корни любой национальной "высокой культуры"[28].

Теоретическое обоснование политическому курсу правящей элиты Татарстана было дано Р. С. Хакимовым в книге "Сумерки империи. К вопросу о нации и государстве" (1993). В этом труде говорится, что "нация - это граждане, объединившиеся в государственную общность независимо от этнического происхождения". Как полагает автор книги, именно государство "превращает какую-либо общность людей в нацию". Схема формирования нации, по Р. С. Хакимову, следующая: самоопределяющийся этнос (коренной народ), который "затягивает в свой водоворот всех, кто живет с ним на одной территории", и далее, в рамках новообразующегося государства сначала формируется "народ, а затем и нация с новой системой ценностей, во многом не совпадающей с прежней"[29].

В отличии от тех политиков, которые разрабатывают прагматический курс Татарстана, Р. С. Хакимов признает роль этнической культуры в образовании нации и государства. Он пишет: "нация и соответствующее государство могут возникнуть только на базе определенной этнической культуры" (выделено нами - Д. И.). Он отмечает, что без "социально-экономической и культурной сред, соединяющих всех граждан в целостность", государство существовать не может[30]. Но показательно, что, несмотря на такое утверждение, тезис этого политика о двух гоударствообразующих этносах в Татарстане - татар и русских,^ фактически остался не раскрытым именно в этнокультурном плане, так как его высказывания о том, что успешное самоопределение республики может быть обеспечено "предоставлением русским таких же прав, что и татарам"[31], является лишь бессодержательным лозунгом, ибо на сегодня именно татары в культурной сфере лишены многих прав, имеющихся у русских[32]. Достаточно отметить, например, крайнюю неразвитость в Татарстане высшего образования на татарском языке и оттесненность татарского языка из сфер политической жизни, науки и т.д.

Отсюда понятно, что диагноз Жана-Робера Равио, действительно, заслуживает внимания. Тогда напрашивается следующий вопрос: можно ли вообще превратить Татарстан в государство, обойдясь без культуры, которая не может не быть этнической? Думается, что нет. И вот почему.

В своем классическом труде "Нация и национализм" Эрнест Геллнер - один из самых известных ученых в западной социальной антропологии, философии, истории культуры - высказал мысль, что "...ни одна политическая единица...", которая не способна содержать "самостоятельную ("национальную") образовательную систему", в принципе "не может воспроизводить себя", т.е. не может существовать[33]. Речь идет о том, что у данного общества должна быть единая "высокая культура", так как "основное предназначение и идентификация человека связаны теперь с письменной культурой, в которую он погружен и внутри которой способен успешно функционировать"[34]. Такая культура защищается государством, ибо "люди желают быть едиными со всеми теми, и только с теми, кто принадлежит к той же культуре". Поэтому "государства стремятся совместить свои границы с границами своих культур и защитить и внедрять свои культуры в пределах своей власти"[35]. Следовательно, в основе нации-государства лежит именно определенная культура. Не государство превращает сообщество в нацию, а культура объединяет людей в нацию и "создает" тем самым государство. Хотя часто государства возникают раньше наций, в ряде случаев и до образования "систематизированной высокой культуры, определившей свою собственную территорию", в конечном счете нация все равно оказывается "культурно-опосредованной", а государство - работающим в интересах отдельной культуры[36].

Имеется ли в настоящее время в Татарстане самостоятельное культурное пространство? Однозначно сказать трудно.

Татарская "высокая культура" начала XX в. до сих пор не возвращена в полном объеме, и даже основания ее не были предметом специального обсуждения. Правда, с конца 1980-х гг. в татарском обществе возникло идейное течение, получившее в работах некоторых западных исследователей название "мирасизма"[37] (от "мирас" - наследие), в широком плане означающее повышенное внимание к своему культурно-историческому наследию. Однако, наследие возвращается крайне медленно, осмысление его отстает еще больше. Причин много - от отсутствия высококвалифицированных специалистов и финансов, до отсутствия понимания этой центральной задачи со стороны руководства АН Татарстана и др. Но еще более серьезное значение имеет то обстоятельство, что прошлая "высокая культура" татар отражает, в основном, уровень начала XX в., т.е. первой стадии индустриального развития. Сегодня уже конец XX в. и мировое сообщество входит в информационную эпоху. Поэтому неизвестно, даст ли нам наше наследие ключ к XXI в. В то же время, при существующем отношении со стороны властвующей элиты к татарской культуре трудно ожидать появления современной татарской "высокой культуры", пригодной для общества, стремящегося стать информационным.

Тогда что же мы имеем в Татарстане? Ни что иное, как продолжающую существовать в несколько трансформированном виде усредненно-серую "общесоветскую" культуру, с некоторой долей татарской "высокой культуры", но обильно сдабриваемую массовой западной культурой. Но именно на этих культурных потоках (без татарской составной) зиждется вся Россия. Следовательно, лишенный своего этнокультурного "измерения" Татарстан вряд ли способен породить "татарстанскую нацию", отличную от "россиян", ибо мы практически не выделяемся из российского культурного пространства. Один из ярчайших примеров этой "нерасчлененности" - господство русского языка во всех сферах политической жизни Татарстана (в парламенте республики татарский язык - исключение, и переводчики там переводят редкие выступления на татарском языке для русскоязычных депутатов).

Обобщая сказанное, можно сформулировать следующие выводы:

1. В республике сейчас существуют два понимания нации:

(1) нация - как этнокультурное единство; (2) нация - как территориальное сообщество, идентичность которого основывается на общности экономических и социальных интересов.

2. Татарстан, несомненно, имеет две ипостаси - "татарскую" и "татарстанскую". Но те, кто полагают, что основу суверенитета республики составляет безнациональный "народ", глубоко заблуждаются - такую основу может составлять лишь суверенитет татарской нации. Не не потому, что татары чем-то лучше остальных групп населения Татарстана, а потому, что культура второй по величине национальной группы в республике - русских, на сегодня практически ничем не отличается от общероссийской русской культуры. Да и в ближайшее время трудно ожидать русской культуры с местной спецификой. Отсюда вывод: если база для самоопределения, в т.ч. и в этнокультурном отношении, у татар в Татарстане будет отсутствовать, то на данной территории не может возникнуть и самоопределяющийся народ, устанавливающий тот или иной политический характер государственности, социальной и культурной целостности.

4. Выбор варианта: цивилизованное общество или задворки модернизированной империи? 

Имеем ли мы представление о том, каким будет в ближайшей или в более отдаленной перспективе татарстанское общество? Стандартные высказывания: "мы движемся к капитализму, рыночной экономике", - можно обнаружить у многих политиков. Но проблема заключается в том, что "чистый" капитализм бывает только в учебниках, а реальные современные общества все обладают собственным "лицом" - никто не спутает американское общество с японским или шведское с итальянским. Нашим политикам не хватает именно конкретного представления о будущем. А популярные заклинания вроде того, что "в Татарстане и дальше будет сохраняться мир и дружба между народами", сами по себе и хорошие, но мало о чем говорят. От политиков и ведущих интеллектуалов республики всегда хочется узнать нечто большее о реальной модели будущего.

При этом, правда, нужно согласиться с Г. Явлинским, заявившим относительно будущего России: "Сидеть и выдумывать ... общероссийскую идею..., неблагородное занятие". Это замечание в равной мере можно отнести и к "общетатарстанской" идее. Действительно, переход в будущее во многом произойдет вопреки разным "идеям", вне зависимости от того, чего хотят те или иные общественные и государственные структуры. В то же время я бы не согласился с тем, что мы совершенно бессильны перед будущим - разве оно не складывается на основе наших нынешних, вполне осознанных решений и действий? Поэтому тот путь, который выбирается всеми нами сегодня, в значительной степени зависит от нашей общей идеи, модели будущего. В зависимости от этого выбора мы можем приблизить или отодвинуть время достижения Татарстаном состояния цивилизованности.

В России сейчас все хотят быть максимально самостоятельными. Каждый регион по своему обосновывает свое "право" на это: начиная от отдаленности (Дальний Восток) или отделенности (Калининградская область), кончая "столичностью" (современной для Москвы, прошлой - для Санкт-Петербурга), сложностью экономической ситуации (Свердловская область) и даже "экспериментальностью" (Нижний Новгород с областью). Перечень выдвигаемых российскими регионами черт "уникальности" на этом отнюдь не завершается. Не удивительно, что на этом общем фоне республики за отправную точку берут именно национальный момент. Татарстан всегда выделялся тем, что не спешил выставлять свое этническое "лицо", выступая больше от имени многонационального народа республики и отличаясь этим от других, например, от Башкортостана, который придерживается иной позиции.

Реальная политика Казани до августа 1991 г. строилась на противоречиях, существовавших между союзным центром и нарождающимся истэблишментом России во главе с Б. Ельциным. Затем наступил период использования Татарстаном противостояния в Москве двух ветвей власти - законодательной и исполнительной (до октября 1993 г.). Уже на этом этапе политическая элита Татарстана начала осознавать необходимость какой-то объединяющей идеи, которая бы сплотила народ республики перед лицом унитарного центра. Такая идея оформилась в виде ориентации на так называемое "мягкое вхождение в рынок". Правда, как предвидели многие аналитики, этот курс исчерпал себя довольно быстро - к весне 1993 г. стало ясно, что дальнейшее "мягкое вхождение" по чисто экономическим причинам просто невозможно. Взамен была предложена политика "адресной социальной защиты", которая, однако, никоим образом не обеспечивала сколько-нибудь массовую поддержку правящей элите. Именно тогда и была инициирована работа по созданию "Государственной программы экономического и социального прогресса в Республике Татарстан". Пройдя несколько этапов от "Программы по выводу экономики республики из кризиса" (весной 1994 года) и "Первоочередных мер по стабилизации экономики Республики Татарстан" (летом того же года) до основных направлений "Программы социального и экономического прогресса Республики Татарстан" (осенью 1994 года), этот документ так и не состоялся в полной мере и по сей день. Был даже момент, когда из-за сложностей выработки экономической стратегии среди узкого круга политиков и интеллектуалов получила хождение некая заготовка по "выращиванию" татарстанского патриотизма - как своего рода попытка преодоления идеологического вакуума.

Последовавшие друг за другом октябрьский кризис (1993 г.) в Москве и, как прямое следствие, подписание 15 февраля 1994 г. между РТ и РФ довольно своеобразного договора, привели не только к ослаблению политической конфронтации Казани с Москвой, но и создали совершенно новую ситуацию, сутью которой является конституционное противостояние двух центров, при их обреченности к сосуществованию и взаимодействию. Если такое положение продлится более или менее долго (прогнозировать с учетом последних заявлений С.Шахрая о грядущем неизбежном "переделе" России, сложно), Татарстан вынужден начать очередной виток поиска своей идентичности в геополитическом пространстве как России, так и вне его.

Спрашивается: что взять за основу при выработке новой идентичности Татарстана? Вариантов выбора не так много. Наиболее серьезных варианта всего два.

Вариант А. Не предпринимать никаких самостоятельных действий, выжидать до тех пор, пока не определится основная линия развития России. "Теоретическое" обоснование этой позиции было дано осенью прошлого года бывшим премьер-министром М.Сабировым, заявившим:

"Одни мы из кризиса выйти не сможем..., единая рублевая зона, единая кредитно-финансовая система, единое экономическое положение ставят нас в зависимость от состояния экономики России".[38] У этого варианта прослеживаются два подварианта: (1) полностью подчинится Москве, "раствориться", приведя наши законодательные акты, в т.ч. и Конституцию, в соответствие с законами и Конституцией РФ; (2) в период неопределенности приложить все усилия для сохранения экономического потенциала и собственного правового пространства республики; сосредоточиться на том, что невозможно отнять у нас ни при каких условиях - на развитии национальной идеи, образования, культуры.

Вариант Б. Вне зависимости от того, что будет происходить в России, переходить к глубоким преобразованиям и реализовать свод путь к конечной цели - к "татарстанскому экономическому чуду' (нечто среднее между "восточной Швейцарией" и "западной Японией"). Этот вариант распадается на подварианты: (1) "технократическо-номенклатурный" и (2) "народный". В первом случае при полном контроле и в интересах правящей элиты ("сверху") с опорой на иностранные инвестиции и западные технологии осуществляется переход к новому состоянию экономики. Во втором при проведении курса упор делается на "народный капитализм", вырастающий на базе "подлинно народной приватизации" в Татарстане.

Вариант А возникает по разным основаниям - одни чрезмерно надеются на реформаторский потенциал Москвы, а другие не только не верят в это, но и считают опасными действия центра из-за его непредсказуемости. Недостатком данного курса является отрицание местной инициативы, а положительной стороной - уменьшение почти до нуля риска, связанного с самостоятельными действиями.

Вариант Б, являющийся антиподом обозначенного выше направления, зиждется на убеждении, что центральные власти не смогут в ближайшем будущем сделать что-нибудь путное. Отсюда делается вывод: быстро перестроиться и, вопреки крайне неумелым действиям московского центра, "просочиться" в нужном направлении. Несомненно, ориентация на самостоятельные действия относится к плюсовым сторонам варианта Б. Но имеются и минусы: переоценка дееспособности местной правящей номенклатуры, с одной стороны, и потенциала народных "масс" - с другой. Крайне неясным остается и ответ на вопрос: пойдет ли сюда западный (и восточный) капитал, придет ли с ним современная технология.

При варианте А :

  •  Татарстан (в случае выбора первого подварианта) по всем параметрам уравнивается с Российскими регионами и фактически превращается в нечто вроде бывшей "Татарской автономии" в составе СССР, потеряв свое уникальное национальное лицо. Для него, как рядового субъекта РФ, не будет актуальным определение своего места в СНГ и тем более в мировом сообществе. При реализации этого курса Москва попытается решить национальные проблемы через институт культурно-национальной автономии. Россия в итоге превратится в сильно централизованное унитарное государство.
  •  Второй подвариант этого же варианта на деле означает просто откладывание борьбы за права Татарстана до мифических "лучших времен" (до "укрепления" национальной идеологии и т.п.). Однако движение по такой траектории чревато тем, что оборонительная позиция Татарстана может быть подорвана действиями центра в направлении "губернизации" России с последующим проведением политики культурно-национальной автономии и т.д.

Выбор варианта Б дает ряд преимуществ:

  •  Татарстан как процветающее государство (пусть "объединенное" с Россией) на деле, а не на бумаге станет суверенным; перестанет "ползать на коленях" перед Москвой, выпрашивая крохи со "столичного стола"; привлечет в достаточной мере зарубежный капитал и через него выйдет в мировое сообщество на плечах экономических интересов; сможет повысить свой интеллектуальный потенциал на международном уровне через установление прочных контактов с университетами и другими научными, культурными центрами развитых стран и др. Возможно, в итоге нас начнут уважать и в Москве, и за рубежом.
  •  Экономические успехи позволят так преобразоваться республике, что наше общество станет по настоящему цивилизованным и произойдет "преодоление" того состояния, которое применительно к татарам недавно у Зульфата Хакима получило определение "хронической несвободы"[39] (аналогичное определение русского общества прошлого века было дано русскими демократами: "нация рабов, сверху донизу"). Богатство не панацея, но оно дает возможность распутать многосложный узел национальных проблем в Татарстане. Если бы у нас существовало действительное экономическое благосостояние, то можно было бы совершенно на ином уровне, чем до сих пор, начать решать эти проблемы - не путем "деления", например, скудного телевизионного времени на татаро- и русскоязычные передачи, а через предоставление целых каналов для вещания на основных языках республики круглосуточно или же открыв десятки издательств, научных центров, работающих на благо отдельных национальных групп и т.д.
  •  При этом сама Россия, построенная на богатых и избавленных от "оккупации Москвы", регионах, наконец-то, смогла бы преобразоваться в доселе незнакомое состояние, для которого сейчас даже трудно найти определение (возможно, в "Российское евразийское сообщество").[40] 

Таким образом, новая идентичность Татарстана может основываться на идеологии экономического процветания народа республики. Но добраться до заветной цели - цивилизованного состояния - Татарстан сможет только в том случае, если политики выберут верный курс по "конструированию" гражданского общества. Основу последнего может составить только "нация". В зависимости от того, какое понимание "нации" образует фундамент политики (а возможны и промежуточные варианты), в Татарстане может возобладать тот или иной путь развития. Отсюда значение более углубленного рассмотрения этого вопроса.

5. Национальное слагаемое процесса формирования гражданского общества в Татарстане 

Недавние выборы в Государственный Совет Татарстана еще раз продемонстрировали со всей очевидностью, что никакое гражданское общество и демократия в республике без национальной составной невозможны. Как известно, самое сокрушительное поражение на выборах потерпели демократы русской ориентации (далее - демороссы).[41] Но когда они главную причину своих неудач свели в последних публикациях (одни названия статей чего стоят: "Шулерская игра в демократию", "Горький урок", "Занавес, господа!") к действиям "нынешних властей", они лукавили. На самом деле властвующая элита всего лишь воспользовалась (а чего вы, собственно, ожидали?) фундаментальным политическим просчетом деморосской оппозиции в Татарстане, а именно полным игнорированием этнического слагаемого у складывающегося в республике гражданского общества.

В основе позиции демороссов лежит мнение, что требование уделять особое внимание проблемам (включая предоставление привилегий) какой-либо этнической группы подразумевает отсутствие уважения к другим народам. Сторонники этой позиции (они есть и на Западе) обычно полагают, что особые и равные права изначально являются несовместимыми. Но среди интеллектуалов существует и иной подход, суть которого сводится к тому, что не все политические движения, которые ориентируются на этнические ценности, этнические общности, определяемые с помощью понятия культуры или этничности, обязательно придерживаются политики исключительности, нетерпимости и шовинизма. Короче, сторонники последней точки зрения считают, что национализм - категория полиморфная, включающая как варианты демократии и социальной терпимости, так и авторитаризма и империализма.[42] Поэтому, те разновидности национализма, которые строятся не на принципе исключительности, способны признавать ценности не только своей, но и других этнических культур. Надо быть совершенно слепым, чтобы не видеть очевидного: такие "националистические" движения имеют нечто общее с защитниками прав человека - в обоих случаях присутствует стремление расширить сферу защиты как личности, так и группы от угнетения, ущемления со стороны других, а также увеличить способность личности к большей автономии и самореализации.[43] 

Вся предыдущая деятельность демороссов сводилась к минимизации влияния национальных демократов (нацдемов) в политической жизни республики. И это их стремление полностью совпадало с желанием правящей элиты. Никто иной, как И. Грачев, сразу после подписания Договора между Татарстаном и Россией - договора крайне несовершенного и противоречащего долгосрочным интересам республики, ее народа - заявил, что политическая ситуация у нас "развивается в правильном направлении".[44] Между тем, именно после заключения этого договора окрепший номенклатурно-бюрократический режим заставил замолчать на несколько месяцев последний оплот демократии в республике - средства массовой информации. К этому времени здоровое крыло национального движения стараниями демороссов и государственной власти лежало в развалинах. Жалкие остатки этого движения (жалкие прежде всего из-за полного отсутствия всякой связи с интеллектуалами) в очередной раз попытались создать в рамках "Круглого стола" осенью 1994 г. единый блок на предстоящих выборах. Правящая элита, почувствовав опасность, оказала давление на татарское национальное движение через ТОЦ, что хорошо проглядывается по некоторым публикациям в газете "Ватаным Татарстан". Но решающую роль в том, что союз нацдемов и демороссов не состоялся, сыграла все же позиция лидеров блока "Равноправие и законность" - именно они оттолкнули "националов".

Демороссы в своей гордыне забыли простую истину - национальные демократы были на самом деле единственной действительно демократически настроенной частью татарского общества. А развитие местной республиканской демократии было плодом не столько достижений Москвы, сколько результатом борьбы татар за свои национальные права, в т.ч. тяжелой борьбы с собственной правящей элитой, которая никогда не выступала сколько-нибудь последовательно в защиту прав татар. Поражение татарских демократов, а это случилось не в один день и стало реальностью задолго до выборов в Госсовет - с неизбежностью усилило позицию правящей элиты, которая одержала невиданную (и неожиданно легкую для себя) победу на выборах.

На сегодня в Татарстане гражданского общества еще нет, а тенденции общественно-политической динамики последнего времени скорее говорят об усилении номенклатурных черт власти,[45] нежели о демократизации. Очевидно, что главным условием перехода к демократическому обществу у нас является обеспечение такого взаимодействия политических сил в республике, которое бы базировалось на некотором соглашении между властными структурами и политическими силами (партиями, объединениями, профсоюзами и т.д.).[46] Но это должен быть не "общественный договор", как в России, а более конкретный пакет "правил игры" всех сил в политической жизни, с особо тщательной проработкой обязательств политической элиты. Зачатком такого "джентльменского соглашения" был "Круглый стол" политических партий и объединений, возникший осенью прошлого года. Но он, в силу предвыборного характера и из-за близорукости политической элиты, в республике не приобрел институциональную форму, более того, итоги выборов в парламент Татарстана сильно ухудшили возможность нахождения консенсуса между правящей группировкой и оппозицией.[47] Однако, если мы не хотим скатиться к "латиноамериканскому" сценарию с элементами багдадского режима (все-таки восточный - "халифатский" компонент у нас силен), у республики нет другого пути политического развития, как через нахождение общего языка между властью и оппозицией.

Несомненно, согласия всех сторон можно добиться лишь через достижение баланса интересов татар и русских по всем ключевым вопросам становления нового политического облика Татарстана, его экономической структуры и культуры.

6. Статус Татарстана и его место в геополитическом пространстве Российской Федерации 

Татарстан в обозримом будущем свои отношения с Российской Федерацией будет стремиться строить на основе формулы ассоциированности (ст.61 Конституции РТ). Особое положение нашей республики в геополитическом пространстве России объясняется не только многочисленностью татар (второй после русских по численности народ) и насильственным их присоединением в середине XVI в. к формирующемуся Русскому государству путем ликвидации татарской государственности, но и фактором этнокультурного порядка: татары являются этносом, еще до 1917 г. обладавшим собственной уникальной "высокой культурой", существенно отличающейся от русской.

В то же время Татарстан мог бы включиться в процесс административно-территориального переустройства России по принципу образования крупных "земель" (штатов) при одном непременном условии: новые административно-территориальные единицы (штаты) должны формироваться "снизу", на основе договоренностей самих республик и административных образований (областей, краев и т.д.). Оптимальным при этом представляется создание в числе других "земель" Волго-Уральской ассоциации (Волго-Уральского штата), основу которого будут образовывать шесть существующих республик (Татарстан, Башкортостан, Марий Эл, Чувашская Республика, Мордовия, Удмуртская Республика). Так как права этих республик уже сейчас неодинаковы, в рамках Волго-Уральской ассоциации (штата) неизбежно будут складываться асимметричные отношения. Эта проблема, как и весь комплекс вопросов, связанный с внутренним политическим устройством данной "земли" (законодательная и исполнительная власть, границы, правовое "поле", статусы языков и т.д.), могли бы найти свое решение в ходе переговоров по поводу создания новой укрупненной административно-территориальной единицы.

7. Ключевые элементы внутриполитического устройства Татарстана 

Переход к переустройству Российской Федерации на базе "штатов" возможен в отдаленной перспективе, поэтому особое значение приобретает вопрос об "обустройстве" самого Татарстана. Не вызывает сомнений, что для Татарстана целесообразно и в дальнейшем оставаться парламентской республикой с сильной президентской властью. Однако, при этом президент должен представлять интересы всей "нации", а парламент - отражать основную палитру политических сил, в т.ч. и в этническом разрезе. Именно на парламентском уровне необходимо добиваться согласования "принципов естественных и неотъемлемых прав основной нации на сохранение и развитие своей культуры и самобытности с принципом обеспечения гражданских прав и культурного самоуправления всех проживающих на данной территории национальных и этнических групп".[48] Это возможно только при размежевании политической и этнической (этнокультурной) "наций".

В политическом отношении обе основные этнические группы - татары и русские - должны обладать равными правами. Гарантом такого равенства мог бы стать двухпалатный парламент, состоящий из палаты республики и палаты национальностей. По-видимому, чтобы эта система "заработала", необходимы определенные административно-территориальные преобразования в республике. Хотя возможен и вариант выборов в палату национальностей по "этническим куриям".

В этнокультурном отношении татары в республике будут претендовать на особые права, имея в виду, что Татарстан является единственным в мире местом,' где национальная культура татар может воспроизводиться в целостном виде и где возможна консолидация татар как народа. Отсюда необходимость всего набора институциональных форм, обеспечивающих такое развитие.

Лишь при таком подходе удается согласовать два разных подхода к пониманию термина "нация", составляющей основу гражданского общества. Татарстанцы - это политическая нация, а татары в Татарстане - этнокультурная (этническая) "нация". При этом русские образуют этнокультурную общность не в рамках Татарстана, а в масштабах всей России. Татары в определенном смысле, и только в этих строгих рамках, оказываются в республике государствообразующим этносом.

Ссылки:

  1.  Аллин Брюс Модель Татарстана // Республика Татарстан. 3 ноября 1994 г. (перепечатка "Крисчен сайенс монитор". 12 октября 1994 г.) 
  2.  См., например: Сделан шаг, который во благо всем // Известия Татарстана. 19 февраля 1994 г. Политическая ситуация в РТ развивается нормально // Известия Татарстана. 23 апреля /994 г. Лихачев В. Россия и Татарстан: к новой модели отношений // Известия Татарстана. 9 сентября 1994: Будущее Российской Федерации, взгляд из Татарстана. Публичная лекция Президента Татарстана М.Шаймиева в Гарвардском университете // Известия Татарстана. 14 октября 1994 г. 
  3.  Хакимов Р. Год упущенных возможностей // Молодежь Татарстана. - NN 13-16: Иели башнын, кадере юк // Ватаным Татарстан, 8 апрель, 1994: Бэйрэмова Ф. Ун башын, эшлэтмэсэн , Ватаным Татарстан, 15 апрель, 1994; Сафин Р. Социал милли гэделсезлеккэ карши // Ватаным Татарстан, 17 июнь, 1994; Вэлиев. Телсез, сэнгатьсез, эхлаксыз жэмгыять кемгэ кирэк? // Ватаным Татарстан, октябрь 1994; Последнее слово - за администраторами // Известия Татарстана. 11 октября 1994; Можно ли найти "золотую середину"? // Известия Татарстана. 1 ноября 1994: Байрамова Ф. Раздумья после выборов // Алтын Урда.- NN 5-6, 1994; Ильин И. Что видно в зеркале статистики? // Известия Татарстана. 4 ноября 1994; Его же. Девять месяцев одного года в России и Татарстане // Известия Татарстана. 13 декабря 1994 г.
  4.  Ахметов Р. Развитой феодализм в суверенном Татарстане // Вечерняя Казань, 23 января 1995г. 
  5.  Фарукшин М.Х. Политическая элита в Татарстане: вызовы времени и трудности адаптации // Полис, 1994. - NN 5-6. - С. 76-78; Тузмухаммедов Р. Чтобы противники суверенитета не оказались правы (Еще раз о российско-татарстанском Договоре // Молодежь Татарстана, 1994. N 21 (27 мая-3 июня) .- С. 4-5 
  6.  О понятии "полугосударство" см.: Риггс Фред У. Непрочность режимов "третьего мира" // Международный журнал социальных наук. 1993.- 3.- С. 100. По мнению Р.Джексона, на высказывания которого опирается Фред У. Риггс, "полугосударствами" следует считать те страны, в которых "отсутствуют основные предпосылки для самостоятельного и постоянного развития", в т. ч. и из-за того, что они являются "жертвами режимов личной власти". В случае с Татарстаном главными ограничителями суверенитета республики выступают Конституция РФ (с положением о "самоопределении народов в Российской Федерации"); Договор между РТ и РФ от 15 февраля 1994 г., не признающий Татарстан суверенным государством, экономическое положение Татарстана, весьма далекое не только от процветания, но и от устойчивости. 
  7.  Веффорт Франсиско С. Что такое "новая демократия" // Международный журнал социальных наук, 1993. - N 3. - С. 133-136 
  8.  Надо иметь в виду, что "настоящая демократия предусматривает двойной процесс отбора демократов: один - из партий на всеобщих выборах: другой - из соперничающих политиков, претендующих на руководство в этих партиях" (по Д.А. Растоу - См.: Веффорт Франсиско С. Что такое... - С. 128). 
  9.  Нам надо уходить от старого мышления. Интервью с М. Шаймиевым // Известия Татарстана. 22 марта 1995 г. 
  10.  Об этом писали Р. Хаки.иов, Р. Тузмухаммедов, М. Фарукшин. (Р.Хакимов. "Год упущенных возможностей". "Молодежь Татарстана", 1994. - NN 13, 14, 15; Тузмухаммедов Р. Чтобы противники:; Фарукшин М.Х. Политическая элита.).
  11.  Веффорт Франсиско С. Что такое...- С. 135. 
  12.  О роли последних пишет П. Меркл (Каковы сегодняшние демократии? // Международный журнал социальных наук, 1993. N 3. - С. 152). 
  13.  Веффорт Франсиско С. Что такое...- С. 135. 
  14.  Там же. С. 137. 
  15.  Риггс Фред У. Непрочность...- С.63 
  16.  Там же. - С 73. 
  17.  Это довольно убедительно было показано М.Х. Фарукшиным в его статье "Политическая элита в Татарстане "... - С. 70-72. 
  18.  Именно такие назначения Фред У. Риггс называет "системой политических назначений на административные посты политических клиентов". (Непрочность режимов. .- С.94). 
  19.  Риггс Фред У. Непрочность:- С. 95-96. Другой признак появления "мандаринов" - их способность координировать действия между собой, что в республике проявляется не так отчетливо. Но это всего лишь дело времени. 
  20.  Тернер Фредерик С. , де Силей Марита Карабильо. Равенство и демократия // Международный журнал социальных наук. 1993. - N 3. - С. 160. 
  21.  Липсетт Сеймур Мартин, Сен Кен-Рюн, Торрес Джон Чарльз. Сравнительный анализ социальных условий, необходимых для становления демократии //"Международный журнал социальных наук", 1993.- N 3. - С.28 
  22.  Веффорт Франсиско С. Что такое...- С. 131.
  23.  Риггс Фред У. Непрочность...- С. 102-103. 
  24.  Постановку проблемы см.: де Бернари Мишель, Буагонтье Пьер, Гойе Жорж. Экология инновации: культурный субстрат и допустимое развитие // "Международный журнал социальных наук". 1993, N 2. - С. 69-82. 
  25.  Равио Жан-Робер. Типы национализма, общество и политика в Татарстане // Полис, 1992.- N 4. С. 42-59 
  26.  Геллнер Э. Нации и национализм. - М. Прогресс, 1991; Hobsbawm E. Y. Nations and nationalism since 1780. Programme, mith, reality. Cambridge un press. - 1991; Anderson B. Imagined communities. Reflections on the origin and spread of nationalism. - London, New , 1991. 
  27.  Хаким Р. Сумерки империи. К вопросу о нации и государстве. - Казань, 1993. 
  28.  Равио Жан-Робер. Типы.. - С.49. 
  29.  Хаким Р. Сумерки ..- С.49. 
  30.  Там же. С. 21. 
  31.  Там же. С. 28-29. 
  32.  Достаточно полно об этом говорит в своей статье Жан-Робер Равио. 
  33.  Геллнер Э. Нации : С. 81, 86 
  34.  Там же. С. 7. 
  35.  Там же. С. 126-127. 
  36.  Там же. 
  37.  Об этом см. Исхаков Д.М. Роль интеллигенции в формировании и современном функционировании национального самосознания татар // Современные национальные процессы в Республике Татарстан. - Вып. П. - Казань, 1994. - С.17. 
  38.  Интервью с М.Сабировым // Молодежь Татарстана, 23-29 сентября 1994 г.
  39.  Хаким 3. Диагноз: хроник ирексезлек // Идел, 1995, N 1. - С. 48-54. 
  40.  Не путать с имперским "Евразийским проектом". О евразийском проекте см.: Евразийское пространство: интеграционный потенциал и его реализация. - Алматы, 1994. Нашу критику этого проекта см. .Исхаков Д. Евразийский соблазн: взгляд из Татарстана // Молодежь Татарстана, 24 февраля - 2 марта 1995г. 
  41.  Поражение татарских демократов было не менее впечатляющим и имело свои причины.
  42.  Например, защита и развитие этнических групп, культурная автономия, обучение на родном языке, получение самоуправления - вплоть до суверенитета, не противоречат принципу уважения прав человека 
  43.  Баланс и разделение политической власти в полиэтнических обществах.- Вашингтон, 1993, С.20. 
  44.  Григоренко Г. Политическая ситуация в РТ развивается нормально. Интервью с Иваном Грачевым // Известия Татарстана. 23 апреля 1994г. 
  45.  В Госсовете Татарстана из 124 депутатов (всего должно быть 130) 70 (56,5%) имеют прямое отношение к. исполнительной власти, еще 17 (13,7%) относятся к хозяйственно-финансовой элите, тесно связанной с политической элитой. Поэтому неоспоримо, что в парламенте Татарстана доминирует "партия начальников". (См.: Григоренко Г. Сколько стоит буква закона // Известия Татарстана, 31 марта 1995 г.). 
  46.  О роли строгого соблюдения соглашений между политическим режимом и партиями при переходе к демократическому обществу, см.: Липсет Сеймур Мартин, Сен Кен-Рюн, Торрес Джон Чарльз. Сравнительный...- С. 10. 
  47.  Об этом говорит, например, намерение оппозиции создать "теневой парламент" (См. Ахметов Р. Горький урок: ; Чернобровкина Е. "Теневой парламент" не даст уйти в тень // Вечерняя Казань, б апреля 1995 г.) 

Бурачас Антанас Суверенитет // 50/50. Опыт словаря нового мышления. М: Прогресс, 1989. - С. 520.


 

А также другие работы, которые могут Вас заинтересовать

32219. Понятие следственного эксперимента, его цели, задачи 31 KB
  Под следственным экспериментом понимается следственное действие производимое с целью выяснения объективной возможности наличия существенного для дела обстоятельства путем воспроизведения условий проверяемого события и производства опытов. Следственные эксперименты могут проводиться для решения следующих задач: установления возможности существования какоголибо факта или возникновения явления при данных условиях; установления возможности осуществления определенного механизма события или отдельных его элементов при определенных условиях; ...
32220. Понятие осмотра МП, его цели и задачи 42.5 KB
  Осмотр места происшествия – это неотложное следственное действие заключающееся в непосредственном восприятии исследовании и фиксации следователем обстановки места происшествия относящихся к делу следов и объектов их индивидуальных особенностей и взаимосвязей в целях выяснения сущности происшедшего события механизма преступления и отдельных обстоятельств имеющих значение для правильного разрешения дела. Понятие Место происшествия шире понятия Место преступления. Место происшествия – любой участок местности территория где обнаружены...
32221. Организация группового обыска и тактические особенности его производства 40 KB
  Организация группового обыска и тактические особенности его производства. К проведению обыска необходимо относиться очень осторожно проводить его только при наличии достаточных оснований. В отношении обыска основания разделяются на: тактические – фактические данные дающие возможность предполагать что в определённом месте у определённого лица имеется то что нас интересует; процессуальные – те документы. Для исключения просчетов в ходе группового обыска привлекается несколько следователей один из которых ответствен за всю тактическую...
32222. Тактич особенности допроса подозреваемого 44.5 KB
  Для эффективного его проведения следователю необходимо хорошо разбираться в психологии допрашиваемых уметь устанавливать с ними правильные взаимоотношения варьировать с учетом конкретной ситуации личности допрашиваемого имеющихся доказательств различные тактические приемы и методы психологического воздействия. Общей задачей допроса является получение от каждого допрашиваемого всех известных ему достоверных сведений об обстоятельствах при которых произошло расследуемое событие и лицах к нему причастных. Поэтому особенно на первом...
32223. Виды обыска. Подготовка следователя к производству обыска 44.5 KB
  Виды обыска. Подготовка следователя к производству обыска. К проведению обыска необходимо относиться очень осторожно проводить его только при наличии достаточных оснований. В отношении обыска основания разделяются на: тактические – фактические данные дающие возможность предполагать что в определённом месте у определённого лица имеется то что нас интересует; процессуальные – те документы.
32224. Особенности производства обыска по делам о преступлениях несовершеннолетних 39 KB
  Особенности производства обыска по делам о преступлениях несовершеннолетних. К проведению обыска необходимо относиться очень осторожно проводить его только при наличии достаточных оснований. В отношении обыска основания разделяются на: тактические – фактические данные дающие возможность предполагать что в определённом месте у определённого лица имеется то что нас интересует; процессуальные – те документы. Следователь должен быть уверен в успехе осуществляемого обыска максимально сосредоточен.
32225. Особенности допроса потерпевшего 38 KB
  Особенности допроса потерпевшего. Тактика допроса потерпевшего Особенности тактики допроса потерпевших. При допросе потерпевшего необходимо в каждом случае учитывать глубину его психических переживаний и те факторы которые предопределяют его психическое состояние. Поскольку сразу же после совершения преступления психическое состояние потерпевшего может помешать даче им полных и достоверных показаний рекомендуется по возможности не торопиться с первым допросом.
32226. Тактика предъявления обвинения и тактические основы допроса обвиняемого 40.5 KB
  Для эффективного его проведения следователю необходимо хорошо разбираться в психологии допрашиваемых уметь устанавливать с ними правильные взаимоотношения варьировать с учетом конкретной ситуации личности допрашиваемого имеющихся доказательств различные тактические приемы и методы психологического воздействия. Предметом допроса могут быть: обстоятельства входящие в предмет доказывания место время обстоятельства субъекты; обстоятельства необходимые для достижения промежуточных целей расследования; обстоятельства с помощью...
32227. Подготовка следователя к проведению следственного эксперимента 30 KB
  Подготовка следователя к проведению следственного эксперимента. При этом подготовительные действия обеспечиваемые следователем можно подразделить на два этапа: подготовка до выезда на место проведения эксперимента и непосредственно на месте до совершения самих опытных действий. На первом этапе следователь должен определить цель эксперимента т. Тщательное изучение этих материалов позволяет определить место время и условия производства эксперимента круг его участников и роль каждого из них.