65146

ЗАЩИТНОЕ ВООРУЖЕНИЕ СТЕПНОЙ ЗОНЫ ЕВРАЗИИ И ПРИМЫКАЮЩИХ К НЕЙ ТЕРРИТОРИЙ В I ТЫСЯЧЕЛЕТИИ НАШЕЙ ЭРЫ

Научная статья

История и СИД

Наиболее масштабные работы по интересующей теме принадлежат, пожалуй, О. Гамберу, и Ю. С. Худякову, хотя исследователи являют полную противоположность друг другу. Маститый венский оружиевед строит свои выводы на основании широчайшего обзора материалов: с территории от Британии до Японии...

Русский

2014-07-26

624.5 KB

56 чел.

М. В. Горелик

ЗАЩИТНОЕ ВООРУЖЕНИЕ СТЕПНОЙ ЗОНЫ ЕВРАЗИИ И ПРИМЫКАЮЩИХ К НЕЙ ТЕРРИТОРИЙ В I ТЫС. Н. Э. // Военное дело населения юга Сибири и Дальнего Востока. Новосибирск: Наука, 1993.

Защитное вооружение Евразии I тыс. н. э. уже давно привлекает пристальное внимание исследователей. Среди основоположников изучения доспехов этого периода – замечательные отечественные оружиеведы Э. фон Ленц и В. Арендт 1. Классическими стали труды Б. Лауфера и Б. Тордемана, написанные в первой половине XX в. 2 После войны данной тематикой много занимались Г. Р. Робинсон и особенно О. Гамбер 3. В последние годы в связи с определенным оживлением оружиеведения несколько специальных работ появилось и у нас. Большая часть из них принадлежит Ю. С. Худякову и автору настоящей статьи 4. Чрезвычайно важное значение имеют публикации предметов защитного вооружения рассматриваемого периода из раскопок на территории Еразии.

Наиболее масштабные работы по интересующей теме принадлежат, пожалуй, О. Гамберу, и Ю. С. Худякову, хотя исследователи являют полную противоположность друг другу. Маститый венский оружиевед строит свои выводы на основании широчайшего обзора материалов: с территории от Британии до Японии, новосибирский археолог тщательно обрабатывает обильный вещевой материал Сибири, Центральной Азии и Казахстана. Работы О. Гамбера грешат схематичностью и слабым знанием современного археологического материала с территории бывшего СССР; слабым местом исследований Ю. С. Худякова следует считать недостаточно широкое привлечение аналогий и слабое использование иконографического материала с территорий, непосредственно им не описываемых, но несомненно примыкающих к ним в культурном отношении. Соответственно и выводы в работах обоих авторов разного свойства: у О. Гамбера они глобальные, у Ю. С. Худякова – частные. И те, и другие, как правило, совершенно правильны, хотя обычно в частностях ошибки нередки у первого автора, а широкомасштабные, основополагающие выводы слабее у второго. Так что оба удачно дополняют друг друга.

Задачей данной работы является выявление основных характеристик и закономерностей развития защитного вооружения на территории степей Евразии в период, справедливо получивший название эпохи переселения народов. Для максимального приближения к наиболее вероятной картине нами использован обильный и разнообразный материал с этих территорий (археологический и изобразительный). Много дают также и письменные источники, но объективность их подчас значительно более низкая.

С культурно-исторической и политико-исторической точки зрения рассматриваемый период развития степной зоны можно

[149]


Рис. 1. Панцирные пластины и изображения доспехов.

1 – пр. Хэнань, II–III вв.; 1 а – Иволгинское городище, Забайкалье, конец I тыс. до н. э.; 2 – сяньбийский могильник, Лаохэшань, уезд Люйшу, пр. Гирин, II–III вв.; 3 – Шира-Мурэн, Внутренняя Монголия, первая половина I тыс. до н. э.; 4 – погребение Фэн Суфо, Сигуаньинцзы, уезд. Бэйпяо, пр. Ляонин, первая половина V в.; 5 – кург. БТ–59–5, Бай-Тал, Тува, III–V вв.; 6 – погр. 37, Большие Елбаны, Северный Алтай, II–IV вв.; 7 – кург. 3, Берель, Алтай, III–V вв.; 8 – Кутр-Тас, Кустанайский уезд, IV–VI вв.; 9 – Ния, Восточный Туркестан, III в.; 9 а – структура брони из пластин; 10 – уезд Цзиань, пр. Гирин, Когурё, первая половина IV в.; 10 а – уезд Цзиань, пр. Гирин, Когурё, IV в.; 11 – Япония, IV–V вв.; 12 – Хигаскура, преф. Гумма, Япония, IV–VI вв.; 13 – Такасаки-си, Гумма, IVVI вв.; 14, 15 – Китай, IV – начало VI вв.; 16 – Китай, IV–VI вв.; 17 – погребение в Кумхэгун, Сила, IV–V вв.; 18 – погр. 32, Чисандон, Силла, IVV вв.; 19 – Ёнсанри, пр. Кёнсан-намдо, Южная Корея, IVVI вв.; 20, 22–25 – Япония, IVVI вв.; 21 – Нагамотияма, VVI вв.; 26 – Камицука-дзиндзя, преф. Ибараки, IVVI вв.

[150]


разделить на два этапа: 1) гунно-сяньбийский –
IIIVI вв. и 2) древнетюркский – VIX вв. Соответственно этим этапам рассмотрим по отдельности, а затем и в комплексе элементы защитного вооружения.

Панцири первого этапа. По структуре брони их можно разделить на лемеллярные, ламинарные, цельные и пластинчато-нашивные. Несомненно, абсолютно преобладающей, особенно в степной зоне, была лемеллярная броня, состоявшая из металлических или толстых кожаных пластинок, соединенных между собой ремешками, шнурами или тесьмой, пропущенными сквозь систему отверстий в пластинках (рис. I, 2–13). Этот один из древнейших вид брони был в предыдущий период особенно характерен для Восточной и Центральной Азии 6. Основные типы пластин: чешуеобразная короткая пластинка с одной закругленной короткой стороной (рис. 1, 1 а, 2, 4, 5, 9, 11); длинная узкая с двумя или четырьмя скругленными углами (рис. 1, 4–6, 8, 10, 12); недлинная прямоугольная (рис. 1, 3, 4, 7, 13). Для этого периода нередки пластины с ровно срезанными углами (рис. 1, 10, 8), появляются и пластины с вырезами на длинных сторонах (рис. 1, 5, 6; 2, 3–6). Пластины, располагавшиеся вокруг талий, мастера делали вогнутыми (рис. 1, 4, 10, 12, 21, 26; 3, 1–3, 17). Ламинарной называется броня из длинных, горизонтально расположенных полос металла или твердой толстой кожи, соединенных между собой ремешками, шнурами или тесьмой, пропущенными через ряды отверстий в полосах. Ламинарными могли быть и целые доспехи (см. рис. 1, 6), и их детали, особенно часто оплечья-нарукавья (см. рис. 1, 25; 2, 3, 5).

Цельной можно считать броню, представляющую собой единую неподвижную поверхность из металла или толстой твердой кожи, а также из дерева, вне зависимости от того, из одного или нескольких крупных кусков состоит поверхность, важно, чтобы соединение кусков было неподвижным (см. рис. 1, 17–20, 22–23).

Наконец, пластинчато-нашивной броней считаем такую, которая состоит из пластин любой формы и размера, нашиваемых встык на мягкую основу (см. рис. 1, 24; 2, 4, 5). В качестве твердой брони в степном регионе, особенно в западных его частях, редко в Центральной и в исключительных случаях в Восточной Азии, фиксируется кольчуга, воспринятая гуннами в III в. н. э. от римлян, иранцев и германцев. Броня из простеганного в несколько слоев мягкого материала – кожи, войлока изредка фиксируется иконографически (см. рис. 2, 2). О чешуйчатом доспехе достоверные данные имеются только для сарматов, иранцев и кушан 7.

Обратимся к покрою панцирей. Исчезающим в течение данного этапа можно считать популярный в Ханьском Китае покрой «короткий кафтан с рукавами и прямым осевым разрезом» 8 (см. рис. 1, 1). Редко встречается покрой «короткое пончо с короткими лопастевидными оплечьями» 9 (см. рис. 3, 4–6). Часто панцири

[151]


Рис. 2. Изображения воинов в доспехах.

1–5 – «пещера художников», Кызыд, восточный Туркестан, IV – начало V вв.; 6–10 – кург. 2, могильник Курган-тепе, Самаркандская обл., IV в. до н. э.

по ханьской традиции сделаны из чешуеобразных пластин, обращенных округлой стороной вниз, что создавало впечатление чешуйчатой брони (пластины нашиты на мягкою основу внахлест). Однако, как показывает целиком сохранившийся в 

[152]


Рис. 3.Изображения воинов в доспехах.

1–3 – склеп 1, могильник Тепсей III, Минусинская котловина III– вв.; 4 – Сяюйгуан, пр. Ганьсу, IIIIV вв.; 5 – район Нанкина, вторая половина III в.; 6 – Хунань, вторая половина III в.; 7 – гробница Хо Чэнсы, пр. Юньнань, 376–396 гг.; 8 – погр. 1, Цаоханьпо, Сиань, конец IV в. , 9, 10 – гробница Ли Сяня и его жены Дичжанвань, г. Сянъян, 572 г.; 11 – погр. Ли Хэ, Шуан Шэнцунь, уезд Саньюань, пр. Шэньси,   583 г.;   12 — гробница  Тунгоу,  уезд Цзиань, пр. Гирин, Когурё, IV в.; 13 – гробница 3 Анак, Когурё, 357 г.; 14 – Тунгоу, Когурё, конец IV – начало V в.; 15 – Яксу, Когурё, конец IV – начало V в.; 16 – гробница 2, Анак, Когурё, конец IV – начало V в.; 17 – IVV вв.

[153]


Рис. 4. Изображения воинов в доспехах.

1 – Китай, VI в.; 2 – гробница Ли Хэ, 582 г.; 3 – гробница 1, Масяньгоу, Когурё, IVV вв.; 4 – склеп 1, могильник Тепсей III, Минусинская котловина, IIIV вв.; 5 – Силла, IV в.; 6 – гробница 12, Тунгоу, уезд Цзиань, пр. Гирин, Когурё, IV в; 7 – гробница 3, Анак, Когурё, 357 г.; 8 – Ёнган, Когурё, IV в.; 9 – Токхын, Когурё, 409 г.

[154]


Рис. 5. Изображения воинов в доспехах.

1 – гробница Ли Сяня и его жены, 557–581 гг.; 2 – Китай, конец VI–начало VII в.; 3, 4 – уезд Андун, пр. Аньхой, конец VI–начало VII в.; 5 – Чанша, пр. Хунань, конец IIIIV вв.; 6 – гробница 12, Тунгоу, уезд Цзиань, пр. Гирин, Когурё, IV в.; 7 – склеп 1, могильник Тепсей III, Минусинская котловина, IIIV вв.; 8 – уезд Дэнсянь, конец VI в.; 9 – Дунчэн, уезд Цюсинь, пр. Хэбэй, 534–550 гг.; 10 – Китай, около 600 г.; 11 – погребение царевича И Дэ, Чэнсян, пр. Шэньси, 706 г.; 12 – Китай, V в.; 13 – Яксу, Когурё, конец IV–начало V в.; 14 – Тунгой, Когурё, конец IV–начало V в.; 15 – гора Хар-Хад, Монголия, V–VII вв.

[155]


Рис. 6. Изображения воинов в доспехах.

1 – Цаочаньбоцун IVV вв.; 2 – Цичаньван, первая половина VI в; 3 – гробница Ли Синя и его жены, 557–582 гг.; 4 – пещера 127 скального монастыря Майцзышань, VVI вв.; 5 – пещера 285, Дуньхуан, 538/9 г; 6 – гробница Хань И, Байгуй, уезд Цисянь, пр. Шаньси, 550–577 гг. ; 7 – уезд Вансянь, пр. Сычуань, 503 г.; 9 – Данъян, VI в.

[156]


могиле ханьского царевича Лю Шэна (
II в. до н. э.) доспех, а также корейские образцы IVV вв. (см. рис. 1, 10), такие пластины соединялись только ламеллярным способом, т. е. непосредственно между собой.

Одним из самых популярных: покроев был корсет-кираса; из двух «створок», наспинной и нагрудной, соединенных па боках застежками и шарнирами, на плечах – лямками. Для корсета-кирасы использовались все виды брони, кроме кольчуги (см. рис. 1, 14, 16–20, 22–25, 26; 3, 9; 4, 1, 6–8; 5, 1–4; 6, 5–7, 9). Реже встречаются корсеты-кирасы, у которых нагрудник состоит из двух половин и застегивается по оси (см. рис. 1, 26; 6, 4). Характерная деталь корсета-кирасы этого этапа — выступ-воротник вверху наспинной части. Основа корсета-кирасы часто дополнялась прикрытием бедер и верхней части ног в виде разрезанном на боках панцирной юбки или лопастей до и ниже колен. Нередко это прикрытие делали из брони отличного от основы типа, обычно более подвижной (см. рис. 1, 14, 22, 26; 4, 1, 5–9; 6, 4, 5, 7, 9).

Дополняла корсет-кирасу и система прикрытия шеи, плечевого пояса и верхней части рук, которая состояла из соединенных друг с другом более или менее высокого стоячего воротника, цельного или собранного из вертикальных пластин, «ожерелья и оплечий-нарукавий в виде лопастей либо настоящих рукавов-трубок, ламеллярных, ламинарных, цельных, стеганных или нашивных» (см. рис. 1, 14, 18, 21, 25; 3, 3, 12; 4, 6–8; 5, 10, 11; 6, 6–9; 7, 13, 14).

Если первое дополнение – прикрытие бедер крепилось, видимо, непосредственно к низу корсета-кирасы, то другое дополнение – лопастевидные наножники из гибкой, брони, доходившие подчас до щиколоток, – было отдельной частью доспеха: обе лопасти пришивались к широкой матерчатой полосе, которая завязывалась вокруг талии под корсетом-кирасой (см. рис. 1, 14; 3, 3, 8, 12, 4, 5–9; 5, 4, 14, 15; 6, 4, 7).

Вторым основным покроем панцирей первого этапа был «халат », имевший сплошной разрез спереди, обычно прямо по оси. Длина его доходила от колен и до середины голеней. «Халат» изготовляли всегда из брони ламеллярной гибких видов, нашивной, мягкой стеганной, ламинарной. В верхней части «халат» был чаще всего, как у корсета-кирасы, на лямках, поэтому обычно нуждался в описанной выше системе защиты шеи, плеч и рук. Однако можно предполагать и бытование «халатов» с широкими и гибкими лямками-наплечьями, к которым непосредственно крепили и стоячий воротник, и оплечья-нарукавья. Короткий «халат» дополнялся длинными наножниками, надевавшимися отдельно (см. рис. 1, 21; 2, 3, 6–10; 3, 1, 2, 14, 17; 6, 1; 8, 2).

Не слишком часто встречающимся, но и не столь редким был покрой «пончо», когда панцирь имел вид жилета с разрезами на боках и одном плече; оплечья-нарукавья, если были, то обычно лопастевидные, редко трубчатые; стоячий бронированный

[157]


Рис. 7. Изображения и находки шлемов.

1 – «пещера Майи», Кызыл, Восточный Туркестан, VII в.; 2 – Минг-уй, Кызыл., VII в.; 3 – Тумшуг, Восточный Туркестан, VII в.; 4 – Астана, Восточный Туркестан, VII в.; 5 – Дуньхуан, Китай, IX в.; 6 – пещера 156, Дуньхуан, Китай, IX в.; 7 – Кум-Тура, Восточный Туркестан, VIII в.; 8 – пещера 9, Шорчуг, Восточный Туркестан, VIII в.; 9 – восточный храм, Тумшуг, VIIVIII вв.; 10 – зала 11 храма в Безеклике, Восточный Туркестан, VIII в.; 11 – гора Хар-Хад, Монголия, VVI вв. ; 12 – Чаа-Тас, Хакасия, VIIIX вв.; 13 – Сэнгим, Восточный Туркестан, VIIIIX вв.; 14 – руина А, Кочо, Восточный Туркестан, IX в.; 15 – уезд Гимсар, Восточный Туркестан, пр. Синьцзян, IX в.; 16 – Сулек, Хакасия, VIVII вв.; 17 – Сулек, Хакасия, VIIIX вв.; 18 – Кудыргэ, VII в.; 19 – Надьсцентмиклош, Венгрия, VIIIX вв.; 20 – Исола-Рицца, Византия, VIVII вв.; 21 – Нидерштётцунген, Южная Германия, VIVII вв. (реконструкция П. Паульсена); 22, 23 – Керчь, VI в. (реконструкция В. Арендта); 24 – Венгрия, VIII в.: 25 – Силла, VIII–первая четверть IX в.; 26 – Дунцзинчэн, Бохай, VIIIX вв.; 27 – Воронеж, VIII в.; 28 – Лагерево, Башкирия, IXX вв. ; 29 – Каранаево, Башкирия, IХ–X вв.; 30 – Гнёздово, IX в; 31 – курган «Гульбище», Чернигов, конец IX в.; 32 – Новороссийск, вторая половина IX в.; 33 – курган «Черная могила», Чернигов, IXX вв.; 34 – погребение у с. Манвеловка, Днепропетровщина, IX–первая половина X в.

[158]


воротник пришивался прямо к горловине панциря. «Пончо» изготавливали из всех видов брони, кроме цельной (см. рис. 3,
7, 8, 10, 11, 13, 16; 4, 2; 6, 2, 8). «Пончо» могло иметь короткие лопастевидные набедренники-наножники, прикреплявшиеся к низу нагрудной части, или дополнялось отдельно надеваемыми длинными наножниками.

Попробуем выделить характерные особенности панцирей того или иного региона и этноса данного этапа. Начнем с Дальнего Востока. Корсеты-кирасы, склепанные из железных, полос, характерны для Кореи (см. рис. 1, 17, 18), Японии (см. рис. 1, 19, 20, 23), может быть, Китая (см. рис. 1, 4). Только в Японии известен пластинчато-нашивной корсет из очень крупных пластин (см. рис. 1, 24). Только в Китае, продолжая древние традиции этой страны, нагрудник и наспинную часть корсета-кирасы изготавливали из монолитных кусков железа или твердой толстом кожи, гладкой либо с выпуклым декором, иногда изображающим личину чудовища (тао-тье?), или с двумя металлическими дисками (см. рис. 4, 1; 5, 1, 2; 6, 4, 6, 7). Чисто японскими можно считать наножники, имитирующие широкие, перехваченные под коленом штаны, отличающиеся от последних сплошным разрезом сзади (см. рис. 3, 17), а корейскими – длинные наножники с вырезом внизу спереди (см. рис. 3, 12; 4, 6–8). Ближе всего к китайским примыкают изображения на тепсейской планке (см. рис. 3, 1, 2; 4, 4). Судя по тому, что здесь воины в ламеллярных «халатах» запечатлены поверженными, это не единоплеменники, а враги художника-повествователя. Их шлемы и конский доспех, как и панцири, благодаря аналогам – китайским изображениям позволяют предположить, что на южно-сибирских планках изображены воины того же этноса, что и на китайских статуэтках IVVI вв. – сяньби. Аборигеном можно счесть лишь тяжеловооруженного воина на другой тепсейской планке (см. рис. 3, 3). Его доспех свидетельствует о сильном степном, южном влиянии. Собственно, на то же указывают и костюмы героев тепсейского изображения. Впрочем, сяньбийская мода в IVVI вв. была распространена от Восточного Туркестана до Японии 10.

Спецификой восточно-туркестанских панцирей является обшивка мягкой основы мелкими круглыми бляшками (см. рис. 2, 1–5). Панцири-«халаты» кочевников среднеазиатских степей, скорее всего «белых гуннов» – эфталитов, отличаются длинными настоящими рукавами, у которых почему-то оставлена небронированной внутренняя часть предплечья (см. рис. 2, 6–10). Специфичны и украшения-значки панциря: две кисти, свисающие с внешних краев лопаток, и «дракон» на жерди, прикрепленной

[159]


Рис. 8. Изображения доспехов.

1, 2 – гора Хар-Хад, Монголия, VVI вв.; 3, 4 – Астана, Восточный Туркестан, VIIVIII вв.; 5 – «пещера Кирина» Шорчуг, Восточный Туркестан, VII в; 6 – Восточный Туркестан, VIIviii вв.; 7 – Кудыргэ, Алтай, VII в.; 8 – Исол-Рицца, Северная Италия, Византия, VIVII вв.; 9 – Преслав, Болгария, IX в; 10 – Зеенген, Южная Германия, VII в; 11 – Кум-Тура, Восточный Туркестан, VIII в.; 12 – зал L храма в Безеклике, Восточный Туркестан, IX в.; 13 – Яр-хото, Восточный Туркестан, IXX вв.; 14 – Венгрия, viii в; 15 – Дуньхуан, Китай, IX в; 16,18 – Надьсцентмиклош, Венгрия, VIIIX вв.; 17 – Сулек, Минусинская котловина, VIVII вв.

[160]


к верху наспинной части панциря. Впрочем, вариант последнего украшения-значка и виде узкого вертикального флага бытовал в Корее (см. рис. 4,
3) и, судя по приваренной к верхнему краю наспинной части кирасы из кургана Отани, в Японии 11, где подобный значок известен до XIX в. 12

К западу от Тянь-Шаня все чаще в состав доспеха входила кольчуга как часть панциря или дополнительный доспех. К западу от Кубани вместо ламеллярной использовалась чешуйчатая броня, но после III в. гунны приносили сюда ламеллярную броню восточного варианта.

По поводу истоков традиций того или иного покроя панциря степной зоны IIIVI вв. можно сказать, что корсет-кираса заимствован у населения центрально-азиатского региона, а «халат», видимо, ирано-скифского происхождения. «Пончо» было издавна распространено практически повсеместно. Такие общие признаки панцирей  гунно-сяньбийской эпохи, как высокие стоячие воротники, резкое разделение на прикрытие верхней части корпуса и «юбку», дополнение в виде длинных наножников – все это прямое наследие предыдущего периода развития панцирного комплекса, бытовавшего в степной зоне Евразии в конце I тыс. до н. э.–начале 1 тыс. н. э., который можно условно назвать «сакский доспех» 13.

Шлемы первого этапа. В рассматриваемый период в степной зоне Евразии и на примыкающих территориях распространились шлемы пяти основных типов. К типу I можно отнести «бронированные венцы» (см. рис. 6, 4; 9, 1–3, 30). Основу такого шлема составлял венец, спереди более широкий и заостренный наверху, с завязками сзади либо неразрезанный. В первом случае венец могли дополнять науши, во втором – назатыльник-бармица. Венец мог быть ламеллярным – из меленьких чешуеобразных или крупных узких вертикальных пластин, как у хуннов, сяньби и китайцев (рис. 9, 1–3), мог иметь мягкую основу, обшитую мелкими круглыми бляшками, как у кушан (см. рис. 2, 30), мог также изготавливаться из куска толстой твердой кожи, как это видно на китайской фреске (см. рис. 6, 4). Покрой шлема этого типа прямо восходит к одному из типов хуннских головных уборов, образцы которых сохранились в курганах Ноин-улы 14.

К типу II относятся шлемы с тульей-куполом, состоящим из более или менее узких, сужающихся кверху металлических (или из толстой твердой кожи) пластин, соединенных между собой заклепками, ремешками, ободами, и имеющим круглое навершие, плоское или выпуклое, нередко до формы полушария. В отличие от шлемов типа I, распространенных только в восточной части зоны – до Средней Азии, шлемы типа II бытовали от Центральной Европы до Японии. Подобная популярность, видимо, объясняет относительное разнообразие вариантов этого типа.

Шлемы первой разновидности – с почти конической тульей из-за слабого изгиба или даже отсутствия такового у составляющих ее пластин известны у сяньби (см. рис. 9, 4), китайцев

[161]


Рис. 9. Изображения и находки шлемов.

1 – пр. Хэнань, IIIII вв.; 2 – гробница в Инань, пр. Шаньдун, конец III–начало IV вв.; 3 – Китай, IVV вв.; 4 – сяньбийский могильник в Лаохэшань уезд. Люйшу, пр. Гирин, IIIII вв.; 5–7 – Цзяюйгуань, пр. Ганьсу, конец IIIIV вв.; 8 – Чанша, пр. Хунань, конец IIIIV вв.; 9 – Пёкчжондон, Силла, IVV вв.; 10 – Япония, IVV вв.; 11 – Япония, VVI вв. ; 12 – пр. Кёнсаннамдо, Южная Корея, VVI вв.; 13 – Кинкадзука, преф. Гумма, VVI вв.; 14 – Япония, VVI вв.; 15–18 – «пещера художников», Кызыл, Восточный Туркестан, IVV вв.; 19 – Япония, IVV вв.; 20 – Ёнсанри, пр. Кёнсаннамдо, Южная Корея, IVV вв.; 21 – погребение Ли Хэ, 582 г; 22 – погр. 3, Калининский могильник, Дагестан, IIIV вв.; 23 – погребение у с. Кишпек, Кабардино-Балкария, конец IV–первая половина V вв. (реконструкция М. В. Горелика); 24 – погр. 30, Суворовский могильник, р. Вятка, IIIV в. (реконструкция В. Ф. Генинга); 25 – погр. 27, Суворовский могильник, Вятка, IIIV вв.; 36 – Тураевский могильник, Елабужский район, IVV вв. (реконструкция В. Ф. Генинга); 27 – позднеримский период, около 300 г.; 28 – Трансильвания, VVI вв.; 29 – руины Ниневии, VIIX вв.; 30, 36 – монеты кушаного царя Хувишки, первая четверть I тыс.; 31 – Хувишки в Джамалпуре, IIIII вв.; 32 – Шейхан-Дхери, Чорсада, IIIIV вв. (реконструкция М. В. Горелика); 33 – рельеф арки императора Галерия в Салониках, около 296 г.; 34 – изображение на налобнике шлема лангобардского короля Агилульфа (590–616 г); 35 – Чалънён, пр. Кёнсан-намдо, Южная Корея, IVV вв.; 37 – Метковнц, VVI вв.; 38 – Метковиц, VI в.

[162]


(см. рис. 9, 6, 5), японцев (см. рис. 9,
11), корейцев (см. рис. 4, 9), жителей Восточного Туркестана – тохаров (?) (см. рис. 2, 1, 3, 5; 9, 15–17), саков Индии (см. рис. 9, 31), сарматов (см. рис. 9, 33), германцев юга Европы (см. рис. 9, 34).

Шлемы второй разновидности – с тульей-куполом яйцевидной формы были распространены на севере Китая (см. рис. 3, 4–7; 6, 5; 9, 5), в Корее (см. рис. 3, 15, 16), Японии (см. рис. 9, 13), у предкавказских гуннов (см. рис. 9, 23), воинов восточных провинций Римской империи и Боспора и сарматов 15, германцев Центральной Европы (см. рис. 9, 28).

Шлемы третьей разновидности – с куполом полушаровидной формы известны в Средней Азии (см. рис. 2, 6, 9), Китае (см. рис. 4, 2; 5, 11; 9, 21), Японии (см. рис. 9, 14, 19, 20).

Шлемы четвертой разновидности типа II – со сфероконический тульей-куполом были крайне популярны в Корее (см. рис. 4, 6, 8; 9, 9, 12), известны японцам (см. рис. 9, 10), предкавказским гуннам (см. рис. 9, 22) и аварам (рис. 10, 11, 21).

Часть признаков шлемов типа II характерна в общем для всех территорий. Это парные дугообразные вырезы над бровями (см. рис. 2, 6; 3, 5, 6; 4, 2, 6; 6, 7; 9, 9. 11, 21, 22, 34), округлый вырез над лбом (см. рис. 4, 9; 9, 14, 23, 28), небольшой, закругленный снизу или длинный и узкий наножник (см. рис. 2, 2; 9, 12, 33). Пока только у шлемов из Кореи и Японии зафиксированы козырьки и ламинарные 6армицы (см. рис. 9, 10, 19, 20); от Китая до Японии известны вставки для волосяных плюмажей в виде тонкой трубочки или штыря, увенчанного чашеобразным навершием (см. рис. 4, 7; 6, 5; 9, 10, 12), а также толстые полые заостренные шпили (см. рис. 9, 5, 6, 14, 21). Разнообразны украшения макушки шлемов восточно-туркестанских тохаров, причем среди них кроме общеизвестных штырей, кистей встречаются флажки и фигурки животных и птиц (см. рис. 2, 1–5; 9, 15, 16, 18). Плоские кольца, венчающие шлем, известны в Восточном Туркестане (см. рис. 2, 4), Китае (см. рис. 3, 5; 5, 2; 6, 7, 8), Корее (см. рис. 9, 12), у прикавказских гуннов (см. рис. 9, 23). Уникальной, античной работы деталью являются натуралистически показанные уши, вычеканенные по бокам венца гуннского шлема из Дагестана (см. рис. 9, 23). Позднеримским признаком можно считать отделку шлема из Кабардино-Балкарии крупными полудрагоценными камнями, вставленными в золотые гнезда 16. Науши шлемов из восточных провинций Римской империи IIII вв. 17 (см. рис. 9, 31) послужили прототипом на-

[163]


Рис. 10. Щиты (1–8), наручи (9–12), «ожерелья» (13, 14), пластины (15).

1 – Инань, пр. Шаньдун, конец III–начало IV вв.; 2 – склеп 1, могильник Тепсей III, Минусинская котловина, IIIV вв.; 3 – погр 4, кург 1, урочище Татарские Могилки, Северный Алтай, IIIV вв.; 4 – Силла, IIIIV вв.; 5 – гробница Сакурадзука, Осака, IIIV вв.; 6 – Сава-гун, преф. Гумма, IIIV вв.; 7 – гробница Есука, Фукуока, IIIV вв.; 8 – преф Гумма, IIIV вв.; 9 – «пещера художников», Кызыл, Восточный Туркестан, IVV вв.; 10, 11 – Япония, IVVI вв., 12 – Уэно, преф. Ибараки, IVVI вв.; 13, 14 – Хаоян, пр. Аньхой, вторая половина VI в.; 15 – гробница 128 (36), Кёнджу, Силла, IVV вв.

ушей степных шлемов (см. рис. 7, 16, 20–22; 9, 33), шлемов германских «варваров» (см. рис. 9, 28, 34, 38). Все же на Востоке, особенно в Средней Азии и Восточном Туркестане, сплошная бармица лишь на лицевых краях повторяла вырезные контуры западных наушей (см. рис. 2; 9, 16–18). Вероятно, западный импульс лишь закрепил традицию некоторых сакских бармиц IVII вв. до н. э. 13

Определенное «противостояние» западной кольчуги и восточной, ламеллярной брони нашло отражение и в бармицах: кольчужная характерна для Европы и запада степного пояса Азии (см. рис. 9, 22, 26, 38), ламеллярная бармица – от Крыма 19 до Японии (см. рис. 3, 5, 6, 12, 17; 6, 5; 9, 9, 32, 35). Только на росписях Восточного Туркестана бармицы обшиты поверх мягкой основы мелкими круглыми бляшками (см. рис. 2, 5) или мелкими заостренными снизу чешуйками с круглой выпуклостью в центре (см. рис. 2, 2). Подобные чешуйки, датируемые первой

[164]


половиной
I тыс. н. э., обнаружены на пространстве от западных рубежей Римской империи, в которой они, вероятно, и были изготовлены ранее всего, до Притянъшанья 20, которого они достигли в рассматриваемый отрезок времени (IIIV вв.) в результате гуннского нашествия на Восточную и Центральную Европу. Говоря о бармицах, следует отметить, что кроме сплошных; достаточно часто встречаются, например, в Японии (см. рис. 3, 17), на севере Китая и в Центральном Азии (см. рис. 6, 1) бармицы, ламеллярные или из мягкие материалов, состоящие из назатыльника и наушей, что соответствует железным наушам и кольчужному назатыльнику Запада.

Шлем типа III каркасный, у которого основой является каркас из обода-венца, навершия и полос железа, соединяющих венец и навершие и  формирующих объем тульи-купола. Промежутки, т. е. основной объем тульи-купола, заполняются крупными кусками металла или толстой твердой кожи. Шлемы такого типа хорошо изучены на материале Европы и разделяются на две основные разновидности. Шлемы первой разновидности, носящие название «бандхелъм», отличаются тем, что у них роль формирующего объем купола-тульи элемента и одновременно навершия выполняет только одна широкая полоса металла, приклепанная концами спереди и сзади к венцу строго по оси (см. рис. 3, 9; 9, 26, 35–37). Они распространены от Японии до Центральной и Западной Европы. Локальные отличия: граненая, «гребнистая» осевая полоса и часто отсутствие венца у японских шлемов, чуть расширяющийся книзу венец, напоминающий поля, у китайских, специфическая декорировка, втулки для перьев на висках у прикамских.

Каркасный шлем второй разновидности называется «шпангельхельм» и характеризуется наличием двух перекрещивающихся или четырех замкнутых наверху круглым навершием железных объемообразующих полос металла. Такие шлемы были распространены от Тихого до Атлантического океана 21 (см. рис. 3, 17; 5, 10; 6, 8; 9, 27, 29, 38). Очень редки шлемы с каркасом, состоящим из множества «арочек». Они известны в Прикамье (см. рис. 9, 25) и Прикубанье. Каркасные шлемы имеют те же характерные детали, что и шлемы типа II. Происхождение шлемов типа II и III следует пока связывать, видимо, с юго-восточными регионами Римской империи, так как именно там по изобразительным источникам с начала нашей эры фиксируются шлемы формы, приближающейся к сфероконической, с прямоугольными бармицами и античными наушами 22. Форма тульи-купола у этих шлемов является реминисценцией, продолжением традиции древневосточных шлемов, частично сохраненной в эллиническом вооружении Востока 23. Передатчиками на Восток и распространителями идеи шлемов типа II и III можно считать сарматов и парфян IIIII вв.

К шлемам типа IV относятся экземпляры с цельной тульей-куполом. В рассматриваемый период они встречаются крайне

[165]


редко и фиксируются у «белых гуннов» Средней Азии, сяньби и китайцев (см. рис. 2,
8; 3, 11, 6, 6). Китайско-сяньбийские образцы имеют навершие в виде лежащего кольца, парные вырезы над бронями, одночастную глухую, застегивающуюся под подбородком бармицу из мягкого материала, дополненную округлыми, вероятно, металлическими наушами. Тохарский шлем отличается навершием и чешуйчатой бармицей.

Наконец, к типу V мы относим «мягкие» шлемы, изготовленные в основном из пластины ламеллярным способом. Происхождение их достаточно прозрачно (собственно, еще у скифов в VIV вв. до н э. были чешуйчатые шлемы-башлыки, внешне похожие на рассматриваемые здесь. Но нам кажется, что непосредственно «мягкие» шлемы восходят к указанным китайским, поскольку в Центральной и Восточной Азии эта традиция практически не прерывалась в отличие от положения в Восточной Европе): они известны в Китае с III в. до н. э. 24 Шлемы типа V изготовлены из узких: пластинок (см. рис. 3, 1. 10; 6, 2, 3) из металла или твердой кожи, нашитых на мягкую основу (см. рис. 2, 7; 5, 2). Эти шлемы представляют собой приостренные башлыки, иногда с выделенными наушниками, либо округлые башлыки, глухо закрывающие голову, шею, оставляющие открытыми только лицо; часто они имеют навершия и фигурные вырезы в нащечной части.

Шлемы типа VI характеризуются тульей, изготовленной ламеллярным способом из двух рядов пластин (см. рис. 3, 12; 4, 1; 9, 32). Судя по материалам, в IIIIV вв. они были известны многим народам: от кушан (или «белых гуннов») севера Индии до когурёсцев.

Наконец, тип VII – каркасно-пластинчатые (см. рис. 3, 8), у которых поверхность тульи между полосами каркаса образована приклепанными или привязанными к ним небольшими пластинками трапециевидной формы.

Что касается генезиса шлемов типа VI, то чешуйчатые приостренные «башлыки» были известны скифам еще в VIV вв. до н. э. 25, а округлые ламеллярные – китайцам с конца III в. до н. э. 26 И ламеллярные, и чешуйчатые шлемы, равно как и каркасно-пластинчатые, были, судя по изображениям и находкам, распространены во IIIII вв. у сарматов и на Боспоре 27.

Щиты первого этапа. Щиты, столь распространенные в степной зоне Евразии во III тыс. до н. э., сохраняют, судя по источникам, свое важное значение в основном лишь у пеших воинов в регионах с оседлым населением. Однако имеются источники, где они показаны в руках когурёских (см. рис. 4, 5; 7, 4) и хуннских (рис. 10, 7) всадников. Щиты первого этапа преимущественно подпрямоугольной формы. Сверху они могут завершаться выступающим углом, полукругом, «трезубцем», по бокам могут быть несколько вогнутыми (см. рис. 4, 5; 5, 2, 3; 10, 1–8). Высота щитов – от 60 до 150 см, материал – твердая кожа, натянутая на раму, доски, жерди, соединенные кожей. Судя по изображениям, щиты были эластичными – могли упруго прогибаться,

[166]


что повышало их защитные свойства. Находка в погр. 4 кург. 1 в урочище Татарские Могилки на Северном Алтае позволяет говорить о бытовании щитов из железных продолговатых пластинок, рядами нашивавшихся на кожаную основу (см. рис. 10,
3). Утверждение, что в данном случае мы имеем дело не с панцирем, как до сих пор считалось, а со щитом, основано на том, что прямоугольному покрытию высотой в 54 см мешала сгибаться монолитная вертикальная железная рамка-обойма и человек, одетый в такой доспех, не мог сгибаться в поясе. Несгибаемый панцирь может прикрывать корпус воина только выше талии, но из-за высоты данного доспеха он не мог быть ни нагрудным, ни наспинным. Поэтому остается предположить, что это щит.

Прикрытия конечностей. Специальные, не вводящие в комплект с панцирем прикрытия лог, относящиеся к первому этапу, нам пока неизвестны. Прикрытием служили длинные полы панцирей и «юбки» либо набедренники-наножники. А вот наручи, защищавшие руку от запястья до локтя, получили вполне широкое распространение. Они могли изготовляться из ламеллярной (см. рис. 2, 4; 10, 9, 10), чешуйчатой (см. рис. 2, 1), полосчатой (см. рис. 3. 3; 4, 9; 10, 12, 15)и монолитной (см. рис. 2, 2; 3, 17, 5, 10; 6, 5, 8; 10, 11) брони. Ламеллярные, чешуйчатые, а также выполненные из полос металла, нашитых на мягкую основу, наручи были мягкими и имели разрез и завязки. Монолитные и из полос, жестко соединенных между собой, наручи делали створчатыми, причем внешняя створка была длиннее и прикрывала локоть. Самыми распространенными были, кажется, полосчатые наручи, самыми редкими, известными только у тохаров Восточного Туркестана, – чешуйчатые. Японские наручи имели лопасть, прикрывавшую тыльную сторону ладони.

Если генезис щитов первого этапа совершенно прозрачен: они являются продолжением древней центрально- и восточно-азиатской традиции 29, то внедрение в изучаемом регионе наручей можно связывать прежде всего с традицией дяньского доспеха последней четверти I тыс. до н. э. 30, а также с влиянием иранской традиции середины I тыс. до н. э. 31

Конский доспех. Основные его элементы – наголовье, нашейник и прикрытие корпуса. Наголовье в изучаемом регионе на первом этапе представлено двумя основными типами – налобником и маской. Налобники известны трех разновидностей. Налобники первой разновидности, бытовавшие на севере Китая и в Корее в IV в., имеют вид довольно узкой пластины, округло расширяющейся в верхней части, с вертикальной чеканной осевой полосой; корейские экземпляры – с короткими прямоугольными створками на шарнирах в нижней части (рис. 11, 1–3). Богатство материала (золоченая бронза и серебро), изящные и хрупкие украшения в виде листиков на шпеньках – все свидетельствует о том, что налобники первой разновидности служили украшением в не меньшей, если не большей степени, чем защитой.

[167]


Рис. 11. Конские налобники (13, 6) конские маски (4, 5), детали конских панцирей (7, 8), конские доспехи (9, 10).

1 – Сяоминьтун, Аньян, начало IV в.; 2 – Чанънён, пр. Кёнсан-намдо, Южная Корея, IV в.; 3 – южный курган могильника Хванным, Силла, IV в.; 4 – гробница Пёкчжондон, Силла IVV вв.; 5, 8 – курган «Отани», Япония, IVV вв.; 6 – храм Бунхва, Кёнджу, Силла, IVV вв.; 7 – гробница 109, Кёнджу, Силла, V в.; 9 – Силла, IIIIV вв., 10 – местонахождение не известно, конец VI–начало VII в.

(В литературе эти налобники, особенно корейские, со створками, обычно считались наручами 32, но находка в Аньяне33 показала их истинное назначение.) Ко второй разновидности относится один доспех из Кореи в виде фигурно вырезанной полосы металла, «изображающей» с искажением пропорций наголовье типа маски (рис. 11, 6). Наконец, доспех третьей разновидности является налобной частью маски, тщательно выкованной из железа и выполненной в соответствии с анатомией лошадиной головы (см. рис. 5, 11).

Маски трех разновидностей первая – глухая цельная (см. рис. 5, 8–10, 12; 6, 2, 4, 5, 7, 9), вторая – полузакрытая цельная (см. рис. 5, 14; 6. 8); третья – глухая трехчастная (состоящая из налобника и нащечников) (см. рис. 4, 3, 6–8; 5, 13, 15; 6, 1; 11, 4, 5). Маски всех разновидностей чаще всего изготавливали из цельных (или более мелких, но неподвижно соединенных между собой) кусков железа или толстой твердой кожи. Но маски первой разновидности делали и ламеллярными (см. рис. 5. 9; 6, 5), а третьей – комбинированными (сплошной налобник и

[168]


ламеллярные нащечники) (см. рис. 6, 1) Чаще же всего маски третьей разновидности ковали, натуралистически воспроизводя формы лошадиной головы. На затылке к маске часто приклепан фронтальный трехчастный гребень-украшение и прикрытие затылка.

Редки наголовья, представляющие собой единое целое с нашейником (см. рис. 11, 10) или с полным доспехом (см. рис. 6, 6). Подобные наголовья изготавливались из мягкого материала – ткани, войлока, кожи. Мягкий доспех из органических материалов пока зафиксирован только в Китае VI в. Он показан гладким, богато затканным (или расписанным по коже) и стеганным (см. рис. 6, 6, 7; 11, 10). Возможно предполагать его применение в степях Центральной Азии. В Китае (см. рис. 5, 12), Корее (см. рис. 5, 13), Монголии (см. рис. 5, 15) встречаются изображения ламинарного конского доспеха или его деталей. Правда, художники и скульпторы не показали вертикальных пластинок, ограничившись горизонтальными линиями, хотя на деле изображен, пусть и условно, доспех ламеллярный, а не ламинарный. Именно ламеллярный доспех можно видеть на большинстве изображений бронированных коней, именно его остатки найдены во время раскопок на территории Японии, Кореи, Китая, Южной Сибири и Центральной Азии (см. рис. 4, 3–9, 5, 4, 7, 11, 13–15; 6, 1–5, 8, 9; 11, 7, 8, 10).

Что касается покроя конского доспеха, то выявить его удается не всегда. В ряде случаев доспех представлен цельным, как бы сделанным из одного куска, скроенным и сшитым «по фигуре» и надетым на коня как «комбинезон». В принципе можно представить доспел подобного покроя (разумеется, с разрезом для надевания (у коня вдоль хребта или шеи и груди), как у любого, самого глухого, комбинезона), но только из мягкого органического материала. Ламеллярный же, да еще железный доспех настолько тяжел, что в одном куске его невозможно надеть на коня. Там, где покрой показан, можно говорить о его нескольких вариантах. Первый вариант доспеха (нагрудник и две боковины, часто соединенные сзади (см. рис. 4, 5; 5, 8; 11, 9)) известен в Корее в IIIIV вв. и Китае в VI в., второй вариант (прикрытие шеи и груди, две боковины и прикрытие крупа (см рис. 4, 7–9; 5, 15)) – в Китае, Корее, Монголии в IVVI вв., третий вариант (то же плюс задник (см. рис. 4, 6; 5, 9, 10, 14; 6, 4)) – в Китае, Корее в IVVI вв., четвертый вариант (прикрытие груди и шеи и нагрудник (см. рис. 5, 12)) – в Китае в VI в., пятый вариант (нашейник и соединенные в один кусок боковины, нагрудник и назадник (см. рис. 6, 8), – в Китае в начале VI в., шестой вариант (прикрытие груди и шеи, назадник и накрупник (см. рис. 5, 11) – в Китае в начале VII в. Поскольку нашейник и прикрытие груди и шеи были открыты сзади и крепились к шее лошади завязками-перемычками на гриве, то эти детали обычно дополняли нагривником – полосой толстой ткани, войлока или мягкой кожи с волнистыми краями, нередко ярко оформленной.

[169]


Рис. 12. Панцирные пластины.

1 – Керчь, VI в.; 2 – Нидерштётцунген, Южная Германия, VI в.; 3 – Кунсцентмартон, Венгрия, VIVII вв.; 4 – Венгрия, VIVII вв.; 5 – Кудыргэ, Алтай, VII в.; 6 – Турфан, Восточный Туркестан, VIII в.; 7 – Ния, Восточный Туркестан, IX в; 8 – Чиктам, Восточный Туркестан, VIIIX вв.; 9 – Туран, Тува, VIIIX вв.; 10 – Двин. Армения, VVII вв.; 11 – Цюйцзянчи, Сиань, VIIIX вв.; 12 – Рёлка, Среднее Приобье, VIIIX вв.; 13 – Аймырлыг, Тува, VIIIIX вв.; 14 – Бай-Тайга, Тува, VIIVIII вв.

Конский доспех имеет богатую историю в Китае с середины I тыс. до н. э., у скифов – с этого же времени, у саков – с IV в. до н. э., у сарматов и юэчжей – в конце I тыс. до н. э. – начале I тыс. н. э. Видимо, он был активно воспринят в сяньбийской, а в какой-то мере и в гуннской среде.

Шестой век представляет собой переходную эпоху между первым («гунно-сяньбийским») и вторым («тюркским») периодами. В это время предметы защитного вооружения приобретают черты, которые будут характерны для следующего периода и получат дальнейшее развитие. Собственно, речь идет об одной черте – оформлении краев пластин (частей, ли шлема, панциря ли, особенно «ребер» каркаса человеческих и конских шлемов) вырезной, выемчато-заостренной или волнистой линией (см. рис. 5, 10, 11; 7, 21; 8, 1–4; 9, 21, 29; 12, 1–3, 10, 12, 14).

Важной деталью, появившейся па шлемах в VI в., была заимствованная у поздних восточно-римских шлемов (см. рис. 9, 27) пластинка «брови-наносник», распространившаяся к VI в. от Европы до Китая (см. рис. 6, 7), где она, «соединившись» с налобной прямоугольной пластиной, известной там с IV в. н. э. (см. рис. 3, 8), и оформившись в течение VI в. в прямоугольную налобную пластину с «бровями» и наносником, распространилась по всей степной зоне вплоть до Восточной, Центральной и Юго-Западной Европы 34 (см. рис. 7, 21, 23; 13, 34). Во втором периоде

[170]


продолжает бытовать и фигурная пластинка «брови-наносник»
с прямыми или изогнутыми «бровями» (см. рис. 7, 5, 14, 22, 27, 29, 34).

К VI в. относятся достаточно подробные сведения о вооружения на интересующей пас территории в письменных источниках: китайских и византийских. Император сянъбийской династии Северная Вэй в 520 г. подарил жуаньжуаньскому царевичу (мы пользуемся двумя переводами – Бичурина (Б.), Таскина (Т.) – и комментариями Шеффера (Ш.) 35) Анахуаню (Б.)/Анагую (Т.) в числе прочих предметов китайско-кочевнического обихода две пары тонко отделанных мингуанских (Т.)/блестящих (Б.)/«ярко сверкающих» (мин гуан) (Ш.) лат для воина и лошади, шесть пар из узкого железа (Т.)/стальных (Б.) лат для воина и лошади, шесть щитов, покрытых красным лаком, и мечи (Т.)/сабля (Б.) к ним, шесть щитов, покрытых черным лаком, и мечи (сабли) к ним.

На другом конце степной ойкумены византийский император Маврикий советует снабдить тяжеловооруженную конницу аварским оружием. Собственно аваров в их вооружении он описывает кратко: «...вооружение их состоит из лат... Выдающиеся из них не только себя, но также и лошадей своих покрывают спереди железом или лоскутьями» 36. Но там, где Маврикий рассуждает об аварском доспехе применительно к своему народу, он более подробен: «...брони с плечевыми ремнями и наножники, доходящие до пят... шлемы с небольшими султанами наверху... круглые ожерелья, как у аваров, с редчайшими нитями изо льна внутрь и наружу. ...следует, чтобы морды и груди лошадей у начальников и у других отборных воинов были прикрыты латами, хотя бы из лоскутьев, как у аваров, которые предохраняли бы шеи и груди лошадей...» 37

Как видим, комплекс защитного вооружения в евразийской стенной зоне и вокруг нее был полностью сложившимся и развитым уже на первом этапе. Посмотрим, какие изменения он претерпел далее.

Панцири второго этапа. На этом этапе истории панцирей структура брони существенно не изменяется. По-прежнему преобладают ламеллярные (см. рис. 8, 3–20, 12, 15, 17; 13), реже встречаются ламинарные (см. рис. 8, 11) панцири. Везде, кроме Китая и, кажется, Кореи перестают изготавливать панцири из больших цельных кусков твердого материала. Лишь в ряде случаев можно говорить о довольно крупных монолитных кусках, прикрывавших обычно верхнюю часть груди (см. рис. 8, 6; 13, 5), но всегда являвшихся не самостоятельным доспехом, а частью доспеха иной, обычно ламеллярной структуры. В западной части степной ойкумены кольчуга (см. рис. 8, 16) по-прежнему имела преимущества перед ламеллярным доспехом, и по давней, еще сарматской, местной традиции панцири из пластин и колец носили тяжеловооруженные всадники, особенно хазарские и позднее мадьярские – в течение VIIIX вв. (см. рис. 8, 14; 13, 5).

[171]


Рис. 13. Реконструкция панцирей.

1 – Хайдутёрёк, Венгрия, VIVII вв. (реконструкция О. Гамбера); 2 – Кунсцентмартон, Венгрия, VII в.; 3 – Нидерштётцунген, Южная Германия, VIVII вв. (реконструкция П. Паульсена); 4 – Рёлка, Приобье, VIIVIII вв., (реконструкция М. В. Горелика); 5 – Верхний Чиръюрт, Дагестан, VIIVIII вв. (реконструкция М. В. Горелика).

Предмет на одном из изображений на сосуде из Надьсцентмиклош можно трактовать как панцирь с мягкой основой, с изнанки которой приклепаны пластины металла, а снаружи видны лишь головки заклепок (см. рис. 8, 18). Однако подобный доспех, изобретенный в Китае в конце VIII в. как доспех дворцовых телохранителей 38, появился в южно-русских степях и вообще в Европе только в XIII в. благодаря монголам 39. Поэтому правомерно считать, что в данном случае изображена также кольчуга, но на пленнике, связанном веревками, которые показаны параллельными горизонтальными полосами. Трудно сомневаться в бытовании доспехов из мягких материалов, но изображения встречаются только в Китае. Их структура передана параллельными горизонтальными полосами (см. рис. 8, 11). Но скорее это все-таки, как говорилось выше, ламинарные доспехи. Пластинчато-нашивная и чешуйчатая структура брони использовалась на втором этапе лишь в Китае, Корее и, может быть, Средней Азии.

Что касается пластин ламеллярного доспеха (см. рис. 12) их основные типы сохранились и на втором этапе: новым было фигурное вырезывание внешнего вертикального края пластин, что повышало легкость и декоративный эффект, не снижая защитных свойств панциря.

[172]


Рис. 14. Изображения 1, 2 – наплечников; 5–12 – наручей; 13–22 – поножей; 3, 4 – «ожерелий»; 23–25 – щитов; 26–30 – конских доспехов.

1, 3, 23 – пещера 5, Шорчуг, Восточный Туркестан, VIII в; 2, 24 – Карашар, Восточный Туркестан, VIII в.; 4 – Куча, Восточный Туркестан, IXX вв.; 5 – Верхний Чиръюрт, Дагестан, VIIVIII вв.; 6, 14 – Борисовский могильник, Геленджик, VIIVIII вв.; 7, 13 – Надьсцентмиклош, Венгрия, VIIIX вв.; 9, 19 – «пещера Кирина», Шорчуг, VII в.; 10 – Кочо, Восточный Туркестан, VIIIIX вв.; 11 – Безеклик, Восточный Туркестан, VIIVIII вв.; 12 – «пещера осады Кушинары», Шорчуг, VIIIIX вв.; 15 – Копёнский чаа-тас, Хакасия, IX в; 16 – «пещера Муцилинды», Туюг-Мазар, Восточный Туркестан, VII в.; 17 – Восточный Туркестан; 18 – пещера 9, Шорчуг, VIII в.; 20 – «пещера омовения ног», Кызыл, Восточный Туркестан, VII в.; 21 – Безеклик, IX в.; 22 – Яр-хото, Восточный Туркестан, IX в; 25 – могильник Аймырлыг III, Тува, VIIIIX вв.; 26 – Дуньхуан, IX в.; 27 – Так-и-бустан, Иран, VII в.; 28, 29 – гора Хар-Хад, Монголия, VIV вв.

Обратимся к покроям ламеллярных и ламинарных панцирей. Излюбленным покроем по-прежнему остается «корсет-кираса» с двумя боковыми разрезами или одним осевым, дополненная лопастевидными набедренниками, прикрепленными спереди и с боков к подолу «корсета-кирасы» или надеваемыми отдельно (см. рис. 8, 1, 2, 10, 13–15; 13, 1, 3–5). Ламеллярными делали и лямки. «Ожерелье» в роли основы для крепления нарукавий-оплечий еще существует, но теперь все чаще нарукавья – лопастевидные, крепятся непосредственно к панцирю, к лямкам (см. 8, 13, 15). Почти столь же популярен покрой «халат» с прямым осевым или боковым, с запахом, разрезом (см. рис. 8, 4–6, 11, 12). Нововведение в VIIIIX вв. коснулось оформления нижней части: подол часто уже не был разрезан сзади от крестца донизу, а лопастевидные набедренники-наножники различной

[173]


(до колен и до стопы) длины прикрывали ноги спереди и сбоку, а квадратная или трапециевидная лопасть сзади прикрывала крестец (см. рис. 8,
11, 12). Иногда панцири имели и небольшую прямоугольную лопасть спереди, прикрывающую ноги до колен. Покрой «халат» и «корсет-кираса» имели и панцири из мягких материалов. Можно предполагать и покрой «пончо» (см. рис. 13, 2).

Нововведением можно считать и встречающиеся на изображениях и среди археологических предметов на территории от Центральной Азии до Северного Кавказа наплечники различных форм и из разного материала (рис. 14, 1, 2, 5, 6): из железа и толстой кожи, монолитные и ламеллярные, прикрепленные, как правило, непосредственно к панцирю. В качестве дополнения к панцирю бытовали и широкие «ожерелья» (см. рис. 13, 3. 4; 14, 3. 4) из войлока, ткани и кожи или ламеллярные – из железа или твердой кожи. «Доживают» в Восточном Туркестане до VI в. панцирные стоячие воротники – наследие сако-юэчжийской эпохи.

Шлемы второго этапа. Развитие шлемов во второй половине 1 тыс. продолжалось по направлениям, выработанным в основном еще на первом этапе. Исчезают шлемы-венцы. Шлемы типа II из нешироких сужающихся кверху пластин популярны по-прежнему (см. рис. 7, 3, 21, 23). То же можно сказать и о шлемах типа III – каркасных (см. рис. 7, 2, 9, 14, 20, 22, 24, 30). Но, «вырастая» из конструкций типов II и III, к концу периода все более распространяются шлемы с тульей, состоящей из склепанных (реже связанных) между собой двух-восьми кусков и форме сегмента, нижний обод для них в отличие от навершия уже не всегда обязателен, край может быть ровным или с надбровными вырезами, околыш может быть на востоке степной зоны наборным из пластинок (см. рис. 13, 1, 7, 8, 13, 15, 25–29, 31–34). Шлемы нового типа VIII имели различную форму тульи-купола: яйцевидную и сфероконическую. Все чаще встречаются шлемы типа III – с цельнокованой тульей-куполом (см. рис. 7, 10, 16, 17). Они конической и сфероконической формы. Как отмечалось, с VI в. важным признаком шлемов становятся пластины с вырезными краями. Это характерно для шлемов всех перечисленных, кроме цельнокованого, типов. Интересно проследить развитие этого признака на шлемах типа VIII. Появившись как система оформления каркасных пластин шлемов типа III в Центральной Азии (?) в VII в. (см. рис. 7, 2), он перекочевал на шлемы VIIIIX вв. Дальнего Востока (см. рис. 7, 25, 26), шлемы IXX вв. Южного Приуралья и Нижнего Поднепровья (?) (см. рис. 7, 29, 34). Со шлемами этого типа и облика связана еще одна деталь оформления – накладные плоские зубцы на лбу. Парные зубцы мы видим на корейском и бохайском шлемах VIIIIX вв. (см. рис. 7, 25, 26), «трезубец» – на восточно-туркестанском VIII в. (см. рис. 7, 8) и нижнеднепровском  мадьярском IX в. (см. рис. 7, 34). Шлемы второго варианта с вырезными пластинами, на каждой из сторон которых имеется только один крупный

[174]


округлый вырез (см. рис. 7,
27, 28), пока зафиксированы только в булгаро-хазаро-мадьярском круге памятников VIIIIX вв. Картина развитии шлемов степной зоны важна и для трактовки находок на территории Древней Руси: большинство обнаруженные здесь древнейших, второй половины IX–начала X в. шлемов (см. рис. 7, 30, 31, 33) прямо связано со шлемами рассмотренных степных типов. И если шлемы из Гнездова и Гульбища можно полагать импортом – гулъбищенский из Хазарии, а гнездовский из Средней Азии (?), то знаменитые «золотые» шлемы (см. рис. 7, 33), известные на Руси, в Польше и Венгрии, можно считать древнерусской, довольно самостоятельной, репликой, превзошедшей по эффектности степной прототип, полученный из мадьярских или хазарских рук.

Изменения коснулись и других деталей. Столь популярные на первом этапе и в переходном VI в. полушаровидные и слегка выпуклые круглые навершия (см. рис. 7, 1, 2, 20–23) сменяются коническими, часто увенчанными трубочкой для плюмажа. Особенно высокие трубочки наверший (и в виде трубочки, и в виде шпиля, и в виде наконечника, и с шариком на макушке) известны на шлемах из Восточного Туркестана VIIIX вв. (см. рис. 7, 9, 10, 13–15). Там же формируется налобная пластина, верхний край которой вырезан в виде трех низких зубцов (см. рис. 7, 75).

В западной части степной ойкумены предпочтение отдавали кольчужным бармицам, имеющим в начале второго этапа еще часто нащечники иного типа (см. рис. 7, 20–22), Интересно, что эти нащечники проникали далеко на восток – до Южной Сибири (см. рис. 7, 16). В болгаро-мадьярской среде кольчужные бармицы были глухими (см. рис. 7, 19), порой закрывающими и лицо (см. рис. 7, 24). Что касается Центральной Азии, то там бармицы (ламеллярные, ламинарные (?) и из мягких материалов) были четырех видов: с короткой затылочной и удлиненными боковыми частями, завязывающимися на подбородке (см. рис. 7, 1–3, 7, .9); глухая, оставляющая открытой лицо, но прикрывающая ключицы и верх лопаток (см. рис. 7, 8, 15); закрывающая все, кроме глаз (см. рис. 7, 13); прикрывающая спину, плечи и руки до локтей (см. рис. 7, 10). Мягкие шлемы типа V продолжали делать в Китае и Восточном Туркестане. Но если в VII в. шлемы из Астаны повторяли шлемы первого этапа, то дуньхуанские образцы IX в. снабжены каркасной вырезной пластиной спереди, иногда соединенной с пластинкой – «брови-наносник», и увенчаны перьями (см. рис. 7, 4–6).

Щиты второго этапа. Они претерпели самые серьезные изменения: около VI в. прямоугольные щиты сменились круглыми. Судя по изображениям и находкам, щиты были разных размеров: от больших (до 70–80 см) до маленьких (40–50 см). Их делали из деревянных досок, обтянутых кожей, иногда с росписью, усиленными оковками, одним, а то и пятью железными умбонами. (см. рис. 14, 23–25).

[175]


Прикрытия конечностей.
Эта часть доспеха народов степной зоны во второй половине I тыс. переживает бурное развитие. Конструкция наручей и поножей, как правило, одна и та же. По структуре известны наручи и поножи полосчатые, из вертикальных полос железа или дерева, приклепанных или привязанных к горизонтальным ремням (с VII в. в Европе (см. рис. 14, 7, 13)), ламинарные (с VII в. от Китая до Средней Азии (см. рис. 14, 8–11, 16, 17, 21)), ламеллярные (с VII в. от Японии до Центральной Азии (см. рис. 14, 20)), монолитные (с VIII в. от Китая до Северного Кавказа (см. рис. 14, 10, 12, 14, 75, 18, 19, 22)). В Восточном Туркестане зафиксированы кольчужные чулки, или гетры (см. рис. 14, 20), надеваемые под ламеллярные поножи. По конструкции различают поножи и наручи трубчатые (см. рис. 14, 7, 13, 17), одностворчатые (см. рис. 14, 8–11, 15, 16, 19–21), двустворчатые (см. рис. 14, 9, 10, 12, 14, 18, 22). Наручи и поножи были более короткие – до локтя и до колена и более длинные – прикрывающие локоть и колено. В первом случае наручи и поножи могли дополняться дисковидными пластинами, прикрывающими локоть и колено (см. рис. 14, 9, 18, 21). Пластины эти, прикреплявшиеся к верхнему краю наруча или поножи, известны пока только в Китае и Восточном Туркестане.

Конский доспех второго этапа. Судя по изобразительным источникам, применение полного конского доспеха в VIIIХ вв. хотя и продолжается, но значительно сокращается. Ввиду малочисленности изображений бронированных коней трудно рассуждать о специфике конского доспеха этого периода. Тем не менее основные особенности видны достаточно хорошо. Можно с уверенностью говорить, что полные доспехи практически всех разновидностей продолжали бытовать и на втором этапе (см. рис. 14, 26, 30). В полном соответствии с описаниями аварского конского доспеха, составленными императором Маврикием, конский панцирь на изображении персидского царя Хосрова II (?) из Так-и-бустана прикрывает только шею и грудь лошади (см. рис. 14, 27). На одной из дуньхуанских икон IXX вв. показана такая защитная деталь, как накрупник из толстой кожи, усиленный и украшенный металлическими умбонами. Эти свидетельства позволяют говорить о попытках на данном этапе облегчить конский доспех. На той же дуньхуанской иконе на голове коня видна чешуйчатая полумаска (впрочем, доспех вполне уникальный). Боевые наголовья-маски часто показаны имеющими отличия в структуре бронирования налобника и нащечников: ламинарный налобник и цельные нащечники (см. рис. 14, 26), ламеллярный налобник и ламинарные нащечники (см. рис. 14, 27), цельнокованый налобник и нащечники из мягкой материи (см. рис. 14, 30). Впервые в VIII в. встречаются металлические доски, усиливающие доспех, в частности ламеллярный панцирь (см. рис. 14, 30).

Подведем итоги и попробуем набросать общую картину развития доспеха жителей степной зоны и прилегающих районов Евразии

[176]


в
I тыс. На базе сако-юэчжийской и китайской традиций в первые века нашей эры вырабатывается совершенный и разнообразный комплекс вооружения тяжеловооруженного всадника и пешего воина. Комплекс включает панцири, шлемы, ожерелья с нарукавьями, наручи, набедренники-наножники, «юбки», прямоугольные щиты, полный конский доспех, целиком закрывающий лошадь. Чаще всего по структуре броня ламеллярная. В результате гуннского движения на Запад этот комплекс становится известен на территории до Центральной Европы, где бытовал римско-сарматский комплекс. Результатом обратного влияния следует считать широкое распространение кольчуги вплоть до Притяньшанья и нащечников античного типа (еще восточнее). В VI в. начинается процесс некоторого изменения и уже окончательно сформировавшемся комплексе: прямоугольные щиты сменяются круглыми (у пехотинцев в Китае на вооружении остаются подпрямоугольные), распространяются наплечники и поножи. В целом доспех становится, очевидно, более подвижным и легким, допускающим более свободные комбинации элементов. Уменьшается количество типов шлемов, на базе старых рождаются немногие новые. Делаются попытки облегчения конского защитного покрытия за счет применения в качестве самостоятельного доспеха отдельных частей полного панциря. Однако эти попытки не имели будущего, во всяком случае в ближайшие 500 лет. Вторая половина I тыс. – «тюркская эпоха» – связана также с усилением центрально- и восточно-азиатских признаков в доспехе на всей территории степной ойкумены, что естественно, учитывая тюркское, аварское, хазарское влияние на Запад, опять-таки до Центральной Европы. Кольчуга, известная и популярная уже не только в Европе и Малой Азии, но и на всем Ближнем и Среднем Востоке, включая Среднюю Азию, все чаще особенно на Западе входит в комплекс доспеха. Часто ее носят под ламеллярным или ламинарным доспехом, в этом случае прикрытия рук и бедер не ламеллярные. Доспех евразийских степей сыграл важную роль в формировании элементов древнерусского доспеха – ламеллярных панцирей, сфероконических шлемов.

Второй период характеризуется поиском в создании «абсолютного», максимально непроницаемого доспеха, работой в направлении увеличения рациональности, удобства, снижения веса, какой-то стандартизации. Это можно связать с ростом численности тяжеловооруженных всадников, со стремлением сделать их соединения более подвижными и маневренными, не теряя при этом мощи и тяжести их первого таранного, копейного удара.

примечания

1 Lenz E. von. In Russland gefundene Fruhmittelalterlicke Helme // Zeitschrift fur Historische Waffen- und Kostumkunde. – 1924. – Beiheft 1; Arendt W. Ein Altturkischer Waffenfund aus Kertsch // Ibid. – 1932. – Vol. 13; Idem. Der Nomsdenhelm des fruhen Mittelalters in Osteuropa // Ibid. – 1935. – Vol. 5.

[177]


2
См.: Laufer B. Chinese Clay Figures. – Chicago, 1914. – P. I: Prolegomena on the History of Defensive Armour; Thordeman B. Armour from the Battle of Wisby, 1361. – Stockholm, 1939.

3 Robinson H. R. Oriental Armour. – L., 1967; Gamber O. Dakische und Sarmatische Waffen auf den Reliefs der Traiassaule // Yahrbuch der Kunstnistorischen Sammlungen in Wien. – 1964. – Bd. 60; Idem. Grudriss einer Geschihte der Schutzwaffen des Altertums // Ibid. – 1966. – Bd 62; Idem. Kataphrakten, Clibanarier, Normannenreiter // Ibid. – 1968. – Bd. 64.

4 См.: Худяков Ю. С. Вооружение енисейских кыргызов. VIXII вв. – Новосибирск, 1980; Он же. Вооружение средневековых кочевников Южной Сибири и Центральной Азии. – Новосибирск, 1986; Горелик М. В. Вооружение народов Восточного Туркестана в древности и рапном средневековье. – М. (в печати).

5 См. напр.: Военное дело древних племен Сибири и Центральной Азии. – Новосибирск, 1981.

6 Горелик М. В. Военное дело на древнем Востоке IV тыс. до н. э.–IV в. до н. э. Вооружение. – М. (в печати).

7 Пугаченкова Г. А. О панцирном вооружении парфянского и бактрийского воинства // ВДИ. – 1966. – Рис. 2. 4, 6; Хазанов А. М. Очерки военного дела сарматов. – М., 1971. – Табл. XXVIII, XXX, XXXI; Горелик М. В. Кушанский доспех // Древняя Индия; Историко-культурные связи. – М., 1982. – Табл. 5, 7, 10.

8 Ян Хун. Чжунго гу бинци луньцун (Сборник статей о древнем оружии Китая). – Пекин, 1980. – Рис. 15, 16.

9 Там же. – Рис. 17, 2, 3.

10 Крюков М. В., Малявин В. В., Софронов М. В. Китайский этнос на пороге средних веков. – М., 1979. – С. 152, рис. 23; Восточный Туркестан и Средняя Азия: История, культура, связи. – М., 1984. – Рис. 27; Фрески периода Когурё. – Пхеньян, 1979. – С. 12, 19, 61, 63; Воробьев М. В. Древняя Япония. – М., 1958. – Рис. XXV, 5; XXVII, 3.

11 Higuchi T., Nichitani S., Onoyama S. Otani. – Wakayama-Sity, 1959 – Fig. 19.

12 Stone G. G. A Glossary of the Construction, Decoration, and Use of Arms and Armor. – N. Y., 1961. – Р. 540–542.

13 См.: Горелик М. В. Сакский доспех // Центральная Азия: Новые памятники письменности и искусства. – М., 1987.

14 Руденко С. И. Культура хуннов и Ноинулинские курганы. – М.; Л., 1962. – Табл. XVII.

15 Gamber O. Dakische… – Abb. 8, 9, 15, 16.

16 Бетрозов Р. Ж. Захоронение вождя гуннского времени у сел. Кишпек в Кабардино-Балкарии // Северный Кавказ в древности и срединие века. – М., 1980. – С. 118–119.

17 Gamber O. Dakische… – Abb. 8, 9, 15.

18 Горелик М. В. Сакский доспех. – Рис. 2, 2.

19 Николаева Э. Я. Находки оружия на Ильичевском городище // Проблемы античной культуры. – М., 1986. – Табл. I, 1.

20 Кожомбердиев И. К., Худяков Ю. С. Конструктивные особенности панциря из могильника Акчий-Кара-су // тез. докл. Всесоюз, науч. конф. «Культура и искусство Киргизии». – Л., 1983. – Вып. 2. – С. 71; Robinson H. R. Oriental Armour. – Fig. 2, E.

21 Gamber O. Dakische… – Abb. 5, 8, 9, 12.

22 Laffont R. The Ancient Art of Warfare. – P., 1966. – Pl. 121.

23 Gamber O. Grundriss… – Abb. 67; Idem. Kataphrakten… – Abb. 11.

24 Ян Хун. Чжунго гу бинци луньцун. – Рис. 11.

25 Cernenko E. V., Gorelik M. V. The Scytians 700 – 300 BC. – L., 1983. – Pl. D2.

26 Ян Хун. Чжунго гу бинци луньцун. – Рис. 11.

27 Gamber O. Dakische… – Abb. 8, 32, 36.

28 Уманский А. П. Могильники верхнеобской культуры на верхнем Чумыше // Бронзовый и железный век Сибири. – Новосибирск, 1974. – С. 147; Худяков Ю. С. Вооружение средневековых кочевников. – С. 121.

[178]


29
Горелик М. В. Сакский доспех. – С. 126, 127.

30 Ян Хун. Чжунго гу бици луньцун. – Рис. 23.

31 Горелик М. В. Военное дело на древнем Востоке. – Табл. VII, 23.

32 См.: Ito A. Zur Chronologie der Fruchcillazeitliehen Graber in Sudkorea. – Munchen, 1971. – Tafelband. – Abb. 53; ogura Collection. Tokyo National Museum. – Tokyo, 1982. – N 115.

33 Раскопки некоторых погребений династии Цзин у Сяоминьтуна, Аньян // Каогу. – 1983. – № 6. – Рис. 3, 5; табл. II, 3; VIII, 4.

34 Gamber O. Dakische… – Abb. 37.

35 Бичурн Н. Я. Собрание сведений о народах, обитавших в Средней Азии в древние времена. – М.; Л., 1950. – Т. 1. – С. 200; Материалы по истории древних кочевых народов группы дунху / Введ., пер. и коммент. В. С. Таскина. – М., 1984. – С. 283; Шефер Э. Золотые персики Самарканда. – М., 1981. – С. 343, 461.

36 Маврикий. Тактика и стратегия / Пер. Цыбышева. – СПб, 1903. – С. 174.

37 Там же. – С. 16, 17.

38 Robinson H. R. Oriental Armour. – P. 147.

39 Горелик М. В. Монголо-татарское оборонительное вооружение второй половины XIV–начала XV в. // Куликовская битва в истории и культуре нашей Родины. – М., 1983. – С. 255.

[179]