65159

ПРАВОВОЕ НАСЛЕДИЕ МОНГОЛЬСКОЙ ИМПЕРИИ В ГОСУДАРСТВЕ ТИМУРИДОВ (ПО ДАННЫМ ЛЕТОПИСЕЙ, НУМИЗМАТИЧЕСКОГО И АКТОВОГО МАТЕРИАЛА)

Научная статья

История и СИД

Принято считать что с именем Тимура и его потомков связано обращение в ислам Чагатаева улуса. Подобные вывод напрашивается сам собой на основании летописных источников авторы которых являлись придворными летописцами самих Тимуридов и всячески старались представить их ревнителями веры прославить их благочестие.

Русский

2014-07-26

64.5 KB

0 чел.

Р.Ю. Почекаев

ПРАВОВОЕ НАСЛЕДИЕ МОНГОЛЬСКОЙ ИМПЕРИИ В ГОСУДАРСТВЕ ТИМУРИДОВ (ПО ДАННЫМ ЛЕТОПИСЕЙ, НУМИЗМАТИЧЕСКОГО И АКТОВОГО МАТЕРИАЛА)

Принято считать, что с именем Тимура и его потомков связано обращение в ислам Чагатаева улуса. Исламизация затронула все сферы общественной жизни в этом государстве, включая государственное устройство и правовую систему, при этом оттеснив монгольские кочевые традиции и обычаи и возведя шариат в ранг основного и единственного источника права. Подобные вывод напрашивается сам собой на основании летописных источников, авторы которых являлись придворными летописцами самих Тимуридов и всячески старались представить их ревнителями веры, прославить их благочестие. Поэтому официальные историки всемерно старались подчеркнуть отход Тимура и Тимуридов от своих монгольских корней, отказ от монгольских государственных и правовых традиций в пользу «истинной веры» и сопутствующих ей принципов государственного устройства и норм права.

Однако более глубокий анализ этих летописей, а также других источников, особенно – данных нумизматики и дипломатики, позволяет сделать вывод, что приверженность Тимуридов к исламу и особенно его проявлениям в сфере государственного строительства и права, равно как и их отход от монгольских традиций, были гораздо менее радикальны, чем пытались показать летописцы. Более того, оказывается, что монгольское право на протяжении всего времени правления Тимуридов сосуществовало и нередко успешно соперничало с мусульманским.

Активное распространение ислама в Чагатаевом улусе традиционно связывается с именем Тимура (обращение в ислам более ранних монгольских правителей представляло собой единичные случаи и не влекло обращения в «истинную веру» большинства подданных). Сам Тимур называл себя ревнителем веры и заявлял, что «всячески содействовал процветанию религии Всевышнего и шариата пророка Мухаммада. Всюду и всегда поддерживал Ислам» [Уложение, 1999: 67], однако в своей политической и завоевательной деятельности больше придерживался монгольских правовых традиций. Недаром Тимура обвиняли в том, что «туру» (древнее монгольское право) он ставил выше шариата; по сообщению Ибн Арабшаха, сирийские богословы издали фетву, объявив его кафиром, а хорезмский правитель заявил его послам: «долг мусульман – сражаться с вами» [Бартольд. 2002а: 171]. Как справедливо отмечает В. В. Бартольд, благочестие Тимура и его приверженность к исламу были существенно преувеличены придворными историками его потомков, при которых мусульманские традиции, и в самом деле, взяли верх над монгольскими [Бартольд, 1992: 477]. В период же правления самого Тимура преобладание монгольских государственных и правовых  обычаев не подлежит сомнению: Тимур признавал верховенство законных ханов из дома Чингизидов (хотя в значительной степени и номинально), при которых сам занимал пост амир аль-умара, т. е. главнокомандующего, в соответствии с монгольскими правовыми нормами устраивал административное управление и организовывал армию. Ярлыки Тимура официально издавались от имени хана-Чингизида, возведенного им на трон [Уложение, 1999: 51]. Монеты, чеканившиеся в Чагатаевом улусе при Тимуре, также отражают признание им верховенства хана и, следовательно, соблюдение норм монгольского права: на них содержатся надписи типа «По повелению хана Суюргатмыша слово Эмира Теймура Гуркана» или «Султана Махмуда по повелению, Мир Тимур Гурган слово наше» [Савельев, 1857: 167; Савельев, 1858: 262].

Но уже при ближайших преемниках Тимура мы наблюдаем коренной перелом в отношении к монгольскому праву. Во-первых, Тимуриды попытались ликвидировать традицию возведения на трон потомков Чингис-хана: сразу же после смерти Тимура ханом был объявлен его правнук Мухаммед-Джехангир, от имени которого стали чеканиться монеты [Давидович, 1995: 140] (прежде чекан осуществлялся только от имени ханов-Чингизидов). Абд ар-Раззак Самарканди сообщает, что когда внук и предполагаемый наследник Тимура Пир-Мухаммед предъявил права на трон, ему советовали «испросить грамоту на царство у абассидских халифов, живущих в Египте, и тем самым отменить законы, действовавшие при монголах» [Цит. по: Бартольд, 2002б. С. 46]. А сын Тимура Шахрух, в конечном счете взявший верх над остальными представителями династии, претворил этот совет в жизнь: в официальном письме китайскому императору он сообщает, что законы Чингис-хана в его владениях отменены, и действует только шариат [Бартольд, 2002б. С. 48].

Резким контрастом в сравнении с позицией Шахруха предстает деятельность правителя Самарканда Улугбека, хотя последний (как и остальные сыновья Шахруха) в общем и целом дейст-

292

вовал в русле политики отца. Улугбек продолжил традицию возведения на трон ханов-Чингизидов, а себя именовал монгольским почетным титулом «гурган» – ханский зять [Хафиз, 1983: 96]. Также Улугбек в значительной степени опирался и на монгольские правовые обычаи. Полагаю, что подобное различие в политике Шахруха и Улугбека объясняется разделением их «сфер влияния»: Шахрух больше взаимодействовал со странами мусульманского Востока (Египтом, Индией, монархиями аравийского полуострова и др.), тогда как основные внешнеполитические интересы Улугбека была связана с правителями кочевых узбеков, зарождающегося Казахского ханства, Моголистана – т. е. носителей монгольских традиций. Поэтому отец и сын в своей государственно-правовой позиции избирали ориентацию на те нормы, которые действовали в государствах их основных дипломатических и военных партнеров.

Но отошел ли и сам Шахрух от монгольской правовой традиции столь решительно и бесповоротно? Объявив шариат основным правовым источником, а себя халифом и султаном, Шахрух, тем не менее, сохранил за собой титулы хакана и бахадур-хана, которые постоянно упоминаются в летописях [Абд ар-Раззак, 1973: 173; Фасих, 1980: 100, 123; Quatremere, 1836: 214]. Некоторые специалисты склонны считать, что летописцы употребляли эти титулы применительно к Шахруху, желая польстить ему. Однако Хафиз-и Абру приводит текст хутбы на имя «справедливейшего хакана… Шахрух-Бахадур-хана» [Цит. по: Бартольд, 2002б: 49]. Таким образом, можно сделать вывод, что Шахрух официально носил эти титулы, желая, видимо, подчеркнуть свою власть в глазах как своих подданных, сохранивших приверженность к монгольским традициям, так и восточных соседей своего государства, все еще живших по монгольским обычаям. Следует отметить, что Тимуриды, женатые на представительницах дома Чингис-хана предпочитали, подобно Улугбеку, именовать себя монгольским титулом «гурган», тогда как не имевшие связи с домом Чингизидов довольствовались мусульманским титулом «султан», который чеканили и на своих монетах [Tiesenhausen, 1880: 28-33]. Впрочем, наличие этого титула (в отличие от ханского) вовсе не отражало претензий на верховную власть: даже сам Тимур, с большим пиететом относившийся к ханскому званию и происхождению Чингизидов, именовал себя султаном [Григорьев, Телицин, Фролова, 2004: 17, 24]. Надо полагать, что в тот период времени титул «султан» не принадлежал еще исключительно Чингизидам, как это произошло в ряде стран и регионов Центральной Азии позднее.

Сохранялась в эпоху Шахруха также социальная и административная система, установленная в соответствии с монгольскими правовыми нормами. Во-первых, согласно данным летописей и сохранившихся до нашего времени жалованных грамот, среди приближенных Шахруха и более поздних Тимуридов было немало влиятельных придворных, носивших титул «тархан», позаимствованный из правового опыта Чингизидов; Тимуриды не только продолжали признавать тарханов, пожалованных их предшественниками, но и сами активно жаловали тарханные грамоты [Абд ар-Раззак, 1973: 173; Фасих, 1980: 206; Григорьев, 1978: 97-98]. Во-вторых, не была отменена и установленная монголами административно-территориальная система деления на тюмены: таковые упоминаются летописцами и в государстве Шахруха, и в более поздних владениях Тимуридов – вплоть до удела Бабура в Кабуле [Бабур, 1982: 91 и след.]. Аналогичным образом, наряду с типично мусульманскими административными должностями (эмиры, наибы и пр.), весьма важными должностными лицами в системе управления оставались даруги – правители областей, институт которых является заимствованием из административно-правовой практики Монгольской империи. Абд ар-Раззак Самарканди, автор «Фасихова свода» и Бабур упоминают о даругах таких крупных городов, как Бухара, Йезд, Шираз, Фируз и др. [Бабур, 1982: 68; Фасих, 1980: 168; Quatremere, 1836: 219, 348].

Не исчезла и унаследованная от монгольских ханов традиция издания монархами индивидуальных правовых актов – указов. Тимуриды издавали грамоты тех же видов, что и их предшественники – потомки Чингис-хана: жалованные грамоты по освобождению от налогов, грамоты по наделению суйюргалом, охранные грамоты для проезжающих и пр. При этом важно отметить, что Тимуриды, в отличие от Чингизидов, называли свои грамоты «созюм» или «хукм», т. е. «слово», а не «ярлык» – «указ»: ярлыки могли издавать только законные ханы. Это отражает формальное признание потомками Тимура своего нижестоящего статуса по отношению к потомкам Чингис-хана – правителям соседних государств [Григорьев, 1978: 94-96, 100-101]. Эти грамоты также позволяют сделать вывод, что в государстве Тимуридов продолжали действовать прежние монгольские институты – ямские станции, сторожевые отряды «караулы» и др. [Григорьев, 1978: 108-110]. Считаем необходимым также отметить, что ряд вышеупомянутых монгольских правовых и государственных институтов (деление на тюмены, караулы, издание ярлыков) надолго пережил владычество самих Тимуридов и сохранялся в Мавераннахре в более поздние времена – о них

293

упоминает такой сравнительно поздний источник, как «Бухарский трактат о чинах и званиях», составленный в XVIII в. [Трактат, 1948: 148, 151-152; Подлинник, 1970: 43-44].

Новый этап борьбы с монгольской правовой традицией в государстве Тимуридов приходится на 1460-е гг. и связан с именем шейха духовного ордена накшбандийа Ходжи Ахрара, который, по-видимому, считал ниспровержение «Ситамнамеи Чингиз» («Чингисовой книги угнетения») главным делом своей жизни. Об этой его деятельности сообщает, в частности, такой специфический источник, как фрагмент поэмы Абдуррахмана Джами «Силсилат аз-захаб» [Цит. по: Болдырев, 1985: 55]:

Очистил он милостью и строгостью

Мир от дыма рода Чингиса.

Его усилия с подола веры правильным мнением

Клеймо тамги и грязь яргу смыли.

Следовательно, Ходжа Ахрар выступал против основ правовой политики Чингизидов – налоговой системы («тамга» - один из наиболее распространенных налогов) и суда («яргу», или «дзаргу» - суд, созданный Чингис-ханом). Интересно отметить, что деятельность Ходжи Ахрара в этом направлении, похоже, осуществлялась в разрез с намерениями Тимуридов Герата: именно против них Ходжа возмущал народ, обвиняя правителей в ереси и беззаконии [Болдырев, 1985: 53].

Впрочем, если Ходжа Ахрар даже и добился каких-то успехов в борьбе с «чингисхановщиной», то успехи эти были непродолжительны. До нас дошел ряд грамот Тимуридов – гератского Султан-Хусейна (Хусейн Байкара), ферганского Омар-шейха (отец Бабура), правивших в 1470-1490-е гг., в которых, помимо чисто «мусульманских», упоминаются и «монгольские» налоги: пресловутая тамга, чрезвычайные налоги и сборы, а также разного рода повинности – участие в облавных охотах, предоставление продовольствия и лошадей проезжающим чиновникам и пр. [Григорьев, 1978: 95, 101, 110]. Это позволяет сделать вывод, что налоговая система, установленная монгольскими ханами, продолжала действовать и при их преемниках Тимуридах, причем до самого конца правления этой династии.

Позиция местного мусульманского духовенства в отношении монгольского права, а также попытки придворных историков представить Тимуридских правителей ревнителями веры и шариата, не отражали реального отношения Тимуридов к монгольским правовым нормам. Лучше всего их позиция в этом вопросе представлена словами члена самой династии – Бабура: «Прежде наши отцы и родичи тщательно соблюдали постановления (тура) Чингиз-хана… Постановления Чингиз-хана не есть непреложное предписание (Бога), которому человек обязательно должен следовать. Кто бы ни оставил после себя хороший обычай, этот обычай надлежит соблюдать; если отец издал хороший закон, его надо сохранить; если он издал дурной закон, его надо заменить хорошим» [Цит. по: Кляшторный, Султанов, 2004: 190]. Как видим, с одной стороны, Бабур не считает монгольское право незыблемым и требующим беспрекословного исполнения, с другой – признает, что оно включает в себя и «хорошие» законы, которые следует соблюдать. Естественно, подобный подход не слишком устраивал мусульманское духовенство Чагатаева улуса, ратовавшее за полную отмену монгольских правовых норм и установление господства шариата. В результате, как известно, именно при поддержке духовенства соперники Тимуридов лишили последних представителей этой династии (в том числе и самого Бабура) власти и всех владений в Мавераннахре.

Интересно отметить, что позиции монгольского права (в частности – Великой ясы Чингис-хана) были восстановлены Мухаммедом Шейбани, который вел с «еретиками» Тимуридами «священную войну» и в большой степени своей победой над ними был обязан поддержке того самого ордена накшбандийа, который возглавлял борец с «книгой Чингиса» Ходжа Ахрар [Гафуров, 1955: 363-365]. Именно Мухаммед Шейбани расставил приоритеты в праве Чагатаева улуса, отведя монгольскому праву значительную роль. Приближенный этого хана Фазлаллах Исфахани приводит интересный эпизод о решении его повелителем спорного вопроса. При рассмотрении вопроса о том, может ли внук через покойного сына наследовать от деда долю, равную доле другого сына, улемы Герата не смогли дать ответа в соответствии с нормами шариата и привели несколько изречений Корана, лишь косвенно отвечающих на этот вопрос. «Дело кончилось тем, что [хан] пожелал отложить это предписание ибо в тексте не было обоснованного довода, и [велел] поступать по установлению Чингиз-хана» [Фазлаллах, 1976: 60]. Таким образом, монгольское право вновь становится существенным элементом правовой системы Чагатаева улуса, заполняя «пробелы» в праве мусульманском.

Но можно ли говорить о том, что Мухаммед Шейбани восстановил действие монгольского права? Думаю, что нет, поскольку оно, как видим, не исчезало и применялось в завоеванном им Чагатаевом улусе, в том числе и непосредственно до его правления. Хотя, конечно, периодически по значению уступало мусульманским правовым канонам.

294

Вышесказанное позволяет сделать вывод, что монгольские правовые традиции в государстве Тимуридов продолжали действовать на протяжении всего времени правления этой династии. Основными источниками средневекового монгольского права в государстве Тимуридов являлись древнее обычное право «торе» (создание которого, правда, сами Тимуриды, как можно понять из вышеприведенных слов Бабура, приписывали Чингис-хану, что не соответствовало действительности), Великая яса Чингис-хана, а также ярлыки монгольских ханов и самих Тимуридов. Наиболее последовательно монгольское право применялось Тимуридами в области государственного управления и административного устройства (вопросы верховной власти, административно-территориального деления, налоговой системы), а также – суда (сосуществование монгольского суда яргу с традиционным мусульманским судом кади).

По моему мнению, это свидетельствует о жизнеспособности и довольно высоком уровне развития права Монгольской империи, которое сумело приобрести столь важное значение в Мавераннахре и успешно сосуществовать с мусульманским правом, несмотря на то, что последнее имело куда более глубокие корни в этом регионе и, в общем-то, считается более развитым, чем традиционное право Восточной Азии (к каковому может быть отнесено и право средневековых монголов). Подобную ситуацию можно рассматривать как интересный правовой феномен ряда государств – наследников Монгольской империи, особенно ярко проявившийся в Золотой Орде, Моголистане и, как видим, в Мавераннахре, в том числе и в эпоху правления Тимуридов.

Список использованной литературы:

Абд ар-Раззак, 1973 – Абд ар-Раззак Самарканди. Матла' ас-са'дайн ва маджма' ал бахрайн // Материалы по истории киргизов и киргизии. М., 1973.

Бабур, 1982 – Бабур. 2 книга. Бабур-наме (Записки Бабура). Ташкент, 1982.

Бартольд, 2002а – Бартольд В. В. Двенадцать лекций по истории турецких народов Средней Азии // Бартольд В. В. Работы по истории и филологии тюркских и монгольских народов. М., 2002. С. 17-192.

Бартольд, 2002б – Бартольд В. В. Халиф и султан // Бартольд В. В. Работы по истории ислама и Арабского халифата. М., 2002. С. 15-78.

Бартольд, 1992 – Бартольд В. В. Царствование Тимура // Тамерлан: Эпоха, личность, деяния. М., 1992. С. 472-490.

Болдырев, 1985 – Болдырев А. Н. Еще раз к вопросу о Ходже Ахраре // Духовенство и политическая жизнь на Ближнем и Среднем Востоке в период феодализма. М., 1985. С. 47-63.

Гафуров, 1955 – Гафуров Б. Г. История таджикского народа в кратком изложении. Т. I: С древнейших времен до Великой Октябрьской Социалистической Революции 1917г. М., 1955.

Григорьев, 1978 – Григорьев А. П. Монгольская дипломатика XIII-XV вв.: Чингизидские жалованные грамоты. Л., 1978.

Григорьев, Телицин, Фролова, 2004 – Григорьев А. П., Телицин Н. Н., Фролова О. Б. Надпись Тимура 1391г. // Историография и источниковедение истории стран Азии и Африки. СПб., 2004. Вып. 21. С. 3-24.

Давидович, 1995 – Давидович Е. А. О стандартах чистоты и весовых стандартах серебряных монет Тимура и Тимуридов (конец XIV-XV вв.) // Восточное историческое источниковедение и специальные исторические дисциплины. Выпуск 4. М., 1995. С. 119-152.

Кляшторный, Султанов, 2004 – Кляшторный С. Г., Султанов Т. И. Государства и народы Евразийских степей. Древность и средневековье. СПб., 2004.

Подлинник, 1970 – Подлинник бухарского трактата о чинах и званиях // Письменные памятники Востока. 1968. М., 1970.

Савельев, 1857 – Савельев П. Монеты Джучидов, Джагатаидов, Джалаиридов и другие, обращавшиеся в Золотой Орде в эпоху Тохтамыша: Выпуск первый. СПб, 1857.

Савельев, 1858 – Савельев П. Монеты Джучидов, Джагатаидов, Джалаиридов и другие, обращавшиеся в Золотой Орде в эпоху Тохтамыша. Выпуск второй. СПб, 1858.

Трактат, 1948 – Бухарский трактат о чинах и званиях и об обязанностях их носителей их в средневековой Бухаре. // Советское востоковедение. Т. 5.М.-Л., 1948.

Уложение, 1999 – Уложение Темура. Ташкент, 1999.

Фазлаллах, 1976 – Фазлаллах ибн Рузбихан Исфахани. Михман-наме-йи Бухара (Записки бухарского гостя). М., 1976.

Фасих, 1980 – Фасих Ахмад ибн Джалал ад-Дин Мухаммад ал-Хавафи. Фасихов свод. Ташкент, 1980.

Хафиз, 1983 – Хафиз-и Таныш Бухари. Шараф-наме-йи шахи (Книга шахской славы). – М., 1983.

Quatremere, 1836 – Quatremere M. Sur la vie de sultan Schakh-rokh // Journal Asiatique, 1836. Serie III. Tome II. P. 193-233, 338-364.

Tiesenhausen, 1880 – Tiesenhausen W. de. Notice sur une collection des monnaies orientales de M. le Comte S. Stroganoff. St. Petersbourg, 1880.

// Центральная Азия от Ахеменидов до Тимуридов: археология, история, этнология, культура. Материалы международной научной конференции, посвященной столетию со дня рождения А.М. Беленицкого. (Санкт-Петербург, 2-5 ноября 2004 года). СПб.: Институт истории материальной культуры РАН, 2005. С. 291-294.

Конец формы

Конец формы


 

А также другие работы, которые могут Вас заинтересовать

3826. Изучение структуры углеродистых сталей в равновесном (отожженном) состоянии 72.5 KB
  Изучение структуры углеродистых сталей в равновесном (отожженном) состоянии Химически чистые металлы обладают низкой прочностью, поэтому в технике их применяют сравнительно редко. Наиболее широко используют сплавы - вещества, полученные сплавлением...
3827. Изучение вращательного движения твердого тела 83.5 KB
  Изучение вращательного движения твердого тела Цель работы: изучение кинематики и динамики вращательного движения, построение абстрактной модели реальной физической системы. Приборы и принадлежности: прибор Обербека, оборудованный миллисекундомером, ...
3828. Колебательные движения физического маятника 110.6 KB
  Физический маятник 1.Параметры колебательного движения Движение, при котором координата точки изменяется по закону косинуса (или синуса) называется гармоническим колебанием. Таким образом, при равномерном движении точки по окружности ее проекция сов...
3829. Определение момента инерции маятника Обербека 109.5 KB
  Определение момента инерции маятника Обербека Цель работы: изучить вопросы динамики поступательного и вращательного движения, определить момент инерции специального тела – маятника Обербека. Оборудование: лабораторная установка в комплект...
3830. Внутренний фотоэффект в полупроводниках 95 KB
  Внутренний фотоэффект в полупроводниках. Цель работы. Определение опытным путем влияния освещенности на проводимость полупроводника и установление закона рекомбинации неосновных носителей заряда. Указания по организации самостоятельной работы....
3831. Определение удельной теплоемкости жидкости с помощью элекnрокалориметра 119.5 KB
  Определение удельной теплоемкости жидкости с помощью электрокалориметра Приборы и принадлежности Два электрокалориметра, два термометра, технические весы с разновесами, исследуемая жидкость, сосуд с водой. Теория работы и описание прибора Удельной т...
3832. Определение скорости монтажного патрона с помощью баллистического крутильного маятника 81 KB
  Определение скорости монтажного патрона с помощью баллистического крутильного маятника Цель работы - изучение законов сохранения на примере баллистического маятника. Приборы и принадлежности: баллистический крутильный маятник комплект монтажных пат...
3833. Дослідне вивчення властивостей математичного маятника. 96.5 KB
  Дослідне вивчення властивостей математичного маятника. Мета роботи: Перевірити справедливість формули періоду коливань математичного маятника для різних довжин маятника і різних кутів відхилення від положення рівноваги. Прилади і матеріали: Штатив...
3834. Исследование температурной зависимости электропроводности твердых тел 132 KB
  Исследование температурной зависимости электропроводности твердых тел/ Цель работы: Установление опытным путем законов изменения электропроводности твердых тел при их нагревании и определение энергии активации полупроводника. Теоретические исслед...