65164

«ТАМОЖЕННОЕ ПРАВО» В ГОСУДАРСТВАХ ЧИНГИЗИДОВ XIII – ПЕРВОЙ ПОЛОВИНЫ XIV ВЕКА

Научная статья

История и СИД

Исследователи истории Монгольской империи государств выделившихся из нее впоследствии а так же их наследников практически не уделяли внимания важнейшему вопросу вопросу правового статуса членов рода Чингизидов как собственников и хозяев владений.

Русский

2014-07-26

74.5 KB

0 чел.

Р.Ю. Почекаев (Санкт-Петербург)

«ТАМОЖЕННОЕ ПРАВО» В ГОСУДАРСТВАХ ЧИНГИЗИДОВ

XIII – ПЕРВОЙ ПОЛОВИНЫ XIV ВВ.

            Исследователи истории Монгольской империи, государств выделившихся из нее впоследствии, а так же их наследников практически не уделяли внимания важнейшему вопросу – вопросу правового статуса членов рода Чингизидов, как собственников и хозяев владений. В результате на сегодняшний день актуальной остается теория «кочевого феодализма», созданная Б.Я. Владимирцовым. Хотя многие аспекты этой теории уже подверглись справедливой критике и переработке, тема статуса владетельных Чингизидов в число таких аспектов не попала.

       Согласно теории «кочевого феодализма», государство (улус = «ирген» [народ] + «нутуг» [территория]) являлось достоянием всего рода Чингизидов. Один из членов рода, выбранный хаганом, по своей воле и усмотрению распределял между своими родственниками уделы на том основании, что каждый член правящего рода имел право на часть общего достояния. В свою очередь, члены рода, царевичи, приносили хану своеобразную присягу на верность. Таким образом, все земли Монгольской империи по форме управления подразделялись на две разновидности: 1) области, находившиеся в непосредственном управлении великого хана (впоследствии – ханов отдельных улусов), который управлял ими через назначаемых губернаторов (даругачи, баскаков); 2) уделы (юрты), составлявшие владения царевичей из дома Чингиз-хана. Управление царевичей в экономической сфере, по мнению Б.Я. Владимирцова, было, тем не менее, скорее формальным, чем фактическим: они не имели права сами даже производить сбор податей в номинально принадлежавших им улусах – этим занимались те же даругачи. Владетельные же Чингизиды имели право лишь на получение определенной доли из общей казны – в соответствии со своим местом в родовой иерархии.

            Итак, до самого последнего времени практически не поднималось вопроса о праве собственности в уделах Монгольской империи и государств Чингизидов и, соответственно, не подвергались сомнению воззрения Б.Я. Владимирцова. Правда, А.Ю. Якубовский отмечал, что «в своих владениях члены ханского дома являлись крупными собственниками и правителями и держали себя почти как независимые государи», но, как следует из его же дальнейших слов, под «собственностью» и «независимостью» он подразумевал лишь политическое влияние отдельных представителей рода Чингизидов, а не их экономическую самостоятельность.

            Между тем, в теории «кочевого феодализма», в части, касающейся распределения владений между Чингизидами и системы управления этими владениями, изначально имеется определенное противоречие, на которое до сих пор исследователи не обращали внимания. Если государство являлось собственностью всего рода Чингизидов, и каждый его представитель имел право на удел, то почему же именно верховный правитель (хан) оказывался в результате фактическим собственником? Почему именно он жаловал земли, назначал даругачи, и налоги поступали в его казну, а затем по его усмотрению распределялись между родичами?

            Т.И. Султанов отмечает, что все потомки Чингиз-хана по мужской линии имели совершенно равные права на трон. Следовательно, есть все основания полагать, что аналогичным образом владетельные Чингизиды, возможно, имели право распоряжаться в своих владениях с не меньшей полнотой, чем хан в подвластном ему государстве в целом. Это допущение несколько меняет схему управления, выработанную Б.Я. Владимирцовым.

            П.Н. Петров, исследуя нумизматический материал и занимаясь вопросом идентификации тамг на монетах монгольских правителей XIII-XIV вв., первым обратил внимание на то обстоятельство, что на монетах одних улусов Чингизидов нередко встречаются тамги представителей семейств, управлявших другими уделами. При этом далеко не все монетные дворы соответствующего улуса ставили эту тамгу на своих монетах. Это наблюдение позволило П.Н. Петрову усомниться в утверждении, до сих пор считавшемся аксиомой – что тамги великих ханов Монгке и Ариг-Буги ставили на своих монетах улусные правители, выражавшие, таким образом этим хаганам свои верноподданнические чувства. Как вполне резонно отмечает П.Н. Петров, если бы речь шла действительно о признании зависимости путем проставления тамг великих ханов на улусных монетах, то они ставились бы на монетах, чеканившихся на всех монетных дворах. А между тем, тамги тех же Монгке и Ариг-Буги в Улусе Джучи, например, имеются лишь на монетах, чеканенных в Булгаре, и отсутствуют на монетах, например, Сарая, Дженда. Еще более наглядная картина вырисовывается при изучении продукции монетных дворов Средней Азии и Восточного Туркестана. Этот факт исследователь объясняет тем, что Монгке, а затем и Ариг-Буга имели личные владения в том же Булгаре (хотя пока не установлено, был ли это отдельный квартал, город в целом или же целая область с центром в Булгаре), как это было, например, с Чагатайскими владениями в Джучидском Хорезме. 

            Аналогичное объяснение П.Н. Петров предлагает и в отношении других уделов Чингизидов, где также можно наблюдать наличие на монетах тамг представителей одних ветвей рода в регионах, традиционно управлявшихся другими ветвями. Подкрепляя свои мысли конкретными данными нумизматики, он развивает тезис более ранних исследователей о тамге как семейном

90

или даже индивидуальном символе собственности, а не просто родовом знаке. Что речь идет именно о собственности, а не просто формальном обладании тем или иным уделом (как считал Б.Я. Владимирцов), подтверждается данными и других источников – не только нумизматических.

            Например, Иоанн де Плано Карпини, посетивший Монгольскую империю в 1245-1247 гг., отмечает, что «Император же этих татар имеет изумительную власть над всеми… Ту же власть имеют во всем вожди над своими людьми, именно люди, то есть татары и другие, распределены между вождями». Это позволяет сделать вывод, что «вожди», а под этим названием францисканец в своем отчете подразумевает преимущественно Чингизидов, обладали правом собственности в своих уделах, распоряжаясь в них полновластно.

            Факт наличия владений у представителей одних ветвей рода в улусах других ветвей подтверждается данными персидских и китайских источников. Так, персидский хронист Джузджани пишет: «В каждой иранской области, подпавшей под власть монголов, ему (Бату) принадлежала определенная часть ее, и над тем округом, который составлял его удел, были поставлены его управители. Все главари и военачальники монгольские были подчинены ему (Бату) и смотрели (на него), как на его отца Туши». Китайская хроника «Юань ши» сообщает, что еще в середине XIV в. потомок Бату Джанибек (1342-1357) получал доходы с трех округов в Китае, которые были выделены его предшественникам великим ханом Хубилаем (1260-1294).

            Последнее свидетельство представляется особенно важным, поскольку подтверждает, что Чингизиды, владевшие областями, имели право на получение с них доходов в свою пользу, а не в пользу казны великого хана – т.е. являлись именно собственниками этих уделов. Еще более веским доказательством существования Чингизидов-собственников служат сохранившиеся до нашего времени правовые акты владетельных Чингизидов XIII-XIV вв.

            Так, известны грамоты Аньси-вана (Мангалая, сына Хубилая) от 1276г., императрицы – матери Хайшана (Кулук-хана) от 1321 г. и несколько других, в которых издавшие их правители освобождают от уплаты налогов духовенство – буддийское, христианское и пр. Эти правители монархами – ханами не являлись, но, тем не менее, имели право даровать налоговые льготы в своих владениях. Думается, что они вряд ли осмелились бы освобождать подданных от уплаты налогов, которые шли не в их собственную казну, а в казну великого хана – ведь, в таком случае, им самим пришлось бы отвечать перед последним за недобор налогов с той или иной области!

            Таким образом, факт наличия Чингизидов – собственников уделов (а не просто номинальных держателей, как считал Б.Я. Владимирцов), подтверждается данными нумизматики, нарративных источников и актового материала.

Каким образом Чингизиды получали право собственности на те или иные уделы? Само появление такого права, вероятно, берет начало из завета Чингиз-хана. Муин ад-Дин Натанзи сообщает, что «Когда в старину Чингисхан производил раздел между четырьмя сыновьями, он каждому сыну назначил собственность (мульк) во владениях (мамлакат) другого сына, чтобы из-за этого между ними постоянно ездили послы…». Подобное распоряжение основателя династии, по крайней мере, объясняет причины появления уделов представителей одних ветвей Чингизидов во владениях других.

            Основания же для предоставления определенных уделов конкретным представителям династии, без сомнения, были различны. Так, например, Монгке мог получить вышеупомянутый удел в Булгаре от Бату – в благодарность за помощь, которую он оказал ему во время похода на Запад. Могли уделы, видимо, и передаваться по наследству: например, Ариг-Буга унаследовал после смерти своего брата Монгке его удел в Булгаре, на что указывает чеканка там монет с его тамгой.

Справедливо утверждение Б.Я. Владимирцова о том, что хан, если был достаточно могущественен, мог своей волей уменьшить удел царевича или же вообще лишить его такового. Первоначально уделы царевичей были неустойчивы в территориальном и правовом отношении, и более-менее оформились только на более поздних этапах существования государств Чингизидов – когда у ханов осталось гораздо меньше возможностей контролировать своих родичей и их владения, и те, фактически, становились независимыми правителями. Надо полагать, что только с этого времени в разных уделах на монетах начинают ставиться тамги не просто индивидуальные, но и родовые, что позволяет говорить о складывающихся династиях Чингизидов-собственников.

Как оформлялось право собственности Чингизидов на тот или иной удел? На основании источников нам известно, что все значимые решения монархов-Чингизидов, связанные с личностью хана, его собственностью и т.п., оформлялись путем издания ярлыков. Казалось бы, такой значительный вопрос, как распределение уделов в собственность своим родичам также должен оформляться с помощью ярлыка. Но нам не известен ни один подобный ярлык! Почему? Дело в том, что ярлыки являлись актами публичного права, т.е. касались отношений, в которой одной из сторон выступало государство, и при этом доводились до всеобщего сведения. Взаимоотношения же Чингизидов, в т.ч. и в части распределения земельных владений, являлись «семейным делом», строились на основании личных отношений и не нуждались в публичном объявлении, поэтому вполне объяснимо, что оформлять их с помощью ярлыков было не нужно. Оформление собственности на тот или иной земельный удел происходил путем пожалования тамги или права ее помещать на монетах, битых на пожалованной территории.

Есть основания предполагать, что владения Чингизидов в улусе, принадлежавшем другой ветви Золотого рода, могли, с согласия собственника, управляться владетелями соответствующих улусов. Например, армянский историк XIII в. Вардан сообщает: «Сардаху [сыну Бату – Р.П.] передал отец власть свою с присовокуплением к тому же владений Мангу-хана». Исследователи выражали недоумение, как мог правитель Улуса Джучи передать своему наследнику владения самого великого хана, однако наличие права собственности Чингизидов на те или иные уделы во владениях друг друга позволяет разъяснить это прежде не вполне ясное сообщение.

91

П.Н. Петров утверждает, что право Чингизидов на постановку своей тамги на монетах должно было иметь под собой юридическую основу. Развивая эту мысль, можно утверждать, что само понятие «тамга» означало не только «знак собственности», но и «право собственности» в целом – т.е. совокупность определенных прав и полномочий обладателя тамги в соответствующем регионе. Тут следует вспомнить еще об одном значении слова «тамга»     –  налог с оборота, один из основных источников дохода казны во всех монгольских государствах. В вышеупомянутых документах владетельные Чингизиды освобождают привилегированные сословия  от уплаты и этого сбора, следовательно, он, как и ряд других налогов, по умолчанию шедших в ханскую казну, в определенных регионах шел в пользу обладателя тамги, который имел право и возможность распоряжаться этими средствами по своему усмотрению. Таким образом, тамга – это, в том числе, и статус обладателя таможенного знака, закреплявший за ним определенную совокупность прав, связанных с собственностью в определенном регионе (включая право распоряжаться землей и населением, сбор налогов и пр.). Объем прав, вероятно, устанавливался в каждом отдельном случае и зависел от разных факторов – положения Чингизида-тамгодержателя, его взаимоотношений с улусным ханом и пр. Именно этим, по моему мнению, можно объяснить наличие на монетах двух и более тамг, а также, например, имени местного даруги: статус обладателя удела мог предусматривать его правомочия в отношении одних аспектов собственности (например, распоряжение землей и людьми на данной территории), тогда как другие (налоги, рекрутские сборы и пр.) находились в ведении других владетелей или ханских администраторов. Например, «Юань ши» сообщает, что после покорения Цзинь хаган Угедэй выделил Бату, правителю Улуса Джучи,  в Северном Китае «крестьянские дворы… в округе Пинъянфу; для Чагатая – в округе Тайюаньфу; для Гуюка – в округе Даминфу…», но вскоре «последовало повеление прекратить титулованным особам ставить [своих] даругачи, а податные поступленияс вышеуказанных дворов им будут выдавать чиновники, назначенные императорским двором; и без получения императорского указа – не набирать солдат и собирать подати». Можно условно назвать совокупность этих прав и полномочий тамгодержателя «таможенным правом».

Являясь для самих Чингизидов просто знаком принадлежности к той или иной ветви дома Чингиз-хана, эти тамги при проставлении на монетах считались уже знаком собственности в определенных пределах. И ее проставление служило своего рода маркировкой: тамга на монете, чеканенной в определенном регионе, сообщала, кому принадлежит в этом регионе власть, кто имеет право собирать налоги и пошлины и т.д., то есть с чьей волей следовало считаться во время пребывания в данной местности.

Еще одно следствие из того, что тамга означала личный статус (или семейную принадлежность) ее обладателя – это опровержение утверждения, что тамга заменяла собой государственную печать. Действительно, на официальных документах (в первую очередь, ханских ярлыках), в печать хана в качестве элемента мог включаться и знак тамги (так называемая «тарак-тамга»), но он служил лишь символом принадлежности хана к определенной ветви рода Чингизидов и ставился не на большой государственной печати, а на именном ханском нишане. В частности, в Улусе Чагатая обладатели трона ставили на своих монетах тамгу дома Дувы (т.е. разновидность тамги рода династии Чагатаидов), а когда около 741 /1340 г. трон временно достался Угедэиду Али-султану, он не присвоил себе таможенного знака династии Чагатая, на который не имел права в силу происхождения, и проставлял на монетах свою тамгу – разновидность родового знака дома Угедэя (и то – в Отраре, являвшемся, видимо, в то время его личным уделом). 

Проставление же на официальных документах государств Чингизидов – ярлыках и т.п. – «алотамговой печати» свидетельствовала лишь о том, что изданный им документ касался вопросов собственности лично хана или всего правящего семейства улуса, который он возглавлял (объективности ради следует отметить, что ни один источник или исследователь на сегодняшний день не сообщает, содержат ли печати, именуемые «тамгами», собственно знак тамги – символ рода или семейства).

Вышесказанное позволяет сделать следующие выводы:

            К двум типам владений в государствах Чингизидов, выделенных Б.Я. Владимирцовым, можно с полным основанием добавить третий – уделы, находившиеся в собственности Чингизидов, обладавших в них определенной совокупностью прав, а следовательно – и властью. Оформление их статуса производилось путем пожалования права проставлять свою тамгу, которая в этом случае становилась специальным знаком собственности, и означала закреплением за ее обладателем вышеупомянутых прав и полномочий, которые можно условно назвать «таможенным правом».

            Тамга, таким образом:

1) служила знаком принадлежности ее обладателя к определенной ветви правящего рода, свидетельствуя о его положении в родовой иерархии и праве на власть и собственность;

2) при ее проставлении на монетах обозначала право собственности владельца в соответствующем регионе (причем, право собственности могло проявляться в отдельных аспектах, и тамговладелец не обязательно являлся полновластным правителем удела);

3) обозначала, собственно, совокупность прав, которыми был наделен обладатель тамги в пределах соответствующего удела.

При этом не следует отождествлять тамгу с печатью – символом государственной власти: их форма и назначение были совершенно различны.

            Подчеркнем еще раз, что подобные выводы применимы при рассмотрении лишь событий XIII – первой половины XIV вв., когда еще существовала Монгольская империя, и великий хан (хотя бы номинально) осуществлял верховную власть над всеми ее улусами, и земельные владения считались принадлежавшими всему роду Чингизидов, а не отдельным его ветвям. Не исключено, что в последующем, во второй половине XIV и, тем более, в XV вв.  институт тамги приобрел в монгольских государствах совершенно иное значение, что происходило и с другими институтами монгольского средневекового права. Но это – уже тема для дальнейших исследований, не входившая в задачу автора при работе над настоящей статьей.

// Монеты и денежное обращение в монгольских государствах XIII-XV веков. Труды Международных нумизматических конференций. IV МНК – Болгар 2005, V МНК – Волгоград 2006. М., 2008. С. 89-92.

92

ПРИМЕЧАНИЯ

Обзор работ, посвященных критике «теории кочевого феодализма», см.: Попов А.В. Теория «кочевого феодализма» академика Б.Я. Владимирцова и современная дискуссия об общественном строе кочевников // Mongolica. Памяти академика Б.Я. Владимирцова. М., 1986. С. 183-193. 

Владимирцов Б.Я. Общественный строй монголов: Монгольский кочевой феодализм // Владимирцов Б. Я. Работы по истории и этнографии монгольских народов. М., 2002. С. 395-397.

Там же. С. 396.

Греков Б.Д., Якубовский А.Ю. Золотая Орда и ее падение. М., 1998. С. 84.

Султанов Т.И. Поднятые на белой кошме. Потомки Чингиз-хана. Алматы, 2001. С. 66-67.

Петров П.Н. 1) Очерки по нумизматике монгольских государств XIII-XIV веков. Н. Новгород, 2003. С. 106, 113; 2) Тамги на монетах монгольских государств XIII-XIV вв. как знаки собственности //  Труды международных нумизматических конференций «Монеты и денежное обращение в монгольских государствах XIII-XV веков».  Саратов 2001, Муром 2003. М.,2005. С. 170-171.

Петров П.Н. Тамги на монетах монгольских государств XIII-XIV вв. как знаки собственности. С. 170-171.

Иоанн де Плано Карпини. История монгалов // Путешествия в восточные страны. М., 1997. С. 49, 50.

Тизенгаузен В. Г. Сборник материалов, относящихся к истории Золотой Орды. Т. II. С. 15.

Кычанов Е. И. «История династии Юань» («Юань ши») о Золотой Орде // Историография и источниковедение истории стан Азии и Африки. 2000. Вып. 19. С. 157.

Поппе Н. Н. Квадратная письменность. М.; Л., 1941. С. 61, 73. Ср.: Зограф И. Т. Монгольско-китайская интерференция: Язык монгольской канцелярии в Китае. М., 1984. С. 92-93, 102-103.

Цит. по: Петров П.Н. Очерки по нумизматике монгольских государств XIII-XIV веков. С. 106.

Ср.: Петров П.Н. Тамги на монетах монгольских государств XIII-XIV вв. как знаки собственности. С. 172.

Владимирцов Б.Я. Указ. соч. С. 397-398.

Хафизов Г.Г. Распад Монгольской империи и образование Улуса Джучи. Казань, 2000. С. 74.

Почекаев Р.Ю. Ярлыки ханов Золотой Орды как источник права и как источник по истории права // КодексInfo. Январь-февраль 2004. С. 137.

Всеобщая история Вардана Великого. М. 1861. С. 183.

Патканов К.П. История монголов по армянским источникам. СПб., 1874. С. 11, прим.

Петров П.Н. Тамги на монетах монгольских государств XIII-XIV вв. как знаки собственности. С. 172.

См., напр.: Григорьев А.П., Григорьев В.П. Коллекция золотоордынских документов XIV века из Венеции: Источниковедческое исследование. СПб., 2002. С. 15.

Юань ши (Официальная хроника династии Юань) // Храпачевский Р.П. Военная держава Чингис-хана. М., 2004. С. 488-489. Не следует заблуждаться по поводу понятия «дворы»: как правило, речь в случае подобных пожалований велась о сотнях, а то и тысячах дворов, так что фактически это были целые области (см., напр.: У Хань. Жизнеописание Чжу ЮаньЧжана. М., 1980. С. 30-31) – Р.П.

Усманов М.А. Жалованные грамоты Джучиева Улуса XIV-XVI вв. Казань, 1979. С. 171-172 и след.

Петров П.Н. Тамги на монетах монгольских государств XIII-XIV вв. как знаки собственности. С. 177.

В некоторых источниках различные разновидности этих печатей именуют и просто «тамга», см., напр.: Рашид ад-Дин. Сборник летописей, т. III. М.; Л., 1946. С. 276.

См., напр.: Почекаев Р.Ю. Эволюция тöре в системе монгольского средневекового права //  Монгольская империя и кочевой мир. Улан-Удэ, 2004. С. 540-541.


 

А также другие работы, которые могут Вас заинтересовать

21290. Діаграма станів 479.5 KB
  Діаграма станів Вступ Розглянута в попередній лекції діаграма класів є логічний модель статичного подання модельованої системи. Справа в тому що характеристика станів системи не залежить або слабко залежить від логічної структури зафіксованої в діаграмі класів. Тому при розгляді станів системи припадає на час відволіктися від особливостей її об'єктної структури і мислити зовсім іншими категоріями які утворюють динамічний контекст поведінки модельованої системи. Тому при побудові діаграм станів необхідно використовувати спеціальні...
21291. Діаграма діяльності 625.5 KB
  Діаграма діяльності Вступ При моделюванні поведінки проектованої або аналізованої системи виникає необхідність не тільки уявити процес зміни її станів але і деталізувати особливості алгоритмічної та логічної реалізації виконуваних системою операцій. Для моделювання процесу виконання операцій в мові UML використовуються так звані діаграми діяльності. Застосовувана в них графічного багато в чому схожа на нотацію діаграми станів оскільки на діаграмах діяльності також присутні позначення станів і переходів. Кожен стан на діаграмі діяльності...
21292. Діаграма послідовності 571.5 KB
  Іншими словами хоча повідомлення і має інформаційний зміст воно набуває додаткове властивість надавати направлений вплив на свого одержувача. Повідомлення зображуються у вигляді горизонтальних стрілок з ім'ям повідомлення і також утворюють порядок за часом свого виникнення. Іншими словами повідомлення розташовані на діаграмі послідовності вище ініціюються раніше тих що розташовані нижче. Графічне зображення актора рекурсії та рефлексивного повідомлення на діаграмі послідовності 2.
21293. Методологія обєктно-орієнтованого аналізу і проектування ПЗ. Мова UML 72.5 KB
  Мова UML Зіставлення і взаємозв'язок структурного та об'єктноорієнтованого підходів Граді Буч сформулював головне достоїнство об'єктноорієнтованого підходу ООП наступним чином: об'єктноорієнтовані системи більш відкриті і легше піддаються внесенню змін оскільки їх конструкція базується на стійких формах. Буч відзначив також ряд наступних переваг ООП: об'єктна декомпозиція дає можливість створювати програмні системи меншого розміру шляхом використання загальних механізмів що забезпечують необхідну економію виразних засобів. Системи...
21294. Структурний підхід до проектування інформаційних систем 477 KB
  Основними з цих принципів є наступні: принцип абстрагування полягає у виділенні істотних аспектів системи і відволікання від несуттєвих; принцип формалізації полягає в необхідності суворого методичного підходу до вирішення проблеми; принцип несуперечності полягає в обгрунтованості та узгодженості елементів; принцип структурування даних полягає в тому що дані повинні бути структуровані і ієрархічно організовані. Кожній групі засобів відповідають певні види моделей діаграм найбільш поширеними серед яких є наступні: SADT...
21295. Мета та завдання дисципліни 88.5 KB
  CASEтехнологія являє собою методологію проектування ІС а також набір інструментальних засобів що дозволяють в наочній формі моделювати предметну область аналізувати цю модель на всіх етапах розробки і супроводу ІС і розробляти програми відповідно до інформаційними потребами користувачів. Поняття моделі та моделювання Модель це об'єкт або опис об'єкта системи для заміщення однієї системи оригіналу іншою системою для кращого вивчення оригіналу або відтворення будьяких його властивостей. Слово модель лат. При моделюванні...
21296. Діаграма варіантів використання (use case diagram) 504 KB
  Діаграма варіантів використання use case diagram Вступ Візуальне моделювання в UML можна уявити як певний процес поуровневого спуску від найбільш обший і абстрактної концептуальної моделі вихідної системи до логічної а потім і до фізичної моделі відповідної програмної системи. Для досягнення цих цілей спочатку будується модель у формі так званої діаграми варіантів використання use case diagram яка описує функціональне призначення системи або іншими словами те що система буде робити в процесі свого функціонування. Діаграма...
21297. Життєвий цикл програмного забезпечення 1.58 MB
  Життєвий цикл програмного забезпечення Одним з базових понять методології проектування ІВ є поняття життєвого циклу її програмного забезпечення ЖЦ ПЗ. Структура ЖЦ ПЗ за стандартом ISO IEC базується на трьох групах процесів: основні процеси ЖЦ ПЗ придбання поставка розробка експлуатація супровід; допоміжні процеси які забезпечують виконання основних процесів документування управління конфігурацією атестація оцінка аудит рішення проблем; організаційні процеси управління проектами створення інфраструктури проекту...
21298. Моделювання за допомогою методу Баркера 243 KB
  З їх допомогою визначаються важливі для предметної області об'єкти сутності їх властивості атрибути і відношення один з одним зв'язки. Графічне зображення сутності Кожна сутність повинна мати унікальний ідентифікатор. Кожен екземпляр сутності повинен однозначно ідентифікуватися і відрізнятися від всіх інших примірників даного типу сутності. Одна і та ж інтерпретація не може застосовуватися до різних імен якщо тільки вони не є псевдонімами; володіє одним або декількома атрибутами які або належать сутності або успадковуються через...