65170

«Закон», «обычай», «традиция» средневековых монголов в «Книге о тартарах»

Научная статья

История и СИД

Книга о тартарах Иоанна де Плано Карпини имеет большую ценность для исследователей права средневековых монголов поскольку в ней представлен взгляд европейского современника который к тому же побывал в Монгольской империи в эпоху преобразований.

Русский

2014-07-26

81 KB

4 чел.

«Закон», «обычай», «традиция» средневековых монголов в «Книге о тартарах» Иоанна де Плано Карпини /

Р. Ю. Почекаев.

Почекаев, Р. Ю.
2007

Аннотация: Опубликовано в : Вопросы истории и археологии Западного Казахстана. 2007. № 2. С. 141–149.

Полный текст документа:

ПОЧЕКАЕВ Роман Юлианович. «Закон», «обычай», «традиция» средневековых монголов в «Книге о тартарах» Иоанна де Плано Карпини // Вопросы истории и археологии Западного Казахстана. 2007. № 2. С. 141–149.

«Книга о тартарах» Иоанна де Плано Карпини имеет большую ценность для исследователей права средневековых монголов, поскольку в ней представлен взгляд европейского современника, который, к тому же, побывал в Монгольской империи в эпоху преобразований. Ценность свидетельства брата Иоанна тем выше, что «Сокровенное сказание» написано около 1240 г., а труд Джувейни создавался уже в 1250 е. «Книга о тартарах», таким образом, представляет свидетельство современника событий 1240-х гг. — весьма важного периода в истории монгольской государственности. В настоящем исследовании мы намерены показать, что брат Иоанн отразил не только сведения о разных источниках монгольского права, но и процесс формирования нового имперского законодательства, впоследствии в течение нескольких веков действовавшего в различных государствах Чингизидов, в том числе и в Улусе Джучи.

Распространенное мнение о том, что правовые отношения в Монгольской империи регулировалось исключительно Великой Ясой, вряд ли можно счесть обоснованным: монголы создали гораздо более сложную и многоуровневую система источников права. Т. Д. Скрынникова, в частности, называет среди источников права не только ясы («засак»), но также «билик» — изречения Чингисхана, в большей степени носящие морально-этический, а не правовой характер; «зарлик» (ярлыки) — приказы и распоряжения ханов; «йосун» — древнее обычное право и «торё» — сакральное право монголов, унаследованное от древних тюрков [Скрынникова 1997, с. 42–43].

Говоря о нормах права монголов, брат Иоанн использует разные понятия: «закон», «установление», «обычай», «указ», «традиция». Только И. де Рахевилц, вслед за П. Джексоном, высказал предположение, что они могли обозначать разные источники права, но не стал развивать эту тему [Rachewiltz 1993, с. 102]. Между тем, при анализе «Книги» Иоанна де Плано Карпини следует учитывать два момента. Во-первых, францисканец-дипломат был одним из образованнейших людей своего времени и вряд ли произвольно употреблял понятия «закон», «обычай», «указ» и пр., которые со времен Римской империи четко дифференцировались. Во-вторых, «Книга» была написана отнюдь не по личным наблюдениям ее автора, а представляет собой отчет, составленный на основе информации, полученной от компетентных лиц — приближенных монгольских правителей (сначала — Бату, затем — Гуюка) [См.: Юрченко

[142]

2002б, с. 161]. Таким образом, можно не сомневаться, что брат Иоанн весьма четко и скрупулезно обозначал те или иные нормы права как обычай или установленный сверху закон.

«Законы и постановления»

Брат Иоанн сообщает: «Оттуда же он [Чингисхан — Р. П.] вернулся в свою страну и там создал множество законов и установлений, которые тартары безупречно соблюдают» [Pian di Carpine 1989, V.18]. Далее францисканец говорит о содержании двух из них: смертная казнь за попытку захвата ханского трона без избрания на курултае и покорение всех остальных народов мира. Отметим, что, говоря о «законах и установлениях», брат Иоанн использовал термины leges et statuta. Lex означало закон, постановление, statuta — уставы и установления. Словом leх в Средневековой Европе нередко обозначали вообще совокупность писаных актов, исходящих от верховной власти.

Под leges францисканец, несомненно, подразумевал Великую Ясу Чингисхана, и подтверждение этому мы находим в других источниках. Так, постановление о казни за узурпацию трона отражено в сообщении персидского историка второй половины XIII в. Джувейни. Он сообщает, что великий хан Гуюк после своего воцарения повелел судить Тэмугэотчигина — брата Чингисхана, незадолго до этого пытавшегося захватить власть: «Когда они закончили свое дело, группа эмиров предала его смерти в соответствии с ясой» [Juvaini 1997, р. 255].

Что касается «установления» о покорении мира, то ни один источник не дает оснований отнести его к Ясе: и современники, и авторы боле позднего времени говорят о том, что это повеление Чингисхана отражалось преимущественно в посланиях великих ханов, которые они направляли в качестве указов государям, считая последних ниже себя. Венгерский доминиканец Юлиан приводит текст послания великого хана Угедэя венгерскому королю Бэле IV (1237 г.): «Я Хан, посол царя небесного, которому он дал власть над землей…» [Юлиан 1995, с. 29]. Наследник Угедэя Гуюк в письме папе римскому Иннокентию IV (1246 г.) сообщает, что «Силою бога все земли, начиная от тех, где восходит солнце, и кончая теми, где заходит, пожалованы нам» [Плано Карпини 1997, с. 392–393, прим. 182]. В «Сокровенном сказании» слова о власти над миром вложены в уста самого Чингисхана, который заявляет: «… я, будучи умножаем, пред лицом Вечной Небесной Силы, будучи умножаем в силах небесами и землей, направил на путь истины всеязычное государство и ввел народы под единые бразды свои…» Эти слова охарактеризованы как jarlig, т. е. повеление Чингисхана [Козин 1941, § 224]. Следовательно, брат Иоанн сумел увидеть разницу между сводом законов Ясой и отдельными указами — ярлыками великих ханов, применив к первому из них термин lex, а ко вторым — statuta.

Т. Д. Скрынникова, опираясь на сведения «Сокровенного сказания», делает вывод о тождестве понятий «засак» и «зарлик», считая их синонимами, обозначавшими совокупность норм «гражданского» права [Скрынникова 2002, с. 143]. В подтверждение своей точки зрения она

[143]

приводит ряд фрагментов «Сокровенного сказания», в которых понятия «засак» и «зарлик» фигурируют в одинаковом значении — распорядок, указ, приказ. Это дало ей основание высказать предположение, что «засак» и «зарлик» обозначали одну и ту же категорию норм права, только первый термин имел происхождение тунгусо-манчжурское, а второй — тюркское [Скрынникова 1997, с. 43–44]. По нашему мнению, выводы Т. Д. Скрынниковой справедливы лишь применительно к первому этапу развития Монгольской империи — пока Чингисхан объединял Монголию под своей властью. Действительно, любое распоряжение, исходившее от быстро усиливавшегося правителя, имело для его подданных силу закона, так что принципиальной разницы между ясой и ярлыком ни для хана, ни для исполнителей его воли поначалу не существовало. Тем более, в это время любые распоряжения Чингисхана были устными, и разницу между ясой и ярлыком было обнаружить непросто [См.: Козин, §§ 145, 192, 202; Алтан Товч].

Но францисканец сообщает, что Чингисхан принял «законы и установления», вернувшись в свою страну из походов против жителей страны «шумящего солнца», людей с песьими головами, людей с одной половиной туловища и т. п. — то есть тех походов, сообщения о которых, как установлено исследователями, относятся к фантастическому «Роману о Чингисхане» [См.: Юрченко 2002б]. Следовательно, их хронология также является легендарной, и установить дату возвращения Чингисхана из похода и принятия им законов представляется довольно сложным. Однако в нашем распоряжении есть информация других источников. Персидский историк Рашид ад-Дин, создавший «Сборник летописей» в начале XIV в., дает сходное сообщение под годом курицы, 622 г. х., т. е. 1225 г.: «То лето он пробыл дома и соизволил издать мудрые повеления [йасакха-и барик]» [Рашид ад-Дин 1952, с. 230].

Таким образом, сообщение брата Иоанна относится к периоду, когда Монгольская империя достигла более высокого уровня развития, когда форма указов была уже позаимствована монголами из империи Цзинь еще при Чингисхане, что подтверждает, в частности, посол Южной Сун Чжао Хун: «Чингис также издает указы и распоряжения и другие документы. Всему этому научили их мятежные чиновники цзиньских разбойников» [Мэн-да Бэй-лу 1975, с. 74]. К этому времени стало проводиться принципиальное различие между ясами и ярлыками. Ясы стали означать именно законы Чингисхана, составленные для регулирования отношений с подданными его обширной многонациональной империи и с иностранными государями, которые запрещалось изменять или отменять. Ярлыки же представляли собой указы по вопросам, не регулировавшимся ясами, но требовавшими вмешательства монарха, то есть своего рода «текущее законодательство». Именно к этому периоду и относится анализируемое сообщение брата Иоанна, в котором понятие «законы и установления» следует трактовать как «ясы и ярлыки». Восточные источники подтверждают тот факт, что францисканец произвел эту дифференциацию не по собственному усмотрению: Рашид ад-Дин сообщает, что «В этом году, [году] барана, он [Угедэй] захотел собрать еще раз всех сыновей, родственников и эмиров и заставить их вновь выслушать ясу и постановления» [Рашид ад-Дин 1960, с. 35].

«Закон или обычай»

Один раздел «Книги о тартарах» непосредственно посвящен правовым

[144]

нормам средневековых монголов: «У них есть также закон или обычай убивать мужчину и женщину, которых явно застают за прелюбодеянием; сходным образом и девушку, — если она будет предаваться разврату с кем-нибудь, убивают [и] мужчину, и женщину. Если кого-нибудь застают в земле, находящейся] в их владении, за грабежом или воровством его убивают без всякого сострадания. Также, если кто-нибудь раскрывает их замыслы, особенно когда они намереваются идти на войну, ему наносят по спине сто ударов, [таких] сильных, какие [только] может наносить один [крепкий] крестьянин большой палкой. Так же, когда какие-нибудь [лица] из младших [по чину] совершают какую-нибудь провинность, то их старшие их не щадят, а подвергают тяжелому бичеванию. Так же, нет никакого различия между сыновьями от наложницы и от жены, но отец их даёт каждому то, что хочет. А если отец принадлежит княжескому роду, то сын от наложницы является князем также, как [им] является сын от законной жены…» [Pian di Carpine 1989, IV.9].

Рассмотренные нами выше leges et statuta при всех своих различиях все же составляли единую группу норм, исходящую от верховной власти и олицетворявшую имперскую систему права. Понятия же «закон» (lex) и «обычай» (consuetudo) в теории права противопоставляются друг другу, и их объединение у брата Иоанна нуждается в исследовании.

Понятиям «legem» и «consuetudinem», употребляемым францисканцем, мы находим вполне эквивалентные понятия в монгольском средневековом праве. Это, соответственно, Яса, установленная Чингисханом, и древнее обычное право кочевников — «йосун». Обычаи складывались задолго до образования у тюрков или монголов централизованного государства и продолжали применяться внутри отдельных родов и племен даже тогда, когда активно начинали действовать официальные законодательные акты.

Примечательно, что упомянутые францисканцем нормы мы встречаем и в праве более поздних тюркских и монгольских народов. Так, например, ответственность за прелюбодеяние, грабеж, воровство предусматривают монгольские «18 степных законов» XVI–XVII вв. [Восемнадцать законов 2002, с. 46–47] и законы казахского хана Тауке, принятые в конце XVII в. [Левшин 1996, с. 367]. Отметим, что в этих степных «кодексах» за основу брались отнюдь не законы Чингисхана, а именно древнее обычное право. О равенстве сыновей от законных жен с сыновьями не только от наложниц, но и с приемными, можно найти еще в домонгольских источниках — праве древних уйгуров [См., напр.: Садри Максуди 2002, с. 88].

Но, оказывается, что в других источниках эти же обычные нормы причисляются к Великой Ясе — законам Чингисхана! Так, французский хронист Ж. де Жуанвиль, получивший сведения о монгольском праве от послов великого хана, прибывших к королю Людовику IX, пишет: «Законы, которые он дал им… были следующие: ни один человек не смеет красть у своего соседа или бить его, если не хочет лишиться руки; ни один человек не смеет сожительствовать с женой своего соседа, если не хочет лишиться руки или жизни» [Joinville 1906, р. 253]. Армянский историк конца XIII в. Григорий Акнерци также сообщает о законах Чингисхана: «Вот эти божественные законы, которые он им предписал и которые они на своем языке называют ясак: во-первых, любить друг друга; во-вторых, не прелюбодействовать; не красть; не лжесвидетельствовать; не быть предателями…» [Патканов 1871, с. 4].

[145]

Брат Иоанн, как видим, колеблется, не зная, отнести ли эти нормы к новым имперским законам или древним обычаям. По нашему мнению, это свидетельствует о законодательной реформе в Монгольской империи, в результате которой ряд норм обычного права был включен в Ясу, но память о них, как о древних обычаях, еще была жива. Уже несколько лет спустя эти нормы стали позиционироваться как законодательство Чингисхана (что отражено в сообщении Жуанвиля), а к концу XIII в. их однозначно ассоциировали с законодательной политикой основателя Монгольской империи, что подтверждается армянским историком.

Тут следует обратить внимание на то, что Великая Яса отнюдь не являлась кодексом законов, обязательных для исполнения всеми жителями обширной и многонациональной Монгольской империи. Это был, скорее, некий свод правил, призванный обеспечивать правящей монгольской элите эффективное управление покоренными народами и не допустить ее смешивания с другими народами. Подобная роль Великой Ясы позволяет понять, почему она включала в себя столь разные виды правовых норм, и почему после распада Монгольской империи правители выделившихся из нее кочевых государств перестали ссылаться на законодательство Чингисхана.

Древние обычаи, включенные в Ясу, были предназначены для сохранения монголами их политической, культурной и бытовой самобытности, как завещал Чингисхан. Их несоблюдение приводило к очень быстрой ассимиляции немногочисленной монгольской правящей верхушки местным населением, как это произошло, например, в Иране при последних ильханах или в Средней Азии при Тимуридах. И наоборот: после изгнания из Китая великие ханы вернулись в Монголию, где им не было необходимости отграничивать себя от своих подданных — таких же монголов. Поэтому предписания Ясы оказались у монголов позднего Средневековья невостребованными, и все их дальнейшее законодательство базировалось уже на традиционных обычаях, а не на имперском законодательстве Чингисхана и его преемников [См., напр.: Рязановский 1931, с. 40; ср.: 2, с. 260]. Аналогичным образом, казахи опирались на древние обычаи, поскольку вели преимущественно кочевой образ жизни и не имели в подчинении многочисленных оседлых народов, среди которых ыбло необходимо выделяться, соблюдая Ясу.

Зато в государствах, где малочисленная монгольская элита сохраняла власть над многочисленным оседлым населением (Улус Джучи или Чагатаев Улус) законодательство Чингисхана продолжало действовать, по меньшей мере, до XVI в. включительно. Так, персидские источники XV в. сообщают о применении Ясы в Золотой Орде: «Узбек постоянно требовал от них обращения в правоверие и ислам и побуждал их к этому. Эмиры же отвечали ему на это: “Ты ожидай от нас покорности и повиновения, а какое тебе дело до нашей веры и нашего исповедания и каким образом мы покинем закон (тура) и устав (ясык) Чингизхана и перейдем в веру арабов?”»; «Так как Идигу установил тонкие обычаи (тура) и великие законы (ясак) и люди из привольности попали в стеснение, то Шадибек тайно хотел уничтожить его» [СМИЗО 1941, с. 136, 141]. Фазлаллах ибн Рузбихан, приближенный Мухаммада Шейбанихана, сообщает о применении в Бухарском ханстве норм ясы Чингисхана по вопросам наследования еще в начале XVI в. [Ибн Рузбихан 1976, с. 59–60].

Означает ли вышесказанное, что нормы монгольского имперского

[146]

права и, в первую очередь, Великой Ясы вообще не распространялись на население покоренных стран? Вовсе нет, и это весьма ярко подтверждает фрагмент из «Книги» Иоанна де Плано Карпини, содержащий упоминание и краткую характеристику еще одного источника монгольского средневекового права.

«Традиция»

«Хотя у них не было закона о вершении правосудия, а также наказания за грехи, тем не менее у них есть некие традиции [хорошо известные поступки?], которые они определяют как грехи, и которые зафиксировали они сами или их предки», — сообщает брат Иоанн [Pian di Carpine 1989, III.7]. При этом францисканец употребляет термин traditiones, который для обозначения источника права официально в правовой науке не использовался.

К «традициям» брат Иоанн относит запрет дотрагиваться ножом до костра, садиться на плеть, проливать молоко и др. То есть, речь идет о неких табуированных действиях из сакральной сферы. Нарушение их могло привести к небесной каре, тогда как соблюдение гарантировало сохранение спокойствия и согласия между людьми и Небом. Эта сфера регулировалась у средневековых монголов особой группой норм права, известной под названием торё и представлявшей собой «сакральное» право тюркских и монгольских племен [См., напр.: Скрынникова 1997, с. 45–47; Скрынникова 2002, с. 143–144]. Брат Иоанн отмечает, что эти традиции, возможно, перешли к современным ему монголам от их предков, и это также указывает на древний характер рассматриваемых норм.

Влияние торё сохранилось у кочевых народов сохранилось и столетия спустя. В Казахском ханстве, правители которого считали себя преемниками Улуса Джучи, еще в XVIII–XIX вв. к именам султанов прибавляли приставку «тюря» (тюре), что символизировало их принадлежность к избранной Небом династии и право на верховную власть: например, Джантюрехан, Сиддик-тюря [См. подробнее: Почекаев 2004, с. 540–541].

Однако, как и в случае с некоторыми древними кочевыми обычаями, в некоторых источниках есть сведения, позволяющие отнести подобные запреты к нормам Великой Ясы. Так, например, Джувейни приводит эпизод из жизни великого хана Угедэя: возвращаясь с охоты великий хан и его брат Чагатай увидели, как мусульманин совершает омовение; и Чагатай тут же усмотрел в этом нарушение Ясы [Juvaini 1997, р. 205]. Рашид ад-Дин, повторяя этот эпизод, уточняет: «Обычай и порядок у монголов таковы, что весной и летом никто не сидит днем в воде, не моет рук в реке, не черпает воду золотой и серебряной посудой и не расстилает в степи вымытой одежды, так как, по их мнению, именно это бывает причиной сильного грома и молнии, а они [этого] очень боятся» [Рашид ад-Дин 1960, с. 49]. Арабские авторы ал-Омари и ал-Макризи также относят запрет мыться и стирать одежду к законам, установленным Чингисханом [См.: Эгль 2004, с. 519]. Таким образом, речь определенно идет о некоем сакральном запрете. Но каким же образом он попал в состав Ясы?

Ответ следует искать, опять же, в стремлении Чингисхана и его преемников упорядочить власть правящей верхушки монголов над иноземными народами и четко регламентировать отношения властной элиты со своими подданными различных национальностей. Нарушение

[147]

подобных запретов в присутствии представителей монгольской элиты, видимо, рассматривалось как преднамеренное оскорбление монголов, желание призвать на них небесную кару. Поэтому эти нормы также могли быть включены Чингисханом в Великую Ясу как один из аспектов взаимодействия представителей монгольской власти с покоренными народами. Вероятно, именно этим можно объяснить столь загадочную, на первый взгляд, фразу Ц. де Бридиа, записавшего отчет спутника брата Иоанна — Бенедикта Поляка: «Кроме того, у них есть некие традиции, [созданные] Чингисканом, которые они соблюдают» и далее: «Кроме того, у них есть некие традиции, [созданные] Чингисканом, которые они соблюдают» [История Татар 2002, с. 116, 117]. Видимо, речь идет как раз о включении основателем Монгольской империи норм «сакрального права» в состав Великой Ясы.

Надо отдать должное монгольским правителям: они всячески старались предупреждать нарушение норм торё (а впоследствии — и Ясы) со стороны своих подданных разных национальностей и посланцев иностранных правителей. Тот же Иоанн де Плано Карпини сообщает, что когда он со своими спутниками прибыл в ставку Бату, правителя Улуса Джучи, «управляющий Бату по имени Элдегай» предварительно разъяснил им, как себя вести, чтобы не оскорбить монголов [Плано Карпини 1997, с. 72–73]. Аналогичное сообщение можно встретить у Марко Поло, много лет проведшего при дворе великого хана Хубилая: ко всем иностранцам, не знакомым с «дворцовыми обычаями» приставлены несколько «баронов», которые предостерегают их от нарушения запретов [См.: Юрченко 2002а, с. 185]. Это позволяет сделать вывод, что соблюдение запретов распространялось на иноземцев или чужеземных подданных самих монгольских правителей только в тех случаях, когда они непосредственно взаимодействовали с правящей верхушкой или находились в тех же местах, где и монголы.

В повседневной жизни представители каждого народа имели право жить по своим собственным законам и обычаям. Это отразилось в еще одном рассказе о великом хане Угедэе, приведенном Джувейни, а впоследствии — Рашид ад-Дином. Один мусульманин, купив барана, привел его домой и зарезал по мусульманскому обычаю, хотя подобный способ умерщвления животных был запрещен Ясой. Некий кипчак выследил его и потащил на суд к Угедэю, обвинив в нарушении монгольского законодательства. Решение Угедэя было следующим: так как мусульманин находился в своем доме, он имел право поступать по своему усмотрению, а кипчак нарушил закон, поскольку вломился в его жилище; за это он был казнен [Juvaini, р. 206–207; Рашид ад-Дин 1960, с. 49–50].

Этот рассказ весьма ценен, поскольку отражает реализм законодательной политики Чингизидов. Можно было бы предположить, что Чингисхан, устанавливая имперский порядок среди своих многочисленных разноязычных подданных, будет стремиться к установлению единых для всех правил поведения. Однако он не был бы гениальным правителем и администратором, если бы попытался унифицировать образ жизни всех народов, племен, родов, которые тем или иным способом попали в его подданство. Установив основные правила, регулирующие отношения между государством и населением империи, между представителями разных областей и народностей в ее рамках, он оставил без изменений нормы частного права, регулирующие брачные и семейные отношения,

[148]

права наследования, сферу частной торговли и пр. Н. Н. Крадин отмечает, что для решения частных конфликтов внутри отдельных общностей не требовалось вмешательства специальных государственных органов: подобные споры решались в соответствии с порядками, сложившимися внутри них [Крадин 1995, с. 55].

* * *

Итак, какие же выводы позволяет сделать нам анализ сообщений Иоанна де Плано Карпини? Прежде всего, он подтверждает представление о сложности и разнообразии системы монгольского средневекового права, до сих пор складывавшееся только на основании тюркских и монгольских источников. Во-вторых, его сведения дают основание предположить, что в описываемый им период времени монгольское законодательство находилось в стадии реформирования, и многие нормы древнего обычного и даже «сакрального» права постепенно трансформировались в общемонгольское законодательство в виде Великой Ясы.

И, возможно, не совсем корректным будет включение всех правовых норм монголов, о которых говорит брат Иоанн в Великую Ясу, как склонны делать, в частности, Пети де ла Круа, Г. В. Вернадский, Н. Ням-Осор и ряд других исследователей. Францисканец четко идентифицировал различные виды источников монгольского средневекового права, и хотя впоследствии некоторые из них составляли часть Великой Ясы, далеко не все их следует отождествлять с законодательством Чингисхана.

Использованная литература

Алтан Товч — Алтан Товч // http://server3001.freeyellow.com/jagdag/zev/ index.htm.

Барфилд 2004 — Барфилд Т. Монгольская модель кочевой империи // Монгольская империя и кочевой мир. Улан-Удэ: Изд-во БНЦ СО РАН, 2004. С. 254–269.

Восемнадцать законов 2002 — Восемнадцать степных законов: Памятник монгольского права XVI–XVII вв. / Пер. с монг., коммент., исследование Насилова А. Д. СПб.: Петербургское востоковедение, 2002. 160 с.

Ибн Рузбихан 1975 — Фазлаллах ибн Рузбихан Исфахани. Михман-наме-йи Бухара («Записки бухарского гостя») / Пер., пред., прим. Р. П. Джалиловой. Под ред. А. К. Арендса. М., 1976. 334 с.

История Татар 2002 — «История Татар» Ц. де Бридиа // Христианский мир и «Великая Монгольская империя». СПб.: Евразия, 2002. С. 75–126.

Козин 1941 — Козин С.А. Сокровенное сказание. Монгольская хроника 1240 г. под названием Mongolun Niuča Tobčaan. Юань чао би ши. Монгольскмй обыденный сборник. Т. I. М.; Л.: Изд-во АН СССР, 1941. 620 с.

Крадин 1995 — Крадин Н. Н. Эволюция социально-политической организации монголов в конце XII — начале XIII века // «Тайная история монголов»: источниковедение, филология, история. Новосибирск: Наука, 1995. С. 48–66.

Левшин 1996 — Левшин А. И. Описание киргиз-казачьих или киргиз-кайсацких гор и степей. Алматы: Санат, 1996. 602 с.

Мэн-да Бэй-лу 1975 — Мэн-да Бэй-лу («Полное описание монголо-татар») / Пер. с китайского, введение, комментарий и приложения Н.Ц. Мункуева (Памятники письменности Востока. XXVI). М.: Наука, 1975. 282 с.

Патканов 1871 — Патканов К. П. История монголов инока Магакии, XIII в. СПб., 1871. 104 с.

Плано Карпини 1997 — Плано Карпини И. де. История монгалов // Путешествия в восточные страны. М.: Мысль, 1997. С. 28–85.

[149]

Почекаев 2004 — Почекаев Р. Ю. Эволюция торе в системе монгольского средневекового права // Монгольская империя и кочевой мир. Улан-Удэ: Изд-во БНЦ СО РАН, 2004. С. 530–543.

Рашид ад-Дин 1952 — Рашид ад-Дин. Сборник летописей. Т. I. Ч. 2 / Пер. с перс. О. И. Смирновой. Примеч. Б. И. Панкратова и О. И Смирновой. Ред. А. А. Семенова. М.; Л.: Изд-во АН СССР, 1952. 316 с.

Рашид ад-Дин 1960 — Рашид ад-Дин. Сборник летописей. Т. II / Пер. с перс. Ю. П. Верховского, примеч. Ю. П. Верховского и Б. И. Панкратова, ред. И. П. Петрушевского. М.; Л.: Изд-во АН СССР, 1960. 254 с.

Рязановский 1931 — Рязановский В. А. Монгольское право, преимущественно обычное. Харбин, 1931. 306 [38] с.

Садри Максуди 2002 — Садри Максуди Арсал. Тюркская история и право. Казань: Фэн, 2002. 412 с.

Скрынникова 1997 — Скрынникова Т. Д. Харизма и власть в эпоху Чингисхана. М.: Восточная литература, 1997. 216 с.

Скрынникова 2002 — Скрынникова Т. Д. Сакральное право средневековых монголов // Россия и Монголия в свете диалога евразийских цивилизаций. Материалы международной научной конференции. Звенигород, 2–5 июня 2001 г. М., 2002. С. 143–146.

СМИЗО 1941 — Тизенгаузен В. Г. Сборник материалов, относящихся к истории Золотой Орды. Т. II. В 2-х т. Т. II: Извлечения из персидских сочинений, собранные В. Г. Тизенгаузеном и обработанные А.А. Ромаскевичем и С.Л. Волиным. М.; Л.: Изд-во АН СССР, 1941. 608 с.

Эгль 2004 — Эгль Д. Великая Яса Чингисхана, Монгольская империя, культура и шариат // Монгольская империя и кочевой мир. Улан-Удэ: Изд-во БНЦ СО РАН, 2004. С. 491–530.

Юлиан 1995 — Доминиканец Юлиан о Монголо-Татарии. 1235–1237 // Мир Льва Гумилева. Каспийский транзит. Т. 1. М.: ДИ-ДИК, 1996. С. 21–33.

Юрченко 2002а — Юрченко А. Г. Яса Чингисхана: нерасшифрованные запреты // Altaica. VI. М.: Институт востоковедения РАН, 2002. С. 160–190.

Юрченко 2002б — Юрченко А. Г. Империя и космос: Реальная и фантастическая история походов Чингисхана по материалам францисканской миссии 1245 года. СПб.: Евразия, 2002. 432 с.

Pian di Carpine 1989 — Giovanni di Pian di Carpine. Storia dei Mongoli / Edizione critica del testo latino a cura di E. Menesto; traduzione italiana a cura di M. C. Lungarotti e note di P. Daffina; introduzione di L. Petech; studi storico-filologici di C. Leonardi, M. C. Lungarotti, E. Menesto. Spoleto, 1989. Пер. С. В. Аксенова, А. Г. Юрченко.

Juvaini 1997 — Juvaini Ata-Malik. Genghis Khan. The History of the World-Conqueror. Manchester University Press, 1997. 763 p.

Rachewiltz 1993 — Rachewiltz I. de. Some Reflections on Chinggis Qan’s Jasagh // East Asian History. Canberra, 1993. № 6. P. 91–104.

Joinville 1906 — The Memoirs of the Lord of Joinville / A New English Version by Ethel Wedgwood. New York, 1906. 395 p.

Источник информации:
Институт истории зарубежного права (
)


 

А также другие работы, которые могут Вас заинтересовать

42543. Імітаційна модель CALL-центру 29 KB
  Вихідні дані Кп – кількість букв у Вашому прізвищі 5. Кг – кількість голосних букв в Вашому прізвищі 2. Кприг кількість приголосних букв в Вашому прізвищі 3. Кількість операторів = Кп = 5 Обробка викликів надання відповіді користувачеві розподіляється за законом Паретто.
42544. КОНТРОЛЬ ПАРТИИ ИЗДЕЛИЙ, ВЫБОР ОРГАНИЗАЦИОННОЙ СТРУКТУРЫ 893.5 KB
  Бригады получают конкретное задание детально знакомятся с постановкой задачи разбивают ее на простейшие выясняют тип распределения контролируемого параметра и определяют его числовые вероятностные характеристики.
42545. Разработать Windows Forms приложение - программу-калькулятор дробей 44 KB
  не имеют общих делителей то дробь называется несократимой; любая дробь может быть представлена к несократимой если её числитель сократить на их наибольший общий делитель Hog наибольшее натуральное число на которое они оба делятся без остатка; две любые дроби b и c b считаются равными если d=bc; две несократимые дроби считаются равными если равны их числители и знаменатели =c и b=d. Умножение: W W'={U U'V V'} W=U d1V d2 и W'=U' d2V' d1 где d1=HogUV' и d2=HogU' V. Деление: W W'={U U' V...
42546. Утилиты ТСР/IP. Методические указания к лабораторной работе 139 KB
  Получение списка серверов имен для домена yndex. C: nslookup type=ns yndex.35 Nonuthorittive nswer: yndex.ru yndex.
42547. Субъекты и объекты права на защиту собственности. Практика Европейского Суда по правам человека в праве собственности 62.35 KB
  С учетом расширения экономических связей между государствами, развитием миграционных процессов, возрастающей ролью привлечения иностранных инвестиций создание единых наднациональных стандартов защиты права собственности как фундаментального права человека и основной экономической категории, становится как никогда актуальным.
42548. Сортування методом вставок 29.5 KB
  Завдання: розробити програму, що забезпечує сортування вхідного файлу методом вставок. Вхідний файл містить в собі двовимірний масив чисел цілого типу, всі елементи якого слід відсортувати за зростанням, причому зробити це окремо в кожному стовпці.
42549. Создание в редакторе документа HTML на основании примеров и просмотр в Web-браузере 37.5 KB
  При каждом обновлении документа в блокноте обязательно его «Сохранить»(CTR+S) и выполнить в IE меню«Вид – Обновить(F5)» или на панели инструментов. Перейдите в блокнот и отформатируйте текст используя тэг br (перенос текста на другую строку, что-то вроде Enter). Вставьте его между тэгами Body и посмотрите IE, что получится...
42550. Розрахунок площ адміністративних та побутових приміщень 74 KB
  Визначити необхідні площі адміністративних та побутових приміщень якщо попередньо визначено що відповідної до плану технічного переоснащення підприємства спискова кількість працівників повинна становити N осіб робітників Nр осіб інженернотехнічних працівників та молодшого обслуговуючого персоналу – Nі осіб службовців Nс осіб. Тоді очікувана кількість чоловіків і жінок відповідно становитиме: Nчол= 07N = 07160 = 112 осіб Nжін= 03N = 03160 = 48 осіб.чол= 07 Np = 07130 = 91 осіб Nр.жін= 03 Np = 03130 =...
42551. Розрахунок площ адміністративних та побутових приміщень 76.5 KB
  Визначити необхідні площі адміністративних та побутових приміщень якщо попередньо визначено що відповідної до плану технічного переоснащення підприємства спискова кількість працівників повинна становити N осіб робітників Nр осіб інженернотехнічних працівників та молодшого обслуговуючого персоналу – Nі осіб службовців Nс осіб. Тоді очікувана кількість чоловіків і жінок відповідно становитиме: Nчол= 045N = 045120 = 55 осіб Nжін= 055N = 055120 = 65 осіб.чол= 045 Np = 04565 = 29 осіб Nр.жін= 055 Np =...