65926

СТИХОТВОРЕНИЯ-ЭПИГРАФЫ В.БРЮСОВА: ЖАНРОЛОГИЧЕСКИЙ АСПЕКТ

Научная статья

Литература и библиотековедение

Эта система отношений распространялась и на эпиграфы которыми предварялись книги разделы книг отдельные стихотворения; эпиграфы становились комплексом взаимосвязанных понятий воплощающих жизненную философию и эстетическую программу поэта.

Русский

2014-08-11

52 KB

0 чел.

 О. К. Крамарь

                 СТИХОТВОРЕНИЯ-ЭПИГРАФЫ В.БРЮСОВА:

                           ЖАНРОЛОГИЧЕСКИЙ АСПЕКТ

      Одним из ключевых моментов в развитии русской поэзии начала ХХ века является активизация эпиграфа не только как частного приема, но и как универсальной  категории художественного мышления. Этот процесс  был в значительной мере связан с  распространением авторской книги стихов

   В книгах стихов эпиграф в равной степени относился к различным подсистемам: он выступал как элемент пространственной конструкции издания в целом, выполнял функцию указателя тематического и жанрового состава разделов книг, был формой авторского комментария к содержанию разделов, служил средством идентификации творческой личности, способом осуществления литературной стратегии, приемом концептуализации творческой биографии поэта.

     В соответствии с теоретической установкой [1], изложенной Валерием Брюсовым в предисловии к этапной не только для него, но и для русского символизма в целом книге стихов «Urbi et Orbi»  (1903), каждый последующий раздел в поэтическом сборнике есть продолжение предыдущего, каждое последующее стихотворение идейно и тематически связано с предшествующим. Эта система отношений распространялась и на эпиграфы, которыми предварялись книги, разделы книг, отдельные стихотворения; эпиграфы становились комплексом взаимосвязанных понятий, воплощающих жизненную философию и эстетическую программу поэта.

  Брюсов  всегда  чрезвычайно ответственно подходил к своей репутации поэта-новатора.  В оформление каждой  из  книг он вносил что-то новое, демонстрируя свое новаторство, в том числе,  и   в сфере использования  таких  элементов текста, которые традиционно  считались  факультативными. Рассмотрение поэтических сборников Брюсова, выполненное с учетом  временной последовательности их издания, убеждает в том, что одним из самых востребованных и самых  эффектных  индикаторов демонстрируемого  процесса обновления   творческой манеры был для поэта   эпиграф.  

     Эпиграфы в прижизненных стихотворных книгах Брюсова – это тщательно продуманная, хорошо организованная динамически развивающаяся система. Оставляя за пределами нашего внимания многие чрезвычайно интересные и функционально важные особенности этой  системы, отметим в схематическом виде две особенности, два вектора движения в области  использования указанного  структурного элемента.

     Это, во-первых, движение от эпиграфической цитации к эпиграфической автоцитации,  во-вторых, кардинальное расширение объема эпиграфа-автоцитаты.     

     Первая тенденция органично вписывалась в  брюсовскую концепцию творческой эволюции художника в том варианте, как эта концепция воплотилась  в предисловии к несостоявшемуся изданию книги «Juvenilia» (1896): «Каждый поэт начинает подражаниями: он должен достичь своих предшественников, чтобы идти дальше» [2]. Эта концепируемая  триада  (подражание, достижение необходимого уровня, дальнейшее самостоятельное  развитие), пожалуй, ярче всего   реализовалась именно в эпиграфической практике Брюсова.

     В ранних книгах он,  по преимуществу,  цитирует в эпиграфах фрагменты чужого текста из стихотворений русских и западноевропейских поэтов. Во втором издании книги «Chefs d’oeuvre»   Брюсов в эпиграфе к одному из стихотворений прибегает к автоцитации.  Поворотным  моментом   в этой сфере художественных поисков Брюсова  стала книга  с симптоматичным названием «Me eum esse», где поэт в многочисленных эпиграфах прибегает к  цитированию фрагментов своего поэтического  текста.    В следующих за «Me eum esse» книгах эпиграфы-цитаты с продуманной равномерностью перемежаются  эпиграфами-автоцитатами.                    

     Избранная Брюсовым эпиграфическая  тактика   позволяла   реализовать свойственную ему   «великую страсть самоутверждения» (М.Волошин),  с удобной для поэта наглядностью показать   его движение от начальных  этапов  ученичества к достижению творческой зрелости,  акцентировать   равновеликость Брюсова недавним литературным кумирам, подтвердить его творческую независимость и самодостаточность.

     Что касается отмеченной выше тенденции к увеличению объема эпиграфа,  то здесь обращает   на себя внимание градационная динамика: от отдельных  стихотворных строк  поэт  переходит к эпиграфическому цитированию  цельных завершенных  стихотворений.

     Такая новация, как стихотворения-эпиграфы, фиксируется  в трехтомном собрании избранных  стихотворений  Брюсова «Пути и перепутья» (1908- 1909).

     В двух первых томах «Путей и перепутий» авторской волей Брюсова    объединен материал  его  предшествующих поэтических сборников; третий том, получивший название «Все напевы», включил в себя стихотворения, современные выходу издания.

     Отсутствие редактуры ранних стихотворений, многие из которых, по  собственному признанию поэта,  уже не могли  удовлетворить  его эстетический вкус, было сознательной установкой  составителя трехтомника. Смысл предпринятой акции раскрывался Брюсовым в предисловии к первому тому собрания: «Если вообще мое творчество заслуживает внимание, то заслуживают его и те «пути и перепутья», по которым вышел я на свою настоящую дорогу. Вот почему, выбирая стихи для этой книги, я брал не только то, что мне представлялось удачным и сильным, но и все, что характерно для моей ранней поэзии» [3, с. 7].

     В «Путях и перепутьях», как ранее   в отдельных книгах, Брюсову очень дорога идея «общей связи» произведений. Подобно предшествующим книгам стихов,  трехтомное собрание  мыслилось автором как идейно-художественное целое. Однако если в  отдельно издававшихся поэтических сборниках Брюсова в качестве «глав» выступали разделы, то в «замкнутом целом» двух первых томов трехтомного собрания  в качестве таковых выступали книги стихов. Сохраняя свою эстетическую автономность (она подчеркивалась наличием шмуцтитулов с размещенными на них названиями  разделов,  заглавиями книг, из которых брались стихотворения, составившие раздел, и стихотворениями-эпиграфами)   в пределах тома, каждая книга  одновременно была частью  большого контекстуального единства трехтомника.

     Организующим композиционным принципом в «Путях и перепутьях» стало изображение процесса духовных исканий поэта.  В этом контексте каждая книга позиционировалась Брюсовым как ступень на пути к вершинам поэтического мастерства.

     Контекстуальное единство трехтомного собрания  в значительной  мере  создавалось благодаря использованию   приема эпиграфического автоцитирования.

     В двух первых томах  собрания в качестве эпиграфов выступают помещенные на оборотах шмуцтитулов набранные курсивом, воспроизведенные в соответствии с форматом первой публикации стихотворения Брюсова «По поводу сборников «Русские символисты», «По поводу «Me eum esse», «Tertia vigiliа»,  «Вступление», ранее открывавшее книгу «Urbi et Оrbi», и стихотворение «Близкой», которое в рукописных  и в первых печатных вариантах имело название «Дар поэта». Указанные стихотворения-эпиграфы не сопровождались  формулярными отсылками. Чрезвычайно важно то, что стихотворения-эпиграфы датированы. Датировка стихотворений свидетельствовала  о серьезности брюсовского подхода  к фиксации и – что гораздо важнее –  концептуализации этапов своего творческого пути. Поэт  демонстрирует наличие исследовательского, аналитического подхода  к своему творчеству: он осуществляет пересмотр своих ранних сборников с определенной целью: выстроить линию движения, наметить поворотные, этапные моменты своей творческой биографии.

Внимательный читатель «Путей и перепутий» не мог не оценить усилий Брюсова по устранению  негативных эмоций, вызванных скандальной известностью первых публикаций Брюсова. В текстовый массив томов не вошли стихотворения, имевшие  ярко выраженный эпатирующий характер, названия сборников были переведены на русский язык, предисловия приобрели характер сдержанного, достаточно конструктивного разъяснения целей и задач предпринятого издания. Своеобразными хранителями памяти о творческой истории ранних книг Брюсова и об истории  их читательского восприятия стали стихотворения-эпиграфы. В использовании такого  приема ощущается сильное провоцирующее начало: читателю как бы предлагалось увидеть разных Брюсовых, «того» и сегодняшнего, ощутить масштабы и значение  сделанного им за столь короткое время:

                         Мне помнятся и книги эти,

                         Как в полусне недавний день.

                         Мы были дерзки, были дети,

                         Нам все казалось в ярком свете…

                         Теперь кругом и тишь и тень.

                         Далеко первая ступень,  –

                         Пять беглых лет, как пять столетий!

    

В этом стихотворении-эпиграфе, открывающем первый раздел первого тома,  реализован мотив гиперболизированной «далекости» ранних книг, временной дистанцированности сегодняшнего Брюсова от Брюсова вчерашнего. Важно также и то обстоятельство, что в эпиграфе зафиксировано движение от «мы» к «я», соответствующее реальной ситуации пути, пройденного Брюсовым от коллективного сознания первых выпусков «Русских символистов» к гипертрофированному «Я» его авторских книг.

     Стихотворения-эпиграфы в книгах Брюсова – это лирические произведения  с определенным авторским субъектом, являющимся транспозицией подлинной личности автора.

Безусловно интересным представляется тот факт, что в качестве эпиграфов выступают стихотворения, написанные «по поводу» книг, ранее уже входившие в сборники,  возможно, они изначально мыслились как потенциальные эпиграфы. [4].  В  этом случае  налицо как бы двухэтапное осмысление пройденного пути. Стихи, написанные «по поводу» «Русских символистов» и «Me eum esse», уже входили в текстовый массив книги «Tertia vigiliа»,  стихотворение «Tertia vigiliа» ранее входило в текстовый состав книги «Urbi et orbi». Таким образом, в предшествующих сборниках в текстовом варианте был сформирован  уровень первичных, текущих оценок, в трехтомном собрании осуществлено их концептуальное эпиграфическое утверждение. Стихотворения-эпиграфы оказываются в сильной позиции не только  книги, но и собрания в целом.

      Одни и те же стихотворения, оставаясь в хронологической и логической последовательности отдельной книги стихов,  перемещались в хронологическую и логическую последовательность собрания стихотворений и концептуализировались как этапы творческой биографии поэта.

   Эпиграфическая локализация, повлекшая за собой изменение первичных связей, изменила семантику стихотворений и их жанровый статус. В пределах архитектонической конструкции трехтомного собрания они приобретают характер и функцию жанра-вставки.

    Изменение статуса стихотворения, перемещение его в позицию эпиграфа имплицировало  временную дистанцию,  которой на самом деле не было. Старые стихотворения становились для Брюсова  наиболее адекватной формой нынешней оценки своих «путей и перепутий».

Возможно,  таким образом  Брюсов, один из «самых сознательных» поэтов ХХ века,  актуализировал значение приставки  эпи-  (не только над, но и после) в слове эпиграф.

     Стихотворения-эпиграфы определяются как  жанр-вставка не только по признаку своей локализации, но и по своей контекстуальной семантике.  Сочетание эпиграфов образовало единый, сюжетно организованный, логически завершенный вставной текст, существующий параллельно по отношению к основному. Этот эпиграфический текст представляет собой  реконструкцию творческой биографии Брюсова.

     Стихотворения-эпиграфы одновременно являются  составными частями эксплицируемой дискретности (они метонимически презентируют кульминационные моменты биографии поэта)  и имплицируемой линейности (создают  представление о творческом пути поэта).

     Эпиграфический текст подчинил себе входящие в него стихотворения.  В первом томе в качестве эпиграфов выступали стихотворения «по поводу» сборников стихов, во втором томе подобную семантику приобретают стихотворения, ранее  такой семантики  не имевшие. Однако в контексте трехтомника стихи «по поводу» сборников, в свою очередь, приобретали более широкое значение, чем  просто реакция на сборники, он становились размышлениями о поэте и поэзии.     

    Содержание этих эпиграфов органично подготавливает  появление  стихотворения «Поэту», открывавшего третий том «Путей и перепутий». Содержание  этого стихотворения суммирует контекстуальную семантику стихотворений-эпиграфов двух первых книг.  Набранное курсивом, оно напечатано на отдельной странице, эта специфическая локализация меняет статус стихотворения, оно воспринимается как эпиграф к книге, к собранию стихотворений,  к творчеству Брюсова в целом.

1. «Книга стихов должна быть не случайным сборником разнородных стихотворений, а именно книгой, замкнутым целым, объединенным единой мыслью. Как роман, как трактат, книга стихов раскрывает свое содержание последовательно от первой страницы к последней. Стихотворение, выхваченное из общей связи, теряет столько же, как отдельная страница из связного рассуждения. Отделы в книге стихов – не более как главы, поясняющие  одна другую, которых нельзя переставлять произвольно» (Брюсов В. Urbi et orbi . Стихи 1900 – 1903 г. М.: Скорпион, 1903. С.7).

2. Цит по: Брюсов В.Я. Собр соч. В 7 т. М.: Худ. лит., 1973 – 1975. Т.1. С. 565.

3.  Брюсов В.Я.Пути и перепутья. Собр.стихов . В 3 т. М.: Скорпион. 1908 – 1909. Т.1.

  4. Не исключено, что в выборе такого типа эпиграфа Брюсов ориентировался на творческий опыт Шарля Бодлера, автора стихотворения «Эпиграф к осужденной книге», открывавшего  раздел «Цветы Зла» в одноименной книге.  Это стихотворение могло вызвать интерес Брюсова как в плане композиционного оформления итоговой книги стихов, так и в плане нестандартного   жанрового решения. В пользу нашего предположения могут свидетельствовать  текстуальные переклички между «Эпиграфом к осужденной книге» Бодлера  и стихотворением Брюсова «По поводу Shefs d’oeuvre» (а именно стихотворения  «по поводу» ранних книг стали эпиграфами в первом томе «Путей и перепутий»),   книги, не менее  осужденной, чем «Цветы зла». Ср.: первую строфу стихотворения Бодлера:

                                      Невинный, честно-близорукий

                                      Читатель благонравных книг,

                                      Брось этот горестный дневник

                                      Греха, раскаянья и муки. (Бодлер Ш. Цветы Зла / По авторскому проекту третьего издания / Подгот. изд. Н.И.Балашова и И.С.Поступальского. М.: Наука, 1970. С.183. (Литературные памятники)

с завершающей строфой  стихотворения Брюсова:

                                      Нет! не читай этих вымыслов диких,

                                      Брось – эту книгу мою:

                                      Тайну страниц ее, вечно великих,

                                      Я от людей утаю. (Брюсов В. Me eum esse: Новая книга стихов. М., 1897. С.16)

 

99


 

А также другие работы, которые могут Вас заинтересовать

37339. Системы управления 2.98 MB
  Методология исследования систем управления Раздел 2. Концептуальные основы исследования систем управления Раздел 3. Система управления как объект исследования Раздел 4. Логический аппарат исследования систем управления Раздел 5.
37340. М.В. Шиловского, «Полнейшая самоотверженная преданность науки» 27.5 KB
  Но в его жизненном пути более всего меня привлекает то чего не хватает самому в первую очередь конечно трудолюбия невероятной трудоспособности практических навыков по обработке научного материала научной продуктивности и неординарности мысли но главное все таки усердия самоотверженности и возможности всего себя посвятить науке. Но главное что я понял это тот факт что он был истинным патриотом своей Родины и как мог двигал и российскую науку и дело развития Сибирской.
37343. Реализация проблемно-целевых программ в таможенном деле 4.83 MB
  Федеральная целевая программа развития ТС на 1996-1997 годы и на период до 2000 года 11 Целевые программы модернизации таможенной службы. Для таможенной системы внедрение прогрессивных технологий таможенного контроля является одним из приоритетных направлений. Созданная материальная база кадровые и финансовые возможности позволяют говорить о реализации в таможенной системе сложнейшей задачи завершении...
37344. Управление рисками: как больше зарабатывать и меньше терять 176 KB
  Первый шаг заключается в том чтобы научиться видеть и четко определять риски. Несмотря на то что большинство людей определяют риски ежедневно осознанно или нет вряд ли подобные определения можно назвать полными. Определить риски означает учесть все параметры риска.
37345. Экономическое обоснование освоения выпуска новой продукции 568.5 KB
  На предприятии принято решение о прекращении с нового (первого) года производства продукции А. Рассматривается вопрос целесообразности освоения выпуска изделия Б. В базовом году были проведены маркетинговые исследования по изделию Б, выполнены научно-исследовательские, опытно-конструкторские и технологические работы
37346. АНАЛИЗ И ОРГАНИЗАЦИЯ НАЛОГОВОГО УЧЕТА НА ПРЕДПРИЯТИИ 167.24 KB
  Понятие налогового учета цели задачи. Как отдельный вид учета налоговый учет долгое время именовался учетом для целей налогообложения. Появление же самого налогового учета в России и закрепление его как термина сопряжено со введением в действие 25 главы налогового кодекса РФ далее НК РФ Налог на прибыль организаций.
37347. Экономическое обоснование освоения выпуска новой продукции 764.5 KB
  Тема: Экономическое обоснование освоения выпуска новой продукции Студент Шининов Т Н. Формирование плана производства и реализации продукции. Расчет себестоимости и рентабельности товарной продукции. ЗАДАНИЕ НА ПРОЕКТИРОВАНИЕ Необходимо определить экономическую целесообразность перехода на выпуск нового вида продукции ориентируясь на показатели рентабельности продукции и производства.