66129

ФАКТОРЫ, ОБУСЛОВЛИВАЮЩИЕ ВОЗНИКНОВЕНИЕ КОНФЛИКТА «ВОРОВ В ЗАКОНЕ» И АДМИНИСТРАЦИИ ИСПРАВИТЕЛЬНЫХ УЧРЕЖДЕНИЙ

Научная статья

Государство и право, юриспруденция и процессуальное право

Известно что основным регулятором общественных отношений в среде осужденных являются понятия свод неформальных законов правил поведения давно и прочно укоренившихся как в ИУ так и в преступной среде за их пределами. Мораль осужденных подчинена системе четких правил основанных на принципах поведения...

Русский

2014-08-13

137 KB

0 чел.

С. КУТЯКИН,

кандидат юридических наук, доцент

ФАКТОРЫ, ОБУСЛОВЛИВАЮЩИЕ ВОЗНИКНОВЕНИЕ

КОНФЛИКТА «ВОРОВ В ЗАКОНЕ» И АДМИНИСТРАЦИИ

ИСПРАВИТЕЛЬНЫХ УЧРЕЖДЕНИЙ1

 

Известно, что основным регулятором общественных отношений в среде осужденных являются «понятия»  — свод «неформальных законов», правил поведения, давно и прочно укоренившихся как в ИУ, так и в преступной среде за их пределами. «Понятия» составляют серьезную конкуренцию действующему праву, а зачастую и вовсе опровергают его нормы. Особенно ярко институт «понятий»  проявляется в ИУ, где любые поступки и даже суждения лиц, там содержащихся, рассматриваются через призму «понятий» и на основании этой своеобразной экспертизы расцениваются остальными осужденными как правильные (одобряемые) и неправильные (неодобряемые). Главными ревнителями, хранителями, разработчиками тюремных «понятий» являются общепризнанные лидеры преступного мира — воры в законе. По своей сути и назначению они в одном лице представляют собой законодательную, исполнительную и судебную власть тюремного мира. Следует сказать о том, что эта власть распространяется далеко за пределы ИУ и составляет конкуренцию не только власти администрации конкретных учреждений уголовно-исполнительной системы, но и властям более высокого уровня — региональной и даже федеральной.

Подтверждение тому — заявление заместителя директора Федеральной службы исполнения наказаний Владимира Семенюка: «Есть ощущение, что кто-то проводит репетиции по созданию нестабильной обстановки в целом по стране. И есть примеры тому. Возьмите страны бывшего Советского Союза. Кто там пытается поднять бунты? Кого освободили в Узбекистане? Бандитов, чтобы создать нестабильную ситуацию. И происходят эти бунты не случайно. В Курске, к примеру, в момент объявления голодовки сразу же около забора в колонии появились автобусы с лжеправозащитниками, пикетчиками и адвокатами. Это спланированная акция, мы много раз об этом говорили. Мы знаем, кто ее спланировал. Это вор в законе по кличке «Пан» и ряд лидеров преступной среды»2.

Другим ярким примером активных действий, направленных на захват власти в регионе, является проведенная открыто, среди белого дня в столице Урала, Екатеринбурге, в центральном сквере города, сходка криминальных авторитетов. На этой сходке присутствовали не только лидеры преступного мира, но и чиновники разных уровней, даже депутаты местного законодательного органа. По форме сходка напоминала митинг. Организаторы важно заняли места в президиуме. Тотчас как из-под земли возникла весьма колоритная массовка: крепкие парни, бритые затылки, кожаные куртки и спортивные костюмы, золотые цепи, наколки, цепкие взгляды исподлобья. Антураж воровской сходки был весьма впечатляющим. Однако само содержание выступления ораторов превзошло все ожидания случайно очутившихся здесь обывателей. Вот лишь некоторые цитаты из выступлений на этом митинге-сходке депутата городской думы Екатеринбурга Александра Хабарова.

«Говорю всем, вот этих мразей, тварей касается, Тимура, Авто, Казаряна. Казарян, который намутил в 90-х годах в начале, а потом 12 лет здесь не был. И сейчас снова очередной виток хочет навязать на этот город. Не будет Казаряна здесь, этой тварюги. Соломы, дальше там Сухач, Оболенский, как его, Мумрич — вот этих тварей здесь не будет. Всех, кто подстрекает к конфликтам, разжиганию межнациональной розни. Город у нас и область нормальные, город стабильный сейчас. Все нашли понимание друг с другом, благодаря Трофе и Каро. У нас нормальные отношения со всеми».

Далее в своей речи депутат, преступный авторитет, назначил «смотрящих» за различными районами города, определил основные «внешнеполитические» приоритеты региона по отношению к московским и российским ворам в законе. Не было  обойдено вниманием и тюремное ведомство Екатеринбурга: в частности, на митинге-сходке был решен вопрос о «положенце» Екатеринбурского СИЗО3, одного из самых крупных в России. Вот что было сказано по этому поводу: «Всю речь положенцам передадите всем. Дальше это уже вопрос Трофы и Каро — умудрились поставить на тюрьму Диму Грузина. У нас область интернациональная, так же, как Россия, но Дима Грузин положенцем на тюрьме не будет, передайте всем, отпишите всем».

Как утверждают аналитики, обострение политической ситуации на Кавказе, особенно в российско-грузинских отношениях, отразились на далеком, казалось бы, от политики криминальном обществе. Сразу ужесточились отношения так называемых славянских преступных группировок с кавказскими. Специалисты спецслужб не исключают, что кавказские криминальные авторитеты действуют по прямому указанию из Тбилиси. Задача — расшатать внутриполитическую ситуацию в России, взять под контроль как можно больше объектов и сфер жизни и создать так называемую пятую колонну, способную влиять на принятие решений на высоком, в том числе государственном уровне4.

Воры в законе и возглавляемые ими сообщества распространяют свое влияние на все сферы жизни общества и государства. Вступая в преступный сговор с коррумпированными чиновниками, они принимают участие в распределении и перераспределении собственности, регулировании финансовых потоков. Воры в законе не только «курируют» теневую экономику, но и принимают активное участие в ее развитии. Некоторые авторы определяют ежегодный доход преступных сообществ в 100 млрд. руб., а удельный вес теневой экономики — в 40% совокупного национального дохода. А ведь эти данные опубликованы в 2003 году; и это лишь то, что милицейская наука сумела подсчитать5. А сколько не сумела и каково сегодняшнее состояние дел теневой экономики, остается только предполагать. Несомненным представляется одно: тот, кто «управляет» 40% теневой экономики страны, получает реальную возможность управлять государством. И если «светлой» частью экономики занимаются все кому не лень, то «теневую» экономику контролируют куда более жестко, чем легальную.

Другим важнейшим фактором, обусловливающим саму возможность существования воров в законе, со всей их морально-правовой и организационно-управленческой атрибутикой, является достаточно высокий уровень коррумпированности государственного бюрократического аппарата, в том числе и в исправительных учреждениях.

Так, например, мониторинг общественного мнения о деятельности уголовно-исполнительной системы показал, что на вопрос: «Какие отрицательные явления в ИУ вызывают у Вас беспокойство?» — в 1993 году — 16,5%, в 2001 году — 13,0%, в 2004 году — 18,5% сотрудников УИС ответили, что коррупция среди сотрудников УИС6. И это только мнение самих сотрудников.

К сожалению, данный вопрос, по неизвестным нам причинам, не был поставлен ни перед осужденными, ни перед их родственниками. Хотя уже заранее очевидно, что эти цифры были бы значительно выше. Да это и не удивительно, если учитывать, что, по данным международных экспертов Transparency international, наша страна оказалась на 126-м месте в мире (по степени ухудшения ситуации) по уровню мздоимства. В одном ряду с Афганистаном и Сьерра-Леоне.

Самое любопытное то, что с каждым годом в России борцов с коррупцией становится все больше. А еще в России с 1992 года действует президентский указ «О борьбе с коррупцией в системе государственной службы», запрещающий госслужащим заниматься бизнесом лично и через посредников. То, как на самом деле работает под контролем чиновников и депутатов этот закон, прекрасно видно в ближнем Подмосковье, где стоимость плохонького особняка тех же чиновников и думцев зашкаливает за миллион долларов7.

Коррупция — уникальное изобретение государственной бюрократии, позволяющее сделать из обыкновенного преступника добропорядочного гражданина, а из бывшего блатаря с «фиксой» и в кепке — одетого в элегантный костюм респектабельного и преуспевающего бизнесмена, а то и государственного деятеля.

Таким образом, можно уверенно предположить, что, имея обширное экономическое и политическое влияние, воры в законе будут играть одну из главных ролей в ближайшем будущем России.

«Понятия» и «воровской закон», как пишут исследователи пенитенциарной системы, — это набор вполне определенных правил, противостоящих «беспределу» и структурирующих общественное бытие. В конечном счете, «воровской закон» — это биологическая справедливость, кодифицированный социальный дарвинизм в действии, эффективно регламентирующий права хищника и жертвы, слабого и сильного, при безусловном признании права силы. При этом права «сильных» огромны и общеизвестны. В стране, откровенно  и последовательно живущей «по понятиям», вообще не возникает необходимости заниматься экономикой и политикой. Патерналистские инстинкты, психологические стереотипы массовой безответственности, социальная пассивность, укорененность «понятий» как общепризнанного инструмента урегулирования противоречий — все это создает объективную основу для того, чтобы словосочетание «криминальный режим» превратилось из ругательства в констатацию».8

Обладая значительными финансовыми ресурсами и поддержкой криминализированного электората, воровские сообщества через своих представителей получили возможность проникать в депутатский корпус всех уровней. Экономика, политика, культура — ничто не выпадает из сферы их интересов, все контролируется и устраивается таким образом, чтобы приносить пользу воровскому сообществу. Деньги и власть  — вот конечная цель их неустанной повседневной деятельности,  вот что позволяет им быть могущественными и обезопасить себя от законных претензий правоохранительных органов.

Однако одних денег и власти недостаточно, чтобы быть «небожителем» и спокойно царствовать на Олимпе криминального мира. Нужна поддержка и уважение народа, иначе воры рискуют быть свергнутыми со своего престола. Вот тут-то и приходят на помощь морально-этические нормы воровского закона, реализуемые в «понятиях». Несомненно, большая часть населения далека от «понятий» и предпочитает вести законопослушный образ жизни. Однако маргинальные слои нашего общества, в том числе лица, находящиеся в учреждениях УИС, воспринимают «понятия»   как должное, без чего не может существовать тюремное сообщество, без чего нельзя добиться правды и справедливости. «Понятия» воспринимаются ими выше норм права. Все это приводит  к укреплению авторитета воров в законе и позволяет им осуществлять регулирование общественных отношений в ИУ по своим криминальным правилам, именуемым «понятия».

Попробуем прояснить причину возникновения института «понятий» и его конфликта с нормами позитивного права, диктуемыми государством, в частности, в период отбывания наказания в виде лишения свободы.

Очевидно, что институт тюремных «понятий» как свод неформальных правовых норм зародился на основе норм естественного нрава человека и, в частности, таких, как право на жизнь, право на свободу, право на удовлетворение своих физиологических, духовных и социальных потребностей, право на свободу выбора и невмешательства в частную жизнь, право иметь и отстаивать перед окружающими свое мнение и т.п. «Живи сам и не мешай жить другим» — вот  один из постулатов естественного права  человека. Однако его следует дополнить: «не мешай жить другим до тех пор, покуда они не мешают жить тебе». Вот в этом дополнении и кроется, на наш взгляд, основная причина возникновения конфликта трансформированных в «понятия» норм естественного права с нормами права государственного. Ведь закон един, а его моральных оценок множество.

Следует согласиться с точкой зрения Р.Б. Головкина, который совершенно справедливо, по нашему мнению, полагает, что «современная наука уже не может не учитывать сложную и подчас противоречивую структуру морального феномена, тем более что он… всеми своими «частями» взаимодействует с другими нормативными системами. Конечно, вопрос о том, как именно складываются взаимосвязи между одновременно сосуществующими моральными идеалами и правом, очень сложен. Он еще ожидает подробного изучения. Сейчас же мы можем отметить только то, что многоаспектность морали, противоречивость, возникающая между разными составляющими ее полиструктурной природы, оказывает влияние на взаимодействие между правом и моралью в сторону усиления противоречий между ними»9.

И, наконец, мы полностью солидарны с автором в том, что «наиболее показательна в этом отношении взаимосвязь морали преступного мира в условиях пенитенциарной системы и права. Здесь, как представляется, содержится «пик противоречий» между правом и моралью»10. Мораль осужденных подчинена системе четких правил, основанных на принципах поведения, сформировавшихся за всю историю существования тюрем и других подобных им заведений. Отношения, складывающиеся среди осужденных, не только порождены, но и регулируются всей системой наработанных веками моральных ценностей. Эти же моральные нормы лежат в основе непримиримого антагонизма осужденных,  особенно воров в законе и лиц из их окружения, к сотрудникам правоохранительных органов. Особенно ярко этот антагонизм проявляется в отношении тех сотрудников (судей, прокуроров, следователей, оперативных работников, сотрудников ИУ и др.), которые имеют отношение к привлечению лиц к уголовной ответственности и исполнению уголовного наказания. Наряду с этим своей наивысшей точки этот антагонизм достигает в том случае, если вышеуказанные сотрудники правоохранительных органов субъективно, предвзято относятся к подозреваемым, обвиняемым, подсудимым или осужденным. Не секрет, что психологически человек устроен так, что почти всегда пытается оправдать свои противоправные поступки виктимным поведением жертвы, сложившимися обстоятельствами и т.п.

Следует согласиться с тем, что вряд ли найдется сколько-нибудь значительное число осужденных, полагающих, что им суд вынес справедливый приговор, и уж тем более мало кто из осужденных верит в то, что порядок и условия отбываемого ими уголовного наказания  не искажаются администрацией исправительного учреждения, что, в свою очередь, посягает на тот минимум оставшихся у них и положенных им по закону естественных прав.

Конфликт естественного и позитивного права возникает уже на стадии совершения лицом общественно опасного и противоправного деяния. Однако следует уточнить, что оценочное осознание этого деяния совершившим его лицом может иметь неоднозначный характер.

Например: я украл — меня поймали; виноват, взял чужое. Или: я украл — меня поймали, значит, я плохо скрыл следы преступления; в следующий раз буду осторожнее и внимательнее. Или другой вариант: я взял то, что по праву принадлежит мне, а меня обвиняют в краже чужого имущества. Несправедливо.  

Таким образом, субъективное отношение человека к содеянному формирует его дальнейшее отношение к санкциям, применяемым к нему государством. Во время уголовного судопроизводства человек пытается всеми законными и незаконными способами отстоять свои естественные права перед государством. И великое благо, если человеку попался добросовестный, объективный и беспристрастный следователь или судья. Однако на стадии вынесения судебного решения, в частности обвинительного приговора суда, с новой силой может разгореться конфликт между естественным правом человека и позитивным правом государства. В основе этого конфликта лежит такое понятие, как справедливость. Общеизвестно, что квинтэссенцией уголовно-процессуальной деятельности суда является вынесение законного, обоснованного и справедливого решения, направленного на восстановление прав потерпевшей стороны и наказание подсудимых. Вот тут-то и кроется, на наш взгляд, еще одна причина конфликта между позитивным правом государства и естественным правом человека. Критерии законности и обоснованности судебного решения более или менее сносно прописаны в нормативных актах. Со справедливостью дело обстоит похуже. При всем многообразии и противоречиях находящихся в постоянном развитии общественных отношений, их диалектике, отдельные жизненные ситуации, попадающие под сферу деятельности уголовного права, и выносимые судебные решения могут иметь неоднозначные оценки (от полного одобрения до полного неприятия) как со стороны осужденных,  так и со стороны других лиц.

Так, например, «30 сентября 2005 года в Рязанском областном суде оглашен приговор по делу «Кузинской» группировки, появившейся в городе Скопине в 1993 году. Начавшись с небольшой шайки, любившей посиживать в кафе городского микрорайона Бугровка, сообщество разрослось в большую, хорошо вооруженную банду. Многие в Скопине до сих пор боятся упоминать ее членов по имени: они считают, что группировка с самого начала «скупила всех представителей власти». Следствие и суд подтвердили: в числе бандитов были бывшие сотрудники Скопинского отдела внутренних дел.

В 2001 году дела банды пошли под откос, ее участников одного за другим начали ловить правоохранительные органы. На скамье подсудимых оказались десять человек, по делам которых 30 сентября 2005 года и выносился приговор. Благодаря их родственникам и друзьям в зале яблоку негде было упасть. По этому поводу кто-то в клетке даже пошутил, обращаясь к своем знакомому, находящемуся в зале:

— Подсаживайся к нам, у нас здесь места много!

Правда, в то время, когда судья зачитывала приговор, подсудимые прикрывали лица газетами, а их друзья всячески прятались от камер и удивлялись большим, по их мнению, срокам заключения.

Еще до оглашения приговора никто не сомневался в том, что осужденные воспользуются правом его обжалования в Верховном Суде РФ. Когда судья задала сидящим на скамейке вопрос о том, что им непонятно из приговора, послышался ответ:

— Мне не понятно, за что меня посадили!»11 

Таким образом, мы видим, что у каждого субъекта уголовного процесса есть свое понимание справедливости, которое зачастую не совпадает с ее официальным воплощением в приговоре суда, в виде и размере наказания, в дополнительных правовых ограничениях по приговору и т.д. Например, суд считает приговор справедливым, прокурор — недостаточно суровым,  осужденный — чрезмерно суровым, адвокат — полностью или частично несправедливым. Ведь у каждого субъекта уголовного процесса свое понимание справедливости, воспитанное всей его предыдущей жизнью. Двух одинаковых людей, как и двух одинаковых взглядов на справедливость, нет и быть не может, ведь это очевидно. Поэтому зачастую и возникает впечатление несправедливого осуждения как нарушение естественного права человека. Примерно такой же точки зрения придерживаются И.В. Упоров и А.М. Меликян. Вот что они пишут в своей книге «Жизнь за колючей проволокой»: «Согласно УК РСФСР 1960 г., максимальный срок лишения свобода не мог превышать 15 лет. По УК РФ 1996 г. лишение свободы на определенный срок составляет 20 лет, по совокупности преступлений он может составлять 25 лет,  а по совокупности приговоров — 30 лет. Кроме того, введено пожизненное лишение свободы — как альтернатива смертной казни.

С этим можно соглашаться или не соглашаться, но закон принят, и судьи при разбирательстве конкретного дела и назначении срока лишения свободы конкретным людям руководствуются только этим законом, а также своим внутренним убеждением: оно не уловимо, не поддается никаким измерениям, а основывается на собственном жизненном опыте судьи и общепринятых представлениях о справедливости. Учитывая в совокупности все обстоятельства, судья может дать, например, за убийство и 6 лет, и 15 лет. При этом подсудимый, вполне возможно, будет кричать об излишней суровости, а родственники убитого, наоборот, мягкости наказания. Консенсус по уголовным делам  в практике встречается крайне редко. Поэтому любое решение судьи является в большинстве случаев предметом кассационного обжалования, споров, недовольств.

Но, как бы то ни было, когда после всех обжалований решение суда остается в силе, оно подлежит исполнению, и тут уже никто не может помешать водворению осужденного в зону»12.

И вот с этим чувством обиды, несправедливости, нарушения его   естественных прав человек прибывает в исправительное учреждение, назначенное ему по приговору суда от имени государства. С чем же он сталкивается здесь, очутившись во враждебном мире, окруженный решетками локальных участков, забором из колючей проволоки, вышками с часовыми в углах и круглосуточным надзором со стороны бдительной, не всегда дружелюбной, зато всегда готовой наказать его за малейшие провинности администрацией? Ведь, даже получив, по его мнению, несправедливый приговор суда, осужденный, прибыв для отбывания наказания в ИУ, вправе ждать к себе справедливого отношения со стороны администрации последнего. Однако и здесь его ожидания зачастую не оправдываются, ведь понятия о справедливости, как мы помним, у всех разные. Администрация исправительного учреждения не вникает во все тонкости предшествовавшего осуждению уголовного процесса и, уж тем более, в оценку доказательств, да это, впрочем, и не ее функция. Она имеет перед собой преступника априори, которому судом уже определен вид и размер наказания, а ей остается лишь исполнить его. Однако и тут не все так просто. Администрация состоит из людей, эти люди субъективны, и у них, в свою очередь, тоже имеется собственное понятие справедливости. В практике автора этих строк был случай, когда уволенный в запас из армии молодой парень вместе с несовершеннолетним братом украл в деревенском магазине пять бутылок вина, чтобы продолжить вечеринку по поводу своего возвращения со службы домой и получил за это преступление пять лет лишения свободы. В это же время и в этом же учреждении содержался некий П., осужденный за изнасилование своей малолетней дочери и за разбой к восьми годам лишения свободы. Оба были осуждены законно, обоснованно, но, по мнению многих, не справедливо! Зачастую администрация исправительного учреждения начинает сама «нивелировать» приговор суда, руководствуясь собственным пониманием справедливости. В то же время, как правило, в основе хорошего или плохого отношения к осужденному лежит один критерий — лоялен или не лоялен осужденный к администрации ИУ. Отсюда льготы, послабления, УДО13, закрывание глаз на мелкие проступки или, наоборот, — ШИЗО, ПКТ14, взыскания.

Осужденный расценивается как хороший или плохой по принципу лояльности к администрации или, более того, по принципу личной преданности хозяину, «куму»15, начальнику отряда. Даже если чей-либо «любимчик» попал в нехорошую историю, связанную с нарушением режима отбывания наказания, то его покровитель старается замять это дело, «спустить на тормозах», «отмазать» своего человека. Впрочем, как и в любом другом коллективе, в ИУ таких людей не любят, считают их лизоблюдами и стукачами. Такое положение вещей не добавляет уважения к администрации со стороны как отрицательно настроенных, так и занимающих нейтральную позицию осужденных.

Другим важным фактором, провоцирующим конфликт норм позитивного и естественного права, являются нарушения администрацией ИУ норм законодательства, приводящие к ущемлению законных прав и интересов осужденных. Такие нарушения могут носить неумышленный характер, например, трудности в материально-техническом, вещевом, продовольственном обеспечении исправительного учреждения. Также могут иметь место специально или неумышленно спровоцированные как осужденными, так и представителями администрации ИУ действия незаконного характера, приводящие к массовым недовольствам, протестам, бунтам и беспорядкам. Как правило, эти конфликтные ситуации, особенно те, в которых прослеживается вина администрации ИУ, активно эксплуатирует воровское сообщество как в местах лишения свободы, так и за их пределами, чтобы добиться послабления режима, смены неугодных представителей администрации и руководителей ИУ. Лозунг в таких случаях всегда один — произошло нарушение прав и, в первую очередь, естественных прав человека, а это не справедливо. Таким образом, в основе тюремных понятий лежит корпоративное представление осужденных о справедливости и несправедливости. В их понимании справедливость — это человеческое отношение к ним со стороны власть предержащих, прежде всего администрации ИУ, или, что одно и то же, это уважение к ним и соблюдение их естественного права. Поэтому зачастую как несправедливость в той или иной мере они рассматривают виды и размеры наказаний, порядок и условия их отбывания. Вопиющей же несправедливостью считают они «беспредел» со стороны всех сотрудников правоохранительных органов, выразившийся в отношении прежде всего их персоны или в отношении других таких же осужденных.

Отбывание наказания в исправительных учреждениях, как любое другое наказание, всегда насилие. А насилие над человеком вызывает его сопротивление тем, кто его допускает. Насилие и сопротивление насилию  порождают конфликт, в основе которого лежат две разные правовые идеологии, базирующиеся на нормах естественного и позитивного права, рассматриваемые каждым из участников конфликта через субъективную призму справедливости. Данное противоречие и обусловило, на наш взгляд, возникновение «тюремных понятий» и производных от них воровских законов как неформальной правовой основы защиты от «несправедливого» применения позитивных норм права.

Также весьма существенное, на наш взгляд, значение в превалировании «понятий» над нормами позитивного права имеет присущий каждому осужденному инстинкт самосохранения, который подсказывает ему, что, нарушив режим отбывания наказания либо иные требования администрации ИУ и даже уголовного закона, он, конечно, потерпит какие-то ограничения своих прав и свобод в виде водворения в карцер, ШИЗО, ПКТ, нового осуждения и нового срока лишения свободы, однако не перестанет идентифицироваться среди «правильных» осужденных как свой, а возможно, приобретет в связи с этим еще больший «криминальный» вес и тем самым сохранит и даже увеличит свои шансы на выживание. В случае же допущения нарушений неформальных норм, царящих в преступной среде, рассчитывать на гуманность воровского «суда» и смягчающие вину обстоятельства не приходится. Расправа будет самой жестокой. Это неизбежно приведет к переводу в низшую касту и, следовательно, к ухудшению условий выживания, а в некоторых, особенно тяжких случаях нарушения неформальных правовых норм расправа может быть и смертельной.

Таким образом, страх перед «понятиями» и стоящими за ними ворами в законе и другими блатными авторитетами значительно весомее страха перед нормами позитивного права и стоящей за ними администрацией ИУ. Этой же точки зрения придерживается и Ю.М. Антонян, который считает, что бóльшая часть взятых под стражу или  направляемых в колонию  лиц, особенно  в  первый  раз боится  не  представителей  администрации и,  конечно,  не  самих  изоляторов и колоний с их  камерами и решетками. В этот  момент они мало думают и о предстоящей  каре.  Больше всего они страшатся  тех, с кем придется  вместе  отбывать наказание, тюремных обычаев и  традиций, которые  очень часто успешно  конкурируют с официальными  правилами и предписаниями. Их  страхи  отнюдь  не  беспочвенны, поскольку некоторые  лица выталкиваются, изгоняются из среды осужденных, опускаются  ими  на  самое  дно,  причем почти  всегда в  наиболее  оскорбительной  форме. Это побои, нанесение  телесных повреждений, издевательства  и  насмешки, гомосексуальное  насилие16.

Разделяя в целом  подобную  точку  зрения, мы,  однако, позволим себе не согласиться с  автором в  том, что лица, особенно  впервые  направляемые в  учреждения  уголовно-исполнительной системы, безразлично относятся  к тому, каково будет к ним отношение со стороны администрации этих учреждений. Этой первой встречи с администрацией, если не со страхом, то с тревогой ожидают и «первоходочники», и рецидивисты. Какой попадется начальник, добрый  или злой? Какие сложатся с ним отношения, хорошие или плохие?   Ведь  от этого во многом зависит само содержание  жизни осужденного в течение всего периода отбывания наказания в этом  учреждении, а может быть, и дольше. Вот и гадает  осужденный, трясясь в  тесном автозаке или под стук  вагонных колес вагонзака17, какую карту выкинет ему в очередной  раз судьба в виде будущего начальника или начальников. Ведь их над  ним в исправительной колонии будет ох как много.

Вполне очевидно, что и сами следственные  изоляторы и исправительные колонии с их камерами, решетками, «запретками», «локалками», сторожевыми собаками и часовыми на вышках отнюдь не вызывают у осужденных  чувства  радостного оптимизма. Камер и решеток, а точнее говоря, порядка и условий содержания под стражей и отбывания наказания в виде лишения свободы тоже боятся, особенно «первоходочники», да и рецидивисты, если они попали в какое-нибудь особенно  известное своими строгими порядками учреждение, например, «Белый  лебедь» в  Пермской области. Однако несомненно и то, что наибольший  страх вызывают не камеры и решетки, не строгости режима  отдельных учреждений, а именно  люди, содержащиеся в этих камерах и за  этими решетками. И чем строже  режим учреждения, тем  большую опасность представляют содержащиеся  там лица, в том числе и для впервые прибывшего туда новичка.

Таким образом, основанный на понятиях и страхе авторитет воров в законе во многих исправительных учреждениях давно стал для большинства осужденных намного весомее авторитета не только рядового сотрудника, но и начальника. Власть в ИУ раздвоилась. Теперь каждое решение руководства ИУ, затрагивающее права и свободы осужденных, должно найти свое одобрение у воров,  иначе — конфликт, неповиновение, бунт.

Попытаемся объяснить, чем же вызвана потребность большинства осужденных, отбывающих наказание в местах лишения свободы, в жизни по «понятиям», в существовании «воровского суда» и самих «воров в законе».

Попав в места лишения свободы, человек в значительной степени утрачивает способность самостоятельно распоряжаться самим собой. Его мнение по поводу трудового и бытового устройства администрацией, как правило, во внимание не принимается, да его никто об этом и не спрашивает. Его распределяют не в тот отряд или камеру, куда он хочет, а туда, где есть свободные места, направляют на работу не по его специальности или желанию, а туда, где не хватает рабочих рук. Спит он на доставшемся ему и не всегда удобно расположенном спальном месте. Его привычки, интересы, потребности — все то, что составляет внутренний мир личности, его психологическое устройство, мало кого интересуют. Кроме того, огромное влияние на него оказывают проживающие с ним осужденные, чье отношение может быть агрессивным, а в лучшем случае просто безразличным, равнодушным. Да и само это окружение состоит в большинстве своем из людей малосимпатичных, личные качества, внешний вид и привычки которых не располагают к дружескому общению. Вынужденное совместное проживание в этой среде  еще более усугубляет нравственные страдания новичка. В этих условиях у человека в значительной мере обесценивается чувство собственного достоинства, он начинает испытывать угрозу своему существованию, а вследствие этого — чувство страха за свою жизнь и судьбу. Социальные связи, ранее обеспечивавшие разрешение его жизненных проблем, остались по ту сторону тюремного забора и теперь мало чем могут помочь ему в этой жизни. Здесь же, в исправительном учреждении  (следственном изоляторе), существуют только две реальные силы, две власти, которые могут обеспечить его более или менее сносное существование и защитить от «беспредела» как со стороны администрации, так и со стороны осужденных. Первая сила — это администрация учреждения, вторая — «воры в законе» и другие преступные авторитеты.

Как правило, под защиту администрации стремятся попасть или люди трусливые и слабовольные, или те осужденные, у которых есть какие-либо серьезные  грехи («косяки») перед остальными.  К таким провинностям можно отнести ставшие известными другим осужденным факты сотрудничества с правоохранительными и другими органами государственной власти, помощь следствию в изобличении своих подельников и других лиц, воровство личного имущества и продуктов питания у осужденных («крысятничество»), пассивный гомосексуализм, совершение развратных действий в отношении несовершеннолетних и целый ряд других обстоятельств и поступков,  несовместимых с кодексом чести арестанта.

Такие осужденные моментально попадают в разряд «опущенных» или «обиженных» со всеми вытекающими отсюда последствиями. Однако, как помощники администрации, они остаются невостребованными вследствие их ничтожного социального статуса и низких морально-волевых качеств.

Существует и другая категория осужденных, сознательно идущих на гласное сотрудничество с администрацией. Эти люди обладают, как правило, довольно твердой волей и заявляют, что отрицают «воровские понятия» и сотрудничают с администрацией из «идейных» соображений. Обычно истинная цель такого сотрудничества не имеет ничего общего с борьбой с воровскими понятиями и традициями, а являет собой примитивное приспособленчество и обеспечение льготных и сытых условий существования в неволе под «крышей» у начальства.

Однако у того, кто ищет защиту у тюремной администрации, возникает одна очень серьезная проблема: он перестает идентифицироваться как «свой» среди лиц, придерживающихся тюремных понятий, и теперь воспринимается как «плохой» человек. Более того, в некоторых случаях (негласное сотрудничество с администрацией, «беспредел» по отношению к другим осужденным и т.п.) этот  человек воспринимается не только как чужак, но и как потенциальный враг тюремного сообщества. И здесь, вместо презрительно-равнодушного отношения, возникает чувство злобы, ненависти и мести к этим людям со стороны осужденных, живущих по «понятиям».  «Грехи» в местах лишения свободы тоже имеют свою стратификацию. За что-то просто пожурят, а за что-то могут и жизни лишить. Но есть одно незыблемое правило — ничто не забывается, не прощается, в любой момент может быть извлечено на свет из «архивов истории» и независимо от срока давности использовано против лица, допустившего когда-либо «нехороший» поступок. Среди всех прочих «грехов» и «косяков» и «проступков» сотрудничество с администрацией далеко не самый безобидный проступок по арестантскому кодексу чести. Хотя справедливости ради следует сказать, что даже лица, ищущие защиту у администрации и активно гласно сотрудничающие с ней, так называемые «активисты», стараются придерживаться допустимого в их положении минимума «понятий», позволяющего им избежать участи изгоя. Все-таки принадлежать к категории «активистов»  лучше, чем быть «опущенным».

Таким образом, искать защиты у администрации ИУ вынуждены, как правило, осужденные, которые по тем или иным причинам не могут или не хотят придерживаться кодекса чести арестанта. Эта категория лиц проживает изолированно от основной массы осужденных (в отдельных локальных участках, отрядах, жилых секциях, камерах) и пользуется некоторыми льготами и послаблениями, зачастую не совсем законного характера, которые предоставляет им администрация учреждения «за верную службу».

У неопытного наблюдателя может сложиться неверное мнение о том, что в среде колонистских «активистов» царит мир и благоденствие, и, что самое важное в условиях ИУ, чувство собственной безопасности и защищенности, обеспеченное покровительством администрации ИУ. Это совершенно не так, и мы целиком разделяем точку зрения Ю.М. Антоняна, который полагает, что «еще одна группа лишенных свободы внешне выглядит достаточно привлекательной и может внушать мысль о своем благополучии.  Речь идет о тех, кто приближен к администрации колоний и тюрем, помогает ей; они работают дневальными, бригадирами, санитарами, поварами и т.д. Считается, что все такие лица прочно встали на путь исправления и находятся под защитой начальства. Между тем существование этих людей вызывает враждебное отношение других осужденных, в первую очередь тех, которые активно поддерживают преступную субкультуру и сорганизовались для совершения правонарушений. Собственно говоря, это две антагонистические группы, борющиеся за привилегии и особое положение в среде. Но тем, которые занимают завидные места, опасность грозит не только со стороны отрицательно ориентированных преступников, но и других, которые мечтают занять их положение, обеспечивающее относительно сытое существование. Таким образом, и рассматриваемая группа испытывает враждебность, которая питает высокий уровень тревожности ее представителей»18.

Следует сказать о том, что среди осужденных, активно и гласно сотрудничающих с администрацией ИУ, выделяется одна особая категория — так называемые ярые активисты, или ярые козлы. Как правило, это люди из числа бывших «блатных», изгнанные по разным причинам из воровских группировок, или лица стремившиеся попасть, но по каким-либо мотивам не принятые в число блатных.

В любом случае эта категория осужденных принадлежит к числу так называемого актива19 и пользуется покровительством администрации  ИУ.

«Ярые активисты»20, как и воры, хотят «царствовать» в ИУ, т.е. повелевать другими осужденными и пользоваться всеми доступными и недоступными в зоне материальными благами. В этом проявляется их единство и антагонизм  с ворами. Однако, в отличие от воров, предоставляющих в соответствии с понятиями хотя бы какие-то права простому мужику и гарантирующих в случае «беспредела» его защиту и восстановление нарушенных прав, «ярые активисты» ни прав, ни гарантий их защиты никому не предоставляют. Более того, «ярые активисты» под видом законных требований нередко сами нарушают права осужденных. Это выражается, прежде всего, в применяемых ими для наведения «порядка» методах. Побои, угрозы, вымогательство, а иногда и просто откровенный грабеж — вот арсенал средств, используемых ими для поддержания авторитета собственной власти.

По своим личностным характеристикам эти осужденные мало чем отличаются от блатных. Главное их сходство заключается в стремлении к власти над другими людьми. Но если воры и блатные делают это, опираясь на морально-этические основы воровского закона, близкие по духу основной массе осужденных, то «ярые активисты» такой идеологической основы не имеют. Их идеология заключается в насаждении и поддержании в зоне своей власти под видом защиты законных интересов администрации ИУ и установления  в ИУ должного правопорядка, борьбы с воровскими обычаями, традициями и начинаниями.

На самом деле речь идет о борьбе этой группировки осужденных с ворами и блатными за власть в исправительном учреждении.

Как уже отмечалось выше, «активисты» не идентифицируются основной массой осужденных как «свои», прежде всего потому, что «служат» администрации, т.е. тюрьме, неволе, а ведь неволя и является основным источником физических и нравственных страданий осужденных.  

Такое положение вещей еще более усугубляет конфликтные отношения между этой категорией осужденных и  «правильными»  арестантами.

Основная же масса лиц, содержащихся в местах лишения свободы, административной «крыше» предпочитает воровскую, и для этого имеется целый ряд веских причин.

Первая заключается в том, что, испытывая существенные ограничения своих прав и свобод, лишенный многих, привычных для себя, материальных и моральных ценностей, человек вынужден довольствоваться тем малым, что ему позволяют жесткие тюремные условия. Сюда, как правило, входит нехитрый набор вещей, предметов личного пользования, продуктов питания и, самое главное, пусть ограниченное, но право по отношению как к государству, так и к другим членам тюремного сообщества. Все это, вместе взятое, помогает человеку оставаться личностью, сохранять чувство собственного достоинства, иметь свое «я» и осознавать свою моральную и физическую защищенность от агрессивных условий внешней среды. В связи с этим мы солидарны с точкой зрения Г.Ф. Хохрякова, который считает, что «материальный достаток — это способ поддержания авторитета в среде осужденных. Уважающий себя заключенный имеет свое курево, дополнительные продукты питания, чай и др. В материальных благах как бы осуществляется независимость по отношению к режиму»21. Покушение на его материальный и духовный мир осужденный воспринимает как покушение на нечто святое, последнее, что у него осталось в жизни, и за это он будет биться до конца. Это обостренное чувство справедливости присуще почти всем осужденным, начиная от самого крутого «блатаря»  и кончая последним «опущенным». Не секрет, что в условиях исправительного учреждения права осужденных постоянно попираются и администрацией, и «беспредельщиками» — осужденными. И вот в этих условиях обостренного спроса на справедливость возникает острая потребность в ее защите. Воры в законе и исповедующие воровские идеи другие лидеры преступного сообщества берут на себя эту важную роль. Это, безусловно, возвеличивает их в глазах других осужденных, которые делегируют им право защиты справедливости, и делает их в глазах других людей своеобразными борцами за защиту прав человека в исправительном учреждении. Обладая этим качеством, воры в законе окончательно закрепляют за собой моральное право на лидерство в среде осужденных.

Вторая причина, по которой основная часть осужденных поддерживает политику воров в законе и видит в них своих основных защитников от «беспредела», заключается в том, что воры в законе всегда здесь, рядом, среди народной массы. Их  суд скор и справедлив. Администрация ИУ, напротив, дистанцирована от осужденных локалками, вахтами, колючей проволокой основного ограждения, дверями кабинетов и приемными часами.

Администрация приходит и уходит в зону и из зоны на работу и с работы, а воры в законе живут в ней круглосуточно, бок о бок с другими осужденными, фактически разделяя с ними общую участь. Они являются частью тюремного общества. Они доступны, близки и понятны.

Осужденные прекрасно понимают, что жить в обществе и быть свободным от него невозможно. Либо ты живешь по законам общества, либо ты изгой. А клеймо изгоя в ИУ влечет за собой немалые физические и нравственные страдания, делает этого человека беззащитным перед другими. Всякий его может оскорбить, ударить, обокрасть, унизить. Невыносимость такой жизни очень часто толкает изгоя на различные преступления: побег, убийство, нападение на администрацию. Цель этих преступлений одна — избавиться от мучений хоть на какое-то время: скрыться в карцере, ШИЗО, ПКТ, камере СИЗО, где содержатся такие же изгои. После осуждения — новый срок и новая зона, где, может быть, не так  будут издеваться. Хотя клеймо изгоя вечно и несмываемо. Вряд ли кого-то привлечет такая жизненная перспектива.

Вот вам еще одна веская причина, по которой большая часть осужденных предпочитают жить по воровским законам и тюремным понятиям.

Таким образом, в ИУ создалась ситуация, когда конфликт морально-этических норм преступной субкультуры, именуемых «понятиями», и норм позитивного права приводит к конфликту между осужденными и администрацией ИУ. Однако корни этого конфликта, на наш взгляд, лежат гораздо глубже противоречий, существующих между «понятиями»  и действующим правом. Причина конфликта обусловлена, прежде всего, извечным стремлением человека к свободе и независимости. Даже находясь в условиях ИУ, человек стремится создать и всячески оберегать свой мир, материальный и духовный, который позволяет ему иметь чувство самоуважения и сохранять достоинство перед окружающими.

Следует сказать  о том, что чем больше в этом мире, прежде всего в его материальной составляющей, вещей и предметов, запрещенных к использованию в ИУ, попавших в зону с «воли», тем больше человек испытывает чувство сопричастности к свободе. Само наличие запрещенных вещей позволяет  осужденным получать не только физическое, но и моральное удовлетворение от их использования или просто обладания ими. Совершенно прав, на наш взгляд, Г.Ф. Хохряков, который считает, что «как самое драгоценное сохраняют на этапах и в пересыльных тюрьмах свой скарб, который умещается в небольшом узелке. Расческа с несколькими сохранившимися зубьями сохраняется только потому, что она со времен воли»22.

Совокупность этих обстоятельств позволяет человеку оставаться человеком и даже в условиях лишения свободы быть хотя бы в какой-то мере свободным и независимым. Однако в столь агрессивной среде, как ИУ, человеку почти невозможно сохранить свободу и независимость без поддержки извне, без единомышленников и союзников среди таких же  осужденных, как и он. Потому-то и создается в ИУ так называемая семья, которая объединяется в основном по земляческому принципу.

Осужденные объединяются в «семьи» потому, что вместе легче не только выживать в условиях неволи, но и отстаивать свои права и свободы, сохранять материальные ценности, использовать которые в ИУ запрещено законом. Апофеозом тюремного объединения является воровская община, отстаивающая интересы воровского тюремного сообщества в целом и каждого его члена в отдельности от попыток посягательств на них со стороны и администрации ИУ, и осужденных-беспредельщиков.  Причем с точки зрения позитивного права эти интересы могут носить незаконный характер.

Итак, суть открытого и непримиримого конфликта между администрацией ИУ и осужденными, придерживающимися тюремных понятий, и, прежде всего, ворами в законе сводится к следующему: администрация, как правило, отстаивает интересы закона и требует его соблюдения от осужденных; воры в законе и лица, их активно поддерживающие, от их имени под видом защиты попираемых администрацией ИУ прав и свобод осужденных отстаивают интересы собственного клана.

Собственно, конфликт между администрацией и ворами заложен в самой идеологии  воровских законов, предписывающих отношения противодействия со стороны всех «честных»  арестантов к «мусорам». По сути, ворам в законе удалось создать собственное государство в государстве, имеющее свою власть, законы, идеологию, экономику, политику и т.п.

По своей структуре и способу организации воровское государство напоминает масонскую ложу. Воры в законе и активные участники воровских группировок предпочитают не афишировать своей принадлежности к воровскому синдикату, скрывают свое истинное лицо под маской законопослушных и лояльных к администрации ИУ осужденных. В то же время было бы весьма недальновидно по отношению не только к уголовно-исполнительной системе, но и ко всему обществу и государству недооценивать роль и значение самих воров в законе, их идеологии и практической противоправной деятельности. По своей сути воровское сообщество является антиподом государства и его социальных институтов. Русская воровская субкультура основана на отрицании государства и признает только суд воров по понятиям. В этом проявляется суть антагонизма воров в законе и администрации ИУ.

1 Далее по тексту — ИУ. К исправительным учреждениям относятся воспитательные и исправительные колонии, колонии-поселения, тюрьмы.

2 См.: Баранец В., Коц А. От денег Ходорковского в СИЗО отказались. Прямая линия заместителя директора ФСИН России В. Семенюк // Комсомольская правда. — 2005. — 5 мая.

3 СИЗО — следственный изолятор.

4 См.: Слово берут воры в законе // Российская газета. — 2004. —  19 ноября.

5 См.: Фаломеев М. Бригады без грима // Комсомольская правда. — 2003. — 15 мая.  

6 См.: Аналитический обзор. Мониторинг общественного мнения о деятельности уголовно-исполнительной системы. НИИ ФСИН России. — М.: 2005. — Диаграмма 19.

7 См.: Алексеев В. Хватательный рефлекс // Труд. — 2005. — 21 октября.

8 См.: Савелова Н., Юрьев Д. Первое лицо, единственное число // Новый мир. — 2000. — № 10. — С. 129.

9 См.: Головкин Р.Б. Специфика взаимоотношений права и морали в регулировании общественных отношений в условиях пенитенциарной системы // Российский следователь. — 2005. — № 1. — С. 57.

10 Там же.

11 См.: Хлуденев Д. Кузинской группировке настал конец // Комсомольская правда. — 2005. 4 октября.

12 См.: Упоров И.В., Меликан А.М. Жизнь за колючей проволокой. — Краснодар: Краснодарский юридический институт, 2003. — С. 19.

13 УДО — условно-досрочное освобождение.

14 ШИЗО; ПКТ — штрафной изолятор; помещение камерного типа. Места изоляции злостных нарушителей режима отбывания наказания в ИУ.

15 «Кум» — на уголовном жаргоне так называют начальника оперативного отдела ИУ.

16 См.: Антонян Ю.М. Тени прошлого. — М., 1996. — С. 309.

17 Автозак, вагонзак — автомобиль, вагон для перевозки заключенных.

18 См.: Антонян Ю.М. Тени прошлого. — М., 1996. — С. 312.

19 «Актив», «активисты» — осужденные, занимающие в ИУ административно-хозяйственные должности (нарядчик, дневальный, повар, бригадир и т.п.) и гласно сотрудничающие с администрацией ИУ.

20 «Ярые активисты» — осужденные, состоящие в секциях поддержания правопорядка в ИУ. Своего рода аналог дружинников и внештатных сотрудников милиции.

21  См.: Хохряков Г.Ф. Парадоксы тюрьмы. — М.: Юрид. лит., 1991. — С. 65.

22  Там же. — С. 65.

PAGE  27


 

А также другие работы, которые могут Вас заинтересовать

10877. Електромонтажі інструменти 157.5 KB
  Тема. Електромонтажі інструменти. Мета: сформувати в учнів поняття про розвивати політехнічний світогляд виховувати відповідальність за результат роботи. Ключові поняття: електрична схема умовне позначення електричний патрон вилка штепсельна штепсельна
10878. Призначення та будова вимірювальних та розмічальних інструментів 36.5 KB
  Тема Призначення та будова вимірювальних та розмічальних інструментів. Мета: навчальна: сформувати уявлення про призначення та будову вимірювальних інструментів. Прийоми розмічання за шаблоном. Відомості про припуски на обробку. Виховна: виховувати старанність і
10879. Оздоблення виготовлених виробів. Випалювання на деревині. Лакування (фарбування) виробу Практична робота 65.5 KB
  Тема уроку: Оздоблення виготовлених виробів. Випалювання на деревині. Лакування фарбування виробу Практична робота. Мета уроку. Засвоєння знань про види оздоблення виробів з фанери принцип дії приладу для випалювання на деревині; формування прийомів випалювання на ...
10880. Знаряддя праці для ручної обробки метеріалів різанням 73.5 KB
  Знаряддя праці для ручної обробки метеріалів різанням. Технологічний процес пиляння. Мета: сформувати в учнів поняття про процес різання та уявлення про технологію пиляння фанери і ДВП; розвивати політехнічне мислення; виховувати культуру праці. Ключові поняття: р
10881. Художнє конструювання. Прорізне різьблення. Пірографія 35.5 KB
  Тема. Художнє конструювання. Прорізне різьблення. Пірографія. Мета: сформувати уявлення про процес створення виробу процес проектування та його основні етапи із художнім конструюванням як складовою процесу проектування; розвивати вміння застосовувати графічні в...
10882. Історія і сучасна релігійна ситуація в Україні 149 KB
  Дохристиянські (язичницькі) вірування та світогляд давніх українців є важкодосліджуваними, оскільки всі письмові свідчення сучасників про них належать християнським авторам, які вороже ставилися до язичництва або замовчували його існування. Проте язичництво дожило до наших днів — у народних піснях
10884. Оцінка результатів проектної діяльності. Виставка робіт. Тематичне оцінювання 15.72 KB
  Тема: Оцінка результатів проектної діяльності. Виставка робіт. Тематичне оцінювання. Мета: виявити рівень сформованості навичок обробки фанери і ДВП; розвивати навички самоконтролю та політехнічне мислення; виховувати культуру праці. Об'єкти практичної діяльності ...
10885. Типові і спеціальні деталі 57.5 KB
  Типові і спеціальні деталі. Види з'єднань деталей Мета: дати поняття про типові й спеціальні деталі; ознайомити з призначенням та загальною будовою коловорота ручного дриля затискачів столярних верстаків; розвивати інтерес до техніки розширювати технічний кругозір