66677

Объекты медицинского предназначения: необходимо совершенствовать охрану

Реферат

Химия и фармакология

Возможности, продемонстрированные в свое время молекулярной биологией, привели к рождению нового направления в медицине – медицинской химии. В настоящее время медицинскую химию можно считать уже сложившейся областью. Основой для нее стала, как известно, комбинаторная химия.

Русский

2014-08-25

83 KB

0 чел.

Объекты медицинского предназначения: необходимо совершенствовать охрану

Возможности, продемонстрированные в свое время молекулярной биологией, привели к рождению нового направления в медицине – медицинской химии. В настоящее время медицинскую химию можно считать уже сложившейся областью. Основой для нее стала, как известно, комбинаторная химия. Особенно интересен прогресс, наблюдаемый в биотехнологии и комбинаторной химии, связанный с синтезом заданных биологически значимых высокомолекулярных соединений, мало отличимых от естественных для живого организма. Создание библиотек генов, так же, как и библиотек новых, относительно простых по сравнению, например, с нуклеотидными последовательностями химических соединений, во многом «утолило голод» в новых перспективных для медицинских целей соединениях. Однако даже поставленный на поток процесс разработки таких соединений не уменьшил трудозатрат и стоимости их поиска, которому предшествуют сложный прогноз и последующее его экспериментальное подтверждение на ряде, как правило, наиболее просто получаемых соединений.

Парадоксы отечественной практики

В этой связи, при неверном (ущербном для заявителя) прочтении п. 19.5.1 Правил составления, подачи и рассмотрения заявки на выдачу патента на изобретение[1] (далее – Правила) примеры испытаний на желательную активность отдельных соединений в виде опытных данных, полученных на модельных системах in vitro и in vivo, практически всегда оказываются недостаточными. Однако примеры, приводимые в описании заявки на изобретение, по определению не должны рассматриваться как исчерпывающие, то есть определяющие объем притязаний заявителя. Библиотека как объект охраны патентом включает многие тысячи соединений, которые не перестают быть составными частями библиотеки, невзирая на то, подтверждены они физико-химическими характеристиками в заявке на изобретение или нет. Медицинскую применимость изобретатель сможет доказать только для узкого круга соединений, а то и только для одного соединения не потому, что другие соединения не отвечают сделанным авторами заявлениям относительно их перспективности, а в первую очередь потому, что отвечающие за предклинические и клинические испытания госорганы контролируют испытания каждого соединения отдельно, а не совокупности, заявленной в формуле изобретения.

Как показывает опыт работы с иностранными и отечественными заявками, особенно губительна узкая трактовка указанного пункта для отечественных изобретателей. Как правило, они не владеют технологией выгодного, оправданного, то есть понятного для специалиста в данной области, определения объема притязаний: составления формулы изобретения и соответствующего поддержания заявлений, сделанных в ней, в описании.

Ни для кого не секрет, что производство активной субстанции, определяющей лекарство, в России за последние годы стремительно снижается. Так называемая фармацевтика в Российской Федерации из когда-то вполне успешной превратилась в производство лекарств из «комплектующих» составляющих, главная из которых – активная субстанция – уже почти не производится у нас в стране. Можно совершенно определенно сказать, что отсутствуют и серьезные (на уровне открытия) отечественные фармацевтические разработки. За последние 10 лет мы имели удовольствие столкнуться только с несколькими выполненными в МГУ и в Институте молекулярной биологии им. Энгельгардта РАН серьезными разработками, открывающими большие перспективы для медиков: это биологические микрочипы – перспективные тест-системы для анализа биологических объектов и диагностики заболеваний, а также соединения для направленной доставки лекарственного средства. Совершенно не заметны серьезные прорывы в области медицинской химии: по крайней мере, по публикациям Роспатента не наблюдается открытий отечественными химиками перспективных классов новых химических соединений.

Можно ли эту ситуацию объяснить только недостаточным финансированием отечественной науки? Наверно, это было бы слишком простым объяснением. Общеизвестно, что отечественные ученые и изобретатели, как никто в мире, демонстрируют чрезвычайно высокий творческий потенциал при практически полном отсутствии корыстных устремлений. Представляется, что причину следует искать в другом месте, и не в последнюю очередь в Роспатенте, отвечающем за теорию и практику патентования изобретений. Приходилось неоднократно слышать от отечественных изобретателей, что качественную охрану и последующую защиту интересов патентообладателя им легче получить за рубежом, чем в своем отечестве.

Российская правоприменительная практика очень часто не охраняет, а разглашает идею изобретателя, сводя ее к конкретным примерам воплощения изобретения, и это неизбежно при ущербном для заявителя прочтении п. 19.5.1 Правил, касающегося оценки соответствия изобретения условию патентоспособности «промышленная применимость». (Под ущербным для заявителя прочтении п. 19.5.1 Правил подразумевается ситуация, когда от заявителя без приведения ссылки на научно-технический уровень в области, к которой относится изобретение, требуют ограничить притязания). Подобные требования встречаются несмотря на то, что не только названный пункт, но и ни один другой пункт Правил, касающийся экспертизы заявки по существу, не дают эксперту права ограничивать притязания заявителя, если он не располагает информацией из уровня техники, подтверждающей его заявления.

Убеждаться в том, что обозначенная позиция культивируется в ФИПС, приходилось неоднократно, в том числе и на прошлогодней конференции в Роспатенте. Из уст руководителей двух медицинских отделов и их куратора прозвучало, что к лекарственным препаратам будут предъявляться особые требования, отличные от предъявляемых к фармацевтическим композициям. Как показывает практика, приходится ожидать самого худшего, то есть требований предоставлять данные, полученные в условиях клиники. Что это, если не ужесточение подхода к оценке патентоспособности изобретений с медицинской предназначенностью? По нашему мнению, это напоминает ситуацию времен авторского свидетельства, которую можно объяснить лишь стремлением чиновников, не понимающих смысла и буквы Патентного закона Российской Федерации, формализовать все вопросы экспертизы.

Неудивительны и негативные оценки отечественных производителей лекарств о новации, введенной в новой редакции Патентного закона, которая не так давно нашла отражение в продлении срока действия «сильных – кондиционных» патентов, полученных, как правило, крупными иностранными фирмами. Вместе с тем сама новация была и остается обоснованно верной. Но как она используется на практике? Почему ее исполнение плохо учитывает интересы отечественного производителя лекарств? Почему не предлагается разумная национальная правоприменительная практика?

Понятно, что продление срока действия патента – результат компромисса между обществом и патентообладателем. Принимая во внимание в том числе особые сложности (например, высокие финансовые затраты и т.д.), связанные с получением разрешения на применение лекарственных препаратов, пестицидов и агрохимикатов, общество согласилось с сохранением на дополнительный срок (не более пяти лет) части монопольных прав, предоставляемых основным патентом. Однако продление срока действия патента будет оправданным только в той его части, где речь идет о лекарстве, пестициде или агрохимикате, которые действительно получили в компетентной государственной инстанции разрешение на применение. И именно так, а не иначе может быть прочитана норма, введенная в Патентный закон. На другие средства, не имеющие разрешения на применение и которые уже были объектом исключительного права в течение 20 лет, эта новация не может быть распространена, поскольку утрачивается всякая мотивация такого продления. Более того, общество заинтересованно в предоставлении права третьим лицам производить, ввозить и продавать средства, которые длительное время были объектами исключительного права, поскольку оно заинтересовано в увеличении предложения на рынке тех же лекарств, как отечественного, так и зарубежного производства, причем лекарств, как правило, более дешевых.

На что в первую очередь хотелось бы обратить внимание? Известные всем первая и вторая медицинская индикация позволяют, с нашей точки зрения, уменьшить созданный Роспатентом дисбаланс в пользу международных фармацевтических гигантов. Поскольку отечественная медицинская наука и, в частности, химия из-за отсутствия денег пока не может противостоять им, следует продолжать и развивать сложившуюся практику охраны новых химических соединений, то есть практику предоставления им максимально возможной охраны и пропагандировать среди отечественных изобретателей идею необходимости «широких» пунктов, а также опыт составления их описания. Первая медицинская индикация, как правило, встречающаяся в заявке на новое химическое соединение, не должна сводиться к примитивизации идеи изобретателя, определяющей для третьих лиц конкретное поле деятельности.

Вторая же медицинская индикация нуждается в максимальном упрощении предоставления охраны патентом, но охраны ограниченной, например, конкретным назначением, поскольку оно остается значимым для национальной правоприменительной практики. Под максимальным упрощением предоставления охраны подразумевается, что не должно быть жестких требований к подтверждению новой активности, новой функции у известного продукта. Достаточными должны быть данные, продемонстрированные в модельных испытаниях in vitro, исключены тесты на токсичность и т.д., поскольку эти вопросы изучены при первой индикации. Должно быть исключено требование указывать размер доз, поскольку наибольшее и наименьшее значение их определено также при первой индикации.

Иными словами, полностью оправданно при сохранении требований соответствия изобретения условиям патентоспособности «новизна»и «изобретательский уровень» не рассматривать соответствие изобретения условию «промышленная применимость». Разумеется, это допустимо только в случае, когда в заявке содержатся сведения о новой (или улучшенной) активности или функции соединения (активного начала в фармацевтической композиции). Понятно, что если в пункты формулы изобретения, направленного на способ лечения, требуют включать дозы лекарства, курс лечения, его кратность и т.д. и т.п., патент перестает даже номинально выполнять свою функцию – он по существу только раскрывает изобретение, и об этом мы также неоднократно говорили.

В настоящее время ситуация с изобретениями первой и особенно второй медицинской индикации (способы лечения и т.п.) представляется почти тупиковой. Эта ситуация часто заставляет нас рекомендовать клиенту трансформировать пункты, направленные, например, на способ лечения, в пункты на применение, сформулированные в швейцарском формате. Тупиковой – в связи с позицией экспертов ФИПС, сводящейся к требованиям «объективных» доказательств реализации указанного заявителем назначения, то есть лечения того или иного заболевания, каковыми в общем случае всегда являются только данные клинических испытаний.

В этой связи мы неоднократно обращали внимание экспертов медицинских отделов ФИПС на то, что сами по себе примеры клинических испытаний на добровольцах ничего не могут сказать эксперту, поскольку в отсутствие официального заключения компетентного органа (Минздрава РФ), положительно оценивающего результаты этих испытаний, они не могут служить доказательством возможности реализации указанного назначения. Эксперту ФИПС не дано права делать такое заключение. Минздрав РФ не делегировал ему таких прав. Такими правами и в учреждениях (институтах) Минздрава обладает очень узкий круг лиц – специалистов по оценке результатов клинических испытаний и написанию указанного заключения, которое, в свою очередь, является основанием для Минздрава к разрешению применять препарат в медицинской практике. Попытки экспертов сделать такое заключение должны восприниматься как некомпетентные, более того, оцениваться как превышение полномочий, попытки заменить другой орган, действительно уполномоченный государством на подготовку таких заключений.

И, напротив, результаты, полученные на понятной и простой, но адекватной модели заболевания, часто полученные в условиях in vitro, могут быть оценены средним специалистом, каким является эксперт ФИПС. Во-первых, потому, что он был выучен на тех же самых моделях. Более того, практически все учебные пособия построены с учетом общеизвестных схем метаболических путей, изученных экспериментально, максимально приближенных к животной модели и только затем подтвержденных экспериментами на животных. Во-вторых, ничего, кроме упрощенных модельных систем, эксперт, как правило, знать не может. Этого и требуют Правила, в том числе указанный выше пункт.

Следует направить на пользу отечественного изобретателя продление срока действия патента: не допуская продления срока на лекарственные средства со всеми соединениями группы, применимыми в фармкомпозиции, то есть продлевать срок действия патента только на ту лекарственную форму, которая действительно прошла апробацию.

Что же происходит на практике? Мы поинтересовались: какой объем прав охраняют продленные патенты, и с определенными сложностями смогли увидеть любопытную картину. (Под определенными сложностями имеется в виду то, что доступ к информации о продленных патентах с большой натяжкой может быть назван открытым. По нашему мнению, он максимально затруднен). Приведем три примера.

Патент № 2057131: срок действия продлен в отношении изобретения по п. 1 формулы изобретения. В п. 1 объектом изобретения является очень большая группа химических соединений.

Патент № 2164520: срок действия продлен в отношении изобретений по п. 1 – 3, 5 – 7, 9, 13 и 19 формулы изобретения. В п. 1 – 13 объектом изобретения является огромное число химических соединений, а в п. 19 – фармкомпозиция, которая может содержать все эти соединения. Изобретению по п. 20, направленному на способ лечения, срок действия не продлен.

Патент № 2143432: срок действия продлен на изобретения по п. 1 – 5. В п. 1 – 4 объектом изобретения опять же является большое число химических соединений, в п. 5 – фармацевтическая композиция, содержащая любое из этих соединений.

Сразу возникают вопросы. Разве химические соединения являются лекарственными средствами? В Патентном законе речь идет о продлении срока действия патента на лекарственное средство, одобренное уполномоченным госорганом, то есть о препарате, получившем разрешение на применение в качестве лекарственного препарата.

Разве все соединения группы прошли апробацию? Представляется, что это невозможно сделать практически. Тогда почему они сохранены в патенте? И это происходит на фоне высказываний руководителей медицинских подразделений ФИПС, о которых говорилось выше. (По нашему мнению, практика продления срока действия патента совершенно не согласуется с этими высказываниями).

А как за рубежом?

Для сравнения приведем два примера из практики продления срока действия патентов, выданных Европейским патентным ведомством (ЕПВ), а также небольшие интересные с нашей точки зрения выдержки из нормативных документов, регламентирующих выдачу сертификата дополнительной охраны (SРC).

К сожалению, нам пока не удалось в открытом доступе получить сведения о документе, которым руководствуются в Роспатенте, применительно к обсуждаемому вопросу, чтобы сравнить его, например, с Постановлением Совета Европейского экономического сообщества от 18 июня 1992 г. № 1768/92, касающимся создания сертификата дополнительной охраны для лекарственных препаратов, и Постановления Европейского парламента и Совета от 23 июля 1996 г. № 1610/96, относящегося к созданию сертификата дополнительной охраны для препаратов для защиты растений.

Оба постановления являются законами прямого действия для стран Европейского сообщества, и более позднее по времени принятия Постановление № 1610/96 содержит специальную норму (вводное положение 17 декларативной части документа), согласно которой ряд положений данного постановления, относящегося к продуктам для защиты растений, должен применяться mutatis mutandis для интерпретации положений Постановления № 1768/92, относящегося к лекарственным препаратам. Также следует отметить, что оба постановления содержат важные для понимания и трактовки предусмотренных ими норм определения используемых понятий. Примечательно, что решения судебных инстанций, в том числе суда Европейского сообщества, основываются именно на этих определениях. Так, в Постановлении № 1768/92 даны следующие определения (ст. 1):

   «(а) «лекарственный препарат» означает любое вещество или комбинацию веществ, представляемые для лечения или профилактики заболеваний человеческих существ или животных, и любое вещество или комбинацию веществ, которые могут быть введены человеческим существам или животным, имея в виду постановку медицинского диагноза или для восстановления, корректировки или изменения физиологических функций у людей или у животных;
   (b) «продукт» означает активный ингредиент или комбинацию активных ингредиентов лекарственного препарата;
   (c) «основной патент» означает патент, который охраняет продукт как таковой, как определено в (b), способ получения продукта или применение продукта, и который указан его владельцем для целей процедуры выдачи сертификата…».

Объем охраны, предоставляемый в соответствии с SPC: «…предоставленная охрана… должна быть строго ограничена продуктом, получившим разрешение на продажу в качестве лекарственного препарата…» (вводное положение 9 декларативной части Постановления № 1768/92).

В соответствии со ст. 4 Постановления № 1768/92 объектом охраны, предоставляемой SPC, может быть «только продукт, имеющий разрешение к продаже, и любое разрешенное применение (до истечения срока действия SPC) его в качестве лекарственного препарата».

Соли и эфиры продукта (вводное положение 13 декларативной части Постановления № 1610/96: «SPC обеспечивает такую же охрану, как основной патент, так, что в том случае, когда основной патент распространяется на производные (соли и эфиры), то же делает и SPC».

В соответствии со ст. 3(2) Постановления № 1768/92 «патентовладелец не имеет права получать несколько SPC на один и тот же продукт, даже если он является обладателем нескольких патентов, охватывающих продукт».

В соответствии со ст. 15(2) Постановления № 1768/92 «любая сторона может подать возражение о недействительности SPC после его выдачи в орган, ответственный в соответствии с национальным законодательством за продление (обновление) основного патента».

Прецедентное право по SPC
Суд Европейского сообщества – дело С-31/03 – «Фармациа Италиа»

Фирма «Фармациа» являлась владельцем патента Германии № 3112861, заявка на который была подана 31 марта 1981 г. и который охватывал:
   производные эрголина и его фармацевтически приемлемые кислотно-аддитивные соли, образованные органическими и неорганическими кислотами, и
   соединение – производное эрголина, известное под международным незапатентованным товарным знаком «Каберголин».

На момент рассмотрения дела срок действия патента закончился.

Лекарственный препарат под названием «достинекс» разрешен к применению в Германии 15 июня 1994 г. Это было первое разрешение на продажу на национальном уровне для продукта. В разрешении активный ингредиент лекарственного препарата идентифицировался как «каберголин».

Установлено, что этот активный ингредиент был впервые разрешен к применению в качестве лекарственного препарата для человека 21 октября 1992 г. в Голландии, а как ветеринарный лекарственный препарат «гастопол» разрешен к применению в Италии 7 января 1987 г.

Фирма «Фармациа» 13 декабря 1994 г. подала в патентное ведомство Германии заявление на выдачу SPC. В первую очередь выдача SPC испрашивалась в отношении активного ингредиента «каберголина» в форме свободного основания или кислотно-аддитивной соли. Кроме того, выдача SPC испрашивалась в отношении активного ингредиента лекарственного препарата «достинекс» во всех формах, подлежащих охране патентом.

Патентное ведомство Германии отказало в выдаче SPC по обеим заявкам, в частности, на том основании, что требования, предусмотренные Постановлением, не были соблюдены, поскольку первое разрешение на продажу получено в Италии в 1987 г.

Федеральный верховный суд Германии, где в конечном итоге рассматривалось дело, направил запрос в суд Европейского сообщества с просьбой вынести предварительное постановление по вопросу: «Является ли препятствием для выдачи SPC на лекарственный препарат для применения на людях SPC, ранее выданный на лекарственный препарат для применения на животных?».

Решение суда Европейского сообщества от 19 октября 2004 г.: «Разрешение на продажу ветеринарного продукта должно рассматриваться в качестве первого разрешения на продажу для целей подачи заявки на выдачу SPC».

Наше примечание: то есть является, а значит, если сам по себе препарат, независимо от назначения уже получал продление срока действия охраны патентом, то при изменении назначения продление не допускается.

Суд Европейского сообщества – дело С-431/04 – Массачусетский технологический институт (МИТ)

Указанный институт является лицом, подавшим возражение в связи с отказом в выдаче SPC, и лицом, владеющим европейским патентом, заявка на который была подана 29 июля 1997 г.: один из пунктов формулы изобретения (8) был направлен на «композицию, содержащую высокомолекулярный матрикс… и биологически активное вещество». В описании раскрывается высокомолекулярный биодеградируемый матрикс из полифепросана, а в качестве активного вещества называется «кармустин», который представляет собой высокотоксичное вещество, в течение ряда лет применяемое совместно с инертными носителями и лекарственными эксципиентами при внутривенной химиотерапии, в частности, опухолей мозга.

В Германии 3 августа 1999 г. было получено разрешение на продажу препарата «глиадел», который представляет собой композицию, состоящую из активного вещества – «кармустина» и полимерного биодеградируемого эксципиента – «полифепросана».

МИТ подал ходатайство в патентное ведомство Германии о выдаче SPC на «глиадел». В своей основной заявке заявитель испрашивал выдачу SPC на «кармустин» в сочетании с полифепросаном. В параллельной заявке МИТ испрашивал выдачу SPC на сам «кармустин».

Патентное ведомство Германии отклонило эту заявку на том основании, что «полифепросан» не может рассматриваться в качестве активного ингредиента. В отношении самого «кармустина» ведомство постановило, что не может выдать SPC, поскольку «кармустин» на протяжении многих лет был разрешен к применению.

МИТ подал жалобу в федеральный патентный суд, который ее отклонил на основании того, что суд остается на той позиции, что комбинация «кармустина» и «полифепросана» не представляет собой продукт в смысле ст. 1(b) Постановления № 1768/92. По мнению суда, в смысле указанной статьи «комбинация активных ингредиентов лекарственного препарата» означает наличие двух активных ингредиентов, каждый из которых обладает собственной терапевтической активностью.

МИТ подал апелляцию на решение федерального патентного суда в федеральный верховный суд Германии. В апелляции МИТ утверждалось, что «полифепросан» не является ни эксципиентом, ни вспомогательным веществом. МИТ считает, что «полифепросан» – существенный компонент «глиадела», поскольку обеспечивает возможность использования «кармустина» терапевтически значимым образом для лечения злокачественных опухолей мозга, тем самым внося вклад в эффективность лекарственного препарата. Согласно разъяснению МИТ контролируемое высвобождение «кармустина», который, если бы он высвобождался в виде единой дозы, имел бы летальный эффект из-за его высокой токсичности, невозможно без одновременного использования биодеградируемого вещества.

Федеральный верховный суд направил запрос в суд Европейского сообщества, содержащий просьбу вынести предварительное заключение по следующим вопросам:
   «1. Означает ли понятие «комбинация активных ингредиентов лекарственного препарата», что компоненты комбинации должны все представлять собой активные ингредиенты с терапевтическим эффектом?
   2. Имеет ли место комбинация активных ингредиентов лекарственного препарата также и в случае, когда комбинация веществ включает два препарата, из которых один компонент является известным веществом с терапевтическим эффектом при определенном медицинском показании, а другой компонент делает возможной фармацевтическую форму лекарственного препарата, которая приводит к изменению эффективности лекарственного препарата при данном показании (имплантация in vivo с контролируемым высвобождением активного ингредиента с целью избежать токсических эффектов)?».

Суд Европейского сообщества принял следующее постановление:
   «Статья 1(b) Постановления № 1768/92 от 18 июня 1992 г. … должна интерпретироваться таким образом, чтобы не включать в понятие «комбинация активных ингредиентов лекарственного препарата» комбинацию двух веществ, только одно из которых обладает собственными терапевтическими эффектами при определенных показаниях, тогда как второе делает возможной фармацевтическую форму лекарственного препарата, которая является необходимой для терапевтической эффективности первого вещества при данном показании».

Приведенные примеры лишний раз свидетельствуют о повышенной требовательности, которую соблюдают ведомства, решая вопросы о продлении срока действия патента.

Патентный закон Российской Федерации предусмотрел практически все возможности для защиты интересов отечественных изобретателей и производителей, а устранение перекосов в правоприменительной практике позволит им стать активными участниками фармацевтического рынка.

[1] Патенты и лицензии. 2003. № 11. С. 27.


 

А также другие работы, которые могут Вас заинтересовать

70876. Введение в профессию вожатого 17 KB
  Впервые термин вожатый применительно к детской общественной организации в СССР появился в 1922. Так тогда называли руководителя пионерского отряда пионервожатый вожатый пионеров. В настоящее время термин вожатый не имеет нормативного определения кроме всероссийских детских...
70879. ОБЩИЕ СВЕДЕНИЯ О ЖИДКОСТИ И ГАЗЕ. ФИЗИКО-МЕХАНИЧЕСКИЕ СВОЙСТВА И ПАРАМЕТРІ ЖИДКОСТИ И ГАЗА 1.24 MB
  В теории аэродинамики различают 3 основных принципа полета ЛА: аэростатический принцип который основывается на законе Архимеда: на тело погруженное в жидкость газ действует выталкивающая сила направленная вверх и равная весу вытесненного им объема жидкости газа рис.
70881. Регулирование профессиональной деятельности архитектора в России 39 KB
  В соответствии с Федеральным законом «Об архитектурной деятельности в Российской Федерации» под архитектурной деятельностью понимается профессиональная деятельность граждан (архитекторов), имеющая целью создание архитектурного проекта и включающая в себя...
70883. Анализ финансовой отчетности 705.5 KB
  Бухгалтерская отчетность представляет собой единую систему данных об имущественном и финансовом состоянии организации и о результатах ее хозяйственной деятельности и формируется на основе данных бухгалтерского учета по установленным формам.
70884. Психологические проблемы взаимодействия преподавателя и студента в классе; демократия и дисциплина 114.5 KB
  Студенты будут изучать то что они хотят знать и будут иметь трудности в усвоении материала который им не интересен. Студенты учатся все время то они изучает шаг степа в новом танце то иерархию в вузе то стратегию футбола и другие более или менее сложные вещи.