66749

УГОЛОВНАЯ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ СОТРУДНИКОВ УГОЛОВНО-ИСПОЛНИТЕЛЬНОЙ СИСТЕМЫ РОССИИ ЗА НЕПРАВОМЕРНОЕ ПРИМЕНЕНИЕ ФИЗИЧЕСКОЙ СИЛЫ, СПЕЦИАЛЬНЫХ СРЕДСТВ И ОРУЖИЯ

Диссертация

Государство и право, юриспруденция и процессуальное право

Анализ развития законодательной регламентации уголовной ответственности сотрудников УИС России за неправомерное применение физической силы специальных средств и оружия на различных исторических этапах. Сравнительно-правовой аспект законодательной регламентации уголовной ответственности...

Русский

2014-08-26

636.67 KB

68 чел.

2

ФЕДЕРАЛЬНАЯ СЛУЖБА ИСПОЛНЕНИЯ НАКАЗАНИЙ

Академия права и управления

На правах рукописи

КОНАРЕВ Максим Юрьевич

УГОЛОВНАЯ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ СОТРУДНИКОВ УГОЛОВНО-ИСПОЛНИТЕЛЬНОЙ СИСТЕМЫ РОССИИ ЗА НЕПРАВОМЕРНОЕ ПРИМЕНЕНИЕ ФИЗИЧЕСКОЙ СИЛЫ,

СПЕЦИАЛЬНЫХ СРЕДСТВ И ОРУЖИЯ

Специальность 12.00.08 – уголовное право и криминология;

уголовно-исполнительное право

ДИССЕРТАЦИЯ

на соискание ученой степени кандидата юридических наук

Научный руководитель:

доктор юридических наук, профессор

Наумов Анатолий Валентинович

Рязань – 2014
ОГЛАВЛЕНИЕ

Введение…………………...…………………………….……………

Глава 1. ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА ЗАКОНОДАТЕЛЬНОЙ РЕГЛАМЕНТАЦИИ УГОЛОВНОЙ ОТВЕТСТВЕННОСТИ СОТРУДНИКОВ УИС РОССИИ ЗА НЕПРАВОМЕРНОЕ ПРИМЕНЕНИЕ ФИЗИЧЕСКОЙ СИЛЫ, СПЕЦИАЛЬНЫХ СРЕДСТВ И ОРУЖИЯ

  1.   Анализ развития законодательной регламентации уголовной ответственности сотрудников УИС России за неправомерное применение физической силы, специальных средств и оружия на различных исторических этапах………………………………………….....................
  2.   Сравнительно-правовой аспект законодательной регламентации уголовной ответственности сотрудников УИС России за неправомерное применение физической силы, специальных средств и оружия в России и зарубежных странах…………..………………..….……..
  3.  Понятие и особенности правовой регламентации применения физической силы, специальных средств и оружия сотрудниками УИС России в российском законодательстве и международных нормативно-правовых актах ………………………………………………………

Глава 2. УГОЛОВНО-ПРАВОВАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА ДЕЙСТВИЙ СОТРУДНИКОВ УИС РОССИИ, СВЯЗАННЫХ С ПРИМЕНЕНИЕМ ФИЗИЧЕСКОЙ СИЛЫ, СПЕЦИАЛЬНЫХ СРЕДСТВ И ОРУЖИЯ, И ПРЕДЛОЖЕНИЯ ПО СОВЕРШЕНСТВОВАНИЮ ДЕЙСТВУЮЩЕГО РОССИЙСКОГО ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА

2.1. Особенности уголовно-правовой оценки правомерных действий сотрудников УИС России, связанных с применением физической силы, специальных средств и оружия……………………….….………..

2.2. Особенности квалификации неправомерных действий сотрудников УИС России, связанных с применением физической силы, специальных средств и оружия……….…….…….………………………

2.3. Совершенствование действующего российского законодательства, связанного с применением физической силы, специальных средств и оружия сотрудниками УИС России…………………………...

Заключение………………...………………………….……..………..

Список использованной литературы………….……….………..…..

Приложения…………………...…………………………….….……..

4

17

48

72

96

122

148

173

191

208


ВВЕДЕНИЕ

Актуальность темы диссертационного исследования. Векторы развития уголовно-исполнительной системы Российской Федерации направлены на гуманизацию условий содержания лиц, содержащихся в местах лишения свободы, повышение гарантий соблюдения их прав и законных интересов, а также повышение эффективности работы учреждений и органов, исполняющих наказания, до уровня европейских стандартов обращения с осужденными и потребностей общественного развития, поэтому вопросы, связанные с применением сотрудниками уголовно-исполнительной системы России (УИС России) физической силы, специальных средств и оружия, имеют особую значимость.

Для обеспечения нормального функционирования УИС России государство наделило ее сотрудников должностной обязанностью применять меры безопасности, в качестве которых в ст. 86 Уголовно-исполнительного кодекса РФ (УИК РФ) предусмотрено применение физической силы, специальных средств и оружия, общие требования и случаи применения которых закреплены в Главе V Закона РФ от 21 июля 1993 г. № 5473-1 «Об учреждениях и органах, исполняющих уголовные наказания в виде лишения свободы»
и в ст. 43–47 Закона РФ от 15 августа 1995 г. № 103-ФЗ «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений».

При правомерном применении мер безопасности сотрудники УИС России причиняют телесные повреждения и иной физический вред подозреваемым, обвиняемым, осужденным или иным лицам, ограничивают их права и свободы. При неправомерном применении физической силы, специальных средств и оружия, а равно при превышении пределов правомерности их применения, сотрудники УИС России подлежат предусмотренной законодательством РФ ответственности.

Анализ сведений о состоянии законности, служебной дисциплине и посягательствах на жизнь и здоровье персонала исправительных учреждений ФСИН России за 2004–2013 гг. (ведомственная форма стат. отчетности СБ–1) показал, что за 10 лет количественный показатель применения к осужденным физической силы составил 21549 случаев, а специальных средств и газового оружия – 41695. В решении коллегии Федеральной службы исполнения наказаний «Об итогах деятельности уголовно-исполнительной системы в 2013 г. и задачах на 2014 г.», утвержденном приказом ФСИН России от 3 апреля 2014 г. № 160, обращено внимание на наличие случаев неправомерного применения физической силы и специальных средств сотрудниками УИС России при исполнении должностных обязанностей. Количество уголовных дел, возбужденных в отношении персонала учреждения, по фактам применения физической силы за тот же период составило 41 случай, а по фактам применения специальных средств и газового оружия – 12. По мнению лиц, содержащихся в исправительных учреждениях, уместно говорить и об определенной латентности правонарушений, связанных с применением мер безопасности сотрудниками УИС России.

Сотрудники УИС России относятся к категории должностных лиц, согласно п. 1 примечания к ст. 285 Уголовного кодекса РФ (УК РФ), и в случае совершения противоправных деяний с применением физической силы, специальных средств и оружия они становятся специальными субъектами уголовно-правовых отношений. В частности, УК РФ предусматривает возможность применения наказания за превышение должностных полномочий, в том числе совершенное с применением насилия или с угрозой его применения, с применением оружия и специальных средств, а также с причинением тяжких последствий (ч. 3 ст. 286 УК РФ). При этом в российском уголовном законодательстве не конкретизированы признаки, характеризующие совершение деяния, а также не принята во внимание широкая вариативность обстоятельств, при которых сотрудниками УИС России могут быть применены меры безопасности.

Вышеизложенное свидетельствует о наличии нерешенных проблем теоретического и прикладного характера в аспекте правового регулирования уголовной ответственности сотрудников УИС России  за неправомерное применение физической силы, специальных средств и оружия, что и обусловливает актуальность настоящего диссертационного исследования.

Степень научной разработанности темы исследования. Проблемы уголовной ответственности сотрудников УИС России за неправомерное применение физической силы, специальных средств и оружия разрабатывались в теории уголовного права, однако исследования проводились либо в более узком аспекте изучения отдельных проблем применения мер безопасности сотрудниками УИС России (Е.В. Донец, А.А. Кулакова, А.П. Мартынович), либо в более широком аспекте профессиональной деятельности сотрудников правоохранительных органов или органов внутренних дел, без изучения действий сотрудников УИС России как специального субъекта преступного деяния (В.А. Бикмашев, И.В. Василенко, В.Н. Опарин, И.М. Уразалин).

Работы таких правоведов, как В.Ф. Кириченко, В.Н. Козака, Г.С. Курбанова, В.В. Меркурьева, Н.Н. Паше-Озерского, Э.Ф. Побегайло, В.П. Ревина,
И.И. Слуцкого, В.И. Ткаченко, М.И. Якубовича, внесли существенный вклад в разработку теоретико-правовых основ регламентации условий правомерности причинения вреда сотрудниками правоохранительных органов правонарушителям при наличии обстоятельств, исключающих преступность деяния. Изучением вопросов, связанных с наступлением уголовной ответственности сотрудников правоохранительных органов за превышение должностных полномочий, занимались такие исследователи, как С.А. Алтухов, В.А. Волколупова, В.Н. Григорьев, В.И. Динека, Н.М. Ковалева, В.А. Мерзлякова,
М.Н. Ревякин.

Однако в юридической литературе недостаточно изучены вопросы уголовной ответственности сотрудников УИС России как особой категории должностных лиц за неправомерное применение физической силы, специальных средств и оружия, а также вопросы правовой оценки их действий при наличии обстоятельств, исключающих преступность деяния. Требуется проработать понятийный аппарат, закрепленный в действующем российском уголовном и уголовно-исполнительном законодательстве, а также в ведомственных правовых актах Федеральной службы исполнения наказаний Российской Федерации (ФСИН России), связанных с их применением.

Объектом диссертационного исследования выступают общественные отношения, возникающие при применении физической силы, специальных средств и оружия сотрудниками УИС России.

Предметом диссертационного исследования являются: исследования в области уголовного права, уголовно-исполнительного права, нормы международных правовых актов, российского уголовного законодательства на различных исторических этапах, уголовного законодательства иностранных государств, а также иное законодательство и ведомственные нормативные акты Минюста России и ФСИН России, касающиеся ответственности сотрудников исправительных учреждений за неправомерное применение физической силы, специальных средств и оружия в процессе осуществления профессиональной деятельности; материалы следственно-судебной практики в части применения перечисленных норм; нормативные акты в сфере реализации должностных полномочий сотрудников УИС России.

Цель диссертационного исследования заключается в проведении системного анализа теоретико-прикладных аспектов уголовной ответственности за неправомерное применение физической силы, специальных средств и оружия сотрудниками УИС России в процессе осуществления профессиональной деятельности, в выведении нового понятийного аппарата по теме исследования, в получении нового знания об особенностях привлечения сотрудников УИС России к уголовной ответственности, а также в формулировке и обосновании выводов и предложений по совершенствованию положений нормативно-правовых актов в данной сфере и практики его применения.

Для достижения поставленной цели были решены следующие задачи:

– осуществлен исторический анализ развития законодательной регламентации уголовной ответственности сотрудников уголовно-исполнительной системы за неправомерное применение физической силы, специальных средств и оружия;

– проанализированы вопросы уголовной ответственности сотрудников уголовно-исполнительной системы за неправомерное применение физической силы, специальных средств и оружия в российском и зарубежном законодательстве;

– определены сущность и содержание основных понятий, связанных с применением физической силы, специальных средств и оружия сотрудниками уголовно-исполнительной системы, в законодательстве России;

– выделены основания и условия признания правомерным причинение вреда сотрудниками УИС России при применении физической силы, специальных средств и оружия в процессе осуществления профессиональной деятельности;

– рассмотрены особенности уголовно-правовой оценки неправомерных действий, связанных с применением физической силы, специальных средств и оружия сотрудниками УИС России в процессе осуществления профессиональной деятельности;

– сформулированы предложения по совершенствованию российского уголовного и уголовно-исполнительного законодательства, ведомственных правовых актов ФСИН России в аспекте действий сотрудников УИС России, связанных с применением физической силы, специальных средств и оружия, способствующие оптимизации правоприменительной практики, соответствующие действующим нормам международного права и направленные на предупреждение их неправомерного применения.

Методологию и методику исследования составил диалектический метод научного познания. В процессе подготовки диссертации использовались общие научные методы исследования: системного анализа – при определении понятийного аппарата; историко-правовой – при изучении российского уголовного законодательства на различных исторических этапах; сравнительно-правовой – при анализе норм действующего российского уголовного законодательства и уголовного законодательства зарубежных стран, касающихся правовой оценки действий сотрудников исправительных учреждений, связанных с применением физической силы, специальных средств и оружия; формально-юридический – при анализе правовых источников, систематизации нормативных материалов; конкретно-социологический – при анкетировании сотрудников исправительных учреждений и лиц, содержащихся в исправительных учреждениях, по вопросам, касающимся объекта исследования; статистический – при изучении данных ФСИН России и проведенного анкетирования о применении мер безопасности сотрудниками УИС России, данных Управления Судебного департамента в Рязанской области, а также материалов уголовных дел, рассмотренных федеральными судьями районных судов г. Рязани и Рязанской области; теоретического моделирования – при разработке предложений по совершенствованию уголовного и уголовно-исполнительного законодательства, а также ведомственных правовых актов ФСИН России.

Нормативную основу исследования составляют международные правовые акты, Конституция РФ, Уголовный кодекс РФ, Уголовно-исполнительный кодекс РФ, Закон РФ от 21июля1993 г. № 5473-1 «Об учреждениях и органах, исполняющих уголовные наказания в виде лишения свободы», Закон РФ от 15августа 1995 г. № 103-ФЗ «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений» и иные федеральные законы РФ, ведомственные нормативные правовые акты Минюста и ФСИН России, уголовно-правовые документы России на различных исторических этапах и нормативные правовые акты зарубежных стран.

Научная новизна диссертационного исследования заключается в том, что представленная работа является одним из первых исследований в условиях современной уголовной политики России, в котором на отдельном монографическом уровне проведен системный анализ вопросов уголовной ответственности за неправомерное применение сотрудниками УИС России физической силы, специальных средств и оружия.

Критерию научной новизны отвечают выявленные закономерности развития норм, закрепляющих наступление уголовной ответственности сотрудников исправительных учреждений за неправомерное применение мер безопасности на различных исторических этапах, нашедшие отражение в соответствующих нормах современного российского уголовного законодательства; авторские предложения, касающиеся оснований исключения уголовной ответственности сотрудников УИС России за причинение вреда охраняемым законом интересам при применении физической силы, специальных средств и оружия, определения понятия «правомерное применение физической силы, специальных средств и оружия сотрудниками УИС России», а также обоснования его содержания, уточнения содержания понятий, связанных с применением мер безопасности сотрудниками УИС России: «меры безопасности», «законная цель», «превышение пределов правомерности применения мер безопасности», «применение пытки», «применение насилия», «угроза применения насилия».

Элементы новизны содержатся в разработанных мерах по совершенствованию уголовного и уголовно-исполнительного законодательства, а также ведомственных правовых актов ФСИН России, связанных с применением физической силы, специальных средств и оружия сотрудниками УИС России.

Основные положения, выносимые на защиту:

1. Правомерным применением физической силы, специальных средств и оружия сотрудниками УИС России следует считать соразмерное поставленной законной цели оказание сотрудниками уголовно-исполнительной системы принудительного физического воздействия на подозреваемых, обвиняемых, осужденных или иных лиц, а равно на объекты окружающего пространства, характеризующееся использованием в установленных законом случаях индивидуальных умений и навыков, специальных средств и оружия, состоящих на вооружении у сотрудников уголовно-исполнительной системы, а также их поражающих свойств, а в состоянии необходимой обороны или крайней необходимости при отсутствии специальных средств или оружия – любых подручных средств, если для выполнения поставленной законной цели недостаточно применить иные меры, носящие менее исключительный характер, и если при этом не превышены необходимые для достижения этой цели пределы.

2. К случаям правомерного применения мер безопасности сотрудниками УИС России следует относить:

– применение физической силы, специальных средств и оружия в рамках должностных полномочий по основаниям и в порядке, которые установлены федеральными законами;

применение физической силы, специальных средств и оружия, а при отсутствии специальных средств или оружия – любых подручных средств, в состоянии необходимой обороны или крайней необходимости, если не превышены пределы правомерности причинения вреда в рамках сложившихся обстоятельств, исключающих преступность деяния.

3. Неправомерность применения физической силы, специальных средств и оружия сотрудниками УИС России характеризуется следующими критериями, позволяющими отграничить его от правомерных действий сотрудников УИС России, связанных с их применением:

– нарушение оснований и порядка их применения, закрепленных в федеральном законодательстве;

– нарушение должностных требований, связанных с применением физической силы, специальных средств и оружия;

– превышение пределов правомерности причинения вреда при наличии обстоятельств, исключающих преступность деяния;

– совершение умышленных или неосторожных действий с применением физической силы, специальных средств и оружия, направленных на непосредственное причинение вреда.

4. Многообразие закрепленных в ведомственных правовых документах случаев и целей применения сотрудниками правоохранительных органов физической силы, специальных средств и оружия и широкий круг специальных средств и оружия, состоящих на вооружении у сотрудников различных ведомств определяет специфику деяний, совершаемых сотрудниками правоохранительных органов, при причинении вреда охраняемым уголовным законом интересам в рамках их должностных полномочий, относительно иных граждан. 

Представляется необходимым закрепить в гл. 8 УК РФ норму (ст. 42.1 «Исполнение законных обязанностей в рамках должностных полномочий»), содержащую специальную разновидность обстоятельств, исключающих преступность деяния и закрепляющую правомерность причинения вреда сотрудниками правоохранительных органов при исполнении законных обязанностей в рамках должностных полномочий, если существует действительная необходимость в выбранных средствах для достижения поставленной законной цели и деяние не осуществляется лишь с целью причинить вред другому лицу.

5. Особо квалифицирующие признаки действующей нормы о превышении должностных полномочий, связанные с применением физической силы, специальных средств и оружия (п.п. «а», «б» ч. 3 ст. 286 УК РФ) дифференцированы по степени тяжести возможного причинения вреда, характерного при неправомерном применении различных видов мер безопасности, однако широкие границы санкций за совершение таких деяний в части лишения свободы (от трех до десяти лет) в своих границах не отражают специфики служебной деятельности в Федеральной службе исполнения наказаний, а с другой стороны относятся к угрозе применения насилия, всем формам применения мер безопасности сотрудников УИС России, в том числе с причинением тяжких последствий. В связи с этим представляется необходимым конкретизировать особо квалифицирующие признаки указанной нормы, предусмотрев более конкретное наказание за совершение каждого из них.

Дифференциацию особо квалифицирующих признаков ст. 286 УК РФ следует обусловить совершением деяний, предусмотренных частями первой или второй рассматриваемой статьи, если они совершены:

– (часть три) с применением насилия, а равно специальных средств, газового оружия или иных предметов, используемых в качестве орудия или с угрозой их применения – в качестве санкций за совершение такого деяния следует предусмотреть наказание в виде лишения свободы на срок от двух до семи лет;

– (часть четыре) с применением огнестрельного оружия, а равно с причинением тяжких последствий – в качестве санкций за совершение такого деяния следует предусмотреть наказание в виде лишения свободы на срок от пяти до двенадцати лет.

К каждой из перечисленных санкций следует приобщить наказание в виде лишения права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью на срок до трех лет.

6. Целесообразно уточнить обязанности сотрудников уголовно-исполнительной системы при применении ими физической силы, специальных средств и оружия во время несения службы. В этой связи необходимо дополнить пункты 1-3 четвертого абзаца ст. 28 Закона РФ «Об учреждениях и органах, исполняющих уголовные наказания в виде лишения свободы» положениями, обязывающими сотрудника:

– предоставить лицу не только достаточно времени для выполнения поставленных сотрудником УИС требований, но и возможности для их выполнения;

– осуществлять действия с учетом создавшейся обстановки, характера и степени опасности действий лиц, в отношении которых применяются физическая сила, специальные средства или оружие, а равно любые подручные средства, соответствующие характеру и силе оказываемого ими сопротивления;

– принять меры по оказанию лицу, получившему телесные повреждения в результате применения физической силы, специальных средств или огнестрельного оружия, а равно любых подручных средств, первой доврачебной помощи;

– незамедлительно докладывать непосредственному начальнику о каждом случае применения физической силы, специальных средств и оружия, а равно любых подручных средств;

– сохранять по возможности без изменения место происшествия, если в результате применения им физической силы, специальных средств или оружия, а равно любых подручных средств, лицу причинено ранение либо наступила его смерть.

Обоснованность и достоверность результатов исследования обеспечены применением многообразия апробированных методов и методик, сходностью полученных в результате их использования результатов, соблюдением требований доктринальных положений теории уголовного права, тщательным отбором эмпирического материала, обобщением практического опыта.

В обоснование выводов и предложений по диссертации положены результаты анализа правовых документов досоветского, советского и постсоветского исторических периодов, а также действующего зарубежного, международного и российского законодательства. Положения работы основаны на статистических данных ФСИН России, Управления Судебного департамента в Рязанской области, а также материалах уголовных дел, рассмотренных в районных судах г. Рязани и Рязанской области. Кроме того, в работе рассмотрены постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации и решения Верховного Суда США.

Эмпирической основой исследования также послужили результаты проведенного анкетирования, в ходе которого было опрошено 388 сотрудников отделов охраны, безопасности и оперативных отделов, проходящих службу в 10 федеральных казенных учреждениях ФСИН России (6 исправительных колоний, 2 следственных изолятора, 1 воспитательная колония, 1 лечебное исправительное учреждение), а также 385 лиц, содержащихся в тех же учреждениях.

Теоретическая значимость исследования заключается в том, что его результаты вносят вклад в развитие теории о проблемах, связанных с применением физической силы, специальных средств и оружия сотрудниками УИС России. Материалы исследования способствуют систематизации и развитию научных представлений о правовой природе института уголовной ответственности сотрудников УИС России, его эффективности.

Разработанные автором теоретические положения расширяют научное представление об истории развития законодательной регламентации уголовной ответственности сотрудников уголовно-исполнительной системы за неправомерное применение физической силы, специальных средств и оружия, вопросах уголовной ответственности сотрудников УИС России за неправомерное применение физической силы, специальных средств и оружия в российском и зарубежном законодательстве, сущности и содержании основных понятий, связанных с применением физической силы, специальных средств и оружия сотрудниками уголовно-исполнительной системы, в законодательстве России, особенностях уголовно-правовой оценки неправомерных действий, связанных с применением физической силы, специальных средств и оружия сотрудниками УИС России в процессе осуществления профессиональной деятельности.

Результаты исследования могут найти применение в научно-исследовательской деятельности при дальнейшей разработке проблематики в рамках заявленной темы, а также в других научных областях.

Практическая значимость исследования состоит в том, что теоретические обобщения, выводы и предложения, сформулированные в настоящем исследовании, могут быть использованы в законотворческой работе (автором предложены изменения в Уголовный кодекс РФ, Закон РФ «Об учреждениях и органах, исполняющих уголовные наказания в виде лишения свободы»), в практической деятельности (автором разработаны и внедрены в практическую деятельность территориальных органов ФСИН России по Рязанской и Смоленской областям практические рекомендации для сотрудников территориальных органов ФСИН России на тему «Действия сотрудников УИС России, связанные с применением физической силы, специальных средств и оружия»), в учебном процессе образовательных учреждений ФСИН России по дисциплинам «Уголовное право», «Уголовно-исполнительное право», а также в системе курсов повышения квалификации сотрудников учреждений и органов ФСИН России.

Апробация и внедрение результатов исследования. Основные идеи, тезисы и выводы диссертации изложены в 9 научных статьях автора, 5 из которых опубликованы в изданиях, входящих в перечень рецензируемых научных журналов и изданий, рекомендованных ВАК Минобрнауки России. Отдельные положения работы получили апробацию в выступлениях автора на международных, всероссийских и региональных научно-практических конференциях: «Человек: преступление и наказание» (Рязань, 2010), «Научное обеспечение реализации Концепции развития уголовно-исполнительной системы Российской Федерации до 2020 года» (Рязань, 2011), «Уголовно-исполнительная система Российской Федерации в условиях модернизации: современное состояние и перспективы развития» (Рязань, 2012), «Актуальные вопросы подготовки сотрудников полиции к правомерному применению огнестрельного оружия: наука, практика, педагогика, психология» (Нижний Новгород, 2014).

Диссертантом разработаны практические рекомендации на тему «Действия сотрудников УИС России, связанные с применением физической силы, специальных средств и оружия», которые внедрены в практическую деятельность сотрудников территориальных органов ФСИН России по Рязанской и Смоленской областям. Кроме того, результаты исследования внедрены в учебный процесс Академии ФСИН России и используются при проведении учебных занятий по дисциплине «Уголовное право». Апробация результатов исследования подтверждается соответствующими актами о внедрении.

Структура и объем работы. Структура работы определяется целью и задачами исследования. Диссертация состоит из введения, двух глав, заключения, списка использованной литературы и приложений. Объем и оформление диссертационного исследования отвечают требованиям ВАК Министерства образования и науки Российской Федерации.


Глава 1. ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА ЗАКОНОДАТЕЛЬНОЙ

РЕГЛАМЕНТАЦИИ УГОЛОВНОЙ ОТВЕТСТВЕННОСТИ

СОТРУДНИКОВ УИС РОССИИ ЗА НЕПРАВОМЕРНОЕ ПРИМЕНЕНИЕ ФИЗИЧЕСКОЙ СИЛЫ, СПЕЦИАЛЬНЫХ СРЕДСТВ И ОРУЖИЯ

1.1. Анализ развития законодательной регламентации уголовной

ответственности сотрудников УИС России за неправомерное применение физической силы, специальных средств и оружия

на различных исторических этапах

Уяснение содержания и правовой природы законодательной регламентации уголовной ответственности сотрудников УИС России за неправомерное применение физической силы, специальных средств и оружия будет в полной мере объективным при рассмотрении вопроса об отношении законодателя к данной проблеме на разных этапах развития уголовно-правовой мысли. Изучение основополагающих аспектов темы исследования в их историческом развитии позволит выявить закономерности, лежащие в основе формирования и становления рассматриваемого правового института. Академик Б.М. Кедров писал: «Изучение прошлого может и должно служить средством для того, чтобы понять настоящее и предвидеть будущее и на основании этого осмыслить развитие науки как целенаправленный исторический процесс»3.

Перед тем, как проводить исторический анализ изучаемой проблемы, представляется необходимым разъяснить фундаментальные понятия исследования, отражающие наше понимание неправомерного применения физической силы, специальных средств и оружия сотрудниками уголовно-исполнительной системы.

Прежде всего следует отметить, что говоря о применении сотрудниками УИС России физической силы, специальных средств и оружия, к числу сотрудников УИС России мы относим лишь тех сотрудников, которые в силу должностных обязанностей, установленных в законе, имеют право их применять. Кроме того, подчеркнем, что сотрудники УИС России относятся к категории должностных лиц, поэтому по отношению к ним будут применимы нормы действующего российского уголовного законодательства, закрепляющие ответственность за совершение должностных преступлений (прим. 1 ст. 285 УК РФ).

В.Н. Опарин в своей работе объединяет составляющие понятия «применение физической силы, специальных средств и оружия» в более лаконичное понятие «применение мер непосредственного принуждения»4, однако в настоящем исследовании мы будем придерживаться понятийного аппарата, приведенного в ст. 86 УИК РФ. Согласно указанной норме, физическая сила, специальные средства и оружие, применяемые в служебной деятельности сотрудников УИС России, обобщены в термин «меры безопасности».

Говоря о неправомерном применении физической силы, специальных средств и оружия, следует рассмотреть понятие «неправомерность», в том числе с точки зрения уголовного права. В широком смысле понятие «неправомерность» определяется соответствием явлений социальной жизни (деятельности или результатов деятельности субъектов права) требованиям и дозволениям, содержащимся в нормах права, государственной воле5. С точки зрения уголовного права, неправомерность выступает критерием соответствия действий субъектов деяния нормам действующего уголовного законодательства и в этом смысле оно тождественно принципу законности, отраженному в УК РФ. В настоящем исследовании понятие «неправомерность» применяется в отношении правовой характеристики действий сотрудников УИС России, связанных с применением ими мер безопасности и понимается как уголовная противоправность их применения.

В целях выяснения становления социальной и правовой природы законодательной регламентации уголовной ответственности сотрудников уголовно-исполнительной системы за неправомерное применение физической силы, специальных средств и оружия на различных исторических этапах (а также на следующих стадиях настоящего исследования) представляется необходимым определить критерии правовой оценки действий обозначенных сотрудников, связанных с применением мер безопасности. Правомерность применения физической силы, специальных средств и оружия сотрудниками УИС России определяется либо исполнением сотрудниками уголовно-исполнительной системы должностных обязанностей, связанных с их применением, либо совершением правомерных действий при наличии обстоятельств, исключающих преступность деяния. Неправомерность применения физической силы, специальных средств и оружия сотрудниками УИС России заключается в незаконном их применении в нарушение должностных обязанностей, либо в превышении пределов правомерности причинения вреда при наличии обстоятельств, исключающих преступность деяния, либо в совершении умышленных действий с их применением, направленных на непосредственное причинение вреда безотносительно института превышения должностных полномочий.

Исторический аспект изучения развития российского законодательства, закрепляющего наступление уголовной ответственности сотрудников исправительных учреждений за неправомерное применение физической силы, специальных средств и оружия, а также порядок и условия освобождения их от уголовной ответственности при наличии обстоятельств, исключающих преступность деяния, предполагает соблюдение хронологических периодов, позволяющих проследить тенденции принятия и изменения соответствующих правовых норм. Считаем необходимым выделить следующие этапы развития российского уголовного законодательства: досоветский, советский и постсоветский.

При изучении особенностей уголовного законодательства рассматриваемой категории лиц следует уточнить субъект совершения деяния, который в рамках настоящего исследования является специальным – сотрудник всех видов исправительных учреждений (а в историческом аспекте и мест содержания под стражей), который в соответствии с занимаемой должностью и возложенными на него должностными обязанностями имеет право на применение мер безопасности (физической силы, специальных средств и оружия). В рамках исторического анализа представляется целесообразным проследить становление и развитие не только уголовно-правовых, но и уголовно-исполнительных норм, а также нормативных правовых актов, регулирующих служебную деятельность сотрудников исправительных учреждений, в том числе определяющих порядок применения ими мер безопасности в процессе исполнения должностных обязанностей.

На сегодняшний день нет достоверных сведений об особенностях наступления ответственности сотрудников мест содержания под стражей в случае нарушения ими установленных правил применения физической силы при обращении с пленниками или арестантами в период до зарождения российской государственности, существовали ли в то время подобные правила, где и в какой форме они были закреплены. В связи с этим мы рассматриваем развитие уголовного законодательства с момента начала применения института уголовного наказания в виде лишения свободы в форме тюремного заключения – с раннего досоветского исторического периода (XVI–XVII вв.). В это время условия и режим содержания заключенных в тюрьмах и местах содержания под стражей, порядок применения сотрудниками обозначенных учреждений физической силы не были закреплены в нормативных актах, а определялись распоряжениями местных административных руководителей.

Основными источниками права в это время были судебники 1497 и 1550 гг., а также Соборное уложение 1649 г. Уголовная ответственность сотрудников тюрем и мест содержания под стражей за применение используемых ими тогда мер безопасности в нарушение указаний администрации определялась в соответствии с общими нормами обозначенных исторических правовых документов, регулирующих общественные отношения при причинении вреда или смерти. При этом ст. 88 Соборного уложения закрепляла допустимые пределы правомерности причинения вреда сотрудниками тюрем и мест содержания под стражей в отношении преступников, пойманных с поличным при совершении кражи или убийства6, что служило критерием освобождения указанных сотрудников от уголовной ответственности.

Начало XVIII в. ознаменовалось вступлением в действие Воинского устава Петра I, в котором не были предусмотрены специальные нормы для рассматриваемой категории сотрудников, а уголовная ответственность за неправомерное применение ими мер безопасности наступала в соответствии с общими нормами, закрепляющими ответственность за умышленное причинение вреда или смерти. Так, в случае применения сотрудниками тюрем или мест содержания под стражей мер безопасности, повлекшего смерть потерпевшего, виновный подлежал ответственности в соответствии с арт. 154 Воинского устава: «кто кого волею и нарочно без нужды и без смертного страху умертвит, или убьет его тако, что от того умрет, оного кровь паки отмстить, и без всякой милости оному голову отсечь»7. В том же документе содержится толкование представленной нормы, где указано предписание судье принимать решение по квалификации противоправного деяния с учетом технических характеристик предметов совершения преступления, что имело значение при правовой оценке действий сотрудников тюрем или мест содержания под стражей, если ими применялись предметы, используемые в качестве специальных средств8.

Воинский устав Петра I содержал также общие нормы об обстоятельствах, исключающих преступность деяния, действие которых охватывало и сотрудников тюрем и мест содержания под стражей. В соответствии с арт. 156 Воинского устава допускалось причинение смерти в случаях необходимости осуществления лицом права на самооборону: «кто прямое оборонительное супротивление для обороны живота своего учинит, и оного, кто его к сему принудил, убьет, оный от всякого наказания свободен»9. Отметим, что во время правления Петра I служебную деятельность работников тюрем и мест содержания под стражей охватывала норма арт. 160 Воинского устава Петра I, в соответствии с которой предусматривалось наступление высшей меры наказания в виде отсечения головы лицу, отдавшему своему подчиненному незаконный приказ, направленный на совершение убийства10.

В 1767 г. Екатерина II представила на рассмотрение кодификационной комиссии Наказ о составлении проекта нового Уложения, где была осуществлена первая попытка дать ответ на назревавшие вопросы об объективной справедливости применения пытки в тюрьмах и местах содержания под стражей. В Наказе отмечается недопущение причинения сотрудниками исправительных учреждений физического вреда, который мог бы оставить уродства на теле заключенного под стражу, а также запрещалось содержание арестанта в условиях, способствующих получению уродства11. Подобные идеи были заимствованы Екатериной II из трактата Ч. Беккариа «О преступлениях и наказаниях»12.

В начале XIX в. в Российской империи начинает формироваться качественно иной механизм исполнения наказаний, ориентированный не на ограждение правонарушителей от общества, а на их исправление. Рассмотрим особенности правовой регламентации служебной деятельности сотрудников тюрем и мест содержания под стражей, обращая особое внимание на законодательное закрепление их права применять физическую силу при исполнении служебных обязанностей.

В этот период уровень развития государственного механизма еще не предусматривал возможность получения сотрудниками тюрем и мест содержания под стражей знаний, умений и навыков в образовательных учреждениях, поэтому свои должностные права и обязанности они осваивали по месту прохождения службы. Следствием функционирования такой модели отношений между государством и сотрудниками указанных учреждений являлось отсутствие системности в действиях данных сотрудников, способствующей полноценному и единообразному обеспечению нормального функционирования тюрем и мест содержания под стражей. Сотрудники данных учреждений самостоятельно определяли необходимость, своевременность и законность применения физической силы.

При Александре I проводилась внутренняя политика по реформированию тюрем и мест содержания под стражей, что впервые в мировой практике позволило создать надзорные структурные подразделения – губернские тюремные инспекции. Должностными лицами таких подразделений являлись тюремные инспектора, осуществлявшие систематические проверки несения службы и соблюдение правил обращения с осужденными сотрудниками тюрем и мест содержания под стражей. Процесс централизации тюрем и мест содержания под стражей обеспечил объединение местных учреждений и давал надзорному органу возможность следить за законностью действий сотрудников поднадзорных учреждений. Это, в свою очередь, обеспечивало точность и достоверность сведений о фактах применения физической силы сотрудниками тюрем и мест содержания под стражей, а также положило начало единообразию порядка ее применения.

В рамках настоящего исследования особую значимость имеет принятое в 1804 г. Положение о должности смотрителя тюремного замка в Москве и о должности караульного офицера в тюремном замке, которое представляло собой правовой документ, включавший в себя предписания сотрудникам тюрем и мест содержания под стражей по наложению взысканий на осужденных за дисциплинарные нарушения. В указанном Положении тюремным смотрителям предписывалось «с заключенными арестантами обхождение иметь строгое, однако же никогда не отступать от правил человеколюбия и обходиться без злобы, мщения и насильства»13.

В начале XIX в. в Российской империи правовой институт применения сотрудниками тюрем и мест содержания под стражей физической силы еще находился на стадии развития и не включал в себя унифицированную регламентацию порядка действий этих сотрудников в условиях нарушения осужденными режима содержания. На практике действия таких осужденных пресекались, а виновные задерживались, однако не существовало документов, регламентирующих перечень случаев, при которых могли применяться меры безопасности, а также порядок и формы их применения. В связи с этим применение физической силы сотрудниками тюрем и мест содержания под стражей носило субъективный, оценочный характер, регулируемый периодическими инспекционными проверками.

Александр I выступал сторонником реформирования организации функционирования тюрем и мест содержания под стражей и по его инициативе в 1819 г. было учреждено Попечительное о тюрьмах общество14 и принята Инструкция, разработанная Петербургским губернским прокурором для столичных тюрем15. В Инструкции не только содержались частные указания сотрудникам пенитенциарной системы царской России по устройству режима исправительных учреждений. Данный документ носил также рекомендательный характер и предписывал сотрудникам тюрем и мест содержания под стражей придерживаться высоких морально-этических норм поведения и развивать духовно-нравственные ценности у осужденных.

Совокупность норм рассмотренных правовых актов послужила правовой основой для принятия 26 мая 1831 г. первой общероссийской тюремной инструкции, получившей название «Инструкция смотрителю губернского тюремного замка». Согласно этой Инструкции, сотрудникам тюрем предписывалось обходиться с находящимися под их надзором арестантами «кротко и человеколюбиво»16. Им предписывалось стараться «приобрести к себе доверенность арестантов расспрашиванием о нуждах их, доставлением иногда некоторых пособий, ласковыми при трудах разговорами»17. При исполнении должностных обязанностей смотрители тюремных замков были обязаны «соблюдать спокойствие духа и отнюдь не предаваться досаде и вспыльчивости, дабы тем самым удостоверить виновного, что делаемое ему наказание основано на справедливости»18. Кроме того, в рассматриваемой Инструкции в обязанности священнослужителей тюремных замков входило «показывать пример всем служащим и содержимым в тюремном замке относительно исполнения своего дела благочинием, благонравием»19.

Подобный вектор регламентированных норм по обеспечению процесса исполнения наказания указывает на твердую позицию Российского государства начала XIX в. в аспекте обеспечения гуманного отношения к лицам, содержащимся в тюрьмах. На государственном уровне повышались требования к санитарно-бытовым нормам содержания правонарушителей, а также к обеспечению высокого образовательного и духовно-нравственного уровней развития, что играло значительную роль в обеспечении правопорядка на территории учреждения. Подобная тенденция к гуманизации отношения к осужденным со стороны лиц, осуществляющих исполнение наказания, не исключает и повышения требований на местах к смотрителям и надзирателям тюремных замков в аспекте правомерного применения физической силы по отношению к осужденным.

Правовые нормы развивающейся пенитенциарной системы уже носили предпосылки современного уголовно-исполнительного законодательства, хотя и не содержали положения о порядке применения мер безопасности ее сотрудниками. В то же время характерные изменения претерпевали и нормы уголовного права, так как в государстве возникла объективная необходимость реформирования уголовного законодательства.

К середине XIX в. основным уголовно-правовым актом было Уложение о наказаниях уголовных и исправительных 1845 г. В этом историческом правовом документе сотрудники тюрем и мест содержания под стражей все еще не выделялись как самостоятельный субъект преступления. Правомерность применения ими мер безопасности определялась, с одной стороны, выполнением приказа непосредственного руководителя, а с другой стороны, наличием общих норм об обстоятельствах, исключающих преступность деяния. К таким обстоятельствам относилась закрепленная в ст. 107 гл. 3 Уложения 1845 г.20 норма о необходимой обороне, в соответствии с которой любое лицо имело право применить при необходимой личной обороне употребление силы и каких бы то ни было мер для отражения нападения, равно и нанесение притом нападающему ран, увечья и самой смерти.

Сотрудники тюрем и мест содержания под стражей в силу специфики профессиональной деятельности чаще лиц других профессий оказывались в состоянии необходимой обороны. При этом согласно рассматриваемой норме, условиями исключения преступности деяния выступали обстоятельства, при которых действительно подвергались опасности жизнь, здоровье или свобода оборонявшегося. Кроме того, причинение вреда признавалось правомерным когда застигнутый при похищении или повреждении какого-либо имущества преступник, оказывал противодействие своему задержанию или прекращению начатого им похищения или повреждения. В той же норме было закреплено, что объектами необходимой обороны могли выступать жизнь и здоровье как оборонявшегося, так и других, находящихся в таком же положении.

В статье 107 Уложения 1845 г. также было закреплено, что прежде, чем причинять вред в состоянии необходимой обороны, обороняющийся должен был обратиться за защитой к местному или ближайшему начальству. Вместе с этой обязанностью в той же норме закреплялась обязанность обороняющегося без промедлений рассказать о происшествии людям, живущим по соседству с местом совершения деяния, а при первой возможности – к ближайшему начальству. Такая система оповещения руководства сотрудников тюрем и мест содержания под стражей нашла свое отражение и в действующих сегодня нормативных актах, регулирующих применение физической силы, специальных средств и оружия сотрудниками УИС России21.

В середине XIX в. одной из проблем, связанных с применением мер безопасности сотрудниками тюрем и мест содержания под стражей в состоянии необходимой обороны, как и сегодня, было определение пределов правомерности причинения вреда. В рассматриваемом Уложении содержалась общая норма, закрепляющая ответственность за «злоупотребление обороны» (ст. 107), где закреплялось, что «всякий напрасный, сделанный нападающему, после уже отвращения грозившей отъ него опасности, вредъ, признается злоупотреблениемъ обороны, и виновный вътомъ долженъ быть подвергаемъ наказанию, которое определяется по мере причиненного имъ вреда, по роду побуждения, коему онъ следовалъ и другимъ обстоятельствамъ дела».

В Уложении 1845 г. (ст. 367) впервые был закреплен институт превышения должностных полномочий, действия которого охватывали «чиновников или иных должностных лиц», к числу которых относились сотрудники тюрем и мест содержания под стражей. Виновными в превышении власти могли признаваться чиновники или иные должностные лица, «выступившие из пределов и круга действий, которые предписаны им по их званию, должности, месту или особенному поручению», а равно «учинившие что-либо в отмену или же вопреки существующих узаконений, учреждений, уставов или данных им наставлений».

На служебную деятельность сотрудников тюрем и мест содержания под стражей распространялась норма, регулирующая ответственность не только за действия, характеризовавшиеся неправомерным применением физической силы во время несения службы, но и за их противозаконное бездействие. Под таким бездействием понималось «неупотребление чиновником или иным должностным лицом в надлежащее время всех указанных или дозволенных законами средств, какими он имел возможность предупредить или остановить какое-либо злоупотребление или беспорядок» (ст. 368 Уложения 1845 г.).

Таким образом, в уголовном законодательстве середины XIX в. присутствовали нормы, с одной стороны, предполагающие наличие уголовной ответственности за превышение должностных полномочий, а с другой стороны, направленные на недопущение бездействия со стороны сотрудников тюрем и мест содержания под стражей в целях «предохранить государство, общество или вверенную им часть от ущерба или вреда».

Пятый раздел Уложения 1845 г. также содержал норму, исключавшую наступление уголовной ответственности за превышение должностных полномочий, в том числе за «принятие чрезвычайной, более или менее решительной меры» (ст. 369). Должностное лицо наделялось правом в последствии обосновать свои действия необходимостью их совершения для государственной пользы или незамедлительностью реагирования на складывающиеся обстоятельства в отсутствие своего прямого начальства.

Санкциями за превышение должностных полномочий, а равно за преступное бездействие государственных служащих, в том числе сотрудников тюрем и мест содержания под стражей, выступали следующие меры наказания (в соответствии с характером и обстоятельствами правонарушения):
«1) отрешение от должности; 2) исключение из службы; 3) заключение в крепости на время от одного года до двух лет» (ст. 370 Уложения 1845 г.).

Кроме того, данная норма содержала специальные санкции в случаях, когда правоприменитель сочтет правонарушение особенно важным. Такие санкции предусматривали лишение виновного сотрудника «всех особенных, лично и по состоянию присвоенных ему прав и преимуществ и ссылке на житье в губернии Томскую или Тобольскую, с заключением на время от одного года до двух лет» (ст. 370). Если последствия превышения должностных полномочий не признавались особо значимыми, то государственному служащему следовало нести ответственность «по усмотрению суда, сообразно с званием его и с местом, которое занимает, лишь к замечанию, или к выговору, или же к вычету от одного до шести месяцев из времени службы» (ст. 372).

К числу квалифицирующих признаков института превышения должностных полномочий, закрепленного в Уложении 1845 г., следует отнести и совершение действий, выраженных в «употреблении какого-либо рода истязания и жестокости» (ст. 374). На квалификацию такого деяния оказывали влияние «род истязаний и обстоятельства, более или менее увеличивающие вину его»
(ст. 374). Кроме того, в рассматриваемом нормативном правовом акте содержалась норма, в соответствии с которой подлежали квалификации действия сотрудников тюрем и мест содержания под стражей, если они «самовольно или заведомо препятствуют действиям другого в отправлении должности, не имея на то права, или законного предписания от высшего начальства, или иного законного к тому повода» (ст. 373), то есть при применении мер безопасности в отношении своего коллеги при правомерном исполнении им своих должностных обязанностей.

В отдельную норму Уложения 1845 г. выделялось превышение государственным служащим должностных полномочий при причинении «кому-либо с намерением и без явной необходимости, ран или увечья» (ст. 375), находясь при исполнении должностных обязанностей. В случаях, когда назначение наказания осложнялось конкуренцией правовых норм, правоприменителю предписывалось избирать в качестве санкции высшую меру наказания по соответствующим статьям Уложения.

Многие литераторы и общественные деятели середины XIX в. в своих произведениях обращали внимание на ярко выраженный антигуманный характер применения физической силы сотрудниками исправительных учреждений в процессе исполнения наказания. Так, в повести Ф.М. Достоевского «Записки из мертвого дома», написанной в 1860–1861 гг., рассматриваются случаи, при которых по отношению к осужденным применялись предметы, используемые сотрудниками исправительных учреждений в качестве специальных средств: «Палки, как барабанная дробь, как молния, разом, вдруг, низвергаются на его спину, и бедняк с криком упадает, как подкошенный, как сраженный пулей...»22.

Развращенному механизму исполнения наказаний, основанному на постоянном страхе лиц, отбывающих наказание под угрозой применения к ним физической силы, Ф.М. Достоевский противопоставлял собственные гуманистические идеи. Такими идеями, к примеру, являлись тезисы о необходимости стремления сотрудников исправительных учреждений к реальному исправлению осужденных, их дальнейшей социализации, интеграции в общество, а также духовно-нравственному возрождению.

Анализируя уголовную ответственность сотрудников исправительных учреждений за неправомерное применение физической силы, нельзя упускать из виду становление системы исполнения наказаний. Именно ее развитие послужило основой обеспечения условий, при которых сотрудники получили возможность правомерно применять физическую силу к осужденным.

Принятый в 1832 г. Свод учреждений и уставов о содержащихся под стражей и ссыльных23 (далее – Свод) дополнил Инструкцию смотрителю губернского тюремного замка и сохранял законную силу на территории Российской империи до начала ХХ в. Наибольшее значение в данном правовом акте имеют приложения, датированные концом XIX – началом ХХ в., поскольку именно они привнесли в российское законодательство первые правила применения физической силы и огнестрельного оружия сотрудниками исправительных учреждений.

В 1885 г. в Свод учреждений и уставов о содержащихся под стражей и ссыльных были внесены поправки, в соответствии с которыми сотрудникам тюрем и мест содержания под стражей впервые было разрешено применять огнестрельное оружие в процессе исполнения должностных обязанностей. Согласно этим поправкам, сотрудникам тюрем и мест содержания под стражей, а также их помощникам, не имеющим военных чинов, а равно тюремной страже, «присвоивается особая форма обмундированiя и вооруженiя. Оружiемъ и боевыми патронами чины тюремной стражи снабжаются изъвоенныхъ складовъ» (ст. 29).

Огнестрельное оружие разрешалось применять и сотрудникам «военных караулов», находящихся в ведомстве учреждений с особой внутренней обстановкой или большим количеством заключенных. Подобные должности признавались необходимыми с 15 июня 1887 г., «на случаѣ надобности въ предупрежденiи и подавленiи безпорядковъ вооруженною силою» (прим. 2
ст. 26 Свода). Поправкой, внесенной в Свод 3 мая 1865 г., была закреплена обязанность тюремных надзирателей нести службу с огнестрельным оружием для поддержания внутреннего порядка (ст. 189), однако в рассматриваемом правовом документе не закреплялись случаи, при которых сотрудникам исправительных учреждений можно было применять такое огнестрельное оружие.

В соответствии со ст. 185 Свода, в целях обеспечения безопасности в процессе исполнения наказания у осужденных, занимавших определенные государственные или военные должности, которые предусматривали постоянное ношение оружия, отбирались шпаги, «доколѣ не получатъ свободы». Такие объективные требования минимизировали риск совершения насильственных преступлений в учреждении, совершения побега или суицида осужденными, а также исключали возможность оказания вооруженного сопротивления сотрудникам учреждения при необходимости применения ими физической силы или огнестрельного оружия.

В середине XIX в. для организации и обеспечения системности в действиях сотрудников исправительных учреждений было недостаточно норм, содержащихся в Своде учреждений и уставов о содержащихся под стражей и ссыльных. Николай I выступил инициатором новой тюремной реформы и по его поручению в 1869 г. был составлен проект нового закона о тюрьмах, получивший одобрение правительства в апреле 1879 г. В соответствии с новым проектом пенитенциарной системы в государстве создавалось Главное тюремное управление, которое занималось непосредственно управлением тюрьмами. Фактически данная реформа была направлена на прекращение произвола со стороны сотрудников тюрем по отношению к осужденным, в том числе при применении мер безопасности. Обозначенную цель планировалась достигнуть путем материального стимулирования сотрудников тюрем, а также последующей регламентацией порядка осуществления ими служебной деятельности.

Отметим, что порядок применения сотрудниками тюрем и мест содержания под стражей огнестрельного оружия к концу XIX в. еще не был закреплен на законодательном уровне, поэтому государству необходимо было выстроить отношения в сфере обеспечения деятельности этих учреждений таким образом, чтобы их сотрудники действенно исполняли служебные обязанности. Требовалось создать систему обучения обращения с оружием и боеприпасами, оборудовать помещения для их хранения, а главное – разработать правила применения огнестрельного оружия сотрудниками исправительных учреждений.

Одной из предпосылок к обновлению нормативных документов, регламентирующих порядок применения мер безопасности сотрудниками исправительных учреждений, стала поправка от 10 июня 1907 г., внесенная в Свод учреждений и уставов о содержащихся под стражей и ссыльных. Согласно данной поправке, сотрудникам исправительных учреждений в служебной деятельности было необходимо руководствоваться Уставом конвойной службы, в котором закреплялись нормы, содержащие «подробныя правила о препровожденiи арестантовъ, о составляемыхъ при семъ документахъ, о правахъ, обязанностяхъ и дѣйствiяхъ военныхъ конвоевъ, о мѣрахъ поддержанiя среди арестантовъ порядка, равно какъ о случаяхъ и порядкѣ употребленiя конвойными оружiя» (ст. 374).

Сочетая в себе целый комплекс основополагающих институтов по охране и конвоированию, Устав конвойной службы послужил основным базисом для принятия 13 мая 1938 г. Временного устава конвойной службы рабоче-крестьянской милиции24. Отметим, что сходные нормы содержатся и в действующем законодательстве, определяющем порядок действий сотрудников ФСИН России, осуществляющих охрану и конвоирование осужденных и лиц, содержащихся под стражей.

Проанализированные выше Свод учреждений и уставов о содержащихся под стражей и ссыльных и Устав конвойной службы не являлись единственными нормативными документами, регулирующими деятельность сотрудников исправительных учреждений, связанную с применением ими физической силы и огнестрельного оружия. Параллельно с указанными документами нормальная деятельность таких учреждений обеспечивалась внутренними приказами, распоряжениями и инструкциями, принимаемыми руководством этих учреждений. Подобные управленческие решения охватывали деятельность сотрудников конкретных учреждений, исходя из специфики их деятельности, возложенных на них задач и ряда иных субъективных факторов.

Многие исследователи истории уголовно-исполнительного права обращаются к статистике, приведенной А.В. Кучинским, согласно которой «к концу XIX в. в России насчитывалось 895 тюрем. По данным на 1 января 1900 г., в них содержалось 90 141 человек»25. Естественным следствием такого распространения института исполнения наказания в виде лишения свободы стало увеличение штата сотрудников, обеспечивавших нормальную деятельность исправительных учреждений. Немаловажным было и улучшение качества несения ими службы в аспекте как материально-технического обеспечения, так и укрепления их профессиональных навыков. Следствием подобных положительных сдвигов в реализации сотрудниками исправительных учреждений должностных обязанностей, а также «в связи с уменьшением числа побегов и беспорядков в тюрьмах уменьшилось и число арестантов, убитых или раненых при их поимке или при подавлении беспорядков вооруженною силою. На 10 000 среднего ежедневного состава арестантов было убито и ранено: в 1906 г. – 21, в 1907 г. – 21, в 1908 г. – 7»26.

В конце XIX – начале XX вв. специфика развития законодательной регламентации уголовной ответственности сотрудников исправительных учреждений России за неправомерное применение физической силы и огнестрельного оружия заключалась в сохранении и преемственности духа правовых норм. Пенитенциарная система России стремительно модифицировалась, а действия ее сотрудников на местах оттачивались рутинной будничной трудовой деятельностью, в том числе связанной с применением физической силы и огнестрельного оружия, однако изменения, вносимые в Уложение 1845 г. перед очередным переизданием, были незначительными и не касались профессиональной деятельности сотрудников исправительных учреждений, связанной с применением мер безопасности.

Несмотря на отсутствие карательных норм за неправомерное применение мер безопасности указанных сотрудников, в редакции Уложения 1845 г. от 1903 г. Николаем II впервые была осуществлена попытка регламентации на законодательном уровне правомерных действий должностных лиц. Так, среди обстоятельств, исключающих преступность деяния, наравне с нормами о необходимой обороне, крайней необходимости и пр., закреплялось положение о запрете квалифицировать деяние в качестве преступного, если оно было «учинено во исполнение закона или во исполнение приказа по службе, данного надлежащей властью, в пределах ее ведомства, с соблюдением установленных правил, если приказ не предписывал явно преступного»27.

Поздний досоветский период характеризуется как время, когда «тюремный режим был вернейшим средством физического и душевного калечения»28, а «расправа осуществлялась путем легальных, а большей частью явно незаконных тюремных методов»29. Даже В.И. Ленин в своих сочинениях обращал внимание на «зверства царских тюремщиков, истязавших в Вологде и Зерентуе»30 его сограждан, отбывающих наказание в виде каторжных работ. Такая характеристика позволяет сделать вывод о том, что сотрудники исправительных учреждений начала XX в. не всегда придерживались правил применения мер безопасности по отношению к осужденным.

Важным этапом анализа исторического становления института уголовной ответственности сотрудников исправительных учреждений за неправомерное применение мер безопасности представляется советский период (период после Февральской буржуазно-демократической революции 1917 г. до распада СССР 26 декабря 1991 г.). Именно в это время объект настоящего исследования впервые расширяется до законодательно закрепленных норм, регулирующих основания и порядок применения сотрудниками исправительных учреждений не только физической силы, но и специальных средств, а также огнестрельного оружия. Отметим, что на раннем этапе данного периода, в период Временного правительства (между Февральской и Октябрьской революцией 1917 г.), было законодательно утверждено, что правоприменителям в осуществлении своей деятельности следует руководствоваться уголовными законами дореволюционного периода – уложениями
1845 и 1903 гг.
31

Постановлением от 12 декабря 1919 г. Правительство России утвердило Руководящие начала по уголовному праву РСФСР, характерной чертой которых стала правопреемственность основных идей института обстоятельств, исключающих преступность деяния, из уголовного законодательства царской России. Так, например, ответственность сотрудников исправительных учреждений за применение физической силы исключалась, если применение физической силы «явилось в данных условиях необходимым средством отражения нападения, или средством защиты от насилия над его или других личностью, и если совершенное насилие не превышает меры необходимой обороны»32. При этом критерии меры применения необходимой обороны не разъяснялись, поэтому данное понятие оставалось оценочным и в каждом конкретном случае определялось правоприменителем.

К началу 20-х гг. XX в. в первом Уголовном кодексе РСФСР, принятом 26 мая 1922 г., были изложены нормы об ответственности за превышение должностных полномочий. Данные нормы охватывали широкий круг обстоятельств совершения деяния. Уголовно-правовая оценка действий сотрудников исправительных учреждений за неправомерное применение физической силы и огнестрельного оружия регламентировалась как в нормах Общей части УК РСФСР 1922 г.33 – в статьях, регулирующих обстоятельства, исключающие преступность деяния, так и в нормах Особенной части рассматриваемого исторического правового документа, носящих более конкретный характер.

Так, согласно ст. 19 рассматриваемого кодекса об обстоятельствах, исключающих преступность деяния, «не подлежит наказанию уголовно наказуемое деяние, совершенное при необходимой обороне против незаконного посягательства на личность или права обороняющегося или других лиц, если при этом не допущено превышения пределов необходимой обороны». В указанной норме законодатель впервые вводит понятие предела необходимой обороны, которое представлялось оценочной категорией как для лица, осуществлявшего необходимую оборону, так и для правоприменителя при правовой оценке действий оборонявшегося.

Кроме того, согласно ст. 20 УК РСФСР 1922 г., не подлежали уголовной ответственности лица, совершившие уголовно наказуемое деяние «для спасения жизни, здоровья, или иного личного или имущественного блага своего или другого лица от опасности, которая была неотвратима при данных обстоятельствах другими средствами». Подобная диспозиция рассматриваемой нормы охватывала возможные случаи применения сотрудниками исправительных учреждений физической силы, а в ряде случаев и огнестрельного оружия. Эта норма стала, по сути, первой редакцией современного уголовно-правового института крайней необходимости. Характерной особенностью рассматриваемой нормы было закрепление критериев допустимого причинения вреда в состоянии крайней необходимости – причиненный вред должен был быть «менее важным по сравнению с охраненным благом».

Примечание к ст. 105 УК РСФСР 1922 г. дает основания относить сотрудников исправительных учреждений Советского государства к специальному кругу субъектов уголовного права – должностным лицам, которые определялись как занимающие постоянные или временные должности в каком-либо государственном (советском) учреждении или предприятии, а также в организации или объединении, имеющем по закону определенные права, обязанности и полномочия в осуществлении хозяйственных, административных, просветительных и других общегосударственных задач. Критерием наступления уголовной ответственности для таких лиц в аспекте института превышения должностных полномочий являлось соответствие осуществляемых ими действий полномочиям в соответствии с занимаемой должностью.

Рассмотрим порядок наступления уголовной ответственности сотрудников уголовно-исполнительной системы за неправомерное применение мер безопасности в рамках института превышения должностных полномочий по УК РСФСР 1922 г. В 30-е гг. XX в. законодатель знал различие между превышением и злоупотреблением должностных полномочий, однако пользовался иным понятийным аппаратом, что часто неточно выражало цели этих уголовно-правовых норм. Так, вместо понятия «превышение должностных полномочий» употреблялся термин «превышение власти», что хотя и не вызывало трудностей у правоприменителей того времени, однако не являлось корректным с точки зрения смысловой нагрузки.

Превышение власти характеризовалось совершением должностным лицом действий, «ярко выходящих за пределы предоставленных ему законом прав и полномочий» (ст. 106 УК РСФСР 1922 г.). Санкциями за такое преступление были увольнение виновного с занимаемой должности, либо лишение его свободы на срок до одного года, или не ниже одного года, в зависимости от обстоятельств совершения деяния. При этом право на определение максимальной меры наказания отдавалось на усмотрение правоприменителя, в соответствии с характером и степенью общественной опасности правонарушения, а также постпреступным поведением виновного.

В соответствии с диспозицией нормы УК РСФСР 1922 г. о превышении власти (ст. 106) все государственные должностные лица выделялись в отдельный субъект преступления. Стремясь отграничить лиц, имеющих право применять физическую силу и огнестрельное оружие при исполнении должностных обязанностей, законодатель вводит в рассматриваемую норму специальный квалифицирующий признак. Согласно этому признаку, характеризуемому как превышение должностных полномочий с применением насилия, огнестрельного оружия, а равно с сопровождением «особо мучительскими, или оскорбляющими личное достоинство потерпевших действиями» (ст. 106), минимальной мерой наказания выступало лишение свободы на срок не ниже трех лет.

Особо квалифицирующим признаком признавалось совершение того же деяния при особо отягчающих обстоятельствах, и влекло за собой применение максимально жесткой санкции – высшей меры наказания, под которой понималась смертная казнь посредством расстрела. Перечень этих особо отягчающих обстоятельств не был представлен в обозначенной норме УК РСФСР 1922 г. и право на признание тех или иных обстоятельств таковыми оставалось за правоприменителем.

Впоследствии развитие уголовно-правового института превышения должностных полномочий происходило путем внесения изменений и дополнений в рассмотренную норму Особенной части Уголовного кодекса РСФСР 1922 г. Такие изменения и дополнения были внесены УК РСФСР 1926 и 1960 гг., а также УК РФ 1996 г., и носили обогащающий, расширяющий и уточняющий данные нормы характер.

Наиболее важным советским нормативным актом, закрепившим фундаментальные права и обязанности сотрудников уголовно-исполнительной системы, а также регламентировавшим порядок применения ими физической силы, специальных средств и оружия, на протяжении практически всей второй половины XX в. было Положение об исправительно-трудовых колониях и тюрьмах МВД СССР, утвержденное 8 декабря 1958 г. Постановлением Совета Министров СССР34. В соответствии с указанным нормативно-правовым актом для обеспечения выполнения осужденными требований режима в исправительно-трудовых колониях и тюрьмах сотрудники этих учреждений наделялись правом применять не только физическую силу, но и предметы, используемые в качестве специальных средств. Так, «к заключенным, проявляющим буйство и бесчинство, а также оказывающим должностным лицам физическое сопротивление, могут применяться наручники и смирительные рубашки» (ст. 24). При этом не указывался порядок применения перечисленных предметов, а также допустимые сроки ограничения свободы действий осужденного.

Кроме того, в одной из норм Положения был закреплен специальный запрет на неправомерное применение физической силы, специальных средств или оружия сотрудниками исправительных учреждений, согласно которому «к заключенным не могут применяться меры, имеющие своей целью причинение физических страданий или унижение человеческого достоинства».

Положение об исправительно-трудовых колониях и тюрьмах МВД СССР при определенных обстоятельствах наделяло сотрудников исправительных учреждений правом применять огнестрельное оружие во время несения службы. Подобные обстоятельства описывались в нем как «случаи нападения заключенных на работников исправительно-трудовых колоний, тюрем и других лиц, угрожающего жизни последних, а также побега заключенных, если другими способами не представляется возможным предотвратить эти действия». Если сотрудник принимал решение применять огнестрельное оружие при возникновении описанных обстоятельств, его действия квалифицировались как правомерные исключительно в случае соблюдения им установленного законом порядка его применения.

Нельзя сказать, что советское уголовное законодательство середины XX в. в полной мере отвечало требованиям своего времени в аспекте правовой защиты законных интересов должностных лиц. Более того, к середине XX в. в нем накопилось множество противоречий, вызывающих юридическую коллизию уголовных норм. «Как итог процесса демонтажа репрессивного уголовного законодательства были приняты Основы уголовного законодательства Союза ССР и союзных республик 1958 года и Уголовный кодекс РСФСР 1960 года»35.

Уголовный кодекс РСФСР 1960 г. был принят в виде Закона РСФСР и вступил в силу с 1 января 1961 г.36 Данный правовой акт стал очередной вехой в развитии института уголовной ответственности сотрудников исправительных учреждений за неправомерное применение физической силы и оружия, и закрепил более строгую и точную регламентацию такой ответственности в формулировках норм Общей и Особенной части.

За период действия рассматриваемого кодекса многие его нормы претерпели ряд изменений и дополнений, в том числе охватывающие институт превышения должностных полномочий. Так, в соответствии с примечанием к
ст. 170 УК РСФСР 1960 г.
37, сотрудники исправительных учреждений относились к категории должностных лиц, в связи с чем были наделены специальным правовым статусом. Законодатель предусматривал для этой категории лиц ряд норм, под которыми понималось превышение должностных полномочий, однако ввиду специфики правового сознания своего времени указанный нормативно-правовой акт содержал иной понятийный аппарат: вместо понятия УК РСФСР 1922 г. «превышение власти» в гл. 7 УК РСФСР 1960 г. закреплялось понятие «превышение власти и служебных полномочий».

Под превышением власти или служебных полномочий в УК РСФСР 1960 г. (ст. 171) понималось «умышленное совершение должностным лицом действий, явно выходящих за пределы прав и полномочий, предоставленных ему законом». Обязательными условиями превышения должностных полномочий выступало наступление общественно опасных последствий, выраженных в причинении существенного вреда государственным или общественным интересам либо охраняемым законом правам и интересам граждан. При этом превышение власти и служебных полномочий наказывалось лишением свободы на срок до трех лет, или исправительными работами на срок до двух лет, или увольнением от должности.

По УК РСФСР 1960 г., если сотрудники исправительных учреждений неправомерно применяли меры безопасности, ответственность наступала в соответствии с квалифицирующими признаками института «превышения власти или служебных полномочий». В качестве таких признаков выступали обстоятельства, при которых действия должностного лица сопровождались насилием, применением оружия или мучительными и оскорбляющими личное достоинство потерпевшего действиями. Смысловая нагрузка понятия «насилие» характеризовалась применением должностным лицом физической силы, в том числе для ограничения свободы и передвижения потерпевшего. Данный квалифицированный вид превышения власти или служебных полномочий предусматривал специальное наказание в виде лишения свободы на срок до десяти лет (ст. 171 УК РСФСР 1960 г.).

Нетрудно проследить тенденцию законодателя к определению пределов санкций за преступления подобного характера. Так, по УК РСФСР 1922 г. (ст. 106) срок меры наказания в виде лишения свободы за совершение действий, подпадающих под квалифицирующие признаки нормы о превышении должностных полномочий, определялся по нижнему пределу (не ниже трех лет), по УК РСФСР 1960 г. (ст. 171) – по верхнему пределу (до десяти лет), а в действующем сегодня уголовном законодательстве (ч. 3 ст. 286) – по верхнему и нижнему пределам (от трех до десяти лет с лишением права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью на срок до трех лет).

Характерной особенностью нормы УК РСФСР 1960 г. о превышении власти или служебных полномочий является отсутствие в ее регламентации квалифицирующего признака, предусматривающего возможность возникновения тяжких последствий. Законодатель не выделял таких особо квалифицирующих признаков превышения должностных полномочий, как «угроза применения насилия» и «применение специальных средств», что также указывает на несовершенство уголовного законодательства 70-х гг. XX в.

Отметим, что сотрудники исправительных учреждений применяли меры безопасности не только при осуществлении должностных обязанностей, но и в случаях, предусмотренных закрепленными в законе обстоятельствами, исключающими преступность деяния. К таким обстоятельствам относились как необходимая оборона (ст. 13) и состояние крайней необходимости (ст. 14), так и задержание лица, совершившего преступное деяние38. В.Ф. Кириченко обосновывал целесообразность закрепления подобной нормы в УК РСФСР 1960 г. тем, что «задержание преступника приравнивается к необходимой обороне, а не охватывается ею»39.

Положение о превышении применения мер безопасности при задержании преступника было закреплено еще в ст. 145 и 152 УК РСФСР 1926 г., которые предусматривали наступление уголовной ответственности за убийство и причинение тяжких телесных повреждений преступнику с превышением пределов правомерности необходимой обороны или необходимых для его задержания мер, что было подтверждено в Постановлении Пленума Верховного Суда СССР от 23 октября 1956 г.40

К числу обстоятельств, исключающих преступность деяния, охватывающих возможные случаи применения сотрудниками исправительных учреждений мер безопасности, относятся и выделяемые А.А. Пионтковским в качестве самостоятельных такие обстоятельства, как «исполнение закона» и «принуждение к повиновению»41. По его мнению, в случае осуществления лицом профессиональных функций противоправность деяния исключается, «если занятие данной профессией разрешено законом, осуществляется в пределах, установленных законом, и на условиях, им определенных»42.

Таким образом, уголовная ответственность сотрудников исправительных учреждений за нарушение правил и порядка применения мер безопасности, определенных уставами, приказами и инструкциями, по советскому законодательству 70-х гг. XX в. могла наступать в трех случаях: при превышении пределов осуществления своих гражданских прав, при превышении должностных полномочий и при намеренном неправомерном применении мер безопасности в отношении осужденных или иных лиц. В последнем случае ответственность сотрудников исправительных учреждений должна наступать на общих основаниях за преступление против личности.

Проблема неправомерного применения физической силы сотрудниками исправительных учреждений к середине XX в. приобрела столь массовый характер, что ее описанию уделяли внимание ведущие мыслители того времени. Так, А.И. Солженицын отмечал в своей повести «Один день Ивана Денисовича», что сотрудники конвоя в исправительных учреждениях лагерного типа в случае побега осужденного нередко при его поимке самостоятельно решали его судьбу: «так иногда разъярятся – не берут беглеца живым. Пристреливают»43.

В соответствии с советским законодательством применение специальных средств не было закреплено в качестве особой формы мер безопасности. Фактически специальные средства применялись сотрудниками исправительных учреждений в более ранние исторические периоды, в то время как огнестрельное оружие было поставлено на вооружение в исправительные учреждения с 1885 г. Список предметов, которые могли применяться указанными сотрудниками в качестве специальных средств, а также порядок их применения закрепились лишь в постсоветском законодательстве, с принятием в 1993 г. Закона РФ «Об учреждениях и органах, исполняющих уголовные наказания в виде лишения свободы».

В 1977 г. была принята Конституция СССР44, которая по своей правовой природе являлась основным законом СССР и содержала новый для советского уголовного права институт – принцип презумпции невиновности, укрепивший правовой статус сотрудников исправительных учреждений при применении ими физической силы, специальных средств и огнестрельного оружия. При этом важно отметить, что УК РСФСР 1960 г. продолжал действовать вплоть до 13 июня 1996 г. – даты вступления в законную силу современного Уголовного кодекса РФ45.

С течением времени сотрудники исправительных учреждений получали все большую протекцию со стороны законодательства. Так, Постановление Пленума Верховного Суда СССР от 16 августа 1984 г. «О применении судами законодательства, обеспечивающего право на необходимую оборону от общественно опасных посягательств» наделяло представителей власти, в число которых входили и сотрудники исправительных учреждений, правовой защитой, исключая возможность наступления в отношении их уголовной ответственности за причинение вреда посягавшему, «если они действовали в соответствии с требованиями уставов, положений и иных нормативных актов, предусматривающих основания и порядок применения силы и оружия»46.

После распада СССР (26 декабря 1991 г.) в России началась активная работа Правительства России над проектами нового кодифицированного уголовного законодательства, которое отражало бы требования социальной, политической и экономической ситуации в стране. «В период экономических преобразований в России продолжал действовать УК РСФСР 1960 г., однако его содержание существенно менялось, отражая новые экономические и социальные характеристики общества»47.

Уголовный кодекс РФ был принят Государственной Думой РФ 24 мая 1996 г. и существенно укрепил в своих нормах правовой статус сотрудников УИС России по сравнению с нормами Уголовного кодекса РСФСР 1960 г. Так, в УК РФ были значительно расширены и дополнены общие нормы об обстоятельствах, исключающих преступность деяния, а также квалифицирующие признаки института превышения должностных полномочий, в том числе с применением насилия или угрозой его применения; применением оружия или специальных средств; причинением тяжких последствий. Более глубокий и всесторонний анализ современного уголовного законодательства России будет проведен в следующей главе настоящего исследования.

Таким образом, несмотря на вариативность норм, закрепляющих порядок уголовно-правовой оценки действий сотрудников исправительных учреждений, связанных с неправомерным применением физической силы, специальных средств и оружия, на всем протяжении исторического пути их становления и развития прослеживаются единые критерии правовой оценки действий обозначенных сотрудников, связанных с применением ими мер безопасности. В этом смысле правомерность применения физической силы, специальных средств и оружия сотрудниками УИС России определяется либо исполнением ими должностных обязанностей, связанных с их применением, либо совершением правомерных действий при наличии обстоятельств, исключающих преступность деяния. Неправомерность применения физической силы, специальных средств и оружия сотрудниками УИС России характеризуется нарушением должностных обязанностей, связанных с применением физической силы, специальных средств и оружия, превышением пределов правомерности причинения вреда при наличии обстоятельств, исключающих преступность деяния и совершением умышленных действий с применением физической силы, специальных средств и оружия, направленных на непосредственное причинение вреда.

Особенности уголовной ответственности сотрудников тюрем и мест содержания под стражей за неправомерное применение мер безопасности в досоветский период заключались в том, что с IX по XI вв. их действия, связанные с применением мер безопасности, подлежали уголовно-правовой оценке в соответствии с общими нормами об обстоятельствах, исключающих преступность деяния, а также о причинении вреда или смерти. Только с появлением Уложения о наказаниях уголовных и исправительных 1845 г. их служебная деятельность, связанная с применением мер безопасности, стала охватываться нормами о превышении должностных полномочий. В редакции Уложения 1845 г. от 1903 г. Николаем II впервые на законодательном уровне была осуществлена попытка правовой регламентации правомерных действий должностных лиц в определенных случаях: если они были совершены во исполнение закона или правомерного приказа по службе, данного надлежащей властью, в пределах ее ведомства, с соблюдением установленных правил.

Рассматривая законодательство советского периода, следует сделать вывод о том, что в нормах Уголовного кодекса РСФСР 1922 г. законодатель впервые вводит понятие предела необходимой обороны, однако не дает его определения. Данное понятие, так же как и критерии допустимого причинения вреда в состоянии крайней необходимости, представлялось оценочной категорией. При квалификации действий сотрудников исправительных учреждений, связанных с неправомерным применением физической силы и огнестрельного оружия, применялся квалифицирующий признак ст. 106 УК РСФСР 1922 г., характеризуемый как превышение должностных полномочий с применением насилия, огнестрельного оружия, а равно с сопровождением особо мучительскими или оскорбляющими личное достоинство потерпевших действиями.

Анализ уголовного законодательства постсоветского периода показал, что его нормы наиболее точно, хотя и не совершенно, отражают порядок наступления уголовной ответственности сотрудников УИС России за неправомерное применение ими физической силы, специальных средств и оружия, а также порядок освобождения данной категории должностных лиц от уголовной ответственности за правомерное их применение при наличии обстоятельств, исключающих преступность деяния. Постсоветский период принципиально отличается от предыдущих наличием качественно иной системы ведомственного управления и контроля, а также широкого круга нормативных правовых актов, связанных с порядком и особенностями применения мер безопасности сотрудниками исправительных учреждений.


1.2. Сравнительно-правовой аспект законодательной регламентации уголовной ответственности сотрудников УИС России за неправомерное применение физической силы, специальных средств и оружия

в России и зарубежных странах

Для того чтобы в достаточной степени отразить вопросы уголовной ответственности за неправомерное применение физической силы, специальных средств и оружия сотрудниками уголовно-исполнительной системы, представляется необходимым проанализировать современные особенности уголовно-правовой оценки подобных действий сотрудников исправительных учреждений не только в России, но и в зарубежных странах. Еще в начале XX в. русский ученый-криминалист С.В. Познышев писал, что «сравнительное изучение уголовного права должно занимать весьма видное место в содержании науки»48.

Изучение опыта зарубежного законодательства будет способствовать созданию теоретической основы для дальнейшей работы над проектами совершенствования действующего российского законодательства. Отметим, что в Уголовном кодексе Российской Федерации 1996 г. институт обстоятельств, исключающих преступность деяния, а также институт превышения должностных полномочий основаны главным образом на принципах, сформулированных советскими правоведами. Несмотря на то что эти принципы проверены временем и доказали свою эффективность в сфере регулирования уголовно-правовых отношений, связанных с профессиональной деятельностью сотрудников УИС России, все же существует ряд проблем с привлечением их к уголовной ответственности за неправомерное применение физической силы, специальных средств и оружия. В этом смысле справедливо мнение А.А. Малиновского, согласно которому «российская уголовно-правовая наука не должна быть самодостаточна»49.

При разработке УК РФ 1996 г. некоторые фундаментальные положения были заимствованы не только из советского законодательства, но и из уголовного законодательства развитых зарубежных стран. Со времени, прошедшего после его принятия, во многих правовых системах появились перспективные теории, «без рациональной имплементации которых национальное уголовное право становится отчасти архаичным»50.

Постоянное развитие общества и государства предполагает формирование новых правовых институтов, изменение и дополнение действующих правовых норм, в частности в аспекте реформирования УИС России. Так, одна из основных целей Концепции развития уголовно-исполнительной системы Российской Федерации до 2020 года – повышение эффективности работы учреждений и органов, исполняющих наказания, до уровня европейских стандартов обращения с осужденными и потребностей общественного развития. В связи с этим сравнительное правоведение позволит еще на этапе зарождения идеи по реформированию какой-либо правовой нормы уголовного или уголовно-исполнительного законодательства установить, проанализировать и принять во внимание положительные и отрицательные стороны действия аналогичных норм в зарубежных странах.

При рассмотрении изучаемой проблемы важно учитывать не только тенденцию развития законодательства зарубежных стран, но и историческое становление и особенности пенитенциарных систем рассматриваемых государств. Синхронное сравнение уголовного законодательства и особенностей пенитенциарных правовых систем зарубежных стран позволяет изучить их общие законы развития, выявить причины расхождений по исследуемым правовым институтам, а также «изучить вопрос о возможности взаимного усвоения юридического опыта в области правотворчества и правоприменения»51.

Подчеркнем, что в настоящем исследовании при проведении сравнительно-правового анализа развития института уголовной ответственности сотрудников уголовно-исполнительной системы за неправомерное применение физической силы, специальных средств и оружия во внимание принимались как особенности законодательства отдельных государств, так и специфические черты различных правовых систем, что позволило рассмотреть все многообразие национальных подходов к решению изучаемой проблемы.

Существуют различные классификации типов правовых семей, предлагаемые советскими52, зарубежными53 и российскими54 правоведами в зависимости от выбранной совокупности используемых критериев. В настоящем исследовании мы придерживаемся авторской классификации уголовно-правовых систем современности, предложенной А.В. Наумовым55. Согласно положений данной классификации с определенной долей условности в настоящее время можно выделить следующие основные системы уголовного права (как проявления правовых систем в целом):

1) романо-германская (европейское континентальное право);

2) англо-саксонская (общее право);

3) мусульманская;

4) социалистическая.

Кроме того, уточним, что ряд зарубежных стран, не вошедших
ни в одну из перечисленных правовых систем, рассматриваются в настоящем исследовании отдельно, с учетом их юридико-технических,
социально-экономических, культурологических, исторических и географических особенностей.

Прежде чем переходить к рассмотрению уголовно-правовых норм в аспекте деятельности сотрудников исправительных учреждений, обратим внимание на ряд особенностей некоторых фундаментальных принципов, характерных для их профессиональной деятельности.

В статье 1 Закона РФ «Об учреждениях и органах, исполняющих уголовные наказания в виде лишения свободы» указывается, что деятельность уголовно-исполнительной системы осуществляется на основе принципов законности, гуманизма, уважения прав человека, что обязывает сотрудников УИС России обеспечивать исполнение действующих нормативно-правовых документов и соблюдение правопорядка наиболее социально приемлемыми и гуманными средствами. Иными словами, современные условия развития уголовно-исполнительной системы РФ направляют сотрудников УИС России к обеспечению гуманизации условий содержания лиц, заключенных под стражу, и лиц, отбывающих наказание в виде лишения свободы.

Ст. 7 УК РФ закрепляет принцип гуманизма, обеспечивающий безопасность человека и недопущение применения наказания и иных мер уголовно-правового характера, применяемых к лицу, совершившему преступление, в целях причинения физических страданий или унижения человеческого достоинства. По мнению авторов одного из ведущих курсов российского уголовного права, «гуманизм уголовной юстиции противоречив: охраняя личность и права потерпевших, интересы общества, уголовная юстиция вместе с тем должна проявлять гуманность и по отношению к преступнику, нарушившему эти интересы»56. Рассматривая такую точку зрения в аспекте настоящего исследования, подчеркнем, что одним из наиболее приоритетных принципов профессиональной деятельности сотрудников УИС России является принцип гуманизма по отношению к лицам, содержащимся в исправительных учреждениях.

Однако в законодательстве многих зарубежных стран вместо формулировки «принцип гуманизма» встречается иная – «принцип гуманности». Так, в соответствии со ст. 27 Конституции Италии «наказания не могут состоять в мерах, противных чувству гуманности»57. Не исключая вариант некорректного перевода, обращаем внимание на очевидную и важную разницу: понятие «гуманность» шире понятия «гуманизм». Также отмечаем, что толкование принципа гуманности наказания (как и гуманизма) весьма относительно, и может быть оценено исключительно в аспекте социальных критериев, существующих на определенный момент времени в конкретной макросоциальной общности. Таким образом, в законодательстве РФ содержится более узкое и юридически корректное определение, подчеркивающее приоритет человеколюбия, что имеет значение во взаимоотношениях сотрудников УИС России и лиц, содержащихся в исправительных учреждениях ФСИН России.

В уголовном законодательстве многих зарубежных стран особое место занимает принцип уважения человеческого достоинства. В аспекте настоящего исследования представляет интерес норма, закрепленная в ст. 74 УК Швейцарии, согласно которой каждый осужденный, отбывающий наказание в виде лишения свободы или в отношении которого исполняется уголовная мера, имеет право на уважение его достоинства58. Кроме того, во многих странах принцип неприкосновенности достоинства человека, вне зависимости от его социального положения, закреплен в качестве конституционного принципа, определяющего содержание уголовного законодательства. В России достоинство личности охраняется государством (ч. 1 ст. 21 Конституции РФ) и ничто не может быть основанием для его умаления59, что не противоречит международным и зарубежным нормам в аспекте рассматриваемого вопроса. Отбывание лицом наказания в виде лишения свободы также не ограничивает его право на уважение человеческого достоинства, что особенно важно в условиях содержания в исправительных учреждениях.

В развитых с точки зрения правового сознания странах уголовное законодательство содержит правовой институт обстоятельств, исключающих преступность деяния. В данный институт законодатели разных стран включают различные виды обстоятельств, наличие которых освобождает от уголовной ответственности за совершение определенного деяния, которое хоть и причиняет определенный вред охраняемым законом интересам, однако не обладает признаками уголовной противоправности. Непосредственно определение обстоятельств, исключающих преступность деяния, содержится, например, в УК Узбекистана: «Исключающими преступность деяния признаются обстоятельства, при которых действие или бездействие, содержащие предусмотренные настоящим Кодексом признаки, не являются преступлениями ввиду отсутствия общественной опасности, противоправности или вины»60.

Отметим широкую вариативность перечня обстоятельств, исключающих преступность деяния, предусмотренных в уголовных нормах зарубежных стран. Помимо исполнения приказа, физического и психического принуждения, обоснованного риска, а также необходимой обороны и крайней необходимости, получивших наибольшее распространение среди уголовных правовых актов зарубежных стран, в уголовном законодательстве многих государств мира закреплены такие обстоятельства, исключающие преступность деяния, как причинение вреда при задержании преступника61, юридическая или фактическая ошибка62, действие непреодолимой силы и непредвиденного случая63, коллизия обязанностей64, а также исполнение законных полномочий. Последнее обстоятельство представляется особенно важным для нашего исследования, поэтому далее рассмотрим его более подробно.

Исполнение законных обязанностей в рамках должностных полномочий фактически является обстоятельством, исключающим преступность деяния, во всех странах, вне зависимости от того, закреплен ли данный правовой институт в уголовном законодательстве или нет. Критерием подобных действий выступает факт правомерности совершения деяния. Правомерное применение физической силы, специальных средств и оружия с точки зрения российского уголовного права также не обладает признаками уголовной противоправности, хотя и не включено в состав обстоятельств, исключающих преступность деяния (гл. 8 УК РФ).

В различных уголовно-правовых актах зарубежных стран исполнение законных обязанностей в рамках должностных полномочий имеет разную формулировку:

«– выполнение действий, предписанных или разрешенных законом (Буркина-Фасо, Израиль, Камерун, Судан, Франция);

– исполнение предписания закона (Бельгия, Гвинея, Нигерия, Турция);

– исполнение профессиональных обязанностей (Литва);

– исполнение должностных обязанностей (Ирак, Киргизия, Узбекистан);

– действие во исполнение юридического долга или в законное осуществление права (Италия, Коста-Рика, Мексика, Панама, Сальвадор);

– действие во исполнение долга или в законное осуществление права, власти или должностных обязанностей (Аргентина, Венесуэла, Гондурас, Куба, Перу);

– использование уполномоченным лицом силы в соответствии с законом (Сан-Марино, Финляндия, Хорватия, многие штаты США);

– поведение предписано или санкционировано правом или постановлением суда либо осуществлено публичным служащим при разумном исполнении им своих официальных полномочий, обязанностей или функций (Уголовный кодекс штата Нью-Йорк)»65.

Сущность этих норм сводится к тому, что даже если совершенное должностным лицом деяние попадает под состав какой-либо нормы Особенной части уголовного законодательства, в нем не будет присутствовать признак противоправности, на основании чего исключается преступность деяния. Подчеркнем, что норма об использовании законной силы при исполнении должностных обязанностей будет применяться законодателем исключительно в том случае, если субъект деяния осуществляет профессиональную деятельность правомерно и во время исполнения должностных полномочий. Так, если сотрудник исправительного учреждения применяет физическую силу по отношению к осужденному до или после заступления на службу, такие действия будут признаны неправомерными (при отсутствии иных обстоятельств, исключающих преступность деяния).

Уголовный кодекс Республики Корея устанавливает, что не является преступным «деяние, которое осуществляется в соответствии с законом, или в соответствии с принятой практикой деловых отношений, или иное деяние, которое не нарушает общественной морали»66. Уголовное законодательство Афганистана к числу условий исключения уголовной ответственности относит совершение подобного деяния в соответствии с законами шариата, то есть с одной из конфессиональных форм религиозного права67.

Уголовный кодекс Японии исключает возможность назначения судом уголовного наказания за «действие, совершенное в соответствии с законодательством либо в осуществление правомерной деятельности»68. Примерами подобных действий, с точки зрения концепции законодательства Японии, могут выступать такие действия должностных лиц, как исполнение смертной казни, предписанной судебным решением; правомерное задержание, осуществляемое уполномоченным сотрудником полиции, выполнение особого задания отрядами специального назначения различных ведомств, а также, что особенно ценно в аспекте настоящего исследования, правомерное применение мер безопасности сотрудниками пенитенциарной системы.

В уголовном законодательстве многих стран обстоятельства, исключающие преступность деяния, изложены в разделах общей части, и дифференцированы по ряду схожих критериев и функций. Так, в Примерном УК США «применение силы при исполнении закона» отождествлено с такими обстоятельствами, как «применение силы для защиты себя, других лиц, или имущества», а также «исполнение публичной обязанности», и сгруппированы в раздел 3 «Общие принципы оправдания»69. В странах Латинской Америки также наблюдается действие уголовного закона об институте исполнения законных полномочий. Например, в соответствии с УК Гватемалы законное осуществление права, наряду с необходимой обороной и крайней необходимостью, относится к подгруппе оправдывающих обстоятельств, исключающих преступность деяния70.

Многие другие страны, включая Россию, не закрепляют в уголовно-правовых актах использование законной силы при исполнении должностных полномочий, так как законодателю представляется очевидным отсутствие преступности деяний, совершенных во исполнение иных правовых документов, то есть в рамках закона. Отметим также отсутствие рассматриваемого обстоятельства, исключающего преступность деяния, в уголовном законодательстве стран СНГ. При этом использование законной силы при исполнении должностных полномочий было прямо предусмотрено в Модельном Уголовном кодексе – рекомендательном законодательном акте для СНГ. В частности, в ст. 44 Модельного УК государств-участников СНГ установлено, что «не является преступлением причинение вреда охраняемым законом интересам при совершении деяния, предписываемого или разрешаемого законодательством»71.

В странах, закрепляющих в уголовном законодательстве использование законной силы при исполнении должностных полномочий, применение данной нормы возможно исключительно при соблюдении двух основных условий причинения вреда, установленных законом или судебной практикой:

– запрет на превышение лицом должностных полномочий;

– реальная необходимость причинения вреда.

Правило о совершении действий при исполнении должностных полномочий сформулировано, в частности, в законодательстве Литвы: в соответствии с нормами Уголовного кодекса Литовской Республики лицо не подлежит ответственности за причинение ущерба, вызванного исполнением им профессиональных обязанностей, если при этом оно не превысило должностные полномочия, данные ему законами или иными правовыми актами72.

Второе условие правомерности причинения вреда заключается в наличии реальной необходимости его причинения, то есть причинение такого вреда не должно являться самоцелью. Данное условие получило закрепление в норме Уголовного кодекса Мексики, согласно которой не является преступным действие или бездействие, совершенное во исполнение юридического долга или осуществление права, если существует разумная необходимость в выбранных средствах для выполнения долга или осуществления права и деяние не осуществляется с единственной целью причинить вред другому лицу73.

Из изложенного следует, что норма об использовании законной силы должностными лицами при исполнении должностных обязанностей, в том числе сотрудниками исправительных учреждений при применении мер безопасности в рамках своих полномочий, содержится в уголовном законодательстве 32 рассмотренных зарубежных стран, а также некоторых штатов США, и закреплена в уголовном законодательстве данных стран, в разделах обстоятельств, исключающих преступность деяния. Отмечая отсутствие такой нормы в уголовном законодательстве РФ, подчеркнем наличие предпосылок к разработке и закреплению нормы об использовании законной силы при исполнении должностных полномочий в гл. 8 УК РФ.

Перейдем к рассмотрению института превышения должностных полномочий, в том числе с применением физической силы, специальных средств и оружия, в аспекте профессиональной деятельности сотрудников исправительных учреждений. Представляется целесообразным исследовать указанный институт в рамках предложенной нами дифференциации правовых систем (семей). Прежде всего, рассмотрим уголовное законодательство романо-германской правовой семьи, ярким представителем которой является Федеративная Республика Германия (ФРГ). Уголовный кодекс ФРГ был принят 13 ноября 1998 г., и в соответствии с изменениями, внесенными 24 февраля 2012 г., должностные преступления содержатся в разделе 30 Особенной части данного кодекса и называются «преступления, совершенные должностными лицами»74.

В отличие от классификации, принятой в российском уголовном законодательстве, а именно регламентации нормы о превышении должностных полномочий с применением насилия или угрозой его применения, а также с применением оружия или специальных средств (пп. «а» и «б» ч. 3 ст. 286 УК РФ), в Уголовном кодексе ФРГ данные квалифицирующие признаки закреплены в рамках отдельной нормы (§ 340) «Нанесение телесного повреждения при исполнении служебных обязанностей». Субъектом рассматриваемой нормы является должностное лицо, которое во время исполнения должностных обязанностей или в связи со своим служебным положением совершает действия, которыми наносит телесное повреждение или допускает его нанесение. Согласно ч. 1 § 340 УК ФРГ, в качестве санкций за подобное деяние предусмотрено наказание в виде лишения свободы на срок от трех месяцев до пяти лет. При этом законодатель принимает во внимание возможность причинения вреда меньшей степени тяжести и предусматривает за подобные деяния должностных лиц наказание в виде лишения свободы на срок до пяти лет или денежный штраф.

В соответствии с ч. 2 § 340 УК ФРГ наступление уголовной ответственности предусматривается не только за совершение преступного деяния, но и за покушение на него. Часть 3 рассматриваемой нормы содержит отсылочную норму к статьям этого же нормативного документа, в соответствии с которыми уголовная ответственность уполномоченных должностных лиц наступает в зависимости от квалификации деяния. Так, правонарушители могут подлежать уголовной ответственности по § 224–229 УК ФРГ. Перечисленные статьи содержатся в разд. 17 УК ФРГ и предусматривают наступление следующих санкций за преступления против личности:

за причинение опасного телесного повреждения – лишение свободы на срок от шести месяцев до десяти лет, в менее тяжких случаях – от трех месяцев до пяти лет (§ 224 УК ФРГ);

за истязание опекаемых лиц – лишение свободы на срок от шести месяцев до десяти лет (§ 225 УК ФРГ);

за причинение тяжкого телесного повреждения – лишение свободы на срок от одного года до десяти лет, если деяние совершено намеренно и сознательно – лишение свободы на срок не менее трех лет, в менее тяжких случаях абз. 1 – лишение свободы от шести месяцев до пяти лет, в менее тяжких случаях абз. 2 – лишение свободы на срок от одного года до десяти лет (§ 226 УК ФРГ);

за причинение телесного повреждения со смертельным исходом – лишение свободы на срок не менее трех лет, в менее тяжких случаях – лишение свободы на срок от одного года до десяти лет (§ 227 УК ФРГ);

за нанесение телесных повреждений по небрежности – лишение свободы на срок до трех лет или денежный штраф (§ 229 УК ФРГ).

При этом в § 228 УК ФРГ закреплена правомерность причинения телесных повреждений с согласия потерпевшего лица при условии, что совершенное деяние, несмотря на выраженное согласие потерпевшего, не нарушает общепринятые моральные нравы, что, с одной стороны, подчеркивает гуманность немецкого законодателя, а с другой – внимание государства за соблюдением гражданами нравственных этических норм.

В рамках настоящего исследования представляется важным отметить, что в главном уголовно-правовом акте ФРГ (§ 224) в качестве предметов, используемых уполномоченными должностными лицами при причинении вреда, квалифицируемого как опасное телесное повреждение, понимаются не «специальные средства и оружие», а «оружие» или «иное опасное орудие». При этом понятие «иное опасное орудие» шире, чем понятие «специальные средства», поскольку помимо средств, состоящих на вооружении у сотрудников правоохранительных ведомств и закрепленных в соответствующих нормативных документах, оно охватывает и иные средства, используемые в качестве предмета причинения лицу опасного телесного повреждения. На наш взгляд, реалиям служебной деятельности сотрудников УИС России отвечает более широкий охват предметов совершения преступного деяния, поэтому представляется целесообразным перенять эту формулировку в законодательство РФ.

Англо-саксонская правовая семья также предусматривает наступление уголовной ответственности за превышение должностных полномочий, но сотрудники исправительных учреждений стран, относящихся к этой правовой семье, не во всех случаях закреплены в законодательных актах рассмотренных нами стран в качестве специальных субъектов деяния. Так, в Уголовном кодексе Австралии отсутствуют нормы, регламентирующие наступление уголовной ответственности сотрудников исправительных учреждений. Указанные сотрудники не включены и в список должностных лиц, имеющих право законно применять меры безопасности75, однако не исключено, что они имеются в виду в расширительном толковании указанной нормы.

В соответствии с Уголовным кодексом штата Техас (section 39.02), государственный служащий независимо от места прохождения службы подлежит уголовной ответственности, если он совершает преступление с целью получения выгоды или намерением причинить вред или обмануть пострадавшего, и при этом умышленно или сознательно нарушает закон, закрепляющий его должностные обязанности (или должностные обязанности лица, чьи обязанности он исполняет)76. Наказание за совершение подобного деяния варьируется в зависимости от квалификации деяния и характера наступивших последствий (section 39.02 (с)).

В Уголовном кодексе штата Техас сотрудники исправительных учреждений выделены в специальный субъект преступления, что закреплено в норме указанного кодекса о злоупотреблении служебным положением (section 39.04). Согласно указанной норме наступление уголовной ответственности для сотрудников исправительных учреждений предусмотрено в следующих случаях:

– если сотрудник исправительного учреждения или лицо, исполняющее его обязанности, зная, что его поведение является незаконным, любым способом нарушает гражданские права лица, содержащегося под стражей, а именно отрицает или препятствует попытке осуществить или реализовать любые свои права, привилегии или иммунитет (section 39.04 (a)-(1));

– если сотрудник исправительного учреждения или лицо, исполняющее его обязанности, участвует в любой форме в половом контакте с лицом, находящимся под стражей (section 39.04 (a)-(2)).

В рассматриваемой норме также указано, что Генеральный прокурор Техаса имеет параллельную юрисдикцию с правоохранительными органами для расследования случаев нарушения рассматриваемой нормы уголовного закона, если эти случаи связаны с причинением значительных телесных повреждений или смерти (section 39.04 (d)).

При рассмотрении англо-саксонской правовой семьи следует обратить внимание на подход законодателя к решению проблемы определения необходимости применения мер безопасности, в особенности огнестрельного оружия, когда такого применения можно избежать. Подчеркнем, что сотрудники исправительных учреждений являются государственными должностными лицами с регламентированными обязанностями, за неисполнение которых они привлекаются к соответствующего вида ответственности. В связи с этим указанные лица, находясь при исполнении должностных полномочий, не могут проигнорировать правонарушение или конфликтную ситуацию, не предприняв меры к ее разрешению. Так, спецификой нормы о необходимой обороне уголовного законодательства штата Нью-Йорк (а также штата Пенсильвания) предусмотрено, что лицо может прибегнуть к применению любых мер безопасности только в случае, если у него не было возможности отступить, и, следовательно, избежать причинения смерти или тяжкого телесного вреда здоровью нападающего77. В этой норме закреплен и особый правовой статус должностных лиц во время несения службы, а также лиц, оказывающих им помощь, – им запрещается отступать при возникновении ситуаций, характерных для исполнения ими должностных обязанностей78. На наш взгляд, такой подход законодателя к поведению должностных лиц во время несения службы не предусматривает случаев, если группа правонарушителей будет иметь явное преимущество, что лишает их возможности сохранить свою жизнь и здоровье без ущерба для служебной деятельности. Кроме того, в аспекте профессиональной деятельности сотрудников силовых ведомств отступление может служить тактическим приемом или средством к закреплению на более удобной оборонительной позиции.

Одну из составных частей англо-саксонской правовой системы составляют судебные прецеденты. В этом смысле в рамках настоящего исследования показательным представляется ряд постановлений Верховного Суда США, связанных с применением мер безопасности сотрудниками исправительных учреждений.

В 1976 г. в деле Эстель против Гэмбла (Estelle v. Gamble) Верховный Суд США установил, что запрет на жестокие и необычные наказания, закрепленный в VIII поправке к Конституции США79, принятой в 1791 г., также распространяется на условия содержания в исправительных учреждениях и не является частью уголовного наказания80.

В Решении Верховного Суда США от 22 февраля 2010 г. по делу Джейми Л. Уилкинса против офицера Гэдди (Jamey L. Wilkins v. Officer Gaddy) обозначены условия неправомерности применения мер безопасности, согласно которым «чрезмерное применение физической силы в отношении заключенных может представлять собой жестокое и необычное наказание, (даже) когда заключенному не нанесены серьезные травмы»81. Иными словами, в США основанием для проведения расследования является факт применения мер безопасности вне должностных нормативных документов, регламентирующих обязанности сотрудников исправительных учреждений, вне зависимости от характера причиненного вреда. Таким образом, даже если заключенному, отбывающему наказание в исправительных учреждениях США, нанесен минимальный физический вред со стороны сотрудников данных учреждений, он вправе подать иск в соответствии с восьмой поправкой к Конституции США.

В рамках настоящего исследования представляет научный интерес мусульманская система права, возникшая и активно развивавшаяся в VII–X вв. – в период закрепления феодализма в Арабском халифате. Мусульманская правовая система представляет собой нормативную сторону религии ислама и может быть выражена в понятии «шариат». Помимо отношений уголовно-правового характера, предметом регулирования мусульманского права могут выступать и иные стороны человеческой жизни, в том числе отношения в области исполнения наказаний.

С развитием средств массовых коммуникаций и взаимоотношений между мусульманскими и европейскими странами, наблюдается тенденция к интеграции многих уголовно-правовых норм в мусульманский мир. Самобытность уголовно-правовых норм стран мусульманской правовой семьи заключается в том, что все правонарушения в этих странах подразделяются на три группы в соответствии со степенью общественной опасности совершенного преступного деяния: «хадд» – наибольшая степень (преступления против собственности, государства и общественного порядка), «кисас» – средняя степень (преступления против жизни и здоровья необратимого характера,
а также нарушение прав отдельных лиц) и «
тазир» – наименьшая степень общественной опасности (иные правонарушения, например, нарушение любых религиозных обязанностей).

В силу специфики профессиональной деятельности сотрудников исправительных учреждений по отношению к ним может быть применена исключительно такая норма правового регулирования, как «кисас». Указанная категория преступлений отличается фиксированными санкциями. Так, в большинстве мусульманских стран за причинение смерти в результате неправомерного применения мер безопасности сотрудниками исправительных учреждений предусматривается наказание по выбору родственников жертвы: смертная казнь или уплата «выкупа за кровь, называемого “дийа”»82.

Ярким примером уголовного законодательства, закрепляющего наступление уголовной ответственности за неправомерное применение физической силы, специальных средств и оружия сотрудниками исправительных учреждений по уголовному законодательству мусульманской правовой семьи, выступит законодательство Исламской Республики Иран.

В 80-е гг. XX в. не существовало специальной нормы для сотрудников исправительных учреждений Ирана, однако данная категория должностных лиц несла ответственность в соответствии со вступившим в действие
в 1981 г. исламским Законом «О
кисасе», целиком базировавшемся на соответствующих предписаниях шариата83. Обозначенный закон включал в себя 199 статей, среди которых предусматривались наказания за любые формы незаконного убийства и причинения телесных повреждений.

В 1991 г. был принят Исламский закон об уголовной ответственности Исламской Республики Иран – единый кодификационный правовой акт, включивший в себя все три категории правонарушений по шариату – «хадд», «кисас» и «тазир». Рассматриваемый Закон не регламентировал наступление уголовной ответственности за неправомерное применение мер безопасности сотрудниками исправительных учреждений как специальными должностными лицами. В качестве наказания за совершение подобного деяния Закон предусматривал наступление возмездия – наказания на основе принципа Талиона, под которым понимается «наказание, назначаемое виновному лицу за преступление против жизни и здоровья и равноценное вреду, причиненному этим преступлением» (ст. 17). Реализация такого наказания обеспечивается решением уполномоченного судьи отдать виновного во власть родственника убитого, который по желанию может убить его или простить84. По взаимному согласию виновного и лица, наделенного правом осуществления возмездия, данное наказание может быть заменено на «уплату виры в полном либо ином размере»85, которое также соответствуют исламским религиозным законам.

Отметим факт сильного влияния патриархата в странах мусульманской правовой семьи. Так, согласно ст. 42 УК Йемена, выплата «выкупа за кровь», то есть материальной компенсации пострадавшему за причинение телесных повреждений, в том числе при неправомерном применении мер безопаности сотрудниками исправительных учреждений, должна составлять не более трети от суммы, положенной в качестве компенсации за то же деяние в отношении мужчин86.

Среди стран мусульманской правовой семьи в аспекте настоящего исследования представляется актуальным рассмотреть уголовное законодательство стремительно набирающего международное влияние Катара, как одной из передовых стран-представителей частично кодифицированного мусульманского права. Сотрудники исправительных учреждений Катара подлежат уголовной ответственности за неправомерное применение мер безопасности во время исполнения должностных обязанностей в соответствии со ст.ст. 159, 161, 165 гл. 3 Уголовного кодекса Катара87 (далее – УК Катара).

В соответствии со ст. 159 УК Катара, уголовная ответственность предусматривается в случае, если должностное лицо, вне зависимости от государственной структуры, в которой оно состоит на службе, в процессе служебной деятельности применяет пытки, насилие или угрозы по отношению к обвиняемому, свидетелю или эксперту, например, в месте предварительного заключения, с целью добиться от пострадавшего признания в совершении какого-либо преступного деяния, принудить пострадавшего сделать заявление или не раскрывать информацию по какому-либо вопросу. За подобное преступное деяние предусматривается наказание в виде штрафа в размере заработной платы виновного лица за период, не превышающий пяти лет88. При этом в случае, если действия сотрудника исправительного учреждения приводят к причинению необратимых ран по отношению к пострадавшему, наказанием для правонарушителя будет лишение свободы на срок, не превышающий десяти лет, а если акт насилия причинит потерпевшему смерть – пожизненное лишение свободы.

Ст. 161 УК Катара предусматривает наступление уголовного наказания в виде лишения свободы на срок не более трех лет и штрафа в размере, не превышающем десять тысяч риал (официальная денежная единица в Эмирате Катар), раздельно или в совокупности, в отношении должностного лица, вне зависимости от государственной структуры, где данное лицо состоит на службе, если оно в процессе служебной деятельности использует жестокость или грубость по отношению к любому лицу, либо принуждает его совершать любые действия, за исключением случаев, когда закон разрешает такие действия.

Диспозиция ст. 165 УК Катара содержит предписание правоприменителю избирать дополнительную меру наказания в виде увольнения с занимаемой государственной должности. Таким образом, подчеркнем существенную европеизацию уголовного законодательства ряда стран мусульманской правовой семьи, в частности, Катара, уголовно-правовые нормы которого несущественно отличаются от норм романо-германской системы права, несмотря на наличие наказания за рассматриваемые деяния в виде смертной казни.

Рассматривая социалистическую правовую семью, отметим, что наиболее выразительным ее примером является Китай, законодательство которого создает условия для успешного национально-ориентированного развития этой страны. В вступившей в силу с 1 октября 1997 г. редакции Уголовного кодекса Китайской Народной Республики (далее – УК КНР) содержится норма, закрепляющая ответственность сотрудников исправительных учреждений как специальных субъектов совершения преступного деяния (ст. 248)89. Согласно этой норме, сотрудники исправительных учреждений, осуществляющие избиение заключенных и применяющие жестокие телесные наказания, наказываются лишением свободы на срок до 3 лет или краткосрочным арестом. При этом совершение указанной категорией должностных лиц тех же деяний, повлекших за собой причинение смерти или вреда здоровью человека, наказывается в соответствии со статьями УК КНР, регламентирующими наступление уголовной ответственности за умышленное убийство (ст. 232) и умышленное причинение травмы (ст. 234), исходя из максимально суровых наказаний, предусмотренных санкциями указанных статей.

В части 2 ст. 248 УК КНР закреплена ответственность сотрудников пенитенциарной системы Китая за принуждение лиц, содержащихся в исправительных учреждениях, к избиению других лиц, содержащихся в этих учреждениях, а равно за применение жестоких телесных наказаний по отношению к таким лицам. В качестве санкций за совершение подобных деяний предусмотрены санкции, аналогичные изложенным в ч. 1 рассматриваемой статьи.

Таким образом, закрепленная в УК КНР норма, выделяющая сотрудников исправительных учреждений Китая при неправомерном применении ими мер безопасности в качестве самостоятельных субъектов совершения преступного деяния, указывает на проблемные предпосылки, для преодоления которых разработана рассматриваемая норма. Ее наличие обусловлено признанием специфики условий прохождения службы указанными сотрудниками.

Рассмотрим изучаемую проблему с точки зрения уголовного законодательства Японии. Несмотря на то что эта страна не входит ни в одну из рассматриваемых в настоящем исследовании правовых систем, отметим, что в нормах ее уголовного законодательства ответственность сотрудников исправительных учреждений за неправомерное применение мер безопасности также (как и в уголовном законодательстве Китая) закреплена в рамках специального правового института.

В ряде норм Особенной части Уголовного кодекса Японии закреплена ответственность сотрудников исправительных учреждений как специального круга субъектов совершения преступного деяния (ст. 101, 195 (2), 196). Выделение сотрудников исправительных учреждений из общей категории должностных лиц в специальный круг субъектов уголовного права говорит о стремлении законодателя предусмотреть специальные санкции для сотрудников исправительных учреждений с учетом специфики их профессиональной деятельности.

Одной из таких норм является ч. 2 ст. 195 УК Японии, согласно которой сотрудник исправительного учреждения, осуществляющий охрану или конвоирование взятого под стражу в соответствии с нормами законодательства лица и применивший против него насилие либо допустивший причинение ему физического или морального вреда при исполнении в отношении его должностных полномочий, наказывается лишением свободы на срок до семи лет с обязательными работами или без таковых. В представленной норме законодатель отделяет понятие «причинение насилия» от понятия «причинение физического вреда», однако не дает критериев их различия. При этом санкции
ст. 196 УК Японии предусматривают более строгое наказание за причинение смерти или телесных повреждений в результате рассмотренных ранее действий сотрудников исправительных учреждений. Так, по отношению к виновному сотруднику исправительного учреждения может быть назначено наказание, предусмотренное нормой о причинении телесных повреждений или смерти лица, взятого под стражу, если данное наказание является более строгим (ст. 196).

В заключение параграфа следует отметить, что при рассмотрении особенностей ряда фундаментальных принципов, характерных для профессиональной деятельности сотрудников исправительных учреждений и закрепленных в законодательстве рассмотренных зарубежных стран, прослеживается тенденция к обеспечению гуманизации условий содержания лиц, заключенных под стражу и отбывающих наказание в виде лишения свободы, а также к обеспечению принципа уважения человеческого достоинства, в том числе в процессе отбывания наказания в исправительных учреждениях.

Мы считаем, что правомерное применение физической силы, специальных средств и оружия с точки зрения российского уголовного права не обладает признаками уголовной противоправности, хотя и не закреплено в качестве самостоятельной нормы в рамках института обстоятельств, исключающих преступность деяния. При этом необходимо отметить наличие подобной нормы об исполнении законных полномочий (использовании законной силы) в различных формулировках в уголовном законодательстве 32 зарубежных стран, а также некоторых штатов США.

Рассматривая институт превышения должностных полномочий, в том числе с применением физической силы, специальных средств и оружия, в аспекте профессиональной деятельности сотрудников исправительных учреждений, мы проанализировали уголовно-правовые нормы, в соответствии с которыми наступает правовая оценка действий сотрудников уголовно-исполнительной системы зарубежных стран. На основании проведенного анализа мы пришли к выводу, что в уголовном законодательстве Китая как представителя социалистической правовой семьи и Японии как страны, не вошедшей в указанные правовые семьи, закреплена ответственность сотрудников исправительных учреждений как специального круга субъектов совершения преступного деяния, в том числе в аспекте применения ими мер безопасности в процессе осуществления служебной деятельности. Закрепление подобных норм в уголовном законодательстве исследованных стран, на наш взгляд, обусловлено исторически сложившимся менталитетом людей, проживающих в странах Азиатско-Тихоокеанского региона.

Проведенный сравнительно-правовой анализ дает предпосылки к разработке специальных норм для Уголовного кодекса РФ, закрепляющих институт исполнения законных обязанностей в рамках должностных полномочий в качестве одного из видов обстоятельств, исключающих преступность деяния. Кроме того, представляется целесообразным перенять положительный опыт правовых систем зарубежных стран и рассмотреть возможность введения
в гл. 30 УК РФ специальной нормы, закрепляющей ответственность сотрудников
УИС России за неправомерное применение физической силы, специальных средств и оружия. Однако прежде чем разрабатывать проекты предлагаемых изменений и дополнений в российское уголовное законодательство, представляется важным изучить ряд аспектов в рамках темы исследования.


1.3. Понятие и особенности правовой регламентации применения физической силы, специальных средств и оружия сотрудниками УИС России в российском законодательстве и международных нормативно-правовых актах

В соответствии со ст. 1 Конституции РФ Российская Федерация является правовым государством, а правовое государство характеризуется, прежде всего, принципом верховенства права: действующим в государстве правовым нормам обязаны подчиняться все без исключения государственные органы, общественные объединения, граждане и должностные лица, к числу которых относятся и сотрудники УИС России. Особенностью правовой системы нашего государства выступает доминирование норм международных договоров Российской Федерации над нормами, предусмотренными ведомственным и федеральным законодательством (ч. 4 ст. 15 Конституции РФ). Судебная и исполнительная деятельность государственных органов ограничена действующими правовыми нормами, а решения, принятые законодательной властью, зависят от закрепленных в Конституции РФ и международных правовых документах прав и свобод человека. При этом государство вправе устанавливать и применять такие правовые нормы, которые в некоторой степени ограничивают ряд прав и свобод человека, однако только в той мере, в какой это необходимо для обеспечения общественной безопасности или защиты прав и свобод других лиц.

В этом смысле закрепление в должностных полномочиях сотрудников УИС России требования о применении физической силы, специальных средств и оружия при выполнении профессиональных обязанностей является нормативно закрепленным положением, наделяющим данную категорию должностных лиц правом на нарушение определенных прав и свобод лиц, содержащихся в исправительных учреждениях. Важно подчеркнуть, что законодатель признает необходимой реализацию сотрудниками УИС России такого права для поддержания нормальной деятельности исправительных учреждений, однако исключительно в установленных законом рамках необходимости их применения. При этом применение физической силы, специальных средств и оружия сотрудниками УИС России по отношению к лицам, содержащимся в исправительных учреждениях, должно осуществляться с неукоснительным соблюдением прав и свобод человека и гражданина, закрепленных в Конституции РФ, на которые не наложены ограничения в связи с отбыванием данным лицом наказания.

Чтобы понять природу правомерных действий сотрудников УИС России, важно уяснить, что составляет правовую основу их служебной деятельности в уголовно-исполнительной системе РФ. По состоянию на 10 января 2012 г. такую основу составляют Конституция РФ, законы и иные правовые акты Российской Федерации, нормативные акты Минюста и ФСИН России, Положение о службе в органах внутренних дел Российской Федерации и контракт о службе в уголовно-исполнительной системе90.

При этом в контексте настоящего исследования необходимо обозначить нормативную базу, которой на сегодняшний день руководствуются сотрудники УИС России при применении физической силы, специальных средств или оружия во время исполнения должностных обязанностей. Такую базу, в соответствии со степенью юридической силы, составляют нормы международного права, федеральные нормативно-правовые акты Российской Федерации, нормативно-правовые акты субъектов Российской Федерации, принятые в пределах их полномочий, ведомственные нормативные акты Минюста России и ФСИН России, а также локальные правовые акты (приказы, инструкции, распоряжения и иные нормативные акты), принятые руководством учреждения ФСИН России. Важно подчеркнуть, что некоторые из перечисленных правовых документов предназначены исключительно для служебного пользования и не рассматриваются в настоящем исследовании в силу малозначимости в аспекте изучаемой проблемы.

С точки зрения международного права фундамент правомерного применения физической силы, специальных средств и оружия сотрудниками исправительных учреждений при исполнении служебных обязанностей составляют:

  1.  Минимальные стандартные правила обращения с заключенными91 (пр. 33, 34, 54 п. 1–3);
  2.  Кодекс поведения должностных лиц по поддержанию правопорядка92 (ст. 3, комментарий, п. a, b, c);
  3.  Основные принципы применения силы и огнестрельного оружия должностными лицами по поддержанию правопорядка93;
  4.  Рекомендация R (82) 17 Комитета Министров странам-участницам относительно системы заключения и обращения с опасными преступниками94;
  5.  Европейские пенитенциарные правила. Рекомендация R (87) 3 Комитета министров государствам-членам относительно Европейских пенитенциарных правил95 (ст. 39, 40, 63.1, 63.2, 63.3).

К основным федеральным нормативным документам Российской Федерации, регламентирующим основания и порядок применения физической силы, специальных средств и оружия сотрудниками УИС России, относятся:

  1.  Уголовно-исполнительный кодекс Российской Федерации96 (ст. 86);
  2.  Закон РФ «Об учреждениях и органах, исполняющих уголовные наказания в виде лишения свободы»97 (ст. 28–31);
  3.   Федеральный закон «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений»98 (ст. 43–47);
  4.  Федеральный закон «Об оружии»99 (ст. 1, 2, 4, 6–8, 10, 11, 19, 22, 24, 27);
  5.  нормативно-правовые акты Минюста России и ФСИН России, в том числе для служебного пользования.

Окончательные указания относительно порядка несения службы, в том числе применения физической силы, специальных средств и оружия, даются сотрудникам исправительных учреждений на инструктажах перед заступлением на службу, а также во время проведения инструктивных занятий с личным составом подразделения. На таких занятиях лицам рядового и младшего начальствующего состава разъясняются особенности применения действующих нормативных документов в аспекте специфики прохождения службы и оперативной обстановки в исправительном учреждении, в частности на подконтрольном ими участке. Возможность проведения таких разъяснительных мероприятий без сомнения оказывает влияние на повышение уровня правомерности применения мер безопасности сотрудниками УИС России.

Таким образом, лица, имеющие распорядительные полномочия в отношении сотрудников УИС России, которым установлены требования о применении мер безопасности в определенных законом случаях в соответствии с занимаемой должностью, наделены правом ужесточать или, наоборот, смягчать данные требования в части оснований, порядка и интенсивности применения мер безопасности во время несения службы, однако, в рамках действующего законодательства. В этом смысле важно отметить, что руководители структурных подразделений учреждений и органов УИС при постановке соответствующих требований не должны нарушать нормы действующего уголовного, уголовно-исполнительного и ведомственного законодательства.

Несмотря на то что должностные обязанности по применению мер безопасности сотрудниками УИС России закреплены в федеральных нормативных актах Российской Федерации уже много лет, на сегодняшний день фактически отсутствуют определения фундаментальных понятий изучаемого правового института. В связи с этим представляется необходимым вывести авторские определения таких ведущих понятий исследования, как «сотрудник УИС России», «должностное лицо», «применение физической силы», «применение специальных средств и газового оружия», «применение огнестрельного оружия» в аспекте особенностей прохождения службы в учреждениях и органах ФСИН России, обращая особое внимание на регламентацию перечисленных понятий в действующем российском и международном законодательстве.

Рассмотрим понятие «сотрудник УИС России». В ст. 24 Закона РФ
«Об учреждениях и органах, исполняющих уголовные наказания в виде лишения свободы» закреплено понятие «сотрудники уголовно-исполнительной системы». Законодатель не видит необходимости конкретизировать государственную принадлежность сотрудников уголовно-исполнительной системы, поскольку действие закона распространяется на все исправительные учреждения и органы ФСИН России. В указанной норме понятие «сотрудники уголовно-исполнительной системы» охватывает круг лиц, состоящих на службе в учреждениях и органах ФСИН России и имеющих специальные звания сотрудников уголовно-исполнительной системы.

В соответствии со ст. 21 Федерального закона от 21 июля 1998 г. № 117-ФЗ100 на сотрудников уголовно-исполнительной системы распространяется действие Положения о службе в органах внутренних дел Российской Федерации, утвержденного Постановлением Верховного Совета Российской Федерации от 23 декабря 1992 г. № 4202-1101. На основании норм данного документа можно заключить, что сотрудниками уголовно-исполнительной системы являются граждане Российской Федерации, состоящие в должностях рядового и начальствующего состава уголовно-исполнительной системы, которым в установленном порядке присвоены специальные звания рядового или начальствующего состава внутренней службы.

Сотрудники УИС России относятся к категории должностных лиц: в примечании 1 к ст. 285 УК РФ закреплено, что должностными лицами в статьях гл. 30 УК РФ признаются «лица, постоянно, временно или по специальному полномочию осуществляющие функции представителя власти либо выполняющие организационно-распорядительные, административно-хозяйственные функции в государственных органах, органах местного самоуправления, государственных и муниципальных учреждениях, государственных корпорациях, а также в Вооруженных Силах Российской Федерации, других войсках и воинских формированиях Российской Федерации». Таким образом, уголовная ответственность за неправомерное применение сотрудниками УИС России физической силы, специальных средств и оружия в случае превышения должностных полномочий будет наступать в соответствии со ст. 286 УК РФ. Для того чтобы определить особенности наступления уголовной ответственности сотрудников УИС России за неправомерное применение мер безопасности в рамках института превышения должностных полномочий, следует рассмотреть понятие «должностное лицо» более подробно.

Во всех проанализированных нами работах о должностных преступлениях отмечается неполноценность и неточность определения, приведенного в действующем российском законодательстве. Авторы исследований должностной преступности предлагают свои варианты более объективного, на их взгляд, определения понятия «должностное лицо», однако все сходятся во мнении о необходимости дифференцировать данное понятие на несколько более узких, отражающих специфику профессиональной и служебной деятельности должностных лиц в зависимости от характера этой деятельности102. Несмотря на аргументы, приводимые исследователями в своих трудах, в действующем российском уголовном законодательстве сотрудники УИС России по-прежнему охвачены принятым в УК РФ понятием «должностное лицо», а их ответственность не закреплена в рамках специальной нормы, отражающей цели, задачи, методы, функции и организацию деятельности УИС России, а также обстоятельства, характерные для исполнения ими должностных обязанностей.

Рассмотрим международное правовое поле, регулирующее сферу уголовной ответственности должностных лиц. Конвенция ООН против коррупции содержит определение понятия «должностное лицо», причем в рассматриваемом международном документе оно закреплено более точной формулировкой – «публичное должностное лицо». В Конвенции под таким лицом понимается «любое назначаемое или избираемое лицо, занимающее какую-либо должность в законодательном, исполнительном, административном или судебном органе государства-участника на постоянной или временной основе, за плату или без оплаты труда, независимо от уровня должности этого лица»103.

В Кодексе поведения должностных лиц по поддержанию правопорядка приводится более узкое понятие – «должностное лицо по поддержанию правопорядка». В соответствии с комментарием «а» ст. 1 данного Кодекса термин «должностное лицо по поддержанию правопорядка» включает всех назначаемых или избираемых должностных лиц, связанных с применением права, которые обладают полицейскими полномочиями, особенно полномочиями на задержание правонарушителей104. Обращаем особое внимание на специфику полномочий, делегируемых этой категории лиц в рассматриваемом международном правовом акте. Такие полномочия характеризуются не только как служебные обязанности должностных лиц по поддержанию правопорядка, но и как собирательный принцип, объединяющий их в особую группу, единый правовой субъект, который охватывает и сотрудников уголовно-исполнительной системы.

В связи с тем что Конвенция ООН против коррупции была подписана от имени Российской Федерации 9 декабря 2003 г., а Кодекс поведения должностных лиц по поддержанию правопорядка был принят на заседании Генеральной Ассамблеи ООН 17 декабря 1979 г. при поддержке представителя СССР (Россия является правопреемником СССР, который, в свою очередь, являлся государством-членом ООН с 24 октября 1945 г.), понятие «должностное лицо» в Уголовном кодексе РФ и международных нормативных документах следует понимать как коллизионное и дифференцировать его в соответствии с охватываемым кругом лиц. Так, в российском уголовном законодательстве данное понятие следует разделить на два более узких: «публичное должностное лицо», в значение которого следует вложить более широкий круг лиц, чем в имеющемся на сегодняшний день понятии в примечании к ст. 285 УК РФ, и «должностное лицо по поддержанию правопорядка», которое охватывало бы любое назначаемое или избираемое должностное лицо, связанное с применением права, к числу должностных полномочий которого относится применение физической силы, специальных средств и оружия.

Понятие «сотрудники УИС России» охватывается понятием «должностное лицо по поддержанию правопорядка», закрепленным в международном нормативном документе. В то же время закрепленное в Кодексе поведения должностных лиц по поддержанию правопорядка определение не учитывает особенности прохождения службы сотрудниками уголовно-исполнительной системы и не отражает в полной мере специфику их профессиональной деятельности.

В Кодексе поведения должностных лиц по поддержанию правопорядка особое внимание обращается на высокую степень ответственности, требуемую от должностных лиц по поддержанию правопорядка. Особенностью их деятельности является постоянное выполнение возложенных на них законом обязанностей, «служа общине и защищая всех лиц от противоправных актов» (ст. 1 указанного Кодекса). В статье 3 рассматриваемого международного правового акта закреплены полномочия должностных лиц по поддержанию правопорядка, допускающие применение силы. Под закрепленным в международном правовом документе понятием «применение силы» понимается законное применение всех необходимых мер безопасности в рамках возложенных на сотрудника должностных полномочий.

Согласно ст. 3 Кодекса применение силы допускается исключительно в случаях крайней необходимости и в той мере, в какой это требуется для выполнения их обязанностей. При этом понятие «крайняя необходимость» в приведенной норме не относится к институту обстоятельств, исключающих преступность деяния, а подчеркивает исключительный характер применения мер безопасности должностными лицами по поддержанию правопорядка.

Особое внимание в Кодексе поведения должностных лиц по поддержанию правопорядка уделяется принципу пропорциональности (коммент. «b» ст. 3). В соответствии с этим принципом должностным лицам по поддержанию правопорядка рекомендуется применять силу в такой степени, какая будет являться соразмерной поставленной законной цели. При этом важно, чтобы такая сила не превышала необходимые для этих целей пределы (коммент. «а» ст. 3).

Отметим, что еще в 1998 г. В.Н. Опарин в своем исследовании отмечал несоответствие российского законодательства нормам международного права, действующим в области применения законодательства в отношении должностных лиц правоохранительных органов Российской Федерации. Следствием такого несоответствия, по его мнению, стало «возникновение отдельных негативных моментов, вызванных рассогласованностью законопроектов, отсутствием навыков использования норм международного права в отечественном законодательстве либо вовсе нежеланием их применения»105.

В ст. 86 УИК РФ закреплены меры безопасности, к числу которых относится применение физической силы, специальных средств и оружия, а также основания их применения сотрудниками уголовно-исполнительной системы во время несения службы. В части 1 рассматриваемой статьи закреплены случаи применения мер безопасности, а порядок их применения определяется законодательством Российской Федерации.

Применение физической силы, специальных средств и оружия объединены в единый термин «меры безопасности» в одной норме УИК РФ на основании достигаемой законной цели – пресечения указанных в ст. 86 УИК РФ противоправных действий, а равно предотвращения причинения осужденными вреда окружающим или самим себе. В то же время важно подчеркнуть уникальность особенностей применения каждой меры безопасности (основания и порядок применения, реализация применения и определение пределов правомерности применения).

Основным правовым документом, регламентирующим основания и порядок правомерного применения физической силы, специальных средств и оружия сотрудниками УИС России является Закон РФ «Об учреждениях и органах, исполняющих уголовные наказания в виде лишения свободы». Ряд ведомственных приказов и инструкций для сотрудников отделов и служб исправительных учреждений ФСИН России в части, регламентирующей деятельность сотрудников УИС России, связанную с применением мер безопасности, содержат нормы из указанного Закона.

В ст. 29 рассматриваемого Закона закреплено право сотрудников УИС России «применять физическую силу, в том числе боевые приемы борьбы, для задержания осужденных, пресечения преступлений и административных правонарушений, совершаемых осужденными или иными лицами, если ненасильственным способом не обеспечивается выполнение их законных требований». Законодатель не уточняет видовую категорию объектов, по отношению к которым надлежит применять физическую силу. Фактически сотрудники УИС России во время служебной деятельности могут правомерно применять физическую силу по отношению к подозреваемым, обвиняемым и осужденным в совершении преступления, иным лицам, дезорганизующим нормальную деятельность учреждений ФСИН России. Кроме того, сотрудники УИС России в целях минимизации причинения вреда имеют право применять физическую силу, специальные средства и оружие по отношению к материальным предметам окружающего пространства для достижения своих законных целей (к примеру, предупредительный выстрел в воздух сотрудниками отдела охраны, повреждения транспортного средства, на котором осуществляется побег, и т. д.).

В указанной статье выделяется такая форма применения физической силы сотрудниками УИС России, как боевые приемы борьбы. Подобные приемы не обозначены в нормативных актах, а подготовка сотрудников к их применению проводится на специальных занятиях по физической подготовке, планы проведения которых утверждаются начальниками соответствующих отделов исправительных учреждений. При этом сотрудник на практике не обязан пользоваться полученными на занятиях навыками, если владеет иными, более уместными для применения при тех или иных складывающихся обстоятельствах. Определенные категории сотрудников отделов безопасности и оперативных отделов исправительных учреждений ФСИН России при заступлении на службу обязаны быть вооружены специальными средствами, а отделов охраны при заступлении на службу в составе караульной смены или при осуществлении конвоирования – огнестрельным оружием.

В материалах судебной практики содержится определение понятия «применение оружия или специальных средств» при квалификации действий лица в соответствии с п. «б» ч. 3 ст. 286 УК РФ. В соответствии с п. 20 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 16 октября 2009 г. № 19 «О судебной практике по делам о злоупотреблении должностными полномочиями и о превышении должностных полномочий»106 под применением обозначенных мер безопасности правоприменителю следует понимать умышленные действия, связанные с использованием лицом поражающих свойств указанных предметов, или использование их по назначению. Такое определение, по нашему мнению, не раскрывает специфики и особенностей применения специальных средств или огнестрельного оружия сотрудниками УИС России.

В ст. 30 Закона РФ «Об учреждениях и органах, исполняющих уголовные наказания в виде лишения свободы» закреплен перечень специальных средств и случаи их применения, а также случаи применения газового оружия. При наступлении подобных случаев сотрудники УИС России самостоятельно определяют вид применяемого специального средства, а также интенсивность его применения с учетом складывающейся обстановки, характера правонарушения и поведения правонарушителя.

Несмотря на то что в п. 2 ст. 28 Закона РФ «Об учреждениях и органах, исполняющих уголовные наказания в виде лишения свободы» закреплена обязанность сотрудников уголовно-исполнительной системы обеспечить наименьшее причинение вреда осужденным и заключенным, предоставление пострадавшим медицинской помощи, которая охватывает случаи применения всех закрепленных в Законе мер безопасности, обязанность сотрудников УИС России по минимизации причинения вреда при применении мер безопасности закреплена также в норме о применении специальных средств и газового оружия: «применение специальных средств и газового оружия должно сводиться к минимальному причинению вреда осужденным, заключенным и иным лицам» (ст. 30 Закона).

Ряд закрепленных в Законе видов специальных средств в некоторых случаях при расширенном толковании данной нормы могут быть применены сотрудниками УИС России по отношению к животным или материально-техническим объектам окружающего пространства. На основании этого мы считаем, что перечисленные субъекты и предметы также нуждаются в определенной степени правовой защите, что мы отразили в предложенном далее определении.

Мы считаем, что применение огнестрельного оружия является одной из наиболее опасных форм поведения должностных лиц, поскольку последствиями его применения, как правило, выступает огнестрельное ранение, которое «существенно отличается от всех других видов ранений по структуре, характеру местных и общих изменений, течению процессов заживления»107. В связи с этим институт применения огнестрельного оружия, на наш взгляд, нуждается в более полном и широком анализе.

Ст. 31 Закона РФ «Об учреждениях и органах, исполняющих уголовные наказания в виде лишения свободы» озаглавлена как «Применение огнестрельного оружия». При этом в ней закреплены пять случаев, при которых сотрудники УИС России имеют право применять огнестрельное оружие, два случая, при которых огнестрельное оружие может использоваться, а также три случая, при которых огнестрельное оружие применяется без предупреждения. В той же норме закрепляется право обозначенных сотрудников обнажить огнестрельное оружие и привести его в готовность, которое они могут реализовать если считают, что в создавшейся обстановке могут возникнуть предусмотренные настоящей статьей основания для его применения. Учитывая такую разницу в формулировках, важно обратить внимание на то, что термин «применение огнестрельного оружия» в рассматриваемой норме неоднозначен и употребляется в широком смысле в названии статьи и в узком смысле в одном из аспектов ее гипотезы.

Применение огнестрельного оружия – это всегда действие. В то же время законодатель считает корректным дифференцировать действия, совершаемые сотрудниками УИС России во время несения службы при применении огнестрельного оружия (в широком смысле). Подобные действия получили разделение в рассматриваемой норме по следующим формам поведения:

применение огнестрельного оружия (в узком смысле);

использование огнестрельного оружия;

применение огнестрельного оружия без предупреждения;

обнажение огнестрельного оружия и приведение его в готовность.

Перечисленные формы применения огнестрельного оружия получили такое закрепление в Законе в связи с тем, что каждая из них обусловлена собственными объектами посягательства и специальным порядком действий сотрудников УИС России.

Приведенная классификация дает основания выделить сходство понятий «применение огнестрельного оружия» и «применение огнестрельного оружия без предупреждения», которое заключается в праве сотрудников УИС России использовать поражающие свойства огнестрельного оружия, то есть производить прицельный выстрел, направленный на причинение вреда здоровью осужденного или иного лица, животного, а равно причинение ущерба материально-техническим объектам окружающего пространства.

Понятие «использование огнестрельного оружия» охватывает произведение сотрудниками УИС России выстрела, однако такое деяние характеризуется качественно иной правовой природой, поскольку действия сотрудников в данном случае направлены не на причинение вреда жизни и здоровью правонарушителя, а на демонстрацию правонарушителю боевых свойств огнестрельного оружия. При использовании огнестрельного оружия выстрел может быть произведен прицельно, когда объектом посягательства выступит, например, транспортное средство, с помощью которого совершается побег, или неприцельно, например, в воздух для предупреждения лиц, содержащихся в исправительном учреждении, или иных лиц о намерении применить огнестрельное оружие, а равно для подачи сигнала тревоги и вызова помощи.

Обнажение огнестрельного оружия и приведение его в готовность отличается как от применения, так и от использования огнестрельного оружия, поскольку рассматриваемая форма поведения характеризуется действием, направленным на психику человека, без использования поражающих свойств огнестрельного оружия. Фактически же обнажение огнестрельного оружия и приведение его в готовность является формой поведения сотрудников УИС России, которую следует понимать как подготовку к применению огнестрельного оружия.

Г.М. Байзакова в своем исследовании предложила понятие «демонстрация оружия», которое не охватывается термином «применение оружия» и означает «угрозу, которая предусматривается как конструктивный, т.е. обязательный признак основного, но не квалифицированного состава насильственного преступления»108. Сотрудник УИС России будет нести ответственность за совершение подобных действий только в случае, если он злоупотребил своим законным правом и обнажил огнестрельное оружие или привел его в готовность безосновательно, имея целью осуществить угрозу причинения вреда. Специфика должностных обязанностей сотрудников УИС России дает все основания объекту посягательства опасаться осуществления этой угрозы со стороны сотрудника УИС России. В зависимости от обстоятельств деяния, такие действия сотрудников будут квалифицироваться в соответствии с ч. 1 или 2 ст. 119 УК РФ «Угроза убийством или причинением тяжкого вреда здоровью».

Отметим, что не каждый выстрел из огнестрельного оружия сотрудником УИС России во время несения службы подлежит правовой оценке как применение или использование огнестрельного оружия. В статье 31 Закона РФ «Об учреждениях и органах, исполняющих уголовные наказания в виде лишения свободы» такое применение или использование допускается исключительно в определенных, регламентированных случаях. Так, не повлечет наступление правовых последствий выстрел из огнестрельного оружия сотрудником УИС России, произведенный на стрельбище или в тире в рамках практических занятий по огневой подготовке, с соблюдением всех необходимых требований к осуществлению подобных мероприятий.

Обязательные юридические последствия возникают лишь при применении и использовании огнестрельного оружия сотрудниками УИС России вне занятий по огневой подготовке. О каждом случае применения огнестрельного оружия, подпадающем под эти формы поведения, а равно о незаконном его применении, сотрудники УИС России обязаны доложить непосредственному начальнику в течение 24 часов с момента его применения (ст. 31 Закона). Начальник оповещает сотрудников администрации исправительного учреждения или органа уголовно-исполнительной системы, которые, в свою очередь, должны незамедлительно уведомить прокурора. Закрепление в указанном Законе подобных условий оперативного оповещения руководства о каждом случае применения огнестрельного оружия во время исполнения должностных обязанностей сотрудниками УИС России говорит, с одной стороны, о стремлении государства обеспечить контроль за деятельностью данных сотрудников, в том числе за совершением ими действий, связанных с применением огнестрельного оружия, а с другой стороны – о чрезвычайном характере сложившейся обстановки в исправительном учреждении в результате применения огнестрельного оружия, а также о высокой степени общественной опасности его применения.

Международное законодательство относит применение огнестрельного оружия к крайним мерам. Так, согласно ст. 3 Кодекса поведения должностных лиц по поддержанию правопорядка, подобные меры должны применяться, когда правонарушитель оказывает вооруженное сопротивление или иным образом ставит под угрозу жизнь окружающих и при этом для его задержания или пресечения его действий недостаточно применить другие меры, имеющие менее исключительный характер. Под термином «другие меры» в рассматриваемом международном документе понимается применение уполномоченными сотрудниками правоохранительных органов физической силы, специальных средств или иных предметов и средств, кроме огнестрельного оружия, состоящих на вооружении в соответствующих государственных учреждениях, а равно использование любых подручных предметов.

Исследователь проблемы правового регулирования применения физической силы, специальных средств и оружия сотрудниками правоохранительных органов И.В. Василенко отмечает наличие «коллизий, связанных с понятием «применение оружия», возникших в Федеральном законе «Об оружии» (ст. 24)»109, с иными законами, регулирующими порядок применения огнестрельного оружия сотрудниками различных правоохранительных ведомств. Отметим, что в ст. 24 указанного Федерального закона закреплены основания и порядок применения оружия гражданами Российской Федерации в состоянии необходимой обороны или крайней необходимости. Рассматриваемая норма, на наш взгляд, является более широкой, чем нормы, приведенные в федеральных законах РФ, регламентирующих служебную деятельность сотрудников правоохранительных органов. И.В. Василенко предлагает следующее единообразное изложение термина «применение оружия» – «использование его боевых свойств для причинения физического вреда человеку либо оказания на него психического давления»110. Несмотря на то что такая формулировка представляется достаточно доступной и лаконичной для широкого круга субъектов применения оружия, в рамках настоящего исследования представляется необходимым предложить формулировку термину «применение огнестрельного оружия сотрудниками УИС России».

В.Н. Опарин считал, что «стремление России стать авторитетным субъектом международных отношений обязывает ее подтвердить закрепленный Конституцией Российской Федерации приоритет общепризнанных принципов и норм международного права и в связи с этим привести свое внутреннее законодательство в соответствие с ними»111. В связи с этим считаем необходимым вывести авторское определение понятия «правомерное применение физической силы, специальных средств и оружия сотрудниками УИС России», с учетом требований действующего российского и международного законодательства. Представляется важным, чтобы подобное определение носило системный, непротиворечивый характер и подчеркивало недопустимость превышения пределов правомерности применения соответствующих мер безопасности.

Правомерным применением физической силы, специальных средств и оружия сотрудниками УИС России следует считать соразмерное поставленной законной цели оказание сотрудниками уголовно-исполнительной системы принудительного физического воздействия на подозреваемых, обвиняемых, осужденных или иных лиц, а равно на объекты окружающего пространства, характеризующееся использованием в установленных законом случаях индивидуальных умений и навыков, специальных средств и оружия, состоящих на вооружении у сотрудников уголовно-исполнительной системы, а также их поражающих свойств, а в состоянии необходимой обороны или крайней необходимости при отсутствии специальных средств или оружия – любых подручных средств, если для выполнения поставленной законной цели недостаточно применить иные меры, носящие менее исключительный характер, и если при этом не превышены необходимые для достижения этой цели пределы.

Считаем необходимым раскрыть приведенные в определении понятия «законная цель» и «превышение пределов правомерности применения мер безопасности». Исходя из действующего законодательства основной законной целью сотрудников УИС России является обеспечение нормального функционирования уголовно-исполнительной системы.

И.С. Кокорин, изучая проблему ответственности за вред, причиненный применением физической силы, специальных средств и оружия в аспекте служебной деятельности сотрудников органов внутренних дел, предложил в своем исследовании понятие «несоразмерное причинения вреда, нанесенного применением физической силы, специальных средств и оружия сотрудником ОВД». Он считал, что под данным понятием следует понимать «действия сотрудников ОВД, направленные на выполнение своих функций с нарушением правовых актов, регламентирующих пределы применения физической силы, специальных средств и оружия, за которые, при наличии других условий, указанных в законе, наступает ответственность за причинение вреда»112. На наш взгляд, рассматриваемая формулировка («несоразмерное причинение вреда») подобрана неудачно, поскольку может охватывать как превышение пределов правомерности применения мер безопасности, так и недостаточность их применения. В этом случае следует предложить понятие «превышение пределов правомерности применения мер безопасности», которое следует понимать как совершение сотрудниками правоохранительных органов действий, не соответствующих складывающейся обстановке и выходящих за рамки действующих норм российского законодательства.

В аспекте настоящего исследования важно отметить, что одной из наиболее опасных и широко обсуждаемых форм неправомерного применения физической силы, специальных средств и оружия сотрудниками УИС России выступает регламентируемый Уголовным кодексом РФ институт истязания, в том числе с применением пытки. Чтобы в полной мере понять правовую сущность данного института, обратимся к российским и международным нормативным документам.

В соответствии со ст. 5 Кодекса поведения должностных лиц по поддержанию правопорядка, сотрудники исправительных учреждений как особая группа лиц, охватываемая более широким термином «должностное лицо по поддержанию правопорядка», не могут «осуществлять, подстрекать или терпимо относиться к любому действию, представляющему собой пытку или другие жестокие, бесчеловечные или унижающие достоинство виды обращения и наказания». В той же норме закреплен запрет должностным лицам по поддержанию правопорядка ссылаться «на распоряжения вышестоящих лиц или такие исключительные обстоятельства, как состояние войны или угроза войны, угроза национальной безопасности, внутреннюю политическую нестабильность или любое другое чрезвычайное положение» для оправдания применения пыток или других жестоких, бесчеловечных или унижающих достоинство видов обращения и наказания.

Подобные запреты послужили фундаментом принятия 10 декабря 1984 г. Генеральной Ассамблеей ООН Конвенции против пыток и других жестоких, бесчеловечных или унижающих достоинство видов обращения и наказания, до сих пор являющейся высшим международно-правовым документом в аспекте запрета применения пыток, в том числе со стороны сотрудников исправительных учреждений. В п. 1 ст. 1 указанной Конвенции понятие «пытка» определяется как «любое действие, которым какому-либо лицу умышленно причиняется сильная боль или страдание, физическое или нравственное». Расширяют определение международного нормативного документа предложенные в той же норме цели таких действий, последняя из которых охватывает и действия, совершаемые сотрудниками уголовно-исполнительной системы при неправомерном применении мер безопасности:

получение от лица, по отношению к которому применяются такие действия, каких-либо сведений или признаний;

получение от третьего лица каких-либо сведений или признаний;

наказание лица, по отношению к которому применяются такие действия, за поступок, которое совершило оно или третье лицо или в совершении которого оно подозревается;

запугивание или принуждение его или третьего лица;

любая иная причина, основанная на дискриминации любого характера, когда такая боль или страдание причиняются государственным должностным лицом или иным лицом, выступающим в официальном качестве, или по их подстрекательству, или с их ведома или молчаливого согласия.

В контексте настоящего исследования важно уточнить, что в Конвенции 1984 г. конкретизировано понятие «применение пытки»: из него исключены причинение боли или страданий лицам, отбывающим наказание в местах лишения свободы, если такие боль или страдание возникают «только из-за законного лишения свободы, ввиду состояния, присущего этому, или вследствие этого, в той степени, насколько это совместимо с Минимальными стандартными правилами обращения с заключенными» (коммент. «b»).

Итак, осуществление указанными сотрудниками правомерных действий при применении физической силы, специальных средств или оружия в рамках профессиональных обязанностей не противоречит рассмотренной норме Конвенции против пыток и других жестоких, бесчеловечных или унижающих достоинство видов обращения и наказания. Действие рассматриваемой нормы обеспечивает сотрудников УИС России законодательной поддержкой, поскольку применение мер безопасности в соответствии с нормативными документами, предписывающими порядок их применения, является для сотрудника УИС России не только субъективным правом, но и служебной обязанностью.

В указанной Конвенции в отношении понятия «применение пытки» установлена так называемая универсальная юрисдикция, предписывающая властям любого государства подвергать уголовному преследованию виновного в применении пыток, вне зависимости от его гражданства и места совершения деяния. Среди 127 государств, присоединенных к Конвенции 1984 г., есть и Российская Федерация. При этом некоторые закрепленные в международном правовом акте нормы образуют коллизию с правовой системой РФ. Так, недопущение применения пытки в России регламентируется ч. 2 ст. 21 Конституции РФ, однако Основной закон Российской Федерации не дает толкования понятию «применение пытки».

Федеральным законом от 8 декабря 2003 г. № 162-ФЗ к ст. 117 Уголовного кодекса РФ добавлено примечание, закрепляющее в законодательстве РФ разъяснение юридическому термину «применение пытки», однако в нем не отражены особенности толкования данного термина в аспекте специфики прохождения службы сотрудниками правоохранительных органов. Согласно обозначенному примечанию под пыткой в указанной статье и других статьях УК РФ понимается «причинение физических или нравственных страданий в целях понуждения к даче показаний или иным действиям, противоречащим воле человека, а также в целях наказания либо в иных целях», что сужает международное определение данного термина.

Таким образом, на наш взгляд, понятие «применение пытки» в российском уголовном законодательстве нуждается в уточнении. Под ним следует понимать любое действие, которым какому-либо лицу умышленно причиняется физическая боль или нравственное страдание, чтобы получить от него или от третьего лица сведения или признания, наказать его за действие, которое совершило оно или третье лицо или в совершении которого оно подозревается, а также запугать или принудить его или третье лицо, или по любой причине, основанной на дискриминации любого характера, либо в иных целях. Такие боль или страдание могут быть причинены государственным должностным лицом или иным лицом, выступающим в официальном качестве, или по их подстрекательству, или с их ведома или молчаливого согласия. В контексте настоящего исследования важно подчеркнуть исключение из приведенного определения причинение боли или страданий, которые возникают в результате законных санкций, неотделимы от этих санкций или вызываются ими случайно.

В настоящем параграфе мы провели анализ основных российских и международных нормативных документов, составляющих правовую основу служебной деятельности сотрудников уголовно-исполнительной системы в аспекте применения ими мер безопасности. Мы привели список российских и международных нормативных документов, которыми руководствуются сотрудники УИС России при исполнении своих должностных обязанностей, в том числе, связанных с применением мер безопасности.

Рассматривая сущность понятий «сотрудник уголовно-исполнительной системы» и «должностное лицо», мы обратили внимание на особенности их регламентации в действующем российском и международном законодательстве. Неоднозначность понятия «должностное лицо» в Уголовном кодексе РФ и международных нормативных актах говорит о наличии правовой коллизии, разрешить которую, по нашему мнению, может разделение этого понятия в соответствии с охватываемым кругом лиц.

Мы вывели определение понятия «правомерное применение физической силы, специальных средств и оружия сотрудниками УИС России» в аспекте профессиональной деятельности сотрудников УИС России, акцентируя внимание на том, чтобы определение соответствовало требованиям международных правовых документов, носило системный, непротиворечивый характер и подчеркивало недопустимость превышения пределов правомерности применения соответствующих мер безопасности. При этом мы дали разъяснение вводимым нами понятиям «законная цель» и «превышение пределов правомерности применения мер безопасности».

Кроме того, мы рассмотрели проблему неправомерного применения пытки с точки зрения международного и российского права и пришли к выводу, что в Конвенции против пыток и других жестоких, бесчеловечных или унижающих достоинство видов обращения и наказания из понятия «применение пытки» исключены действия, связанные с причинением боли или страданий лицам, отбывающим наказание в местах лишения свободы, если такие боль или страдание возникают из-за законного лишения свободы, ввиду состояния, присущего этому, или вследствие этого, если это совместимо с Минимальными стандартными правилами обращения с заключенными. В связи с этим мы предприняли попытку уточнить понятие «применение пытки» в российском уголовном законодательстве, предусмотрев исключение из него правомерных действий сотрудников УИС России, связанных с применением мер безопасности при исполнении должностных обязанностей.


Глава
II. УГОЛОВНО-ПРАВОВАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА ДЕЙСТВИЙ СОТРУДНИКОВ УИС РОССИИ, СВЯЗАННЫХ С ПРИМЕНЕНИЕМ ФИЗИЧЕСКОЙ СИЛЫ, СПЕЦИАЛЬНЫХ СРЕДСТВ И ОРУЖИЯ,

И ПРЕДЛОЖЕНИЯ ПО СОВЕРШЕНСТВОВАНИЮ ДЕЙСТВУЮЩЕГО РОССИЙСКОГО ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА

2.1. Особенности уголовно-правовой оценки правомерных действий

сотрудников УИС России, связанных с применением физической силы, специальных средств и оружия

В настоящем параграфе мы рассмотрим особенности действующего российского уголовного законодательства, связанного с освобождением сотрудников УИС России от уголовной ответственности при правомерном применении ими физической силы, специальных средств и оружия. Критериями правовой оценки таких действий сотрудников УИС России выступят соблюдение ими федерального законодательства, регламентирующего основания и порядок применения мер безопасности сотрудниками УИС России, исполнение ими должностных обязанностей, связанных с применением физической силы, специальных средств и оружия, либо совершение правомерных действий, связанных с их применением, при наличии обстоятельств, исключающих преступность деяния.

Помимо соблюдения порядка, оснований и пределов правомерности применения мер безопасности, для соответствия совершенного деяния критериям правомерности сотрудникам УИС России каждодневно приходится сталкиваться с анализом правовых норм при определении обстоятельств, характерных для выбора ими варианта своего поведения. Такая специфика профессиональной деятельности сотрудников уголовно-исполнительной системы подчеркивает вариативность их действий в тех или иных ситуациях. При этом нарушение сотрудниками УИС России должностных обязанностей, связанных с применением мер безопасности, грозит наступлением ответственности, вплоть до уголовной.

В этой ситуации особое значение имеют обстоятельства, при которых меры безопасности были применены. В Общей части УК РФ содержится ряд норм, закрепляющих обстоятельства совершения деяния, при которых такое деяние подлежит оценке с точки зрения уголовного права как правомерное. За совершение действий при наличии указанных обстоятельств исключается возможность их квалификации как уголовно наказуемых. К таким нормам относятся ст. 37–42 УК РФ, закрепленные в гл. 8 УК РФ. Обозначенные нормы охватывают широкий, не конкретизированный круг субъектов совершения деяния. В этом смысле отметим одно из положений исследования, проведенного В.А. Бикмашевым, в котором он предложил дополнить ст. 24 Закона РСФСР «О милиции» ссылкой на четыре обстоятельства, исключающие преступность деяния, изложенной в следующей редакции: «На деятельность сотрудника милиции распространяются положения о необходимой обороне, причинении вреда при задержании лица, совершившего преступление, крайней необходимости, обоснованном риске, исполнении приказа или распоряжения, установленные законодательством»113.

Считаем важным провести аналитическое изучение содержания норм Уголовного кодекса РФ, закрепляющих обстоятельства, исключающие преступность деяния, в аспекте профессиональной деятельности сотрудников УИС России, в том числе при применении ими физической силы, специальных средств и оружия. Рассмотрим особенности уголовно-правовой оценки правомерных действий сотрудников УИС России, связанных с применением ими физической силы, специальных средств или огнестрельного оружия при следующих обстоятельствах:

  1.  в состоянии необходимой обороны;
  2.  при задержании лица, совершившего преступление;
  3.  в состоянии крайней необходимости;
  4.  в результате физического или психического принуждения;
  5.  при обоснованном риске для достижения общественно полезной цели;
  6.  при исполнении приказа или распоряжения.

Несмотря на то что каждое из приведенных обстоятельств закреплено в отдельной норме УК РФ и достойно подробного анализа в контексте рассматриваемой темы, подчеркнем, что в рамках настоящего исследования представляется важным уделить внимание изучению проблем применения сотрудниками УИС России мер безопасности в состоянии необходимой обороны или крайней необходимости. Особая правовая значимость названных обстоятельств, исключающих преступность деяния, подчеркивается законодателем в ст. 28 Закона РФ «Об учреждениях и органах, исполняющих уголовные наказания в виде лишения свободы», которая закрепляет общие требования к применению физической силы, специальных средств и оружия. В указанной норме говорится, что «в состоянии необходимой обороны или крайней необходимости сотрудники уголовно-исполнительной системы при отсутствии специальных средств или оружия вправе использовать любые подручные средства».

Сущностью наделения сотрудников УИС России дополнительными правовыми возможностями по использованию любых подручных средств в состоянии необходимой обороны или крайней необходимости является обеспечение данной категории лиц дополнительной правовой защитой от возможных преступных посягательств. Источниками таких посягательств могут выступать лица, содержащиеся в исправительных учреждениях, либо иные лица, совершающие противоправные действия в пределах компетенций должностных полномочий указанных сотрудников. В более редких случаях источниками преступных посягательств могут выступать иные сотрудники УИС России. Кроме того, возможны случаи, когда для здоровья сотрудников уголовно-исполнительной системы могут представлять опасность животные.

Наделяя сотрудников УИС России правом использовать любые подручные средства, законодатель фактически расширяет толкование содержательной части общеуголовных норм о необходимой обороне и крайней необходимости, при этом не изменяя их функционально-правовой сущности и конкретизируя круг возможных субъектов совершения деяния.

Следует отметить, что ст. 28 Закона РФ «Об учреждениях и органах, исполняющих уголовные наказания в виде лишения свободы» не образует правовой коллизии с нормами УК РФ, поскольку в уголовной норме о необходимой обороне (п. 3 ст. 37) закреплено, что ее положения «в равной мере распространяются на всех лиц независимо от их профессиональной или иной специальной подготовки и служебного положения». Такая формулировка рассматриваемой нормы УК РФ содержит конкретные признаки необходимой обороны. Особое значение имеет то, что эта формулировка допускает легитимность применения соответствующих мер безопасности сотрудниками УИС России в состоянии необходимой обороны или крайней необходимости, вне зависимости от того, будут ли обозначенные обстоятельства отвечать частным случаям применения физической силы, специальных средств и оружия, перечисленным в гл. V указанного ранее Закона.

Сущностью института необходимой обороны в рамках профессиональной деятельности сотрудников УИС России является правовое закрепление их возможностей самостоятельно обеспечивать надлежащую реализацию своих фундаментальных конституционных прав, в том числе права на жизнь (ч. 1 ст. 20 Конституции РФ), достоинство личности (ч. 1 ст. 21), свободу и личную неприкосновенность (ч. 1 ст. 22). В связи с этим соразмерное причинение вреда нападающему лицу сотрудником УИС России с применением мер безопасности подлежит правовой оценке не как уголовно наказуемое деяние, а как вынужденный результат отражения преступного посягательства.

В аспекте анализа применения мер безопасности сотрудниками УИС России в состоянии необходимой обороны или крайней необходимости важно отметить, что особенностью профессиональной деятельности сотрудников УИС России является социальная среда, характерная для исполнения ими должностных обязанностей. Так, в процессе несения службы сотрудники уголовно-исполнительной системы регулярно взаимодействуют с лицами, содержащимися в исправительных учреждениях за совершенные преступления различной степени тяжести (а также с лицами, подозреваемыми или обвиняемыми в подобных правонарушениях).

Мы считаем, что такие профессионально-бытовые условия влекут дополнительную потенциальную опасность нападения на сотрудников уголовно-исполнительной системы со стороны спецконтингента, что создает дополнительную угрозу их жизни и здоровью и дает возможность правонарушителям завладеть специальными средствами или огнестрельным оружием сотрудников УИС России. Подобные риски создают правонарушителям условия для совершения еще более общественно опасных деяний. Наличие таких условий в служебной деятельности сотрудников УИС России говорит о необходимости расширения их возможностей для реализации своего права на законную защиту в состоянии необходимой обороны, в том числе с применением физической силы, специальных средств и оружия, а при их отсутствии – любых подручных средств.

Нельзя отрицать, что при осуществлении сотрудниками УИС России права на необходимую оборону, конфликт из одностороннего форматируется в двусторонний. Такие условия предусматривают необходимость обеспечения максимальными гарантиями защиты правовых интересов как сотрудников, так и лиц, осуществляющих нападение. При этом нельзя каким бы то ни было образом умалять правовые интересы ни одной из конфликтующих сторон.

Среди исследователей проблемы причинения вреда в состоянии необходимой обороны не является новым мнение о том, что «нападавший не может признаваться потерпевшим»114. Так, исследователями этой проблемы был сделан вывод о том, что «в каждом случае должен обсуждаться вопрос о возможности привлечения его (нападавшего – авт.) к уголовной ответственности за совершенное преступление»115.

Отметим, что необходимая оборона является не только правом, но и моральным долгом гражданина, что подчеркивалось в трудах правоведов середины прошлого века116. Эти исследователи сходились во мнении о том, что необходимая оборона, обладая достаточной правомерностью, имеет социальную полезность при причинении вреда посягающему, что соответствует требованиям общественной морали. Для сотрудников УИС России такой моральный долг подкрепляется правовой обязанностью, что вытекает из принципов, целей и задач профессиональной деятельности рассматриваемой категории должностных лиц.

В случаях, когда сотрудники УИС России, находясь в состоянии необходимой обороны, превышают ее пределы, применяя при этом физическую силу, специальные средства или оружие, их действия подлежат квалификации в соответствии со ст. 108 УК РФ «Убийство, совершенное при превышении пределов правомерности необходимой обороны либо при превышении мер, необходимых для задержания лица, совершившего преступление» или ст. 114 УК РФ «Причинение тяжкого или средней тяжести вреда здоровью при превышении пределов правомерности необходимой обороны либо при превышении мер, необходимых для задержания лица, совершившего преступление», в зависимости от объекта посягательства, характера наступивших последствий и иных обстоятельств совершения деяния. Функционально-правовая сущность рассматриваемых уголовных норм заключается в более мягком характере ответственности, чем общие уголовные нормы об убийстве (ст. 105 УК РФ) и об умышленном причинении различной степени тяжести вреда здоровью (ст. 111, 112, 115 УК РФ), что обусловлено наличием определенных обстоятельств при совершении преступного деяния.

Нередко нападавший не только ставит под угрозу жизнь и здоровье сотрудников УИС России и иных лиц, но и провоцирует сотрудников применить меры безопасности. Находясь в стрессовой ситуации, вызываемой складывающейся обстановкой, сотрудникам уголовно-исполнительной системы свойственно испытывать небезосновательный страх некорректно с юридической точки зрения оценить ситуацию и причинить больший вред, чем тот, на который направлено преступное посягательство нападающего. Мы считаем, что с сотрудниками отделов исправительных учреждений, чьи должностные обязанности связаны с применением мер безопасности (отдел охраны, отдел безопасности, оперативный отдел), следует регулярно проводить работу, направленную на разъяснение им порядка действий при применении мер безопасности, в том числе в состоянии необходимой обороны или крайней необходимости.

Правомерность применения физической силы, специальных средств и оружия, а также любых иных подручных средств сотрудниками УИС России в состоянии крайней необходимости будет определяться соответствием действий сотрудника не документам, регламентирующим порядок применения мер безопасности, а положениям ст. 39 УК РФ. Так, в случаях причинения вреда сотрудниками УИС России в состоянии крайней необходимости причиненный вред признается правомерным, если такие действия были совершены «для устранения опасности, непосредственно угрожающей личности и правам данного лица или иных лиц, охраняемым законом интересам общества или государства, если эта опасность не могла быть устранена иными средствами и при этом не было допущено превышения пределов правомерности крайней необходимости» (п. 1 ст. 39 УК РФ). При этом М.Ф. Савелий в качестве условий опасности при крайней необходимости отмечает, что она должна быть наличной, реальной и неустранимой без причинения вреда третьему лицу (невиновному)117. При неправомерном причинении вреда действия сотрудника подлежат квалификации в соответствии с нормами Особенной части УК РФ, предусматривающими ответственность за умышленное причинение смерти, различной степени вреда здоровью и т. д.

Таким образом, при возникновении обстоятельств, в силу которых сотрудник УИС России находится в состоянии крайней необходимости, возникает двусторонний конфликт интересов и обязанностей, выполнение которых возможно одновременно исключительно при нанесении ущерба для одной из них. Отметим также, что находясь в состоянии крайней необходимости, сотрудник УИС России не подлежит уголовной ответственности только при условии, что причиненный им вред будет менее значительным по сравнению с вредом, на предотвращение которого направлены его действия, и при этом не будут нарушены другие условия правомерности акта крайней необходимости.

В формулировке ст. 39 УК РФ «Крайняя необходимость» отсутствует определение понятия «опасность», наличие которой переводит лицо в качественно иной правовой статус. В связи с этим считаем важным подчеркнуть неоднородность возможных источников опасности, непосредственно угрожающей личности и правам определенных Уголовным кодексом РФ лиц, а также охраняемым законом интересам общества или государства в аспекте профессиональной деятельности сотрудников УИС России. В качестве таких возможных источников опасности могут выступать общественно опасные или провокационные действия осужденных, тяжелые погодные или бытовые условия, техника и спецтехника, животные, физиологические процессы в организме человека (голод, жажда) и т. п.

К числу основных условий применения физической силы, специальных средств и оружия, а равно любых иных подручных средств сотрудниками УИС России в состоянии необходимой обороны или крайней необходимости по устранению возникшей опасности следует относить реальную необходимость и неотвратимость их применения как единственно возможного средства устранения опасности. К числу условий, подчеркивающих особенности применения мер безопасности сотрудниками УИС России, в том числе в состоянии необходимой обороны или крайней необходимости, мы бы отнесли условие исполнения ими закрепленных в ст. 28 гл. 5 Закона РФ «Об учреждениях и органах, исполняющих уголовные наказания в виде лишения свободы» обязанностей:

предупреждение о намерении их использования, предоставив достаточно времени для выполнения своих требований, за исключением тех случаев, когда промедление в применении физической силы, специальных средств и оружия создает непосредственную опасность жизни или здоровью персонала и иных лиц, а также осужденных и заключенных, может повлечь иные тяжкие последствия или когда такое предупреждение в создавшейся обстановке является неуместным либо невозможным;

доклад непосредственному начальнику о каждом случае применения физической силы, специальных средств и оружия;

обеспечение наименьшего причинения вреда осужденным и заключенным, предоставление пострадавшим медицинской помощи.

В контексте нашего исследования, помимо освещения проблем уголовно-правовой оценки применения сотрудниками УИС России физической силы, специальных средств и оружия в состоянии необходимой обороны или крайней необходимости, нельзя умалять значимость уголовно-правовой оценки применения мер безопасности сотрудниками УИС России при наличии иных обстоятельств, исключающих преступность деяния. Рассмотрим особенности обстоятельств, при которых сотрудники УИС России вправе посредством применения мер безопасности причинить вред лицу, совершившему преступление, при его задержании (ст. 38 УК РФ).

Еще при появлении правового института причинения вреда при задержании лица, совершившего преступление, задержание  понималось как «предварительный арест лица, подозреваемого в совершенных преступлениях»118, что говорит о превентивном характере уголовно-правового задержания. Кроме того, подчеркнем обязательность наличия условия достаточности оснований для задержания, поскольку «задержание, как правило, производится до того, как задерживаемое лицо было признано преступником»119. В оценке действующей редакции ст. 38 УК РФ, согласимся с мнением И.М. Уразалина, что законодатель «конкретизирует оценочное понятие, способствующее стабилизации правоприменительной практики при причинении вреда лицу, совершившему преступление, при его задержании»120.

Право сотрудников УИС России применять физическую силу, в том числе боевые приемы борьбы, для задержания осужденных закреплено в ст. 29 «Применение физической силы» Закона РФ «Об учреждениях и органах, исполняющих уголовные наказания в виде лишения свободы». Согласно данной норме сотрудники УИС России имеют право применять физическую силу, в том числе боевые приемы борьбы, для задержания осужденных, пресечения преступлений и административных правонарушений, совершаемых осужденными или иными лицами, если ненасильственным способом не обеспечивается выполнение их законных требований.

В рамках изучения особенностей правомерного и неправомерного применения мер безопасности сотрудниками УИС России нами была проведена работа по анкетированию сотрудников УИС России и лиц, содержащихся в исправительных учреждениях. Ответы респондентов позволили располагать данными о количестве, интенсивности и законности применения мер безопасности сотрудниками УИС России, а также об уровне, структуре, динамике и иных особенностях различных видов преступлений, связанных с применением физической силы, специальных средств и оружия сотрудниками УИС России. Предложенные вопросы касались проверки респондентов в отношении знаний общих требований, предъявляемых к правомерному применению физической силы, специальных средств и огнестрельного оружия сотрудниками УИС России на территориях учреждений, исполняющих наказания, прилегающих к ним территориях, на которых установлены режимные требования, а также на охраняемых объектах. В рамках настоящего исследования мы приведем показательные ответы респондентов на наиболее проблемные, на наш взгляд, вопросы, многие из которых, представляющие наибольший интерес и носящие противоречивый характер, были предложены как сотрудникам УИС России, так и лицам, содержащимся в исправительных учреждениях.

В аспекте изучения права сотрудников УИС России применять физическую силу, в том числе боевые приемы борьбы, для задержания осужденных показательны результаты проведенного анкетирования сотрудников УИС России и лиц, содержащихся в исправительных учреждениях. Так, на вопрос всем категориям респондентов: «Укажите, пожалуйста, случаи, в которых сотрудники Вашего исправительного учреждения чаще всего применяют физическую силу», мы получили следующие ответы (рис. 3Б.9, 3А.12):

Таблица 1

Вариант ответа

Ответы

Осужденные

Сотрудники УИС России

Для задержания осужденных

35 %

9 %

Для пресечения преступлений, совершаемых осужденными или иными лицами, если ненасильственным способом не обеспечивается выполнение их законных требований

38 %

49 %

Для пресечения административных правонарушений, совершаемых осужденными или иными лицами, если ненасильственным способом не обеспечивается выполнение их законных требований

24 %

35 %

Иные случаи

3 %

7 %

Результаты, приведенные в таблице 1, показывают, что среди осужденных приблизительно в равной степени популярны ответы о случаях применения физической силы, предусмотренных ведомственным законодательством (35/38/24 %). Ответы сотрудников УИС России указывают на то, что чаще всего данная категория должностных лиц применяют физическую силу для пресечения преступлений (49 %) и административных правонарушений (35 %), в то время как для задержания осужденных им приходится применять физическую силу нечасто (9 %).

Процентный показатель варианта ответа сотрудников УИС России, характеризующий случаи применения ими физической силы вне положений действующего ведомственного законодательства (7 %), несмотря на коэффициент, не представляется опасно высоким. В данной графе ответов («иные случаи») нами была предусмотрена возможность указать респондентом собственный вариант ответа. Выбирая эту графу ответов, 4 % опрошенных сотрудников УИС России отметили, что физическую силу в отношении осужденных они не применяют вообще. Интерес представляют ответы осужденных при выборе варианта ответа «иные случаи»: респонденты указывали, что сотрудники УИС России применяют физическую силу «при обыске» (2 %) или «по настроению» (1 %). Подобные ответы подчеркивают неоднозначность практической реализации законных норм о применении мер безопасности сотрудниками УИС России.

Право сотрудников УИС России на применение специальных средств и газового оружия при задержании закреплено в ст. 30 Закона РФ «Об учреждениях и органах, исполняющих уголовные наказания в виде лишения свободы». На вопрос всем категориям респондентов: «Укажите, пожалуйста, случаи, в которых сотрудники Вашего исправительного учреждения чаще всего применяют специальные средства и газовое оружие», ответы распределились следующим образом (рис. 3Б.10, 3А.13):

Таблица 2

Вариант ответа

Ответы

Осужденные

Сотрудники УИС России

Для отражения нападения на работников уголовно-исполнительной системы, осужденных, заключенных и других граждан

29 %

17 %

Для пресечения массовых беспорядков, групповых нарушений общественного порядка осужденными и заключенными, а также задержания правонарушителей, оказывающих злостное неповиновение или сопротивление персоналу

30 %

30 %

Для освобождения заложников, захваченных зданий, сооружений, помещений и транспортных средств

12 %

8 %

При конвоировании и охране осужденных и заключенных, когда они своим поведением дают основание полагать, что могут совершить побег либо причинить вред окружающим или себе

12 %

25 %

Для задержания и возвращения осужденных и заключенных, бежавших из-под стражи или из учреждения, исполняющего наказания

8 %

13 %

Иные случаи

9 %

7 %

Согласно полученным результатам, приведенным в таблице 2, случаи, при которых сотрудники исправительных учреждений применяют специальные средства и газовое оружие при задержании «правонарушителей, оказывающих злостное неповиновение или сопротивление персоналу», происходят в практической деятельности сотрудников чаще (30 %), чем случаи, при которых они применяют указанные меры безопасности «для задержания и возвращения осужденных и заключенных, бежавших из-под стражи или из учреждения, исполняющего наказания» (8–13 %). При этом из ответов респондентов видно, что сотрудникам УИС России приходится применять газовое оружие и специальные средства во всех перечисленных в рассматриваемом Законе случаях. Это говорит о том, что при возникновении ситуаций, в которых применение специальных средств и газового оружия является необходимой мерой воздействия на осужденных, сотрудники УИС России применяют их в соответствии со складывающейся обстановкой.

Помимо права на задержание правонарушителей с применением физической силы, специальных средств и газового оружия, ст. 31 Закона РФ «Об учреждениях и органах, исполняющих уголовные наказания в виде лишения свободы» закрепляет право сотрудников в ряде случаев применять огнестрельное оружие. В этой норме закреплены следующие случаи возможности правомерного применения огнестрельного оружия для задержания правонарушителя:

– если данное лицо оказывает вооруженное сопротивление;

– если данное лицо было застигнуто при совершении тяжкого преступления против жизни, здоровья граждан, собственности и пытающегося скрыться;

– если данное лицо совершает побег;

– если данное лицо совершает попытки насильственного освобождения осужденных и заключенных;

– если данное лицо вооружено и отказывается выполнить законное требование сотрудника уголовно-исполнительной системы о сдаче оружия.

В проведенном анкетировании всем респондентам был предложен вопрос: «Укажите, пожалуйста, случаи, в которых сотрудники Вашего исправительного учреждения чаще всего применяют огнестрельное оружие», на который были получены следующие ответы (рис. 3Б.11, 3А.14):

Таблица 3

Вариант ответа

Ответы

Осужденные

Сотрудники УИС России

Для защиты от нападения, угрожающего жизни и здоровью граждан

36 %

9 %

Для отражения нападения, угрожающего жизни и здоровью работников уголовно-исполнительной системы, осужденных, заключенных и иных лиц, а также для отражения нападения с целью завладения оружием

24 %

11 %

Для освобождения заложников, захваченных зданий, сооружений, помещений и транспортных средств

4 %

5 %

Для отражения группового или вооруженного нападения на охраняемые объекты, помещения и сооружения учреждений, исполняющих наказания, а также на транспортные средства

6 %

10 %

Для задержания лица, оказывающего вооруженное сопротивление, застигнутого при совершении тяжкого преступления против жизни, здоровья граждан, собственности и пытающегося скрыться, совершающего побег, либо для пресечения попыток насильственного освобождения осужденных и заключенных, а также для задержания вооруженного лица, отказывающегося выполнить законное требование сотрудника уголовно-исполнительной системы о сдаче оружия

9 %

13 %

Для остановки транспортного средства, с использованием которого совершается побег осужденным или заключенным

5 %

8 %

Для предупреждения осужденных, заключенных и иных лиц о намерении применить огнестрельное оружие, подачи сигнала тревоги и вызова помощи

6 %

18 %

Иные случаи

10 %

27 %

Соотношение полученных ответов респондентов, приведенное в таблице 3, наглядно демонстрирует, что опрошенные лица, содержащиеся в исправительных учреждениях, преимущественно считают, хотя не имеют достоверных сведений, что огнестрельное оружие сотрудниками УИС России чаще всего применяется «для защиты от нападения, угрожающего жизни и здоровью граждан» (36 %). Большая часть опрошенных сотрудников выбрала вариант «иные случаи», где опрошенные декларировали, что случаев применения огнестрельного оружия за время их службы не было. Ряд опрошенных сотрудников УИС России уделил остальным вариантам ответов приблизительно равнозначное внимание, что говорит об исключительности применения огнестрельного оружия в любых случаях.

В Законе РФ «Об учреждениях и органах, исполняющих уголовные наказания в виде лишения свободы» закреплены случаи, при возникновении которых сотрудники УИС России вправе применять огнестрельное оружие без предупреждения. Промедление при применении оружия в подобных случаях может повлечь наступление более опасных последствий не только для сотрудника УИС России и его коллег, но и для иных лиц. Такие особенности служебной деятельности сотрудников УИС России, с одной стороны, характеризуют специфику профессиональной деятельности сотрудников УИС России, а с другой – подчеркивают, что действия указанных сотрудников реакционны, то есть ответны по отношению к складывающейся обстановке и возникающей опасности. Подобные условия прохождения службы сотрудниками УИС России подчеркивают более уязвимое их положение по отношению к лицам, содержащимся в исправительных учреждениях.

Отметим, что случаи применения огнестрельного оружия без предупреждения, как и любой другой формы применения огнестрельного оружия, подлежат документальному освидетельствованию и докладу вышестоящему руководству и прокурору, что также подчеркивает крайний характер применения огнестрельного оружия без предупреждения. Мы считаем, что лицам начальствующего состава отделов и служб исправительных учреждений необходимо осуществлять всестороннюю работу с сотрудниками отделов, допущенных к ношению огнестрельного оружия во время несения службы. Кроме того, сотрудникам воспитательных отделов следует проводить работу с лицами, содержащимися в исправительных учреждениях, направленную на укрепление их компетентности в вопросах правомерности применения по отношению к ним физической силы, специальных средств и оружия сотрудниками УИС России.

Согласимся с мнением Е.В. Донец, исследовавшей институт причинения вреда при задержании лица, совершившего преступление в процессе отбывания наказания в виде лишения свободы, и считавшей, что закрепленное в федеральном законодательстве право сотрудников уголовно-исполнительной системы применять физическую силу, специальные средства и оружие при задержании совершивших преступление лиц, осужденных к лишению свободы, обусловлено как высокой степенью общественной опасности личности задерживаемых, так и обстановкой задержания121.

Мы считаем, что правомерность применения физической силы, специальных средств и оружия при задержании правонарушителя в необходимой и достаточной мере оправдывается целями и задачами профессиональной деятельности сотрудников УИС России. Результатами такого применения являются прекращение противоправной деятельности осужденных или иных лиц, и привлечение их к ответственности в соответствии с совершенным деянием. Кроме того, важно отметить уникальный характер складывающихся обстоятельств при задержании правонарушителя, которые определяют специфику применения мер безопасности в каждом конкретном случае.

Задерживаемые правонарушители нередко оказывают активное сопротивление правомерным действиям сотрудников УИС России, которое выражается в посягательстве на жизнь и здоровье указанных сотрудников. Эти обстоятельства переводят задерживающих лиц в состояние необходимой обороны, и наделяют их соответствующими правами и обязанностями. В обоих случаях применение мер безопасности непосредственно направлено на здоровье или жизнь правонарушителя, а также на свободу его передвижения.

О необоснованности возложения уголовным законом на защищающихся обязанности выбора вариантов защиты в экстремальной криминальной ситуации, созданной по вине посягающего, говорил еще В.В. Меркурьев122. В этом смысле сотрудники правоохранительных органов РФ, в частности – уголовно-исполнительной системы, относятся к группе лиц, сталкивающихся с таким требованием в рамках исполнения должностных обязанностей.

Рассматривая правовую оценку нескольких наличествующих обстоятельств, исключающих преступность деяния, согласимся с мнением С.С. Захаровой, что «в случае, если одно обстоятельство, исключающее преступность деяния, сменяется другим, то вред, причиненный в результате их применения, оценивается по условиям обстоятельства, явившегося первоначальным, то есть которое во времени предшествовало конкурирующему. Если два и более обстоятельств, исключающих преступность деяния, наличествуют одновременно, то необходимо применять критерии допустимости вреда, наиболее выгодные для причинителя вреда» 123.

Изучая основы применения огнестрельного оружия при задержании в аспекте практической деятельности сотрудников правоохранительных органов, Г.И. Калмыков отмечал высокую степень тактической безграмотности в действиях сотрудников, что особенно проявляется «в сложной оперативной обстановке при задержании вооруженного преступника, когда необходимо обеспечить личную безопасность не только сотрудника, но и граждан, оказавшихся в непосредственной близости от места задержания»124.

Следует обратить особое внимание на то, что сотрудники УИС России как правовые субъекты, наделенные качественно иным, руководящим правовым статусом относительно лиц, содержащихся в исправительных учреждениях, должны более ответственно подходить к вопросу определения степени возможного причинения вреда правонарушителю при его задержании, чем невооруженные граждане, осуществляющие свое право на задержание правонарушителя в бытовых условиях. В подобных случаях определяющее значение имеет степень общественной опасности совершенного правонарушения, в связи с совершением которого происходит задержание. Необходимо также подчеркнуть, что существенное влияние на особенности применения мер безопасности оказывают характер и степень общественной опасности совершенного правонарушителем деяния, его поведение при задержании и обстановка, характерная для каждого конкретного случая задержания. При этом перед применением мер безопасности сотрудники УИС России должны твердо знать, какие именно цели они преследуют при их применении в каждой конкретной ситуации, какой вред по характеру они намереваются причинить, а также какой вред они предвидят перед совершением действий.

Несомненно, вред, причиненный осужденному, задерживаемому по подозрению в совершении кражи, по характеру больший, чем вред, который был причинен таким осужденным, поскольку в первом случае объектом правонарушения будут материальные ценности, а во втором случае – здоровье правонарушителя. Несмотря на это, мы считаем, что нельзя ограничивать сотрудников в применении мер безопасности, сопоставляя их с деянием правонарушителя. Следует помнить, что цели задержания – доставление правонарушителя органам власти и пресечение возможности совершения им новых преступлений, поэтому сотрудникам УИС России надо применять все необходимые меры для такого задержания, причем обязательно с условием достаточности, то есть недопущения превышения необходимых для задержания мер.

При применении сотрудниками УИС России физической силы, специальных средств и оружия во время задержания лица, совершившего преступление, уголовной ответственности они подлежат в случае, если превысят меры, необходимые для задержания правонарушителя. Такие действия сотрудников подлежат уголовно-правовой квалификации в соответствии с уже рассмотренными в настоящем параграфе ст. 108 и 114 УК РФ, однако санкции за приведенное преступное деяние значительно более строгие, чем за те же деяния, совершенные при превышении пределов правомерности необходимой обороны. Это объясняется условной градацией характера складывающейся обстановки при сравниваемых обстоятельствах, исключающих преступность деяния. Так, сотрудник УИС России, находящийся в состоянии необходимой обороны, изначально подвержен большей опасности, чем при обстоятельствах, характерных для задержания лица, совершившего преступление.

Подчеркнем специфику уголовно-правовой квалификации действий сотрудников УИС России, связанных с применением ими физической силы, специальных средств и оружия в результате физического или психического принуждения, при обоснованном риске для достижения общественно полезной цели, а также при исполнении приказа или распоряжения. Каждое из перечисленных обстоятельств, исключающих преступность деяния, может проявляться в профессиональной деятельности сотрудников уголовно-исполнительной системы. При этом вопрос о наступлении уголовной ответственности сотрудников УИС России при наличии одного из указанных обстоятельств, решается правоприменителем на основании фактов, говорящих в пользу нарушения сотрудником соответствующих норм УК РФ (ст. 40–42). При невозможности применения мер безопасности без нарушения ведомственного законодательства сотрудники УИС России координируют свои действия в нарушение тех пунктов, которые представляются наименее значимыми при оценке возможных последствий их применения исходя из принципа минимизации причинения вреда.

В завершение параграфа приведем ряд показательных ответов респондентов, демонстрирующих отношение сотрудников УИС России и лиц, содержащихся в исправительных учреждениях, к институту применения мер безопасности. Так, на вопрос: «Как Вы считаете, справедливо ли применять физическую силу, специальные средства и оружие сотрудниками УИС России при исполнении своих служебных обязанностей?», 96 % опрошенных сотрудников ответили «да, справедливо» и лишь 4 % – «нет, не справедливо» (рис. 3А.1), в то время как лица, содержащиеся в исправительных учреждениях, ответили в соотношении 50/50 % (рис. 3Б.1). Ответы респондентов освещают вопрос, лежащий в основе отношения людей к применению по отношению к нарушителям мер безопасности сотрудниками УИС России. Ответы сотрудников говорят о том, что подавляющее большинство опрошенных (96 %) уверены в функциональности применения физической силы, специальных средств и оружия как действенном средстве восстановления социальной справедливости и нормального функционирования исправительного учреждения в условиях специфических особенностей спецконтингента, представители которого нередко характеризуются девиантным поведением.

В то же время полученное соотношение ответов лиц, содержащихся в исправительных учреждениях (50/50 %), указывает на необходимость проведения комплексных мер, направленных, с одной стороны, на проведение воспитательной и ознакомительно-правовой работы с лицами, содержащимися в исправительных учреждениях, а с другой – на рассмотрение вариантов обновления действующего российского законодательства, регулирующего применение мер безопасности сотрудниками уголовно-исполнительной системы.

Приняв во внимание мнение респондентов относительно их отношения к справедливости применения сотрудниками УИС России мер безопасности, рассмотрим количественный показатель степени правомерности применения физической силы, специальных средств и оружия сотрудниками исправительных учреждений, в которых проводилось анкетирование. На вопрос: «Как Вы считаете, всегда ли сотрудники Вашего исправительного учреждения правомерно применяют физическую силу / специальные средства и газовое оружие / огнестрельное оружие» (рис. 3Б.2, 3А.2, 3Б.3, 3А.3, 3Б.4, 3А.4), мы получили следующие ответы:

Таблица 4

Вариант ответа

Ответы

Физическую

силу

Специальные средства и газовое оружие

Огнестрельное оружие

Осужденные

Сотрудники УИС России

Осужденные

Сотрудники УИС России

Осужденные

Сотрудники УИС России

Всегда

33 %

70 %

32 %

72 %

46 %

80 %

В большинстве случаев

26 %

26 %

19 %

24 %

17 %

14 %

В меньшинстве случаев

29 %

2 %

30 %

2 %

15 %

2 %

Никогда

12 %

2 %

19 %

2 %

22 %

4 %

Поскольку этот вопрос был задан обеим категориям респондентов, имеющим разное отношение к проблеме, поставленной в вопросе, представленные в таблице 4 результаты, полученные от сотрудников УИС России и лиц, содержащихся в исправительных учреждениях, носят противоречивый характер. Так, около 70–80 % сотрудников уголовно-исполнительной системы, давая оценку правомерности своих действий и действий коллег, считают, что физическая сила, специальные средства и оружие всегда применяются сотрудниками их исправительного учреждения правомерно. Одновременно с этим 37–49 % лиц, содержащихся в исправительных учреждениях, полагают, что сотрудники их исправительного учреждения правомерно применяют меры безопасности в меньшинстве случаев или никогда.

На вопрос: «Как Вы считаете, превышают ли сотрудники Вашего исправительного учреждения пределы применения физической силы / специальных средств и газового оружия / огнестрельного оружия», ответы распределились следующим образом (рис. 3Б.5, 3А.5, 3Б.6, 3А.6, 3Б.7, 3А.7):

Таблица 5

Вариант ответа

Ответы

Физической

силы

Специальных средств и газового оружия

Огнестрельного оружия

Осужденные

Сотрудники УИС России

Осужденные

Сотрудники УИС России

Осужденные

Сотрудники

УИС России

Да, превышают

50 %

2 %

28 %

0,5 %

34 %

0 %

Нет, не превышают

50 %

98 %

72 %

99,5 %

66 %

100 %

Из результатов, приведенных в таблице 5, можно сделать вывод о том, что мнения опрошенных сотрудников УИС России и лиц, содержащихся в исправительных учреждениях, кардинально расходятся. Лишь единицы опрошенных сотрудников указывают на допущение редких случаев превышения пределов правомерности применения физической силы
(2 %), специальных средств и газового оружия (0,5 %), при этом ни один из опрошенных сотрудников не указал, что лица, осуществляющие служебную деятельность на территории его исправительного учреждения, превышают пределы применения огнестрельного оружия. В то же время мнение лиц, содержащихся в исправительных учреждениях, указывает на высокий уровень неправомерности применения мер безопасности сотрудниками их исправительного учреждения. Так, 28–50 % полученных ответов указывают на то, что сотрудники УИС России превышают пределы применения мер безопасности. Подобные результаты можно объяснить тем, что осужденные противопоставляют себя системе исполнения наказаний в лице ее сотрудников и не всегда видят в них лиц, добросовестно выполняющих профессиональные обязанности. При этом представляется тревожным, что каждый второй опрашиваемый рецензент из числа лиц, содержащихся в исправительных учреждениях (50 %), считает, что сотрудники их исправительного учреждения превышают пределы применения физической силы.

На наш взгляд, результаты, приведенные в табл. 4 и 5, обусловлены не только желанием одной категории респондентов показаться ответственными, а другой категории – очернить сотрудников их исправительного учреждения. Несмотря на то что две опрашиваемые социальные группы антагонистически настроены по отношению друг к другу, полученные результаты, по нашему мнению, говорят о недостаточности принимаемых мер, необходимых для обеспечения правомерности при применении физической силы, специальных средств и оружия при исполнении сотрудниками УИС России должностных обязанностей.

В зависимости от особенностей должностных полномочий с сотрудниками исправительных учреждений по месту прохождения ими службы должны регулярно проводиться инструктивные занятия по разъяснению им оснований, порядка, пределов и особенностей применения физической силы, специальных средств и оружия. На таких занятиях они обязаны изучать специальную подготовку, а несколько раз в год должны проходить проверку на пригодность к действиям при обстоятельствах, связанных с возможностью применения мер безопасности, а также на умение оказывать доврачебную помощь пострадавшим. Проверяющие лица из управлений территориальных органов ФСИН России закрепляют свой порядок проверки знаний должностных обязанностей сотрудниками подведомственных им исправительных учреждений. Нередко в ходе проверок несения службы проверяются и навыки действия сотрудников в тех или иных ситуациях, а также знание ими должностных обязанностей, в том числе порядка применения ими физической силы, специальных средств и оружия.

Укажем, что на вопрос: «Проводится ли в Вашем исправительном учреждении работа с сотрудниками по разъяснению правил применения к осужденным физической силы, специальных средств и оружия?» 100 % опрошенных сотрудников ответили – «да, проводится» (рис. 3А.8). При этом результаты анкетирования показали: 97 % опрошенных сотрудников утверждают, что «им известно, что при превышении пределов правомерности применения физической силы, специальных средств и оружия сотрудники УИС России подлежат уголовной ответственности» (рис. 3А.9), а 98 % – «что они способны дать правильную уголовно-правовую оценку своим действиям при применении мер безопасности» (рис. 3А.10).

На основе результатов анкетирования можно сделать следующие выводы: либо что единогласный ответ опрашиваемых сотрудников о проводимых с ними работах по разъяснению им правил применения к осужденным мер безопасности является недостоверным, либо что инструктивные занятия проводятся с ними некачественно или в недостаточном объеме.

Отметим недопустимость заступления на службу сотрудниками УИС России при недостаточном обладании соответствующими правовыми знаниями, в том числе необходимыми для корректной квалификации собственных действий. Следствием подобных нарушений является их неуверенность в себе и выборе вариантов поведения в складывающейся обстановке, что непозволительно при применении мер безопасности. Мы считаем, что помимо разъяснения сотрудникам особенностей правовой регламентации их профессиональной деятельности, связанных с применением ими мер безопасности, на инструктивных занятиях лицам начальствующего состава следует освещать и основные теоретические аспекты уголовного законодательства, касающиеся случаев возможных неправомерных действий сотрудников при применении ими физической силы, специальных средств и оружия. Подобная работа не только укрепит правовое сознание сотрудников УИС России, но и позволит предотвратить случаи неправомерного применения сотрудниками УИС России физической силы, специальных средств и оружия.

В настоящем параграфе мы рассмотрели особенности действующего российского уголовного законодательства, связанного с освобождением сотрудников УИС России от уголовной ответственности при правомерном применении ими физической силы, специальных средств и оружия. Прежде всего мы отметили, что меры безопасности могут быть применены сотрудниками УИС России не только в исполнение федерального законодательства и ведомственных правовых актов, регламентирующих их применение, но и при наличии обстоятельств, исключающих преступность деяния. Применение мер безопасности при наличии конкретного обстоятельства, исключающего преступность деяния, имеет свою специфику. Так, в случаях, когда сотрудники УИС России, находясь в состоянии необходимой обороны, превышают ее пределы, применяя при этом физическую силу, специальные средства или оружие, их действия подлежат уголовно-правовой квалификации в соответствии со ст. 108 или 114 УК РФ, в зависимости от объекта посягательства, характера наступивших последствий и иных обстоятельств совершения деяния. Функционально-правовая сущность рассматриваемых уголовных норм заключается в более мягком характере ответственности, чем общие уголовные нормы об убийстве (ст. 105 УК РФ) и об умышленном причинении различной степени тяжести вреда здоровью (ст. 111, 112, 115 УК РФ), что обусловлено наличием обозначенных обстоятельств при совершении преступного деяния.

При применении сотрудниками УИС России физической силы, специальных средств или оружия во время задержании лица, совершившего преступление, уголовную ответственность они понесут лишь в случаях, когда эти сотрудники превышают меры, необходимые для задержания правонарушителя. Подобные действия сотрудников подлежат уголовно-правовой квалификации в соответствии со ст. 108 и 114 УК РФ, однако санкции за такое преступное деяние более строгие, чем за те же деяния, совершенные при превышении пределов правомерности необходимой обороны. По нашему мнению, нельзя ограничивать сотрудников в применении мер безопасности, сопоставляя их с деянием правонарушителя. Следует помнить, что целями задержания являются доставление правонарушителя органам власти и пресечение возможности совершения им новых преступлений, поэтому сотрудникам УИС России следует применять все необходимые меры для такого задержания, причем обязательно с условием достаточности, то есть недопущения превышения необходимых для задержания мер.

Вопрос о наступлении уголовной ответственности сотрудников УИС России при совершении действий, связанных с применением ими мер безопасности в результате физического или психического принуждения, при обоснованном риске для достижения общественно полезной цели, а также при исполнении приказа или распоряжения, решается правоприменителем на основании сведений, говорящих о нарушении сотрудником соответствующих норм УК РФ (ст. 40–42).

Таким образом, к случаям правомерного применения мер безопасности сотрудниками УИС России следует относить:

– применение физической силы, специальных средств и оружия в рамках должностных полномочий по основаниям и в порядке, которые установлены федеральными законами;

применение физической силы, специальных средств и оружия, а при отсутствии специальных средств или оружия – любых подручных средств, в состоянии необходимой обороны или крайней необходимости, если не превышены пределы правомерности причинения вреда в рамках сложившихся обстоятельств, исключающих преступность деяния.


2.2. Особенности квалификации неправомерных действий

сотрудников УИС России, связанных с применением физической силы, специальных средств и оружия

Прежде чем переходить к анализу правовых норм, регламентирующих наступление уголовной ответственности сотрудников УИС России за совершение действий, связанных с неправомерным применением мер безопасности, отметим, что характерной особенностью общественной опасности неправомерного применения физической силы, специальных средств и оружия этими сотрудниками выступает нарушение физической неприкосновенности лиц, содержащихся в исправительных учреждениях, нарушение их прав и свобод. Кроме того, при неправомерном применении мер безопасности сотрудники УИС России создают своими действиями угрозу общественным отношениям, обеспечивающим состояние защищенности личности, безопасности общества и государства. Рассматривая объект совершения преступного деяния, связанного с неправомерными действиями сотрудников УИС России при применении мер безопасности, важно отметить, что особую правовую окраску подобным действиям придает специальный государственный статус занимаемой ими должности, определенный соответствующими федеральными законами в рамках исполнения должностных полномочий сотрудниками УИС России. В связи с этим указанное деяние имеет и второстепенный, качественно иной, но при этом немаловажный объект – оно посягает на авторитет ФСИН России как государственного ведомства.

При неправомерном применении мер безопасности сотрудниками УИС России орудия и средства совершения преступления также являются специальными. При применении физической силы, несмотря на фактическое отсутствие орудия совершения деяния, средствами его совершения выступают умения и навыки сотрудника, связанные с применением физической силы и боевых приемов борьбы. При применении специальных средств орудием совершения преступления являются специальные средства, состоящие на вооружении в исправительных учреждениях ФСИН России, к числу которых относятся резиновые палки, наручники, светозвуковые средства отвлекающего воздействия, средства разрушения преград, водометы и бронемашины, служебные собаки, газовое оружие (ст. 30 Закона РФ «Об учреждениях и органах, исполняющих уголовные наказания в виде лишения свободы»). При применении огнестрельного оружия орудием совершения преступления следует считать огнестрельное оружие, состоящее на вооружении в соответствующих подразделениях учреждений и органов ФСИН России.

Нормами УК РФ предусмотрена возможность применения уголовного наказания по отношению к сотрудникам УИС России, неправомерно применившим физическую силу, специальные средства или оружие в рамках квалифицирующих признаков института превышения должностных полномочий (ч. 3 ст. 286 УК РФ). К числу таких признаков законодатель относит совершение должностным лицом деяний, предусмотренных ч. 1 и 2 ст. 286 УК РФ, если они совершены: а) с применением насилия или с угрозой его применения; б) с применением оружия или специальных средств; в) с причинением тяжких последствий. Перечисленные квалифицирующие признаки объединены по принципу повышенной степени общественной опасности. Санкции ч. 3 ст. 286 УК РФ позволяют отнести совершение действий, квалифицируемых в соответствии с рассматриваемой нормой к категории тяжких преступлений (ч. 4 ст. 15 УК РФ).

В аспекте рассмотрения особенностей уголовно-правовой квалификации действий сотрудников УИС России, связанных с применением физической силы, специальных средств и оружия при превышении должностных полномочий, целесообразно отметить, что исследуемое правонарушение имеет формально-материальный состав. Это объясняется тем, что наступление общественно опасных последствий (причинение вреда) подразумевается, однако не обязательно. Объективная сторона преступления характеризуется совершением сотрудниками УИС России действий, связанных с посягательством на жизнь и здоровье лиц, содержащихся в исправительных учреждениях ФСИН России, а равно иных лиц. В рассматриваемом аспекте местом совершения преступления следует считать исправительные учреждения ФСИН России, а также прилегающую территорию; временем совершения данного преступления – время, когда применяющий меры безопасности сотрудник УИС России нес службу в соответствии с занимаемой должностью.

С субъективной стороны превышение должностных полномочий сотрудниками УИС России с применением мер безопасности характеризуется чаще всего прямым, но иногда и косвенным умыслом, а в ряде случаев – легкомыслием или неосторожностью со стороны виновного. В то же время отметим, что такое правонарушение нередко, хотя и не во всех случаях, характеризуется совершением указанными сотрудниками действий, связанных с применением мер безопасности в пользу ложно понимаемых служебных интересов. При этом необходимо отметить, что при правовой оценке неправомерных действий сотрудников УИС России следует разделять совершение ими умышленных действий в рамках института превышения должностных полномочий и намеренное превышение пределов правомерности допустимого применения вреда при нарушении условий правомерности обстоятельств, исключающих преступность деяния (п. «ж» ч. 1 ст. 61 УК РФ).

При изучении особенностей уголовной ответственности сотрудников УИС России за неправомерное применение мер безопасности важно принять во внимание результаты проведенного Е.В. Донец исследования состава превышения должностных полномочий в аспекте практической деятельности сотрудников УИС России. Полученные ей результаты говорят о том, что в правоприменительной практике уголовно-правовая оценка неправомерных действий сотрудников УИС России в соответствии с квалифицирующими признаками ч. 3 ст. 286 УК РФ имеет большее распространение125, чем квалификация действий рассматриваемой категории должностных лиц в соответствии с основной нормой рассматриваемой статьи Уголовного кодекса РФ, содержащейся в ее первой части. Такое соотношение составов совершенных преступных деяний указывает как на доминирование правонарушений, связанных с применением должностными лицами мер безопасности или причинением тяжких последствий, так и на толкование данной нормы в отношении широкого круга должностных лиц без учета особенностей и специфики профессиональной деятельности их отдельных категорий.

Для квалификации действий сотрудников УИС России в соответствии с ч. 3 ст. 286 УК РФ достаточно наличия в действиях данной категории должностных лиц любого из признаков, перечисленных в этой части рассматриваемой уголовной нормы. Однако характерной чертой уголовно-правовой квалификации действий сотрудников УИС России, связанных с применением мер безопасности, является то, что совершенное деяние нередко охватывается не одним, а двумя, а иногда и тремя квалифицирующими признаками одновременно. Мы считаем, что при расследовании и рассмотрении уголовных дел о действиях сотрудников УИС России, связанных с применением физической силы, специальных средств и оружия, правоприменителю в лице представителей следственных или судебных органов следует разделять и изучать все эпизоды, характеризующие тот или иной квалифицирующий признак по каждому случаю совершения такого деяния. Еще более полувека назад заслуженный деятель науки РСФСР Н.И. Загородников писал о том, что квалифицированным превышением должностных полномочий считается «не просто сумма двух преступлений, а своеобразное, сложное преступление, обладающее индивидуальными и специфическими признаками, обусловленными взятыми в сочетании свойствами, присущими новыми, качественными особенностями, свойственными именно этому составу»126.

Сотрудники уголовно-исполнительной системы при совершении противоправных действий, связанных с неправомерным применением мер безопасности, могут иметь мотивацию, обусловленную спецификой их профессиональной деятельности, однако в действующем законодательстве, в п. 19 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 16 октября 2009 г. № 19
«О судебной практике по делам о злоупотреблении должностными полномочиями и о превышении должностных полномочий» говорится, что исходя из диспозиции статьи 286 УК РФ для квалификации содеянного как превышения должностных полномочий мотив преступления значения не имеет.

При рассмотрении вопроса об особенностях неправомерных действий сотрудников УИС России, связанных с применением мер безопасности, целесообразно осветить и проблему определения кратности совершенного сотрудниками УИС России преступного деяния. В данном аспекте следует отметить, что такие действия сотрудников УИС России могут быть совершены однократно, неоднократно и систематически. Мы считаем, что правоприменителю (в лице судебных или следственных органов) следует обратить особое внимание на корректное определение степени общественной опасности личности виновного и назначение наказания с учетом решения вопроса о кратности насильственных действий. В этом смысле к числу превентивных мер в рамках функционирования исправительных учреждений, на наш взгляд, надо отнести создание условий, сокращающих возможности неоднократных, и тем более систематических преступных действий сотрудников УИС России превентивным выявлением признаков этих действий, а также своевременным привлечением виновных лиц к ответственности.

Важно отметить, что уголовно-правовая квалификация неправомерных действий сотрудников УИС России в соответствии с ч. 3 ст. 286 УК РФ характеризуется наличием взаимосвязи между сотрудниками, применяющими физическую силу, специальные средства и оружие, и потерпевшим. Признаками такой взаимосвязи является исполнение сотрудниками УИС России прямых должностных обязанностей и осуществление при их исполнении произвольного либо непроизвольного выхода за их рамки.

Нашим выводам не противоречат условия наступления уголовной ответственности за превышение должностных полномочий, закрепленные в материалах судебной практики. Так, в соответствии с п. 19 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 16 октября 2009 г. № 19 такими условиями признаются случаи «совершения должностным лицом активных действий, явно выходящих за пределы его полномочий, которые повлекли существенное нарушение прав и законных интересов граждан или организаций либо охраняемых законом интересов общества или государства, если при этом должностное лицо осознавало, что действует за пределами возложенных на него полномочий». На наш взгляд, исчерпывающее определение понятию явности выхода действий сотрудника правоохранительных органов за пределы должностных полномочий, как категории уголовного права, предложила В.А. Мерзлякова, исследовавшая проблемы уголовной ответственности сотрудников правоохранительных органов за превышение должностных полномочий. Она считала, что «явным этот выход должен признаваться только для лица, совершившего данное деяние, а понимание им данного факта составляет необходимый компонент осознания им общественной опасности деяния, как интеллектуального момента умышленной формы вины»127.

Отметим, что неправомерные действия сотрудников УИС России, связанные с применением специальных средств и оружия в рамках исполнения должностных обязанностей, подлежат квалификации в соответствии с п. «б» ч. 3 ст. 286 УК РФ вне зависимости от достижения сотрудником, применяющим меры безопасности, поставленной цели. При использовании сотрудником УИС России оружия или специальных средств, заведомо для виновного лица неисправных либо незаряженных, его действия следует квалифицировать в соответствии с пп. «а» и «б» ч. 3 ст. 286 УК РФ и считать предметы, относящиеся к числу специальных средств и оружия сотрудников УИС России, средствами применения физического или психического насилия в отношении потерпевшего.

При квалификации действий сотрудников УИС России, связанных с неправомерным применением мер безопасности, в соответствии с нормой УК РФ о превышении должностных полномочий действия применяющего их сотрудника должны не только быть обусловлены его служебным положением и вытекать из его прямых должностных полномочий, но и выходить при этом за рамки этих полномочий. Неправомерность применения физической силы, специальных средств и оружия сотрудниками УИС России характеризуется следующими критериями, позволяющими отграничить его от правомерных действий сотрудников УИС России, связанных с их применением:

– нарушение оснований и порядка их применения, закрепленных в федеральном законодательстве;

– должностных требований, связанных с применением физической силы, специальных средств и оружия;

– превышение пределов правомерности причинения вреда при наличии обстоятельств, исключающих преступность деяния;

– совершение умышленных или неосторожных действий с применением физической силы, специальных средств и оружия, направленных на непосредственное причинение вреда.

Рассматривая проблему неправомерного применения физической силы, специальных средств и оружия сотрудниками УИС России, нельзя исключать и такие варианты складывающейся обстановки, при которых сотрудники УИС России могут применять меры безопасности в нарушение федеральных и ведомственных нормативных актов, используя их как средства совершения преступления. С точки зрения уголовного права такие действия будут квалифицироваться в соответствии с нормами Особенной части Уголовного кодекса РФ, безотносительно института превышения должностных полномочий. Однако в случае, когда сотрудник УИС России при применении мер безопасности имеет косвенный умысел, то есть целью субъекта превышения должностных полномочий не является причинение тяжких последствий, однако он допускал их наступление, то подобное деяние следует считать умышленным преступлением и квалифицировать его по нормам УК РФ, соответствующим обстоятельствам и характеру правонарушения, а также степени причиненного вреда. При этом если сотрудник УИС России преследовал цель причинить умышленный вред здоровью лица, содержащегося в исправительном учреждении, или иного лица вне рамок действующих нормативных документов и применял меры безопасности для достижения этой цели, то такое деяние следует рассматривать как два отдельных преступления, между которыми прослеживаются признаки совокупности.

Неправомерное применение мер безопасности сотрудниками УИС России не всегда будет подлежать квалификации в соответствии с квалифицирующими признаками, закрепленными в ч. 3 ст. 286 УК РФ. Для квалификации применения мер безопасности согласно квалифицирующим признакам ст. 286 УК РФ необходимым критерием станет обусловленность действий виновного его служебным положением. Так, когда сотрудники УИС России неправомерно применяют физическую силу, специальные средства или оружие, а их действия не обусловлены выполнением ими должностных обязанностей, не будет и состава преступления, предусмотренного нормами ч. 3 ст. 286 УК РФ. В подобных случаях действия указанных сотрудников следует квалифицировать по соответствующим статьям Особенной части УК РФ в сфере преступлений против личности. Эта особенность уголовно-правовой квалификации действий сотрудников УИС России ставит вынесенную на рассмотрение проблему на важное место и требует внимания со стороны исследователей.

В практической деятельности сотрудников исправительных учреждений ФСИН России их поведение во многом обусловлено характером должностного положения сотрудника, кругом его должностных полномочий и возложенных на него обязанностей. В этом смысле актуальны полученные в результате анкетирования данные о соотношении применения мер безопасности сотрудниками УИС России в зависимости от подразделения прохождения службы. На вопрос лицам, содержащимся в исправительных учреждениях: «Укажите, пожалуйста, отдел Вашего исправительного учреждения, сотрудники которого чаще всего правомерно применяют физическую силу / специальные средства и газовое оружие / огнестрельное оружие», мы получили следующие ответы (рис. 3Б.12, 3Б.13, 3Б.14):


Таблица 6

Вариант ответа

Ответы

Физическую силу

Специальные средства и газовое оружие

Огнестрельное оружие

Отдел безопасности

46 %

35 %

29 %

Оперативный отдел

35 %

27 %

18 %

Отдел охраны

13 %

32 %

48 %

Другой отдел

6 %

6 %

5 %

Приведенные в таблице 6 результаты говорят о распределении случаев применения различных видов мер безопасности по соответствующим отделам исправительных учреждений. Полученные данные указывают на то, что большинство опрошенных лиц, содержащихся в исправительных учреждениях (48 %), считают, что правомерное применение огнестрельного оружия – это прерогатива сотрудников отделов охраны исправительных учреждений. Исходя из специфики организации порядка несения службы в исправительных учреждениях ФСИН России чаще всего огнестрельное оружие применяется сотрудниками отделов охраны, вооруженных соответствующим видом огнестрельного оружия во время несения службы, например, при нарушении осужденным границ основного ограждения исправительного учреждения для задержания лица, совершающего побег. Однако это не значит, что среди данной категории сотрудников УИС России огнестрельное оружие всегда применяется правомерно. По мнению респондентов, специальные средства и газовое оружие применяются сотрудниками всех отделов, допущенных к их применению во время несения службы (35/27/32 %), а физическую силу чаще всего применяют сотрудники отделов безопасности (46 %) и оперативных отделов (35 %) исправительных учреждений.

В проведенном анкетировании лиц, содержащихся в исправительных учреждениях, после вопроса о правомерности применения мер безопасности сотрудниками отделов исправительных учреждений был поставлен вопрос о неправомерности их применения сотрудниками УИС России в зависимости от подразделения прохождения службы. Так, на вопрос: «Если Вы считаете, что сотрудники Вашего исправительного учреждения применяют физическую силу, специальные средства или оружие неправомерно, укажите отдел, сотрудники которого чаще всего их применяют» ответы распределились следующим образом (рис. 3Б.15):

Таблица 7

Вариант ответа

Ответы

Отдел безопасности

26 %

Оперативный отдел

48 %

Отдел охраны

15 %

Другой отдел

11 %

На основе полученных результатов (табл. 7) можно сделать вывод о том, что более четверти ответивших (26 %) считают, что сотрудники отделов безопасности применяют физическую силу, специальные средства и оружие неправомерно. Более того, 48 % ответивших полагают, что меры безопасности неправомерно применяются сотрудниками оперативных отделов исправительных учреждений, в которых проводилось анкетирование.

Отметим, что ответившие на поставленный вопрос лица, содержащиеся в исправительных учреждениях, не всегда юридически верно понимают понятие «неправомерность»; их отношение к сотрудникам отделов исправительных учреждений во многом субъективно. В связи с этим попробуем вывести формы превышения должностных полномочий, связанные с неправомерным применением сотрудниками УИС России физической силы, специальных средств и оружия. Обратимся к материалам судебной практики128, и на основе их анализа выделим четыре типовые формы превышения должностных полномочий сотрудниками УИС России, которые могут выражаться в совершении указанными сотрудниками действий при исполнении служебных обязанностей. Так, подобные действия:

относятся к полномочиям другого должностного лица (вышестоящего или равного по статусу);

могут быть совершены только при наличии особых обстоятельств, указанных в законе или подзаконном акте (например, применение оружия в отношении несовершеннолетнего, если его действия не создавали реальной опасности для жизни других лиц);

совершаются должностным лицом единолично, однако могут быть произведены только коллегиально либо в соответствии с порядком, установленным законом, по согласованию с другим должностным лицом или органом (например, непосредственный руководитель отдал приказ действовать только по его команде, а сотрудник принял решение о применении мер безопасности самостоятельно);

которые никто не вправе совершать, вне зависимости от занимаемой должности.

Совершение сотрудниками УИС России действий, соответствующих любому из перечисленных случаев, выходят за пределы их прямых должностных полномочий, однако тесно с ними связаны. Сущность института превышения должностных полномочий при неправомерном применении сотрудниками УИС России физической силы, специальных средств и оружия заключается в осуществлении представителем указанной группы лиц своих должностных прав и обязанностей, связанных с их служебной деятельностью, однако при этом такое осуществление выходит за рамки, установленные действующими на момент совершения деяния нормативно-правовыми документами.

Рассмотрим особенности квалификации неправомерных действий сотрудников УИС России, связанных с применением физической силы, которые в рамках института превышения должностных полномочий охватываются квалифицирующим признаком, содержащимся в п. «а» ч. 3 ст. 286 УК РФ – совершение должностным лицом действий, явно выходящих за пределы его полномочий и повлекших существенное нарушение прав и законных интересов граждан или организаций либо охраняемых законом интересов общества или государства с применением насилия или с угрозой его применения. Отметим, что понятие «применение насилия» по своим признакам может охватывать не только применение физической силы, но и такие формы неправомерных действий, как применение специальных средств или оружия. Тем не менее ввиду разделительного характера специфики действий должностных лиц, сопровождавшихся применением оружия и специальных средств, законодатель вынес совершение этих действий в отдельный пункт среди квалифицирующих признаков института превышения должностных полномочий (п. «б» ч. 3 ст. 286 УК РФ).

Не секрет, что насилие, как категория взаимодействия субъектов общения в социуме, «прочно заняло место в развитии истории»129. В широком смысле под понятием «применение насилия» понимается применение по отношению к лицу, группе лиц либо конкретной социальной группе различных видов психического, физического или вооруженного воздействия, как одной из форм принуждения с целью достижения либо сохранения за собой морального, физического, экономического, политического либо иного превосходства в форме различных привилегий и прав.

Особую значимость проблема применения насилия приобретает в контексте специфики профессиональной деятельности сотрудников УИС России. Действия указанных сотрудников, связанные с неправомерным применением физической силы, охватываются понятием «применение насилия» вне зависимости от круга должностных полномочий правонарушителя. Действия сотрудников УИС России будут подлежать квалификации в соответствии с п. «а» ч. 3 ст. 286 УК РФ не только при неправомерном применении ими физической силы в отношении лица, с которым связаны должностные полномочия такого сотрудника, но и при угрозе ее применения.

Применение насилия как основной составляющий квалифицирующий признак, закрепленный в п. «а» ч. 3 ст. 286 УК РФ, получил разделение в правоприменительной практике в соответствии со степенью опасности для жизни и здоровья пострадавшего, на «опасное для жизни и здоровья» и «не опасное для жизни и здоровья». Так, согласно Постановлению Пленума Верховного Суда РФ от 27 декабря 2002 г. № 29 (ред. от 23.12.2010)130 «О судебной практике по делам о краже, грабеже и разбое» под насилием, не опасным для жизни и здоровья, рекомендовано понимать побои или совершение иных насильственных действий, связанных с причинением потерпевшему физической боли либо с ограничением его свободы (связывание рук, применение наручников, оставление в закрытом помещении и др.). В том же документе дается разъяснение понятию «применение насилия, опасного для жизни и здоровья», под которым рекомендовано понимать такое насилие, которое повлекло причинение тяжкого и средней тяжести вреда здоровью потерпевшего, а также причинение легкого вреда здоровью, вызвавшего кратковременное расстройство здоровья или незначительную стойкую утрату общей трудоспособности. Согласно приведенной градации неправомерное применение физической силы сотрудниками УИС России может быть оценено и как применение насилия, опасного для жизни и здоровья, и как применение насилия, не опасного для жизни и здоровья, в зависимости от обстоятельств совершения деяния.

Теория уголовного права традиционно классифицирует применение насилия в соответствии с характером причиняемого вреда на две типовые категории:

– применение физического насилия;

применение психического насилия.

Под применением физического насилия в аспекте профессиональной деятельности сотрудников УИС России мы понимаем осуществление сотрудниками УИС России общественно опасного противоправного воздействия на осужденных или иных лиц, с которыми связаны должностные полномочия этих сотрудников, с целью причинения вреда их здоровью, причинения смерти, а равно ограничения их прав или свобод. При этом понятие «применение физического насилия» в аспекте неправомерного применения сотрудниками УИС России физической силы следует рассматривать с учетом того, что должностные полномочия данной категории должностных лиц, связанные с обязанностью в определенных случаях применять физическую силу, не охватывают возможности применения сотрудниками биологического, звукового, электрического или ядерного воздействия на организм человека. В этом смысле необходимо отметить, что применение физического насилия с использованием газового оружия охватывается квалифицирующим признаком о применении оружия или специальных средств.

Форма применения насилия, закрепленная в п. «а» ч. 3 ст. 286 УК РФ, охватывает и совершение сотрудниками УИС России действий, направленных на незаконное лишение свободы осужденных или иных лиц, с которыми связаны должностные полномочия этих сотрудников (если такие действия не составляют самостоятельного состава преступления, предусмотренного ст. 301 УК РФ «Незаконные задержание, заключение под стражу или содержание под стражей»).

Когда применение физического насилия выражается в причинении потерпевшему различной степени тяжести вреда здоровью и неразрывно связано с совершением сотрудником УИС России действий, явно выходящих за пределы его полномочий и повлекших существенное нарушение прав и законных интересов лиц, содержащихся в исправительных учреждениях, или иных лиц либо охраняемых законом интересов общества или государства, такое деяние подлежит уголовной квалификации по совокупности норм, изложенных в ч. 3 ст. 286 УК РФ и статей, соответствующих характеру совершения деяния (побои, убийство) и степени тяжести причиненного вреда здоровью (ст. 111, 112, 115 УК РФ).

В случае, когда сотрудник УИС России превышает должностные полномочия при применении мер безопасности и причиняет смерть осужденному или иному лицу, его действия подлежат квалификации по совокупности преступлений, предусмотренных квалифицирующим признаком превышения должностных полномочий и ст. 105 УК РФ, устанавливающей ответственность за умышленное убийство, если не имели место иные обстоятельства и условия, отягчающие или смягчающие наказание, например, состояние аффекта. При неправомерном применении мер безопасности сотрудниками УИС России, находящимися в состоянии внезапно возникшего сильного душевного волнения (аффекта), на них распространяются нормы Уголовного кодекса РФ, регламентирующие наступление ответственности за убийство, совершенное в состоянии аффекта (ст. 107 УК РФ), и причинение тяжкого или средней тяжести вреда здоровью в состоянии аффекта (ст. 113 УК РФ). Состояние аффекта, в свою очередь, может быть вызвано насилием, издевательством или тяжким оскорблением со стороны потерпевшего либо иными противоправными или аморальными действиями (бездействием) потерпевшего, а равно длительной психотравмирующей ситуацией, возникшей в связи с систематическим противоправным или аморальным поведением потерпевшего (ст. 113 УК РФ).

Причинение смерти сотрудником УИС России по неосторожности в аспекте института превышения должностных полномочий охватывается ч. 3 ст. 286 УК РФ. Однако причинение сотрудниками УИС России смерти из-за неосторожного обращения с предметами, состоящими на вооружении в исправительных учреждениях ФСИН России в качестве специальных средств и оружия, охватывается самостоятельной нормой о причинении смерти по неосторожности (ст. 109 УК РФ).

Если неправомерное применение физической силы сотрудником УИС России не связано с его должностными полномочиями, а равно не выходит за их пределы, то причинение, к примеру, легкого вреда здоровью осужденного по степени общественной опасности следует оценивать как менее опасное, чем квалифицированное превышение должностных полномочий сотрудниками УИС России. Подобная ситуация исключает возможность квалифицировать действия сотрудника по совокупности ст. 286 и 115 УК РФ.

Рассмотрим применение психического насилия как форму применения насилия, закрепленного в п. «а» ч. 3 ст. 286 УК РФ. Несмотря на то что применение психического насилия сотрудниками УИС России не имеет широкого распространения в правоприменительной практике, в отличие от причинения смерти, побоев, различной степени тяжести вреда здоровью или физической боли, а равно от лишения свободы как форм применения физического насилия, мы считаем ошибочным умаление важности изучения условий применения психического насилия по отношению к осужденным и иным лицам, содержащимся в исправительных учреждениях, а также уголовной ответственности сотрудников УИС России за совершение указанных деяний.

Под применением психического насилия в аспекте профессиональной деятельности сотрудников УИС России мы понимаем оказание нефизического воздействия сотрудниками УИС России на осужденных или иных лиц, с которыми связаны их должностные полномочия, посредством использования специальных средств и оружия, а также иных предметов и средств с целью причинения вреда психологической целостности этих лиц или иного влияния на их поведение и эмоциональное состояние. Кроме того, применение психического насилия может быть выражено в косвенной угрозе причинения вреда имуществу осужденных, а также их близким или родственникам. Отметим, что совершение подобных деяний не только тяжело доказуемо, но и не всегда оценивается (как правонарушителем, так и пострадавшим) как уголовно наказуемое деяние.

В качестве превентивных мер мы предлагаем организовать работу по разъяснению личному составу исправительных учреждений на инструктивных занятиях недопустимости подобных действий. На наш взгляд, использование сотрудниками УИС России видеорегистраторов, принятых к использованию в исправительных учреждениях ФСИН России, укрепят правомерность действий как лиц, содержащихся в исправительных учреждениях, так и сотрудников УИС России. В связи с этим считаем целесообразным принять меры к оборудованию камерами наблюдения с функцией записи звука соответствующих режимных помещений исправительных учреждений ФСИН России, а также принять в качестве одного из векторов развития УИС России повышение качественных технических характеристик этих средств.

Говоря о применении насилия в аспекте профессиональной деятельности сотрудников УИС России необходимо отметить, что законодатель в ст. 117 УК РФ предусматривает наступление уголовной ответственности в случае, когда неправомерное применение мер безопасности при превышении должностных полномочий будет носить характер истязания, то есть причинения физических или психических страданий путем систематического нанесения побоев либо иными насильственными действиями, если это не повлекло последствий, указанных в ст. 111 и 112 УК РФ. Количественный критерий, определяющий систематичность нанесения побоев, заключается в наличии не менее трех фактов совершения подобного деяния в течение не более двух лет, предшествующих моменту привлечения к ответственности131. При этом приведем мнение Ю.С. Пестеревой о том, что «иные насильственные действия могут составлять как одноактные, так и повторяющиеся (в рамках одного эпизода) действия, также физические страдания могут быть причинены многоэпизодными насильственными действиями»132, что также представляется актуальным в аспекте деятельности сотрудников уголовно-исполнительной системы. Истязание может быть выражено в «щипании, сечении, воздействии термическими факторами»133, а в аспекте профессиональной деятельности сотрудников УИС России для подобного воздействия могут быть использованы специальные средства или оружие, состоящее на вооружении в исправительных учреждениях ФСИН России.

Помимо применения физического и психического насилия, охватываемых закрепленным в п. «а» ч. 3 ст. 286 УК РФ понятием «применение насилия», в той же норме регламентировано наступление уголовной ответственности за превышение должностными лицами своих полномочий с угрозой применения насилия. Угроза применения насилия может быть выражена как в устной, так и в письменной форме, а также при помощи знаков, выражения лица или различных жестов, характерных для такой угрозы. Действия сотрудников УИС России характеризуются как угроза применения насилия в случаях, если их действия будут направлены на доведение до пострадавшего информации о намерении причинить ему вред (любого характера и степени тяжести), в том числе посредством неправомерного применения мер безопасности. Угроза применения насилия должна носить существенный характер, то есть у пострадавшего должны иметься определенные основания полагать, что обращенная угроза может быть реально реализована. Угроза убийством также охватывается квалифицирующим признаком о применении насилия или угрозе его применения в рамках института превышения должностных полномочий, но только в случае, если осуществление такой угрозы связано с осуществлением сотрудниками УИС России профессиональных обязанностей и если у пострадавшего имелись реальные основания опасаться реализации этой угрозы.

Акт применения насилия или угрозы его применения может выступать и как отягчающее обстоятельство при уголовно-правовой квалификации действий сотрудника УИС России, связанных с применением мер безопасности. Так, неправомерное применение физической силы сотрудниками УИС России может подлежать уголовно-правовой оценке в соответствии с квалифицирующим признаком конкретного состава преступления, в частности, при отягчающих либо особо отягчающих обстоятельствах, например при осуществлении грабежа во время несения службы, совершенного с применением насилия, не опасного для жизни или здоровья, либо с угрозой применения такого насилия (п. «г» ч. 2 ст. 161 УК РФ).

Рассмотрим особенности института превышения должностных полномочий с применением оружия или специальных средств в аспекте профессиональной деятельности сотрудников УИС России. Особенность регламентации п. «б» ч. 3 cт. 286 УК РФ состоит в том, что указанный квалифицирующий признак нормы о превышении должностных полномочий не конкретизирует предметы, используемые в качестве оружия или специальных средств. Данные формы преступного поведения должностных лиц объединены в один квалифицирующий признак института превышения должностных полномочий. Целесообразно условно разграничить рассматриваемый признак на действия, совершаемые с применением специальных средств и газового оружия, и действия, совершаемые с применением огнестрельного оружия.

При рассмотрении первой формы поведения, закрепленной в квалифицирующем признаке ч. 3 cт. 286 УК РФ («с применением оружия»), отметим, что в законодательстве нашей страны понятия «оружие» и «огнестрельное оружие» соотносятся как целое и частное. Так, согласно ст. 1 Федерального закона «Об оружии» под оружием понимаются «устройства и предметы, конструктивно предназначенные для поражения живой или иной цели, подачи сигналов», а под огнестрельным оружием в нормах российского законодательства понимается «оружие, предназначенное для механического поражения цели на расстоянии метаемым снаряжением, получающим направленное движение за счет энергии порохового или иного заряда». Несмотря на то что в ведомственных нормативных документах, регламентирующих порядок осуществления служебной деятельности сотрудников УИС России, отсутствуют определения понятий «применение огнестрельного оружия» и «применение газового оружия», фактическое применение рассматриваемой категорией должностных лиц огнестрельного оружия или газового оружия при превышении должностных полномочий охватывается закрепленным в п. «б» ч. 3 cт. 286 УК РФ понятием «применение оружия».

В статье 2 ФЗ «Об оружии» закреплена классификация видов оружия в зависимости от целей его использования, а также от его основных параметров и характеристик, в соответствии с которыми огнестрельное оружие разделено на гражданское, служебное, боевое ручное стрелковое и холодное. Оружие, состоящее на вооружении в исправительных учреждениях ФСИН России, относится к категории служебного оружия, так как «к служебному оружию относится оружие, предназначенное для использования должностными лицами государственных органов и работниками юридических лиц, которым законодательством Российской Федерации разрешено ношение, хранение и применение указанного оружия, в целях самообороны или для исполнения возложенных на них федеральным законом обязанностей по защите жизни и здоровья граждан…» (ст. 4 указанного Федерального закона).

А.С. Князьков в своем исследовании предложил общее понятие «оружие при вооруженном посягательстве», объединяющее в себе «обособленные предметы, которые в силу своих внешних признаков, способа либо результата применения могут восприниматься при обстоятельствах их противоправного использования как объективно способные причинить немедленный вред жизни и здоровью, а также существенный ущерб материальным объектам»134. Подчеркнем, что в случае совершения сотрудниками УИС России противоправного деяния во время несения службы посредством применения оружия, не состоящего на вооружении в исправительных учреждениях ФСИН России (например, огнестрельного оружия ограниченного поражения, относящееся к гражданскому оружию), уголовная ответственность будет наступать вне рамок института превышения должностных полномочий.

В процессе неправомерного применения огнестрельного оружия сотрудниками УИС России может быть причинен различной степени тяжести вред здоровью лица, содержащегося в исправительном учреждении, или иного лица. Такой вред может быть выражен в нанесении ранений, а равно ударов или побоев. Подобные действия сотрудников уголовно-исполнительной системы подлежат правовой оценке в соответствии с квалифицирующими признаками, закрепленными в пп. «а» и «б» ч. 3
ст. 286 УК РФ, поскольку в такого рода действиях будут присутствовать признаки применения как насилия, так и оружия.

Согласно статистическим данным о нарушении законности среди личного состава УИС, приведенным в информационно-аналитическом сборнике «Основные показатели деятельности уголовно-исполнительной системы ФСИН России (январь–июнь 2010 г.)», количество нарушений правил применения самообороны и спецсредств, в том числе наручников, составило всего два случая за 5 лет (июль 2005 г. – июнь 2010 г.)135.

Анализ сведений о состоянии законности, служебной дисциплине и посягательствах на жизнь и здоровье персонала исправительных учреждений ФСИН России136 за 2004–2013 гг. показал, что за 10 лет количественный показатель применения к осужденным физической силы составил 21549 случаев, а специальных средств и газового оружия – 41695, при этом количество уголовных дел, возбужденных в отношении персонала учреждения, по фактам применения физической силы за тот же период составило 41 случай, а по фактам применения специальных средств и газового оружия – 12. По мнению лиц, содержащихся в исправительных учреждениях, уместно говорить и об определенной латентности правонарушений, связанных с применением мер безопасности сотрудниками УИС России.

Показательны и сведения, полученные нами в результате работы в августе 2012 г. в архиве Управления Судебного департамента Рязанской области и архивах районных судов 8 территориальных единиц г. Рязани и Рязанской области, на территории которых дислоцируются все исправительные учреждения УФСИН России по Рязанской области. Так, в архиве Управления Судебного департамента в Рязанской области нами были изучены сведения о рассмотрении районными и городскими судами Рязанской области уголовных дел по ч. 3 ст. 286 УК РФ «Превышение должностных полномочий» за период с 1999 по 2012 гг., полученные результаты приведены в таблице 8.

Таблица 8

Год

1999

2000

2001

2002

2003

2004

2005

2006

2007

2008

2009

2010

2011

2012

Число лиц, осужденных по ч. 3

ст. 286

УК РФ

2

9

6

9

10

11

8

9

8

0

3

2

1

1

При изучении материалов всех уголовных дел, возбужденных по ч. 3 ст. 286 УК РФ и рассмотренных федеральными судьями Железнодорожного, Московского, Октябрьского, Рязанского и Советского районных судов г. Рязани и Милославского, Ряжского и Скопинского районных судов Рязанской области за период с 1996 по 2012 гг., мы обнаружили только одно уголовное дело, возбужденное в отношении сотрудников УИС России.

Так, в Милославском районном суде Рязанской области находилось на рассмотрении уголовное дело по обвинению Т. в совершении преступления, предусмотренного п. «а» ч. 3 ст. 286 УК РФ. Т., сотрудник УИС России (должностное лицо), замещающий должность старшего инспектора отдела безопасности ФКУ ИК-1 УФСИН России по Рязанской области, находясь при исполнении служебных обязанностей, завел осужденного, отбывающего наказание в указанном учреждении, в помещение младшего инспектора отдела безопасности для проведения профилактической беседы. В ходе беседы Т. нанес осужденному удар ногой, причинив ему кратковременное расстройство здоровья, квалифицируемое как легкий вред, причиненный здоровью человека. 14 мая 2012 г. в Милославском районном суде Рязанской области был оглашен обвинительный приговор по данному уголовному делу, согласно которому Т. признан виновным в совершении должностным лицом действий, явно выходящих за пределы его полномочий и повлекших существенное нарушение прав и законных интересов граждан с применением насилия. За совершение данного преступления ему назначено наказание в виде четырех лет лишения свободы с лишением права занимать должности, связанные с осуществлением функций представителя власти, в правоохранительных органах и органах уголовно-исполнительной системы сроком на три года. На основании ст. 73 УК РФ наказание в виде лишения свободы назначено условно с испытательным сроком три года. Подсудимый подавал кассационную жалобу, после рассмотрения которой было принято решение оставить вынесенный ранее приговор без изменений. Приговор вступил в законную силу 9 августа 2012 г.137

На основании изложенного можно сделать вывод о том, что за 14 лет (1999–2012 гг.) из 75 должностных лиц, привлеченных к уголовной ответственности за неправомерное применение физической силы, специальных средств или оружия в судах Рязанской области, только одно должностное лицо являлось сотрудником УИС России. При этом подчеркнем, что 28–50 % опрошенных в процессе проведенного нами анкетирования лиц, содержащихся в исправительных учреждениях, считают, что сотрудники их исправительного учреждения превышают пределы применения мер безопасности (табл. 5).

Отсюда следует вывод о том, что при действующем механизме несения службы, покрывающем правонарушения сотрудников УИС России, связанные с применением физической силы, специальных средств и оружия, оценка состояния правомерности действий сотрудников уголовно-исполнительной системы, в профессиональные обязанности которых входит требование о применении  в установленных законом случаях мер безопасности, не будет в полной мере соответствовать действительности.

М.Н. Ревякин выделял в качестве одного из основных положений своего исследования следующие причины латентности преступлений, совершаемых должностными лицами:

«а) отсутствие «явных» потерпевших и свидетелей (согласительный либо самостоятельный характер преступной деятельности);

б) ведомственное прикрытие;

в) недоверие граждан к органам, призванным бороться с должностной преступностью»138.

Мы считаем, что приведенные М.Н. Ревякиным причины верны и характерны для всех категорий должностных лиц, однако в контексте настоящего исследования представляется целесообразным привести причины латентности случаев неправомерного применения физической силы, специальных средств и оружия сотрудниками УИС России во время исполнения ими должностных обязанностей. Нам представляется, что латентность таких случаев обусловлена следующими факторами:

сокрытием подобных преступлений сотрудниками исправительных учреждений;

низкой информированностью осужденных и лиц, содержащихся под стражей, о регламентированных законом случаях применения к ним мер безопасности со стороны сотрудников УИС России, о порядке подачи жалоб на неправомерные действия сотрудников УИС России, связанные с их применением, а также о порядке снятия побоев и в условиях режима исправительного учреждения;

низкой мотивацией осужденных и лиц, содержащихся под стражей, к отстаиванию своих прав и свобод, поскольку жалобы на сотрудников УИС России усиливают конфликтную ситуацию между лицами, содержащимися в исправительном учреждении и сотрудниками данного учреждения.

В настоящем параграфе мы проанализировали действующие российские уголовные нормы, в соответствии с которыми подлежат квалификации действия сотрудников УИС России, связанные с неправомерным применением мер безопасности. На основании проведенного анализа проблем уголовной ответственности сотрудников УИС России за неправомерное применение физической силы, специальных средств и оружия можно сделать вывод о наличии широкого круга уголовно-правовых норм, согласно которым могут быть квалифицированы подобные действия указанных сотрудников. Помимо института превышения должностных полномочий, мы рассмотрели такие составы преступлений, характерные для применения мер безопасности, как причинение различной степени тяжести вреда здоровью (ст. 111, 112,
115 УК РФ), побои (ст. 116 УК РФ), убийство (ст. 105 УК РФ), убийство, совершенное в состоянии аффекта (ст. 107 УК РФ), причинение тяжкого или средней тяжести вреда здоровью в состоянии аффекта (ст. 113 УК РФ), причинение смерти по неосторожности (ст. 109 УК РФ), истязание
(ст. 117 УК РФ), незаконные задержание, заключение под стражу или содержание под стражей (ст. 301 УК РФ), грабеж (ст. 161 УК РФ).

Для правовой оценки применения мер безопасности в соответствии с квалифицирующими признаками ст. 286 УК РФ необходимым критерием будет обусловленность действий виновного его служебным положением. Так, в случаях, когда сотрудники УИС России неправомерно применяют физическую силу, специальные средства или оружие, а их действия не обусловлены выполнением ими должностных обязанностей, то такие действия следует квалифицировать по соответствующим статьям Особенной части УК РФ в сфере преступлений против личности.

Сопоставив результаты проведенного исследования с данными, полученными эмпирическим путем, а также с закономерностями, изложенными другими авторами, мы пришли к выводу, что при действующем механизме несения службы, покрывающем правонарушения сотрудников УИС России, связанные с применением физической силы, специальных средств и оружия, оценка состояния правомерности действий сотрудников уголовно-исполнительной системы, в профессиональные обязанности которых входит требование о применении  в установленных законом случаях мер безопасности, не будет в полной мере соответствовать действительности.

Особенности законодательного регулирования неправомерного применения мер безопасности сотрудниками УИС России обусловливают трудности правоприменения исследуемого института в судебной практике. В этом смысле необходимо выработать единый комплексный подход к преодолению противоречивости доктринального и судебного толкования неправомерных действий сотрудников УИС России, связанных с применением физической силы, специальных средств и оружия. Укрепление правовой поддержки сотрудников УИС России предполагает выявление и восполнение возможных пробелов в уголовно-правовом регулировании служебной деятельности данной категории должностных лиц и принятие по найденным пробелам решений юридического характера.

2.3. Совершенствование действующего российского законодательства, связанного с применением физической силы, специальных средств

и оружия сотрудниками УИС России

На основании результатов, полученных на предыдущих стадиях исследования, представляется необходимым предложить ряд рекомендаций, направленных на совершенствование нормативной правовой базы, регулирующей профессиональную деятельность сотрудников УИС России, связанную с применением ими физической силы, специальных средств и оружия, а также на развитие условий, способствующих соблюдению правомерности при их применении. Кроме того, важно предложить комплекс мер, направленных на укрепление правовой защиты как сотрудников УИС России при правомерном применении мер безопасности, так и лиц, содержащихся в исправительных учреждениях, при неправомерном применении этих мер со стороны данной категории должностных лиц. Предложенные в настоящем параграфе рекомендации представляется рациональным классифицировать на три основные группы:

– внесение изменений в действующее российское уголовное законодательство;

– внесение изменений и дополнений в действующее российское уголовно-исполнительное законодательство и нормативно-правовые акты ФСИН России;

– разработка теоретических рекомендаций, способствующих развитию института правомерного применения мер безопасности сотрудниками УИС России.

Прежде чем предлагать рекомендации по внесению изменений в уголовное законодательство, представляется важным указать, что требование к некоторым категориям должностных лиц о применении физической силы, специальных средств и оружия в установленном законом случаях определено в нормах федеральных и ведомственных законодательных актов и входит в их должностные обязанности. Таким образом, фактически, правомерное применение мер безопасности сотрудниками правоохранительных органов, в том числе сотрудников УИС России, по сути, с точки зрения российского уголовного права, не обладает признаками уголовной противоправности. Тем не менее представляется необходимым на законодательном уровне закрепить институт исполнения законных обязанностей в рамках должностных полномочий как один из видов обстоятельств, наличие которых освобождает от наступления уголовной ответственности виновного в совершении подобного деяния, раскрыв в закрепляемой норме отдельные положения исполнения законных обязанностей сотрудниками правоохранительных органов в рамках должностных полномочий. Данный институт может быть изложен в следующей редакции:

«Статья 42.1. Исполнение законных обязанностей в рамках должностных полномочий

1. Не является преступлением причинение вреда охраняемым уголовным законом интересам сотрудниками правоохранительных органов при исполнении законных обязанностей в рамках должностных полномочий, в том числе при применении физической силы, специальных средств и оружия, если существует действительная необходимость в выбранных средствах для достижения поставленной законной цели и деяние не осуществляется лишь с целью причинить вред другому лицу.

2. Причинение вреда охраняемым уголовным законом интересам сотрудниками правоохранительных органов при применении физической силы, специальных средств и оружия в нарушение действующего законодательства либо при превышении должностных полномочий влечет уголовную ответственность на общих основаниях.».

Закрепление подобной нормы в гл. 8 Общей части УК РФ обеспечит становление института правомерного причинения вреда сотрудниками правоохранительных органов, укрепление их правового статуса, а также защиту лиц, содержащихся в исправительных учреждениях, и иных лиц от совершения противоправных действий или бездействия по отношению к ним со стороны сотрудников исправительных учреждений. Кроме того, принятие подобной нормы укрепит правовое сознание сотрудников правоохранительных органов, побудит их к более внимательному изучению своих должностных обязанностей и требований действующего законодательства, что приведет к повышению уровня их профессиональных качеств и снизит количество случаев неправомерного применения ими мер безопасности.

В.А. Пертли в своем исследовании приводил аргументы в пользу того, что необходимо разделять государственную, правоохранительную и уголовно-исполнительную службу и считать их «явлениями одного порядка, соотносящимися как общее, частное и специальное»139. Такая градация подчеркивает особый правовой статус сотрудников УИС России, поэтому мы считаем, что закрепления в уголовном законодательстве нормы об исполнении законных обязанностей в рамках должностных полномочий сотрудниками правоохранительных органов недостаточно для осуществления комплексного всестороннего подхода к решению проблем, связанных с неправомерным применением физической силы, специальных средств и оружия сотрудниками УИС России.

Сотрудники УИС России обладают правом подчинения в отношении лиц, содержащихся в исправительных учреждениях. Мы считаем, что такое право подчинения определяет и уровень ответственности данной категории должностных лиц за собственные действия, в том числе (и в особенности) за принятие решения о применении мер безопасности. На наш взгляд, действующая норма о превышении должностных полномочий, закрепленная
в УК РФ, не отражает особых обстоятельств и условий несения службы сотрудниками УИС России, в частности, при применении ими физической силы, специальных средств и оружия.

Особо квалифицирующие признаки действующей нормы о превышении должностных полномочий, связанные с применением физической силы, специальных средств и оружия (п.п. «а», «б» ч. 3 ст. 286 УК РФ) дифференцированы по степени тяжести возможного причинения вреда, характерного при неправомерном применении различных видов мер безопасности, однако широкие границы санкций за совершение таких деяний в части лишения свободы (от трех до десяти лет) в своих границах не отражают специфики служебной деятельности в Федеральной службе исполнения наказаний, а с другой стороны относятся к угрозе применения насилия, всем формам применения мер безопасности сотрудников УИС России, в том числе с причинением тяжких последствий. В связи с этим представляется необходимым конкретизировать особо квалифицирующие признаки указанной нормы, предусмотрев более конкретное наказание за совершение каждого из них.

Дифференциацию особо квалифицирующих признаков ст. 286 УК РФ следует обусловить совершением деяний, предусмотренных частями первой или второй рассматриваемой статьи, если они совершены:

– (часть три) с применением насилия, а равно специальных средств, газового оружия или иных предметов, используемых в качестве орудия или с угрозой их применения – в качестве санкций за совершение такого деяния следует предусмотреть наказание в виде лишения свободы на срок от двух до семи лет;

– (часть четыре) с применением огнестрельного оружия, а равно с причинением тяжких последствий – в качестве санкций за совершение такого деяния следует предусмотреть наказание в виде лишения свободы на срок от пяти до двенадцати лет.

К каждой из перечисленных санкций следует приобщить наказание в виде лишения права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью на срок до трех лет.

Гипотеза предложенной нормы разъясняет критерии неправомерности действий сотрудников УИС России, связанных с применением мер безопасности. Их неправомерные действия разделены по принципу характера совершенных действий: на применение насилия против лица, содержащегося в соответствии с нормами действующего законодательства в исправительном учреждении, а равно на причинение ему физического или морального вреда при исполнении в отношении его должностных полномочий; на совершение того же деяния с применением специальных средств или газового оружия, а равно иных предметов, используемых в качестве орудия; на совершение деяния, предусмотренного ч. 1 ст. 286.2 УК РФ, если оно совершено с применением огнестрельного оружия или с причинением тяжких последствий. Санкции предложенной нормы выше санкций за равнозначные нарушения, предусмотренные для должностных лиц в ч. 2 ст. 286 УК РФ «Превышение должностных полномочий», однако, на наш взгляд, они отвечают специфике прохождения службы в уголовно-исполнительной системе. Принятие предложенных норм в российском уголовном законодательстве будет способствовать соблюдению принципа законности по отношению ко всем категориям лиц, содержащихся в исправительных учреждениях ФСИН России.

По нашему мнению, наиболее опасной формой неправомерного применения физической силы, специальных средств и оружия сотрудниками УИС России является применение пыток посредством их применения в качестве предметов совершения преступления. Подобные деяния получают наибольший резонанс в средствах массовой информации. Мы считаем, что необходимо направить все усилия на недопущение применения пыток сотрудниками УИС России в процессе профессиональной деятельности, что будет способствовать укреплению правового статуса сотрудников УИС России в глазах российской и международной общественности.

В настоящее время запрет применения пытки, вне зависимости от субъекта преступления, регламентирован конституциями и законами практически всех государств современного мира140. Законодательства некоторых стран не дифференцируют вред, причиненный виновному посредством пытки, а статьи, регламентирующие ответственность за указанное преступление, самостоятельны. Санкции во всех случаях применения пытки предусматривают уголовную ответственность в виде лишения свободы на срок от 14 лет в Австралии и Канаде до 20 лет в США. Уголовное законодательство РФ не поддержало общую тенденцию большинства государств установить ответственность за применение пыток в качестве самостоятельной правовой нормы, но криминализировало акты применения пытки в качестве квалифицирующего признака самостоятельной нормы об истязании (ч. 2 ст. 117 УК РФ) и о принуждении к даче показаний (ч. 2 ст. 302 УК РФ). При применении пытки в отношении лиц, содержащихся в исправительных учреждениях, с применением физической силы, специальных средств и оружия действия сотрудников УИС России подлежат квалификации в соответствии с ч. 2 ст. 117 УК РФ по совокупности со специальными статьями УК РФ, соответствующими характеру и степени причиненного вреда.

По нашему мнению, в Уголовном кодексе РФ следует закрепить: норму об ответственности за применение пытки как самостоятельную норму, применение пытки специальным правовым субъектом – сотрудниками правоохранительных органов – в качестве одного из квалифицирующих признаков данного преступления, а применение пытки с применением или использованием оружия или специальных средств – как один из особо квалифицирующих признаков. Такую норму следует изложить в следующей редакции:

«Статья 117.1. Применение пытки

  1.  Совершение любого действия, которым какому-либо лицу умышленно причиняется физическая боль или нравственное страдание, чтобы получить от него или от третьего лица сведения или признания, наказать его за действие, которое совершило оно или третье лицо или в совершении которого оно подозревается, а также запугать или принудить его или третье лицо к выполнению каких-либо действий, или по любой причине, основанной на дискриминации любого характера, либо в иных целях, –

наказывается ограничением свободы на срок до четырех лет, либо принудительными работами на срок до четырех лет, либо лишением свободы на тот же срок.

  1.  То же деяние, совершенное:

а) в отношении двух или более лиц;

б) в отношении женщины, заведомо для виновного находящейся в состоянии беременности;

в) в отношении заведомо несовершеннолетнего или лица, заведомо для виновного находящегося в беспомощном состоянии, а равно лица, похищенного либо захваченного в качестве заложника;

г) группой лиц, группой лиц по предварительному сговору или организованной группой;

д) по мотивам политической, идеологической, расовой, национальной или религиозной ненависти или вражды либо по мотивам ненависти или вражды в отношении какой-либо социальной группы;

е) сотрудниками правоохранительных органов, –

наказывается лишением свободы на срок от пяти до десяти лет.

  1.  Деяния, предусмотренные частями первой или второй настоящей статьи, если они совершены:

а) с применением или использованием оружия или специальных средств;

б) с причинением тяжких последствий, –

наказываются лишением свободы на срок от семи до двенадцати лет с лишением права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью на срок до трех лет.».

Помимо предложений по совершенствованию уголовного законодательства, представляется необходимым предложить ряд рекомендаций к внесению изменений и дополнений в действующее российское уголовно-исполнительное законодательство, а также в нормативно-правовые акты ФСИН России.

Обязанности, наложенные на сотрудников уголовно-исполнительной системы при применении ими физической силы, специальных средств и оружия во время несения службы, закреплены как в федеральном, так и в ведомственном законодательстве Российской Федерации. В Законе РФ «Об учреждениях и органах, исполняющих уголовные наказания в виде лишения свободы» такие обязанности разделены на частные, возникающие при применении отдельных категорий мер безопасности, и общие, охватывающие применение всех категорий. К числу общих обязанностей, наложенных на сотрудников уголовно-исполнительной системы при применении ими мер безопасности относятся всего три (ст. 28 указанного Закона). На наш взгляд, формулировки указанных обязанностей не отражают в достаточной степени требований, предъявляемых к сотрудникам уголовно-исполнительной системы при применении ими мер безопасности.

Прежде всего необходимо отметить, что диспозиция пунктов, закрепленных в Законе РФ «Об учреждениях и органах, исполняющих уголовные наказания в виде лишения свободы», не охватывает всех предметов, которые могут быть применены сотрудниками уголовно-исполнительной системы, поскольку, помимо физической силы, специальных средств и оружия, «в состоянии необходимой обороны или крайней необходимости сотрудники уголовно-исполнительной системы при отсутствии специальных средств или оружия вправе использовать любые подручные средства» (ст. 28). На наш взгляд, наиболее точно представляется использовать следующую формулировку: «При применении физической силы, специальных средств и оружия, а равно любых подручных средств сотрудники уголовно-исполнительной системы обязаны:».

В первом пункте указанной нормы закреплена обязанность сотрудников УИС России при применении физической силы, специальных средств и оружия предупредить о намерении их использования, предоставив достаточно времени для выполнения своих требований, за исключением ряда случаев. Мы считаем, что предоставление правонарушителю достаточного количества времени для выполнения своих требований не отражает в полной мере условий, способствующих выполнению законных требований сотрудника: помимо времени, лицу необходимо предоставить возможность для выполнения выдвинутых требований. Таким образом, п. 1 ст. 28 Закона РФ «Об учреждениях и органах, исполняющих уголовные наказания в виде лишения свободы» следует изложить в следующей редакции: «1) предупредить о намерении их использования, предоставив возможность и достаточно времени для выполнения своих требований, за исключением тех случаев, когда промедление в применении физической силы, специальных средств и оружия создает непосредственную опасность жизни или здоровью персонала и иных лиц, а также осужденных и заключенных, может повлечь иные тяжкие последствия или когда такое предупреждение в создавшейся обстановке является неуместным либо невозможным;».

По нашему мнению, закрепленную в п. 2 ст. 28 рассматриваемого Закона норму: «обеспечить наименьшее причинение вреда осужденным и заключенным, предоставление пострадавшим медицинской помощи» следует разграничить на норму о минимизации причинения вреда и норму о предоставлении пострадавшим медицинской помощи. Кроме того, формулировки таких норм нуждаются в существенной доработке. Понятие «наименьшее причинение вреда осужденным и заключенным» ошибочно конкретизирует объект, по отношению к которому направлено применение мер безопасности, не охватывая причинение вреда в отношении иных лиц, а также упуская из внимания требование о минимизации причинения ущерба по отношению к материальным предметам окружающего пространства.

В ст. 12 Закона РФ «О милиции» закреплена более точная, на наш взгляд,  формулировка, согласно которой при применении физической силы, специальных средств или оружия сотрудник милиции обязан «стремиться в зависимости от характера и степени опасности правонарушения и лиц, его совершивших, и силы оказываемого противодействия к тому, чтобы любой ущерб, причиняемый при этом, был минимальным»141. Обратим внимание на более доработанную юристами версию аналогичной нормы, закрепленную в п. 3 ст. 19 Федерального закона «О полиции»: «Сотрудник полиции при применении физической силы, специальных средств или огнестрельного оружия действует с учетом создавшейся обстановки, характера и степени опасности действий лиц, в отношении которых применяются физическая сила, специальные средства или огнестрельное оружие, характера и силы оказываемого ими сопротивления. При этом сотрудник полиции обязан стремиться к минимизации любого ущерба»142.

На наш взгляд, формулировка нормы, закрепленная в Федеральном законе «О полиции», наиболее точно отражает обязанности сотрудников полиции при применении мер безопасности, и ее конструкт следует перенять и адаптировать в отношении сотрудников уголовно-исполнительной системы. В Законе РФ «Об учреждениях и органах, исполняющих уголовные наказания в виде лишения свободы» такую норму можно изложить в п. 2 ст. 28 в следующей редакции: «2) действовать с учетом создавшейся обстановки, характера и степени опасности действий лиц, в отношении которых применяются физическая сила, специальные средства или оружие, а равно любые подручные средства, соответствующие характеру и силе оказываемого ими сопротивления. При этом сотрудник уголовно-исполнительной системы обязан стремиться к минимизации любого ущерба;».

Вторая часть нормы, закрепленной в п. 2 ст. 28 Закона РФ «Об учреждениях и органах, исполняющих уголовные наказания в виде лишения свободы», сформулирована так: «предоставление пострадавшим медицинской помощи». Такая формулировка неудачна, поскольку последствия применения мер безопасности сотрудниками правоохранительных органов требуют не только предоставления пострадавшим медицинской помощи, но и своевременного оказания им первой доврачебной помощи. В Федеральном законе «О полиции» подобная норма регламентирована в следующей редакции: «Сотрудник полиции обязан оказать гражданину, получившему телесные повреждения в результате применения физической силы, специальных средств или огнестрельного оружия, первую помощь, а также принять меры по предоставлению ему медицинской помощи в возможно короткий срок» (п. 4 ст. 19 ФЗ «О полиции»).

С нашей точки зрения, понятие «первая помощь» не отражает в достаточной степени смысл нормы о предоставлении пострадавшим медицинской помощи. Представляется рациональным принять вместо этого понятия более точное – «первая доврачебная помощь». В остальном, по нашему мнению, норма, закрепленная в Федеральном законе «О полиции», в достаточной степени отражает требования, предъявляемые к сотрудникам полиции после применения мер безопасности. Ввиду однородности последствий представляется целесообразным перенять данную норму в п. 3 ст. 28 Закона РФ
«Об учреждениях и органах, исполняющих уголовные наказания в виде лишения свободы», адаптировав ее с учетом специфики профессиональной деятельности сотрудников уголовно-исполнительной системы, и изложить ее в следующей редакции: «3) оказать лицу, получившему телесные повреждения в результате применения физической силы, специальных средств или огнестрельного оружия, а равно любых подручных средств, первую доврачебную помощь, а также принять меры по предоставлению ему медицинской помощи в возможно короткий срок;».

Обязанность сотрудников уголовно-исполнительной системы оказывать пострадавшим медицинскую помощь закреплена в ст. 31 Закона РФ
«Об учреждениях и органах, исполняющих уголовные наказания в виде лишения свободы». В проведенном анкетировании был поставлен вопрос о регулярности оказания пострадавшим медицинской помощи сотрудниками УИС России при его применении, и получены следующие ответы (рис. 3Б.8, 3А.11):

Таблица 9

Вариант ответа

Ответы

Осужденные

Сотрудники

УИС России

Всегда

44 %

80 %

В большинстве случаев

25 %

12 %

В меньшинстве случаев

15 %

2 %

Никогда

16 %

6 %

Из результатов, приведенных в таблице 9, видно, что большинство опрошенных сотрудников УИС России (80 %) и чуть менее половины опрошенных лиц, содержащихся в исправительных учреждениях (44 %), считают, что сотрудники УИС России всегда оказывают медицинскую помощь по отношению к лицам, пострадавшим в результате применения огнестрельного оружия. При этом около 7 % сотрудников УИС России и около 30 % лиц, содержащихся в исправительных учреждениях, отвечают, что в подобных случаях сотрудники УИС России не оказывают пострадавшим первую медицинскую помощь или оказывают ее редко. Такое соотношение ответов респондентов позволяет говорить о том, что при применении сотрудниками уголовно-исполнительной системы огнестрельного оружия большинство из них знают порядок дальнейших действий в сложившейся чрезвычайной ситуации. В то же время можно сделать вывод о том, что сотрудники УИС России не всегда в критической ситуации оказываются готовыми к оказанию пострадавшим медицинской помощи при применении огнестрельного оружия, что в некоторых случаях может быть квалифицировано не только как ведомственное правонарушение, но и как уголовное, предусмотренное ст. 124 «Неоказание помощи больному» и ст. 125 «Оставление в опасности» УК РФ.

А.В. Каляшин в своем исследовании предлагал внести изменения
в п. 3 ст. 28 Закона РФ «Об учреждениях и органах, исполняющих уголовные наказания в виде лишения свободы» о докладе о каждом случае применения физической силы, специальных средств и оружия не только непосредственному начальнику, но и «начальнику учреждения в письменной форме (рапортом) в возможно короткий срок, но не позднее чем через 24 часа»
143. С нашей точки зрения, обязанность сотрудников УИС России докладывать непосредственному начальнику о каждом случае применения мер безопасности направлена не только на оповещение начальника о факте применения физической силы, специальных средств или оружия, но и на скорейшее введение непосредственного начальника в курс оперативной обстановки, сложившейся в учреждении, а также на создание условий общения, способствующих получению указаний о дальнейших действиях.

По нашему мнению, формулировку рассматриваемого пункта, закрепляющего обязанность сотрудников уголовно-исполнительной системы осуществлять доклад непосредственному начальнику о каждом случае применения физической силы, специальных средств и оружия, а равно любых подручных средств, следует изложить в п. 4 ст. 28 Закона РФ «Об учреждениях и органах, исполняющих уголовные наказания в виде лишения свободы» в следующей редакции: «4) незамедлительно доложить непосредственному начальнику о каждом случае применения физической силы, специальных средств и оружия, а равно любых подручных средств;».

Помимо четырех пунктов, предложенных нами в ст. 28 рассматриваемого Закона, целесообразно ввести пятый, закрепляющий обязанность сотрудников уголовно-исполнительной системы оставить неизменным место происшествия для облегчения работы криминалистам, следователям и иным сотрудникам правоохранительных и компетентных органов. Подобную норму, на наш взгляд, целесообразно изложить в следующей редакции: «5) по возможности сохранить без изменения место совершения преступления, административного правонарушения, место происшествия, если в результате применения ими физической силы, специальных средств или оружия, а равно любых подручных средств, лицу причинено ранение либо наступила его смерть.».

На основании изложенного мы считаем, что следует изменить формулировку ст. 28 Закона РФ «Об учреждениях и органах, исполняющих уголовные наказания в виде лишения свободы», в которой закреплены обязанности сотрудников уголовно-исполнительной системы при применении ими физической силы, специальных средств и оружия. Такие обязанности следует закрепить в обозначенной норме в следующей редакции:

«При применении физической силы, специальных средств и оружия, а равно любых подручных средств, сотрудники уголовно-исполнительной системы обязаны:

1) предупредить о намерении их использования, предоставив возможность и достаточно времени для выполнения своих требований, за исключением тех случаев, когда промедление в применении физической силы, специальных средств и оружия создает непосредственную опасность жизни или здоровью персонала и иных лиц, а также осужденных и заключенных, может повлечь иные тяжкие последствия или когда такое предупреждение в создавшейся обстановке является неуместным либо невозможным;

2) действовать с учетом создавшейся обстановки, характера и степени опасности действий лиц, в отношении которых применяются физическая сила, специальные средства или оружие, а равно любые подручные средства, соответствующие характеру и силе оказываемого ими сопротивления. При этом сотрудник уголовно-исполнительной системы обязан стремиться к минимизации любого ущерба;

3) оказать лицу, получившему телесные повреждения в результате применения физической силы, специальных средств или огнестрельного оружия, а равно любых подручных средств, первую доврачебную помощь, а также принять меры по предоставлению ему медицинской помощи в возможно короткий срок;

4) незамедлительно доложить непосредственному начальнику о каждом случае применения физической силы, специальных средств и оружия, а равно любых подручных средств;

5) по возможности сохранить без изменения место совершения преступления, административного правонарушения, место происшествия, если в результате применения ими физической силы, специальных средств или оружия, а равно любых подручных средств, лицу причинено ранение либо наступила его смерть.».

Мы считаем, что наравне с усилением ответственности сотрудников УИС России за неправомерное применение физической силы, специальных средств и оружия немаловажно укрепить их правовой статус в случаях правомерного применения мер безопасности. В этом смысле нам представляется рациональным и целесообразным закрепить в уголовно-исполнительном законодательстве такие нормы, которые сводили бы к минимуму возможность сотрудников УИС России превысить рамки допустимого причинения вреда при применении мер безопасности.

Показательным результатом нашего анкетирования стало то, что более трети опрошенных сотрудников (68 %) считают, что для осужденных опасение применения физической силы, специальных средств и оружия сотрудниками их исправительного учреждения не является сдерживающим фактором при возможном совершении противоправных деяний (рис. 3А.15). Иными словами, опрошенные сотрудники признают скорее карательный, нежели превентивный характер применения ими мер безопасности по отношению к нарушителям. Поддерживая такую точку зрения, полагаем, что следует рассмотреть возможность расширения средств воздействия на нарушителей в рамках деятельности исправительных учреждений ФСИН России.

Когда обстоятельства требуют от сотрудников УИС России в процессе исполнения профессиональной деятельности применения специальных средств и огнестрельного оружия, все риски относительно здоровья нарушителя и угрозы его жизни должны быть минимизированы. Кроме того, в соответствии с основными целями Концепции развития уголовно-исполнительной системы Российской Федерации до 2020 года сотрудникам УИС России необходимо способствовать проведению гуманизации условий содержания лиц, заключенных под стражу, и лиц, отбывающих наказание в виде лишения свободы, повышению гарантий соблюдения их прав и законных интересов, а также повышению эффективности работы учреждений и органов, исполняющих наказания, до уровня европейских стандартов обращения с осужденными и потребностей общественного развития.

На основании приведенных условий деятельности сотрудников исправительных учреждений представляется необходимым исключить любое отставание от современного уровня подготовки и технических возможностей средств, состоящих на вооружении у сотрудников исправительных учреждений других развитых стран. Отметим, что в зарубежных странах на вооружение сотрудникам различных ведомств из числа правоохранительных органов, в том числе сотрудникам исправительных учреждений, за последние годы все чаще стали поступать устройства дистанционного электрошокового оружия, называемые также нелетальным оружием. Под понятием «нелетальное оружие» в настоящем исследовании понимается оружие или средство, по своим внешним свойствам соответствующее огнестрельному оружию, однако не имеющее назначения причинить смерть лицу, на которого направлено его действие. Подобные нелетальные средства воздействия представляются более эффективными и безопасными относительно специальных средств, перечисленных в ст. 30 Закона РФ «Об учреждениях и органах, исполняющих уголовные наказания в виде лишения свободы», и в то же время носящими менее деструктивный характер, чем огнестрельное оружие.

На основании результатов исследования В.В. Шаппо, развитию института применения ДЭШО дала начало возникшая в конце прошлого столетия концепция, в основе которой лежала возможность использования при исполнении должностных обязанностей «вооруженными силами и специальными подразделениями, наряду с обычным оружием, специальные средства, позволяющие вызывать снижение активности или полное прекращение действий противника, не создавая угрозу для жизни»144.

Чтобы понять необходимость, а во многих случаях незаменимость применения ДЭШО в практической деятельности сотрудников исправительных учреждений, необходимо рассмотреть принцип его действия. Дистанционное электрошоковое оружие предназначено для мгновенного обездвиживания цели путем пропускания сквозь тело переменных электромагнитных импульсов различной степени мощности (как правило, в 50 тыс. вольт). Устройство выстреливает двумя заостренными иглами-электродами, которые проникают под кожу нарушителя на глубину до пяти сантиметров и проводят электрический ток. Иглы-электроды выбрасываются с помощью сжатого газа, в роли которого выступает азот. Преимущество ДЭШО состоит в том, что газовый заряд сохраняет свою работоспособность при температуре от –20
до +50
° С, оставаясь при этом абсолютно нейтральным к действию огня.

От обычного электрошокера, состоящего на вооружении у сотрудников правоохранительных органов, ДЭШО отличает способность поражать цель на расстоянии от 4,5 до 10,6 метров, в зависимости от характеристик заряженного картриджа. В продаже доступны различные разновидности картриджей, например рассчитанные на применение при холодной погоде (имеющие более длинные иглы-электроды для проникновения сквозь утолщенную одежду), для тактических операций (с удлиненными проводами), а также для тренировок и учений (без воздействия электрического тока).

Дистанционное электрошоковое оружие одинаково воздействует как на людей, так и на их животных. Переменные электромагнитные импульсы от электродов эффективно перебивают контроль мозга над работой мышц, то есть тело нарушителя становится неуправляемым головным мозгом и остается на месте без движения.

Испытания и практика применения ДЭШО сотрудниками правоохранительных органов в течение нескольких лет показали, что они одинаково эффективно блокируют агрессию людей, находящихся как в нормальном состоянии, так и под действием алкоголя, наркотиков, а также с измененной психикой145. Основатель компании «Taser» Том Смит (Tom Smith) утверждает, что «по состоянию на 1998 год уже более 11 000 отделений правоохранительных органов, включающих в том числе исправительные учреждения, в 44 странах имели на вооружении у своих сотрудников уcтройства торговой марки «Taser»»146. На официальном сайте компании «Taser» ведется условный подсчет спасенных жизней, благодаря применению устройств их производства вместо огнестрельного оружия. По состоянию на 14 мая 2012 г. опубликованные результаты констатировали 89 777 спасенных жизней147.

Официальная статистика указывает на рост количества использования ДЭШО с начала их применения сотрудниками правоохранительных органов зарубежных стран. Так, в 2002 г. сотрудники полиции США применяли дистанционные электрошоковые устройства этой компании в качестве нелетальных средств воздействия на правонарушителей чаще, чем иные виды специальных средств и оружия. Применение химических средств (газового оружия), физической силы и других средств принуждения составляет в совокупности менее 13 % от всего количества фактов использования оружия в 2003 г., а использование ДЭШО возросло почти до 78 % от общего числа применяемых средств принуждения148.

В 2003 г. важным и неожиданным открытием для исследователей стало увеличение количества случаев применения ДЭШО сотрудниками правоохранительных органов при обстоятельствах, когда им оказывали противодействие с угрозой жизни с использованием оружия или при групповом нападении, то есть когда они имели право применить огнестрельное оружие в соответствии с установленным законодательством и должностной инструкцией149. Такие данные свидетельствуют о том, что даже в ситуациях, характеризующихся наличием реальной угрозы своей жизни и здоровью, сотрудники правоохранительных органов считают применение дистанционного электрошокового оружия целесообразным, эффективным и достаточным средством для достижения поставленной законной цели.

В ноябре 2007 г. министр юстиции Швейцарии федеральный советник Кристоф Блохер совершил акцию – подставил себя под выстрел ДЭШО, чтобы доказать его безвредность. По окончании демонстрации он заявил, что даже находясь в 67-летнем возрасте, он пережил воздействие дистанционного электрошокового оружия без ущерба для здоровья150.

В 2009 г. около 15 тыс. правоохранительных учреждений в более чем 50 странах мира сделали первоначальные закупки ДЭШО для проведения тестирования с целью последующего принятия на вооружение151. Так, в том же году полицейское руководство Швейцарии на пресс-конференции заявило, что применение дистанционного электрошокового оружия сотрудниками исправительных учреждений оправдано во время осуществления осужденными массовых акций неповиновения152. В настоящее время около 5 тыс. ДЭШО типа «Тазер» состоят на вооружении национальной полиции, жандармерии и охраны пенитенциарных учреждений Франции153.

Таким образом, в современных условиях гуманизации деятельности сотрудников уголовно-исполнительной системы применение нелетальных средств дистанционного воздействия на правонарушителей без сомнения является наиболее социально приемлемым и гуманным средством обеспечения законности и правопорядка, в том числе (и в особенности) в условиях профессиональной деятельности сотрудников УИС России.

Отметим, что одними из наиболее приоритетных задач Концепции развития уголовно-исполнительной системы Российской Федерации до 2020 года являются модернизация и оптимизация системы охраны исправительных учреждений и следственных изоляторов, укрепление материальной базы следственных изоляторов, исправительных учреждений, уголовно-исполнительных инспекций, а также внедрение современных технологий и технических средств в практику исполнения наказаний.

На основании изложенного представляется целесообразным предложить руководящим отделам и службам ФСИН России в рамках своей компетенции рассмотреть вопрос о принятии решения о возможности интеграции дистанционного электрошокового оружия в служебную деятельность сотрудников УИС России и поставки таких устройств на вооружение в исправительные учреждения ФСИН России. Испытания подобных устройств следует проводить в рамках экспериментальных площадок на базе исправительных учреждений ФСИН России. Мы также предлагаем исследователям более подробно изучить возможности применения ДЭШО в рамках служебной деятельности сотрудников УИС России, в том числе на основе применения новейших научных методов и технических средств (с юридической, финансово-экономической, технической и медико-биологической точек зрения).

Начать осуществление подобной интеграции представляется возможным с правового закрепления всех необходимых правил и техники безопасности обращения с ДЭШО, случаев применения и действий сотрудников при их применении в зависимости от складывающейся обстановки. Представляется целесообразным интегрировать ДЭШО в деятельность сотрудников УИС России наравне со специальными средствами, а также в большинстве случаев применения огнестрельного оружия, если позволяют складывающиеся обстоятельства и расстояние до цели. В дальнейшем, с развитием науки и модернизации подобных средств, следует рассмотреть возможности применения ДЭШО во всех случаях, предписывающих применение огнестрельного оружия.

Кроме того, прежде чем принимать на вооружение ДЭШО, необходимо разработать комплекс мер по формированию у сотрудников уголовно-исполнительной системы умений и навыков, позволяющих обеспечить эффективное противодействие противоправному поведению со стороны лиц, содержащихся в исправительных учреждениях, и иных лиц посредством применения этих устройств. Важно разработать критерии наступления уголовной ответственности за их неправомерное применение исходя из особенностей практической деятельности сотрудников УИС России. Считаем необходимым дальнейшее проведение широкомасштабных исследований в этом направлении, в том числе с применением новейших научных методов и технических средств.

Анализируя практику применения мер безопасности сотрудниками правоохранительных органов, Г.И. Калмыков отмечал в своем исследовании, что фактически сотрудники обладают слабым знанием тактических приемов применения огнестрельного оружия, а нередко самонадеянно пренебрегают ими154. В связи с этим представляется необходимым в дальнейшем проводить научно-исследовательскую работу, направленную на разработку методических и практических рекомендаций сотрудникам УИС России по применению мер безопасности в профессиональной деятельности.

Принимая во внимание характерные особенности применения мер безопасности сотрудниками УИС России, целесообразно рекомендовать руководителям подразделений регулярно проводить специальные занятия по физической и огневой подготовке с сотрудниками рядового и начальствующего состава отделов исправительных учреждений, обращая особое внимание на специфику прохождения службы и оперативной обстановки на конкретном объекте. С данными категориями должностных лиц также следует проводить теоретические и практические занятия, направленные на укрепление их знаний, умений и навыков, связанных с оказанием лицам, получившим телесные повреждения в результате применения физической силы, специальных средств или огнестрельного оружия, а равно любых подручных средств, первой доврачебной помощи, с принятием мер по предоставлению им медицинской помощи в возможно короткий срок. Планы проведения таких занятий готовятся начальниками караулов и инспекторами отделов и утверждаются начальниками подразделений исправительных учреждений с учетом специфики деятельности данных подразделений и оперативной обстановки в исправительном учреждении. На подобных занятиях следует проводить активную инструктивную подготовку с сотрудниками рядового и начальствующего состава, уделяя особое внимание имитации реальной типичной практической ситуации, которая может возникнуть в процессе исполнения ими должностных обязанностей, обращая внимание на сводки служебной корреспонденции, описывающие чрезвычайные происшествия, имевшие место в других регионах РФ.

В рамках образовательного процесса в образовательных организациях ФСИН России, учебных центрах территориальных органов ФСИН России, а также инструктивных занятий с личным составом подразделений исправительных учреждений следует обращать особое внимание на развитие и закрепление у обучаемых духовно-нравственных ценностей, человеколюбия и приоритета законности. Такую работу необходимо осуществлять с самых ранних стадий прохождения сотрудниками службы в УИС. В качестве одного из способов, упреждающих неправомерное применение мер безопасности сотрудниками УИС России, приведем предложение С.А. Алтухова о совершенствовании системы отбора кандидатов на прохождение службы155.

Для того чтобы сотрудники УИС России в полной мере, но в рамках закона, реализовывали свое право на применение мер безопасности, необходимо развивать в них мотивацию служебной деятельности. Под такой мотивацией А.А. Корнилов понимает «систему внутренних побуждений, основной компонент самосознания, определяющий поведение в процессе выполнения служебной деятельности, реакцию на конкретные условия службы в структурных подразделениях УИС и применяемые формы стимулирования»156. Мы считаем, что развитие мотивации служебной деятельности должно проводиться наряду с работой по преодолению всех видов психологических барьеров, которые могут проявиться у сотрудников УИС России при возникновении необходимости применить физическую силу, специальные средства или оружие.

В 2005 г. И.Н. Коноплева в своем исследовании изучала проблему психологической готовности сотрудников милиции к применению огнестрельного оружия. Одним из результатов исследования стал тезис о том, что «существенное влияние на психологическую готовность сотрудников милиции к применению и использованию огнестрельного оружия оказывает личностная составляющая, которая включает личностный адаптационный потенциал, стилевые особенности саморегуляции, решительность, тревожность, комплекс поведенческих реакций в ситуации фрустрации»157. Подобные результаты обусловили необходимость организации и проведения в рамках исправительных учреждениях ФСИН России воспитательных и инструктивных занятий с личным составом подразделений, в том числе с привлечением психологов, отличников службы и ветеранов. Целями таких занятий должны выступать преодоление психологических блоков и механическая наработка действий при возникновении подобных обстоятельств, а также укрепление индивидуальных «стилевых особенностей саморегуляции (программирования, планирования, моделирования, гибкости и оценивания результатов)»158.

По мнению А.А. Кулаковой, организация и проведение занятий с лицами рядового и начальствующего состава носит упреждающий характер, способствуя выявлению сотрудников, имеющих «так называемые виктимологические личностные черты, которые провоцируют, облегчают возникновение конфликтных ситуаций в пенитенциарных учреждениях, эскалируют ее развитие»159. Эффективность такой воспитательно-педагогической деятельности с сотрудниками УИС России, по ее мнению, будет обусловливаться «своевременным распознанием, постановкой на профилактический учет и целевой психопрофилактической, при необходимости психокоррекционной работой с сотрудниками»160.

Нельзя умалять значимость педагогического и воспитательного подходов к обеспечению правомерности применения мер безопасности сотрудниками УИС России. Так, мы считаем, что развитие и закрепление духовно-нравственных ценностей у данной категории должностных лиц на всех этапах прохождения ими службы в учреждениях и органах ФСИН России (а также осуществление соответствующего контроля на этапе их аттестации) будет способствовать снижению случаев неправомерного применения мер безопасности сотрудниками УИС России.

В настоящем параграфе мы предложили ряд рекомендаций, основанных на результатах, полученных на предыдущих стадиях исследования и направленных на предупреждение преступлений, совершаемых сотрудниками УИС России при неправомерном применении мер безопасности, а также на становление условий, способствующих развитию их правомерного применения. В рамках внесения изменений в действующее уголовное законодательство считаем необходимым закрепить в УК РФ нормы: об исполнении законных обязанностей в рамках должностных полномочий как один из видов обстоятельств, исключающих преступность деяния; о применении пытки, в том числе совершенном сотрудниками правоохранительных органов, а также с применением или использованием оружия или специальных средств. Также считаем целесообразным конкретизировать особо квалифицирующие признаки ч. 3 ст. 286 УК РФ, предусмотрев более конкретное наказание за совершение каждого из них.

Нами предложен ряд рекомендаций по совершенствованию федерального законодательства в аспекте рассматриваемого вопроса, к числу которых мы относим изменения и дополнения всех (трех) пунктов, закрепленных
в ст. 28 Закона РФ «Об учреждениях и органах, исполняющих уголовные наказания в виде лишения свободы» и регулирующих обязанности сотрудников УИС России при применении физической силы, специальных средств и оружия, а равно любых подручных средств.

Разработанные теоретические рекомендации, способствующие развитию института правомерного применения мер безопасности сотрудниками УИС России, охватывают рассмотрение возможности принятия на вооружение в исправительные учреждения ФСИН России ДЭШО и разработку условий признания правомерным его применение сотрудниками УИС России.


ЗАКЛЮЧЕНИЕ

В настоящей работе были изучены сущность и особенности проблем уголовной ответственности сотрудников УИС России за неправомерное применение физической силы, специальных средств и оружия.

Изучение развития законодательной регламентации уголовной ответственности за неправомерное применение физической силы, специальных средств и оружия и освобождение от уголовной ответственности за правомерное их применение на различных исторических этапах и сравнительно-правовой анализ российского законодательства и законодательства зарубежных стран, а также международного законодательства позволили проследить предпосылки к действующей регламентации норм, связанных с рассматриваемой проблемой, определить правовые коллизии и предложить пути их решения. Проведенная работа способствовала выработке единого непротиворечивого понятийного аппарата и комплекса мер по внесению изменений и дополнений в действующее российское уголовное законодательство, в том числе по укреплению правового статуса сотрудников УИС России и лиц, содержащихся в исправительных учреждениях, а также по принятию инновационных видов вооружения в исправительные учреждения ФСИН России.

Уточнение фундаментального понятийного аппарата позволило определить круг субъектов совершения деяния – особую категорию должностных лиц – сотрудники УИС России, которые имеют право на применение физической силы, специальных средств и оружия в пределах своих должностных обязанностей, закрепленных в законодательстве.

В исследовании при изучении аспектов применения сотрудниками УИС России физической силы, специальных средств и оружия мы оперировали понятием «применение мер безопасности», под которым подразумеваем приведенное в ст. 86 УИК РФ определение, охватывающее применение данной категорией должностных лиц закрепленных в указанной норме физической силы, специальных средств и оружия. Рассматривая понятие «неправомерность», в том числе с точки зрения уголовного права, мы отмечаем, что в настоящем исследовании оно применяется в отношении правовой характеристики действий сотрудников УИС России, связанных с применением ими мер безопасности, и понимается как уголовная противоправность их применения.

Изучение уголовного законодательства досоветского периода выявило отсутствие в нормативных актах рассматриваемого временного отрезка специального правового института, регламентирующего наступление уголовной ответственности работников тюрем и мест содержания под стражей за неправомерное применение физической силы и предметов, используемых в качестве специальных средств. Наказания за совершение подобных деяний предусматривались в соответствии с общими нормами правовых актов каждого конкретного периода развития Российского государства с учетом его уникальной специфики и потребностей общества. С течением времени ответственность сотрудников тюрем и мест содержания под стражей получила отражение в нормах различных исторических правовых актов, однако указанные сотрудники в охватываемом историческом отрезке так и не были выделены в качестве самостоятельного субъекта преступного деяния.

В IXXI вв. действия сотрудников тюрем и мест содержания под стражей, связанные с применением мер безопасности, подлежали уголовно-правовой оценке в соответствии с общими нормами, предшествующими современным нормам об обстоятельствах, исключающих преступность деяния, и о причинении вреда здоровью или смерти. Только с появлением Уложения о наказаниях уголовных и исправительных 1845 г. их служебная деятельность, связанная с применением мер безопасности, стала охватываться нормами, связанными с превышением должностных полномочий. В редакции Уложения 1845 г. от 1903 г. Николаем II впервые на законодательном уровне была осуществлена попытка правовой регламентации правомерных действий должностных лиц в определенных случаях: если они были совершены во исполнение закона или правомерного приказа по службе, данного надлежащей властью, в пределах ее ведомства, с соблюдением установленных правил.

Анализ советского законодательства показал, что правовая оценка действий сотрудников исправительных учреждений, связанных с причинением вреда при применении физической силы, огнестрельного оружия и предметов, используемых в качестве специальных средств, была закреплена как в нормах Общей части УК РСФСР 1922 г. – в статьях, регулирующих обстоятельства, исключающие преступность деяния, так и в нормах его Особенной части, к числу которых следует отнести нормы о превышении должностных полномочий, закрепленные во всех редакциях Уголовного кодекса РСФСР. При этом в УК РСФСР 1922 г. законодатель впервые вводит понятие предела необходимой обороны, хотя и не дает его определения. Данное понятие, так же как и критерии допустимого причинения вреда в состоянии крайней необходимости, представлялось оценочной категорией. Кроме того, в этом правовом акте был закреплен институт законного причинения вреда уполномоченными должностными лицами в рамках их должностных обязанностей (примечание к ст. 105 УК РСФСР 1922 г.).

Рассматривая законодательство советского периода, мы проследили тенденцию законодателя к определению пределов санкций, предусмотренных институтом превышения должностных полномочий. Так, в УК РСФСР 1922 г. срок меры наказания в виде лишения свободы за совершение действий, охватываемых квалифицирующими признаками нормы о превышении должностных полномочий, определялся по нижнему пределу (не ниже трех лет), в УК РСФСР 1960 г. – по верхнему пределу (до десяти лет), а в действующем сегодня уголовном законодательстве – по верхнему и нижнему пределам (от трех до десяти лет с лишением права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью на срок до трех лет).

При квалификации действий сотрудников исправительных учреждений, связанных с неправомерным применением физической силы и огнестрельного оружия, применялся квалифицирующий признак ст. 106 УК РСФСР 1922 г., характеризуемый как превышение должностных полномочий с применением насилия, огнестрельного оружия, а равно с сопровождением особо мучительскими или оскорбляющими личное достоинство потерпевших действиями. Мы также отмечали, что в ст. 24 Положения об ИТК и тюрьмах МВД СССР, утвержденного 8 декабря 1958 г. Постановлением Совета Министров СССР, был закреплен особый запрет на неправомерное применение мер безопасности сотрудниками исправительных учреждений, согласно которому к заключенным не могли применяться меры, имеющие целью причинение физических страданий или унижение человеческого достоинства.

Анализ уголовного законодательства постсоветского периода показал, что его нормы наиболее точно отражают порядок наступления уголовной ответственности сотрудников УИС России за неправомерное применение ими физической силы, специальных средств и оружия, а также освобождения данной категории должностных лиц от уголовной ответственности за правомерное их применение при наличии обстоятельств, исключающих преступность деяния. Кроме того, указанный период принципиально отличается от предыдущих наличием широкого круга нормативных правовых актов, связанных с порядком и особенностями применения мер безопасности сотрудниками УИС России. Несмотря на то что в этот период сотрудники УИС России не выделяются в самостоятельный субъект совершения преступного деяния, совершение ими действий, характеризующихся неправомерным применением мер безопасности при превышении должностных полномочий, подлежит правовой оценке в соответствии с особо квалифицирующими признаками ст. 286 УК РФ «Превышение должностных полномочий», а также с рядом иных норм Особенной части УК РФ в зависимости от обстоятельств совершения деяния.

Сравнительно-правовой анализ норм действующего российского уголовного законодательства и уголовного законодательства романо-германской, англо-саксонской, мусульманской и социалистической правовых систем, а также ряда стран, не вошедших ни в одну из перечисленных правовых систем, показал, что правомерное применение физической силы, специальных средств и оружия с точки зрения российского уголовного права не обладает признаками уголовной противоправности, хотя и не закреплено в качестве самостоятельной нормы в рамках института обстоятельств, исключающих преступность деяния. При этом норма об исполнении законных полномочий (использовании законной силы) в различных формулировках присутствует в уголовном законодательстве 32 зарубежных стран, а также некоторых штатов США.

Рассматривая институт превышения должностных полномочий, в том числе с применением физической силы, специальных средств и оружия, в аспекте профессиональной деятельности сотрудников исправительных учреждений, мы провели анализ уголовных норм, в соответствии с которыми наступает правовая оценка действий сотрудников уголовно-исполнительной системы зарубежных стран. На основании проведенного анализа мы пришли к выводу, что в уголовном законодательстве Китая (представитель социалистической правовой семьи) и Японии (страна, не вошедшая в рассмотренные правовые семьи) закреплена ответственность сотрудников исправительных учреждений как специального круга субъектов совершения преступного деяния, в том числе в аспекте применения ими физической силы, специальных средств и оружия в процессе осуществления служебной деятельности.

В рамках изучения правовой регламентации применения физической силы, специальных средств и оружия сотрудниками уголовно-исполнительной системы в российском и международном законодательстве был проведен сравнительно-правовой анализ основных российских и международных нормативных документов, составляющих правовую основу служебной деятельности этих сотрудников в аспекте правомерного применения ими мер безопасности.

Мы привели список основных действующих российских и международных нормативных документов, охватывающих деятельность сотрудников УИС России при исполнении ими должностных обязанностей, в том числе связанных с применением мер безопасности. При изучении сущности понятий «сотрудник уголовно-исполнительной системы» и «должностное лицо» особое внимание было обращено на особенности их регламентации в действующем российском и международном законодательстве. Неоднозначность понятия «должностное лицо» в Уголовном кодексе РФ и в международных нормативных актах говорит о наличии правовой коллизии, разрешить которую может разделение данного понятия в рамках УК РФ в соответствии с охватываемым кругом лиц.

В исследовании мы предложили определения понятий «применение физической силы», «применение специальных средств и газового оружия», «применение огнестрельного оружия» в аспекте профессиональной деятельности сотрудников УИС России, акцентируя внимание на том, чтобы эти определения соответствовали требованиям действующих международных правовых документов, носили системный, непротиворечивый характер, подчеркивали недопустимость превышения пределов правомерности применения соответствующих мер безопасности и соответствовали поставленной законной цели. При этом в работе раскрыты вводимые понятия «законная цель» и «превышение пределов правомерности применения мер безопасности». Исходя из действующего законодательства основной законной целью сотрудников УИС России является обеспечение нормального функционирования уголовно-исполнительной системы. Понятие «превышение пределов правомерности применения мер безопасности» следует понимать как совершение сотрудниками правоохранительных органов действий, не соответствующих складывающейся обстановке и выходящих за рамки действующих норм российского законодательства.

Правомерным применением физической силы, специальных средств и оружия сотрудниками УИС России следует считать соразмерное поставленной законной цели оказание сотрудниками уголовно-исполнительной системы принудительного физического воздействия на подозреваемых, обвиняемых, осужденных или иных лиц, а равно на объекты окружающего пространства, характеризующееся использованием в установленных законом случаях индивидуальных умений и навыков, специальных средств и оружия, состоящих на вооружении у сотрудников уголовно-исполнительной системы, а также их поражающих свойств, а в состоянии необходимой обороны или крайней необходимости при отсутствии специальных средств или оружия – любых подручных средств, если для выполнения поставленной законной цели недостаточно применить иные меры, носящие менее исключительный характер, и если при этом не превышены необходимые для достижения этой цели пределы.

В Конвенции против пыток и других жестоких, бесчеловечных или унижающих достоинство видов обращения и наказания из понятия «применение пытки» исключены действия, связанные с причинением боли или страданий лицам, отбывающим наказание в местах лишения свободы, если такие боль или страдание возникают из-за законного лишения свободы, ввиду состояния, присущего этому, или вследствие этого, если это совместимо с Минимальными стандартными правилами обращения с заключенными. В связи с этим в работе осуществлена попытка уточнить понятие «применение пытки» в российском уголовном законодательстве: на наш взгляд, под ним следует понимать любое действие, которым какому-либо лицу умышленно причиняется физическая боль или нравственное страдание, чтобы получить от него или от третьего лица сведения или признания, наказать его за действие, которое совершило оно или третье лицо или в совершении которого оно подозревается, а также запугать или принудить его или третье лицо, или по любой причине, основанной на дискриминации любого характера, либо в иных целях. Такие боль или страдание могут быть причинены государственным должностным лицом или иным лицом, выступающим в официальном качестве, или по их подстрекательству, или с их ведома или молчаливого согласия. В контексте настоящего исследования важно подчеркнуть исключение из приведенного определения причинение боли или страданий, которые возникают в результате законных санкций, неотделимы от этих санкций или вызываются ими случайно.

Далее в работе проводится анализ действующих российских уголовно-правовых институтов, в соответствии с которыми подлежат правовой оценке действия сотрудников УИС России, связанные с правомерным применением мер безопасности. Критериями правовой оценки таких действий сотрудников УИС России выступят либо исполнение ими должностных обязанностей, связанных с применением физической силы, специальных средств и оружия, либо совершение правомерных действий, связанных с их применением при наличии обстоятельств, исключающих преступность деяния. В рамках данной проблемы проведено аналитическое изучение содержания норм УК РФ, закрепляющих обстоятельства, исключающие преступность деяния, в аспекте применения физической силы, специальных средств и оружия сотрудниками УИС России. При этом мы рассмотрели особенности, условия и порядок наступления уголовной ответственности за неправомерное применение мер безопасности при наличии обстоятельств, исключающих преступность деяния, а сделанные выводы подкрепили результатами проведенного анкетирования сотрудников УИС России и лиц, содержащихся в исправительных учреждениях.

В случаях, когда сотрудники УИС России, находясь в состоянии необходимой обороны, превышают ее пределы, применяя при этом физическую силу, специальные средства или оружие, их действия подлежат уголовно-правовой квалификации в соответствии со ст. 108 или 114 УК РФ, в зависимости от объекта посягательства, характера наступивших последствий и иных обстоятельств совершения деяния. Функционально-правовая сущность рассматриваемых уголовных норм заключается в более мягком характере ответственности, чем общие уголовные нормы об убийстве (ст. 105 УК РФ) и об умышленном причинении различной степени тяжести вреда здоровью (ст. 111, 112, 115 УК РФ), что обусловлено наличием обозначенных обстоятельств при совершении преступного деяния.

При применении сотрудниками УИС России физической силы, специальных средств или оружия во время задержания лица, совершившего преступление, уголовную ответственность представители данной категории должностных лиц понесут лишь в случаях, когда они превысят меры, необходимые для задержания правонарушителя. Подобные действия сотрудников подлежат уголовно-правовой квалификации в соответствии со ст. 108 и 114 УК РФ, однако санкции за такое преступное деяние более строгие, чем за те же деяния, совершенные при превышении пределов правомерности необходимой обороны. По нашему мнению, нельзя ограничивать сотрудников в применении мер безопасности, сопоставляя их с деянием правонарушителя. Мы констатируем, что цели задержания – доставление правонарушителя органам власти и пресечение возможности совершения им новых преступлений, поэтому сотрудникам УИС России следует применять все необходимые меры для такого задержания, причем обязательно с условием достаточности, то есть недопущения превышения необходимых для задержания мер.

Вопрос о наступлении уголовной ответственности сотрудников УИС России при совершении действий, связанных с применением ими мер безопасности в результате физического или психического принуждения, при обоснованном риске для достижения общественно полезной цели, а также при исполнении приказа или распоряжения, решается правоприменителем на основании сведений, говорящих о нарушении сотрудником соответствующих норм УК РФ (ст. 40–42).

Анализ особенностей квалификации неправомерных действий сотрудников УИС России, связанных с применением физической силы, специальных средств и оружия, позволил сделать вывод о том, что при неправомерном применении мер безопасности сотрудники УИС России создают своими действиями угрозу общественным отношениям, обеспечивающим состояние защищенности личности, безопасности общества и государства. Особую правовую окраску подобным действиям придает специальный государственный статус занимаемой ими должности, определенный соответствующими федеральными законами в рамках исполнения должностных полномочий сотрудниками УИС России. В связи с этим рассматриваемое деяние имеет и второстепенный, качественно иной, но при этом немаловажный объект – оно посягает на авторитет ФСИН России как государственного ведомства.

При неправомерном применении мер безопасности сотрудниками УИС России орудия и средства совершения преступления также являются специальными. При применении физической силы, несмотря на фактическое отсутствие орудия совершения деяния, средствами его совершения выступают умения и навыки сотрудника, связанные с применением физической силы и боевых приемов борьбы. При применении специальных средств орудием совершения преступления выступают специальные средства, состоящие на вооружении в исправительных учреждениях ФСИН России, к числу которых относятся резиновые палки, наручники, светозвуковые средства отвлекающего воздействия, средства разрушения преград, водометы и бронемашины, служебные собаки, газовое оружие. При применении огнестрельного оружия орудием совершения преступления следует считать огнестрельное оружие, состоящее на вооружении в соответствующих отделах учреждений и органов ФСИН России.

Нормами УК РФ предусмотрена возможность применения уголовного наказания по отношению к сотрудникам УИС России, неправомерно применившим физическую силу, специальные средства или оружие в рамках квалифицирующих признаков института превышения должностных полномочий (ч. 3 ст. 286 УК РФ). К числу таких признаков законодатель относит совершение должностным лицом деяний, предусмотренных ч. 1 и 2 ст. 286 УК РФ, если они совершены: а) с применением насилия или с угрозой его применения; б) с применением оружия или специальных средств; в) с причинением тяжких последствий. Перечисленные квалифицирующие признаки объединены по принципу повышенной степени общественной опасности. Санкции ч. 3 ст. 286 УК РФ позволяют отнести совершение действий, квалифицируемых в соответствии с рассматриваемой нормой, к категории тяжких преступлений (ч. 4 ст. 15 УК РФ).

Данное правонарушение имеет формально-материальный состав: наступление общественно опасных последствий (причинение вреда) подразумевается, однако не обязательно. Объективная сторона преступления характеризуется совершением сотрудниками УИС России действий, связанных с посягательством на жизнь и здоровье лиц, содержащихся в исправительных учреждениях ФСИН России, а равно иных лиц. В рассматриваемом аспекте местом совершения преступления следует считать исправительные учреждения ФСИН России, а также прилегающую территорию; временем совершения преступления – время, когда применяющий меры безопасности сотрудник УИС России нес службу в соответствии с занимаемой должностью.

С субъективной стороны превышение должностных полномочий сотрудниками УИС России с применением физической силы, специальных средств и оружия характеризуется чаще всего прямым, но иногда и косвенным умыслом, а в ряде случаев – легкомыслием или небрежностью со стороны виновного. Такое правонарушение нередко, хотя и не во всех случаях, характеризуется совершением указанными сотрудниками действий, связанных с применением мер безопасности в пользу ложно понимаемых служебных интересов. При этом необходимо отметить, что при правовой оценке неправомерных действий сотрудников УИС России следует разделять совершение ими умышленных действий в рамках института превышения должностных полномочий и намеренное превышение пределов правомерности допустимого применения вреда при нарушении условий правомерности обстоятельств, исключающих преступность деяния (п. «ж» ст. 61 УК РФ).

Для правовой оценки применения мер безопасности в соответствии с квалифицирующими признаками ст. 286 УК РФ необходимым критерием будет обусловленность действий виновного его служебным положением. Так, в случаях, когда сотрудники УИС России неправомерно применяют физическую силу, специальные средства или оружие, а их действия не обусловлены выполнением ими должностных обязанностей, то действия указанных сотрудников следует квалифицировать по соответствующим статьям Особенной части УК РФ в сфере преступлений против личности.

Анализ эмпирического материала выявил латентность случаев неправомерного применения физической силы и специальных средств сотрудниками УИС России в процессе осуществления профессиональной деятельности, которая обусловлена следующими факторами:

сокрытием подобных преступлений сотрудниками исправительных учреждений;

низкой информированностью осужденных и лиц, содержащихся под стражей, о регламентированных законом случаях применения к ним мер безопасности со стороны сотрудников УИС России, о порядке подачи жалоб на неправомерные действия сотрудников УИС России, связанные с их применением, а также о порядке снятия побоев и в условиях режима исправительного учреждения;

низкой мотивацией осужденных и лиц, содержащихся под стражей, к отстаиванию своих прав и свобод, поскольку жалобы на сотрудников УИС России усиливают конфликтную ситуацию между лицами, содержащимися в исправительном учреждении и его сотрудниками.

Помимо института превышения должностных полномочий, в работе рассмотрены такие составы преступлений, характерные для применения мер безопасности, как причинение различной степени тяжести вреда здоровью (ст. 111, 112, 115 УК РФ), побои (ст. 116 УК РФ), убийство (ст. 105 УК РФ), убийство, совершенное в состоянии аффекта (ст. 107 УК РФ), причинение тяжкого или средней тяжести вреда здоровью в состоянии аффекта
(ст. 113 УК РФ), причинение смерти по неосторожности (ст. 109 УК РФ), истязание (ст. 117 УК РФ), незаконное задержание, заключение под стражу или содержание под стражей (ст. 301 УК РФ), грабеж (ст. 161 УК РФ).

Сопоставив результаты проведенного исследования с данными, полученными эмпирическим путем, и закономерностями, изложенными другими авторами, мы сделали вывод о том, что для укрепления действующего механизма несения службы сотрудниками УИС России и повышения качества функционирования уголовно-исполнительной системы как государственной структуры необходимо, с одной стороны, принять ряд изменений и дополнений в действующее российское уголовное и ведомственное законодательство, а с другой стороны, обеспечить контролирующим подразделениям ФСИН России и иным уполномоченным структурам открытый доступ к информации обо всех возможных случаях применения физической силы, специальных средств и оружия сотрудниками УИС России во время исполнения ими своих должностных обязанностей (посредством видеосвязи и иными способами).

На основании анализа действующего российского уголовного и уголовно-исполнительного законодательства, ведомственных нормативных правовых актов, изучения эмпирического материала в работе был предложен ряд рекомендаций, направленных на совершенствование нормативной правовой базы, регулирующей профессиональную деятельность сотрудников УИС России, связанную с применением ими физической силы, специальных средств и оружия, а также на развитие условий, способствующих соблюдению правомерности при их применении. Кроме того, нами предложен комплекс мер, нацеленных на укрепление правовой защиты как сотрудников УИС России при правомерном применении мер безопасности, так и лиц, содержащихся в исправительных учреждениях, при неправомерном их применении со стороны указанной категории должностных лиц. Предложенные рекомендации были классифицированы на три основные группы:

- внесение изменений в действующее российское уголовное законодательство;

- внесение изменений и дополнений в действующее российское уголовно-исполнительное законодательство и нормативно-правовые акты ФСИН России;

- разработка теоретических рекомендаций, способствующих развитию института правомерного применения мер безопасности сотрудниками УИС России.

В связи с фактическим отсутствием уголовных норм, закрепляющих в рамках отдельного правового института уголовную ответственность сотрудников УИС России за неправомерное применение физической силы, специальных средств и оружия в процессе осуществления профессиональной деятельности, а равно освобождение сотрудников правоохранительных органов от уголовной ответственности при правомерном их применении, разработаны и предложены следующие изменения в действующее российское уголовное законодательство:

а) закрепить в гл. 8 УК РФ институт исполнения законных обязанностей в рамках должностных полномочий как один из видов обстоятельств, исключающих преступность деяния и изложить его в следующей редакции:

«Статья 42.1. Исполнение законных обязанностей в рамках должностных полномочий

1. Не является преступлением причинение вреда охраняемым уголовным законом интересам сотрудниками правоохранительных органов при исполнении законных обязанностей в рамках должностных полномочий, в том числе при применении физической силы, специальных средств и оружия, если существует действительная необходимость в выбранных средствах для достижения поставленной законной цели и деяние не осуществляется лишь с целью причинить вред другому лицу.

2. Причинение вреда охраняемым уголовным законом интересам сотрудниками правоохранительных органов при применении физической силы, специальных средств и оружия в нарушение действующего законодательства либо при превышении должностных полномочий влечет уголовную ответственность на общих основаниях.»;

б) конкретизировать особо квалифицирующие признаки ч. 3 ст. 286 УК РФ, предусмотрев более конкретное наказание за совершение каждого из них. Дифференциацию особо квалифицирующих признаков ст. 286 УК РФ следует обусловить совершением деяний, предусмотренных частями первой или второй рассматриваемой статьи, если они совершены:

– (часть три) с применением насилия, а равно специальных средств, газового оружия или иных предметов, используемых в качестве орудия или с угрозой их применения – в качестве санкций за совершение такого деяния следует предусмотреть наказание в виде лишения свободы на срок от двух до семи лет;

– (часть четыре) с применением огнестрельного оружия, а равно с причинением тяжких последствий – в качестве санкций за совершение такого деяния следует предусмотреть наказание в виде лишения свободы на срок от пяти до двенадцати лет.

К каждой из перечисленных санкций следует приобщить наказание в виде лишения права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью на срок до трех лет.

в) закрепить в Уголовном кодексе РФ ответственность за применение пытки в качестве самостоятельной нормы в следующей форме:

«Статья 117.1. Применение пытки

  1.  Совершение любого действия, которым какому-либо лицу умышленно причиняется физическая боль или нравственное страдание, чтобы получить от него или от третьего лица сведения или признания, наказать его за действие, которое совершило оно или третье лицо или в совершении которого оно подозревается, а также запугать или принудить его или третье лицо к выполнению каких-либо действий, или по любой причине, основанной на дискриминации любого характера, либо в иных целях, –

наказывается ограничением свободы на срок до четырех лет, либо принудительными работами на срок до четырех лет, либо лишением свободы на тот же срок.

  1.  То же деяние, совершенное:

а) в отношении двух или более лиц;

б) в отношении женщины, заведомо для виновного находящейся в состоянии беременности;

в) в отношении заведомо несовершеннолетнего или лица, заведомо для виновного находящегося в беспомощном состоянии, а равно лица, похищенного либо захваченного в качестве заложника;

г) группой лиц, группой лиц по предварительному сговору или организованной группой;

д) по мотивам политической, идеологической, расовой, национальной или религиозной ненависти или вражды либо по мотивам ненависти или вражды в отношении какой-либо социальной группы;

е) сотрудниками правоохранительных органов, –

наказывается лишением свободы на срок от пяти до десяти лет.

  1.  Деяния, предусмотренные частями первой или второй настоящей статьи, если они совершены:

а) с применением или использованием оружия или специальных средств;

б) с причинением тяжких последствий, –

наказываются лишением свободы на срок от семи до двенадцати лет с лишением права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью на срок до трех лет.».

В работе также предложены рекомендации по совершенствованию действующего российского уголовно-исполнительного законодательства и ведомственных нормативных правовых актов. К числу таких рекомендаций относятся изменения и дополнения в ст. 28 Закона РФ «Об учреждениях и органах, исполняющих уголовные наказания в виде лишения свободы», в части, закрепляющей обязанности сотрудников УИС России при применении физической силы, специальных средств и оружия. Эти обязанности следует закрепить в обозначенной норме в следующей редакции:

««При применении физической силы, специальных средств и оружия, а равно любых подручных средств, сотрудники уголовно-исполнительной системы обязаны:

1) предупредить о намерении их использования, предоставив возможность и достаточно времени для выполнения своих требований, за исключением тех случаев, когда промедление в применении физической силы, специальных средств и оружия создает непосредственную опасность жизни или здоровью персонала и иных лиц, а также осужденных и заключенных, может повлечь иные тяжкие последствия или когда такое предупреждение в создавшейся обстановке является неуместным либо невозможным;

2) действовать с учетом создавшейся обстановки, характера и степени опасности действий лиц, в отношении которых применяются физическая сила, специальные средства или оружие, а равно любые подручные средства, соответствующие характеру и силе оказываемого ими сопротивления. При этом сотрудник уголовно-исполнительной системы обязан стремиться к минимизации любого ущерба;

3) оказать лицу, получившему телесные повреждения в результате применения физической силы, специальных средств или огнестрельного оружия, а равно любых подручных средств, первую доврачебную помощь, а также принять меры по предоставлению ему медицинской помощи в возможно короткий срок;

4) незамедлительно доложить непосредственному начальнику о каждом случае применения физической силы, специальных средств и оружия, а равно любых подручных средств;

5) по возможности сохранить без изменения место совершения преступления, административного правонарушения, место происшествия, если в результате применения ими физической силы, специальных средств или оружия, а равно любых подручных средств, лицу причинено ранение либо наступила его смерть.».

В диссертации представлены рекомендации, способствующие развитию правомерности при применении мер безопасности сотрудниками УИС России. Они охватывают рассмотрение перспектив принятия на вооружение в исправительные учреждения ФСИН России дистанционного электрошокового оружия, а также разработку условий признания правомерным его применение сотрудниками УИС России. Испытания подобных устройств следует проводить в рамках экспериментальных площадок, создаваемых на базе исправительных учреждений ФСИН России.

Начать осуществление подобной интеграции представляется возможным с правового закрепления всех необходимых правил и техники безопасности обращения с ДЭШО, случаев применения и действий сотрудников при их применении в зависимости от складывающейся обстановки. Представляется целесообразным интегрировать ДЭШО в деятельность сотрудников УИС России наравне со специальными средствами, а также в большинстве случаев применения огнестрельного оружия, если позволяют складывающиеся обстоятельства и расстояние до цели. В дальнейшем, с развитием науки и модернизации подобных средств, следует рассмотреть возможности применения ДЭШО во всех случаях, предписывающих применение огнестрельного оружия.

Прежде чем принимать на вооружение ДЭШО, необходимо разработать комплекс мер по формированию у сотрудников уголовно-исполнительной системы умений и навыков, позволяющих обеспечить эффективное противодействие противоправному поведению со стороны лиц, содержащихся в исправительных учреждениях, и иных лиц посредством применения этих устройств. Представляется важным разработать критерии наступления уголовной ответственности за их неправомерное применение исходя из особенностей практической деятельности сотрудников УИС России. Считаем необходимым дальнейшее проведение исследований в этом направлении, в том числе с применением новейших научных методов и технических средств.


СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ

  1.  Официальные документы и нормативные акты
  2.  Билль о правах // Конституции и законодательные акты буржуазных государств XVII–XIX. М.: Государственное издательство юридической литературы, 1957.
  3.  Европейские пенитенциарные правила. Рекомендация R (87) 3 Комитета министров государствам – членам относительно Европейских пенитенциарных правил. Комментарии к Европейским пенитенциарным правилам : утверждены Комитетом министров 12 февраля 1987 г. на 404-м заседании представителей министров [Электронный ресурс]. – URL: http://www.businesspravo.ru/ Docum/DocumShow_DocumID_33889.html (дата обращения: 30.12.2011).
  4.  Кодекс поведения должностных лиц по поддержанию правопорядка : принят резолюцией Генеральной Ассамблеи ООН от 17 декабря 1979 г. № 34/169 [Электронный ресурс]. – URL: http://www.un.org/ru/documents/decl_conv/ conventions/code_of_conduct.shtml (дата обращения: 30.12.2011).
  5.  Конвенция Организации Объединенных Наций против коррупции (UNCAC) : принята резолюцией Генеральной Ассамблеей ООН
    от 31 октября 2003 г. № A/RES/58/4 [Электронный ресурс]. –
    URL: http://www.un.org/ru/documents/decl_conv/conventions/corruption.shtml (дата обращения: 30.12.2011).
  6.  Конвенция против пыток и других жестоких, бесчеловечных или унижающих достоинство видов обращения и наказания : принята резолюцией 39/46 Генеральной Ассамблеи от 10 декабря 1984 г. [Электронный ресурс]. – URL: http://www.un.org/ru/documents/decl_conv/conventions/torture.shtml (дата обращения: 30.12.2011).
  7.  Минимальные стандартные правила обращения с заключенными : приняты на первом Конгрессе Организации Объединенных Наций по предупреждению преступности и обращению с правонарушителями, состоявшемся в Женеве в 1955 г., и одобрены Экономическим и Социальным Советом в его резолюциях 663 С (XXIV) от 31 июля 1957 г. и 2076 (LXII) от 13 мая 1977 г. [Электронный ресурс]. – URL: http://www.un.org/ru/documents/decl_conv/conventions/prison.shtml (дата обращения: 30.12.2011).
  8.  Основные принципы применения силы и огнестрельного оружия должностными лицами по поддержанию правопорядка : приняты восьмым Конгрессом Организации Объединенных Наций по предупреждению преступности и обращению с правонарушителями, Гавана, Куба, 27 августа – 7 сентября 1990 г. [Электронный ресурс]. – URL: http://www.businesspravo.ru/Docum/DocumShow_ DocumID_39194.html (дата обращения: 30.12.2011).
  9.  Рекомендация R (82) 17 Комитета Министров странам – участницам относительно системы заключения и обращения с опасными преступниками : принята Комитетом Министров Совета Европы 24 сентября 1982 г. [Электронный ресурс]. – URL: http://www.businesspravo.ru/Docum/DocumShow_ DocumID_33339.html (дата обращения: 30.12.2011).
  10.  Конституция Российской Федерации // Российская газета. – 2009. –
    21 янв.
  11.  Уголовный кодекс Российской Федерации от 13 июня 1996 г. № 63-ФЗ // Собрание законодательства Российской Федерации. – 1996. – № 25.
  12.  Уголовно-исполнительный кодекс Российской Федерации
    от 8 января 1997 г. № 1-ФЗ // Российская газета. – 1997. – № 9.
  13.  О введении в действие Уголовного кодекса Российской Федерации : Федеральный закон от 13 июня 1996 г. № 64-ФЗ // Собрание законодательства Российской Федерации. – 1996. – № 25.
  14.  О внесении изменений и дополнений в законодательные акты Российской Федерации в связи с реформированием уголовно-исполнительной системы : Федеральный закон от 21 июля 1998 г. № 117-ФЗ // Российская газета. – 1998. – 29 июля.
  15.  О полиции : Федеральный закон от 7 февраля 2011 г. № 3-ФЗ // Российская газета. – 2011. – 8 февр.
  16.  О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений : Федеральный закон от 15 июля 1995 г. № 103-ФЗ // Российская газета. – 1995. – 20 июля.
  17.  Об оружии : Федеральный закон от 13 декабря 1996 г. № 150-ФЗ // Российская газета. – 1996. – 18 дек.
  18.  Об утверждении Инструкции о надзоре за осужденными, содержащимися в воспитательных колониях Федеральной службы исполнения наказаний : Приказ Минюста России от 23.06.2005 № 95 // Бюллетень нормативных актов федеральных органов исполнительной власти. – 2005. – № 30.
  19.  Об утверждении Инструкции о порядке постоянного ношения и хранения боевого огнестрельного оружия, боеприпасов и специальных средств сотрудниками уголовно-исполнительной системы : Приказ ФСИН России от 11.05.2006 № 223 // Ведомости уголовно-исполнительной системы. – 2008. – № 6.
  20.  Об учреждениях и органах, исполняющих уголовные наказания в виде лишения свободы : Закон Российской Федерации от 21 июля 1993 г.
    № 5473-1 // Ведомости Съезда народных депутатов Российской Федерации и Верховного Совета Российской Федерации. – 1993. – № 33. – Ст. 1316, 1317.
  21.  О милиции : Закон Российской Федерации от 18 апреля 1991 г.
    № 1026-1 // Ведомости Съезда народных депутатов Российской Федерации и Верховного Совета Российской Федерации. – 1991. – № 16.
  22.  Концепция развития уголовно-исполнительной системы Российской Федерации до 2020 года : утверждена распоряжением Правительства Российской Федерации от 14 октября 2010 г. № 1772-р.
  23.  Правила судебно-медицинской экспертизы тяжести вреда здоровью : утверждены приказом Минздрава России от 10 декабря 1996 г.
  24.  Основные показатели деятельности уголовно-исполнительной системы ФСИН России (январь-июнь 2010 г.) : информационно-аналитический сборник – Тверь, 2010.
  25.  Военной устав с Артикулом военным, при котором приложены толкования, также с кратким содержанием процессов, экзерцициею, церемониями, и должностьми полковых чинов. – СПб. : Императорская Академия Наук, 1748.
  26.  Временный устав конвойной службы Рабоче-крестьянской милиции : утвержден приказом НКВД СССР от 13 мая 1938 г. № 091.
  27.  Инструкция смотрителю губернского тюремного замка // Сборник узаконений и распоряжений по тюремной части / составитель T.M. Лопато. – Пермь, 1903.
  28.   Конституция (Основной закон) Союза Советских Социалистических Республик // Ведомости Верховного Совета СССР. – 1977. – № 41. – Ст. 617.
  29.  Наказ Комиссии о составлении проекта нового Уложения. – М. : Печать При Сенате, 1767.
  30.  О согласовании Свода законов с издаваемыми Временным правительством постановлениями : Постановление Временного правительства России от 11 июня 1917 г. // Вестник Временного правительства. – 1917. – № 136.
  31.  Об утверждении Положения о службе в органах внутренних дел Российской Федерации и текста Присяги сотрудника органов внутренних дел Российской Федерации : Постановление Верховного Совета Российской Федерации от 23 декабря 1992 г. № 4202-1 // Ведомости Съезда народных депутатов Российской Федерации и Верховного Совета Рос. Федерации. – 1993. – № 2.
  32.  Об утверждении Уголовного кодекса РСФСР: Закон РСФСР
    от 27 октября 1960 г. // Ведомости Верховного Совета РСФСР. – 1960. – № 40.
  33.  Об учреждении в Санкт-Петербурге Общества попечительного о тюрьмах // Полное собрание законов Российской империи. – 1819. – № 27.
  34.  Положение об исправительно-трудовых колониях и тюрьмах МВД СССР : утверждено Постановлением Совета Министров СССР
    от 8 декабря 1958 г. № 1334.
  35.  Руководящие начала по уголовному праву РСФСР // Сборник документов по истории уголовного законодательства СССР и РСФСР 1917–1952 гг. / под редакцией И. Т. Голякова. – М., 1953.
  36.  Сводъ учреждений и уставовъ о содержащихся подъ стражею // Свод законов Российской империи. – T. XIV. – СПб., 1914.
  37.  Тюремный вестник. № 1. Январь. – СПб. : Типография Санкт-Петербургской тюрьмы, 1910.
  38.  Уголовное уложение. – СПб. : Изд. Государственной Канцелярии, 1903.
  39.  Уложение о наказаниях уголовных и исправительных. – СПб. : Типография второго отделения собственной Его Императорского Величества канцелярии, 1845.
  40.  Закон об исламских уголовных наказаниях Исламской Республики Иран. – СПб., 2008.
  41.  Законы Ману / пер. С. Д. Эльмановича, проверен и исправлен
    Г. Ф. Ильиным. – М. : Наука, 1992.
  42.  Салическая правда / пер. Н. П. Грацианского. М. : Образцовая типография имени Жданова, 1950.
  43.  Конституция Италии. Constitution of the Italian Republic © Senato della Repubblica [Электронный ресурс]. – URL: http://www.senato.it/documenti/repository/ istituzione/costituzione_inglese.pdf (дата обращения: 05.02.2012).
  44.  Модельный Уголовный кодекс государств – участников Содружества Независимых Государств. [Электронный ресурс]. – URL: http://law.edu. ru/norm/norm.asp?normID=1241285&subID=100094318,100094328,100094331,100094400,100094560#text (дата обращения: 24.04.2012).
  45.  Пенитенциарный кодекс Эстонии // Правовые акты Эстонии. Неофициальный перевод с издания «Riigi Teataja». – 2005. – № 17.
  46.  Примерный УК США. – М.: Прогресс, 1969.
  47.  Уголовный кодекс Австралии. Australian Capital Territory. Criminal Code 2002. Republication date: 1 March 2012 [Электронный ресурс]. – URL: http://www.legislation.act.gov.au/a/2002-51/current/pdf/2002-51.pdf (дата обращения: 25.04.2012).
  48.  Уголовный кодекс Йемена. Перевод текста – 1994 г. [Электронный ресурс]. – URL: http://www.unhcr.org/cgi-bin/texis/vtx/rsd (дата обращения: 05.02.2012).
  49.  Уголовный кодекс Канады. CANADA CONSOLIDATION Criminal Code R.S.C., 1985. Currentto April 23, 2012. [Электронный ресурс]. – URL: http://laws-lois.justice.gc.ca/PDF/C-46.pdf (дата обращения: 24.04.2012).
  50.  Уголовный кодекс Катара. State of Qatar. LAW NO. (11) OF 2004. PENAL CODE. CHAPTER 3 – EXPLOITATION OF THE OFFICE AND ABUSE OF POWER [Электронный ресурс]. – URL: http://portal.www.gov.qa/ wps/wcm/connect/8abaea8046be1deaae97ef70b3652ad8/Penal+Code.pdf?MOD= AJPERES&useDefaultText=0&useDefaultDesc=0 (дата обращения: 25.04.2012).
  51.  Уголовный кодекс Китайской Народной Республики 1997 г. [Электронный ресурс]. – URL: http://ukknr.ucoz.ru/index/0-8 (дата обращения: 25.04.2012).
  52.  Уголовный кодекс Литовской Республики. Republic of Lithuania. LAW ON THE APPROVAL AND ENTRY INTO FORCE OF THE CRIMINAL CODE. 26 September 2000 No VIII-1968. (As last amended on 9 July 2009 – No XI-330). Vilnius. [Электронный ресурс]. – URL: http://www3.lrs.lt/pls/inter3/dokpaieska.show doc_e?p_id=353941&p_query=&p_tr2= (дата обращения: 24.04.2012).
  53.  Уголовный кодекс Мексики. CODIGO PENAL FEDERAL. Nuevo Codigo Publicado en el Diario Oficial de la Federacion el 14 de agosto de 1931. TEXTO VIGENTE. Ultimare forma publicada DOF 17-04-2012. [Электронный ресурс]. – URL: http://www.diputados.gob.mx/LeyesBiblio/pdf/9.pdf (дата обращения: 24.04.2012).
  54.  Уголовный кодекс Республики Гватемала. EL CONGRESO DE LA REPUBLICA DE GUATEMALA. CODIGO PENAL. [Электронный ресурс]. – URL: http://www.adh-geneva.ch/RULAC/pdf_state/Codigo-Penal-.pdf (дата обращения: 24.04.2012).
  55.  Уголовный кодекс Республики Корея / перевод с корейского
    В. В. Верхоляка; научная редакция и предисловие А. И. Коробеева. – СПб. : Юридический центр Пресс, 2003.
  56.  Уголовный кодекс Республики Узбекистан. – СПб. : Юридический центр Пресс, 2001.
  57.  Уголовный кодекс РСФСР от 27 октября 1960 г. // Ведомости Верховного Совета РСФСР. – 1960. – № 40. – Ст. 591.
  58.  Уголовный кодекс РСФСР редакции 1922 года // Сборник документов по истории уголовного законодательства СССР и РСФСР 1917–1952 г. / под редакцпй И. Т. Голякова. – М., 1953.
  59.  Уголовный кодекс Туркменистана. [Электронный ресурс]. –
    URL: http://www.legislationline.org/ru/documents/action/popup/id/14380/preview (дата обращения: 24.04.2012).
  60.  Уголовный кодекс ФРГ. Strafgesetzbuch. Neugefasstdurch Bek. v. 13.11.1998 – I 3322; zuletztge?ndert v. 24.2.2012 – I 212. [Электронный ресурс]. – URL: http://www.gesetze-im-internet.de/englisch_stgb/german_criminal_code.pdf (дата обращения: 24.04.2012).
  61.  Уголовный кодекс Швейцарии / перевод с немецкого и научная редакция А. В. Серебренникова. – СПб. : Юридический центр Пресс, 2002.
  62.  Уголовный кодекс штата Нью-Йорк. New York State Penal Law. [Электронный ресурс]. – URL: http://ypdcrime.com/penal.law/article15.htm (дата обращения: 24.04.2012).
  63.  Уголовный кодекс штата Техас. Texas Penal Code – Abuse of Official Capacity. [Электронный ресурс]. – URL: http://penalcode.austintexascriminalde fense.com/39.02.html (дата обращения: 25.04.2012).
  64.  Уголовный кодекс Японии. Penal Code. PART I – GENERAL PROVISIONS. [Электронный ресурс]. – URL: http://www.japaneselawtranslation. go.jp/law/detail/?ft=2&re=02&dn=1&yo=penal+code&x=0&y=0&ky=&page=1 (дата обращения: 25.04.2012).

II. Книги: монографии, учебники, учебные пособия

  1.  О преступлении и наказании./О свободе. / Ч. Беккариа // М., 1995.
  2.  Военно-полевая хирургия: учебник / под редакцией Е. К. Гуманенко. – СПб. : Фолиант, 2004.
  3.  Гельфанд И. А., Куц Н. Т. Необходимая оборона по советскому уголовному праву / И. А. Гельфанд, Н. Т. Куц. – Киев, 1962.
  4.  Гернет М. Н. История царской тюрьмы : в 5 т. / М. Н.  Гернет. – М., 1941. – Т. 1.
  5.  Гернет М. Н. История царской тюрьмы : в 5 т. / М. Н.  Гернет.  – М., 1962. – Т. 4.
  6.  Давид Р., Жеффре-Спинози К. Основные правовые системы современности / Р. Давид, К. Жеффре-Спинози. – М. : Международные отношения, 1996.
  7.  Додонов В. Н. Сравнительное уголовное право. Общая часть : монография / В. Н. Додонов, под общей и научной редакцией С. П. Щербы. – М.: Юрлитинформ, 2009.
  8.  Достоевский Ф. М. Записки из мертвого дома / Ф. М. Достоевский. – М., 1983.
  9.  Есаков Г. Л. Основы сравнительного уголовного права : монография / Г. Л. Есаков – М. : Элит, 2007.
  10.  Есипов В. В. Преступление и наказание в древнем праве /
    В. В. Есипов. – Варшава, 1903.
  11.  Ильин И. А. Путь к очевидности / Ильин И. А. – М., 1993.
  12.  История отечественного государства и права : в 2 ч. / под редакцией О. И. Чистякова. – 3-е издание, переработанное и дополненное – М. : Юристъ, 2005. – Ч. 1.
  13.  Кедров Б. М. История науки и принципы исследования / Б. М. Кедров. – М., 1971.
  14.  Кириченко В.Ф. Основные вопросы учения о необходимой обороне в советском уголовном праве / В.Ф. Кириченко. – М., 1948.
  15.  Конституции зарубежных государств : учебное пособие / составил В. В. Маклаков. – 2-е издание, исправленное и дополненное – М. : БЕК, 1999.
  16.  Курбанов Г. С. Обстоятельства, устраняющие общественную опасность и противоправность деяния / Г. С. Курбанов. – Баку : Гянджлик, 1991.
  17.  Курс российского уголовного права. Общая часть / под редакцией В. Н. Кудрявцева, А. В. Наумова. – М. : Спарк, 2001.
  18.  Курс советского уголовного права : в 5 т. Т. 1: Часть Общая / ответственный редактор Н. А. Беляев, М. Д. Шарбородский. – Л. : Издательство Ленинградского университета, 1968.
  19.  Кучинский А. В. Тюремная энциклопедия / А. В. Кучинский. – Палек, 1998.
  20.  Ленин В. И. Полное собрание сочинений – 5-е издание / В. И.  Ленин. – М. : Издательство политической литературы, 1970. – Т. 20.
  21.  Малиновский А. А. Сравнительное правоведение в сфере уголовного права / А. А. Малиновский. – М. : Международные отношения, 2002.
  22.  Международное уголовное право / А. В. Наумов, А. Г. Кибальник, В. Н. Орлов [и др.]. – М. : Юрайт, 2013.
  23.  Наумов А. В., Кибальник А. Г. Уголовный кодекс Российской Федерации. Особенная часть : постатейный научно-практический комментарий /
    А. В. Наумов, А. Г. Кибальник. – М. : Библиотечка «Российской газеты», 2012.
  24.  Наумов А. В. Российское уголовное право : в 3 т. Т. 1. / А. В. Наумов. – М. : Wolters Kluwer, 2011.
  25.  Наумов А. В. Российское уголовное право: в 3 т. Т. 3. Особенная часть. / А. В. Наумов. – М. : Wolters Kluwer, 2010.
  26.  Наумов А. В. Уголовное право России. Практический курс /
    А. В. Наумов. – М. :
    Wolters Kluwer, 2010.
  27.  Нестор Летописец. Повесть временных лет. Ч. I: Прозаический перевод на современный русский язык / перевод Д. С. Лихачева. – М.: Augsburg, 2003.
  28.  Никитин В. Н. Тюрьма и ссылка / В. Н. Никитин. – СПб. : Типография Г. Шпарварт, 1880.
  29.  Пионтковский А. А. Учение о преступлении по советскому уголовному праву / А. А. Пионтковский. – М., 1961.
  30.  Плутарх. Сравнительные жизнеописания: в 2 т. / перевод с древнегреческого С. И. Соболевского. – М. : Наука, 1994. – Т. 1.
  31.  Познышев С. В. Основные начала науки уголовного права / С. В. Познышев. – М., 1912.
  32.  Саидов А. Х. Сравнительное правоведение : учебное пособие /
    А. Х. Саидов. – Ташкент : Адолат, 1999.
  33.  Солодкин И. И. Очерки по истории русского уголовного права /
    И. И. Солодкин. – Л., 1961.
  34.  Слуцкий И. И. Обстоятельства, исключающие уголовную ответственность / И. И. Слуцкий. – Л. : Издательство Ленинградского государственного университета, 1956.
  35.  Солженицын А. И. Один день Ивана Денисовича / А. И.  Солженицын // Новый мир. – 1962. – № 11.
  36.  Сюкияйнен Л. P. Мусульманское право. Вопросы теории и практики / Л. P. Сюкияйнен. – М., 1986.
  37.  Уголовное право зарубежных стран. Общая и особенная части: учебник / под редакцией И. Д. Козочкина. – 3-е издание, переработанное и дополненное – М. : Волтерс Клувер, 2010.
  38.  Уголовное право России. Практический курс / под общей редакцией А. И. Бастрыкина; под научной редакцией А. В. Наумова. – 3-е издание, переработанное и дополненное – М., 2007.
  39.  Фойницкий И. Я. Учение о наказании в связи с тюрьмоведением / И. Я. Фойницкий. – СПб., 1889.
  40.  Хрестоматия по исламу / под редакцией С. М. Прозорова. – М., 1994.
  41.  Чхиквадзе В. М., Савицкий М. Я. Советское военно-уголовное право / В. М. Чхиквадзе, М. Я. Савицкий.– М.: Юриздат, 1941.
  42.  Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона. – СПб., 1901. – Т. 34.
  43.  Якубович М. И. Вопросы теории и практики необходимой обороны / М. И. Якубович. – М., 1961.
  44.  Правовые системы стран мира : энциклопедический справочник / под редакцией А. Я. Сухарева. – М.: НОРМА, 2003.

III. Статьи

  1.  Назаров Б. Л. Правомерность // Юридический энциклопедический словарь / Б. Л. Назаров. – М., 1984.
  2.  Ансель М. Методологические проблемы сравнительного права // Очерки сравнительного права / М. Ансель, ответственный редактор В. А. Туманов. – М., 2007.
  3.  Апресян Р. Г. Талион: его восприятие и видоизменения в христианстве и исламе // Сравнительная философия: моральная философия в контексте многообразия культур / Р. Г. Апресян, ответственный редактор М. Т. Степанянц. – М.: Восточная литература, 2004.
  4.  Ведерникова О. Н. Современные уголовно-правовые системы: типы, модели, характеристика / О. Н. Ведерникова. // Государство и право. – 2004. – № 1.
  5.  Додонов В. Н., Малиновский А. А. Основные тенденции развития зарубежного уголовного права / В. Н. Додонов, А. А. Малиновский // Журнал зарубежного законодательства и сравнительного правоведения. – 2006. – № 1.
  6.  Загородников Н. И. Рецензия на работу А. Б. Сахарова «Ответственность за должностные злоупотребления» / Н. И. Загородников // Советское государство и право. – 1957. – № 10.
  7.  Интервью Тома Смита – основателя компании «Taser». Tom SmithHistory of Taser [Электронный ресурс]. – URL: http://www.cnbc.com/id/22346704 (дата обращения: 30.04.2012).
  8.  Клот Л. Статья в швейцарской газете на русском языке / Л. Клот. // Женева. [Электронный ресурс]. – URL: http://www.nashagazeta.ch/node/7377 (дата обращения: 30.12.2011).
  9.  Комарова Л. В., Андреева В. Н. Назначение наказания по Закону об исламских уголовных наказаниях Исламской Республики Иран : сравнительно-правовой анализ / Л. В. Комарова, В. Н. Андреева. [Электронный ресурс]. – URL: http://www.teoria-practica.ru/-1-2010/law/komarova-andreeva.pdf (дата обращения: 05.02.2012).
  10.  Краснянский В. Э. Классификация правовых систем / В. Э.  Краснянский // Правоведение. – 1969. – № 5.
  11.  Лаппи-Сеппала Т. Система Санкций в Финляндии // От «страны тюрем» к обществу с ограниченным причинением боли : финский опыт сокращения числа заключенных / Т. Лаппи-Сеппала, составитель И. Г. Ясавеев. – Хельсинки : Национальный исследовательский институт правовой политики, 2012.
  12.  Наумов А. В. Сближение правовых систем как итог развития уголовного права XX в. и его перспектива в XXI в. / А. В. Наумов // Гос-во и право. – 1998. – № 6.
  13.  Применение законодательства о необходимой обороне и превышении ее пределов / М. З. Мастинский, Д. Е. Семенов, Е. Ю. Юшкова [и др.] // Государство и право. – 1994. – № 3.
  14.  Рынок ДЭШО : статья с сайта ООО «Электрошоковые технологии» [Электронный ресурс]. – URL: http://supershoker.ru/ (дата обращения: 30.02.2012).
  15.  Савелий М. Ф. Когда стрелять общественно полезно / М. Ф. Савелий // Законодательство. 1998. № 2.
  16.  Тазер: оружие будущего : статья в электронном журнале «Хакер» [Электронный ресурс]. – URL: http://www.xakep.ru/post/18604/?print=true (дата обращения: 18.05.2012).
  17.  Тихомиров М. Н., Епифанов П. П. Соборное уложение 1649 года./ М. Н. Тихомиров, П. П.  Епифанов. – М. : Издательство Московского университета, 1961.
  18.  Федорович С. М. Применение полицией США оружия и физической силы / С. М. Федорович. [Электронный ресурс]. – URL: http://sec4u.ru/text/1-analist/114/index.shtml (дата обращения: 30.12.2011).
  19.  Электрошоковые пистолеты «Тазер» вновь поступили на вооружение французской муниципальной полиции : статья с сайта [Электронный ресурс]. – URL: http://www.sknews.ru/rubriki/law/36183-yelektroshokovye-pistolety-tazer-vnov-postupili-na-vooruzhenie-francuzskoj-municipalnoj-policii.html (дата обращения: 30.02.2012).

IV. Диссертации, авторефераты диссертаций

  1.  Алтухов С. А. Криминологическая характеристика и профилактика преступлений, совершаемых сотрудниками милиции : дис. ... канд. юрид. наук : 12.00.08 / Сергей Анатольевич Алтухов. – Ростов н/Д, 2000. – 223 c.
  2.  Архипов С. В. Министерство юстиции России: основные направления деятельности в межреволюционный период 1917 года (историко-правовое исследование) : дис. ... канд. юрид. наук : 12.00.01 / Сергей Валентинович Архипов. – Коломна, 2001. – 187 c.
  3.  Байзакова Г. М. Применение оружия как квалифицирующий признак насильственных преступлений : дис. ... канд. юрид. наук : 12.00.08 / Гульсум Муратовна Байзакова. – Челябинск, 2007. – 192 с.: ил.
  4.  Бикмашев В. А. Уголовно-правовые аспекты применения огнестрельного оружия сотрудниками органов внутренних дел : дис. ... канд. юрид. наук : 12.00.08 / Виталий Абдулхаевич Бикмашев. – М., 1997. – 163 c.
  5.  Булавин Е. Д. Уголовная ответственность за истязание : дис. ... канд. юрид. наук : 12.00.08 / Евгений Дмитриевич Булавин. – Ставрополь, 2009. – 181 с.: ил.
  6.  Василенко И. В. Предупреждение органами внутренних дел преступлений, связанных с применением огнестрельного оружия : дис. ... канд. юрид. наук : 12.00.08 / Ирина Владимировна Василенко.– М., 2003. – 204 c.
  7.  Волколупова В. А. Должностное лицо как субъект уголовной ответственности : дис. ... канд. юрид. наук : 12.00.08 / Валентина Александровна Волколупова. – Волгоград, 2002. – 303 c.
  8.  Григорьев В. Н. Понятие должностного лица в уголовном праве : дис. ... канд. юрид. наук : 12.00.08 / Владимир Николаевич Григорьев. – Екатеринбург, 2001. – 161 c.
  9.  Динека В. И. Уголовная ответственность за превышение власти или служебных полномочий сотрудников органов внутренних дел : дис. ... канд. юрид. наук : 12.00.08 / Виктор Иванович Динека. – М., 1992. – 208 c.
  10.  Донец Е. В. Причинение вреда при задержании лица, совершившего преступление в процессе отбывания наказания в виде лишения свободы : дис. ... канд. юрид. наук : 12.00.08 / Екатерина Викторовна Донец. – Рязань, 2004. – 176 c.
  11.  Захарова С. С. Обоснованный риск в уголовном праве Российской Федерации : дис. ... канд. юрид. наук : 12.00.08 / Светлана Сергеевна Захарова. – Рязань, 2005. – 237 c.
  12.  Калмыков Г. И. Правовые, организационные и тактические основы применения огнестрельного оружия сотрудниками органов внутренних дел : дис. ... канд. юрид. наук : 12.00.14 / Геннадий Иванович Калмыков. – Москва, 2003. – 172 c.
  13.  Каляшин А. В. Административно-правовой статус сотрудника уголовно-исполнительной системы : дис. ... канд. юрид. наук : 12.00.14 / Андрей Владимирович Каляшин. – М., 2008. – 210 с.: ил.
  14.  Князьков А. С. Применение и использование огнестрельного оружия сотрудниками милиции как мера административно-правового пресечения : дис. ... канд. юрид. наук : 12.00.02 / Алексей Степанович Князьков. – Томск, 1998. – 260 c.
  15.  Ковалева Н. М. Должностное лицо и должностное преступление в уголовном праве России : дис. ... канд. юрид. наук : 12.00.08 / Наталья Михайловна Ковалева. – Ростов н/Д, 2004. – 199 c.
  16.  Кокорин И. С. Гражданско-правовая ответственность за вред, причиненный применением физической силы, специальных средств и оружия сотрудниками органов внутренних дел : дис. ... канд. юрид. наук : 12.00.03 / Игорь Сергеевич Кокорин. – СПб., 2006. – 215 с.
  17.  Кольцов Е. Г. Субъект преступления в уголовном праве Российской Федерации и зарубежных стран: сравнительно-правовой анализ : дис. … канд. юрид. наук : 12.00.08 / Евгений Геннадьевич Кольцов. – М., 2009. – 238 с.: ил.
  18.  Коноплева И. Н. Личностная составляющая психологической готовности сотрудников милиции к применению огнестрельного оружия и ее изменение в процессе тренинга : дис. ... канд. психол. наук : 19.00.06 / Инга Николаевна Коноплева. – Ростов н/Д, 2005. – 167 с.
  19.  Корнилов А. А. Организация и правовые основы функционирования органов и учреждений Федеральной службы исполнения наказаний по формированию мотивации служебной деятельности сотрудников уголовно-исполнительной системы : дис. ... канд. юрид. наук : 12.00.11 / Андрей Александрович Корнилов. – Рязань, 2009. – 205 с.: ил.
  20.  Кулакова А. А. Виктимологический аспект пенитенциарной преступности и ее предупреждения (в отношении сотрудников уголовно-исполнительной системы) : дис. ... канд. юрид. наук : 12.00.08 / Анна Александровна Кулакова. – Н. Новгород, 2008. – 185 с.: ил.
  21.  Мартынович А. П. Правовое регулирование применения специальных средств в целях укрепления режима содержания осужденных в исправительных колониях : дисс ... канд. юрид. наук : 12.00.08 / Анатолий Павлович Мартынович. – М., 1998. – 149 с.
  22.  Мерзлякова В. А. Уголовная ответственность сотрудников правоохранительных органов за превышение должностных полномочий : дис. ... канд. юрид. наук : 12.00.08 / Валерия Анатольевна Мерзлякова. – М., 2003. – 204 c.
  23.  Меркурьев В. В. Необходимая оборона: уголовно-правовые и криминологические аспекты : дис. ... канд. юрид. наук : 12.00.08 / Виктор Викторович Меркурьев. Рязань, 1998.
  24.  Опарин В. Н. Правовое регулирование применения мер непосредственного принуждения должностными лицами правоохранительных органов Российской Федерации : дис. ... канд. юрид. наук : 12.00.02 / Виталий Николаевич Опарин. – Омск, 1998. – 225 c.
  25.  Пертли В. А. Правовое положение сотрудников учреждений, исполняющих наказание в виде лишения свободы : дис. ... канд. юрид. наук : 12.00.08 / Владимир Альфредович Пертли. – М., 2005. – 206 c.
  26.  Пестерева Ю. С. Уголовно-правовая характеристика истязания : дис. ... канд. юрид. наук : 12.00.08 / Юлия Сергеевна Пестерева. – Тюмень, 2008. – 200 с.: ил.
  27.  Ревякин М. Н. Уголовно-правовые и криминологические меры противодействия преступлениям, совершаемым должностными лицами : дис. ... канд. юрид. наук : 12.00.08 / Михаил Николаевич Ревякин. – Ростов н/Д, 2004. – 191 c.
  28.  Уразалин И. М. Уголовно-правовые и криминологические аспекты применения физической силы, специальных средств и огнестрельного оружия сотрудниками органов внутренних дел (по материалам Астраханской области) : дис. ... канд. юрид. наук : 12.00.08 / Ихтияр Маратович Уразалин. – Краснодар, 2004. – 237 c.
  29.  Шаппо В. В. Медико-биологическая оценка травмобезопасности человека при применении нелетального кинетического оружия : дис. ... канд. мед. наук : 05.26.02 / Владимир Владимирович Шаппо. – СПб., 2008. – 120 с.: 32 ил.
  30.  Материалы следственно-судебной практики
  31.  Архив Милославского районного суда Рязанской области. Дело № 1-12/2012.
  32.  Бюллетень Верховного Суда СССР. 1984. № 5. П. 4.
  33.  О практике применения судами законодательства об ответственности за злостное неповиновение требованиям администрации исправительно-трудового учреждения : Постановление Пленума Верховного Суда СССР от 05.04.1985 № 4 // Сборник постановлений Пленума Верховного Суда СССР (1924 - 1986). – М., 1987.
  34.  О судебной практике по делам о краже, грабеже и разбое : Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 27 декабря 2002 г. № 29 // Бюллетень Верховного Суда Российской Федерации. – 2003. – № 2.
  35.  О судебной практике по делам о злоупотреблении должностными полномочиями и о превышении должностных полномочий : Постановление Пленума Верховного Суда Россиской Федерации от 16 октября 2009 г. № 19 // Российская газета. – 2009. – 30 окт.
  36.  Решение Верховного Суда США по делу Джейми Л. Уилкинса против офицера Гэдди (Jamey L. Wilkins v. Officer Gaddy). No. 08–10914. Постановление от 22.02.2010. [Электронный ресурс]. – http://www.supremecourt. gov/opinions/09pdf/08-10914.pdf (дата обращения: 30.04.2012).
  37.  Решение Верховного Суда США по делу Эстель против Гэмбла (Estelle v. Gamble). No. 429 U.S. 97. Постановление от 30.11.1976. [Электронный ресурс]. – http://supreme.justia.com/cases/federal/us/429/97/case.html (дата обращения: 30.04.2012).
  38.  Электронные источники
  39.  Медиа-портал «Русская Швейцария» [Электронный ресурс]. – URL: http://www.ruswiss.ch/news/?id=1593 (дата обращения: 30.12.2011).
  40.  Официальный сайт международной компании TASER [Электронный ресурс]. – URL: http://www.taser.com/company/Pages/trivia.aspx (дата обращения: 30.12.2011).
  41.  Официальный сайт Международной Организации Развития Закона. Official site of International Development Law Organization [Электронный ресурс]. – URL: http://www.idlo.int/AfghanLaws/ (дата обращения: 05.02.2012).
  42.  Официальный сайт ФСИН России [Электронный ресурс]. – URL: http://фсин.рф/vacancy/info/ (дата обращения: 03.01.2012).
  43.  Официальный сайт международной компании TASER [Электронный ресурс]. – URL: http://www.taser.com/ (дата обращения: 14.05.2012).


ПРИЛОЖЕНИЯ


ПРИЛОЖЕНИЕ 1

Анкета опроса экспертов

Уважаемый коллега!

На кафедре уголовного права Академии ФСИН России проводится исследование по теме: «Уголовная ответственность сотрудников УИС России за неправомерное применение физической силы, специальных средств и оружия». Нам важно знать мнение профессионалов по данной проблеме, поэтому мы просим Вас ответить на вопросы, указанные в анкете.

Заранее благодарим Вас за помощь в проведении исследования!

№ п/п

Вопросы

Ответы

Шифр

1

2

3

4

1

Как Вы считаете, насколько хорошо осужденные Вашего исправительного учреждения знают, в каких случаях к ним может быть применена физическая сила, специальные средства и оружие?

1 – Знают все случаи

2 – Знают большинство случаев

3 – Знают малую часть случаев

4 – Не знают

1

2

3

4

2

Как Вы считаете, насколько хорошо сотрудники Вашего исправительного учреждения знают, в каких случаях они могут применять физическую силу, специальные средства и оружие?

1 – Знают все случаи

2 – Знают большинство случаев

3 – Знают малую часть случаев

4 – Не знают

5

6

7

8

3

1

Проводится ли в Вашем исправительном учреждении работа с осужденными по разъяснению правил

2

1 – Да, проводится

2 – Нет, не проводится

3

9

10

4

поведения, нарушение которых повлечет законное применение к ним физической силы, специальных средств и оружия сотрудниками?

4

Укажите, пожалуйста, случаи, в которых сотрудники Вашего исправительного учреждения чаще всего применяют физическую силу.

1 – Для задержания осужденных;

2 – Для пресечения преступлений, совершаемых осужденными или иными лицами, если ненасильственным способом не обеспечивается выполнение их законных требований.

3 – Для пресечения административных правонарушений, совершаемых осужденными или иными лицами, если ненасильственным способом не обеспечивается выполнение их законных требований.

4 – Иные случаи ___________

__________________________

__________________________

__________________________

__________________________

11

12

13

14

1

2

3

4

5

1

Укажите, пожалуйста, случаи, в которых сотрудники Вашего исправительного учреждения чаще всего применяют специальные средства и газовое оружие.

2

1 – Для отражения нападения на работников уголовно-исполнительной системы, осужденных, заключенных и других граждан;

2 – Для пресечения массовых беспорядков, групповых нарушений общественного порядка осужденными и заключенными, а также задержания правонарушителей, оказывающих злостное неповиновение или сопротивление персоналу;

3 – Для освобождения заложников, захваченных зданий, сооружений,

помещений и транспортных

средств; 

4 – При конвоировании и охране осужденных и заключенных, когда они своим поведением дают основание полагать, что могут совершить побег либо причинить вред окружающим или себе;

5 – Для задержания и возвращения осужденных и заключенных, бежавших из-под

3

15

16

17

18

19

4

стражи или из учреждения, исполняющего наказания.

6 – Иные случаи ___________

__________________________

__________________________

__________________________

__________________________

20

6

1

Укажите, пожалуйста, случаи, в которых сотрудники Вашего исправительного учреждения чаще всего применяют огнестрельное оружие.

2

1 – Для защиты от нападения, угрожающего жизни и здоровью граждан;

2 – Для отражения нападения, угрожающего жизни и здоровью работников уголовно-исполнительной системы, осужденных, заключенных и иных лиц, а также для отражения нападения с целью завладения оружием;

нападения с целью завладения оружием;

3 – Для освобождения заложников, захваченных зданий, сооружений, помещений и транспортных средств;

4 – Для отражения группового или вооруженного нападения на охраняемые объекты, помещения и сооружения

3

21

22

23

24

4

учреждений, исполняющих наказания, а также на транспортные средства;

5 – Для задержания лица, оказывающего вооруженное сопротивление, застигнутого при совершении тяжкого преступления против жизни, здоровья граждан, собственности и пытающегося скрыться, совершающего

побег, либо для пресечения попыток насильственного освобождения осужденных и заключенных, а также для задержания вооруженного лица, отказывающегося выполнить законное требование сотрудника уголовно-исполнительной системы о сдаче оружия;

6 – Для остановки транспортного средства, с использованием которого совершается побег осужденным или заключенным;

7 – Для предупреждения осужденных, заключенных и иных лиц о намерении применить

25

26

27

1

2

3

4

огнестрельное оружие, подачи сигнала тревоги и вызова помощи.

8 – Иные случаи ___________

__________________________

__________________________

__________________________

__________________________

28

7

1

Укажите, пожалуйста, случаи, в которых сотрудники Вашего исправительного учреждения чаще всего применяют огнестрельное оружие без предупреждения.

2

1 – при отражении нападения с использованием оружия или транспортных средств;

2 – при побеге осужденных и заключенных из мест лишения свободы, предварительного заключения или из-под стражи с оружием, при помощи транспортных средств либо из транспортного средства во время движения;

3 – при попытке осужденного или заключенного, а также иного лица приблизиться к сотруднику УИС России с обнаженным огнестрельным или холодным оружием либо предметами, с помощью которых может быть нанесено телесное повреждение, сократив

3

29

30

31

4

при этом указанное сотрудником уголовно-исполнительной системы расстояние, а также при попытке прикоснуться к его огнестрельному оружию.

4 – Иные случаи ___________

__________________________

__________________________

__________________________

32

8

Как Вы считаете, всегда ли сотрудники Вашего исправительного учреждения правомерно применяют физическую силу?

1 – Всегда

2 – В большинстве случаев

3 – В меньшинстве случаев

4 – Никогда

33

34

35

36

9

Как Вы считаете, всегда ли сотрудники Вашего исправительного учреждения правомерно применяют специальные средства и газовое оружие?

1 – Всегда

2 – В большинстве случаев

3 – В меньшинстве случаев

4 – Никогда

37

38

39

40

10

Как Вы считаете, всегда ли сотрудники Вашего исправительного учреждения правомерно применяют огнестрельное оружие?

1 – Всегда

2 – В большинстве случаев

3 – В меньшинстве случаев

4 – Никогда

41

42

43

44

11

1

Если Вы считаете, что сотрудники Вашего исправительного учреждения применяют

2

___________________________

___________________________

___________________________

3

45

4

физическую силу, специальные средства или оружие неправомерно, укажите случаи, в которых они чаще всего их применяют.

___________________________

___________________________

___________________________

___________________________

___________________________

12

Как Вы считаете, превышают ли сотрудники Вашего исправительного учреждения пределы применения физической силы?

1 – Да, превышают

2 – Нет, не превышают

46

47

13

Как Вы считаете, превышают ли сотрудники Вашего исправительного учреждения пределы применения специальных средств и газового оружия?

1 – Да, превышают

2 – Нет, не превышают

48

49

14

Как Вы считаете, превышают ли сотрудники Вашего исправительного учреждения пределы применения огнестрельного оружия?

1 – Да, превышают

2 – Нет, не превышают

50

51

15

1

Укажите, пожалуйста, как часто при применении огнестрельного оружия сотрудники Вашего исправительного учреждения оказывают пострадавшим медицинскую помощь.

2

1 – Всегда

2 – В большинстве случаев

3 – В меньшинстве случаев

4 – Никогда

3

52

53

54

55

4

16

Как изменилось, по Вашему мнению, количество применения физической силы, специальных средств и оружия сотрудниками Вашего исправительного учреждения за последние 4 года?

1 – Увеличилось

2 – Не изменилось

3 – Уменьшилось

56

57

58

17

Как изменилось, по Вашему мнению, качество применения физической силы, специальных средств и оружия сотрудниками Вашего исправительного учреждения за последние 4 года?

1 – Увеличилось

2 – Не изменилось

3 – Уменьшилось

59

60

61

18

Как изменится в будущем, по Вашему мнению, количество применения физической силы, специальных средств и оружия сотрудниками Вашего исправительного учреждения в ближайшее время, учитывая основные цели и задачи Концепции развития УИС России до 2020 года?

1 – Увеличится

2 – Не изменится

3 – Уменьшится

62

63

64

19

1

Как изменится в будущем, по Вашему мнению, качество применения физической силы, специальных средств

2

1 – Увеличится

2 – Не изменится

3 – Уменьшится

3

65

66

67

4

и оружия сотрудниками Вашего исправительного учреждения в ближайшее время, учитывая основные цели и задачи Концепции развития УИС России до 2020 года?

20

Проводится ли в Вашем исправительном учреждении работа с сотрудниками по разъяснению правил применения к осужденным физической силы, специальных средств и оружия?

1 – Да, проводится

2 – Нет, не проводится

68

69

21

Знаете ли Вы, что при превышении пределов применения физической силы, специальных средств или оружия, сотрудник УИС России подлежит уголовной ответственности?

1 – Да, знаю

2 – Нет, не знаю

70

71

22

Способны ли Вы дать правильную уголовно-правовую оценку своим действиям при применении физической силы, специальных средств или оружия?

1 – Да, способен

2 – Нет, не способен

72

73

1

2

3

4

23

Испытываете ли Вы опасение понести уголовную ответственность за причиненный вред и его последствия при применении физической силы, специальных средств или оружия?

1 – Да, испытываю

2 – Нет, не испытываю

74

75

24

1

Какие из следующих факторов, неучтенных законодателем, сильнее всего влияют на достижение Вами своих целей при применении физической силы, специальных средств или оружия?

2

1 – Указание предпочтительных точек прицеливания на теле правонарушителя;

2 – Влияние ранения того или иного участка тела человека на его жизнь;

3 – Характер и условия обстановки совершения правонарушения (темное время суток, условия низкой видимости, нестабильное положение правонарушителя)

4 – Состояние душевного волнения, вызванного стрессовой ситуацией (внутренние переживания, чувство ответственности за свою и чужую судьбу, религиозные убеждения)

5 – Ограничение мозгом ряда функций организма как защитная реакция на стрессовую

3

76

77

78

79

80

4

ситуацию (функций опорно-двигательного аппарата, речи, слуха, зрения, памяти).

25

Как Вы считаете, что мешает сотрудникам Вашего исправительного учреждения добросовестно исполнять свои служебные обязанности, касающиеся применения физической силы, специальных средств и оружия?

__________________________

__________________________

__________________________

__________________________

__________________________

__________________________

__________________________

__________________________

81

26

Какие лично Вы видите недостатки в законодательной базе, регулирующей институт применения физической силы, специальных средств и оружия сотрудниками УИС России?

__________________________

__________________________

__________________________

__________________________

__________________________

__________________________

__________________________

82

27

1

Какие меры, по Вашему мнению, могли бы повысить уровень всего института применения физической силы, специальных средств и оружия сотрудниками исправительных учреждений?

2

1 – Внесение изменений или дополнений в законодательство (укажите, какие) __________________________

__________________________

__________________________

2 – Качественное и количественное усиление режимного и оперативного подразделений в исправительном учреждении;

3

83

84

4

3 – Установка теле- и (или) видеоаппаратуры на территории исправительного учреждения;

4 – Улучшение физических данных сотрудников исправительного учреждения;

5 – Обновление базы специальных средств и оружия исправительного учреждения на более современное; 

6 – Иные меры _____________

__________________________

__________________________

__________________________

__________________________

__________________________

85

86

87

88

28

Считаете ли Вы необходимым конкретизировать правовую регламентацию порядка применения физической силы, специальных средств и оружия сотрудниками УИС России?

1 – Да, считаю

2 – Нет, не считаю

89

90

29

Считаете ли Вы необходимым обеспечить уголовно-

правовую поддержку сотрудников УИС России?

1 – Да, считаю

2 – Нет, не считаю

91

92

1

2

3

4

30

Как Вы считаете, является ли для осужденных опасение применения физической силы, специальных средств и оружия сотрудником Вашего исправительного учреждения сдерживающим фактором при возможном совершении  противоправных деяний?

1 – Да, является

2 – Нет, не является

93

94

31

Как Вы считаете, справедливо ли применять физическую силу, специальные средства и оружие сотрудниками УИС России при исполнении своих служебных обязанностей?

1 – Да, справедливо

2 – Нет, не справедливо

95

96

32

Знаете ли вы, что входит в понятие «Применение физической силы»? Попробуйте дать определение.

__________________________

__________________________

__________________________

__________________________

__________________________

__________________________

__________________________

__________________________

__________________________

__________________________

97

33

1

Знаете ли вы, что входит в понятие «Применение специальных средств»? Попробуйте

2

__________________________

__________________________

__________________________

3

98

4

дать определение.

__________________________

__________________________

__________________________

__________________________

__________________________

__________________________

__________________________

34

Знаете ли вы, что входит в понятие «Применение огнестрельного оружия»? Попробуйте дать определение.

__________________________

__________________________

__________________________

__________________________

__________________________

__________________________

__________________________

__________________________

__________________________

__________________________

99

Укажите, пожалуйста, некоторые сведения о себе __________________ ____________________________________________________________________________________________________________________________________

__________________________________________________________________


ПРИЛОЖЕНИЕ 2

Анкета по изучению мнения осужденных, отбывающих наказание в виде лишения свободы в исправительном учреждении

Анкетирование проводится в научных целях анонимно, поэтому свою фамилию ставить не обязательно, нужно только правильно и правдиво ответить на поставленные вопросы.

Исследование не имеет целью использование полученной информации против Вас и проводится не для получения личной выгоды.

Заранее благодарим Вас за помощь в проведении исследования!

№ п/п

Вопросы

Ответы

Шифр

1

2

3

4

1

Как Вы считаете, насколько хорошо осужденные Вашего исправительного учреждения знают, в каких случаях к ним может быть применена физическая сила, специальные средства и оружие?

1 – Знают все случаи

2 – Знают большинство случаев

3 – Знают малую часть случаев

4 – Не знают

1

2

3

4

2

Как Вы считаете, насколько хорошо сотрудники Вашего исправительного учреждения знают, в каких случаях они могут применять физическую силу, специальные средства и оружие?

1 – Знают все случаи

2 – Знают большинство случаев

3 – Знают малую часть случаев

4 – Не знают

5

6

7

8

3

1

Проводится ли в Вашем исправительном учреждении работа с осужденными по

2

1 – Да, проводится

2 – Нет, не проводится

3

9

10

4

разъяснению правил поведения, нарушение которых повлечет законное применение к ним физической силы, специальных средств и оружия сотрудниками?

4

Укажите, пожалуйста, случаи, в которых сотрудники Вашего исправительного учреждения чаще всего применяют физическую силу.

1 – Для задержания осужденных;

2 – Для пресечения преступлений, совершаемых осужденными или иными лицами, если ненасильственным способом не обеспечивается выполнение их законных требований.

3 – Для пресечения административных правонарушений, совершаемых осужденными или иными лицами, если ненасильственным способом не обеспечивается выполнение их законных требований.

4 – Иные случаи ___________

__________________________

__________________________

__________________________

__________________________

__________________________

__________________________

11

12

13

14

1

2

3

4

5

1