66783

ИНДИВИДУАЛЬНЫЙ ИМИДЖ КАК СТОРОНА ДУХОВНОЙ ЖИЗНИ ОБЩЕСТВА

Диссертация

Социология, социальная работа и статистика

Острый интерес к проблемам имиджелогии в политике, торговле, рекламном деле, в организации масс медиа и индустрии развлечений,в искусстве, в практическом управлении - вот далеко не полный перечень очевидных факторов роста актуальности проблем имиджелогии.

Русский

2014-08-27

2.24 MB

1 чел.

ТАМБОВСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ

им. Г.Р.ДЕРЖАВИНА

ФЕДОРОВ ИГОРЬ АЛЕКСЕЕВИЧ

       На правах рукописи

ИНДИВИДУАЛЬНЫЙ ИМИДЖ КАК СТОРОНА ДУХОВНОЙ ЖИЗНИ

ОБЩЕСТВА

шифр специальности: 22.00.06 - социология духовной жизни

Диссертация

на соискание ученой степени доктора социологических наук

ТАМБОВ - 1998

                                                        ПЛАН

1.0.Введение............................................................................................................3-

2.0. Глава 1.Природа индивидуального имиджа как стороны духовной жизни                                общества............................................................................................................................

2.1.Параграф 1.Особенности базовой модели имиджа как стороны духовной жизни общества...................................................................................................

2.2.Параграф 2.Личностные основы индивидуального имиджа...................                                                     

3.0.Глава 2.Имидж как сторона духовной жизни малой группы..........................

3.1. Параграф 1.Имидж как групповой эффект поведения......

3.2.Парараф 2.Имидж как способ централизации внутригрупповой власти.....................................................................................................

3.3.Параграф 3.Возможные социальные технологии конструирования индивидуального имиджа step by step .......................

4.0.Глава 3.Границы эффективности индивидуального имиджа..................

4.1.Социально-психологические ограничения эффективности индивидуаль-ного имиджа.......................................................................................................................

4.2.Возможности управления индивидуальным имиджем..................

4.3.Специфика гуманитарных эмпирических исследований индивидуального имиджа........................................................................................................................

5.0.Заключение.............................................................................................................

6.0. Список литературы...............................................................................................

                                                               © lucky'98

                               

В В Е Д Е Н И Е.

Печальное умение генерировать ложные, спрятанные в сложные цепи симво-лов и образов, привлекательные для огромного большинства людей морфемы стало столь обыденным и привычным явлением жизни нашей цивилизации, что автор не видит особенной необходимости обосновывать актуальность избранной тематики работы.По мысли П.Капицы, успех научного исследования определяется не только мощью стартовой модели и фундаментальностью, открытой парадигмальностью ее  экспериментальной проверки, но и тем, что он называл "уровнем сопротивления ис-тины".Видимо, в самом деле трудно найти иной, более ясный термин для описания природы тех запутанных, зачастую неуловимых для здравого смысла, трудностей, с которыми сталкивается современная система научного знания о человеке. Одна из таких трудностей-странный, на первый взгляд, феномен социальной мимикрии че-ловека, его неистребимого желания чем-то казаться, чтобы увеличить собственный шанс на социальный успех, провоцировать у других нужные ему впечатления, в том числе как реакции на то, чем он не обладает, а в некоторых случаях-и не хотел бы обладать.

Было бы вряд ли верным считать такую склонность людей каким-то нару-шением человеческой природы. Напротив, такое положение вещей одновременно выражает и накопление личностного, уникального начала поведения человека, и его неизбежную трансформацию,отчуждение в общении с другими,-чтобы единичное

показало себя как родовое, а, следовательно, и как инакобытие мира человека в мире социума. Одна из самых любопытных форм такого инакобытия, взятая в данной работе объектом изучения-имиджи. Все, что связано с имиджами, будет интересно ученым уже в силу парадоксальности статуса имиджей, как причудливых попыток людей реализовать свой потенциал, скрывая сам мотив попыток в антитезах-имиджах; для остальных же, за редким исключением, все, что связано с имиджами, будет интересно уже потому, что дает лишний шанс на социальный успех.

Острый интерес к проблемам имиджелогии в политике, торговле, рекламном деле, в организации масс медиа и индустрии развлечений,в искусстве, в пра-ктическом управлении-вот далеко не полный перечень очевидных факторов роста актуальности проблем имиджелогии.

Отметим, однако, что столь мощный социальный заказ весьма неоднозначно эффективен на разных ее уровнях. Последнее, видимо, и является главной причиной весьма необычного положения с разработанностью основных проблем имиджелогии как пограничной метасистемы дисциплин, изучающих законы формирования, хранения, передачи и функционирования имиджей. Остановимся на этом вопросе чуть подробнее, пусть даже и нарушая немного традицию оформления введения к такого рода работам.

Дело в том, что в литературе, в которой хоть как-то затрагиваются проблемы имиджа, и список которой находится в конце работы, явственно ощущается диспро-порция между традиционно выделяемыми уровнями гуманитарного знания: фундаментальными теориями, теориями среднего уровня и прикладными ис-следованиями.

Невзирая на все усилия, автору не удалось познакомиться ни с одним образ-цом заведомо фундаментальной теории имиджа. Он знаком лишь с мифами о том, что такие теории уже разработаны в недрах спецслужб и крупных фирм, и являются коммерческой, и даже государственной, тайной. Ни подтвердить, ни опровергнуть такие мифологемы автор не в состоянии. Потому, в качестве исходных фундамен-тальных блоков в заполнении такой методологической "ниши", помимо чисто со-циологических, автор был вынужден использовать материалы общей психологии, и прежде всего идеи теории восприятия и воли, а также некоторые идеи социальной психологии, групповой психотерапии, онтопсихологии и антропологии.1. Примене-ние этих идей к проблематике имиджей целиком на совести автора; ни прямого употребления термина имиджа, ни прямых указаний на возможное использование общих интеракционистских, когнитивистских и, отчасти, фрейдистских идей в данной области в таких работах нет.

Весьма немногочисленны и работы, посвященные теоретической отработке отдельных направлений ("теории среднего уровня").Чаще всего такие работы изучают практику построения политического имиджа, причем,-как, например, в работе "Имидж лидера",собственно теоретические проблемы природы имиджа почти не рассматриваются. Авторы считают интуитивно ясным сведение имиджа к

описанию стратегии поведения человека с выработкой соответствующих рекоменда-ций. Критерий же качества таким образом интерпретированного имиджа утилита-рен: имидж хорош тогда, когда политик следует "правильным рекомендациям" и до-стигает заранее поставленных целей, что, по понятным причинам, далеко не бес-спорно. В связи с целями работы, сформулированными ниже, любопытные и безус-ловно заслуживающие внимания идеи таких теорий использовались лишь как ком-ментарий к основной логике исследования, поскольку, по представлениям автора,-возможно, старомодным,-"теории среднего уровня" могут выступать, как беконовс-кий "путь пчелы", путь гармоничного сочетания теории и практики, лишь при ус-ловии мощной фундаментальной базы ("пути паука").

Принимая сущностью фундоментальной теории систему доказательных обо-бщений, обосновывающих саму возможность и порядок исследовательских опера-ций по отношению к заданному кругу реальных объектов, отметим, что таких работ в имиджелогии очень немного-и прежде всего, разумеется, это известные работы В.М. Шепеля. 1 Автору вообще известно чуть более двух десятков работ, где употребяется термин имиджа, причем далеко не во всех предпринимаются попытки конструирования его теоретической модели. Например, в работе "Проблемы имиджа в контексте социального психоанализа" А.П.Федоткина и Р.Ф. Ромашкина отмеча-ют: "Обозначенный контекст предполагает исследования имиджа как социально-психологичекого явления, отражающего влияние на него не только сознательного, но и бессознательного компонентов психики различных социальных групп, мотива-ции их поведения, а также формирование образов государственных чиновников, которые затребованы сегодня народными массами"1. В.Н Маркин в работе "Я" как личностная характеристика государственного служащего" пишет о природе ими-джа:"Имидж-это не маска, не приукрашение своего профессионального облика.В реальной жизни, конечно, существует и это. Но данный аспект в технологии имижа, на мой взгдяд, не главное. Стержневое здесь-возможность передать (через опреде-ленные имидж-сигналы) информацию о себе, о своих истинных, глубинных (личностных и профессиональных) устоях, иделах, планах, деяниях..."2.

В большинстве работ имидж все же сводится к психическому образу.  В.М. Шепель, например, отмечает:"имидж (image) в переводе с английского-образ. Это-визуальная привлекательность личности. Счастлив тот,кто обладает от Бога привле-кательным имиджем. Но ,как правило, многие обретают симпатию людей благодаря

исскуству самопрезентации"1.

Отдавая должное научной корректности таких работ и роли, которую они сыграли в становлении имиджелогии, автор все пришел к выводу о возможности бо-лее расширенного толкования природы имиджей в силу следующих, как минимум, соображений:

  •  представляется очевидным, что далеко не каждый образ имеет отношение к имиджу;
  •  сам по себе образ не является еще ни ценностью, ни оценкой, а такие ас-пекты бытия имиджей легко обнаруживаются при самом беглом анализе;
  •  если имидж сводим к психическому образу и , следовательно, к механиз-мам бессознательного в психике, то под сомнение ставится социальная ориентация имиджа. Последнее же однозначно устанавливается при эмпирическом исследовании;
  •  при такой трактовке просто запутывается вопрос о предметном поле имид-желогии-что исследовать:психические механизмы возникновения образов? Архети-пы? Визажные харакеристики?

Косвенным указанием целесообразности расширенной трактовки природы имиджа является, видимо, и практика имиджмейкерства: в практической работе имиджмейкеры делают акцент не на образ, а на построение коммуникации так, чтобы этот образ с высокой вероятностью возникал у большого числа людей.

Интересна, в связи с этим, работа Г.Почеппцова "Имиджмейкер", где

справедливо отмечается: "На пересечении коммуникативной действительнос-ти с реальной работает целый ряд дисциплин. Среди них-теория переговоров, пропаганда, реклама, лоббизм, public relations"1. Последнее и подразумевает подход к имиджам как к организации коммуникативного пространства для воспроизводства желаемых впечатлений, шифруемых в образах и символах, что достаточно близо к авторской позиции.

Совсем по-иному обстоит дело с прикладными исследованиями. Здесь можно выделить три неравные по объему группы публикаций. Во-первых, есть бурно рас-тущая группа публикаций, рекламирующих или комментирующих некие универ-сально эффективные приемы построения имиджа и,чаще, приемы отдельных фаз такого строительства, особенно–психодиагностики2. Наиболее известны в такой группе публикаций работы Д.Карнеги, А.Пиза и других; их несокрушимый прагма-тизм при нелюбви к фундаментальным проблемам до сих пор предопределяет дви-жение имиджелогии. Надо отметить резко выраженную модальность практических рекомендаций в таких работах, причем рекомендаций доведенных зачастую до последнего предела конкретности:как правильно смотреть, говорить, ходить, как определять индивидуальность человека по пластике, мимике, интонациям, организации пространства вокруг себя, и так далее. Внешне такие рекомендации весьма убедительны и апеллируют к здравому смыслу и житейскому опыту; широко используются комментирующие графические материалы.

После некоторых колебаний автор отказался от мысли использования таких рекомендаций в данной работе по следующим простейшим соображениям:

- в таких публикациях практически нет ни описаний экспериментальных баз данных, ни даже простых ссылок на них;

- в них нет даже дальних попыток сведения рекомендаций к какой-либо тео-рии,-за исключением бульварных изданий, дающих неопределенно-астрологические и мистические обоснования;

- проверка некоторых положений таких теорий в эмпирических социологичес-ких исследованиях самого автора не дала однозначного потверждения, хотя сами такие исследования не лишены многих неопределенностей.

Такие соображения казались автору достаточными, чтобы весьма осторожно относиться к выводам и рекомендациям упомянутого типа публикаций.

Вторая группа публикаций резко отличается от первой рационально-научной ориентацией в изучении отдельных частных сторон бытия имиджа. Прежде всего это огромное число работ по разным направлениям психодиагностики, от патопси-хологических до онтопсихологических методик1 .В последнее время появились и работы, показывающие образцы прикладного исследования в микроэкономике, в том числе изучающие стиль руководства и имиджи руководителя производства (чаще-за пределами госсектора, в масштабах фирмы1).

Данные таких исследований использованы в данной работе,особенно в тре-тьей ее главе. Ометим, впрочем, что, отдавая должности корректности и точности таких работ, они не в состоянии заполнить упоминавшуюся пустоту в области фун-даментальных моделей имиджей уже потому, что не подразумевали подобных це-лей.

Столь необычное положение с литературой ставило, по понятным причинам, довольно жесткие ограничения в выборе основной цели, задач, гипотезы и методо-логии исследования, что определялось не только научными интересами и убежде-ниями автора, но и необходимостью стартового интеллектуального выбора при фор-мировании базовой теоретической модели природы и атрибутов имиджа.

Основной целью работы являлась попытка формирования общетеоретической, отвечающей заранее заданным методологическим требованиям, модели имиджа ("теория среднего уровня"), которая, после необходимых операций верификации, могла бы стать базовой для прикладных исследований его атрибутов, функций, ситуативных, национально-ментальных, половозрастных особенностей, психотехни-ки его конструирования, и других.

Такая цель подразумевала решение ряда конкретных задач: 

  •  обобщение эмпирических материалов ряда авторских и иных эмпири-ческих исследований, отраженных в списке литературы; а так же упоминавшихся прикладных исследований в области психодиагностики, социологии межличност-ных отношений, социологии Т-групп и других.;
  •  выработки общетеоретической модели природы имиджа;
  •  формирование метасистемы аргументации в пользу выделения именно при-веденного в тексте блока сущностных свойств, сторон и параметров имиджа;
  •  выделение специфики социальных и психологических аспектов имиджа, законов бытия индивидуального имиджа;
  •  попытка установить причинные зависимости, связи и корреляции имид-жей с другими сторонамии жизни человека и социальных групп: движением психи-ческих комплексов и фобий, бытием экзистенциала, внутригрупповым лидерством, механизмами централизации социальной власти, технологией управленческих дейс-твий на производстве;
  •  обоснование системы практических рекомендаций конструирования ин-дивидуального имиджа.

Значительно труднее сформулировать базовые общеметодологические прин-ципы исследования, учитывая, что простой ссылки на господствующую идеологию уже просто недостаточно. Скажем, в той же марксистской идеологии сейчас так много несводимых друг к другу направлений, что простое перечисление того, что кажется верным или неверным автору в каждом из них было бы, видимо, откровено утомительным. Ограничимся потому лишь общим признанием, что методологичес-кие взгляды автора, прямо выраженные в работе,формировались под влиянием идей К.Маркса,Ф.Бекона, К.Поппера, Ж-П.Сартра, М.Вебера, представителей интерак-ционистской и когнитивистской школ в психологии и социологии, причем автор не видит фундаментальных, непримиримых противоречий между ними, а также выде-лим лишь наиболее общие методологические положения такого интеллектуального выбора:

- признание, в основном, тезисов и аргументационной метасистемы теорий естественно-исторического процесса, с атрибутивными для них принципами реду-кционизма, попыток объяснений сложных форм через более простые; эволюциониз-ма, подразумевающего единство истории и логики развертывания сущности явле-ния; системности, признающего связи между элементами качеством не только сис-темы, но и самих элементов, отрицания абсолютной противопоставленности орга-низации и хаоса (хаос есть не только условие, но и элемент организации-равно, как и наоборот), восхождения от абстрактного к конкретному, фундаментальности про-тиворечия для любого движения, признания общей логики теории "Большого Взры-ва" в развитии мира, симпатии к эстетичности как необходимому критерии истины,и других.;

- использование принципа "экономии объяснений" ("бритвы Оккама"), запре-щающего применение, в качестве основных, исследовательских логик "самораз-вертывающегося Нечто", геополитики, мистики.

Такие логики постулируют бытие какого-либо начала, движение которого фа-тально для явлений социальной жизни (Абсолютная идея Г.Гегеля, Мировая воля А.Шопенгауэра, Дао Кун Фу Цзы, "сверхпрограмма живого" в концепции "направ-ленной панспермии" У.Крика и других.). Автор. испытывая огромное уважение к таким классическим философским моделям, не раз убеждался, что они имеют очень низкий порог применимости в прикладных социологических исследованиях. Объяс-нять же движение имиджей простым указанием на судьбу, "сглаз", пассионарные толчки" и тому подобное-и считать красоту описания финалом работ-значило бы поступиться, ради такой красоты, чувством конкретности истины, что, в конце кон-цов, просто неинтересно.

- учет относительности, парадигмальности, собственно научных представле-ний об истине1, принципиально разводящий понятия истины и научной правдопо-добности; признание важным дополнительным критерием последней попперовского признака "фальсифицируемости открытой теории"2;

-использование марксистской идеи спиральности,восходящей к творчеству Ге-раклита, Б.Спинозы, Г.Гегеля, И.Канта и А.Шопенгауэра, отрицания отрицания, ис-торических социальных форм (в том числе-имиджей); постулирование, вопреки фрейдистской традиции, субстанциональности личностного начала в психике, яд-ром которого, по представлениям автора, является механизм человеческой воли, экзистенциального выбора ("свобода воли") и других.

Таким образом, используемая в работе методология, наиболее абстрактные ориентиры которой отражены выше, пробует объединить неальтернативные мате-риалистические идеи марксизма, интеракционизма, когнитивизма, экзистенциализ-ма и феноменологии.

Конкретные методологические требования к возможным теориям имиджа ого-ворены в тексте работы.

Такие требования, равно, как и необычная ситуация диспропорции в уровнях имиджелогии, наложили ряд ограничений основной линии исследования в работе:

- признавая важность и оригинальность групповых имиджей, автор предпо-чел выделить в анализе имиджи индивидуальные, относительно которых имелся просто больший по объему банк данных; кроме того,по представлениям автора, в современной имиджелогии явно ощущается перекос в сторону изучения именно групповых и, особенно, политических имиджей, что легко объяснимо практикой и психологией заказов на такие исследования; отметим, наконец, что выбор именно индивидуальных имиджей в качестве обьекта исследования определялся и субьек-тивным убеждением автора в возможности, необходимости и желательности роста роли личностного начала в социальной истории;

- в соответствии с главной целью работы ее логика подчинена обоснованию возможностей общетеоретической модели имиджа, попытки же решения более час-тных вопросов (корреляция природы имиджей и духовной жизнги общества, классификация имиджей, проблемы техники конструирования индивидуальных имиджей, специфика имиджей группового лидера вообще и руководителя производства, в частности, и другие) были несамодостаточны, ориентированы на верификацию модели;

- во второй главе, где рассматривается техника конструирования имиджа, пси-ходиагностика, правила заполнения дневника имиджа, показания по выбору типа имиджа и другое, вводится ряд дополнительных ограничений, на заданных точках обрывающих дальнейший анализ. Это связано с договорными обязательствами ав-тора перед заказчиками соответствующих исследований.

Кроме того, это выражает нравственные убеждения автора в том, что некото-рые важные нюансы строительства имиджа тесно смыкаются с психокодированием, чтобы передаваться иначе, чем адресно; причем и в таком случае требуется прямое общение и контроль обучения.

Основная гипотеза исследования может быть выражена с помощью следую-щих, как минимум, положений:

-индивидуальные имиджи есть особая, безусловно любопытная и нуждаю-щаяся в фундаментальном исследовании сторона духовной жизни общества;

-они имеют скрытую логику, которую возможно понять;

-они поддаются моделированию, причем возможна социальная технология, воссоздающая их качество в ходе лабораторного эксперимента;

-такие имиджи имеют измеряемые социологическими методами свойства, в том числе атрибутивные,характеристики, функции и маркеры;

-они ортогональны нравственности; иными словами, в жизни человека и об-щества есть состояния "вне имиджа", причем возможны оценки таких состояний, исходя из идеалов высокой духовности,веры,любви. В этом смысле представима и изначально желательна, что характеризует, к сожалению, стартовые предубеж-дения автора, интеллектуальная позиция "изучения врага".

Объектом исследования для данной работы была система духовной жизни общества,.межличностного общения, в том числе опосредовання конкретными груп-повыми нормами, ценностями и стереотипами, рассматриваемая в единстве прош-лого, настоящего и будущего,-поскольку, по мнению автора, каждый акт коммуни-каций между людми, без которых немыслим имидж, показывает единство онто- и филогенеза.

Предметом же исследования выступали опосредованные ситуацией ориен-тации поведения социальных субъектов на групповой опыт и образцы желаемого впечатления, которые существуют на нескольких уровнях:

  •  на уровне групповых норм, ценностей и ритуалов;
  •  на уровне общих личностных мотивов социального успеха;
  •  на уровне социальных стереотипов в работе воли в индивидуальной психике;
  •  на уровне бессознательного стремления к копированию поведения других людей и их общностей.

Исходя из приведенного выше понимания объекта и предмета исследования, авторскую гипотезу относительно природы имиджей можно выразить с помошью следующих, как минимум, положений:

-индивидуальные имиджи есть специфическая сторона постоянно воспро-изводяшейся духовной жизни общества;

-они имеют формализуемые законы организации и структуры, которые можно понять и проверить в прогностике;

-понимание упомянутых законов разрешает, в принципе, формирование сис-темы конкретных рекомендаций по конструированию индивидуального имиджа, позволяя избегнуть просчитанного методологически риска и субьективных ошибок;

-знание, пусть приблизительное, этих законов позволяет такое применение классических и специфических социологических методов, которое приблизительно воссоздает в лабораторных условиях реалии социальной мимикрии человека, выра-женные в имиджах;

  •  специфика возможных эмпирических исследований индивидуальных ими-джей не отрицает гипотезы о природе имиджей как особого алгоритма, символьно-образной стороны социальной стереотипизации, клиширования духовной жизни людей.

Авторскую же гипотезу относительно собственно природы индивидуальных имиджей можно выразить следующими рабочими дефинициями:

-имиджи есть система социального программирования духовной жизни и поведения субъектов (индивидов и групп) общецивилизованными и ментальными стереотипами и символами группового поведения, опосредованная мощью мотива-ции успеха, эталоном желаемого впечатления, мимитическими способностями субъекта и ситуацией.

Неопределенность в такой  дефиниции концентрируется в понятии социаль-ного программирования, которое описывает воспроизводство, через систему груп-повых норм, таких воздействий на людей, которые резко увеличивают вероятность некритическоо, миметически-символьного следования "шагам" такой нормативной программы;

  •  имиджи есть сторона комуникаций субъекта с миром, выражаюшая бытие его духовного влечения к социальному успеху, используя,в качестве средства самого себя, адаптируя желание успеха к известным (освоенным) образцам груп-пового восприятия, групповых оценок (стигматов) и групповым эффектам пове-дения.

Здесь неопределенность базируется на термине влечения к социальному успеху, что несколько излишне жестко показывает врожденные предрасположен-ностик имиджам;

  •  имиджи есть символьная сторона духовной жизни, данная в ориентации поведения субъектов на эталон желаемого впечатления. Такое определение автор использует в читаемых курсах имиджелогии, хотя оно несколько увеличивает неопределенности, заменяя понятие социального программирования термином "ориентация", и так далее.

В любом случае, идеальное определение природы имиджей должно учитывать одновременное существование психических и групповых детерминант имиджей, ориентацию на групповой и личный успех в конкретной группе, использование, как  средства достижения такой цели, самого себя (внешность,одежда,мимика, речь, интонации, цветность, взгляд, поза и других); статуса  имиджей, как оружия борьбы с личными комплексами; провоцирование имиджей групповыми нормами и оценками; высокую роль  символов в имиджах; субъективную ориентацию имиджей на субъективное же чувствование законов группового восприятия и другое. Уже  потому даже простая дескриптивная дефиниция, хоть как-то затрагивающая все такие аспекты, была бы либо слишком развернутой и трудной для запоминания, либо неточной.

Иными словами, выдвигаемая в работе гипотеза выделяет, в качестве основ-ной, но не единственной метки содержания категории имиджа, организацию коммуникативного пространства между людьми, причем таким образом, чтобы их поведение ориентировалось на неточное копирование символов социального успеха и не нарушало главных групповых норм. Выработка методов, приемов и законов формирования такого пространства есть важнейший элемент предметного поля имиджелогии ( упоминавшаяся технология public relations).

Выделим таким ряд других общих положений работы, выносимых на защиту:

  •  имиджи, представляя собой своеобразную,закрепленную в образах, символах и нормах программу социального поведения людей и их объединений, возникли вместе с феноменами группового поведения и существовали в догосударственную эпоху цивилизации-хотя бы в форме "тотемного поведения";
  •  имиджи показывают опыт закрепления норм общежития и в индиви-дуальной психике, и в групповом сознании-уже потому, что позволяют сберечь  психические силы за счет копирования эталонных образцов поведения и гарантируют воспроизводство ориентации людей на символы группового успеха;
  •  они имеют ряд очевидных функий: психической защиты (маскировки), социального тренинга (выработки стереотипов поведения), мимесиса(получения наслаждения от реализаии тяги к игре,актерству) и других, подробно описываемых в тексте;
  •  имиджи характеризуют духовный опыт социального эгоизма, живучесть жизненного принципа "показаться, чтобы преуспеть" и уже потому ортогональны высокой духовности, выражают фоновый уровень безнравственнсти товарно-машинных цивилизаций;
  •  они представляют собой и как бы "выходной сигнал" психики, некий ее "турбулентный" слой в соперикосновении, общении человека с социальным миром, в котором особым образом шифруются основные психические процессы (уровень тревожности, рефлекторного копирования, эмоции и другие, причем такой шифр дан в символьных рядах(посадка, речь, мимика,интонации,тембр и так далее).

Стартовой точкой  конкретного имиджа является, видимо, не желание "транслировать себя", но желание создать такую модель себя у других, чтобы достичь успеха.

Общие же зависимости формирования индивидуального имиджа можно кратко описать так: стремление избегать экзистенциальной тревожности (психи-ческий механизм "бегства от себя") - детские комплексы (оральный,анальный, Эдипов и другие)-имидж как атрибут социализации;

- имиджи структурированы, причем уровнями такой структуры являются визажные, коммуникативные и интеркоммуникативные элементы;

  •  имиджи в различных формах человеческого общежития заметно отличаются. В группе имиджи центрируются лидерством, стигмируются по коду "свой-чужой", ранжируются их символьные ряды и дескрипторы. При  критической величине актов девиантного поведения подсистемы групповых имиджей разру-шаются (непример,при первых двух фазах группового конфликта); при длительном же воспроизводстве таких ситуаций эталонными становятся ранее девиантные образцы поведения, и так далее.
  •  представимы группы (Т-группы,коллективы), где роль имиджей резко падает;
  •  в имиджах лидеров пересекаются несколько видов символов ("Я-символы","Мы-сисмволы", макросимволы),причем в них выражены практически ортогональные начала: логика управления и ожидания работников;
  •  возможна блок-программа рекомендаций, резко уменьшающая риски при конструировании индивидуальных имиджей (включая психодиагностику,методику пилотажных встреч, карт имиджей по технологии step by step);

Одной из прикладных методологических проблем диссертации был выбор общей логики работы.

Такая логика подразумевала не только принципы упорядовачения  текстового материала в работе, но и принимаемые критерии обоснованности теоретических положений. Общий принцип расположения материала  в работе-восхождение от абстрактного к конкретному,.от природы имиджа (первая глава) к его содержанию и отдельным (индивидуальным и групповым) формам (вторая  и третья главы работы).

Более частные теоретические положения обосновывались:

  •  тезис о необходимости имиджей в истории цивилизации-через идеи (теория анропогенеза) необходимости символьного закрепления специализации труда и ролевых функций, а также через аргументационную метасистему экзистенциального "бегства психики от самой себя "Э.Фромма";1
  •  положение о невозможности изолированных, внесистемных имиджей-через общую теорию систем и изученные феномены совмещения нескольких ролей ,включая вербальные и невербальные символы такого совмещения (М. Вебер, П.Со-рокин, А.В.Петровсий и другие);
  •  выделение в качестве основных психических корней имиджа мимесиса (тяги к подражанию), приоритета обризов социального успеха в работе челове-ческой воли,общей функционально-деятельностной ориентации сознания-через использование идей символического интеракционизма и .советской школы социальной психологии и социологии, анализ эмпирической базы данных, обработ-ку принятой авторской гипотезы природы личности и ее статуса в психике (первая глава);
  •  основные характеристики групповых имиджей (корреляции с эффектами группового поведения, эталонность имиджей лидерства, иерархич-ность,"стигмированность" групповыми нормами и ритуалами,.зависимость от

уровня социального поведения и других)-через обзор соответствующих исследо-ваний в истории гуманитарных наук, материалов прикладных исследований; описание специфики индивидуальных имиджей(третья глава)-через логику авторской методики конструирования  индивидуальных имиджей (ИТКУД), и так далее.

Общая логика работы подразумевала использование несколько десятков схем и графиков.Признаваемые недостатки такой логики- упоминавшиеся стартовые ограничения основной линии исследования, выводящие из фокуса анализа чисто политические имиджи, вынужденная апеляция к недоказанным фундаментальным гипотезам, что, естественно, увеличивает неопределенности ( теории личности, анропогенеза, природы духовной жизни общества, социальных групп, существо-вания экзистенциалов, девиантного поведения).Впрочем,. такие неопределенности, по представлениям автора, надо постулировать открыто, поскольку именно они, а не простые символы, метки "сегодняшнего дня", определяют качество собственно научного знания диалектики современного мира.

Экспериментальная база исследования

Экспериментальная база исследования сформирована по материалам более 40  социологических и социально-психологических исследований в масштабах отдельно взятого предприятия (фирмы) и города (г. Рязань, г.Тамбов), осуществленных автором или социологическими группами под руководством автора в 1988-1998гг.

В ряде исследований, учитывая позиции заказчиков и специфику финанси-рования, задачи изучения имиджей ставились как вспомогательные. Часть исследовательских работ (1995-97г.) проводились в рамках деятельности Благотворительного фонда содействия социальной активности и политической компетенции граждан "Совместимость" и городского философско-социологического клуба "Диалог"1 

Примем основными критериями их общего описания технические данные и разноплановость:

  •  "Природа возникновения и техника снятия социальной напряженности". Заказчик – Рязанский областной совет народных депутатов.1992г, региональный масштаб, объем простой механической выборки 1200 чел. Репрезентативность проверялась работой с фокус-группами. Использованы методы анкетирования, стандартизированного интервью, контент-анализа. Цель работ- выявление фонового состояния социальной напряженности по Рязанской области и обоснование рекомендуемых мероприятий по ее мимимизации. Разработана базовая теоретичес-кая модель социальной напряженности.

Итоговый документ,отчет временного трудового коллектива использован при выработке управленческих решений властных органов в 1992г.;

-"Социологическое изучение сплоченности коллектива ИТР производственного объеднения "Химволокно"(г.Рязань). Заказчик-директорат производственного объединения "Химволокно". Основные цели исследования:выявление типа морально-психологического климата коллектива инженерно-технических работни-ков , установление рейтингов руководителей и типов их имиджей, определение ме-ры сплоченности и структуры социальных ожиданий и опасений работников.

Объем простой механической выборки 100 человек. Использованы методы опроса, психоанализа, социометрия. Итоговый документ-"Итоговый отчет по результатам социологического исследования типа морально-психологического климата коллектива ИТР производственного обединения "Химволокно" (г.Рязань) 1992г.

-Изучение группового общественного мнения по вопросам необходимости, порядка и перспектив приватизации в г. Рязани. Заказчик-Рязанский городской Совет народных дпупатов. Основные цели исследования- определение меры эффективности приватизации, готовности респондентов участвовать в ней, выявление структуры оценок респондентами имиджей субъектов приватизации. Объем простой механической выборки 1100 чел. Итоговый документ: справка по итогам социологического исследования "Изучение группового общественного мнения по вопросам необходимости, порядка и перспектив приватизации (г.Рязань).1991-1992гг."

-Аттестация кадрового резерва. Заказчик-фирма "Рязаудит".1994г.Цель-составление карт имиджа. Выборка сплошная,25 чел. Основные методы: управленческое тестирование, ассоциативный опрос,психоанализ. Итоговый документ-карты имиджа.г.Рязань.

Приведенные выше примеры характеризуют типы проведенных исследований, полный перечень которых, по понятным причинам, не приводится : исследования регионального и городского масштаба (менее 10), где изучение имиджей было вспомогательной целью; в масштабах крупных предприятий госсектора с численностью работников от 1000 чел. (более 10 исследований), где выявление специфики имиджей было одной из основных задач; исследования  в масштабах отдельных фирм за пределами госсектора (более 10), где типичными целями было составление групповых портретов и карт имиджей, для чего, помимо чисто социологических, использовались методы психоанализа,.ассоциативного допроса, управленческого тестирования. Общее число респондентов, прошедших все оприсанные в настоящей работе методологические процедуры изучения индиви-дуальных имиджей-около 500, в основном работники фирм и предприятий госсектора, студенты, руководители,с соотношением к полу 6:4 в пользу мужчин. Групповые имиджи изучались на примере отделов и подразделений предприятий госсектора и престижности отдельных фирм в масс медиа, с использованием известной методики дневников телезрителя.

В ряде случаев в тексте использовались материалы других социологических исследований, отраженных в списке литературы, а также просто авторский опыт работы имиджмейкером с политиками федеративного и регионального масштаба.. .

Адреса предприятий-заказчиков социологических и социально-психологичес-ких исследований:

-Рязанский городской совет народных депутатов (до 1992 г.): 390002,Рязань, ул. Подбельского ;

-Рязанский обласной совет народных ,там же :ул. Астраханская

-АО "Виско-Р"(до 1995г.-"Химволокно"):Рязань, Куйбышевское шоссе,

-Рязанская государственная радиотехническая академия: Рязань, 390018, ул. Гагарина

-ОКБ "Спектр", там же: фирма "СМС",Рязань,390023,ул. Яхонтова

-Кожевенный,.конденсаторный и другие заводы и фирмы г.Рязань, г.Тамбов.

Научная новизна диссертации. В связи с трудностями заполнения такого обязательного раздела работы, вызывающего у автора устойчивое ощущение нескромности,отметим как новизну лишь те аспекты и идеи диссертации, которые не имеют прямых аналогов в научной и иной литературе. Исходя из таких формаль-ных посылок, новизна работы может быть охарактеризована:

-выдвижением авторской гипотезы относительно природы имиджа, позволяю-щей отрабатывать конкретные методики конструирования индивидуальных имид-жей, в том числе в рамках становящейся технологии организации коммуника-тивного пространства ("public relations", первая глава);

-описанием социологически измеряемых и верифицируемых характеристик имиджей ( структурных блоков,механизмов планирования,.особеностей групповых имиджей и других); отслеживание таких характеристик, как показала практика авто-ра,.облегчает диагностику и выработку соответствующих управленческих рекомен-даций в жизни оргсреды отдельных предприятий, фирм, в пеницитарной системе  и других ( первая глава);

-обоснованием базовой операционной блок-схемы конструирования индивиду-ального имиджа, что уменьшает риски в практической работе имиджмейкера для лидеров малых групп, управленцев, политиков и других (вторая глава);

-демонстрацией границ эффективности роли имиджей в конкретных социально-психологических ситуациях (третья глава).

Иначе говоря; пределом интеллектуальных претензий работы является формирование теории среднего уровня в имиджелогии как направлении социологии духовной жизни. Материалы диссертации могут быть прямо использованы  в учебных курсах по социологии, политологии, имиджелогии, управленческой психологии, психологии деловых отношений и других.

.В целом же предметное поле исследования не является исключительно интердисциплинарным. Интрадисциплинарная же предметная ориентация работы-социология духовной жизни (специальность 22.00.06).

Такая ориентация определяется следуюшими, как минимум, соображениями:

-в работе в фокусе исследования находятся индивидуальные имиджи как феномены заведомо нематериальные и характеризующие именно диалектику духовной жизни общества;

-имиджи, согласно базовой гипотезе, прямо выражают разницу духовной жизни общества и духовности, что суть основная проблема предметного поля социологии духовной жизни;

-пределом конкретности в работе является попытка формирования базовой модели практического конструирования имиджа как феномена духовной жизни, что полностью входит в предмет специальности 22.00.06;

-в работе широко используется социальная технология step by step в иссле-довательском алгоритме pablic relations, который изначально возник именно в социологии духовной жизни.

-в третьей главе работы выяснение границ эффективности индивидуальных имиджей подразумевало исследование феноменов понимания, страстей,девиантных фаз конфликтов (как и в первой главе при исследовании психических и личностных основ природы имиджей), что традиционно входит в предметное поле социологии духовной жизни.

Подчеркнем еще раз, что такая интрадисциплинарная ориентация работы не отрицает, а подразумевает привлечение материалов пограничных областей гумани-тарного знания (общая и социальная психология, антропология, история), без кото-рых анализ был бы явно фрагментарным..

Содержание работы

Работа состоит из трех глав (восемь параграфов, с соотношением по главам 2-3-3), введения и заключения. Логика работы подчинена общему принципу движения от сущности (первая глава) к явлению (вторая и третья главы) и поясняется несколькими десятками схем, графиков и формул.

Первая глава полностью посвящена исследованию природы имиджа, изучая социальные (первый параграф) и личностно-психологические (второй параграф) ее стороны.Чтобы избежать унылой дескриптивности в таком подразделе введения, автор предпочитает воспроизвести, пусть с естественной для конспективного пересказа неточностью, стартовую позицию по такому фундаментальному вопросу, не ставя целью отразить все, без исключения, линии анализа в тексте. Выделим основные подсистемы положений такой позиции, попытки аргументации в пользу которых и составляют содержание первой главы:

  1.  Проблемы происхождения имиджей. Не считая себя специалистом в антропологии, многих направлениях общей психологии и социологии, автор пробует объяснять необходимость имиджей через анализ следующих, как минимум, реаль-ных процессов:
  2.   –необходимость образно-символьной стороны духовной жизни, причем последняя расценивается, прежде всего, как нормативно-ритуальная система вос-производства самой возможности общежития.Имиджи и выражают необходимость социально-символьной стереотипизации, клиширования, стихийной ориентации людей на социальное поведение. Это и отличает духовную жизнь и духовность как форму свободного творчества человека;
  •  бытие врожденных комплексов человека. По представлениям автора, челове-ческая психика имеет мощное организующее начало, которое, аккумулируя милли-онолетний опыт выживания человечества, ориентирует, соподчиняет основные (но не все) психические процессы на деятельность,-а, следовательно, вовне, на общение, образование групп и ассоциаций людей. Имиджи есть морфемы духовной жизни, выражающие мощь такой ориентации;
  •  феномен экзистенциала.При любой трактовке проблем возникновения разума, от теорий направленной панспермии до марксистских направлений абиоге-неза, представляется очевидной неравномерность описанных выше процессов. Не исключено, что одним из результатов старта антропогенеза было оформление фун-даментального страха разума перед чувствованием своей нетождественности с чем бы то ни было, фундаментальное чувствование декартовского "когито". Назовем, в соответствии с идеями Ж-П.Сартра, все сложные феномены бытия такого фундамен-тального, неопредмеченного страха разума перед своей уникальностью экзистенциа-лом. Имиджи есть его символьная форма, способ разума "убегать от себя".  

- неизбежное возникновение мощных детских психических комплексов. Целый ряд процессов, предопределяющих появление имиджей появляется после рождения, - в том числе известные по работам неофрейдистов родовой, оральный, эдипов ком-плексы. Все они показывают высокую вероятность становления  детского эгоизма, сублимирующегося позже в привычную мотивацию к имиджам.Например, родовой и оральный комплексы выражают становление ощущения зависимости ребенка от среды и других людей, его стремление получить от другого возможно больше сразу и даром, поскольку он не способен на рассуждение "человек, от которого я получаю то, что мне надо, отошел, но скоро будет". Такое стремление к успеху, используя самого себя, как главное средство,-есть прямая психическая основа  имиджа.

-мимесис,-глубинную склонность человека к подражанию, актерству. Миме-тические склонности человека развиваются не только в силу упоминавшегося механизма стихийной борьбы психики с экзистенциальной тревожностью, но и ради получения особого удовольствия при смене разных форм своего личностного начала ("Я"-системы). Наиболее однозначное проявление мимесиса - имиджи;

- движение социальных групповых норм, императивов морали,ритуалов и символов, одной из сторон котрых выступает необходимость хранения, коррек-тировки и кодирования в конкретных символах мощи групповой сопричастности и регламентации, что и опредмечивается в имиджах. Последние показывают одновре-менно и организованность психологического прессинга социальных норм, и готов-ность человека войти группу, чтобы, в соответствии с инерцией детских эгоис-тических комплексов, использовать возможности группы, как богатство своих собственных возможностей достижения успеха.

Учитывая трудности жесткого, точного и эстетичного дефинирования природы имиджей, в первой главе работы выделяется широкий круг отдельных их харак-теристик и параметров. Выделим главные из них, сохраняя, в самом общем приближении, логику параграфов главы.

Анализ функций имиджей,должен объяснять широкое их использование огромным большинством населения. В работе выделяются функции:

  •  психологической защиты. Она выражает сам потенциал имиджа, воз-можность, используя его, скрыть свои недостатки, спровоцировав у других фальси-фицируемую систему впечатлений;  избавиться, хотя бы на некоторое время, от состояний экзистенциальной тревожности; сублимировать свои психические комплексы в систему социально оправданных действий;
  •   - социального треннинга. В одном из своих измерений имидж  представляет собой противоречивую систему лжи, иллюзий, блокирующих, трансформирующих глубинные несоциальные психические процессы; причем она возникает из интуи-тивных, или осознвнных, представлений людей о неизбежности и желательности выполнения ролей в конкретных группах.

- социально-символьного опознавания (идентификации). Имидж всегда содер-жит сложные и трудно выполнимые символы готовности человека (или группы) принять "правила игры" не только конкретной общности, но социума вообще. Отсутствие меток такого опознавания вызывает, чаще всего, отрицание, брезгли-вость, отторжение;

- иллюзорно-компенсаторная. По известной мысли Л.Фестингера, один из законов психики-постоянно воспроизводящийся дисбаланс разных подсистем и блоков. Такой дисбаланс провоцирует негации, дистрессы, и один из методов борьбы с ними-выработка иллюзий, тщательно скрывемых, часто поразительно наивных, идеальных картин.Автор иногда  называет такую функцию "игрой в несбывшееся".

Структура же имиджа оформилась в истории цивилизации в соответствии с необходимостью приведенных выше функций. В первом параграфе главы приводится схема, поясняющая качество такой структуры, ("ромашка имиджа") включающая блоки ("лепестки") фигуры, с помощью которой идет в тексте комментарий:"рекламы", акцентирования в своем поведении того, что субъект считает адекватным эталону желаемого впечатления;"смысла", прямых микроизме-нений имиджа как реакции на  то, что субъект считает смыслом происходящего; "жалобы", кодированной в имидже демонстрации своей слабости, беззащитности, как объекта для помощи; "рефлекс-копии", копирования имиджа другого, причем  отсутствие символов "рефлекс-копии" ведет к росту раздражения, негативных оценок имиджа;"аттитюда", ожидания того, что партнер, или партнеры, будут вести себя именно так, а не иначе; своеобразно данного в приглашающих паузах, поощря-ющей мимике, речи, интонации.

Сама структура имиджа показывает, что он является как бы "социальным компасом" в общении с другими. Пересечение таких "лепестков" упомянутой фигуры обозначает существование в имидже собственного отрицания, так называ-емой "экзистенциональной точки", набора личностных признаков, которые не может скрыть никакой, даже самый совершенный, имидж.

Элементарными же "молекулами" структуры имиджа выступают, как уже отмечалось, фиксированные, символьные аспекты одежды, речи, интонации, паузы, мимики, позы, походки, организации пространства вокруг себя, секссимволов, запаха и другого, которое опосредуется ситуацией и образами тех, для кого строится имидж.  

В главе выделяется ряд дополнительных характеристик имиджей:

- имидж не бывает изолированным, он изначально включен в своеобразный "пакет" имиджей, позволяющий реализовывать приведенные выше функции, осо-бенно функцию психологической защиты. Число имиджей зависит от возраста (критически большое  число имиджей приходится на возраст социализации), пола (у женщин пропорционально больше), имеет пороговый предел насыщения, связанный с мировозрением и мощностью потребности в личностной самореализации, которая лишь отчасти удовлетворяется имиджами;

- классификация и отбор реальных имиджей идет по следующим, как мини-мум, критериям: самоощущения; соответствующих групповых оценок, признающих имидж приемлемым; по факту достижения субъективной или групповой (например, соблюдении ритуала) цели;

- имидж имеет инерцию "старения", падения адаптивности (феномен износа имиджа),-если не поддерживается усилиями по постоянной его корректировке и контролю эффективности;

- метасистема имиджей равноправна и относительно автономна в жизни груп-пы, одновременно выражая стороны межличностного общения, бытия групповых норм и ритуалов;

- формирование имиджа возможно лишь при условии бессознательной готовности к общению. Частными процессами, показывыающими вызревание такой готовности, являются: ментальные ориентации подсознания, уровень тревожности, фундаментального экзистенциального страха, меняющийся по сложным законам; развитие миметических начал сознания, и другие;

- непосредственной предпосылкой формирования имиджа является не просто индивидуальный социальный опыт, но врожденная ориентация психики на дейст-вие, копирование образцов, переход к творчеству, пониманию, страстям лишь при еудаче стереотипных выборов. В имидже, таким образом, пересекаются линии онто- и филогенеза;

- конкретными психическими механизмами начала строительства имиджа является воля и переход от восприятия к воле. Необходимость и стабильность имиджей закодирована здесь уже в том, что заведомая неточность и вероятная ошибочность стереотипных выборов во множестве сложных ситуаций допускается как бы "в расчете" на будущую коррекцию групповым общением, имиджем, как механизмами копированияболее удачных выборов в группе.

Имидж, таким образом, выражает фундаментальный принцип "экономии психических сил" через попытку распространения стереотипов выбора варианта поведения на возможно большее число ситуаций; более подробно такие зависимости описываются в тексте главы, где анализируются их отдельныестороны (бытие собственно установок, перборного механизма решений, стратегической "звезды надежды" и другое).

В тексте работы обосновывается довольно сложная базовая модель личности, подразумевающая многоуровневость ("социальное Я", "витальное Я", "экзистенци-альное Я"), высокую роль межуровневых связей и общей роли личности в жизни психики.Согласно такой модели, имидж выступает как бы "верхним тажом" и личности, и психики в целом, символизируя готовность к групповому общению. Такие символы подавляют большинство проявлений асоциальных механизмов психики, особенно, как уже отмечалось, в бытии нестереотипных ориентиров воли; имидж просто не в состоянии выразить все богатство личности, он лишь символизи-рует его, акцентируя его социальные стороны.

Иными словами, природа имиджа суть специфическое, пластичное, опосредо-ванное ситуацией, выражение самой необходимости бытия социума в психике, уже исходя из функционально-деятельностной ориентации психики, и необходимости бытия психического в социуме,  же исходя из выгодности психической защиты людей через соблюдение групповых норм и ритуалов.

Во второй главе объектом анализа выступают собственные социальные аспекты бытия имиджей, их статус в жизни социальных групп и других форм общежития, а также возможные социальные технологии их конструирования.

В первом параграфе главы имидж изучается как выражение феноменов группового поведения. Под последними имеются в виду законы итенденции поведения групп, принципиально не сводимые к собственностям поведения отдель-ных членов группы (эффекты Рингельмана, Йеркса, Латейна, Выготского, Щедрина).

Имидж, в одной из своей сторн, представляет собой своеобразный "ген" нашей цивилизации, выражая выгодность хранения, использования и шифровки в имиджах опыта общежития. Малая группа, равно, как и психика в целом, является выработанным цивилизацией "генератором" такого положения вещей.

В первом параграфе второй главы последовательно рассматриваются вопрсы о том, меняются ли, и как именно, параметры и роль имиджей в различных формах общения: ассоциациях (случайностных, нестабильных объединениях людей), малых группвх, коллективах, социальных фрагментах; выражают ли имиджи саму природу такого объединения, или являются его простыми акциденциями; как конкретно связываются личностные и групповые начала в бытии имиджей, и другие.

Автор пробует показать, что наиболее общий ответ на такие вопросы возмо-жен при интепретации природы имиджей в группах, как сложных процессов само-программирования группового поведения законами внутригрупповой регламен-тации и сопричастности, формально противоположных начал централизации власти, подчиняющей себе индивидуальные ожидания и опасения.

В каждой из форм общежития существуют, разумеется, и особые, свойствен-ные только им, тенденции бытия имиджей.Например, в ассоциациях это процессы невербального, стихийного ранжирования имиджей по внешним признакам, простое взаимное копирование, опробование имиджей ситуативного лидерства; в группах - подсистемы осознанного социального  поведения, ориентированного на достижение выгодных и престижных ролей и подсистема по сохранению самой структуры      социальных ролей. При этом в работе отстаивается зависимость: чем более совместимы члены группы и больше ее стаж (феномен так называемой "Т-группы" и коллектива), тем меньше роль имиджей. Другими словами, чем выше роль эгоистических начал, стремление использовать потенциал группы личных целях и закрепить такое положение дел в практике   внутригрупповой власти, тем выше и роль имиджей, как  проверенных и не требующих запредельных затрат средств достижения таких целей. Таким образом, имиджи, как кажется автору, являются символами и средствами группового поведения отдельных ее членов.

Примером такого положения вещей является роль имиджей в централизации внутригрупповой власти.Имидж лидерства (которое, в редких случаях, может быть не опредмеченно персонально) рассматривается автором с марксистских позиций, как выражение групповых ожиданий и опасений членов группы через отчуждение внутригрупповой социальной власти. Он выполняет ряд функций: ранжирование всей системы имиджей в группе, создание поведенческих эталонов, контроля иерархии ролей в группе и других, что проявляется в любой форме лидерства (открытое и тайное единоличное лидерство, групповое, ситуативное, референтное). Лидерство-еще одно конкретное выражение централизации внутригрупповой власти; оно, с одной стороны, уже по механизму своего возникновения, выражает и символизирует систему имиджей, является ее эпицентром; с другой же стороны, оно регламентирует интервал приемлемых для группы имиджей. Упоминавшийся эффект Латейна, подразумевающий периодический вывод из группы лиц с низким социометрическим статусом,-или, попросту говоря, эффект "козла отпущения",- показывает существование постоянно, сознательно или стихийно, действующей системы наказаний для "чужих" имиджей, либо для людей старающихся обходиться без имиджа вовсе.

Лидерство, таким образом, как бы "стигмирует", фильтрует имиджи по двоичному коду "свой-чужой", одновременно оценивая качество имиджей не по их отработанности, не по соответствии образцам, связанным с выполнением наиболее важных ролей,а по специфике групповых норм.

Выделение приведенных выше параметров принимаемой базовой модели природы индивидуальных имиджей позволило  провести и ее верификации в базовой блок-схеме конструирования таких имиджей, чему посвящен последний параграф главы. Этапами оргконструкторских работ выступают подробно описан-ные операции сбора предварительной информации, проведения пилотажной встре-чи, социопсиходиагностика, выбор типа имиджа, заполнение дневника имиджа.

В третьей главе рассматриваются границы эффективности индивидуальных имиджей (при кризисных состояниях группы, при страстях и других "внеимидже-вых" состояниях человека, при открытом конфликте). В таких состояниях,-напрмер, аномии, или группового конфликта,- все приведенные выше положения ставятся под сомнение, поскольку, в той или иной степени, разрушается централизация власти в группе, ее обычные механизмы социального программирования поведения людей.

В главе излагается принимаемая трактовка основ конфликтологии, причем сам конфликт принимается как система ситуаций жизни группы, характеризующаяся возникновением нескольких микрогрупп, субьективно уверенных, что достижение своих целей возможно лишь за счет друг друга. Роль имиджей анализируется последовательно по трем выделенным фазам конфликта, возникающего, как специфическое возмущение в социально-психологической напряженности жизни группы, и разрешающегося через изменение ее же мощности и качества.

Подробно анализируются и причины девиантного поведения.Такое поведение не является чередой случайных нервных срывов, как это иногда представляется. Оно имеет глубокие психические и социальные корни. "Меню" поведенческих стереотипов, предлагаемое и навязываемое человеку группой, что, как указывалось, отражается в имиджах, никогда, даже при добровольном, конформистском его освоении, не проходит без ряда побочных последствий для психики. Результатотм накопления напряжений, которые не снимает полностью простое желание психоло-гической защиты в группе, является состояния страстей, тяги к риску, дистресса, роста тревожности, влечения к асоциальным поступкам. Они разряжаются скачком, провоцируя трансформацию обычного социально-психологического напряжения в группе в конфликт.

Кроме того, слишком жесткая регламентация просто невыгоднва группе, она теряет пластичность, адаптивность, проигрывает, в конечном счете, конкурентам. Даже если лидеры не справляются с ситуацией, а микрогруппа  оппозиционных конфликтеров, которым уже нет смысла отступать, действует умело, уровень девиантности поведения членов группы постепенно падает. Постепенно эталонными становятся либо старые, либо новые образцы поведения, что формляется корректировкой, или сменой, системы имиджей.

Еще одним фактором, регламентирующим бытие имиджей в группе являются общепсихические механизмы сильных эмоций, или страстей. Человек в состоянии страстей не всегда воспринимается как носитель девиантного поведения, поскольку многие страсти попросту скрываются,-например, тоска, несчастная любовь. В работе проблемы снижения действенности имиджей при сильных эмоциях, которые, еще по мысли Э.Дюркгейма, прямо зависят от состояний группы, исследуются, исходя из ставших классическими идей теории эмоций в советской психологии. Такие эмоции провоцируются диспропорцией между высокой потребностью в чем-либо и критически низкой оценкой имеющихся средств по ее удовлетворению, что, естественно, все более вероятно при развертывании конфликта. Существует, однако, и особая логика  бытия самой страсти, которая может развиваться и после  исчезно-вения стартовых причин, рождая предрасположенность к девиантному поведению.

   Конфликт, таким образом, даже и в финальной своей фазе не растворяется бесследно в обычных, или вновь сформированных групповых поведенческих стереотипах, нормах и ритуалах, но существует в скрытом, "реликтовом" виде, как опыт нереализованных до конца страстей. Таким образом, группа, как и другие формы человеческого общежития, являющиеся объектом изучения во второй главе работы, выступают субстанцией, континумом общения, где имиджи не только организуются, применяются и проверяются, но где формируется, отчасти, и сама  мотивация человека к воспроизводству имиджей, - как символов и средств достижения социального успеха при сохранении психологической защиты от экзистенциальной тревожности.

Еще одно, весьма специфическое ограничение эффективности индивидуальных имиджей-общая логика управления и, в частности, диалектика бытия имиджа руководителя.Специфика такого имиджа определяется, наряду с уже описанными детерминантами в жизни психики и социальной группы, логикой управления, отно-сительно критериев правильности которой существует множество мнений. Поэтому часть параграфа посвящена описанию принимаемого критерия баланса оргсреды, групповых феноменов поведения и качеств работников (метод "треугольников Маслоу").

Имидж руководителя поэтому выражает не только общепсихические и групповые механизмы, включая описанные механизмы простого лидерства, но и необходимость совершения заданного круга управленческих действий, причем постоянно учитывая задачу поддержания авторитета. Уже потому поддержание и конструирование имиджа руководителя-сложная задача даже для специалиста по имиджелогии, в чем не раз убеждался автор на практике. Имидж руководителя, даже на уровне символов, включает несколько сложных блоков: "я -символы", выражаю-щие личностные ориентации имиджа; "мы - символы", отражающие господствую-щие групповые символы и ритуалы; "макросимволы", демонстрирующие принад-лежность руководителя к элите.Противоречивость, ортогональность групповых ожиданий и логики управления, как начал, прямо влияющих на качество имиджа руководителя, показывает недостатки имиджей, "популистских" или "элитных", оринтированных на одну из крайностей. Известный стиль руководства "мягкая волна", разрабатывающийся в последнее время, вырабатывает ряд рекомендаций в области технологии управленческих действий, позволяющих избегать таких крайностей.В работе подчеркивается ряд типичных ошибок руководителей при построении оптимальных имиджей, адаптированных к специфике всех трех факторов: качества оргсреды, типам групп на производстве, личностным особеннос-тям работнтков Имидж руководителя, таким образом, является одним из самых сложных и нестабильных индивидуальных имиджей, для понимания и конструиро-вания которого базовая блок-схема нуждается в значительной корректировке.

В третьем параграфе главы изучается специфика прикладных исследований индивидуальных имиджей в системе гуманитарных наук.

Учитывая отсутствие отработанных методик таких исследований и нескромность описания методик, использованных самим автором, принимая во внимание признаваемые их недостатки, в параграфе речь идет в основном об общих  требованиях к прграмме возможных социологических и социально – психологичес-ких исследований индивидуальных имиджей. В работе, при описании методологи-ческой части возможной программы, указываются применимые альтернативы авторской гипотезы природы имиджей, приводятся требования к операционализа-ции основных понятий имиджелогии, причем, для примера, приводится словарь употребленных терминов, основные операции выработки количественных крите-риев, позволяющих описать специфику группы, межличностных коммуникаций, и, в конечном счете, имиджа.

Рекомендации же по методике даны в самом общем виде, поскольку основные методы, за исключением психоанализа, хорошо описаны в соответствующей литературе, и, кроме того, выбор методик во многом зависит от основной цели исследований.

В заключении подводятся общие итоги исследования и намечаются перспек-тивы дальнейшего изучения всей метасистемы  имиджей в жизни личности и социальных общностей.

Выделим также, в целях сохранения баланса впечатлений читателя, признава-емые недостатки работы:

- вынужденная перегруженность основной линии исследования фундамен-тальными проблемами философии, психологии и  социологии, позиции в понимании которых приходилось достаточно многословно объяснять;

  •  недостаточность эмпирической базы данных для многих обязывающих обобщений;
  •  упоминавшееся ограничение поля исследования;

- неподтвержденность гипотезы экзистенциала в трактовке психических корней имиджа, утяжеленность стиля, нечеткость некоторых схем и графиков, и другое.

Апробация работы. Основные идеи работы апробированы:

- в ряде авторских публикаций (см. список литературы и автореферат настоя-щей диссертации);

- в курсах лекций и оргдеятельностных игр по имиджелогии, общей и управ-ленческой психологии, социологии, читаемых в нескольких вузах, гимназиях, в фирмах и предприятиях гг. Москвы,Рязани;Тамбова.Владивостока;

- в ходе нескольких десятков упоминавшихся социологических и социально-психологических исследований;

- в практической работе имиджмейкером, психологом, социологом, специа-листом по маркетингу в различных фирмах и предприятиях (гг.Москва, Рязань, Тамбов).

   Автор выражает благодарность В.Н.Окатову,  А.Баязитовой, Л.Г.Касько, С.В. и  Т.И.Иванеевым, С.И.Чернышеву, С.В.Серебрякову, Л.А. и А.И.Федоровым, В.В.Бочкову и Ю.И.Абрамову, оказавшим помощь в сборе эмпирических материалов работы.

               ГЛАВА 1. ПРИРОДА ИМИДЖА КАК АЛГОРИТМА ДУХОВНОЙ

                                          ЖИЗНИ ОБЩЕСТВА.

Основной целью данного раздела работы  являлось описание возможной стар-товой  модели природы обьекта, находящегося в фокусе анализа-имиджа, чему и подчинена общая логика  работы,  подразумевавшая  анализ социальных, психологи-ческих ( первый параграф ) и личностных  (второй параграф) аспектов такой модели. Общие вопросы, попыткам ответа на которые посвящена глава, можно сформулиро-вать примерно так:

- в чем главные причины возникновения и природа имиджей?

- Законы какой именно сферы общества определяют их бытие?

- Какие свойства имиджей являются для них сущностными атрибутивными?

- Чем определяется  конкретная структура имиджей  и как она связана со струк-турой духовной жизни общества и человеческой духовности?

- В чем реальные законы соподчинения, иерархизации имиджей?

- Каковы общие психические и личностные основы имиджей? Являются ли они какими-то локальными морфемами духовной жизни или специфическим связями, корреляциями, зависимостями в бытии таких морфем?

- Строятся ли они осознанно, и исходя из каких мотивов-личностных, бессоз-нательных, чисто социальных, или просто стихийно осваивая цивилизацион-ные ду-ховные нормы, ритуалы, стереотипы?

Основные положения, описывающие принимаемую модель, выступают как ме-тодологические для следующих разделов работы. При выделении базовых парамет-ров природы имиджа основным критерием был принцип их атрибутивности, причем не только собственно для имиджа, но и для духовной жизни общества как субстан-ционального начала для принимаемой модели.

Признание духовности и духовной жизни общества таким субстанциональным началом для истории и логики существования имиджа подразумевало широкое ис-пользование в исследовании материалов социальной и общей психологии, методов социологии духовной жизни и антропологии, что, по представлениям автора, прямо подразумевается целями работы и спецификой ее исследовательского поля.

Технические сноски даются в конце,смысловыепо тексту главы. В конце пос-ледней, как и в каждом разделе работы, даются обобщающие тезисы по содержанию раздела и его базовому идейному материалу.

Параграф 1. Особенности базовой модели имиджа как алгоритма духовной жизни общества.

Описанное во введении к настоящей работе, пусть в самом общем виде, движе-ние  современной имиджелогии прямо сказывается и в области собственно фунда-ментальных моделей природы имиджа. Социально-психологический "заказ" оказы-вается достаточно мощным, чтобы провоцировать заметное число чисто эмпиричес-ких или откровенно мистических исследований, зачастую основанных на весьма сомнительных базах данных, но недостаточно ярким и определенным для выдер-живания естественного и здорового пути развития становящейся научной дисцип-лины по линии финансовые, экономические, административные и интеллектуальные стимулы -- базовые гипотезы -- гласная дискуссия -- возникновение фундамендаль-ных моделей с последующей верификацией и обсуждением результатов эксперимен-тов.

Дело, видимо, еще и в том, что вопрос о природе имиджей является, в сущнос-ти, частным случаем вопроса, столь же актуального, сколь сейчас и немодного, о природе человеческого поведения вообще. Как ни странно, но современная имид-желогия крайне редко касается проблем собственно философии имиджа, что связа-но, видимо, с коммерческой ориентацией большинства публикаций.

По представлениям автора, такое положение вещей ненормально. Оно чревато простой интеллектуальной неряшливостью и потерей методологических ориенти-ров. Такие ориентиры, во всяком случае, при классическом материалистическом понимании  методологии науки, подразумевают использование очевидных, верифи-цированных историей философии методов, от простого соблюдения «бритвы Ок-кама» до известных операций восхождения от абстрактного к конкретному.

Данный раздел вынуждено посвящен потому открытому постулированию ав-торской позиции относительно природы имиджей. Более подробное ее обоснование дается в следующих главах работы.

Подчеркнем, что пока, в даннном разделе, речь идет именно о постулировании основных общетеоретических положенией авторской позиции, с целью формирова-ния у читателя исходных представлений о масштабе исследуемого явления и прини-маемых установках относительно его качества.

Первым и очевидным для автором ориентиром, показывающим такой масштаб, является духовная жизнь общества. Не вдаваясь в подробности ставшей классичес-кой дискуссии о природе и мере автономности духовной жизни общества [1], отме-тим лишь, что она интерпретировалась как:

-метасубстанциональное начало, выражающее бытие абстрактных сущностей любых обьектов; таким образом чисто "недуховная жизнь" человека и человеческих общностей невозможна, она суть искаженное, "отяжеленное материей" бытие духов-ной субстанции. "Адреса" такой субстанции различны-Дао Кун Фу Цзы, Абсолют-ная Идея Г.Гегеля, вещь-в-себе И.Канта, идея Троицы в христианстве, Мировая Во-ля А.Шопенгауэра;

- лишь относительно самостоятельная сфера единого пансоциального механиз-ма, движение и структура которой определяется необходимостью производства и распределения материальных и иных благ ( марксизм, материализм Л. Бюхнера, Д. Рисмена,П. Лафарга и др). Отметим, что, невзирая на распространенность такого общего теоретического посыла в советское время и его заметную идеологизирован-ность, он допускал множество модификаций. Уже в последних письмах и работах  Ф. Энгельса 1890 - 1895 годов есть мысль о том, что общеэкономическая детермина-ция духовной жизни весьма неоднозначна и не фатальна, более того, само развитие и производства, и управления подразумевает огромный рост влияния такой жизни на бытие всех сфер общества и мира в целом [2]. Неоднородность законов духовной жизни была очевидной и для ряда советских исследователей [3], отмечавших огром-ную разницу процессов на разных уровнях организации духовной жизни индиви-дуальном, групповом, макроуровне, даже при открытом постулировании их единого надстроечного качества;

-синоним высокой духовности. Иначе говоря, собственно духовной жизнью признаются лишь процессы, в структуре которых ( мотивация, способ осуществ-ления, результаты) явно отслеживается человеческая духовность ( милосердие, нравственность. любовь, вера). Все остальные процессы, где тоже очевидно бытие духовных морфем,- например,  чисто групповые, семейные ценности, юридические нормы и др.-объявляются элементами других по качеству социальных систем. Клас-сификация по качеству элементов (хотя бы в простейшем варианте: духовная жизнь есть система  духовных морфем)  в данном случае просто признается  недостаточ-ной; принципиально разводятся  дефиниции духовной жизни как жизни человечес-кого духа и как бытия нематериальных продуктов человеческого труда. Во всяком случае, именно так автор понял идеи "пневматосферы" П.Флоренского, "пути Бого-человека" Н.Бердяева, "низуса" А.Александера [4];

-  ментальное поле поведения. Духовная жизнь оценивается как нечто предоп-ределяющее  не только конкретные поведенческие акты, но и самые культурно -исторические архетипы; она предопределяет направленность  исторических собы-тий, где эволюционные периоды сменяются "пассионарными толчками", и динамика таких перемен как бы зашифрована в национальном характере как главной и ста-бильной форме духовной жизни общества. Таким образом, духовная жизнь высту-пает как некое фундаментальное, виртуальное начало исторического движения наций и этносов, причем такое движение конечно, подразумевает периоды расцвета и упадка, постоянной сверки и соревнования жизненной "силы", пассионарности эт-носов. Последние постоянно контактируют, в ходе торговли, войн, роста межнацио-нальных браков, и ценности  духовной жизни постепенно интернационализируются, невзирая на гибель культур и цивилизаций. Так автор понял идеи Л. Гумилева, А. Тойнби, Г. Риккерта  и др.[5];

- сфера человеческого бытия-для-себя ['etre-pour-soi]. Такая модель прослеживается в философии экзистенциализма, особенно в "Бытии и ничто" Ж.-П. Сартра, феноменологии Э. Гуссерля с типичным для ее методологии требованием очистить духовную жизнь от содержания через операции философского редукцио-низма,  "эпохе", философии К. Ясперса, акцентирующей коммуникативную сторону духовной жизни  и ее несводимость к "предметному бытию" и др [6].

В рамках таких трактовок духовная жизнь есть нечто принципиально несводи-мое к собственному содержанию, в сущности, это есть весь мир собственно челове-ческого, есть то, что позволяет человеку иметь свободу воли и уже тем самым быть противопоставленным миру, быть, используя термин А.Камю, носителем "несчас-тного сознания". Иначе говоря, духовная жизнь есть весь мир человеческой субьек-тивности.

Разумеется, такой перечень можно продолжить,поскольку в рамках каждого из приведенных подходов есть множество модификаций и зачастую практически альтернативных систем аргументации. Учитывая, что в фокусе данного исследова-ния находится  все же именно имидж, а не законы бытия духовной жизни общества как субстационального для него начала (хотя, по представлениям автора, именно по отношению к ним ранжируются наиболее глобальные, но не все, законы движения и структуры самого имиджа),выделим лишь самые общие черты собственно авторских представлений о природе и и атрибутах духовной жизни, опуская возможную аргу-ментацию каждого тезиса, что просто требовало бы отдельного исследования:

1.Духовная жизнь общества есть необходимый и неуничтожимый для общества атрибут, выражающий субьектную его сторону, меру разумности структурирования и движения общества, причем именно разумности, а не рассудочности, показывая  всю сложность коллективного бытия разума на планете.

2.  На всех уровнях ее организации (индивидуальном,групповом, макроуровне) существуют автономные, данные только на отдельном уровне, процессы, причем  большинство из них отчуждены от творческой природы человека, безразличны или откровенно враждебны интимному миру человеческих переживаний. Иными слова-ми, видимо, было бы ошибкой считать духовную жизнь общества априорно прогрес-сивной,-равно, как и наоборот.

Она выражает колоссальный по историческому масштабу опыт взаимоприспо-собления индивидуального и группового разума. Первый добровольно, или по при-вычке, освоенной в ходе групового воспитания, поступается, блокирует в себе то, что однозначно опасно для существования группы; второй позволяет первому быть относительно свободным в заданных и относительно стабильных рамках ("ролях").

Уже поэтому духовная жизнь общества полна противоречий и очень сложно структурирована, причем центрируется такая структура не столько прямыми связя-ми с базисом,сколько приоритетным положением подсистемы социальных норм ценностей, символов и культурно-поведенческих стереотипов.Прямое и грубое про-тивопоставление "материальной" и "духовной" жизни общества при декларативном объявлении их единства вообще кажется автору простой  данью столь язвительно критиковавшейся К.Марксом "деревянной трихотомии Штейна". Разумеется, сущес-твуют независящие от конкретной воли тенденции жизни социума, приспособление к которым и было основным содержанием антропогенеза, и, в этом смысле они пер-вичны, определяя векторность и общие структурные пропорции духовной жизни. Но такая первичность выражена, по представлениям автора,  не в сводимости любого акта жизни человеческого духа к каким-то материальным причинам ( пределом та-кого мировоззрения для автора являются попытки идеологов Пролеткульта опреде-лять "идеалистичность" музыки П.И.Чайковского непосредственно по музыке, рав-но, как и "материалистичность"П. М. Мусоргского), а в существовании механиз-мов,"внутри" самой духовной жизни, провоцирующих ее ориентацию на социум, на воспроизводство фундаментальных основ человеческого общежития,-хотя бы и за счет подавления тяги человека к девиантному поведению. В этом смысле антропо-центризм духовной жизниредчайший вариант ее бытия при стабильно консерватив-ной политической системе и высоком уровне политической инертности населения. В других случаях она открыто социально ориентирована или идеологизирована, вплоть до крайних форм тоталитарной культуры.

3.В духовной жизни, как и в любой системе, всегда есть дисфункциональные процессы и элементы, существование которых подчиняется приведенной выше зави-симости.. Прежде всего, это процессы воспроизводства человеческой духовности.

Для автора отличия процессов, выражаемых категориями духовной жизни и духовности, очевидны. 

Введенный польскими социологами в середине восьмидесятых годов термин ориентации жизни выражает одну из сторон образа жизни (наряду с качеством жиз-ни и уровнем жизни, отражающими уровень доступности и потребления материаль-ных благ и услуг),-ценности и идеалы, ради которых человек готов реально действо-вать. Таких ориентаций (стилей) жизни немного, что легко отразить в простейшей таблице:

Таблица 1. Стили (ориентации) жизни.

стиль жизни                                 

стилевые ценности  и  поведенческие  ориентиры

утилитарный

материальные

гедонистический

получение личного удовольствия, чаще всего утилитарного

ригористический

соблюдение жестких принципов жизни при игнорировании возмущающих сложных ситуаций

экзистенциальный

избегание тревожных состояний, стрессоров, поведенческих выборов

дионисийский

постоянное общение, успех, слава, авторитет

пассионарный

власть и ее атрибуты

эскапистский

одиночество, отсутствие психологического сопротивления у других

духовность

                           ?

Духовность подразумевает, в качестве поведенческого ориентира, постоянную сверку морали и нравственности, результатом чего является редкое психическое состояние-готовность к выбору при постоянном сомнении, внимательности к дру-гим и постоянном переживании реальных и мнимых последствий своих выборов.

Будем понимать под моралью систему ценностей, норм и стереотипов, зареко-мендовавшую себя как выгодную для большого числа соцальных групп длительное время. Такая система императивна, заложена в социальную систему воспитания, очень консервативна, хотя изредка пополняется скрыто идеологическими нормами.

Нравственность же субьективна, она выражает отношение к действиям ради других и вырабатывается, или не вырабатывается, только самостоятельно.Социум постонно воспроизводит мораль и нормы наказания за несоблюдение ее догматов, необходимость же нравственности, в лучшем случае, декларируется, нравственным людям просто "позволяется жить", при условии, что их влияние на других не будет политически опасным.

Природу духовности как воспроизводства частых ситуаций сверки, сшибки морали и нравственности проще пояснить на рис.1          

                       Рис. 1. Соотношение морали и нравственности.

В морали есть часть норм ( знак "а"),суть которых можно выразить фразой: "Мораль требует, а я не буду". Требования морали вообще неоднородны по уровню императивности, и в данной части они предписывающи, но не обязательны ("вообще пить плохо и неморально, но в частности можно пить и не терять завоеванного со-циального статуса"). Существуют и общие для моралии нравственности нормы ("в"). Есть, наконец, и та часть нравственности, которая воспроизводится  у духовных людей безотносительно к требованиям морали ("с" на рис.1), причем движение мо-рали в эту сторону невозможно, эта часть нравственности в известные моральные нормы может быть втиснута лишь на уровне голых деклараций; обратный же про-цесс редукции нравственности к чисто моральным нормам возможен вполне и пря-мо провоцируется социумом.

 Согласно описываемой гипотезе, духовность и есть сложная, плохо адапти-руемая к социальной действительности система ценностей, мотивов, поведенчес-ких выборов и стереотипов, оценок и идеалов людей, субьективно и искренне стре-мящихся сделать большинство волевых актов ориентированными на части "в" и "с" в приведенном рисунке.

Таким образом, она находится как бы на структурной перифирии духовной жизни и естественным образом противостоит отношениям товарности и частной собственности. Имиджи формируют общий социальный заказ, функциональную определенность всей духовной жизни, выражают  самый социальный алгоритм вос-производства духовной жизни,но роль их в духовности ограничивается постоянной коммуникацией морали и нравственности. Забегая вперед, можно сказать, что имидж суть естественный и привычный алгоритм духовной жизни общества; по природе же своей он ортогонален духовности, противостоит ей уже потому, что "стремится" стреотипизировать поведение людей, подчинить его конечному спек-тру престижных образцов.

4. Духовная жизнь общества имеет точки бифуркации, в которых смыкается прошлое и будущее историческое время, а законы организации отдельных ее нап-равлений резко трансформируются, а общее детерминационное поле ослабевает. Такие периоды бифуркации (фазового перехода) чаще, но не всегда, связаны с раз-вертыванием социальных революций, в иных периодах общая структура духовной жизни выдерживается институтами духовной культуры общества (учреждения нау-ки, образования, религии, средства массовой информации и др).В периоды бифур-кации появляются особые, девиантные имиджи, ранее немыслимые или преследуе-мые.

5.Духовная жизнь общества включает невербальные элементы, начиная с фено--мена юнговского "коллективного бессознательного"[7], общественного настроения, ментального обмена этносов и др.

6.Духовная жизнь имеет границы. Было бы вряд ли верным включать в денотат такого понятия вообще все нематериальное. Согласно описываемой гипотезе, она  имеет своеобразный "турбулентный слой" девиантных, асоциальных нематериаль-ных морфем, особенно на индивидуальном уровнев противном случае напраши-ваются совсем уж непривычные вопросы : а восприятие или вообще физиология мозга являются элементами духовной жизни? И какими инвариантными качествами должен обладать "полноправный" элемент такой структуры?

Для автора, учитывая специфику целей работы, был достаточным вариант приз-нания духовной жизнью такого бытия процессов и результатов духовной деятель-ности людей, которые исторически зарекомендовали себя как социальные, ориен-тированные на воспроизводство морфем, ценностей, норм, привычек и идеалов об-щежития, в том числе в государственной его форме и включая саму социальную мотивацию такого общежития ( желание богатства, славы, престижа, власти и др.).

Не имея возможности подробно аргументировать такую позицию, отметим главное: она подразумевает, в качестве границ духовной жизни, где она плавно пе-реходит во что-то иное, высокую духовность, сферу материального производства и автоматизированные, "внесознательные", процессы жизни психики.Все три таких группы процессов прямо влияют на бытие духовной жизни и испытывают мощное обратное влияние, но несводимы к нему - как несводимо движение искусственного спутника планеты к устройству ракеты-носителя, которая вывела его на орбиту.  

7. Принимаемый статус феномена общественной духовной жизни скрыто со-держит признаваемый парадокс. При такой трактовке практически невозможно вы-делить субьект, занимающийся исключительно духовной жизнью-кроме социума в целом.В самом деле,  блестящий ученый, гениальный художник, просто искренне любящий человек "переходят границу" духовной жизни в сторону духовности, опустившиеся люди, преступники - в сторону автоматизированных процессов психики, провоцирующих девиации. Лишь при наращивании абстракции, - а, зна-чит, и неопределенностей модели-по линии институт духовной жизни -- система таких учреждений-- культурная политика правительства -- социум в целом ориента-ция на сознательное регламентирование духовной жизни растет; тогда как созна-тельность поведения вроде бы должна именно падать. Такой парадокс кажется авто-ру большой, но все же приемлемой ценой принимаемой модели - во всяком случае, теории, где такого рода парадоксы были бы невозможны, автору неизвестны.

Разумеется, приведенные выше положения совершенно фрагментарны и не фундаментальны; они необходимы лишь как стартовый комментарий употребления в работе  самих понятий духовности и духовной жизни общества, по отношению к которым, и лишь в конечном счете, ранжируются остальные категории.

Выделим, в связи с этим, базовые характеристики собственно имиджа, как осо-бого феномена бытия духовной жизни общества и человека.      

Все приводимые ниже характеристики описывают имидж вообще, абстраги-руясь пока от частных законов его бытия в различных средах (индивид, группа, мак-рогруппа) и фаз его формирования и саморазвертывания.

Общее представление о процессах, провоцирующих возникновение имиджа, дано на рис. 2, где такие процессы представлены в наиболее абстрактном виде.

                                              Рис. 2.    Возникновение имиджа

Цель данной схемы-описать авторские взгляды на общий механизм возникнове-ния имиджа. Корелляция типов процессов, провоцирующих возникновение имиджа, в рисунке не учитывается. Собственно имидж обозначен  знаком"Jm". Его возникно-вение  связано, согласно рисунке, с диалектикой взаимодействия трех, как минимум процессов:

  •  жизнь психики(знак"А");
  •  бытием социальных ролей(знак"В");
  •  движение макросоциальных воздействий на жизнь человека или социаль-ной группы, (знак "С").

Все три блока, провоцирующих возникновение имиджа (здесь и далее будем их называть А,В,С-процессы),-процессы, чрезвычайно противоречивые и динамичные, что прямо сказывается и на имидже, отличающимся высокой пластичностью и неоднозначностью взаимодействий с любыми "внешними" феноменами. Воздейст-вие на имидж процессов А,В,С-типа опосредовано ситуацией (знак"S"), которая представляет собой своеобразное поле поведенческих взаимодействий. Такое поле стихийно ранжирует, ориентирует бытие имиджа, причем ситуация имеет заметные степени свободы, не копируя автоматически качество конкретных процессов А, В, С -типа, которые лишь "задают" саму необходимость и логику смены ситуаций (знак "е" на рисунке).

Кроме того, имидж провоцируется опытом освоения  индивидом  данных про-цессов, что представляет собой уже чисто психологическую проблему (знак «f») Сложнейшие взаимосвязи и зависимости собственно А,В,С-процессов условно выражены на рисунке знаком «d».

Таким образом, основные неопределенности и противоречия бытия имиджа, резко затрудняющие формулирование его природы, заключены в зависимостях d, е и f-типа, если , разумеется, считать такую схему корректной, к чему, в конечном сче-те, и сводится вся авторская позиция.

Формализуем первые положения такой позиции, комментирующие привденную выше схему.

1.Имидж не является стороной, свойством или характеристикой ни исключи-тельно человеческой личности, ни исключительно жизненной ситуации, ни исклю-чительно групповых ролей или макросоциальных воздействий на человека или его макросреду.

По мнению автора, имидж выражает не только субьективное желание нравить-ся возможно большему числу лиц, или кому- то персонально, но и сами «правила игры», делающей такое положение вещей возможным. Он характеризует социаль-ную сторону самого общения  как важнейшего источника духовной жизни общес-тва. Другими словами, имидж отражает саму необходимость согласования жизни психики, вплоть до самых интимных ее сторон,с индивидуальныь и групповым опы-том бытия социальной и политической в л а с т и.

Резонность такого подхода базируется и на известной в психологии формуле А.Цигарелли: А=Г\ З <1, где:А-самооценка(«автооценка»), Г- «гностическая ориен-тация», или ориентация в психологическом планировании своих действий на новое, учитывая и связанный с такой ориентацией риск; З-действия по психо-логической защите, ориентация на которую определяет, в среднем, диапазон поведенческого выбора. Естественная для социальной власти ассиметрия волевых взаимодействий, данная в  связях «подчинение» или «навязывание», с необходимостью подразумева-ет имидж, как особый «барьер» в общении. Он основан на парадоксе одновременной защиты от психологического прессинга группы (хотя бы ослабляющей трансформа-ции, «интериоризации», перевода в «свои» психические символы такого прессинга), и стимулирования включения личности в систему групповых ролей.

2.Еще одна, также парадоксальная, характеристика имиджа, связана с тем, что он выражает одновременно готовность человека добровольно включаться в систему групповых ролей и стихийную ориентацию самих ролей (и, в конечном счете, и всей духовной жизни) на воспроизводство и упрочение такой готовности,  таких комму-никационных «правил игры» общения.

По данным авторских исследований, характеристики которых описывались во введении к настоящей работе, имидж используется 95% респондентов, причем поч-ти 100% женщин, но лишь в 25% случаев он строится, или корректируется , осозна-но. Такое положение дел, разумеется, не может быть случайным, и вряд ли оно обьясняется простым желанием людей возможно более убедительно отрекламиро-вать свои достоинства.

Видимо, имидж столь мучительно притягателен для огромного числа самых разных людей в силу своих функций, в силу такого развертывания сущности духов-ной сферы общества в социально-психологическом континууме, которое вызывает у людей чувство успешной адаптации, достигнутой цели, избавления от тревоги.

Выделим потому хотя бы главные, наиболее очевидные, функции  имиджа, прямо отражающие неустранимость феномена имиджей в процессах А,В.С-типа:

а). Функция психологической защиты.

Человек имеет не менее десятка своеобразных «линий психологической защи-ты».Все они, так или иначе, связаны с имиджем. Иначе говоря, имидж позволяет:

- скрыть, хотя бы на некоторое время, свои недостатки (или то, что субьект считает недостатками), спровоцировав у других людей соответствующую систему впечатлений;

- уменьшить или погасить болевой потенциал своих комплексов, в том числе весьма распространенного комплекса неполноценности, получив от других вербаль-ное, или  невербальное, комплиментарное потверждение их отсутствия, незначимос---ти для адаптации;

- внушить преувеличенное представление о своей психической силе, интеллек-те, агрессивности и т.д.

    Подобные операции, которые часто подразумеваются имиджем, и выражают бытие психологической защиты человека. Подробнее они рассматриваются ниже.

б). Функция социального тренинга.

Необходимость и значимость такой функции очевидна. В одном из своих изме-рений, ипостасей, имидж вообще представляет собой противоречивую систему со-циально полезной лжи, возникшей из представлений субьекта о неизбежности вы-полнения конкретных групповых ролей для достижения большинства своих целей. В имидже человек стихийно корректирует, приспосабливает самого себя, учитывая колоссальную  адаптационную избыточность своей души, к смыслу группового об-щения, к неизбежности отчужденного движения духовной жизни общества. А. Ф. Лосев отмечал одну, постоянно ускользающую, методологическую особенность: "Мыслимость всякой вещи предполагает, что она есть нечто одно, отличное от всего другого. Это резко очерченный и отличенный от всего прочего смысл также необхо-димо тождествен себе ибо иначе он уже не был бы самим собой"[9].

Имидж потому самотождественен только движению метасистемы:"человек-реальные групповые роли-духовная жизнь общества-общесоциальные воздействия "время-ситуация", поскольку любой феномен проявления человеческой сути "есть ритмичность подвижного покоя самотождественного различия" [10]. Иными слова-ми, природа имиджа показывает глубокую связь и, одновременно, нетождествен-ность духовности и духовной жизни общества.   

Благодаря постоянным операциям строительства или корректировки имиджа такие представления людей о необходимости психологической защиты становятся стереотипами; рефлексами,14сам вопрос о правомерности и нравственности имиджа вызывает у многих из них удивление. Иногда, особенно у женщин, и частота вос-требования имиджа находится, таким образом, в обратно пропорциональной зависи-мости к мощности рефлексии по его поводу.Такой рефлекторный уровень бытия имиджа по-своему очень любопытен.

в). Функция социально-символического опознавания.

По представлениям автора, имидж является и своеобразной «меткой», симво-лом готовности не просто к общению, но и к обмену, к обогащению чисто социаль-ными ценностями (богатство, власть, карьера, успех, и т.д.). Иначе говоря, имидж как бы сигнализирует: «Я свой», «я готов подчиняться, не анализируя и не протес-туя, феноменам группового поведения, бытие внутри социально-политической влас-ти для меня нормально и естественно».Отсутствие же такой метки (или «самостоя-тельная несоциальная метка»), например, у психически больных, или людей в сос-тоянии аффекта, тоски, несчастной любви, чаще всего вызывает отторжение, ин-стинктивную неприязнь.Бытие без имиджа воспринимается группой как вызов, требующий стигмирования, наказания, как выход за разрешенное пространство духовной жизни.1

Такое противоречие прямо отражается и в движении имиджей, рефлекторная сторона жизни которых совсем не сводима к стороне чисто физиологической.

Разумеется, социально значимый символизм опосредован ситуацией, ментали-тетом,состоянием самой психики, на что указывал еще М. Вебер. Он писал о том, что "меняются мыслительные связи,в рамках которых «исторический индивидуум» рассматривается и постигается научно. Отправные точки наук о культуре будут и в  будущем меняться до тех пор, пока китайское окостенение души не станет общим уделом людей и не отучит их задавать вопросы всегда одинаково неисчерпаемой жизни"[11].

г). Иллюзорно - компенсаторная функция.

Имиджи  рождаются  из столкновения (или, пользуясь языком психологии, «сшибки») мира психики и мира социума; мира психики, которая, в основном, об-ращена как бы «вовне», в деятельность и потому неизбежно подразумевает со-циум; и мира социума, нуждающегося в мощи психики для своего отчужденного развития и воспроизводства.

Согласно известному закону П. Жане, такой статус имиджа несет в себе проти-воречие психической силы, выражающей потенциал психики в конкретное время, и психического напряжения, величина которого обратно пропорциональна первой и отражает трудность реализации потенциала  психики.

Достигая критических, требующих прямого осознаяния,величин, такое проти-воречие провоцирует  возникновение особого рода иллюзий, повторяющихся картин идеальных ситуаций, где психический дискомфорт («дисбаланс», по мысли Л. Фес-тингера [12]) замаскирован. Так появляется мотивация изобразить, с помощью имиджа, что-то необычное для попутчиков в поезде или случайной компании,-ска-жем, имидж ветерана спецслужб для бухгалтера, миллионера для начинающего кооператора, и т.д.

Подобные имиджи позволяют как бы «поиграть в несбывшееся», компенсиро-вать стереотипность обычной жизни, сохраняя тем самым личность, но не нарушая поведенческие рамки групповых ролей. Возможность психологического бунта, в варианте  «Великого отказа» Ж.-П. Сартра или «пути Богочеловека» Н. Бердяева, с помощью имиджа как бы минимизируется, "дрессируется",задачи самосохранения имиджа согласуются,-правда, до известной степени и не всегда,-со стереотипами социального мира.

3.Противоречивое социально-психическое единство имиджа прямо выражено в его структуре.Подчеркнем еще раз, что постулирование имманентной имиджу про-тиворечивости есть не просто ритуальная дань некой абстрактной диалектике,-тем более, что термин «диалектика» все чаще используется как красивое обозначенние кладбища нерешенных проблем, а простое признание очевидного «пересечения» в имидже целого ряда различных по качеству процессов:

  •  жизни психики, несводимой,-по крайней мере, прямо,-к социальным цен-ностям (например, тревога, ряд рефлекторных механизмов восприятия, страсти, и т. п.);
  •   взаимной корелляции, ориентации множества (но не всех) феноменов жизни психики;
  •  стихийной самореализации индивидуального социального опыта;
  •  стихийного и осознанного копирования социальных признаков, символов группового общения и духовной жизни;
  •  оформления групповых нормативов, ценностей, в том числе ментальных, идеологических воздействий со стороны разных по типу макрогрупп ("идеологем"), как результат системного качества духовной жизни общества.

Несколько нагляднее такие зависимости представлены на рис.3.

          Рис.3.Противоречивость и комплексность имиджа.

Данная модель пробует продемонстрировать природу имиджа как один из ре-зультатов одновременного взаимодействия трех субстанциональных начал: жизни психики ( знак «Рs» на рисунке), жизни социальных групп (знак «G» на рисунке) и ду-ховной жизни макрогрупп (наций, народа, населения региона и др.)-знак «Mgr» на рисунке.

Необходимость формирования имиджа для психики («Jm») детерминируется индивидуальным социальным опытом, подразумевающим использование имиджа как стереотипного средства достижения социальных целей (знак 1), привычками подражания социально значимым образцам поведения (знак 2). Кроме того, имидж выступает и как своеобразная «выходная» характеристика психики, ориентирован-ной на действие (знак 3), что довольно легко прослеживается в бытии воли, памяти, воображения и т.д., о чем речь пойдет ниже.

Отметим также, поднимаясь к наиболее фундаментальным проблемам общей психологии, что, логически рассуждая, должно быть и некое субстанциональное психическое начало (знак 4), определяющее данное положение вещей, рождающее саму мотивацию процессов 1,2,3-типов. Причем исходная, чаще всего не осознавае-мая человеком, мотивация процессов 3 и 2 типов «глубже» мотивации процессов 1-типа (соответственно знаки «x»  и «y» на рисунке). Таким началом и является, по пред-ставлениям автора, духовная жизнь общества.

Несколько иным образом воздействуют на бытие имиджа мир социума (знаки «G»-группа, и «Mgr»-макрогруппа),причем взаимосвязь групп и макро-групп очень сложна и неоднородна, подразумевая три, как минимум, вида регламентирующих законов:

  •  общие (знак «b»), например, законы организации власти, отчуждения труда, и др.;
  •  специфические для малых групп (знак «Q» на рисунке), например, многие феномены духовных норм группового поведения;
  •  специфические для макрогрупп (знак «С» на рисунке), например, законы идеологии.

Малая группа подразумевает воспроизводство имиджей как стороны оформле-ния групповых ролей (знак «5»), ожиданий и опасений (знак «6»), ритуалов (знак «7»),символики типичных норм для конкретной группы лидерства (знак «8»).

Макрогруппа воздействует на имидж через воспроизводство типичных для ее бытия ситуаций (знак«9») и общее, в основном ментальное, воздействие на психику (знак «10»).

Таковы лишь самые грубые зависимости, как бы скрещивающиеся на имидже и детерминирующие его конкретную структуру. Подчеркнем, что речь идет пока лишь о детерминантах конкретной структуры имиджа

Выделим некоторые, наиболее яркие, аспекты последней:

а). она, как и любая структура, прямо выражает природу изучаемого явления, и потому столь же противоречива и пластична,постоянно «стремясь» ускользнуть от формализации и сфальсифицировать самые намерения исследователя;

б). она лишь в первом приближении детерминируется описанными на рис.3 зависимостями, сильно трансформируясь для людей разного пола, возраста, нацио-нальности, социального статуса. Признание необходимости таких трансформаций есть естественный путь мышления, как «процесса социального отражения действи-тельности в таких обьективных ее свойствах, связях и отношениях, в которые вклю-           чаются и подходящие непосредственному восприятию обьекты»[12].

в).база данных для выделения именно приводимой ниже конкретной структуры имиджа невелика, и потому содержит много неопределенностей, что не снижает ак-туальности самой проблемы, что все ярче проявляется, например, в теории менедж-мента. Выделение конкретной структуры имиджа должно учитывать погруженность его в качественно безмерно сложное начало духовной жизни общества. Видимо, бу-дет пустым лукавством, исследуя имидж, пытаться обойти столь сложный вопрос о его конкретной структуре. Авторские представления о ней даны, хотя и в довольно метафоричном виде, на рис. 4.

                         Рис.4. Блочная структура имиджа ("ромашка обращений")

Данный рисунок продолжает конкретизировать исходные для работы представ-ления о природе и структуре имиджа.Логика предыдущих схем сведена здесь к про-цессам общей детерминации (знак «детерминирующие воздействия»). Как уже отме-чалось, они ограничиваются, формализуют, функционально ориентируют, но не пре-допределяют полностью конкретную структуру имиджа.

Подчеркнем также, что каждый элемент структуры имиджа дан одновременно в «индивидуальной компоненте» (слово, интонация , взгляд, жест,поза и т.д.) и в «групповой компоненте» (восприятия и оценки «индивидуальной компоненты» другими людьми как стороны любых норм духовной жизни).

Такая «индивидуально-групповая» структура имиджа неоднородна. Во всяком случае, можно считать доказанным существование такой части «индивидуальной компоненты», которая ускользает от восприятия (знак «А») и оценивается восприни-мающими практически произвольно,-или не оценивается вовсе. В социологии такое положение вещей называется «феноменом загибания шкалы», когда в измеряемом обьекте присутствуют процессы, полностью не укладывающиеся в шкалу измерений ( в данном случаев групповое восприятие).

Своеобразным центром всех блоков структуры имиджа, который обнаружива-ется достаточно легко, является желание защищенности, в простейщей форме от-слеживаемое как стремление к личному успеху, в том числе за счет использования возможностей и способностей других (знак «В»).Иногда автор называет его "экзис-тенциальной точкой", где имидж просто отсутствует. Иными словами, такая точка показывает самоотрицание имиджа, который не может полностью, абсолютно скры-вать душу дажу у самых блестящих актеров. Оно и выступает «диспетчером», «ком-муникатором» для попарно связанных единым качеством блоков структуры имиджа:

а). «смысл-аттитюд», с соответствующими обозначениями на рисунке. Говоря точнее, такая шкала несколько полнее-смысл слов, символы и метки принятых в группе для стереотипных обращений ожиданий (аттитюдов), привычка учета атти-тюдов в самом построении речи. Желание же личного успеха подразумевает ориен-тацию и смысла, и групповых ожиданий («аттитюдов») еще и на свой собственный образ, что выражено в других «лепестках» схемы. Вербальное попадание на ожида-ния собеседника, выдерживание формально приятной ему тематической структуры-простейший пример описываемого блока;

б)."реклама-жалоба". Реклама, составляющая как бы полюс данной шкалы, вы-ражает в имидже защищенность, акцент на тех сторонах поведения, которые кажут-ся субъекту привлекательными и неуязвимыми.Вместе с тем такая защищенность не бывает абсолютной даже по субъективным ощущениям, и потому система знаков имиджа, обозначаемая на рисунке термином «жалоба» есть, возможно, невербальная попытка обрести защиту от возможной агрессии со стороны других.

в)."рефлекс-копия--призыв", с соответствующими обозначениями на рисунке. Данная шкала отражает, пожалуй, самые сложные аспекты структуры имиджа, который содержит одновременно знаки и символы копирования другого, причем в самом широком спектре (от копирования микродвижений гортани при обращении другого до копирования смысловых интонаций), и невербальный призыв помочь в достижении цели. Последнее проявляется, например, в ситуации, когда молчание одного человека поощряет другого к самораскрытию и вызывает у последнего бла-годарность. Отметим, впрочем, что рефлекторная копия может рождать только реф-лекторный ответ. Собственно символика призыва о помощи возникает лишь тогда, когда рефлекторная сторона имиджа осознается или хотя бы ощущается самим чело-веком интуитивным образом учитывающим такое положение дел в целеполагании.

г)."Агрессия", выражающая стремление навязать другим через имидж выгод-ные или просто ситуативно желаемые правила конкретного общения.

Все эти "лепестки" блочной структуры имиджа как бы погружены в особое ран-жирующее поле ( "р.п."), которое представляет собой субьективное восприятие строящего имидж о том, что нравится респондентам, причем именно в конкретной ситуации. Подчеркнем также, что часть упоминавшихся "лепестков" выходит за пределы ранжирующего поля, показывая нефункциональные, чисто игровые момен-ты имиджа ("А").

Остается добавить, что знак "П.к." выражает самый, пожалуй, сложный для ана-лиза элемент-собственно психические корни имиджа как систему процессов форми-рования желания нравиться ради достижения социального успеха.

Разумеется, простое постулирование блочной структуры имиджа выглядит дос-таточно произвольным; конкретизации ее посвящены следующие разделы работы. Пока же выделим еще лишь одну характеристику структуры имиджа.

4.Каждый элемент структуры имиджа. как и вся его структура в целом, со-циално значим, хотя конкретно выражен лишь богатством индивидуального и груп-пового поведения человека.в метапространстве духовной жизни общества.

Надо открыто признать очевидные неопределенности такой характеристики имиджа; но, в конце концов, слишком яркая боязнь неопределенностей есть, види-мо, форма боязни научного знания вообще, что не раз и с завидным юмором отмеча-лось И.Кантом, Б.Расселом, К.Поппером.

Попробуем хотя бы обозначить необходимость таких неопределенностей в опи-сании структуры имиджа.Говоря метафорами, имидж есть прямой результат бытия социума в человеке, что фиксируется в социальной ориентации всей духовной жиз-ни общества.. Стремясь использовать возможности группы для достижения своих целей, то есть добровольно, хотя зачастую и неосознано, создавая систему социаль-ной власти, мы использовали самих себя, трансформируя, ориентируя свое поведе-ние на групповые ценности. духовной жизни. Стремление так вести себя, чтобы возможности группы, всей духовной жизни общества, обещающие личный успех, замкнулись бы именно на тебя,-такие мотивы, провоцирующие возникновение имиджа как некой «социальной маски» человека, имеют огромный стаж. Он исчис-ляется в минимум 40-70 тыс. лет существования государственности; если же учиты-вать исследования Д.Лики и других[13], демонстрирующие заметную роль ритуаль-ного поведения в первобытных племенах, то срок надо увеличить примерно до 1,5-2 млн. лет.

В данном случае не описывается элементарная классификация такой структу-ры, которая выделяет в качестве элементов: смысл, взгляд, интонацию, пластику, мимику, прикосновение, одежду, организацию пространства вокруг себя, тембр, ак-центуацию секс-символов, систему пауз,интонацию и т.д. Термин же социума ис-пользуется как обозначение отчужденной системы социальной власти, возникающей после нескольких фаз разделения труда и проявляющейся в бытии идеологии, наем-ной охраны вождей, армии и т.д.,что вполне в русле классической марксистской ко-нцепции, хотя существуют, разумеется, и другие взгляды на природу государствен-ности.

5. Имидж  возник  чрезвычайно давно, вместе с образованием  системы со-циальной власти.

Автор не решится утверждать, что человек гражданственен по природе. Но представляется несомненным, что выгодность конкретной формы гражданского по-ведения для конкретного человека фиксируется прежде всего в его готовности конструировать имиджи ради социального успеха.Общая диалектика формирования стереотипов гражданского поведения с помощью имиджа отражена на рис. 5.

                  Рис.5. Формирование стереотипов гражданского поведения1 в имидже.

В рисунке предельно широким объектом изучения являются уже не процессы, стимулирующие возникновение имиджа, а собственно сам имидж (знак «Jm» на рисунке).

Часть механизмов имиджа сводима к формированию стереотипов гражданского поведения , где, как и вообще в имидже, пересекаются, коррелируются, индиви-дуальные психические процессы (знак «1») и групповые нормы и стереотипы пове-дения (знак «2»).

Разумеется, любая схема безнадежно условна, и в данном случае такая услов-ность дана в выделении блоков индивидуального и группового гражданского пове-дения, которые как бы «останавливают», фиксируют, в какое-то абстрактное взятое время, корреляцию процессов 1 и 2-типа.

Существуют, конечно, общие для процессов обоих типов стереотипы гражданс-кого поведения, существующие, как уже упоминалось, минимум десятки тысяч лет (знак «В»). Именно такие стереотипы и фиксируются на рефлекторном уповне. Ав-тор, например, не раз наблюдал удивительно тонкий неосознанный учет феноменов группового поведения во время проведения дискуссий, причем особенно чутки в та-ком отношении профессиональные политики, женщины,люди с шизоидным складом психики и др.

Но есть еще два, как минимум, блока («пакета») таких стереотипов (знаки «А» и «С» на рисунке).

Во-первых, есть нормы и стереотипы гражданского группового поведения,кото-рые непоняты и неосознанны человеком, но которые учитываются в имидже стихий-но, на уровне упоминавшейся связки «призыв-рефлекторная копия» (знак «С»). От-слеживать их чрезвычайно сложно, хотя и представимо (например, по уровню копи-рования группового сленга в речи адаптера).

Во-вторых, существуют такие стереотипы гражданского поведения, которые базируются только на индивидуальных представлениях о нормах жизни конкретной группы, не совпадающих с реальностью (знак «А»). Однако, верны или неверны стереотипы А -вида, они всегда опредмечены в имидже.

Напомним также, что все описанные феномены совсем не исчерпывают струк-туру имиджа. Она включает, например, многие чисто личностные знаки и символы, выражающие эстетические ориентиры человека.

По мнению автора, движение имиджа конкретного человека и выражает изме-нение корреляций, связей блоков, обозначенных на рисунке знаками «А»,»В» и «С», и первая неопределенность в формировании конкретной структуры имиджа состоит в отсутствии достаточной базы данных для выделения законов таких изменений.

Можно лишь с достаточной долей уверенность выделить три типа имиджей:

а) имиджи с критически большей долей А-стереотипов. Политический лидер, например, может отбирать определенные области для своего контроля, релевантные его навыкам, причем делать этот выбор на основе восприятия собственных навыков и способностей, где он силен, а где нет. Таким образом правильность и успешность выбора политическим лидером области для своего контроля зависит во многом от адекватности его я-концепции и самооценки. Эти имиджи отличаются заметной долей безразличия человека к тому, как воспринимается имидж другими людьми, ориентацией на самоощущение при оценке качества имиджа, неадекватными пред-ставлениями об особенностях группы, в которую человек намерен войти и возмож-ности которой намерен использовать в своих целях, и т.д. Будем обозначать такой тип  имиджа термином»психологический тип», или «П»-тип»;

   б). имиджи с критически большой долей с-стереотипов. Такие имиджи ярко функциональны, требуют времени для отработки и высокой чуткости по отношению к групповым нормам, ценностям, ритуалам и ожиданиям. Они жестко ориентированы на результат, на формулу «добиться с помощью других того, что я хочу», а не на самовыражение или абстрактную красоту имиджа. Будем называть имидж такого типа «функционально-групповым», или «Ф.-Г.-типом»;

в). имиджи с высокой долей «в-стереотипов», то есть имиджи без яркой лич-ностной окраски, основанные на довольно механическом освоении, «интериориза-ции»171, групповых стереотипов гражданского поведения. Относительная автоном-ность чисто психологической подготовки и строительства имиджа выражена, в данном случае, в упомянутой ориентации на моду, престижные образцы поведения. Назовем такие имиджи имиджами «некритично-групповыми» («Н.Г.-тип»).

Естественно, выделение таких типов нуждается в более подробной аргумента-ции в пользу оснований для необходимых исследовательских и логических опера-ций, чему посвящены разделы данной работы по психологическим аспектам имид-желогии.1

5. Имидж не бывает изолированным.Использование одного-единственного имиджа практически невозможно. Имиджи либо завязаны в своеобразный «пакет», систему, позволяющую выполнять описанные выше функции, особенно психологи- ческую защиту,-либо их нет вовсе. Последнее,как уже отмечалось, бывает чрезвы- чайно редко, и связано либо с психической болезнью, либо с вынужденым одино-чеством («робинзонада»), либо с мощным желанием осознанно избавиться от имид-жей в силу нравственных или религиозных убеждений.

Число используемых имиджей широко варьируется, хотя, по наблюдениям ав-                                                     тора, выдерживаются следующие, как минимум, зависимости:

а.) наибольшее число имиджей, как и интерес к проблемам их корректировки, приходится на возраст активной социализации (примерно 14-23 гг.) и возраст 33-37 лет, что отражено на рис.6.:

                         Рис.6: Зависимость числа имиджей от возраста.

б.) в любой точке рис.6. число имиджей у женщин пропорционально больше, хотя результаты исследований автора не позволяют выделить конкретную зависи-мость. Во всяком случае, интерес женщин к отработке нескольких имиджей пример-но в одно и то же время, определенно выше мужского.

в). наращивание числа имиджей имеет пороговый предел, связанный с ощущен-ием достаточной психологической защиты. Дальнейшее наращивание числа имид-жей резко замедляется,особенно у мужчин. С некоторым основанием можно пред-положить, что структуру такого «джентльменского набора» имиджей входят имиджи делового общения, имиджи общения с людьми, обладающими властью, или кажущимися таковыми (например, с начальством), имиджи знакомства, развлечения.

    Подчеркнем еще раз, что подобные выводы достаточно условны, в связи с тем, что авторские исследования имеют достаточно ограниченную репрезентатив-ность.Однако представляетсявозможным сохранение выводов, перечисленных в пу-нктах а,б,в, как исходной гипотезы для работ по более масштабной выборке, воз-можностей для которых автор не имел.Еще меньше оснований у автора в пользу других тезисов о природе объединения имиджей. Приведем их, однако, просто для сведения читателя и как указание на возможные направления дальнейших исследований в такой области.

г). Объединение,»сращивание», имиджей до известной степени зависит от то-го, что автор называет «инерцией установок». Другими словами, привычка человека к использованию имиджей определенного типа, о чем речь шла выше, прямо влияет на качество, число, уровень отработанности самих имиджей, от интонаций до выбо-ра цветовой гаммы одежды.Такое "сращивание" далеко не всегда рационально; от-метим, впрочем, что все иррациональное, не укладывающееся без остатка в связную систему определенностей, как бы тем самым взрывает саму систему предметного бытия или действительности и выходит за ее пределы.Скажем, привычка к «психо-логическим имиджам» («П»- имиджам) ограничивает число используемых имиджей; их наращивание и отработка идет лишь до возникновения самоощущения, которое  можно описать примерно так: «Я доволен тем, как веду себя в общении с конкрет-ным человеком или людьми; уверен в том, что уж тем более ему, или им, нравится моя внешность, речь, интонация, и т.п. настолько, что он, или они, сделают то, что мне надо,с удовольствием».

Наибольшее число имиджей используют люди, склонные к «Ф.-Г. имиджам». это определяется, видимо, как числом групп, куда входят, или хотят войти.

д). «пакетирование» имиджей связано с подражанием нормативному «пакету» имиджей лидера малой группы, психическим состоянием (например, с состоянием страсти), и т.д. Однако такие зависимости, в данном случае, указываются просто как логически вытекающие из общей концепции имиджа, сформулированной в пред-шествующих тезисах.

Как отмечал А.Л.Леонтьев, источники, причины интереса человека к имиджам и комбинирование имиджей таким образом, чтобы они обеспечивали хотя бы прос-тейшую психологическую защиту,формируется уже в диалектике детских игр, мно-гие аспекты которой чрезвычайно сложны для понимания взрослого человека. «В основе трансформации игры, - писал он, - при переходе  от периода предшкольного к дошкольному детству лежит  расширение круга человеческих предметов... Как происходит осознание ребенком такого более широкого мира человеческих предме-тов? Как вообще происходит осознание предметного мира на первоначальных сту-пенях психического развития ребенка? Это путь осознания человеческого отноше-ния к предметам, то есть человеческого действия с ними"[14].

Одной из сторон становления такого отношения и является опредмечивание собственного отношения к другим людям в имидже. Детская игра первый раз пока-зывает человеку ситуативную выгодность позиции «изображаю для тебя», когда реализация миметических, актерских способностей человека идет с очевидной  пси-хологической выгодой и ощущением движения к цели.

Таким образом, имидж не есть просто желание нравиться. как базовый мо-тив, отличающий духовную жизнь и духоность. Он выражает, причем в неявном, «шифрованном», виде опыт вхождения людей в систему социальных отношений, чтобы, используя самого себя, свою внешность, одежду, мимику, и т.д., присвоить возможность группы, или просто другого человека, как свои собственные.

Разумеется, такое положение дел не случайно. Для понимания глубинных зави-симостей и законов, вызвавших к жизни феномен имиджа, как своеобразного сим-вола нашей цивилизации, необходимо изучение самой диалектики бытия и психики, и социума, чему посвящены следующие разделы работы. Пока же отметим главную для дальнейшего исследования гипотезу: имиджи, возникшие как атрибутивная сторона социоантропогенеза, выражают неточную, неравномерную,но необходи-мую ориентацию структурных и динамических законов духовной жизни общества на воспроизводство всей системы человеческого общежития с типичным для нее центрированием власти и отношениями престижности, иерархизирующими образ-цы поведения и поведенческих выборов символами социального успеха, в том числе и на невербальном уровне.  

Параграф 2.Личностные основы индивидуального имиджа.

Данный раздел работы посвящен исследованию собственно психических и со-циально-психологических аспектов бытия индивидуального имиджа, что подразуме-вало широкое использование идей общей и социальной психологии, антропологии и теорий онто-и филогенеза, общей теории систем.

Приведенные выше общие ориентиры возможной базовой модели природы имиджей прямо подразумевают очевидные уточняющие вопросы. Наиболее простые из них можно сформулировать так:

-если в описываемой модели природа имиджа прямо коррелирует с бытием духовной жизни общества, то возможен ли вообще индивидуальный имидж? Или он просто, используя известные, восходящие к идеям Б.Спинозы, методологические принципы, суть атрибут духовной жизни общества, как некоего субстанционального начала?

-В чем конкретные психологические корни, детерминанты индивидуального имиджа?

-Можно ли управлять своим имиджем или хотя бы блокировать тягу к облада-нию им, исходя из идеалов высокой духовности или просто в ходе эксперимента; в чем специфика детских имиджей, и существуют ли они; как трансформируются имиджи в состоянии страстей, душевной болезни; зависят ли они от типа личности и ситуации, возможны ли операции социологического измерения их качества,-что. по представлениям автора, есть непременный атрибут социологического знания?

Попытки ответов на такие вопросы невозможны без интеллектуального само-определения в фундаментальных проблемах антропологии.Не исключено, что пси-хика человека является не столько обьектом изучения наук, сколько вызовом им; причем вызовом, данным объективно, и в очевидно высокой степени равнодушном к усилиям ученых понять его.Во всяком случае, более сложных обьектов просто нет. Учитывая, несмотря на успехи в абстрактном теоретизировании, довольно печаль-ный опыт предшественников, исследователям нынешнего века остается лишь при-спосабливаться к такому положению дел,продолжая строить более или менее прав-доподобные модели психики,-по большому счету, рациональная наука, начиная с лорда Бэкона, не имеет другого оружия.Число таких моделей огромно-от романти-чески-религиозных до бихевиористски "точных"; впрочем, после смерти Ж.-П.Сарт-ра, темп появления новых идей относительно природы и структуры психики заметно упал. Уже потому претендующий на корректность анализ феноменов психики,-по крайней мере, в рамках рациональной методологии, должен начинаться с открытого постулирования установок самого исследователя. По понятным причинам, приво-дить полностью авторскую позицию относительно фундаментальных проблем про-исхождения, природы и структуры психики было бы вряд ли целесообразным. Под-робнее такая позиция выражена в соответствующей монографии.[15] Приведем лишь общие ее положения, характеризующие исходные установки автора.

Они основаны на трактовке имиджа как психического интериоризирования, "овнутрения",общей социальной ориентацией,самопрограммирования психикой большинства своих подсистем на общение.Иными словами, имидж, как своеобра-зный "ген", алгоритм освоения стереотипных норм, ритуалов и ценностей духовной жизни общества, был бы невозможен без закрепления готовности к такому поло-жению дел в индивидуальной психике.

Возможно, категории алгоритмизации и самопрограммирования не слишком удачны. Автор, в данном случае, понимает денотаты таких категорий как родовое обозначение следующих как минимум, процессов и зависимостей:

-необходимого "давления" родового и индивидуального опыта при принятии поведенческих решений, причем таким образом, чтобы собственно социально сте-реотипные выборы были наиболее вероятны;

  -шифровки такого опыта в цепях ассоциаций и "ассоциативного разгона" пси-хических состояний, как своеобразного компаса, указывающего на высокую роль образов-стереотипов еще до волевых решений;

-осознания желания избегнуть высоких энергетических трат в возможно боль-шем числе поведенческих состояний;

-простого сохранения образов группового общения, инерции психического ко-пирования устоявшихся адаптационных образов.

Иными словами, имидж возникает в психике, как естественное (но не безаль-тернативное) стремление человека так организовать свою душу, чтобы чаще до-биваться власти, богатства, славы,-то-есть социального успеха, и уж во всяком случае занять субьективно приемлемый внутригрупповой статус.

Другое дело, что его душа колоссально избыточна по отношению к столь не-хитрым желаниям; Но, в данном разделе, речь идет именно о диалектике имиджа, как символа стремления человека стать обезличенной частью социума,и потому пре-успеть, причем даже и сами критерии такого преуспеяния провоцируются, по закону обратной связи, тысячелетней привычкой людей к имиджам как норма-тивным, алгоритмизирующим образам и символам инвариантов духовной жизни общества.

Подробнее такая роль имиджа отражена на рис.7.

Рис.7. Модель "социальнй компас"

Данный рисунок описывает общую гипотезу относительно одной из сторон имиджей-его роли как своеобразного психического "компаса",который,в среднем, делает социальные выборы более вероятными, чем обратные.

Собственно стрелка такого гипотетического прибора выражена на рисунке терми-нами "переживание" и "выбор". Они определяют масштаб энергетических трат пси-хики в данной ситуации ("стереотип" или "привычка к творчеству" на рисунке).

Иначе говоря, согласно данной гипотезе, вполне возможны состояния, когда жизнь психики вообще не подразумевает имиджей, или процессы их образования играют явно подчиненную роль (на рисунке-"слабосоциализированное поведение", "страсти", "несоциализированное поведение").

Однако в обычной жизни психики такие состояния несколько менее вероятны, чем обратные, что отражено в асимметрии мотивации, как бы заполняющих "чаши весов" (см. схему) во время актов переживания.

"Пружина", на рисунке прикрепленная к блоку мотивации несоциального поведе-ния, показывает меньшую вероятность выбора именно таких вариантов. Для этого нужны провоцирующие условия ( на рисунке-"девиантные детерминанты").

К их числу можно отнести осознаваемые важность и сложность поведенческих задач и целей, высокий физиологический тонус, а также накопившуюся усталость от постоянных стереотипных ситуаций, которая часто сопровождается тягой к риску, без чего невозможны ни творчество, ни простой выход за пределы привычных уста-новок.

Существуют и процессы, характеризующие движение собственно личности, но не всей психики. К ним никак нельзя отнести ощущение, восприятие, предчувствие и др., которые являются условием, но никак не этапом формирования имиджа.

Бытие таких автоматизированных психических процессов показывает жизнь психики как бы "до имиджа" (на рисунке-"шизоид"). Возможен и вариант такой жизни "после имиджа" (на рисунке-АНЛПП, акцентуированное нейролингвистически прог-раммированное поведение, "зомби"), когда поведение определяется навязанной из-вне программой действий. Это возможно как в индивидуальном общении (гипноз), так и через масс медиа, провоцирующих так называемое массовидное поведение. И в том, и в другом случае имиджа нет, или почти нет.

На поведенческой шкале, отраженной в рисунке, участок "имидж" показывает со-циальную норму, область привычных, достаточно стереотипных решений и для че-ловека, и для группы, что закрепляется в наиболее мощных законах духовной жизни общества.

Разумеется, описание имиджа как участка поведенческой шкалы какого-то фан-тастического приборавсего лишь полезная абстракция, необходимая как коммента-рий стартового для нашего анализа тезиса: имиджи возникли и существуют как воз-можная специфическая форма функционально-деятельностной ориентации психики на общение, чтобы решить возможно больше поведенческих задач с минимумом затрат, используя миметические, "копирующие" стереотипы, нормы и символы при-надлежности к какой-то реальной или воображаемой общности людей.

Речь идет, подчеркнем, именно о возможной форме, поскольку, по представле-ниям автора, имидж не фатален. Представимы, хотя и маловероятны, процессы закрепления уже в детстве удовольствия от выбора и решения сложных творчес-ких поведенческих задач. Для них имидж, как механизм упомянутого "клиширова-ния", копирования образцов поведения не эффективен. Такие варианты можно сравнить с магнитной бурей, когда показания компаса особенно не надежны. Но буря проходит, а компас остается. По замечаниям И.Канта, периоды страстей не отрицают, а лишь делают сложным для понимания устоявшуюся структуру лич-ности. 

В следующих разделах работы будут описываться варианты жизни "вне имид-жа", что бывает редко и требует заметных нравственных усилий.

Пока же отметим два общих аргумента в пользу принимаемой гипотезы. Во-первых, еще в раннем когнитивизме было доказано положение о том, что самая то-пология, глобальные принципы жизни психики подразумевают энергетическое неравенство различных психических подсистем19.Те из них, которые в ходе антропо-генеза, становления собственно  ч е л о в е ч е с к о г о  в движении жизни, показали свою выгодность, закрепляются как энергетически более выгодные; остальные же "запираются" и используются более редко.

Вполне возможно, что один из таких механизмов, ответственный за приоритет-ное использование социальных ориентиров в поведенческом выборебытие имиджа в психике.

С помощью имиджа человек, прежде чем быть собой в творческом акте, проекции себя на сложную задачу (которая, в противном случае, может быть только сфальсифицирована, но не решена), пробует раствориться, не быть собой, в групповом, стереотипном опыте решения задач, не точно ассоциирующихся с данной. Поддержка в себе готовности к такому "растворению" и есть, согласно базовой гипотезе, формально-психическая основа имиджа.

Во-вторых, антропогенез подразумевал конечный интервал времени принятия решения ("на охоте быстрее важнее, чем правильно"). Такой интервал зависел не только от высокой вероятности ситуаций, требующих быстрых решений, но и выражал диалектику жизни коллектива, где групповой опыт дает каждому шанс поправить неверное, неадаптивное решение-например, через копирование поведе-ния лидера.

Психические корни имиджа при этом формировались, возможно, как привычка ориентироваться на символы "правильного поведения" ради выдерживания алгорит-ма быстрейшей адаптации к ситуации.

Приспосабливаться приходилось быстрее, чем понимать, и ориентация на нор-мы и символы группового опытаеще один мощный фактор формирования имиджа. 

Так или иначе, но оба таких аргумента содержат ярко выраженную неопреде-ленность. Они исходят из предположения о том, что имидж есть одновременно и проекция на психику собственно социального поведения, и вызревание готовности к освоению такой проекции в глубинах индивидуального сознания.

Но в чем конкретные критерии социального поведения? Можно ли проследить их на уровне конкретных психических подсистем?

Разумеется, без попыток ответа на подобные вопросы приведенная гипотеза будет безнадежно абстрактной. Попробуем выделить хотя бы наиболее яркие из таких характеристик социального поведения.

По мнению автора, социальное поведение не есть какая-то система действий человека в обществе,-во всяком случае, в таком варианте не слишком ясно, что именно считать "действием в обществе". Социальное поведение возникает как не-избежное взаимопроникновение мира социума и мира человека как в актах общения, так и в актах психической деятельности. В этом смысле оно основано на присвоении человеком всего богатства общественных отношений как элемента собственной личности. Такое поведение есть постоянное становление собственно ч е л о в е ч е с к о г о в нашем мире, постоянная сверка социальных ситуаций с установками психи-ки, десятками способов присваивающей себе новые возможности жизни, скрыто со-держащиеся в отчужденности социальных ситуаций.

«Доля» собственно социального поведения субъектов в общих процессах их жизни варьируется, зависит от установок самого человека (например, на сокращение общения в состоянии тоски), сходя до нуля в состоянии аффекта, так и от специфи-ки социальных ситуацийнапример, социальность поведения резко падает при руко-пашном бое, идеологическом внушении, и т.д.

Разумеется, столь общие рассуждения мало чего стоят без ответа на вопрос о возможных критериях собственно социального поведения.

Исходное представление о таких критериях отражено на рис.8.

Рис.8. Возможные критерии социальности поведения.

    

Такие критерии должны описывать одновременно прошлое (П), настоящее (Н) и будущее (Б), одновременно присутствующие в любом акте жизни общества и че-ловека (на рисунке-"треугольник исторического времени" ПНБ). Согласно первому критерию (1), социальным является поведение, ориентированное на стереотипные общечеловеческие ценности (забота о детях, акты милосердия и т.п.). Назовем такой критерий конвенциональным, поскольку он описывает как социальные те системы намерений и соответствующих действий, которые считаются таковыми наибольшим числом людей наибольшее время-без особых апелляций к сущности явлений.Но,так или иначе, такие действия типичны для всех цивилизаций и, видимо, уже поэтому являются выражением какого-то атрибута социальности.

Подчеркнем при  этом, однако, следующее. В данном разделе работы отстаива-ется главный для общей концепции имиджа тезис,который можно сформулировать так:все психические процессы бытия имиджа выражают меру личностнго освоения необходимости считать себя защищенным,используя образ успеха в группе, причем такое освоение всегда опосредовано реальной или воображаемой внутригрупповой духовной жизнью.

Кроме того, упомянутая "мера личностного освоения" всегда нестабильна, воз-никая лишь при условии необходимого сочетания целого ряда процессов.Такие про-цессы выступают как бы "ракетой носителем", выводящем на орбиту собственно психические механизмы имиджа. Назовем лишь некоторые из них:

- циклоидные процессы движения физиологической готовности к подражатель-ным , миметическим актам, что суть одна из очевидных основ имиджа, показываю-щая его восхождение к условно-рефлекторной деятельности приматов, к феноменам импринтинга, врожденной тяги к подражанию у животных;

-процессы ментальной ориентации подсознания, меняющей меру воздействия архетипов на поведение, предопределяя национальный колорит имиджа, данный как в типах ценностей, так и в визажистике;

-процессы бытия скрытого от индивидуального сознания страха перед враждеб-ностью мира, выражающие экзистенциальную сторону имиджа. Подробнее об этом речь пойдет ниже, покаже отметим лишь, что имидж, будучи социальной маской че-ловека, содержит в себе самоотрицание,показывает внимательному взгляду сам факт лица под нею;

-процессы социализации "Я-системы" в психике через групповое общение, до-шедшее до уровня социального целепологания, показывающее собственно индиви-дуальные привычки человека в воспроизводстве системы своих имиджей;

-врожденные и приобретенные процессы ориентации частных механизмов пси-хики, и прежде всего воли, восприятия, страстей, на действие в социальной среде;

-движение ситуативных стимулов психического оформления имиджа, и другие.

В психологии категория верной мысли о психике часто была относительной, и описывала более взаимные оценки самих психологов; разумеется, приведенные те-зисы не являются исключением.Любое их обоснование упирается в вопрос о приро-де человека. Решать же такой вопрос, чтобы позже вывести, как частный случай, природу имиджа,-путь не только самонадеянный, что было бы еще терпимо, но и тупиковый, поскольку просто относит окончание работы в бесконечность.Как упо-миналось выше, автор видит единственный выход из такого противоречия в простом постулировании своей исходной позиции,поскольку простой сылки на свои симпа-тии к ролевым интеракционистским и нефрейдистским, а отчасти и к когнитивистс-ким, методикам было бы очевидно недостаточно,слишком разветвлены и враждебны друг другу даже разные направления в одной и той же школе психологии.

В силу приведенных соображений, у автора нет другого выхода, кроме следова-ния целям работы, ограничившись кратким описанием своей позиции в фундамен-тальных проблемах, отсылая читателей, интересующихся такими проблемами в це-лом, к соответствующей литературе [16], и признавая, что придерживается приводи-мых ниже положений, поскольку таков опыт его жизни, согласуемый с известными ему по личному опыту и по научной литературе фактами.

Некоторые результаты упоминавшихся авторских исследований позволяют сде-лать вывод, что большинство респондентов считают имидж, особенно имидж руко-водителя, явлением чисто личностным, сформированным, в основном, осознанно. Впрочем, для большей выборки такие выводы, разумеется, слишком обязывающи; но, в любом случае,представляется интуитивно существенной такая связь имиджа и бытия личности. Установим же такие исходные ориентиры именно в проблеме при-роды личности и соотношения ее с психикой вообще,прежде чем продолжить анализ собственно психологических аспектов имиджа.

Первый из таких ориентиров-вопрос об историческом происхождении личнос-ти и так называемой "Я-системы". В гуманитарных науках нет недостатка в теори-ях происхождения личности и разума вообще, от классической марксистской, связы-вающей такое происхождение с усложнением практики деятельности приматов в не-благоприятной ситуации,что спровоцировало развитие особого элемента мозга-не-окортекса, до экзотики идей Р.Шеррингтона,согласно которым разум вообще есть не функция и результат жизни мозга. Он-явление, "наведенное" всеобщим "полем разу-ма"; психика вообще есть не генератор, но приемник разума, и мера "искажений" в таком "приеме" и есть личность. Идеальный же "прием" вообще не ведет к возник-новению личности, и так далее.

Принимая, хотя и с некоторыми оговорками, теории естественно-исторического процесса формирования личности,-во всяком случае, не зная ей фундаментальной рациональной альтернативы,-автор считает приемлемой для комментария психологических аспектов имиджа примерно следующую схему.

Возникновение разума, если не прибегать к непроверяемым гипотезам "внеш-ней воли творения" (Бог, разум как атрибут материи, и т.д.) и соблюдать упоминав-шуюся "бритву Оккама",отсекающие экзотические объяснения, можно хоть как-то объяснить одним из трех способов: либо объективно неизбежное для выживания ус-ложнение деятельности привело к образованию качественных рывков в усложнении структуры, топологии мозга и его отношения к массе тела, либо все это было ре-зультатом уникальной мутации, причем не единственной, учитывая опыт неандер-тальского человека с горизонтальной , а не вертикальной ориентацией черепа, либо такие процессы шли примерно одновременно, взаимостимулируя друг друга.

В рамках теории естественно-исторического процесса такой скачок развития одной из живых систем (приматов) уникален лишь для истории человечества, но никак не мира в целом. Более того, последняя настаивает на том, что такие скачки, связанные с любыми другими процессами лишь отношением диалектического от-рицания, неизбежны, имеют особую, темную логику фазового перехода, смена пред-ставлений о которой и есть научная парадигма. Таких скачков, известных рацио-нальной науке, немного[17].Автор вообще хотел бы подчеркнуть несостоятельность старых, времен физических гипотез Канта-Лапласа, представлений о гармонии "не-бесных сфер" как главной характеристики мира. В рамках современных представлений именно взрывные, катастрофические процессы являются нормой,а не отклонением от нее в наблюдаемой части Вселенной. Думается, что такое положе-ние вещей прямо отражено и в психике, которая, понятая как слащаво-благостный когнитивистский "гармонический "баланс",просто не существует.

Одни из них-появление разума и государственности,причем, по исследованиям Д.Лики, такие точки разнесены, по крайней мере, на 2 млн. лет. Не пускаясь в дебри запутанных гипотез антропогенеза и отсылая читателя, интересующегося конкрет-ными его проблемами, к специальной литературе [18],отметим лишь главное для вопроса о происхождении самой склонности человека к имиджам.

Автор, не считая себя специалистом и в фундаментальных вопросах антропоге-неза, тем не менее, вынужден определиться именно в проблеме происхождения лич-ности.Простого признания методологических принципов теории естественно-исто-рического процесса было бы недостаточно, а отказ от такого самоопределения про-сто ставит под сомнение любые последующие построения о конкретно-психологи-ческих аспектах бытия имиджа.

Автор вполне разделяет традиционный тезис русской психологии о деятельнос-тном происхождении сознания[19]. Во всяком случае, идеи полной несводимости жизни психики к топологии мозга представляются несколько экзотичной, хотя и не лишенной красоты и мужества, попыткой тем чаще отыскивать лекарства от своих бед и болезней, чем больше удаляешься от аптеки. Г. Олпорт справедливо и не без юмора отмечал по такому поводу:"Если мы будем считать, что природа таких черт (мотивов) коренится в духовном начале), то мы должны признать доктрину малень-ких человечков в груди, захватывающих, с помощью гипофиза, исключительно кон-троль над всякой общей и отдельной активностью. Один маленький человек будет сделан ответственным за побуждение актов добра, а другой гомункулус будет опи-сан ввиде агрессивного, жадного, вульгарного маленького человечка"[20].Видимо, происхождение сознания действительно было связано с тем, что логика выживания рода в неблагоприятных условиях и, возможно, особые мутации мозга, поставили группы приматов перед необходимостью решения неточных задач и выработки на-выков ориентироваться в них и передавать опыт детям, что провоцирует миметичес-кую родовую систему знаков общения к превращению, по мысли А.Мида, в знако-вую дочленораздельную речь.

Другими словами, "Я" возникает как необходимое ("взрывное") продолжение бытия условно-рефлекторных систем организации приматов при уникальном соче-тании внешних условий, многие из которых не ясны до сих пор,-во всяком случае, моделированию не поддаются.Отметим, однако,один интересующий нас аспект. Упомянутый "взрывной" принцип должен быть распространен, в общих рамках тео-рии естественно-исторического процесса, и на диалектику возникновения разума. Дело в том, что, в соответствии с таким принципом, разум должен возникать нерав-номерно и по территории, и по времени, и по роли "Я-системы" в первобытной пси-хике, причем даже и внутри одной первобытной общности. Состояние же существа, ощутившего "Я" и оглядывающегося вокруг, автор представляет вообразить читате-лю.

Очевидно, глубокое, фундаментальное чувство одиночества будет непременной компонентой такого состояния. Назовем такое чувство э к з и с т е н ц и а л о м, в со-ответствии с традицией Ж.-П. Сартра. Будем понимать под ним врожденный комп-лекс страха разума осознать самого себя, как чего-то очевидно противостоящего ос-тальному миру. А.Камю называл такое исходное чувство страха "заброшенным, не-счастным сознанием"[21].

"Несчастное сознание" обретает выход в сложной деятельности, причем дея-тельности все чаще коллективной, вырабатывая как бы психологические заслоны от изначального чувства страха перед рефлексией. По крайней мере, именно так пони-мает автор психологическую сторону зарождения социальности,-а отнюдь не через простую ссылку на некоторую специализацию ролей в стаде приматов.

Подчеркнем также, что экзистенциал не есть неофрейдистский архетип или подсознание в целом. Он выражает именно функционально-деятельностную ориентацию психики, которой, чтобы обрести свою социальную суть, приходится постоянно убегать от себя. Такая ориентация выражена, видимо, на уровне физио-логии мозга в противоречиях так называемых "старой" и "новой" психики (неокор-текс) отягощенных вдобавок возмущяющими воздействиями малопонятной пока генной памяти, вплоть до не так давно обнаруженного "Р-комплекса" ("рептильный комплекс"), показывающего врожденную боязнь человеком всего, что прямо ассоци-ируется со змеями.[22].

Таким образом, исходный постулат относительно психологических корней имиджа можно сформулировать так: имидж впервые формировался в историческую эпоху, когда уже появившийся разум впервые использовал возможности общения в группе для психологической защиты и копирования найденных образцов и ритуалов поведения ,причем такой опыт был закреплен в общей, ситуативно-пластичной, функционально-деятельностной, ориентации психики. Одновременно оформилось и психологическое блокирование альтернатив, способностей разума к рефлексии и социальной свободе ( механизм упоминавшегося экзистенциала), что первоначально просто мешало необходимому коллективизму,а позже закрепилось в системе имид-жей как своеобразных символьных ритуалов "социальной покорности", готовности к отчуждению части своей души в стереотипы группового поведения и духовной жиз-ни рода.

Подчеркнем, что, по представлениям автора, все же главными в описываемых зависимостях были действия по психогической защите.Последнее может быть до-казано известными опытами по выявлению младенческого "орального рефлекса" в неофрейдизме. Напомним, что такой рефлекс, по мнению неофрейдистов (Юнга, Хорни,Адлера) выражает формирование первичного эгоизма ребенка, желающего брать от окружающих, а не давать им.

Дело в том, что ребенок не способен к рассуждению:"Заботящийся обо мне че-ловек отошел, но ничего страшного не происходит, он скоро будет". Законы исчез-новения и появления таких людей для него неясны; кроме того, сам мир содержит слишком много информации, а сил для ее освоения немного.Потому самое мощное личностно исходное чувствование-мир угрожающ и непонятен, попытка осмыслить его всерьез и в одиночку с необходимостью рождает диском-форт и тревогу; надо брать то, что выгодно для меня, каждый раз, когда такое возможно, что суть крат-кая формула эгоизма. Такое чувствование человек проносит через всю жизнь, транс-формировать его можно только колоссальной духовной работой, что маловероятно, и вырабатывает, исходя из такого чувствования, так называемый "здравый смысл" к которому, конечно, далеко, не сводится вся человеческая жизнь. Но все это уже оп-редмечивание страха, превращение его в страх перед чемто: голодом, бедностью, непрестижностью, но не страх в о о б щ е, что выражается экзистенциалом.

Последний вообще есть, видимо, исходная точка власти и государственности. Они возникают не из абстрактной боязни одиночества, а из еще более глубокого чувствования, закрепленного уже генетически-боязни остаться без психологической защиты, "брони" из ценностей, мотивов,атрибутов, ритуалов группового общения. Феномен экзистенциального "бегства от себя" представляется автору одним из на-иболее глубоких процессов, показывающих необходимость имиджа, как механизма такого бегства.

Таким образом, первый из факторов, предопределяющих необходимость инди-видуального имиджа-общая его роль,как некоего турбулентного слоя между колос-сальным по масштабу миром человеческой души и миром социума, его роль "со-циального компаса" индивидуального поведения, делающего девиантные асоциаль-ные состояния менее вероятными, чем стереотипы гражданского поведения.

Второй ориентир, который должен быть конкретизирован для изучения имид-жа-статус личности в психике.Без конкретизации такого вопроса просто нельзя по-нять меру осознанности в бытии индивидуального имиджа. Отличия позиций иссле-дователей по такому поводу просто поразительны. Одни, начиная с А. Шопенгауэра и З. Фрейда, считают личностиь второстепенным элементом психики, в основном лишь реализующим диктат какого-то "первичного начала"-фрейдистского "Ид", ак-кумулирующего опыт выживания первобытного разума, "Чистой Воли" А. Шопен-гауэра, предшествующей личности и предопределяющей поведенческий выбор, "ни-зуса" А. Александера, и так далее [23].

-Другой крайностью является сведение к личности едва ли не всей структуры психики,-как, например, в некоторых религиозных трактовках, у Р. Карлейля, П. Жане. Существует, разумеется, и ряд "промежуточных" позиций, сторонником кото-рых является и автор.

Так или иначе, но для современной психологии можно считать доказанными,-в рамках рациональной научной парадигмы,-следующие, как минимум общетеорети-ческие положения:

-личность не исчерпывает содержания психики и не является изолированной частью психики;

-она представляет собой динамическую систему открытого типа, причем эле-ментами ее являются психические механизмы воли, понимания, планирования, целе-полагания, ценностной ориентации, и другого;

-системное качество личности всегда выражено не просто в связях между эле-ментами, но конкретным состоянием всей психики (тревога,эмоция, страсть, эмпа-тия), выражающим реакцию прежде всего на состояние среды, в том числе социаль-ной;

-опыт бытия в социальной среде, наложенный на врожденные предрасположен-ности, фиксируется в убеждениях, ценностях и представлениях личности; наиболее же устоявшийся и осмысленный опыт-в так называемой ориентации (стиле) жизни, показывающей готовность человека реально действовать для достижения какой-то глобальной цели. Человек, как шутят психологи, не является ни большой бихевио-ристской белой крысой, ни маленьким когнитивистским компьютером; личность, тем более, не является ни чисто адаптивной системой, реагирующей на изменение среды рефлекторно, ни биороботом, постоянно реализующим некую изначально данную человеческую природу;

-понятие "Я-система" не тождественно понятию личности, если последнее опи-сывает сферу "осознанной психики", или, реже, собственно область выработки со-циальных решений, то первое включает механизмы, управлять которыми человек практически не в состоянии-аперцепцию, интуицию, архетипы. Личность, в послед-нем варианте, не только сознает, но и чувствует невозможность управления осозна-нием во многих аспектах (предчувствия, тяга к риску, страсти, сон);

-структура психики содержит элементы, совершенно не сводимые к личности, например, упоминавшиеся экзистенциалы, очаги дальней и генной памяти, ассоциа-ций и другое. Однако все они опосредовано влияют на личностный поведенческий выбор, причем, по представлениям автора, в каждом поведенческом акте:

Корреляция систем "личность" и "неличность" постоянна и подчинена очень сложным законам. Например, особое внимание психологов и физиологов привлека-ет так называемая ретикулярная формация в структуре мозга, которая, как ни пара-доксально, не только фильтрует информацию по коду "новое-старое", но и запуска-ет, с помощью норадреналина, многие эмоции. Давно известны и феномены частич-ной потери людьми ориентации в социальных ситуациях не из-за каких-то мировоз-ренческих кризисов или недостатков воспитания, а из-за поражения лимбической подсистемы мозга ("синдром Клювера");

-вся жизнь психики осуществляется как бы на нескольких энергетических уровнях, отличающихся друг от друга прежде всего именно задействованностью личностных психических подсистем. Таки уровней три, что отражено на рис.9.

 Рис.9 Поведенческо-энергетические уровни психики

Ордината графика выражает энергетические затраты, причем подчеркнем, что речь идет о психической энергии, которая всегда тратится "по минимуму" ("прин-цип экономии сил"),необходимому для решения типичных для такого уровня по-веденческих задач; по абсциссе-время (соответственно знаки "Е" и "Т" на графике).

Для первого уровня ("1") характерна деятельность условно-и безусловно-реф-лекторных систем, что естественно для поведения в несложных условиях, или для решения довольно сложных объективно (например, в спорте), но часто повторяю-щихся задач. Имидж представлен здесь в основном неосознанно, на уровне мимети-ческих и поведенческих привычек.

Для второго уровня ("2") нормой является следование групповым поведенчес-ким стереотипам, и, в соответствии с принятой концепцией, роль имиджа здесь рез-ко увеличивается.

Более того, именно этот уровень есть основной "ареал" имиджей.Иными слова-ми, именно этот уровень показывает глубокую связь имиджа и социума.Там, где человек оценивает ситуацию.Как слишком просту или слишком сложную, роль имиджей резко падает.Третий уровень ("3"), уровень чистого понимания, провоци-руемого сложными и неточными поведенческими задачами, где имидж просто неэф-фективен,слишком сложен, чтобы говорить о нем в двух словах;

-Роль имиджа на третьем уровне невелика и чувствуется лишь в стартовых, чув-ственных же, психологических операциях, равно как и в ментальных аспектах имид-жа.Такая роль обозначена на графике линией с кодом "Jm". Ее пунктирность услов-но отражает еще одну фундаментальнуюо собенность личности. По представлениям автора, самосознание дискретно, прерывно. Переход с уровня на уровень может идти скачками; иначе говоря "уровневая инерция" падает от 1 к 3 уровню. Дело в том, что на высших уровнях очень велик энергетические траты, и при первой ил-люзии решения сложной задачи идет "сброс" на низший уровень.

Весьма условно и приблизительно, что неизбежно при любых попытках форма-лизации знаний о человеке, основные факторы, определяющие структуру личности, выражены на рис.10.(см.с.   ).

Данный рисунок отражает исходные авторские представления о структуре лич-ности и основных факторах, очевидно влияющих на бытие такой пластичной и сложной структуры.

Стержнем такой струкетуры выступает упоминавшийся экзистенциал (знак "Эк" на рисунке), а иными словами-функционально-деятельностная ориентация и всей психики, и личности в результате оформившегося еще в процессе изначального антропогенеза мощного влечения к психологической защите как психическому ан-алогу инстинкта выживания, путем социализации и интериоризации.1

              Рис.10. Структура личности ( "Шляпа" )

         

На каждом энергетическом уровне структуры личности ( на рисунке А, В, С, Д, Е) такой экзистенциал выступает своеобразным "генератором" поведенческого поля, на факт которого указывает еще К.Левин[24], которое провоцирует метасистему несо-циальных и девиантных, отклоняющихся действий, ценностей, потребностей и ква-зипотребностей (на рисунке-область, прилегающая к экзистенциалу, знак "nS "несо-циальное") на каждом уровне структуры личности.

Таким образом, вся приведенная на рисунке структура как бы вращается (знак "Д"), рождая центробежный момент, упоминавшуюся "внешнюю" ориентацию на действие, имеющую свою специфику на каждом уровне. Причем неизбежны меж-уровневые связи ("1") посредством которых гипотетический "момент движения" от экзистенциала, момент психической защиты должен передаваться от уровня к уров-ню, первоначально плавно, а на высших уровнях-скачками меняя формы такой за-щиты.

На "выходном" уровне, уровне готовности к выполнению групповой роли (знак "Jm" на рисунке) роль экзистенциала минимальна, поскольку сам имидж, оформляю-щийся именно тут, и выражает единство группового и индивидуального опыта пси-хологической защиты, опосредованного социальными целями человека и ситуацией. Естественно, общая логика схемы подразумевает зависимость-чем "ближе" уровень организации личности к подсознанию, дальней памяти, тем ниже роль чисто со-циальных ориентиров в прцессах формирования имиджа (знак "Р" на рисунке обозначает область подсознания, линия "х-у"-описанную З.Фрейдом область вытесненного сознания, которая будет интересовать нас лишь в связи с ментальными аспектами имиджа.

Разумеется, дело сильно осложняется тем, что процессы формирования имиджа опосредованы микросредой человека ("М") и общедетерминирующими воздействия-ми микросреды, что часто переплетено самым затейливым образом.

Остаеться лишь выделить, хотя бы в самом общем виде, специфику каждого из уровней. Подчеркнем еще раз, что они различаются энергетикой, степенью управ-ляемости (или долей так называемых рефлекторноличностных ориентаций), часто-той аппеляций к дальней памяти, интуиции, и т.д.

3. Автор счел нецелесообразным касаться в данной работе чрезвычайно слож-ных проблем собственно физиологии мозга, не желая перегружать и без того не-простую логику анализа, и не разделяя до сих пор встречающиеся в литературе идеи психофизиологического редукционизма, полного сведения психических процессов к процессам, характеризующим физиологию мозга. Но было бы просто наивным отри-цать значимость для мира психики уже достаточно исследованных процессов ир-радиации, перехода возбуждений от физиологических к психическим центрам под-корки и коры мозга, деятельности ретикулярной формации и др. Опишем возмож-ную классификацию уровней организации личности.

Уровень А. Будем понимать под таким шифром уровень социального обоснова-ния поведения человека. Отличается высокой ролью рационально понятийного "тракта" (психологическое социальное планирование, знаковосемантическая подсис-тема, выработанные предубеждения, непосредственная шифровка имиджей, транс-коммуникационные феномены, и т.д.).По упоминавшимся уже причинам, имидж есть прямой результат функционирования такого уровня, выступая как бы "выход-ной характеристикой" психики, шифрующей в своей структуре специфически со-циальную сторону организации психики на всех более "глубоких" уровнях;

Уровень В. Уровень бытия личностно-деятельной ориентации (или, пользуясь термином польских социологов, "стиля жизни"). В нем также как бы обобщаются, системно связываются процессы, идущие на предыдущих уровнях. Своеобразным нормативно-ценностным "центром" такого уровня должна являться картина целей, ради которой человек готов действовать реально.

Уровни А и В можно объединить в известном термине"социальная Я-система".

Уровень С. Назовем его уровнем выбора предубеждений. На таком уровне про-исходит сложнейшее согласование неуправляемых, автоматизированных, стремя-щихся к гомеостазе психических процессов с социальным "Я". Центром такого уровня являются движения воли, о чем речь пойдет ниже. Будем называть такой уровень "витальным Я" человека.

Уровень Д. Описание такого уровня наиболее затруднительно, поскольку имен-но тут формируются фобии, комплексы, востребуемые лишь интуитивно цепи ас-социативного разгона. Другими словами, здесь хранится и самоорганизуется дово-левая экзистенциональная информация. Она выражает сам исходный принцип жиз-ни высших уровней-боязнь и необходимость самопознания одновременно, фунда-ментальность страха себя как скрытую и формализуемую на других уровнях в десят-ках форм основу бытия личности.

Коммуникации и структурирование комплексов, страхов и фобий экзистен-ционального уровня чаще всего неосознанны и даны в мире самосознания личности лишь в несоциальных формах-например, в сновидениях.

Уровень Е. Назовем его условно-рефлекторным уровнем личности, где проис-ходит отождествление, идентификациясобственно физиологических и психических реакций,-например, посредством упоминавшейся иррадиации.

Разумеется, такое описание гипотетических уровней организации личности очень фрагментарно и функционально, что определяется целями работы. Качество и законы взаимосвязи"сквозных" и "уровневых" процессов жизни психики интересу-ют нас лишь со стороны формирования имиджа.

Подведем потому первые итоги относительно причин формирования имиджа в психике,-хотя, разумеется, выделить чисто психические детерминанты имиджа, от-влекаясь от социально-групповых его аспектов, весьма непросто. Кроме того, в сис-теме таких методологичских операций приходится отвлекаться и от процессов фо-рмирования имиджа на отдельных уровнях, что уменьшаяет достоверность обоб-щений.1

Выделим, тем не менее, общепсихические основы бытия имиджа:

Разумеется, любая классификация феноменов жизни психики условна, что свя-зано с огромной сложностью объекта изучения. В данном случае гипотетичность классификации выражена еще и в трудностях чисто количественных измерений энергетики уровней личности. Диалектика же взаимосвязи уровневых процессов рассматривается ниже, в блоке общепсихических основ бытия имиджа.

1. Иимдж не является только "выходной" или чисто"уровневой" характеристи-кой личности. Его бытие выражает необходимость психологической защиты челове-ка в группе, а также несводимость упоминавшегося "социального Я" к витальному и экзистенциональному "Я";

2. Имидж есть феномен личности, а не внеличностных структур психики, кото-рые оказывают лишь общедетерминирующие воздействия, причем разные элементы и уровни организации личности в разной степени влияют на формирование имиджа;

3. На уровнях "Д" и "Е" в структуре личности оформляются лишь общие , дос-таточно безличные условия возникновения имиджа. Наиболее важными из них являются:

-ассоциативная связь первичного экзистенционального страха с социально опасными символами. Другими словами, символы социального поведения офор-мляются как приятные статистически чаще. Движение от одного такого символа к другому, как один из моментов выбора поведенческого решения, энергетически вы-годно, создает чувство психологической защищенности;

-оформление образа социального успеха как важного ориентира в критически большом числе случаев осознанного целепологания;

-выделение функционально-деятельностной психической ориентации, причем целого ряда процессов. Иначе говоря, многие процессы восприятия, воли, понима-ния, логического обоснования решений и др. , показывают как бы скрытый учет бу-дущих корреляций при поведении в социальной группе, где даже явно ошибочное решение может бытьскорректировано групповым опытом (принцип: в психике факт любого быстрого обоснования действия важнее долгого, но правильного его обос-нования").

4. Необходимость имиджа растет от "нижних" уровней личности к "верхним" (от "Е" к "А"), причем на каждом уровне приведенные ниже зависимости опредме-чиваются в конкретных "уровневых" процессах (например, учет необходимости со-циальной защиты в работе воли) Ситуации, когда роль имиджа падает ( состояние страстей, одиночество) провоцируются редкой сменой энергетических потенциалов уровней.

5. Окончательное оформление конкретного имиджа идет на уровне социального обоснования модели поведения. В таком случае миметические, игровые, подража-тельные потребности человека реализуются с учетом образа желаемого социального успеха и давления глубинных комплкексов и фобий.

Иными словами, общепсихический статус имиджа выражен в единстве вербаль-ных и невербальных стремлений человека обойтись минимумом сил в выработке полезного ему для поведенияв реальных социальных группах, и при этом избежать "прикосновение к экзистенциалу", не почувствовать тревоги, страх, восходящих к детским, страхов, фобий. Имидж является в психике чем-то, напоминающим "встроенный социальный компас", указывающий, на "верхних уровнях личности", на необходимость центрального образа желаемого социального успеха.Автор пред-почитает оставить такой безмерно сложный и тонкий вопрос в стороне от основной линии анализа, отсылая читателя к творчеству Ж.-П.Сартра, З.Фрейда, М.Пруста, Н.Бердяева, П.А.Кропоткина и др.

П.А.Кропоткин, например, указывал на связь чисто социального поведения, имиджей, с несвободой, писал:"Человек всегда принимал и будет принимать в рас-чет интересы хоть нескольких других людей,-и будет принимать их все более и бо-лее, по мере того как между людьми будет устанавливаться более и более тесные взаимные отношения, а также и по мере того, как эти другие сами будут определен-нее заявлять свои желания и чувства,свои права  и настаивать на их удовлетворении. Вследствии этого мы не можем дать свободе никакого другого определения, кроме следующего: свобода есть возможность действовать, не вводя в обсуждение своих поступков боязни общественного наказания[25].

Остановимся, для примера, лишь на роли человеческой воли в формировании самой мотивации построения имиджа.

Выбор именно воли объясняется рядом соображений:

  •  анализ воли как подсистемы процессов осуществления поведенческого выбо-ра позволяет прикоснуться к диалектике фундаментального по значимости перехода «неосознанноеосознанное» в возникновении самого мотива строительства имиджа;
  •  изучение сложных и масштабных психических механизмов воли позволяет, в случае удачи, выработать представления о личностном начале имиджа вообще;
  •  относительно воли автор придерживается довольно специфических взглядов, прокомментировать которые было бы целесообразно для дальнейшего исследова-ния.

Существует достаточно много фундаментальных подходов к природе воли. Со-гласно эмоциональной трактовке (Рибо), воля возникает как стремление продлить удовольствие, по другому  мнению (Меймана), воля есть сторона интеллекта, выра-жающая необходимость рациональной взаимосвязи «мотив-действие», что вызывает у автора бихевиористские ассоциации, в волюнтаристской теории Г. Вундта воля вообще есть фундаментальная характеристика личности; напомним, что в филосо-фии А.Шопенгауэра воля, напротив, полностью внеличностна, и сознание лишь «оформляет» доличностный выбор; существуют и чисто физиологические трактов-ки, сводящие волю к сложным условным рефлексам и полумистической топологии мозга, и т.д.[26].

Не вдаваясь в детали старой, но не потерявшей актуальности дискуссии о при-роде человеческой воли, будем считать функционально достаточным определение воли как метасистемы психических процессов осуществления поведенческого выбо-ра в сложных ситуациях.

Краткий комментарий авторской позиции относительно осуществления челове-ком поведенческого выбора, который приводится ниже, посвящен обоснованию главного в этом разделе тезиса, который можно сформулировать так: все основные конкретные механизмы человеческой воли ориентированы на провоцирование ощущения психологической защиты, причем такое ощущение шифруется в психике социальными образами будущего общения, что показывает высокую вероятность осознанного строительства имиджа как огромного числа поведенческих выборов.

Другими словами, по определениям автора, воля работает так, чтобы в резуль-тате возник мотив:"То, что я хочу, может быть выражено социально, думать по та-кому поводу не стоит, потому что тревожно. Чтобы достичь цели, и получить удо-вольствие в процессе достижения, вполне допустимо и необходимо нравиться дру-гим людям".

Рассмотрим чуть более подробно возможную аргументацию в пользу приведен-ного тезиса.

Оговорим сразу один важный аспект проблемы. Дело в том, что сама необходи-мость поведенческого выбора не абсолютна. В некоторых простейших случаях мы вообще обходимся без осознанного выбора, переходя на уровень сложных условных рефлексов.

Переход к такому варианту поведения зависит от объема единичных ощущений и их целостных блоков («гештальтов»), оцененных психикой как новые, причем такая «оценка» осуществляется автоматизированно, выражаясь в уровне тревожнос-ти и непроизвольного внимания. Физиологически, по современным данным, за та-кую «оценку» отвечает так называемая ретикулярная формация на стыке головного и спинного мозга, механизм действия которой изучен явно недостаточно. Кроме то-го, работа воли опосредована чисто физиологической готовностью человека к наг-рузкам, его тонусом, что прямо учитывается в поведенческом выборе.

Наконец, лишь упомянем о том, что автор называет феноменом экзистенциаль-ного давления в работе воли. Подробное описание его уводит от основной линии исследования, укажем лишь, что такое давление проявляется:

  •  в редких ситуациях мгновенного, сжатого по времени, «точечного» влечения к выбору опасного варианта поведения против обычной логики воли, З.Фрейд отме-чал по этому поводу:"Громкое положение, гласящее: всякий страх есть в сущность страх смерти, едва ли имеет какой-нибудь смысл и, во всяком случае не может быть доказано.Мне кажется, что мы поступим правильно, если будем проводить различия между страхом смерти и боязнью объектов (реальности), а также невротической боязнью либидо".[27]
  •  в тенденции таких ситуаций провоцировать друг друга принекоторых эмоцио-нальных состояниях (аффект, тоска, несчастная любовь и др.);
  •  при вынужденном переборе необычных вариантов поведения в неординар-ных ситуациях-в бурном, вспышечном росте тревожности при ассоциациях на фун-даментальные детские комплексы, в силу чего такие варианты «бракуются», несмотря на отсутствие рациональных противопоказаний, и т.д.

В приводимой ниже теоретической рисунке рассматривается, по понятным причинам, простейший вариант включенности воли при нормальном тонусе и отсутствии сильных эмоциональных состояний (страстей).Некоторые проблемы зависимости имиджа от таких состояний анализируются в других разделах работы, чтобы не раз-рывать описание технических аспектов конструирования имиджа.

Подчеркнем также, что воля, видимо, действительно представляет собой качес-твенный рубеж, отделяющий феномен «Я-системы» от автоматизированных психи-ческих процессов памяти, восприятия и др., и потому в анализе рассматриваются лишь основные группы факторов, как бы «взвешиваемые» волей при выборе пове-денческого решения. Остальные аспекты, в том числе проблемы формирования каж-дой группы таких факторров, остаются за пределами комментария.

Рис.11. Факторный анализ психических механизмов воли.

Блок, обозначенный на рисунке «А» выражает необходимый выбор инфор-мации в финальных стадиях восприятия. Механизмы восприятия, в данном случае, не рас-сматриваются, отметим лишь, что финальная стадия восприятия вырабат-ывает, «оперирует» огромным числом «первичных образов», образованных как «склеивание», агглютинирование, отдельных ощущений, целых систем образов -гештальтов, в структуру которых входят «первичные образы», образы памяти (а точнее, разных видов памяти, в том числе сенсорной, памяти органов чувств), символы опасности, если такие образы содеожат много нового, и т.д.

Восприятие обозначено на рисунке термином «S». Образы восприятия не имеющие аналогов в памяти полностью, практически не учавствуют в работе воли. Они полностью несоциальны. При перегруженности восприятия такими неожидан-ными, новыми, имеющими психический символ тревоги, образами, воля просто отключается, впадает в состояние «ступора», отключения личности от жизни пси-хики. Выход из ступора идет по одному из трех сценариев: либо, при сильной нерв-ной системе, повтор попытки принятия решения, и при вторичном ступоречастичная потеря памяти, отбрасывание к «дотревожному» времени; либо, гораздо чаще, пере-ход к попыткам понимания происходящего, о чем речь пойдет ниже; либо переход к состояниям страстей при попытке принять решение, чаще неодекватное ситуации.

В обратном случае, когда новых ощущений, образов-гештальтов, мало, роль во-ли тоже резко меняется, в связи с ростом значимости условно-рефлекторных про-цессов (на рисунке-«R»).

В работе воли используется далеко не вся информация восприятия. «Выбор» используемой позже информации определяется вниманием, в данном случае выра-жающем опыт предыдущих выборов. Остановимся на таком аспекте чуть подробнее.

Отбор информации для выбора поведенческого решения подразумевает своеоб-разный «трал», «невод», (блок «А» на рисунке), выражающий глубинные связи воли и внимания, как сосредоточенности воли на данных восприятия. В упоминавшемся от-боре информации можно выделить следующее, как минимум, очевидные информа-тивные блоки:

  •  осознанные поисковые эталоны произвольного, т.е. работающего по преды-дущему «заданию» воли, внимания (блок «1» на рисунке);
  •  неосознанные эталоны полезности, «под которые» отбирается еще один блок информации восприятия (например, неосознанное отслеживание шума моторов или разговора пилотов пассажирами самолета);
  •  неосознанные экзистенциальные эталоны, с помощью которых стихино оцени-вается уровень новизны ситуации, что проявляется в уровне общей тревожности (предчувствия,тревожные ассоциации во снах и др.);
  •  стихийные и случайно взаимосвязанные ассоциации и ощущения. Послед-ние три блока обозначаются на рисунке соответственно знаками «2»,»3»,»4».

Стартовая для работы воли оценка имеющейся, а, точнее говоря, отобранной, информации дается блоком, отображенным знаком «V» на рисунке. Физиологическим эквивалентом такого блока является так называемая ратикулярная формация,на стыке головного и спинного мозга. Как установлено, это небольшое и неясной пока структуры образование выявляет уровень новизны информации восприятия.

Кроме того, как уже отмечалось, работа основных механизмов воли зависит от блоков, обозначенных на рисунке знаками «Е» и «F». Такие блоки выражают опос-редованное влияние чисто физиологических процессов на поведенческий выбор. Подробно диалектика такого влияния не рассматривается.

Подчеркнем, что общий настрой, эмоциональное поле, заметно влияющее на последующую работу воли, зависти, таким образом, от новизны информации вос-приятия, самочувствия, остаточных процессов предшествующих состояний, причем, чаще всего выдерживается примерно следующее соотношение: 1<2+3+4.

Иными словами, осознанная «плюсовая» оценка информации восприятия всегда блокируется, если бессознательные оценки противоположны, и наоборот.

Отметим главное для данной, вводной, части анализа воли: формальной пред-посылкой будущего формирования имиджа в работе воли является высокая роль стереотипизации уже в стартовых волевых механизмах. Ориентация на имидж проявляется тут в функциональном использовании опыта общения, в том, что сам отбор информации для воли выражает не какой-то поиск истины, а приспособление к тому,что другие люди считали нормальным,социально оправданным, и такой опыт освоения социальных сторон общения хранится уже в простейших механизмах отбо-ра информации и ее первичной оценки, что еще раз показывает мощные психические корни имиджа.

Перейдем к анализу основных механизмов воли, принимая рабочим критерием понятия «основных механизмов» переход к психики к масштабным операциям обра-ботки уже отобранной посредством внимания информации.

Первая из таких масштабных операций-своеобразный тест информации на со-ответствие личностной установке (на рисунке-знак «Уст.-1»,»Уст,-2»).

Не касаясь подробно сложнейших проблем природы и причин возникновения феномена установки, сошлемся на известные работы школы Д.Н.Узнадзе.[28]

Учитывая известные эксперименты Л. Ланге, Ф. Знанецкого, Д. Н. Узнадзе и др., будем понимать под установками готовность, предрасположенность человечес-кой воли осуществлять еще одну, вторичную фильтрацию информации восприятия; причем такая фильтрация подразумевает готовность использовать именно ту инфор-мацию, которая точно соответствует личностным стереотипам. Начало основных во-левых операций как раз и связано с перебором «установочных стереотипов» выбора.

Иными словами, установки воли есть устоявшиеся смысловые и вербальные границы оценки «похожее со мной было, и сначала надо попробовать делать то, что считается правильным в такой ситуации, и что я уже делал в похожих случаях». А.В.Петровский, например, отмечает:"Подлинно волевое начало проявляется уже в принятии решения осуществить данное действие и именно таким образом"[29].

Подчеркнем, что психический «объем» установок нестабилен. Слишком «широкое» раздвижение установок,за пределы знака «Уст.-2» на рисунке,означает, что в системе выборов все больше необычных, редких вариантов решений, в том числе и тех, которые заведомо неодобряются групповым опытом, причем иногда именно последние мучительно-притягательны (феномен «психической негации», желания делать назло). Крайнее расширение таких установок есть одна из важных характе-ристик психической болезни, крайнее сужение, основанное на боязни необычных решений (причем такая боязнь может быть неспровоцированной последней ситуа-цией, т.е. обсесситивной),-мещанской ориентацией жизни и, в пределе развития,-фанатизма,навязчивых неврозов и фобий.

По мнению автора, уже сам статус установки в жизни психики показывает до-минирование опыта общения в личностном выборе в огромном числе ситуаций. В этом смысле установка есть проекция опыта использования имиджей на механизмы воли.

Практически такая зависимость выражается в распределении негативных ас-социативных символов (кошмары, навязчивые картины, воспоминания, вызываю-щие дискомфорт, тревогу, тоску) примерно по зависимости: чем дальше от границ установки, тем выше вероятность того, что обычные акты жизни личности (ак-ты восприятия, воспоминания, ощущений) будут провоцировать такие символы.

Подчеркнем, кстати, что приведенная зависимость не абсолютна. При сильной мотивации (любопытство, высокая устойчивость личности и др.) человек может «за-ходить» далеко за пределы установок, благодоря чему возможно, например, интен-сивное обучение, чистое творчество и т.д.

Но первичность попыток принять решение, отграниченное установками, доста-точно ярко показывает, что опыт имиджей общения гораздо древнее, что зачастую кажется, и уж во всяком случае он возник не в XX веке, и не является резултатом индустрии развлечений и моды в эру истеблишмента, как иногда об этом пишут. На-против, китч-культура представляет собой одно из направлений приспособления ми-ра социума к древней привычке человека к конструированию имиджей.

Итак, отграничение возможных вариантов поведенческого выбора в бытии ус-тановки есть первая из основных масштабных операций воли. Вторая из них связана с особым «переборным» вариантом, уже «внутри» поля психической установки.

На рисунке такой механизм изображен отрезками, символизирующими рассмот-ренные варианты поведенческого решения (знаки «x», «y», «z»).

Такие варианты и представляют собой своеобразный «банк конкретных пове-денческих стереотипов», лежащих в основе имиджа.

Для того, что какой-то связный набор поведенческих действий попал в такой «банк стереотипов», должны быть соблюдены следующие,как минимум, условия:

такие действия должны быть опробованы, причем в редких случаях апробиро-ванность может быть идеальной (какой-то человек дает желаемый эталон поведения в группе, на который ты сам пока не решаешся);

апробация должна сопровождаться положительной или нейтральной групповой оценкой, что желательно, исходя уже из упоминавшегося принципа «экономии пси-хической силы». Нормальные групповые оценки позволяют избегать сомнений, му-чительного самоанализа, неизбежной тревожности при выходе за пределы устано-вок;

такие действия не должны прямо противоречить тем нормам, которые личность считает своими нравственными ориентирами, или, по крайней мере, такие действия позволяют сфальсифицировать такие нравственные нормы.

Практическое же действие переборного механизма воли очень сложно, и, воз-можно, термин перебора не слишком точен. Оно представляется автору примерно так. Первоначально идет ассоциативная «сверка» уже отфильтрованной (отбирается, по отношению к первичным ощущениям органов чувств ,1-3% информации) с глав-ными, устойчивыми, «плюсовыми» символами блоков действий, ранее зарекомендо-вавшие себя как устойчивые же социальные стереотипы поведения. Совпадение («ассоциативный пробой»), создание компилятивного единого образа-гештальта провоцирует чувство решенности, состояние «Я решил». При несовпадении «вклю-чаются» более сложные механизмы воли, и было бы наивным считать любые пере-борные механизмы чем-то определяющим полностью поведенческий выбор челове-ка; такие взгляды просто отбросили бы исследователя к старым идеям французской философии XVIII века о человеке-машине.

Таким образом, процессы конструирования имиджа в работе воли выражены в работе установок, как бы «отсекающих» нестереотипные, «вредные» для имиджа, варианты решения; в переборном ассоциативном механизме, который увеличивает вероятность решений, связанных с образом будущего идеального общения, и т.д.

Еще одна масштабная операция воли-сложнейшее согласование отфильтрован-ной информации восприятия с оформившимися к данному моменту иллюзиями, дальними планами, с тем, что в теории искусственного иттеллекта называют «звез-дой надежды»[30].

Выделим несколько общих характеристик такого феномена жизни психики.

Во-первых, «звезда надежды» (на рисунке обозначена звездой) представляет со-бой систему образов идеальных ситуаций, часто тщательно скрываемую («я-прези-дент», «я-рок-звезда», «я-чемпион» и т.д.);

Во-вторых, такая система образов именно идеальна, то есть заведомо содержит нефункциональные иллюзии, особый мир воображаемых самореализаций, прояв-ляющихся в снах, аффектах, тяге к риску и др. Но такие нефункциональные образы, чаще всего, зашифрованы именно социальными символами (победа в войне, слава, власть, престиж, богатство), так как, в противном варианте, «звезда» содержала бы тревожащие символы. Таким образом, уже статус «звезды» показывает зако-номерность того, что будущий имидж должен результировать и невербальные стороны наших фантазий;

В-третьих, «звезда» в жизни психики, видимо, достаточно изолированна, она представляет собой лишь косвенно осмысленный социальный опыт. Другими слова-ми, вряд ли верно, что реальные поведенческие выборы человека, в тайне получаю-щего удовольствие, представляя себя балериной, определяются именно такой меч-той. Но существование такого рода житейски нелепых мечтаний столь же неизбеж-но, как и так называемый «здравый смысл». Уже потому поведение людей не мо-жет быть только функционально-ситуативным. Привычка к имиджам позволяет, однако, возвращаться к здравому смыслу при слишком далеком отходе от ориенти-ров приспособления к жизни в социальных группах. Выбор одного из вариантов поведения «внутри» установки зависит и от того, есть ли в представлениях человека о таком варианте ассоциации на «звезду надежды». Если они есть, выбор варианта становится более вероятным.

Таковы представления автора о наиболее общих механизмах работы воли.

Подчеркнем, что лишь в наиболее простых ситуациях приведенных выше пси-хических механизмов оказывается достаточно для возникновениясостояния «я ре-шил делать так». В большинстве же случаев их недостаточно, и в таком случае гра-ницы установок расширяются (переход от знака «Уст,-1.» до «Уст.-2» на рисунке), и в поле рассмотрения попадают, как уже говорилось, все менее социализированные ва-рианты выборов. Такое расширение опасно, поскольку противоречит групповому опыту, и вызывает остронегативные ассоциации, в которых шифровался опыт таких нарушений. Иначе говоря, за пределами установок находятся:

-экзотичные, противоречащие самой механике возникновения мотивов иметь имидж варианты поведенческого выбора;

-символы индивидуальных комплексов, восходящие к системе "вытесненных", постыдных воспоминаний и ассоциаций, провоцирующих такие воспоминания. Пос-ледние и шифруются, как то, чего надо, по возможности, избегать, чтобы жить при-вычно и престижно;

-архетипы, как подсистемы родовой памяти опыта индивидуальных предков, причем опыта относительно бесполого, так как в сложных ситуациях идет апелля-ция к опыту всяких, а не только совпадающих по полу, предков;

-упоминавшиеся феномены экзистенциального "давления", что связано со спецификой проявления в психике второго начала термодинамики, стремления закрытых ситем к состоянию хаоса, свободному саморазвитию организации хаоса, как стороны неопределенностей, энтропийности организации.Такие эффекты прояв-ляются, скажем, в негациях, неожиданном и мгновенном отрицании логически уже выверенного решения. Отметим также, что расширение поля установки сопровож-даются уже чисто ментальными феноменами выборов, ибо такая ментальность прак-тически не проявляется в простых ситуациях. Иными словами, в простых ситуациях действуют унифицированные механизмы воли, в сложными мехаизмы националь-ного характера, сам факт которых показывает, как представляется автору, древ-ность причин воспроизводства индивидуальных имиджей.

Впрочем, не затрагивая пока сложнейшие процессы экстремальных состояний воли, выделим лишь главный для основной линии нашего анализа возможной базовой модели природы индивидуальных имиджей тезис:имиджи возникли как необходимая проекция социальных стереотипов духовной жизни общества (к которой совсем не сводится все богатство его содержания)на жизнь индивидуальной психики, в кото-рой постоянно воспроизводится готовность формально свободно конструировать имидж, чтобы блокировать тревожность, неизбежную при девиантном отрица-нии мотивов социального поведения. Острая необходимость в психической защите через освоение группового опыта,данного в духовной жизни, совмещенная с необ-ходимостью входить в разные социальные группы, является причиной конструи-рования имиджей. В бытии воли такая причина реализуется в необходимом доми-нировании, особенно в простых ситуациях, социальных символов (данных в установ-ках, механизмах перебора вариантов выбора, в «звезде надежды») при принятии ре-шения.

Такой тезис может быть пояснен рядом более конкретных положений:

-имиджи возникли, как специфическая сторона социогенеза, и имеют стаж не менее 2 млн. лет;

-в их бытии пересекаются многие факторы, главными из которых являются процессы бытия групп, макрогрупп и индивидуальной психики, опосредованные зако-нами конкретной ситуации;

-если такие ситуации слишком просты или сложны, вероятность возникнове-ния и роль уже сформированных имиджей резко падает.Имиджи вообще не фа-тальны, они просто весьма вероятны, как сторона социального поведения и базо-вый алгоритм существования духовной жизни общества.Например, они практичес-ки отсутствуют при практической ориентации человека на высокую духовность и нравственность, при психической болезни, в состоянии созерцания, в сложных творческих операциях;

-существуют индивидуальные механизмы психики(ощущение, восприятие, вни-мание), где имиджей просто нет;

-точка "психического старта" имиджей-особые механизмы воли, показываю-щие приоритетность стереотипно социальных поведенческих выборов, что зак-репляется, как своеобразный "ген" духовной жизни общества и цивилизации в целом;

-социальный опыт общения, стереотипные групповые ценности, трансфор-мированы в бытии воли в функционально-поведенческие ассоциативные ряды, шиф-ры, выступающие как мощные ориентиры возможных выборов. Отход от них, пре-небрежение ими возможны, но тем менее вероятны и тем более опасны (вплоть до психической болезни в разных вариантах), чем «дальше» осуществляется отход от социальных ориентиров психической защиты в группе;

-имиджи пакетируются, создавая как бы систему символьного приспособления к "меню" реально существующих групповых ролей и статусов.Имидж возникает как возможный феномен, как пограничный эффект столкновения мира человека с миром социума, и такой эффект весьма вероятен для большинства людей, и почти для всех-в возрасте социализации, поскольку провоцируется тремя, как минимум, группами процессов: мощной потребностью в психологической защите;топологией психики, стремящейся сэкономить силы путем развития, копирования и игры в по-лезные образы поведения,метасистемой групповых ролей, основанной на подавлении асоциальных форм поведения;

-имидж структурирован, причем такая структура (данная на визажном и блочном уровне) показывает его качество именно как алгоритма духовной жизни, но не как его элемента, как некий системный набор символов передачи, развития, хранения многовекового опыта социализации жизни человеческого духа;

-имидж играет роль своеобразного «социального компаса», определяющего приоритет социальных ценностей в системе поведенческих выборов, что выра-жается и в конкретных функциях имиджа-иллюзорно-компенсаторной, символь-ного опознавания, социальной идентификации;

-имидж оформляется в «верхних» этажах «Я-системы», как сторона «со-циального я», и чем глубже уровень такой «Я-системы», тем меньше в нем роль имиджа;

-наиболее глубокой причиной исторического возникновения имиджей является система процессов изначального страха разума в понимании себя, высокой энерге-тической «ценой» таких попыток, что шифруется ролью экзистенциала в жизни психики.

Такой экзистенциал, как метасистема глубинных комплексов и фобий, от врожденного "Р-комплекса" до приобретенных в детстве оральных, анальных, эди-повых комплексов, есть фундаментальный предел отрицания имиджа. Последний и призван как бы удержать человека от прикосновенияк экзистенциалу (результатом чего обычно бывают страсти-тоска, несчастная любовь, где роль имиджа сужа-ется);

-одной из очевидных акциденций имиджа является провоцирование людей к стереотипам поведения, то-есть. к поведению гражданскому, регламентируемому групповыми нормами; в которых одновременно присутствует прошлый, настоя-щий и будущий опыт бытия разума в неразумной среде.Представимы и практичес-кие критерии гражданского поведения.

Такие характеристики природы имиджей, перечень которых можно продол-жить,позволяют выделить и рабочие дефиниции. Их пречень дан во введении к нас-тоящей работе. Пока же отметим лишь главное для основной линии исследования: сами изложенные выше ориентиры базовой модели бытия имиджей подразумевает удерживание фокуса такого исследования на процессах воспроизводства духовной жизни микро-и макрогрупп и, более конкрено, на процессах практического кон-струирования индивидуальных имиджей и границ их эффективности, поскольку, по меткой мысли К.Маркса, сущность фундаментальной науки составляют не высоко-мерные претензии на объяснение всего и вся, а возможно более четкое знание гра-ниц своей применимости.

_________________________________________________

  1.  См.:Вольтер Ф.М. Избранные сочинения. М.,1989;Августин А. Исповедь. Абеляр П. История моих бедствий.М.,1992; Кузанский Н. Сочинения. М., 1979; Киркегор С.Наслаждение и долг. Киев,1994; Локк Д.Сочинения. М.,1988;Франк С.Л. Сочинения.М.,1990; Лукач Й.Пути бо-гов.К типологии религий, предшествующих христианству. М.,1984;Шопенгауэр А.Афоризмы и максимы.М.,1991.
  2.  Энгельс Ф.Последние письма и статьи 1890-1895 годов.М.,1989.
  3.  См.:Андреева Г.М.Социальная псиология. М.,1997; Самосознание  европейской куль-туры ХХ века: мыслители и писатели Запада о месте культуры в современном обществе. М., 1991; Паренти М.Демократия для немногих. М.,1990; Кравченко С.А., Мнацаканян М.О., Покровский Н.Е. Социология:парадигмы и темы.М.,1997. Холл К.С., Линдсей Г.Теории личности. М.,1997
  4.  Флоренский П.Сочинения.М.,1992; Бердяев Н.Самопознание.М.,1991.
  5.  Гумилев Л.Н.Этносфера.М.,1993;Тойнби А.Сочинения.М.,1994.
  6.  См.:Современная буржуазная философия.\ Под ред. А. С. Богомолова, Ю. К. Мельвиля. М.,1978;Современная буржуазнаяфилософия и религия.\Под ред.А.С.Богомолова.М.,1977;Камю А.Счастливая смерть.М..1993; Сартр Ж.-П.Стена.М.,1992.
  7.  Юнг К.Г.Психологические типы. М.,1996.
  8.  Поппер К.Логика и рост научного знания.М.,1983.
  9.  Лосев А.Ф.Из ранних произведений. М.,1995-с.294-295.
  10.  там же, с. 295.
  11.  Вебер М. Избранные произведения.М.,1990-с.393.
  12.  Леонтьев А.Н.Проблемы развития психики.М.,1981-с.287.
  13.  Саган К.Драконы Эдема. М.,1986.Разд. 1.
  14.  .Леонтьев А.Н.Проблемы развития психики.М.,1981-с.482.
  15.  Федоров И.А.Имидж как программирование поведения людей.Рязань,1997.
  16.  См.:Бернс Р.Развитие«Я-концепции».М.,1986;Величковский Б.М.Современная когнити-висткая психология. М.,1982;Ивелл Р.Групповая психотерапия. М., 1990;Наумов Н.Ф. Социальные и психологические аспекты целенаправленного поведения. М., 1988; Зейгарник Б.В. Теории лич-ности в зарубежной психологии.М.,1982;Гиппенрейтер Ю.В.Введение в общую психологию. М., 1988; Выготский Л.С.Педагогическая психология. М.,1991.
  17.  См.: Гегель. Лекции по эстетике.М.,1937.
  18.  .Саган К. Драконы Эдема. М.,1986; Зигель Ф.Ю.Неисчерпаемость бесконечности.-М., 1984; Алексеев В.П. В поисках предков. М.,1972. Мухин Л. Планеты и жизнь.М.,1984. Анисимов А.Ф.Духовный мир первобытного общества.М.,1972; Кнышенко Ю.В. История первобытного об-щества. Ростов-на-Дону,1973.
  19.  Леонтьев А.Н. Проблемы развития психики.М.,1981;  Гальперин П.Я. Введение в пси-хологию. М.,1976; Дубинин В.П. Что такое человек.М.,1983; Кропоткин П.А. Избр. соч. М.,1990.
  20.   Цит. по:Зейгарник Б.В. Теории личности в зарубежной психологии. М.,1982-с.43.
  21.  Велиховский А. Грани «несчастного сознания».-М.,1977
  22.  . Саган К. Драконы Эдема.-М.,1986-с156-7.
  23.  См.:История психологии.Период открытого кризиса. Под редакцией П.Я.Гальперина и др.М.,1992.
  24.  .Зейгарник Б.В.Психология К.Левина.М.,1977.
  25.  Кропоткин П.А. Хлеб и воля. Современная наука и анархия.М.,1990-с.388.
  26.  См:Вилюкас В.К.Психологические механизмы.М.,1987;Зейгарник Б.В.Патопсихология. М., 976;Эшби У.Р.Конструкция мозга.М.,1962;Солсо Р.Л..Когнитивная психология.М.,1996.
  27.  Фрейд З. Я и Оно в истории психологии.История психологии. Период открытого кризи-са. Под ред. П .Я.Гальперина и др.М.,1992-с.269.
  28.   См.:Узнадзе Д.Н.Избранные произведения.М.,1990.
  29.   Петровский А.В. Общая психология.М.,1970-с.362.
  30.  Ботвинник М. Аналитические и практические работы. М.,1987-с.241.

Глава 2. СОЦИАЛЬНЫЕ ОСНОВЫ ИНДИВИДУАЛЬНОГО ИМИДЖА.

Приведенные выше ориентиры базовой теоретической модели имиджа скрыто содержат один неочевидный парадокс.Его можно сформулировать так: индиви-дуальный имидж не может "находиться"ни "в человеке", ни вне него.В первом слу-чае он должен быть просто элементом психики, который, мягко говоря, не обнару-жен, во втором он просто не может иметь глубинных психических корней, описа-нию которых посвящен предыдущий раздел работы.В данной главе предпринимает-ся попытка выявления природы коммуникативного бы-тия имиджа в системе груп-пового общения, что подразумевало ряд конкретных вопросов:

-в чем практически дан индивидуальный имидж в духовной жизни малой группы? Применимы ли для его исследования известные методики pablic relations?

-Зависит ли его бытие от чисто социальных параметров-состава группы,ее профессиональной ориентации, стажа?

-Верно ли, что имиджи в группе иерархизированы? Что выступает главным системообразующим фактором такой иерархии-имиджи лидеров, внутригруппо-вые нормы, роли, идеалы?

-В чем границы эффективности имиджей в группе? Возможны ли групповые состояния, где их просто нет? Как социологически измерить, прогнозировать и мо-делировать такие процессы?

Исследовательское поле и логика трех параграфов главы, в сущности, описы-вается такими вопросами. Как и в предыдущем разделе работы,технические сноски находятся в конце, а смысловые по тексту главы.

 

Параграф 1. Имидж как феномен группового поведения.

Групповое поведение есть естественный и традиционный обьект социологи-ческого изучения.Автор не раз убеждался, что для профессиональных социологов такой тезис не нуждается в аргументации, вне зависимости от интеллектуальной по-зиции в вопросе о предмете социологии.Для имиджелогии положение дел сов-сем не столь очевидно-во всяком случае, для многих имиджмейкеров вопрос о ее предмете кажется надуманным уже из-за полного отсутствия финансирования.

Принятая базовая теория прямо настаивает на выведении в фокус исследова-ния феноменов группового поведения. Возникновение имиджа, как уже отмечалось в предыдущих разделах работы, процесс древний и выражающий, по представлени-ям автора, более коллективистские начала становления разума на плане-те, нежели только опредмечивание такого разума в государственности, или, тем более, в нор-мах истеблишмента XX века. Имидж, представляя своеобразный ген нашей цивили-зации, ген социализированного общения людей, выражает процессы хранения и ис-пользования настоящего и прошлого опыта духовной жизни, объединения людей в группы; причем процессы такого хранения и использования могут идти и бессозна-тельно.

Признание такого статуса имиджей в естественно-историческом процессе движения разума и смены форм человеческого общежития (стороной чего является производство все более сложных систем машин и технологизация самого разума) просто логически приводит к гипотезе о существовании своеобразного "генера-тора" этого положэения вещей. Такой "генератор" должен быть устойчив, выра-батывая, генерируя, саму необходимость имиджей, пусть разных по форме и нор-мативности, в любых известных социально-политических условиях.

Этим "генератором" и является, прежде всего, малая социальная группа, вы-ступающая объектом исследования в данном разделе. Предметом же изучения бу-дут, естественно, имиджи, как сторона жизни малой социальной группы, интересую-щая нас как основание для ответов на следующие, как минимум, фундаментальные вопросы:

-меняется ли, и как именно, роль имиджей в жизни разных форм объединения людей (ассоциации, малые группы, коллективы, макрогруппы)?

-Выражают ли имиджи саму природу такого объединения,или некий вторич-ный атрибут, акциденцию такого объединения?

-Как конкретно увязываются индивидуально-личностные начала и групповые нормы в бытии имиджей в социальной группе? Есть ли между ними отношения пер-вичности?

-Что, и исходя из каких нравственных и моральных канонов, можно и нужно менять в метасистеме имиджей социальной группы, при условии накопления крити-ческого объема знаний и мотиваций для вмешательства?

В истории гуманитарных наук накоплен колоссальный объем знаний, идей и гипотез относительно различных аспектов жизни социальных групп. В данном раз-деле автор вынужден потому ввести ряд ограничений в исследовании, чтобы избе-жать необходимости повторов уже известных систем аргументаций в пользу кон-кретных концепций,-с тем, чтобы сохранить в фокусе разговора проблемы имиджа. Приведем главные из них:

1. В разделе принимается, как аксиома, тезис о том, что любые отношения в группе опосредованы властью, причем признается рабочим подход М.Вебера, сог-ласно которому власть есть институализированное право навязывать свою волю другим людям, вопреки оппозиции с их стороны. Неопределенности такого подхода (что такое "навязывание воли"? Что происходит при отсутствии "оппозициии"?) признаются наименьшими;

2.В разделе принимается аксиомой аргументация Т. Парсонса о том, что рав-новесие властных отношений в группе всегда связано с социальным неравенством, выступающим, таким образом, фундаментальной характеристикой жизни социаль-ной группы, причем "социальное неравенство является тем бессознательно развива-емым средством, при помощи которого общество сознательно обеспечивает занятие наиболее важных постов квалифицированными специалистами"[1];

3. Без доказательств принимается подход Д.Линтона и Т.Парсонса относи-тельно природы групповых статусов и групповых ролей. Напомним, что в рамках такого подхода, роль трактуется как ожидаемое в группе поведение, обусловленное статусом, а сам статус-как личностная позиция, регламентируемая формализован-ными правами и обязанностями в группе.Кроме того, по мысли Т. Парсонса, груп-повая роль имеет, как минимум, следующие характеристики: способ получения, масштаб, формализация действий, типичные эмоциональные оценки, мотивы дос-тижения и другое[2];

4.Ролевой конфликт трактуется как необходимость освоения нескольких ро-лей одновременно, что преодолевается психологической операцией "преференции", то-есть выбора важности одной роли по отношению к другой;

5.В разделе почти не рассматриваются проблемы имиджей в макрогруппах, поскольку практические вопросы политического имиджа изучаются в следующей главе, кроме того, анализ таких вопросов просто очень громоздок, связан с необхо-димостью предварительного сравнения макросоциальных теорий, что заслуживает отдельной работы. Кроме того, ниже, по приведенным причинам, излагаются лишь самые общие тезисы стартовой модели природы социальной группы вообще.

Вполне признавая познавательный потенциал расхожих представлений о том, что общество "сделано" из малых групп, находящихся в сложном взаимодействии, отметим все же, что было бы проще всего прибегать к объяснениям через "изначаль-ную социологичность" всей жизни человека и социальных групп. Во всяком случае, у автора всегда возникало чувство сопротивления при таких трактовках известной мысли К. Маркса о том, что человек есть совокупность общественных отношений. Видимо, элементарный вопрос о том, что такое пресловутая совокупность общест-венных отношений в их психическом эквиваленте, вообще не оставляет места для вульгарного экономизма в попытках понять природу имиджей и коллективизма во-обще, и уж совсем наивно приписывать эту позицию системному аналитику такого интеллектуального масштаба, как К. Маркс.Напомним потому еще раз принимае-мую общую логику исследования в вопросе о роли социума в возникновении имид-жей в истории человечества.

По мнению автора, загадка формирования коллективизма не может быть объяснена только известными гипотезами о врожденном социальном инстинкте человека. Для такого объяснения необходимо учитывать следующие, как минимум, феномены:

-генетическое происхождение человека от стадных животных, причем роль та-кого фактора вряд ли стоит преувеличивать;

-упоминавшуюся ранее мощную боязнь личности почувствовать свой потен-циал, плохо измеряемый шкалой групповых оценок, что не просто "толкает" челове-ка в общение, но и провоцирует его к освоению норм духовной жизни общества;

-накопление опыта психологической защиты в совместном общении перво-бытных людей с наиболее развитой "Я-системой". Такое общение позволяло обме-няться информацией о неясных опасностях, почувствовать неодинокость в своих боязнях себя;

-постепенное осознание выгодности системы постоянного общения и обще-жития, что позволяло выживать слабым, достигать более высокой производитель-ности труда за счет его специализации;

-возникновение мощной инерции норм, закрепляющих такое положение ве-щей за счет неравенства,формирования системы все более централизованной власти.

Иными словами, имидж, особенно при отсутствии письменности, и воспроиз-водится как особый феномен, выражающий и символизирующий необходи-мость ориентации индивидуальной психики на групповые нормы ради простого выжива-ния, подавления провоцируемого различными ситуациями чувства тревожности, длительных аффектов и страстей, а так же просто в силу традиций престижности. Последняя просто бракует снижает шанс на социальный успех для людей без имид-жа или с явно неудачным имиджем.

Разумеется, такова только общая гипотеза, не учитывающая множество нюансов-например, относительно противоречий нескольких имиджей, степеней свободы для имиджей в конкретной социальной группе. Приведенная гипотеза описывает лишь общецивилизационные основы воспроизводства имиджей, кото-рые принимают достаточно специфические формы в малой социальной группе.

В ней происходят процессы реального опредмечивания упоминавшейся ранее тяги человека к психической защите, избегания состояний,требующих высоких энергетических затрат на освоении норм, всего поля ролевых взаимодействий в ма-лой группе. Дело даже не в факте существования таких норм и воспроизводстве тес-товых испытаний для адаптеров, которые уже в стартовых испытаниях субьективно признают необходимость ориентации на социальное пове-дение.

В группе возникает коммуникативно-символьное поле, которое провоцирует не столько сами социальные поступки, сколько "социальную духовность", чувство групповой общности единых по качеству символов, образов и норм.

Иначе говоря, они приучают человека к стереотипно-ролевым выборам, к постоянному пользованию упоминавшимся "социальным компасом".Человек стано-вится агентом духовной жизни общества, блокируя, чаще всего, способности, ме-шающие освоению групповых ценностей. Ранжируя таким образом психику, бытие малой группы ранжирует и имиджи, поскольку противоречие духовности и стерео-типов гражданского поведения принимает разные формы, бракуя, отбрасывая, де-лая непрестижными слабосоциальные или неприспо-собленные для данной группы имиджи.

Такова, по мнению автора, лишь общая зависимость.Она действует поразному в разных формах человеческого общежития. Рассмотрим поэтому специфику главных из таких форм.

Рис.12. Формы социальных общностей.

На графике по абсциссе отслеживается время,по ординате-уровень сложности задач и целеполагания (S) объединений людей. Общецивилизационные основы коллективизма и имиджей, о которых уже шла речь, находятся за пределами схемы. Стартовой точки графика выступает феномен ассоциаций (на рисунке "Асс". ) При-мем, в качестве минимального набора сущностных качеств ассоциаций, их неста-бильность, отсутствие постоянного лидерства, наличие неосвоенных ролей (назовем это "групповой валентностью"), примерную одномерность статусов. Примерами ассоциаций являются, скажем, пассажиры троллейбуса, отдыхающие на пляже.

Автору почти неизвестны работы, фундаментально исследующие бытие ассо-циаций[3]. Впрочем, при сегодняшнем положении с наукой в стране, трудно даже фантазировать на тему о финансировании исследований ассоциаций. Автор вынуж-ден просто апеллировать к обыденному опыту каждого, поскольку любой из нас входил в сотни ассоциаций, и изучение их автор вел с помощью простых методик включенного и невключенного наблюдения.  Отметим потому, в качестве постоянно проверяемой, и не запрещенной результатами таких исследований, гипотезы, неко-торые теоретические выводы относительно роли имиджей в ассоциациях.

В них часто происходит своеобразное "ранжирование" имиджей. Такое "ран-жирование" идет в следующих, как минимум, направлениях:

-проверка имиджей делового повседневного общения (обеспечивает ли такой имидж оптимальлное сочетание защиты от нежелательного общения и привлека-тельности для заданного круга лиц). Проверка, по наблюдениям автора, чаще всего, идет по двоичному коду (есть ли невыгодные качественные отличия именно моего поведения, или нет);

-опробование ситуативного лидерства и ситуативных эталонов престижного поведения.

В целом ряде ситуаций в ассоциациях некоторые выборы поведения быстро оформляются как престижные, вызывающие желание подражать, не исследуя-например, в отношениях с представителями власти (милиционер, контролер в об-щественном транспорте,и т. д. ),в общих оценках девиантного поведения (например, по отношению к пьяным, уголовникам ).

При этом, по наблюдениям автора, выдерживается примерно следующая тен-денция: чем больше разброс личностных ориентаций членов ассоциации, тем жес-тче противостояние нескольких имиджей в ассоциациях. Как правило, это эталоны социализированного поведения, включая образцы ритуального поведения в субкуль-турах (рокеры, спортивные болельщики), и несоциализированного, оппозиционного первому. Такая тенденция имеет своеобразный период вызревания, когда столк-новение упомянутых эталонов идет открыто-например, неожиданные политические дисскуссии в транспорте (период перестройки), после чего тенденции уравновеши-ваются на типичном для данной макрогруппы уровне. Впрочем, для отслеживания более тонких зависимостей требуется, естественно, исследование с большей выбор-кой;

-создание системы символов общения как стороны процессов имиджеобра-зования. В ассоциациях вырабатывается простая привычка использовать опреде-ленный "интервал" имиджей, причем именно в ассоциациях восприятие людьми та-кого "интервала" ориентировано на социальные символы в одежде, обращении, ми-мике.

Таким образом, не продолжая данный список, можно с основанием утверж-дать факт решающей роли ассоциаций в выработке самой инерции социального поведения человека. В этом смысле ассоциации являются чем-то вроде первично-го "социального бульона", где люди стихийно обучаются необходимости имиджа, как непременной стороны общежития. 

Подчеркнем именно стихийность такого обучения. В жизни ассоциаций со-держатся и символы отрицания имиджа, символы психических состояний тоски, аф-фектов, действий по чистым квазипотребностям и другое. Но очевидный приоритет чисто социальный микроцелей (доехать до желаемой остановки, про-вести время в фойе театра в антракте и пр. ), совмещенный с чувствованием отчужденной общ-ности, постоянно тренирует человека в выработке конкретных типов имиджей.

Такая стихийная ориентация людей на имиджи общения в ассоциациях выс-тупает, видимо, и как следующее звено (наряду с упоминавшимися психическими механизмами тяги к общению и имиджам) в формировании феноменов власти. Имеющие огромный опыт общения в ассоциации, люди стремятся создать такую систему общения, где была бы возможность использовать потенциал группы в своих целях, что есть один из важнейших признаков формирования власти. Иначе говоря, опыт жизни в ассоциациях трансформирует упоминавшуюся экзистенциальную тре-вожность в готовность вести себя, в основном, в соответ-ствии с ожиданиями дру-гих, в надежде использовать их потенциал для себя.

Однако большинство ассоциаций нестабильны и распадаются очень быстро (линия 1 на схеме). Лишь некоторая их часть меняет свое качество, превращаясь в малые ("социальные") группы. (на схеме-знак "гр".).

 Дискуссии о природе таких групп ведутся еще с конца XIX века, начиная с известных работ классиков социологии и кончая идеями П. Лазарсфельда, Г. Блу-мера, А. Шюца, Д. Хоманса и других[4].

Даже простое перечисление не только подходов к природе группового пове-дения, но и собственно дефиниций по такому поводу, требует отдельной работы. У автора, чтобы удержать в фокусе исследования именно проблемы имиджа, остается единственный выход-принять чисто рабочий подход в этих сложнейших вопросах, хотя нередко неопределенности таких "рабочих подходов" делают весь пос-ледующий анализ чисто декоративным.

 Будем понимать под малой (социальной) группой объединение людей, од-новременно обладающее следующими, как минимум, характеристиками:

-число членов такого объединения очень редко превышает 40-50, причем вы-держивается тенденция: чем больше превышает число реальных членов такую циф-ру, тем меньше срок существования такого объединения (рубеж Рингельмана);

-поведение, типичные реакции такого объединения на изменения среды не "складываются" из особенностей поведения конкретных людей, но выражает такое объединение, как целое, причем целесообразность поведения целого совсем не ко-пирует разумность конкретного человека, в том числе и лидера. Будем называть это групповым феноменом поведения, одним из них и выступает имидж;

-упомянутые типичные реакции, или групповые эффекты поведения,-прямое проявление власти, как принципиальной несиметричности воли разных людей, при-чем именно благодаря опыту власти группа приспосабливается к изменениям среды, или даже провоцирует выгодные изменения социальной и природной среды;-такое объединение в огромном большинстве случаев имеет стабильное лидерство, да и само по себе такое объединение явно стабильнее, чем ассоциации;

-власть в таком объединении всегда оформлена в системах групповых норм, ритуалов, ожиданий, причем именно в системах, со своей соподчиненностью, иерар-хией, противоречиями, отчужденностью системного качества различных норм;

-организация власти имеет несколько типичных вариантов, но, при любом из них,она должна позволять выгодные контакты с другими группами.Одной из сторон такого положения вещей является, по мысли автора, наличие формально незапол-ненных, вакантных ролей в группах (феномен "ролевой валентности"). При необхо-димости такие роли могут выполнятся членами других групп, что позволяет обра-зование масштабных метасистем групп-прежде всего, социальных фрагментов, включая, таким образом, группы в политику.

Другими словами, группа рассматривается как особая "молекула" социума, качество которой совпадает с качеством жизни макроструктур в главном: отчужде-нии власти, обретающей собственные законы,возникающие из потребности психики человека, но противостоящие душе человека, как чуждые, враждебные силы.

В этом смысле упоминавшиеся принципиальные отличия, противоречия со-циального, витального и экзистенциального "Я" в структуре человеческой личности в группе трансформируется еще и в противоречия социального, выражающего ос-воение отчужденной власти, поведения, и поведения девиантного, нарушающего императивы такой власти.

Достаточно условно, учитывая пограничные эффекты, в группе можно выде-лить несколько взаимосвязанных подсистем поведения людей:

-осознанное социальное поведение, ориентированное на достижение выгод-ных и престижных ролей, общий, престижный в группе, статус, обладание симво-лами успеха и комфорта;

-поведение по сохранению общей социальной ориентации большинства пове-денческих решений и выборов. О механизмах такого поведения шла речь в предыду-щих разделах, посвященных психическим аспектам имиджа, и, отчасти, при описа-нии ассоциаций.

По наблюдениям автора, мотивы такого поведения чаще всего неосознанны и сводятся, в основном, к подражанию эталонным образцам в сложных ситуациях, причем выбор таких образцов сопряжен с необходимостью психологической защи-ты ("есть, или, по моим представлениям, непременно будут, люди, выбравшие то же самое и потому неагрессивные а моему выбору");

-"поисковое девиантное социализированное поведение". К сожалению, автор не смог найти более простого и точного термина для обозначения целого ряда фено-менов поведения людей в группе.

Речь идет о так называемых "негациях", системах поступков делающихся словно "назло" ценностям предшествующих типов поведения в группах. Подчер-кнем, что мотив "негаций" не запрещается, а подразумевается групповыми норма-ми. Такие нормы постоянно движутся, определяются именно в ответ на наиболее мощные негации, которые, таким образом, выполняют несколько важнейших функ-ций: опробования конкретных групповых норм, их применимости для все новых систем поступков и реакции группы, как результата такого применения; и реализа-ции тех сторон витального и экзистенциального "я", которые присутствуют в пове-дении людей и опосредуют социальные цели.

-групповое и индивидуальное девиантное поведение, заведомо нарушающее устоявшиеся групповые нормы и стереотипы, хотя такие цели далеко не всегда вы-ступают как субъективно важнейшие. О конкретных механизмах такого поведения речь пойдет в следующем разделе.

Таковы лишь наиболее очевидные подсистемы группового поведения. Но и очевидность даже таких, выделенных лишь в самом общем виде, поведенческих подсистем, позволяет сделать несколько важных для дальнейшего исследования выводов:

1. В группе существует несколько подсистем имиджей, функционально ориентированных не только на общее "поле восприятия", но и на поддержание поведенческих эталонов соответствующих поведенческих подсистем;

2. Является безнадежным упрощением диалектики жизни группы иногда встречающееся представление о том, что в группе есть единый "групповой имидж", который осваивается, или не осваивается, адаптерами и членами группы. Такой единый имидж просто оставлял бы слишком мало поведенческой свободы для многих типов личностей, и критически большее число лиц провоцировалось бы к сопротивлению групповым нормам. Существуют, видимо, лишь конкретные симво-лы и ритуальные нормы,выражающие принадлежность имен-но к конкретной груп-пе.

Достаточно большое число имиджей в жизни группы необходимо для сохра-нения привлекательности общих социальных ориентаций членов группы, провоци-рования реальных, или воображаемых, степеней свободы их поведения. Пользуясь известной метафорой Г. Спенсера о группе, как живом организме, можно сказать, что группе выгодно провоцирование в людях не покорности психически отвергаем-ым нормам, а постоянной реализации себя в заданных социальных рамках;

3. Понятия "групповой имидж" и "имидж в группе" далеко не тождественны. Первое из них выступает как полная абстракция, выражающая простую необходи-мость согласования имиджей в группе, второе-как конкретная необходимость сим-волов формирования поведенческих подсистем;

4. Взаимосвязь подсистем имиджей, как и все в жизни группы, одновременно закономерна и вероятностна, но, в среднем, ориентация такой взаимосвязи может быть выражена в следующей зависимости:Е=(А+В+С+Д+х)\ Е (больше 1) где: Е-энергия взаимосвязи, процессов стихийной и осознанной корректировки имиджей; А-символы и действия по воспроизводству ритуальных норм группы; В-символы и действия по воспроизводству общесоциальных норм (самой необходимости власти, отграничения тяги к риску, соблюдения поколеньческих норм, стремления к психи-ческой защищенности );С-символы и действия по достижению личного успеха в группе; Д-символы действий по квазипотреб-ностям и по реализации общих несоциальных мотивов поведения; х-другие компоненты, в данном случае не рас-сматривающиеся; Е-мощность девиантных подсистем поведения.

Иными словами, нормальная жизнь группы подразумевает множество стихий-ных и плохо предсказуемых связей, коммуникаций разных имиджей, причем далеко не все из них прямо регламентируются поведенческими групповыми нор-мами, но, в целом, такие связи имеют жесткое ограничение: они должны, как минимум, позво-лять (а чаще-стимулировать), реализовывать власть в группе, делать непрестижным или невыгодным то, что ведет к прямому распаду такой власти. Имиджи регламен-тируются необходимостью централизации власти, несимметричности воли в груп-повом общении.

Разумеется, существование централизованной власти в группе не вечно, как и сама группа. Большинство групп распадается через несколько лет (на схеме-знак "2"). Распад групп всегда конфликтен и может быть спровоцирован целым рядом психосоциальных сценариев: негативным воздействием среды, возникновением аль-тернативных групп, более выгодных для членов данной группы, слишком долгим существованием излишне простых или непосильно сложных для группы задач.

Однако, в любом случае, стороной распада группы является накопление об-разцов девиантного поведения, некоторые из которых "вырываются" из ниши, опи-санной приведенной выше формулой.Согласно известной мысли Э. Дюркгейма, рас-пад группы неизбежно ведет к появлению ранее запрещенных образцов девиантного поведения для заметного числа членов группы,-именно так, напри-мер, он объяснял рост числа самоубийств при социальных кризисах. Иными словами, теоретически возможен вариант появления девиантного имиджа при кризисном состоянии груп-пы,причем он имеет шансы стать эталонным при углублении деструкции группы,как образ возможной альтернативы.

Подробнее роль имиджей в кризисных состояниях группы исследуется ниже. Пока же отметим еще один важный аспект существования имиджей на уровне груп-повых объединений. Централизация власти, о которой шла речь, совсем не сводится просто к постулированию лидерства-хотя и оно, разумеется, заслуживает отдельно-го разговора.

Автор согласен с мыслью американской исследовательницы М. Дуглас о том, что такая централизация может, в первом приближении, быть "схвачена" через соот-ношение групповой регламентации и групповой сопричастности. Будем понимать под первой нормативные действия, формализованное нарушение которых (отказ от них, их осуществление средствами, признанными негодными или неритуальными лидером или авторитетными,референтными членами группы ведет к наказанию;под второй-добровольно осуществляемые действия, осознанным мотивом которых яв-ляется попытка помочь группе в целом,либо лидеру,либо группе авторитетных чле-нов группы.

Видимо, имиджи в малой (социальной) группе выражают не только общепси-хические стремления к защищенности , личностные комплексы и фобии, необходи-мость особых подсистем поведения в группе, о чем уже шла речь, но и соотношение регламентации и сопричастности. Последнее, прибегая к общефизическим метафо-рам, предтавляет как бы топологию поведенческого прост-ранства в группе, то по-лумистическое психологическое поле, о котором так охотно писал американский психолог К. Левин[5].

Думается, что слишком просто было бы представлять такое поле в виде не-вербальных (данных, скажем в стиле поведения лидера) символов поощрения и на-казания вообще, а не за конкретные поступки, как своеобразный "ярлык", "лейбл" группы,-хотя такой момент, видимо, присутствует.

В имиджах людей в группе стихийно учитывается как индивидуальный, так и групповой опыт столкновения с классическими феноменами группового поведения.

Достаточно подробно автор писал о них в упоминавшейся монографии, пото-му приведем лишь наиболее простые и известные из них: эффект Латейна, показы-вающий необходимость концентрации наказаний, в том числе несправед-ливых, для заданного круга лиц ("козел отпущения"),эффект Йеркса ("второй закон Йеркса"), который автор формулирует так: материальное стимулирование производительнос-ти труда членов группы и соблюдения ими собственно групповых норм имеет поро-говый предел. Известны эффекты закономерного несовпадения числа членов группы и числа реальных ролей, приоритета ознакомления с известными авторитетными в группе мнениями по отношению к любым неизвестным (эффект "Щедрина"), и дру-гое.

И имиджи, и нормы, регламентирующие поведение группы, и деятельность лидеров, не могут блокировать групповые эффекты поведения. Они суть реальность человеческого объединения, и одновременно ярлык с указанием цены за отчуждение своей сущности в социуме.

В этом смысле, образно говоря имиджи в группе абсолютно неизбежны, они выражают одновременно и необходимость такого отчуждения "себя-во-власть", и неизбежное противостояние "я-в-том, что мне нужно, но мной не является". Жизнь группы, как живого существа, пределом нравственности которого является имидж, есть социальная маска человека; группа выступает как существо, нуж-дающееся и привычное к маскам, но позволяющее их не только менять, но и сдви-гать чуть в сторону, чтобы качество таких масок было не хуже, чем в других группах.

Если, в силу любых причин, такие маски сдвигаются слишком далеко, группа "болеет", или гибнет, от аномии, от спазма централизованной власти, своеобразной "сердечной недостаточности" группы. Человек и группа едины до тех пор, пока при-чины такого единства не осознаются человеком достаточно, чтобы не бояться себя.

Такого рода метафоры помогают автору перейти к еще одному аспекту бытия имиджей в группе, отраженному на схеме знаком "Колл".

При некоторых редких условиях группа заметно меняет свое качество, прев-ращаясь в коллектив. Если распад группы связан с нарушением механизмов психи-ческой защиты, и, соответственно, с кризисом централизованных имиджей лидеров, в том числе референтных, то при образовании коллектива в жизни группы возникает редкая альтернативная тенденция.Иначе говоря, феномен качества коллектива как особой формы общежития показывает , что групповые нормы, ритуалы, поведенчес-кие образцы и имиджи интериоризируются, присваиваются критически большим числом членов группы, как богатство собственной жизни, как сторона жизни инди-видуальной психики.

Но вряд ли верно было бы рассматривать коллектив,как некую "сверхгруппу", члены которой абсолютно конформны, являясь какими-то "социализированными болванчиками".

Напротив, коллектив показывает новый рубеж, новое качество объединения людей, осознавших или, по крайней мере, добровольно почувствовавших причины и сценарии общежития. На это указывают уже известные характеристики коллектвов: высокая производительность труда, определяющая роль сопричаст-ности в груп-повых действиях, желание проводить время вместе у критически большого числа членов, блокирование групповых феноменов поведения, описанных для группы Ла-тейном, Йерксом, гласность и плюрализм мнений, совместимые с жестокой дисциплиной в необходимых случаях, резкий рост значимости ситуативного ли-дерства.

Б. В. Князев, например, отмечает:". . . предпосылки коллектива становятся не-обходимыми элементами коллектива-свободного объединения трудящихся в произ-водстве для разумного использования, созданных производительных сил" [6].

Случаи возникновения коллективов немногочисленны, а известные автору исследования природы именно коллективов слишком фрагментарны, чтобы настаи-вать на выводах о закономерности превращения все большего числа групп в коллек-тивы, как перспективы общецивилизованного масштаба. Такие промежуточные ста-дии продвижения группы к коллективу, которые удается хотя отчасти моделировать (например,в рамках нового движения"фиолетовых"в России)один из исследователей, Н.Рудестам, называет "Т-группой"[7].

При некоторых условиях (высокая совместимость, недовольство критически большого числа членов группы стереотипами общения вне коллектива,отсутствие негативных внешних воздействий и других) возникает имидж, обычно не встречающийся, описать который можно приблизительно так: "Нам хорошо вместе, мы можем гораздо больше дать друг другу, и если мы реализуемся, то возникнет что-то новое, нужное и приятное всем". Назовем его условно "имиджем ожидания странного". На некоторое время такой имидж может стать эталоном, но вскоре наступает своеобразная фаза сверки мотивов деятельности, когда влияние упомя-нутого имиджа резко падает.Представляется, что более вероятно общее падение роли имиджей в коллективе, хотя бы потому, что здесь психическая защищен-ность большинства людей прямо растет.

2. Любые попытки искусственного формирования коллектива очень опасны для базовой группы. Неудача не отбрасывает группу к точке старта, а уничтожа-ет ее, в полном соответствии с приводившимся законом Йеркса.

3. Вколлективе, и, в меньшей степени, в Т-группе, заметно меняется самый мотив пребывания. Если в обычной группе, как уже писалось выше, огромную роль играет "звезда надежды", осознанное или бессознательное желание присвоить воз-можности группы, как собственные, то в коллективе возникает осознанная, принятая большинством общая цель. В этом смысле ориентация людей на частную собствен-ность ослабевает, и само существование коллектива враждебно среде его обитания;

4. Роль имиджей в коллективе падает, но не ниже какого-то предела, что по-казывает, видимо, важность имиджей как систем простых коммуникационных символов.Не случайно, скажем, в коллективе часто принимаются решения об особой символике, ритуалах, использовании кодового сленга.

Вообще, идеи  интеракционизма о принципиальной важности символьной коммуникации кажутся автору незаслуженно забытыми в нашей литературе, и уж во всяком случае, они не являются простым памятником времен кризиса бихевиоризма. В силу простого закона компенсации способностей, фундаментально описанного в работах Б. М. Теплова[8], при ослаблении социальных функций имиджей особенно значимыми становятся именно символьные аспекты имиджей в групповом общении в коллктиве.

Достаточно просто перечислить процессы жизни коллектива, совершенно не типичные для обычной малой группы:

-явный рост гласности, понимая под последней уровень свободы информации за пределы микрогрупп ("кампания"),формирование привычки к свободе высказыва-ния, в том числе и относительно лидера или лидеров, что прямо связано с невозмож-ностью долгого использования обычных защитных имиджей;

-возникновение образа общей цели, кажущейся ясной для большинства членов коллектива, причем открытые или шифрованные образы такой цели в речи, ритуа-лах, мотивации, планировании общих и индивидуальных поведенческих действий воспринимаются с удовольствием;

-высокая роль сопричастности, в силу чего диады и микрогруппы, столь ти-пичные для других форм общения, в коллективе довольно слабы и динамичны; ве-роятность же оказания групповой помощи отстающим очень велика, и так далее.

Иными словами, в коллективе обычные процессы стигмации, своеобразного "навешивания" ярлыка на человека, в зависимости от групповых представлений о его роли в группе и оценивая уровень девиантности его поведения, воспринимается с гораздо большей готовностью.

Результатом является довольно парадоксальное положение. С одной стороны, общее падение значимости индивидуальных имиджей характеризует социализацию; люди с готовностью входят в новые коммуникации, растут психические механизмы заражения, взаимовлияний, подражания.

С другой же стороны, в коллективе добровольно прощаются, и даже подразу-меваются , девиантные формы поведения, в том числе и по отношению к лидеру. Видимо, это кратчайшая характеристика социальной свободы.

Отметим, однако, еще раз, что такие тенденции легко обрываются и очень редко наблюдаются в чистом виде.

Выделим еще раз наиболее важные для дальнейшего исследования выводы:

-имиджи, безусловно имея мощные индивидуальные психические корни, в группе резко трансформируется; они не интегрируются в некое полумистическое поведенческое поле, а выражают нормы, ритуалы и состояния групповой духовной жизни;

-бытие имиджей в группе полно мощных динамичных противоречий, постоян-но воспроизводящихся, в силу столкновения индивидуального и родового начала в имиджах;

-группа представляет собой мощный континуум опыта общежития, и пребыва-ние в ней есть освоение такого опыта, обучение самой необходимости имиджа;

-имиджи в группах самоорганизуются, и такие процессы есть прямое выраже-ние закономерной централизации власти и бытия социального поведения как прямо-го результата опредмечивания в группе духовной жизни общества;

-имиджи в группах системны, но почти никогда не образуют общий "имидж";

-в группе регламентация имиджей идет через освоение групповых ритуалов, норм, ценностей; механизмов подражания лидеру, в том числе на невербальном уровне;

-тенденции организации имиджей в группе так же подчиняются эффектам группового поведения, как все остальные стороны жизни группы.

Таков статус имиджей в группе, описанный в самом общем виде, не сохраня-ется в кризисных состояниях группы и ориентирован на диалектику группового ли-дерства, о чем речь пойдет в следующих разделах.В данном случае, первая цель этого этапа исследования-описание атрибутивности, но не имманентности имиджей для системы человеческого общения и общежития. Иначе говоря, тополо-гия обычных имиджей подразумевает групповое общение, но не всякое общение не всяких людей непременно подразумевает имиджи.

Отметим также, что имиджи, организуя пространство внутригрупповых ком-муникаций, все же никогда не копируют их качество, и не только в силу естествен-ных отличий элемента и алгоритма социальной системы. В принципе, что доказы-вает пример Т-групп и коллективов, общение может идти и вне имиджа-другое дело, что мотивы такого общения непривычны и воспринимаюется чаще всего, как психологический вызов нашей машинной, товарной цивилизации.

Параграф 2.

ИМИДЖ КАК СПОСОБ РЕАЛИЗАЦИИ СОЦИАЛЬНОЙ ВЛАСТИ

Одно из наиболее динамично развивающихся направлений в современной имиджелогии-эмпирические исследования имиджей лидеров малых групп. В преды-дущих разделах предпринималась попытка доказать тезис о принципиальной несво-димости имиджа к каким-то характеристикам конкретного человека, необходи-мости использования особых технологий, включая pablic relations, для понимания психической и коммуникативной стороны  имиджа, учитывая шутливую,но точную мысль Ж.-П.Сартра  после принятия идей интеракционизма: для этого видения ми-ра человек не локализован, не находится, как Фигаро, то тут, то там, но более или менее равномерно размазан по сцене.

Тем не менее попытки сведения, редукции имиджелогии к мониторингу "рей-тингов лидеров" успешно воспроизводятся,-равно, как и попытки сведения всей со-циологии к абстрактной "системе опросов респондентов", к столь очевидной для любителей "анкетологии".

В данном разделе изучение имиджей лидеров нас интересует лишь как доказа-тельство роли имиджей в движении самого социального качества общежития, как алгоритма системного качества группы-социальной власти.   

Приведенные выше особенности бытия имиджей проявляются в группе осо-бенно ярко, и самое очевидное из таких проявлений-добровольное,вынужденное и бессознательное ранжирование поведения людей, исходя из эталонов поведения ли-дерства.Косвенно это потверждается и некоторыми результатами упоминавшихся авторских исследований.

Например, у 65% респондентов, относительно которых была уверенность в сознательном конструировании имиджа,отмечалась явная ориентация на престиж-ные образцы. Отметим, кстати, любопытный нюанс: такая ориентация субьективно связывается большинством респондентов с духовным кризисом общества (более 85%). По данным автора, более 56% респондентов(высший рейтинг) на открытый вопрос о наиболее ярких признаках их образа жизни в пятерке ведущих параметров выделили лишь один не социально-психологический, так или иначе они передавали чувство конфликтности, отчужденности, разрешение ранее девиантных образцов поведения. При стандартизированном интервью 40%(высший рейтинг) опрошенных руководителей (более 40 руководителей фирм) отметили, что работники стали " бо-лее нервными", легко вступают в конфликты, особенно женщины, даже при явном росте страха безработицы, 27% отмечают падения "искренности, душевности в отношениях". И лишь 9% считают, что причины, сценарии и способы внутри-групповых конфликтов принципиально не изменились (контрольный промежуток 1991-1995 годы).

При изучении производственного конфликта на предприятии "Виско-Р" (г. Рязань,1994 г.)более 70% респондентов отметили, как главную причину продолже-ния конфликта наличие "групп риска", то-есть микрогрупп, члены которых идут на открытый и лишенный компромисса конфликт с  лидером.Личные качества членов таких групп оцениваются в основном по роли в конфликте (с такой ролью связано не менее 45% оценок респондентов).Общую же необходимость иметь имидж, как защитную "маску", позволяющую все же избегать конфликтов с лидерами, без-наказанность агрессивных действий которых отметили  86% респондентов, приз-нали более 90% опрошенных[9].По данным же социологического центра адми-нистрации Тамбовской области, общая тенденция роста социального пессимизма несомненна, причем это прямо сказывается на политических имиджах и оценках их электоратом[10].

Косвенно это подтверждает, видимо, основное положение символического ин-тнеракционизма,сформулируемое Г. Блумером:"люди действуют в отношении субъектов на основе смыслов, которыми располагают о них... Каждое специфичес-кое действие отличается учетом специфического смысла соответствующих вещей, смысл любой вещи, попадающей в поле зрения человека, вытекает или возникает из социологических отношений, в которые человек вступает с другим человеком. Смысл не присущ вещам самим по себе и не является неким индивидуально-психи-ческим феноменом, полностью приписываемым субъектом внешним вещам. Он воз-никает во взаимодействии и вписывается в него, вот почему он по свей природе яв-ляется социальным феноменом."[11].

Новые "смыслы" отношений и представляют собой, видимо,ядро процессов ломки или коррекции всей системы имиджей.Парадокс состоит в том, что сейчас действуют две ортогональных системы факторов. Первая из них провоцирует роль имиджей в жизни групп-это и падение роли профсоюзов, увеличение числа автори-тарных групп, психологическая тяга к патернализму, что провоцирует ориентацию на имидж, и другое. Но есть и обратные процессы: общий рост неврозов, ощущение "дна жизни" (например, более 87% респондентов считают себя бедными или нищими-15), когда просто нечего терять, опыт войн, стабильность социально-психологической напряженности.

В результате возникает некая равнодействующая для бытия имиджей в группе, когда их роль имеет стабильно высока в заданном "оптимуме стажа", что особенно ярко проявляется в малом бизнесе. Поясним эту зависимость на рис.13. .

                         Рис.13. Стаж групп и роль имиджей.

    а

 

 0              1                           2                         б

Такой график достаточно примитивен, но он показывает важную для понима-ния природы имиджей зависимость. Если знаком "а" изобразить мощность влияния имиджей на жизнь группы, а знаком "б"-стаж группы по времени, то кривая на гра-фике показывает экстремум при стаже 1-2,5 года. Предыдущие исследования автора показывают, что ранее такой  экстремум приходился на стаж в 3-5 лет.Подчеркнем также, что восприятие групповых имиджей членами группы вариабельно, то есть не-верно, что такие имиджи закрепляется в каком-то универсальном образе,имаже; но существуют и общие ценностные ассоциации, закрепляющиеся через механизмы подражания лидерам и деятельность самих лидеров по их пропаганде, закреплению в ритуальных нормах.

Разумеется, примеры таких данных, которые можно продолжить, недос-таточно репрезентативны в силу малой выборки и локальности целей исследова-ний;в данном случае, они приводятся как первичный комментарий выдвигаемого в этом разделе тезиса: групповые имиджи неаддитивны, они не возникают из "сложения" индивидуальных образов группы.Такие имиджи есть атрибут жизни группы, необходимый для воспроизводства всей системы ролей, есть феномен ее духовной жизни. Он отражает необходимость организации группового поведения на образ успеха группы,сохранения приоритета групповых ценностей.

Например,в ходе упоминавшихся авторских исследований, общие характерис-тики которых даны во введении, отмечались любопытные тенденции в оценках рес-пондентами групповых имиджей:

-групповые "телевизионные имиджи" ( для примера брались имиджи несколь-ких политических партий,движений, фирм, банков) значительно чаще оцениваются респондентами скептически и нейтрально-юмористически (примерно 70% оценок,в 12% случаев отмечены попытки серьезной аргументации своих оценок, остальные либо отказались оценивать, либо и оценки не попадали на фомализованную шка-лу),чем индивидуальные. Скажем, лишь 10-11% респондентов считали, что имиджи Е. Гайдара и партии ДВР в масс-медиа не отличаются; разницу же отметили 60%;

-самый механизм выработки оценки группового имиджа не менее, чем в 55% -65% случаев подразумевает"эффект присутствия". Выявленный в ходе ассоциатив-ного допроса такой эффект "присутствия" означает попытку человка при выработке оценки интуитивно представить себя членом группы ("я-вкладчик  банка","я-член данной партии"),причем в конкретных воображаемых обстоятельствах. Во всяком случае, когда исследуемым был предложен выбор в представлении справочного материала (только по индивидуальному или только по групповому имиджу), боль-шинство(67%) выбрали информацию по оценке группой индивиндуального имиджа, что позволяет, видимо,выдвинуть гипотезу о больших  энергетических тратах при оценке групповых имиджей[12].

Так или иначе, но и приведенные примеры, и описанная выше базовая возмож-ная модель природы имиджа показывают высокую роль имиджей лидерства в алго-ритмизации всей внутригрупповой жизни.

В данном случае представляется недостаточным простое постулирование авторской позиции в фундаментальном вопросе о природе лидерства. Дело в том, что такой вопрос-один из самых старых в истории гуманитарного знания, и даже простое перечисление акцентуированных сторон и свойств лидерства в истории гуманитраных наук достаточно для демонстрации возможности описываемой модели, хотя, разумеется, такой "аргумент к авторитету" в небольшом историческом экскурсе не является исчерпывающим и не повторяется в данной работе.

В мировой социологии, психологии и философии развитие взглядов на приро-ду и содержание лидерства шло чрезвычайно масштабно,сложно и противоречиво. Изучение генезиса таких взглядов бесспорно заслуживает отдельного исследования.

Лидерство изначально исследовалось в основном через категорию "роль лидера в жизни микро- или макрогруппы (семья, нация, жизнь государства). Многие авторы (Заратустра, Конфуций, Сократ, Макиавелли и др.) осознано или интуитивно формализовали понятие "роль лидера в ситуации",как минимум в следующих значениях:

-"весомость" поступков лидера по сравнению с поступками других членов группы (Сулла, Цезарь, Лоренцо Борджиа, Наполеон и другие в работах Плиния, Светония, Макиавелли, Б.М.Теплова-13);

-система ожиданий поступков лидера со стороны членов группы (Аристотель, П.Абеляр,Г. Гегель,К. Маркс-14);

-неизбежность ("ангажированность") для лидера совершения заданных ожида-ниями группы поступков (Л.Толстой, А.Камю, Ж.-П. Сартр-15).

В данной работе предпринята попытка найти компромис всех трех аспектов в исследовании категории "роль лидера" в ситуациях жизни социальной группы Пер-вая постановка проблемы лидерства известна уже по предфилософии Древнего Китая и Древней Индии. Например, согласно Конфуцию ("Лунь юй"), единой при-роды лидерства не существует. Лидерство политическое базируется на насилии и психологическом внушении. Истинное же лидерство возможно как власть интеллек-туально-нравственного авторитета (лидерство "благородных мужей" в конфуциан-ской традиции).Примерно такая же схема действует и в рамках ведантских и неве-дантских направлений индийской философии. Постулируется, например, что первая истина Будды ("вся жизнь есть страдание") действует и для самого лидера,-если только он не достиг высоких ступеней восьмеричного пути самосовершенствования (сумел подавить "беспокойства" дхарм). Для индийской философии вообще характерно снятие всяких пределов самосовершенствования нравственного лидера. Он, например, может достичь большей власти над ситуацией, чем сами боги. Основной же спектр подходов к проблеме лидерства формился в античной филосо-фии. Для ее историографии характерен эклектизм, смешение объективистского и субъективистского подходов. С одной стороны, Светоний, Тацит, Плиний-старший описывали огромную роль имиджа лидеров в истории (Перикл, Пирр, Цезарь); с другой же стороны, они отмечают и тщетность их усилий достигнуть абсолютной власти над ситуацией (Ганнибал, Сулла, Помпей).

Сократ говорил о мудрости как основе лидерства. Лидер-человек обладающий истинными добродетелями которые приобретаются путем познания и самопознания , и потому равнодушен к имиджам. Основное внимание-познанию сути добродете-ли. Сократ ставит вопрос: как может быть нравственным человек, если он не знает, что такое добродетель? Однако добродетель, то-есть познание того, что есть благо, могут достичь лишь "благородные люди". Именно наличие этих добродетелей пред-определяет лидера, но не жребий, как это повсеместно практиковалось в период власти демократической партии в Афинах.Платон же считал, что роль лидера лими-тируется устройством государства ("Законы"). Идеальное государство возникает как общество трех социальных групп: правителей, стратегов, производителей. Каждому сословию при этом соответствует и одна из основных добродетелей. Таким образом, на вершине пирамиды находятся философы, у которых преобладает разумная часть души, а добродетелью их является мудрость. Так или иначе проблема лидерства рас-сматривалась и последующими малыми сократическими школами. Например, осно-ватель кинической школы Антисфен говорит об автократии, то есть автономии нра-вственной личности как основе лидерства[16.].

Впрочем , сама необходимость стабильности власти в платоновском идеаль-ном государстве диктует необходимость тщательной отработки имиджей "верхних" двух этажей для "низшего".Понимание лидерства Аристотелем тесно связано с его воззрением на мораль. Здесь он во многом близок Платону и Сократу. Однако, в отличии от Платона, он обосновывает свои принципы положением человека в реальном обществе. Лидер же гражданин, обладающий определенными доброде-телями, без которых нельзя достичь благосостояния общества. При этом, тем не менее, говорит, что некоторые существа с самого рождения предопределены к подчинению, а другие-к господству. То-есть, наряду с обладаниями гражданскими добродетелями, для лидерства характерна и некая предопределенность. Для стоиков (впрочем, как и для эпикурейцев) характерна идея об иррационаллности лидерства, поскольку человек должен подчиняться космическому порядку и не должен желать того, что не находится в его власти. Идеал стоических устремлений-покой, или, по крайней мере, безучастное терпение. Подобную линию проводят и представители римского стоицизма-Сенека, Эпиктет, Марк Аврелий[17].

В средневековой философии и философии Возрождения спектр подходов в анализе проблем лидерства заметно сужается[18]. В сущности, матрица такого подхода дается в Нагорной проповеди, где лидерство представляется чисто нравственным феноменом и описывается как этическая категория (5-7 главы Евангелия от Матфея). Истинным лидером, имеющим власть над людьми, эталоном их надежд и ожиланий является только личность, отвечающая нравственным критериям (отрицательным-семь смертных грехов, и положительным-рекомендации поведения в заданных авторами ситуациях выбора). Уже в концепции Бл.Августина лидерство политическое признается вторичным, порождением ложных иллюзий "земного града" (в отличии от истинного положения вещей в "небесном граде", данном в реальной жизни лишь как отдельные возможности непосредственного, интимного общения Бога и человека). Насилие и политическое принуждение не являются непременным атрибутом, акциденцией, имиджа истинного духовного лидера. Отметим при  этом, что ориентация на высокую духовность, сверхзадачу нравственного приобщения к Божьей благодати отличает самые разные направления философии Средневековья-как номиналистской, так и реалистической тенденции (П.Абеляр, Альберт Великий, Оккам, Фома Аквинский и др.). Фома, например, вообще выводил из противоречия между истинным и политическим лидерством оправдание возможного бунта народа против "плохого" политика.

Такая интерпретация лидерства является достаточно унифицированной и для Средневековья, и для Возрождения, философия которых в большинстве случаев от-крыто противостоит друг другу. Примером такого единства могут служить работы Н.Кузанского, П. Делла Мирандола, да Винчи [19]. Особняком стоит лишь направ-ление Н.Маккиавелли. В его работе "Государь" разведение истинно христианского лидерства и лидерства реального доходит до абсолюта. Автор убедительно показы-

вает фатальную обреченность политического лидерства на безнравственные, внемо-ральные действия,-необходимость организации тайной власти (содержание наемни-ков, палачей, осведомителей, разведки), ориентацию на насилие и демонстрацию силы. Не в силах указать механизмы, "позволяющие" Государю давать реальные нравственные ориентиры народу, Маккиавелли вынужден вернуться к конфу-цианской, по сути, идее судьбы, Дао, определяющей содержание и длительность лидерства в социальных ситуациях. Имидж же государя-его основное оружие в борьбе за власть.

Новое время в очередной раз фундаментально сменило ориентиры в интерпретации проблемы лидерства. Его природа теперь объяснялась рационально, с точки зрения соответствия или несоответствия действий гипотетического лидера (в том числе и политического) неким вечным научным критеричя (Декарт, Гоббс, Спиноза,  Бэкон и др.). В более или менее явной форме "Новый Органон" Бэкона, например, настаивает на том, что лидером может стать только человек, освоивший методы элиминативной индукции, силлогистики по Декарту и Аристотелю, выбрав-ший путь гармонии факта и его теоретического объяснения ("путь пчелы"), избавив-шийся от субъективных установок ("призраков рынка","пещеры", "театра", "рода"). Иррациональные или просто непонятные моменты биографии лидеров (Карл II в Англии, Цезарь.) объяснялись либо тем, что таких людей мало, либо просто приро-дой человека как сложного модуса субстанции (Спиноза). Но, так или иначе, рацио-нальные трактовки личности накладывались на общие идеи прав человека вне зави-симости от его роли в группе (Монтескье, Джефферсон, Пейн-20).Такие интерпре-тации в принципе прослеживаются и в классической немецкой философии,-напри-

мер, уже в самой постановке главных задач рационального знания И.Кантом ("что мы можем знать-что мы должны делатьна что мы можем надеяться"), хотя в такой философии проблема лидерства не была центральной. Основные факторы лидерст-ва, согласно Гегелю,-стабильность государства, наиболее полно выражающего Абсолютную идею развития мира, организованность отчуждения в гражданском обществе, основанном на частной обственности, достаточный уровень разделения прав и правосознания граждан, выраженный в типичных управленческих решениях прусского юнкерства[21]. Довольно оригинальна, в этом смысле, трактовка лидерства у А. Шопенгауэра ("Мир как воля и представление"). Он отвергает все стереотипные основания принятия решения лидером (логические, прагматические, интуитивные). Единственным основанием подлинного лидерства является воля самого лидера, которая: не сводима к сознанию; является единственным самовы-ражением лидера, он есть то, чего он хочет; определяет волю других членов группы [22]. А. Шопенгауэр, таким образом, впервые дал спектр возможных обоснований чисто субъективного подхода к анализу феномена лидерства.

Совершенно специфично отношение к проблеме лидерства в русской филосо-фии. Уже в произведениях Иллариона, Д.Заточника, первых летописях прослежи-вается попытка анализа лидерства (Борис и Глеб, Мономах, Ольга.) именно с точки зрения Нагорной проповеди, вводя критерий иссихазма, гармонии и покоя страстей подданых как главную оценку качества лидерства. Лидерство, таким образом, оце-нивается не по феноменам группового поведения и не по качествам лидера, а по ре-зультатам деятельности лидера, отвечающим высокоморальным требованиям Нагор-

ной проповеди вне зависимости от политической коньюнктуры.Отметим, что исто-рия русской общественной мысли имеет все же образцы подходов к проблемам ли-дерства, сводимых к западным эталонам-например, идеи Ф.Прокоповича, вызываю-щие ассоциации с концепцией Маккиавелли, Ф.Косого-с ранними западными утопиями Мора и Кампанелы, части декабристов и западников-с идеями Джеф-ферсона[23].

В связи с ограниченностью целей данного раздела, отметим поэтому лишь специфику анализа лидерства в русской мистической философии. Именно в ней впервые возникла идея перестройки сознания людей в ходе их практики приобще-ния к теософии, которая суть не просто суммирование теологии и философии, но и путь освоения диалектики нравственного примера как единственного "правильной", духовной формы лидерства. Это путь "святой Софии" В.Соловьева,П.. Флоренского, Н.Бердяева,С. Франка и др., начинающийся с выработки отношений к любви как субстанции, "новой цивилизации в человеческой душе "(" Письма о любви" В.Со-ловьева).Основными препятствиями создания такой общегосударственной системы воспитания духовных лидеров является неискоренимость, "надтреснутость" вероятных духовных связей в мире ("пневматосфера" П.Флоренского), ведущих к формированию чувства греха в человеческой душе; "аритмология", прерывность всех процессов самопознания; нерешительность любых правительств, включая большевисткое в проведении реформ просвещзения и воспитания (Н.Бердяев).

Очень сложна и заслуживает отдельного анализа трактовка проблем лидерства в марксизме. Отметим поэтому лишь важные для обоснования принятой в данной работе концепции аспекты-тем более учитывая совместимость принятой концепции с позициями классического марксизма (не включая в последний все без исключения идеи В.И.Ленина, Г.В.Плеханова и других.):

-лидерство базируется на изначальной социализированности  человека, неиз-бежности для него осваивать заданную систему ролей в группе;

-любое лидерство, так или иначе, учитывает эффекты отчуждения труда, то есть коренного противостояния продуктов труда производителю в самом акте про-изводства ("Тезисы о Фейербахе", "Экономико-философские рукописи 1844 г." и другие);

-"сценарий" практических действий лидера лимитируется логикой истори-ческих объективных последовательностей и интересами правящих групп, а не наоборот ("18 брюмера Луи Бонапарта", "Классовая борьба во Франции" и др.); даже режим правления лидера не задается им самим ("Введение в гегелевскую филосо-фию права", "К еврейскому вопросу"); исторические типы лидерства меняются в соответствии со сменой типов собственности и политсистем;

-харизматичность лидера определяется прежде всего ожиданиями членов группы, а не личными качествами лидера .Коренная смена типов лидерства в будущем будет связана с постепенным исчезновением частной собственности и растворением государственности в самоуправлении. Идея партийных механизмов лидерства, искусства осуществления лидерства в сложных революционных ситу-ациях В.И.Ленина в данной работе не рассматриваются ("Что делать?", "Большевики должны взять власть" и другие,-как и весьма любопытные идеи представителей других направлений марксизма (Г.Плеханов,У. Пальме, Ли Куан Ю -24).

В философии XX века явно просматривается диалектическая взаимосвязь субъективного и объективного подходов к проблеме лидерства. Скажем, прагматизм варьируется от культа "великих личностей" (Джемс) и апологии бурждуазной демократии (Дьюи) до прямой защиты расизма и фашизма (Горбигер). Позитивисты пытались строго обосновать феномен идерства, исходя из неизменных законов фун-кционирования и развития общества, которые рассматривались ими как часть или как продолжение природных законов и наряду с последними трактовались феноме-налистически, так как исключалась возможность познания причин и сущности социальных явлений (О.Конт, Д.Милль, Г.Спенсер). С точки зрения неотомизма (Ж.Маритен и др.) различные аспекты жизни общества, и лидерство в том числе,-проявление воли неких сверхъестественных трансцендентных сил. Критерием ли-дерства для экзистенциалистов является отсутствие боязни перед выбором.

Объективные принципы и критерии морали, объективная детерминирован-ность человеческого поведения отрицаются, поскольку , по мысли Ж.-П.Сартра,человек всегда и целиком свободен, или его нет вовсе. Именно свобода предстает как сущность поведения человека, источник деятельности лидера. Во фрейдизме, подавление либидо может переходить в стремление к лидерству. Извеч-ные конфликты в глубинах психики индивидов становятся причиной и содержанием (скрытым от непосредственного осознания) лидерства, морали, искусства, государ-ства, права. Далее, в неофрейдизме, центр тяжести психоанализа переносится с внутрипсихических процессов на межличностные отношения. Исходным положе-нием неофрейдизма явился так называемый принцип социального (Э.Фромм) или культурного (П.Кардинер) детерминизма, который, в отличии от биологизма З. Фрейда, исходит из личности как общественного феномена и пробует свести лидерство к воздействию так называемого "группового бессознательного начала". Концепции лидерства получили дальнейшее развитие в работах К.Хоркхаймера, Г. Адорно, Г. Маркузе. Многие исследования лидерства опираются на типологию авторитета, имиджа, разработанную М.Вебером (лидерство традиционное, харизма-тическое).Продолжателем позитивистской кантовской традиции в социологии является Э. Дюркгейм, утверждающий, что поведение индивида в обществе регули-руется, и оно в основном определяется не индивидуальными причинами и факто-рами, а совокупностью социальных фактов. Г.Тард полемизировал с Э.Дюркгеймом и его школой, считая общество, и феномен лидерства в частности, продуктом вза-имодействия индивидуальных сознаний. Общественные процессы он объяснял действие психическогомеханизма подражания, на котором строятся человеческие взаимоотношения. Для Тарда подражание последователей лидеру-основной закон социальной жизни. Парето рассматривает общество как систему, находящуюся в состоянии динамического равновесия, придавая детерминирующее значение в лидерстве неким "остаткам", лежащим в основе деления общества на элиту ("лучшие") и остальных, и обосновывая это деление биологически, что суть общее место современных теорий элит. Имиджи лишь скрывают такое положение вещей. Разрабатывая деление на способную к управлению элиту ("лисы" и "львы") и неэлиту, Парето считает лидерство существенной чертой всех человеческих об-ществ, а круговорот элит-движущей силой общественного развития. Отметим, .в заключение, что в рамках данной работы трудно отразить все многообразие подходов к изучаемой проблеме.Выделим лишь главную для нас типологию таких подходов, сводимую к двум большим классам субъективистских (настаивающих на приоритете качеств лидера, ситуативных эффектах, мировой воле и т.д.) и объ-ективистских (настаивающих на приоритете групповых эффектов поведения) кон-цепций.

Функциональный анализ наследия мировой философии, социологии и психо-логии по вопросам лидерства в жизни малых групп показывает, (как видно из пре-дыдущего параграфа), огромное богатство подходов, мнений, идей и установок в избранной междисциплинарной области научного знания. В рамках данной работы автор принимает функционально-социологический подход к природе лидерства, признавая, вместе с тем, и справедливость многих критических замечаний в его ад-рес, высказанных зарубежными  и советскими учеными.

Такойц подход, например, нуждается в дополнении чисто психологическими методиками анализа личных качеств лидера, что, говоря по опыту,часто позволяет с достаточной уверенностью фиксировать разницу между эффектами группового по-ведения и психологическим "эффектом ореола" лидера. Сущность же избранного подхода к анализу природы лидерства можно свести к следующим, как минимум, фундаментальным для такого подхода, положениям. В данной работе такие положе-ния, по понятным формальным причинам, трудно обосновать более фундаменталь-но, в силу чего они выполняют, прежде всего,иллюстративную функцию в рамках избранного подхода:

1. Лидерство, как и имидж конкретного лидера, изначально формируется как особый феномен поведения группы с объективно заданными и относительно дина-мичными интервалами выполнения ролей членами группы (причем, совсем не толь-ко лидером). Оно возникает из объективно неизбежных процессов согласования попыток членов группы достичь своих эгоистических целей за счет друг друга, по-рождая, тем самым, отчуждение, эгоистическое бытие группы в целом. Такое отчуждение и выступает в виде действий некоторых лиц по организации самой жизненной среды такой группы для своих целей,-первоночально индивидуальных, а потом и групповых. Примем для обозначения такого феномена рабочее название группового лидерства и примем его главной чертой неизбежное согласование реальных интересов членов группы в особой и достаточно автономной системе действий, "обслуживающей" уже групповой, а не индивидуальный интерес. Вос-производство такой системы действий, на взгляд автора, и есть первая и неотъ-емлемая функция любого лидерства.

2. Упомянутое групповое лидерство быстро рождает собственные механизмы хранения групповой информации, системы официальных или реальных допусков к ней, систему сбора такой информации, чаще всего созданную лидером осознанно., и так далее. Назовем такую функцию хранением и передачей группового опыта. Дело в том, что лидерство обязано центрироввать весьма разные по качеству внутри-групповые процессы, и уже поэтому в имиджах, как символьной его стороне, соединяются формально разные образы-эталоны.

                  Поясним такую зависимость на рис.14.

                                     Lid         агрессия

       F1                             F2                          F3

Будем считать данную фигуру символом группы, в которой есть две части, нестабильная, с желаемыми, допустимыми, но не атрибутивными ролями, и стабильная, где роли сущностно важностны для бытия группы. Знаком F (1,2,3) обозначаются специфические "фильтры"- входной, сводимый к тестовым испытаниям для адаптеров, "фильтр"входа в стабильную часть, где испытания заметно жестче, и "фильтр" выбора регламентированных связей с другими группами. При этом существует центрирующий механизм лидерства (именно социальный механизм, а не конкретные люди-знак"lid"), который держится на постоянной агрессии членов стабильной части группы, постоянно претендующих на соответствующие роли ("агрессия"), а также на постоянном прово-цировании осознанных императивных имиджей для членов нестабильной части группы (заштрихованная область), к которым, впрочем, совсем не сводится система имиджей в группе.  

3.Очевидно, что в сформировавшейся группе передается далеко не всякий опыт, и уж, в любом случае, не всякий опыт выгоден выделившейся группе лиц. Видимо, говорить о том, что лидерство возникает как некое добровольное делегирование полномочий, было бы откровенно наивным. Общеизвестны случаи осознанного отбора лидером информации, представляющей для него(по его собственным соображениям или по чьему-либо совету)  текущую или стратеги-ческую угрозу. В этом случае имидж лидерства выполняет функцию либо открыто идеологическую (в макрогруппе), или установочно-эталонную (в микрогруппе). Такая идеологическая или "установочная" функция имиджа лидерства проявляется, разумеется, вовсе не только в замыкании информационных потоков на лидере или его "представителе" ("идеологе"), который отвечает за ритуальные процедуры в груп-пе. "Идеология группы" проявляется в системе иллюзий,провоцируемых самими членами группы или лидером (иллюзорно-компенсаторная подфункция имиджа лидерства), в более или менее явной духовной агрессии (в соответствии с эффектами Долларда-Мил-лера в "теории агрессии" в необихевиоризме), традициях  подражания имиджу лидера (функция подражания), в системе невербальных воздействий (харизматическая функция имиджа лидерства).

4. Существует, по нашему мнению, и чисто компенсаторная функция лидерства. Она, в конечном счете, сводима к сложному механизму осознанного или интуитивного субъективного "обмена" свободы воли (причем в той форме, которая причиняла человеку ярко выраженный дискомфорт) на выполнение роли и обязанностей в группе, что закрепляется в индивидуальных имиджах. В этом смысле группа вырабатывает как реальные способы блокировки индивидуальных неврозов и комплексов, так и систему групповых иллюзий по этому поводу-например, в виде групповых стереотипов поведе-ния, когда те или иные поведен-ческие действия становятся непрестижными, стыдными, осуждаемыми и потому встречаются с меньшей вероятностью.

5. Имидж лидерства базируется и на необходимости пластичного группового поведения, обеспечивающего приспособление уже всей группы, как поведенческой метасистемы, к изменяющимся обстоятельствам. В упомянутых выше социоло-гических исследовниях данная функция трактовалась приблизительно следующим образом. Любая стихийно образовавшаяся группа с необходимостью порождает эффекты группового поведения (зависимость групповой помощи от численности группы, рост или падение эффективности в группе в зависимости от сложности решаемых задач, вывод лиц с низким социометрическим статусом и другие). Другими словами, групповое поведение, начиная с какого-то критического момента (своего для каждой группы), создает довольно жесткий интервал возможных действий лидера, что прямо отражается в имиджах группы. Если его действия не попадают в этот "интервал",-состояние группы меняется от низких уровней социальной напряженности ко все более высоким, рождая групповой конфликт или, гораздо реже, некий управленческий "спазм" ("аномию"), вданном случае трактуемый как противостояние нескольких подгрупп со своими лидерами.

Таким образом, функции собственно единоличного лидера лабильны, изменчивы, и одно и то же действие лидера в группе (по крайней мере, по форме) может выполнять принципиально разные функции.

6. Личные качества лидера (быстродействие, управленческая грамотность, склонность к определенному типу имиджей и т.д.) связаны с общей структурой групповых межличностных отношений как прямой, так и обратной зависимостью. С одной стороны, такие качества накладывают ограничения на ряд возможных действий членов группы, делают их все менее вероятными(например, появление новых управ-ленческих идей вне "команды лидера"). С другой же стороны, "дух армии определяет талант полководца", качества лидера трансформируются в зависимости от его роли в группе,-меняются, зачастую неосознанно, его идеалы, установки, идеологические стереотипы.

7. В сложных механизмах лидерства неизбежно закладывается как бы групповой опыт самосохранения положительных эффектов общения именно данной группы лиц. При болезни или отсутствии лидера сверх критического срока его функции пробуют выполнять групповые лидеры или "теневой" лидер. Если, по каим-то причинам, и это невозможно, в каждой группе есть свой период "выдержки" перед распадом или возрождением, когда резко возростает роль простых эффектов группового поведения, которые образуют "питательную среду" форми-рования новых лидеров,-или угасают, что означает гибель конкретной системы общения.

8. Упоминавшийся, объективно заданный общей социальной установкой членов группы, "интервал" возможных поступков лидера или лидеров и определяет, в конечном счете, тип лидерства. механизмы, выражающие именно конкретный тип лидерства в малой группе, ассоциируется у автора с механизмами политического режима в государстве как макрогруппе. Тип лидерства, равно, как и имидж такого типа, в этом смысле, описывает порядок, господствующие в данной группе стереотипы поведения лидера или лидеров. Видимо, к главным из таких типов лидерства можно отнести:

-простое единоличное лидерство, особенно типичное для групп, соблюдающих "эффект Рингельмана" (оптимально оказание групповой помощи в группе  числен-ностью примерно от 8 до 25 чел.). В любом случае, такое лидерство базируется на существовании "команды" лидера, выражающей необходимость "тайной власти" в группе. На уровне макрогруппы такие феномены давно описаны Н.Маккиавелли, подразумевавшим под тайной властью необходимость личной гвардии, разведки, личной зависимости от государя его военноначальников и так далее. Видимо, есть аналоги таких процессов и на микроуровне.

-скрытое единоличное лидерство, отличающееся от предшествующего аноним-ностью лидера ("эффект Ришелье");

-референтное лидерство, где функции лидера могут выполнять авторитетные люди, чей имидж, по каким-то причинам, является эталоном по условию (генерал руководит взводом в период учений), хотя общие механизмы референтного лидерства очень сложны и изучены, как отмечал один из исследователей, Т.Шибу-тани, далеко не полностью.

-групповое или демократическое лидерство. Такой тип лидерства рождает спе-цифическую идеологию возможных "равных шансов на успех", ряд специфических процедур, от референдума до простого опроса мнений при принятии заданного спектра решений, причем иногда такой спектр решений дан в ритуалах, обрядах самой группы; демонстративно передаются ряд полномочий разным лицам; иногда оговариваются даже некоторые формальные права лидера (эффект импичмента) и так далее.

. Разумеется, список главных параметров лидерства, как особого феномена жизни группы, можно продолжить. Но и приведенных, далеко не исчерпывающих, его харак-теристик достаточно для демонстрации главного для автора тезиса: социологически может быть корректен подход, в рамках которого лидерство интепретируется как сторона бытия социальной группы, выражающая объективно неизбежные процессы централизации, отчуждения и опредмечивания имиджей, групповых ожиданий, опасений, информационных связей и не вербальных эталонов поведения на конкретных членах группы.

Социологическая корректность такого подхода не может быть определена только проверкой его по общефилософским или формально-логическим основаниям-во всяком случае, таково понимание автором предмета социологии.

Не имеет смысла подробно останавливаться на прямых формализации и обосно-вании социологических процедур, поскольку они меняются в зависимости от конкретных задач исследования и установок социологов. Впрочем, известно, что хорошо зареко-мендовали себя методы опроса и социометрии при изучении стиля лидерства, методы социометрического обоснования рейтингов руководителей. Приведем поэтому лишь главное для конкретизации избранного подхода-возможные критерии социологической оценки качества имиджа лидерства в жизни трудового коллектива

1. Уровень социального ожидания, понимая под последним опредмеченность субъективных ожиданий, общая структура которых выявляется опросным пилотажным исследованием, на гипотетическом лидере, лицах, "внешних" для данной группы, но играющих роль "референтных", или эталонных лидеров.

Легко представима формула: Л=н(А-В/Е)x100%, где: Л-лидерство, установленное только по данному критерию (далеко не единственному, н-коэфициент погрешности измерений, Е-сумма четко выраженных ожиданий единоличной или групповой помощи (методика М.Дуглас), А-сумма опредмеченных на конкретном лице ожиданий, В-сумма резко отрицательных ожиданий для того же лица.

Такой критерий не может быть исчерпывающим, поскольку представим вариант выраженных ожиданий, не приведших к реальному лидерству. Да и сам лидер вовсе не "автоматически" формируется "из ожиданий" группы. Он, например, постоянно провоцируется к риску,-если принимать далеко не бесспорный подход Т.В.Корниловой к природе тяги к риску. Она предлагает "принять такой предположительный критерий для ориетировки в свойствах субъективного риска: риск, с точки зрения субъекта,есть там, где им не только обнаруживается несоответствие требований и наличных средств,.. но и где неопределенной является оценка самого потенциала этих возможностей"[25].

2.Необходим и учет уровня опредмеченности реактивных распоряжений, которые фиксируются через анализ документов или наблюдение и  экспертный анализ. Сначала устанавливается общий индекс распоряжений, по которым членам группы предпринимали попытки исполнения, потом по аналогичной приведенной выше формуле рассчитывается "уровень опредмечивания" на гипотетическом лидере или лидерах. При этом лидерство не считается оформившимся, если: доля "гниющих распоряжений", по которым не припринималось попыток выполнения, выше выбранного заранее предела (например, максимум 25% при условии примерно одного "качества" текущих распо-ряжений); доля выполняемых распоряжений от критически  большого числа членов группы примерно одинакова. Во всяком случае, представляется очевидным, что энергия имиджа лидера прямо зависит не только от результатов его распоряжений, но и от того, выполняются ли они хоть как-то. Единственный вариант имиджа, нарушающий такой порядок вещей-харизма, позволяющая "списывать" бездействие исполнителей.

3. Опредмеченность социальных опасений (безработица, оскорбления как стиль руководства, непонятные причины лишения премий и так далее.) У большинства респондентов (например, бралась в качестве контрольной цифра 75%) не должны быть психологически связаны с гипотетическим субъектом лидерства. Когда же такие описания оправдываются, имидж лидера должен иметь своеобразный оттенок, "громоотвод", провоцирующий чувствования, которые можно сформулировать примерно так: "лидер старается, но сейчас очень неблагоприятная внешняя коньюктура", "у лидера есть весомые, но неясные соображения".

4. Уровень информированности гипотетического субъекта  лидерства выше средней в данной группе, что устанавливается экспериментом по бихевиористской методике "стимул-реакция" на игре или в полевых условиях, вводя ложную информацию извне с заданой яркой меткой (слух о повышении зарплаты по нелепому критерию, например). Централизация информации принималась крите-рием лидерства-в совокупности с другими критериями.

5.Важным критерием является и "эффект диады" для гипотетического субъекта лидерства. Другими словами, истинный лидер-по крайней мере, первоначально, обречен на отношение ко всей группе как партнеру в общении, и не может ориентироваться только на одного наиболее приятного ему человека из-за установленной в теории "диад" тяге к комплиментарности. Чем опытнее лидер, тем реже он ищет психологи-ческого сближения с подчиненными-такой вывод легко отслеживался в авторских исследованиях (использовались известные методы выделения пар взаимных симпатий в интервью с проверочными (свободными) вопросами). Лидерство вообще имеет мощную невербальную динамику, тот феномен "автодиалога", который впервые исследовался в языкознании, и который не отрицается, а подразумевается "диадой". Даже комфортнаяя ситуация в ней чревата имитацией правды, той "мнимодушевностью", как "особой сферой жизни, сотворенной самими людьми [26].

6. Прямо подразумеваются при установлении лидерства и операции изучения уровня харизматичности гипотетического субъекта лидерства и соответствующего имиджа. Выделение точных индексов харизматичности-одна из сверх задач мировой социологии, имеющая огромное значение уже из-за возможности прогнозировать будущее реальных политических лидеров. Поэтому для малых групп имеет смысл, видимо, выделять лишь "эффект ореола" в харизматичности, что измеряется уровнем (индексом) замыкания на гипотетическом лидере ответов респондентов на вопрос (или в ходе деловой игры) о том, кто, скорее всего, из членов группы справится с управлением группой в экстремальнеой, искусственно смоделирован-ной, ситуации. Причем сложность ситуации неравномерно нарастает, и в их число незаметно для респондентов включаются нерешаемые ситуации. Индекс "веры в успех гипотетического субъекта лидерства" условно можно считать указанием на меру его харизматичности. А.Б.Орлов справедливо отмечает по такому пово-ду:"Печально, но факт:когда человек думает или говорит о себе, как о "я", он всегда имеет в виду то, что было созданно другими, то-есть то, что в действительности является не "я"[27].

Индекс управленческих способностей  такого гипотетического субъекта лидерства и его имиджа очень важен. Определение их по всему спектру управленческой психологии желательно, но, по понятным причинам, затруднительно. Система простейших управленческих тестов общеизвестна (поведенческие, личностные, иллюстративные тесты).

Разумеется, перечень таких, более или менее формализованных параметров можно продолжить. Придать же им весовые кооэфициэнты для машинной обработки куда сложнее, и анализ таких проблем выходит за рамки работы. Несомненно, однако, что единственного и исчерпывающего практического критерия имиджа лидерства не существует-по крайней мере, в рамках принятого подхода, где личные качества  лидера (воля, интеллект, научаемость, установки, желание власти над другими, структура комплексов и т.п.) не играют пределяющей роли. Они исследуются лишь на второй фазе, когда социолог признает фактом реальное лидерство отдельного лица или группы лиц. Известны соответствующие методы психодиагностики, позволяющие делать прогноз о мере соответствия именно данного субъекта объективно заданным ролям в данной группе и объективно реальным ожиданиям и опасениям членов группы. .

В следующей главе работы будет идти речь о конкретных проблемах ин-дивидуального имиджа руководителя, который как бы неточно "заполняет" объективно существующую "нишу лидерства". Автор не раз наблюдал, как наиболее талантливые руководители интуитивно исходили именно из такого чувствования своего статуса в практическом строительстве имиджа.

Выделение механизмов, шкал оценок и общей корреляции объективных требова-ний к лидерству именно в данной группе и качеств личности естьсамая дерзкая задача в данной области. Известны лишь некоторые, не связанные системно, тестовые противопоказания к любому лидерству для определенных групп лиц с патологической внушаемостью, аффектоманией и так далее Так, по представлениям автора, имидж лидерства выражает следующие как минимум зависимости:

-он прямо подразумевает , через свой статус, а значит, через символы, акценты и стереотипы поведения лидера саму необходимость централизации власти; он выс-тупает эталоном, который неточно планируется, или, во всяком случае; учитывается в движении других имиджей;

-будучи символом власти, имидж должен отвечать стереотипным, наиболее распространенным ожиданиям работников;

-имидж лидерства не "акцентирует сторону невербальной "жалобы", о которой речь шла в первом разделе работы-в противном варианте он просто утратит симво-лику силы, которая необходима в огромном количестве групп;

-имидж лидерства основан на желании членов группы иметь иллюзорный, неопределенный образ успеха, опредмеченный на ком-то, причем реальное воспри-ятие действий лидера по простой организации власти таким желанием блокируется.

В этом смысле такой имидж есть одно из проявлений особого механизма "внутригрупповой мифологии". Уже поэтому столь часто упоминаемый "деловой рейтинг руководителя" отражает не только собственно деловые его качества, но и то, до какой степени такие качества попадают на шкалу оценок групповой мифологии;

-имиджи лидерства консервативны, "ниша ожиданий" от них гораздо уже; ошибки в имидже имеют цепи длинных и легко фальсифицируемых последствий. Но и они имеют заметную пластичность и должны быть адаптированы не только вообще к ожиданиям членов группы, но и к ситуациям, где такие имиджи и проверяются на пластичность. Подробнее такие процессы рассматриваются в следующем разделе работы.

-реальное лидерство и имидж лидерства могут не совпадать в тех редких случаях, когда такой реальный лидер (или лидеры)по каким-то причинам скрывает реальную власть, маскирует ее.("вариант Ришелье"), что часто отмечают психологи в пеници-тарной системе; динамика имиджа лидерства определяется сложной системой несколь-ких факторов: сменой групповых аттитюдов, механизмами конкуренции в борьбе за власть, ошибками самих лидеров в строительстве имиджа.

Подчеркнем еще раз: на данный момент существует множество подходов к природе и содержанию лидерства, и, как кажется автору, такая пестрая мозаика дисскуссий выражает не только относительную молодость самой имиджелогии, но и скрытую тоску самих социологов по фундаментальной модели общения реальных людей в реальных социальных группах,-во всяком случае, более дерзкой социологи-ческой сверхзадачи автор представить не в состоянии.

Согласно избранному ("объективистичному") подходу имидж лидерства не есть простое описание имиджей лидеров. Он суть отражение необходимого феномена, отрибута жизни группы-централизации власти, причем таким образом, что бы такая централизация подавляла сами мотивы сопротивления такому положению вещей. В этом смысле имидж лидерства естьсамоотрицание свободного развертывания личности, спровоцированный социальным опытом выбор гражданс-твенного поведения еще до ознакомления со всеми обстоятельствами выборов в этом мире. Имидж лидерства, потому всегда отвечает нескольким условиям:он должен "обещать" выгодность подражания ему, выгодность психологического группового конформизма как поведенческого ориентира;

-такой имидж должен провоцировать в носителе желание его иметь, что сопряжено с умением терпеть психологическое одиночество, ответственность, постоянные и нереа-лизуемые попытки самоопределения;

-он должен быть достаточно пластичным при общении с лидером, находящим-ся выше по иерархии; иметь точки"кодирования", аппелирующие к подсознанию, и так далее.

Подчеркнем, в дальнейшем, еще один, чисто философский, аспект имиджа лидерства.

Сам факт огромной роли такого лидерства подтверждается его неуничтожае-мостью при ослаблении, или прямом развале, властных отношений в группе, в этом варианте роль обычного лидерства выполняет лидерство ситуативное# если же не происходит и этого-группа распадается. Но образование новой группы непременно связано с централизацией власти в ассоциации, и желанием войти в новое образо-вание у большинства членов ассоциаций-а, следовательно, подражать имиджу человека, или людей, становящихся лидерами, опредмечивающими это чувствование необходимости власти. Во всяком случае, "выход" в жизнь без имиджа начинается с ломки в себе пси-хологической проекции группового лидерства. Таким образом, сами по себе механизмы имиджа лидерства слишком тесно выражают природу объединений людей, их фобии, надежды, желания использовать друг друга для достижения собственных целей, чтобы " исчезать в аномальных состояниях группы. Имиджи просто "отступают" на уровень лидерства ситуативного, что исследуется в следующем разделе работы.

Подведем еще раз промежуточные итоги данного этапа исследования. Сама природа социального, которое всегда казалось автора непременной стороной предмета социологии, замыкается, в конечном счете, на бытие индивидуального имиджа. Логика такого опредмечивания поясняется рис.15.

             Рис.15. Социальные факторы индивидуального имиджа.

 

                                  Необходимость                                                                  Необходимость

                                  индивидуального                                                                   ценрализации

                                  социального                                                                              центральной

                                   поведения                                                                                           власти

                                                                                       "социальное"

В данном рисунке описываются основные принципы анализа имиджа лидерства в разделе ("Jm.lid."). Главными факторами его бытия являются, согласно принятой гипотезе, необходимость централизации социальной власти, специфика группы, об-щая сложнейшая мотивация социального поведения с соответствующими обозначе-ниями на схеме.

Приведенные зависимости необходимы, в конечном счете, для изучения цент-рального обьекта в работе-диалектики конструирования, функционирования и вза-имосвязей индивидуального имиджа.  

Параграф 3.Возможная социальная технология конструирования          индивидуального имиджа step by step.

Данный раздел работы является центральным уже потому, что в нем пред-принимается попытка практического применения приведенных выше теоретичес-ких положений.Автор основывался на своем знакомстве с некоторыми, приведенны-ми в литературе, опытами имиджмейкеров,а также на результатах своих опытов в этой области [28].
В параграфе приводятся в основном общие характеристики базовой, по пред-ставлениям автора,социально-психологической технлологии конструирования инди-видуального имиджа ( по оговоренным во введении ограничениям исследователь-ского поля работы, аналогичные проблемы конструирования групповых и полити-ческих имиджей не рассматриваются).
Такие характеристики более ориентированы на описание природы исследо-вательских и организационно-конструкторских операций, а не их последователь-ности, поскольку даже и в этом варианте диспропорция раздела по обьему очевидна. В некоторых случаях в тексте просто приводятся развернутые примеры таких пос-ледовательностей.
Любое явление жизни человека имеет шанс быть понятым только вместе с процессом, ведущим к нему,-такая, сама по себе достаточно нехитрая и известная со времен Венского кружка мысль имеет существенные ограничения при исследовании индивидуальных имиджей.Описание, удачное или нет, детерминистской "ниши" со-циальных и психических процессов, показывающих высокую возможность возникно-вения имиджей у огромного большинства людей, чему посвящены предыдущие части работы, совсем не подразумевает и не выражает еще собственно уникаль-ности конкретных имиджей. Примерно такая же зависимость наблюдается, например, в теоретической биологии-можно с уверенностью  утверждать, что жизнь возникает при заданном интервале температур, давления, освещенности и так далее,-но из этого совсем не следует тезис о том, что при наличии всех извес-тных условий жизнь возникнет непременно.
В этом смысле имидж виртуален,он провоцируется мощной системой со-циальных и психических процессов-но, будучи опосредован ситуацией и типом личности человека, возникает совсем не обязательно, он может быть блокирован са-мой личностью.Индивидуальный имидж действительно является социальным про-граммированием, алгоритмом общения в метапространстве духовной жизни об-щества-по крайней мере, автор пришел к такому выводу,-но лишь в том смысле, что человек вынужден осваивать символьную социальную реальность; причины такого положения вещей уже указывались-это и необходимость стереотипной психической защиты, и неистребимая склонность самой психики к социальной стереотипизации.

Но сценарии, темпы, акценты, нюансы, настрой, уровень адаптации к перци-пиенту-все это определяет сам носитель индивидуального имиджа. Выделим, для начала разговора о специфике индивидуального имиджа некторые "негативные" характеристики, игнорирование которых часто ведет, по опыту автора, к серьезным ошибкам в оценках конкретных имиджей.

Индивидуальный имидж не есть слепок с групповых норм и эталонов,-скажем моды,или простых норм истеблишмента.Упоминавшаяся "дерминистская ниша" для индивидуальных имиджей означает просто, что те сценарии и акценты имиджей, которые явно нарушают групповые нормы, либо ситуативно оцениваются другими людьми, как нарушение таких норм, либо блокируются, подвергаются явному или скрыто-му групповому наказанию. В результате вероятность повтора после такого наказания падает. Отметим, впрочем, что иногда, по прошествии времени, ранее "за-прещенные"образцы становятся эталонными: индивидуальный имидж не редуци-руется сверх порогового предела

 Другими словами, неверно механическое представление о том, что существу-ют некие мифические "атомы" имиджа-улыбка, движение зрачка, интонация отдель-ного слова, и так далее, по крайней мере, такая мысль кажется автору неперспектив-ной, хотя и не лишенной остроумия.Уже общие, упоминавшиеся ранее законы чело-веческого восприятия (Законы Ланге, Жане и др.)  показывают, что, если такие "атомы" и есть, то они, скорее всего, представляют собой идеальные, выводимые в "Я-систему" длинными ассоциативными цепями, картины идеальных ситуаций, ис-ходя из кодовых микроподтверждений ожидаемости и положительных оценок про-исходящего в обще-нии. Говоря метафорами, имидж "гештальтирован", как и вос-приятие; но совсем не сводится к гештальтам.

Индивидуальный имидж не динамичен,-во всяком случае, он, в среднем, меня-ется медленнее,чем конкретные ситуации жизни человека, в результате чего со-циальный успех, как параметр удачности самого имиджа, не может быть единствен-ным; необходимость постоянной корректировки имиджа отчасти блокируется его инерционностью, стремлением многих людей клишировать, стереотипизировать од-нажды найденные нюансы и приемы воздействия на других.

Прежде, чем перейти к анализу проблем собственно конструирования индиви-дуального имиджа, отметим еще несколько,  необходимых для этого, позитивных его характеристик.

Индивидуальный имидж очень трудно оценить по качеству, и отработанных методик по таким операциям нет,-во всяком случае, они неизвестны автору. По-требность же в практической оценке индивидуальных имиджей достаточно высока, особенно в искусстве, политике, в период социализации подростков.В результате часто складывается забавная ситуация, похожая на ситуации оценки качества идео-логической работы в политике,-удачным считается тот имидж, который признан удачным лицом,  ответственным за такие оценки, или просто имеющим власть.

По наблюдениям автора, в реальной оценке имиджа, в том числе собственно-го, задействованы три группы аксиологических операций, которые могут совме-щаться или противоречить друг другу:

-самоощущение, когда удачным считается имидж, вызывающий у человека ожидаемый спектр ощущений,-удовольствие, сознание своей красоты, и так далее;

-изменение у окружающих оценок по заданному тобой же коду отслежива-ния. Другими словами, часто положительная самооценка имиджа выражает сбыв-шееся ожидание того, как  знакомые будут реагировать на твой имидж, причем такие реакции совсем не обязательно "положительные",-например, возможно жела-ние вызвать зависть.Такой феномен самооценок в основе методологии "социальной драмы", (само "понятие о драме, как о терапевтическом методе, возникло в результате театрального эксперимента, начатого Морено в Вене после первой мировой войны, и получившего название "спонтанный театр").

  •  практическое достижение заранее поставленной интеракции при субъек-тивной уверенности, что она достигается с помощью имиджа. Скажем, человек считает свой имидж удачным лишь в том случае, когда достигает заранее постав-ленной цели-занять денег, подписать договор-при уверенности, что продуманный, или стихийно созданный им имидж является главным средством достижения такой цели.

Разумеется, если выдержаны, однозначно работают в "плюс", все три группы критериев,собственный индивидуальный имидж закрепляется,как однозначно полез-ный. В любом другом случае происходит корректировка или смена  имиджей.

Довольно часто общий механизм отбора полезных,  качественных, имиджей и сводится к описанному выше.Впрочем, есть и типичные ошибки конструирования имиджа-например, элементарная лень, старание применить имидж, зарекомендо-вавший себя полезным в одной ситуации, на множество других. Печальные резуль-таты столь рискованной экстраполяции просто блокируются, люди стараются не замечать их, или объяснять чем-то другим.  Потому еще одна характеристика индиви-дуального имиджа-его инерциальное старение через механизмы клиширова-ния,  попы-тки обойтись минимумом сил в необходимой корректировке имиджа. Непонимание же такого положения вещей, или простая лень умного человека, брез-гливо относящегося к самой необходимости имиджей, ведет, уже по простому за-кону роста энтропии,  второму закону термодинамики, к падению системности имиджа. Он либо "закостеневает", перестает быть адаптивным к бесконечной череде ситуаций, либо, наоборот, становится лихорадочно "пульсирующим"-(имид-жи патологической к-кетки,  шизоида в период активности, неисправимого бол-туна, шокинг-имидж в политике-ген.Макашов,В.В.Жириновский).

Таковы, по представлениям автора, финалы любых имиджей, не получающих достаточно энергии для того, чтобы сохранять собственную адаптивность, функцио-нальность. Конечно, существуют и куда более редкие финалы,-например, осознан-ный отказ от имиджа как прямое следствие влечения к нравственным поступкам, о чем пойдет речь в следующем разделе.. К несчастью, они настолько редки, и автор видит столь мало обнадеживающих признаков роста их численности, что, для описания общей тенденции, достаточно, как писал И.С.Тургенев, указать на них-и пройти мимо.

На движение индивидуального имиджа, помимо уже рассматривающихся фак-торов, образующих упоминавшуюся "детерминистскую нишу", и психических осо-бенностей самого носителя имиджа, слабое, опосредуемое воздействие оказывают и глобальные сексуально-физиологические факторы (сексориентации, общие установ-ки в восприятии пространства-времени, и другое).

А.М.Зимичев справедливо отмечает такую зависимость в простейшем графике распределения сексориентаций[29].

Рис. 16 показывает значимость довольно внешних для имиджа факторов на технологию их конструирования. В данном случае взяты, для примера, сексориента-ции респондентов, как далеко не определяющий, но довольно заметный и действую-щий классическим образом фактор, показывающий не просто статистическое рас-пределение, но социально-психологические детерминанты бытия индивидуальных имиджей в реальной системе человеческого общения.

  Рис.16.Распределение сексориентаций как фактор движения

                   индивидуального имиджа.

                                                               V    

                       1                       2                         3                      4

                     ♀                                                                          ♂

Знаком обозначены   ♂   мужчины, знаком ♀  женщины, знаком  люди, обла-дающие совмещенными половыми признаками (гермофродиты).  Стартовый тезис, знакомый по неофрейдизму,заложенный в график, можно сформулировать так: ге-нетически любой человек совмещает мужские и женские черты, особенно в психике. Линия мужчины-женщины описывает распределение численности лиц с ярко муж-ской ориентацией, совмещенной до уровня паритета ориентацией, и ориентаций женской.Соответственно заштрихованные области под номерами 1,4 описывают группы лиц, для которых однозначная половая ориентация имеет патологическое значение ("самцы" и "самки" в терминологии А.М.Зимчева), области 2,3 – немного-численные группы лиц с извращенной сексориентацией, для которых такое извра-щение также имеет патологическое значение. Именно для таких групп лиц сексори-етации и секссимволы являются важным фактором имиджа; для остальных же, кото-рых большинство, такой имидж практически полностью регламентируется упо-мянутой "детерминистской нишей" факторов чисто социальных и психических. О соотношении же численности приведенных групп А.М.Зимичев пишет: "Если в классе 3О человек, то среди них окажется (в среднем) 1-2 мальчика с крайне мужской ориентацией, 1-2 девочки с крайне женской и еще примерно столько же каждого пола с обратной ориентацией.. Цифры средние, в каждом конкретном случае соот-ношение может быть другим. Но с увеличением числа человек влияние случайнос-тей уменьшается и в коллективе из 3ООО почти наверняка окажется 1ОО-2ОО че-ловек "самок", "самцов" и гомосексуалистов обоего пола. Для сравнения: в такой массе людей гермафродитов окажется 5-6 человек"[30].

Индивидуальный имидж меньшинств отличается наличием опозновательных символов "для своих", высоким уровнем скрытности для других, символами ущерб-ности,более слабой социальной ориентацией на конкретные группы.Примерно похо-жее положение вещей существует и по общему распределению мужчин и женщин в их субъективных оценках темпа времени, ориентацией на настоящее, прошлое и бу-дущее, что отражено на рис.17.

Подчеркнем, что имидж не является чисто субьективным феноменом, выражая реальные коммуникации реальных людей-по крайней мере, таково общее положение принимаемой базовой модели природы индивидуального имиджа-но,будучи атрибу-том духовной жизни общества, он очевидным образом зависит от диалектики духовной жизни людей.

Рис.17.График распределения мужских и женских ориентаций по восприятию времени.

                                                                    V

               

                                   муж.                                                  муж.

               -t                         жен.               t0                       жен.                       +t

Данный график вряд ли нуждается в комментариях, описывая явно большую ориентацию женщин на настоящее, что выражено в большей реактивности, в среднем, их имиджей, впрочем, вместе с тем оборотной стороной их имиджей выступает и меньшая адаптивность, нелюбовь к отработке стратегии имиджей.

В связи с тем, что конкретные движения индивидуального имиджа зависят, как уже отмечалось, от очень тонких и сложно коррелированных процессов, типо-логия индивидуальных имиджей-вещь достаточно условная уже потому, что сами класси-фикационые признаки довольно субъективны.Приведем потому наиболее очевидные, по нашему мнению, и простейшие классификации индивидуальных имиджей.

а). классификация по линии "прямые-обратные индивидуальные имиджи".

В данной классификации разводятся два, резко отличающихся по средствам достижения обычных целей строительства, и типа индивидуальных имиджей. Пер-вый из них ("прямой") ориентирован на провокацию (по второму из упоминавшихся блоков критериев качества имиджей) прямых симпатий к себе. Как правило, глав-ным средством достижения таких целей выступает стимулирование симпатии типа "Я-Я" ("мы похожи"), либо типа "Мы" ("мы члены одной общности").

Обратный же, гораздо реже встречающийся, тип индивидуального имиджа основан на провоцировании симпатии "Я-не Я" ("Мы разные, но это и интересно"). На Западе такой тип иногда называют имиджем "Плохой парень".Классическими примерами обратного типа индивидуальных имиджей являются имиджи шута, юродивого, скомороха, рок-металлиста и так далее(имидж кандидата на выборах в областную думу Санкт-Петербурга, лидера группы "Коррозия металла","Паука"- 1998 год.). Такой имидж часто создает ощущение недоговоренности, угрозы, изло-манности, мазохизма, мистической кодировки, что видимо, есть черта нашего вре-мени, и общая популярность обратных имиджей, в общем, растет;

б). классификация по линии "включенный-невключенный индивидуальный имидж".В данном случае, классификация идет по доле осознанной корректировки имиджа в ходе его использования, Включенный имидж подразумевает:высокую роль заранее отрепетированных интонаций, смысловых блоков, жестов и другого, что всег-да чувствуется внимательным партнером;попытки формализации частич-ного успеха, неудачи при неблагоприятном развитии событий, что прояваляется в готовности слегка изменить свою линию поведения при обнаружении заранее задан-ных символов, кодов такого успеха;постоянную включенность самоконтроля в ходе общения; высо-кую долю растерянности, паники, при полной катастрофе в примене-нии имиджа.

Невключенный же имидж, соответственно, и формируется, и применяется гораздо менее осознанно, хотя и является более пластичным,-другими словами, он менее надежно ведет к цели,но выдерживает большие по силе психологические уда-ры при неудаче.

в). Классификация по линии "внушенный-виртуальный индивидуальные ими-джи".Такой вид классификации на оценке меры копирования в индивидуальных имиджах. "Внушенный имидж", в пределе, основан на желании возможно более точно скопировать какой-то образец, а вслучае прямого внушения-вплоть до бес-сознательной мотивации такого копирования, причем, в последнем случае, человек может прийти к такому поведению без внутреннего сопротивления.

Отличительной меткой "внушенного имиджа" является наличие ярких меток копируемого образца, что обычно довольно легко отслеживается.

Виртуальный же имидж возникает, напротив, как необходимый,  вызванный же-ланием психологической защиты, очаг имиджа в поведении людей, субъективно стре-мящихся обходится без него.  Виртуальный имидж наиболее далек от простого копирования чужих образцов, но логика его часто ведет к акцентам на преувеличен-ной, а потому лживой, искренности, скромности, нравственности, и так далее.

Разумеется, выделение таких, самых общих, черт есть лишь начало описания специфики бытия индивидуальных имиджей. Рассмотрим потому общую картину последовательности формирования индивидуальных имиджей.Подчеркнем, что та-кие рекомендации базируются на упоминавшихся исследованиях, в том числе автор-ских, и исходя из следующих, как минимум, установок:

-уменьшить риск при строительстве (конструировании) имиджа;

-найти оптимальные сценарии продвижения к целям конструирования: обес-печению психологической защиты, попадания (в большинстве случаев "прямого", реже, "обратного" имиджей на ожидания группы, или конкретного человека);

-совместить оптимальные сценарии конструирования имиджа с особенностя-ми самого человека,-с тем,чтобы имидж использовался им легко,без лишнего напря-жения и, по возможности, доставлял удовольствие;

- строить имидж, не нарушая, пока возможно, основных норм нравственности.

Заметим еще раз, в связи с последним тезисом, что если выбор между имид-жем и нравственностью все же возникнет, как осознанная альтернатива (а экзистен-циализм, скажем, настаивает на том, что такой выбор идет постоянно, и, по сути, и есть само-становление личности),-имиджелогия мягко настаивает на блокировании нравственного императива.Такой выбор есть печальная, но атрибутивная сторона нашей ци-вилизации, и имидж куда более отвечает ее сути, чем нравственность, сравнимой, как писал И.Кант, со звездным небом над нами, но совсем не с механиз-мами собственно социальной жизни, регламентируемой моралью и насилием куда больше, чем нравственностью.

Противоречие морали и нравственности в регламентации и конструирования, и бытия имиджа, есть не игра в слова, а, как кажется автору, мощнейшее объектив-ное противоречие,которое подтачивает всю систему имиджей,"позволяя" поступки, разрушающие имиджи.

Будем рассматривать всю последовательность упомянутых определений и реко-мендаций по конструированию индивидуального имиджа по рис.18.

Рис.18. Стартовая идеальная модель построения индивидуального имиджа.

                              1

                 2             3            4               8             9          10        11

             

 

                                                                                                   12

                5             6             7                  

                

Приступая к такому анализу,отметим еще раз,что речь идет именно о констру-ировании имиджа, которое отвечает приведенным выше установкам, то-есть речь идет о рекомендациях, позволяющих избегать грубых, по крайней мере, ошибок при любой приемлемой "точке старта". Такие рекомендации не раз апробированы авто-ром в работе с политиками, предпринимателями, руководителями разного ранга, стремившихся сконструировать себе удобный и эффективный имидж.

Стартовая точка в нашем анализе,обозначенная цифрой "1" на блок-схеме,-возникновение одного, или нескольких одновременно, чувствований, которые мож-но сформулировать примерно так:

-"мне важно, и я хочу, понравиться кому-то для достиженияь своих целей";

-"мне важно кому-то понравиться, а я чувствую, что стал нравиться меньше, надо что-то делать";

-"я делаю карьеру, у моих конкурентов есть имидж, а у меня нет, или он хуже";

-"меня стали больше обижать в общении, я страдаю, надо что-то делать";

-"я чувствую тревогу, боюсь, что я чем-то ущербен, не хочу, чтобы меня выделили".

При условии возникновения таких чувствований дальнейшие возможные решения распадаются по блокам "2","3","4" на блок-схеме.Такой первичный выбор практически полностью зависит от мировозрения и привычек человека:

-либо полностью отказаться от самой идеи имиджа (вариант "2" на блок-схеме), и вместе с ней от обычных средств и сценариев достижения успеха в группе, что, по понятным причинам бывает не часто. При таком выборе человек либо тратит, по любым причинам (стремление быть нравственным,  подражать какому-то редкому образцу, и так далее), силы на блокирование обычной логики соцциального поведения, становясь святым, проповедником, нищим (вариант "5" на блок-схеме); либо, устав и изверившись, пусть даже не признаваясь себе в этом, незаметно для себя стихийно строит упоминавшийся виртуальный имидж (вариант "6" на блок-схеме);

-либо, если приведенные выше чувствования слабы и неосознанны, пытаться строить имидж стихийно, методом микропроб и ошибок, что особенно типично для женщин. Форм таких микропроб и микроошибок множество (вариант "3" на блок-схеме). Легкое изменение интонации, прикосновение, смена типа одежды, улыбки, при постоянной интуитивной проверке  (нравится или нет?) - вот суть такого метода, который довольно рискован. Скажем, такой метод может неожиданно вызвать резко негативную реакцию партнера, просто из-за незнания специфики его ценностной системы. В таком случае все остальные попытки строить имидж резко затрудняются. Возможные дальнейшие выборы-либо переход к осознанному строительству имиджа (вариант "4" на блок-схеме), либо сохранение виртуального имиджа (вариант "6"), либо продолжения такой стихийной корректировки,  ограни-чивая круг общения теми людьми, с которыми не допущено грубой ошибки; либо строить имидж осознанно (вариант "4" на блок-схеме).Более глубоко линии выбора по линии 2,3 не исследуются.

Подчеркнем лишь, что такой выбор вторичен, по сравнению с глубокими, мощными комплексами и фобиями, о которых речь шла выше.Переживание, как системное состояние "Я-системы", ведущие к выбору отказа от имиджа, должно, очевидно, базироваться на тяге, влечении к другим ценностям, пусть даже и менее ориентированным на успех в группе.

Ассоциативное закрепление ценности чистого творчества,  накопление опыта чувствования в других, перенос симпатий при несчастной любви, и многое другое лежит в основе движения человека по линии "2" на блок-схеме; так же, как и выбор стихийной корректировки связан с ощущением мнимой боязни.

Под осознанным же строительством имиджа (вариант "4" на блок-схеме) име-ются ввиду те выборы и переживания человека,которые вызывают тревожность дос-таточную для контроля каждого крупного шага в строительстве имиджа.

Один из первых таких шагов-выбор следующей точки отсчета-под конкретно-го ли человека строится имидж (вариант "8" на рисунке), или под группу лиц ("хочу понравиться возможно большему числу избирателей во время публичного выступ-ления"), что отражается на схеме знаком "7".

Отдадим предпочтение варианту ориентации на конкретного человека, исходя из целей работы и простого авторского опыта популяризации.Первое, что желатель-но на таком пути-накопление информации, банка данных относительно партнера (далее будем использовать условный термин "партнер" для обозначения человека, "под которого" делается имидж). На блок-схеме такая фаза обозначена цифрой "9".

При сборе такой информации имеет смысл, по наблюдениям автора, соблюдать следующие, как минимум, правила:

  •  правило "анонимности". Лучше не иметь никакой информации, чем раньше времени дать понять партнеру о своем интересе к нему.
  •  Правило "ограничения источников".Исходя из первого правила, нежела-телен сбор информации у близких лиц, лиц шизоидной ориентации.Есть и некото-рые другие ограничения.
  •  Правило "восьми точек". Такое правило иногда упоминается в западной литературе,особенно в известных работах Д.Карнеги.Речь идет о темах беседы и вкусах человека в восьми областях, при разговоре о которых ответная реакция парт-нера наиболее вероятна.

Некоторые из таких точек варьируются; по мнению автора, к ним имеет смысл отнести: темы политики, здоровья, "детей"  (кавычки ставятся для обозначения желания говорить о существах, уступающих по уму и относительно беззащитных - дети, домашние животные, больные, и так далее), секс, возможность и формы заг-робной жизни, общие событийные воспоминания, насилие  (темы преступности, са-дизма, мистика в снах и так далее).

Такие темы лишь отчасти показывают интерес человека к собственным пер-вичным, как их часто называют, потребностям. Устойчивость роли неокортекса, да- же в сновидениях, показывает резонность известной мысли Б.В.Зейгарника и А.Н. Леонтьева о том,что человеческие потребности (а следовательно, и мотивы) прохо-дят иной путь формирования, чем потребности животных. Это путь "отвязывания" человеческих потребностей от органических состояний организма.

Знание, хотя бы самое поверхностное, о вкусах и мнениях партнера по такому кругу тем, есть желаемое, но не обходимое,  условие для перехода к строительству имиджа. Забегая чуть вперед, поясним однозначность такого тезиса.Дело в том, что возникновение нужного типа симпатии  (напомним выделенные типы "Я-Я" симпа-тия, "Я-не Я"-симпатия, "Мы-симпатия") возникают прежде всего по ключевым точ-кам разговора. Естественно, знание, и "домашние заготовки" по наиболее вероятно- му кругу тем несколько облегчают провоцирование у собеседника ("партнера") нужных чувствований.

-"правило статуса". Весьма желательна информация о социальном статусе парт-нера, привычных атрибутах его жизни.Если сбор такой, как минимум инфор-мации, невозможен, подход к строительству имиджа идет по линии 8-1О-11 по блок-схеме.

Однако фактическим стартом в сложных процессах конструирования имиджа является так называемая  п и л о т а ж н а я  встреча (знак "9"). Иерархия целей такой пилотажной ("разведывательной") встречи очевидна:

1. Сбор и запоминание вербально и невербальной информации о партнере, при-чем по возможно более широкому спектру,  ограничивающемуся лишь в мини-муме упоминавшимися восемью "точками". Невербальная информация нисколько не менее ценна, именно в ней, преимущественно, и шифруется отношение к чело-веку;

2. Создать ощущение заинтересованности о себе; но не рекомендуется, в ходе пилотажной встречи, стихийно строить имидж, даже если есть ощущение удачи;

3. Создать возможно более однозначный повод для следующей встречи, на которой и имеет смысл опробовать свой, уже построенный по результатам пилотаж-ной встречи, имидж.

Проведя, просто в силу своей прфессиональной деятельности,  несколько со-тен оргдеятельностных игр по сценариям пилотажной встречи на самых разных аудиториях, автор пришел к выводу, что общих рекомендаций по ее проведению совсем не так много, как кажется на первый взгляд.

Дело в том, что пилотажная встреча объективно проходит несколько фаз: пси-ходиагностика, диагностика и провоцирование симпатий; фаза сбора основной ин-формации.Отметим потому лишь некоторые, наиболее важные и унифицированные особенности пилотажной встречи, связывающие все фазы:

1. Накопление информации, своеобразного "банка чувствований" в ходе пило-тажной встречи идет неравномерно, и было бы ошибочным думать, что вся инфор-мация по ходу встречи равномерно важна и должна быть сохранена и использована. Да это и невозможно, учитывая объем короткой памяти в 7-9 байт.

Рассмотрим общие черты диалектики отбора и запоминания важной информа-ции на рис.19.

Рис.19.Отбор важной информации в ходе пилотажной встречи.

       Важность            5-7 мин.

                                                                             А

                                    

                                                                             В

                                                                             С

                                                                             

Вся информация о партнере, получаемая в ходе встречи, на графике условно подразделяется по типам "А","В","С"("сверху-вниз",по шкале важности для констру-ирования своего имиджа именно "под данного партнера"). Информация типа "А"-это редкая, и получаемая с большим трудом, информация о самой структуре личнос-ти,самые тонкие и хрупкие чувствования партнера,его глубинных надежд, опасений, комплексов и фобий. Такая информация очень редко предоставляется добровольно, она чревата потерей психологической защиты, и потому партнер,  обычно, довольно быстро "спохватывается",и если продолжать беседу на уровне "А",почти неижбежен рост раздражения и обрыв встречи. Потому рекомендуется не настаивать на пребывании на уровне "А", ограничивая срок несколькими минутами.

Уровень "В"-уровень вербальной информации, самораскрытия партнера вер-бально, выявление его смысловых ориентаций,-в том числе по упоминавшимся "восьми точкам". Необходимость получения разноплановой информации диктует вре-мя переключения на таком уровне-в 5-7 минут.

Уровень "С"-побочная информация и предметно-неопределенное, но психо-логически "закрытое" партнером,  общение,которое занимает большую часть вре-мени встречи.

Вся пилотажная встреча, в идеале, строится своеобразными "блоками" перехо-дов по линии "А-В-С", или, чаще, "С-В-А", причем соотношение времени таких бло-ков однозначно оценить в рекомендации трудно. Очевидно лишь, что блок "С" меньше любого другого; противное было бы грубой ошибкой.

Кроме того, график показывет "разомкнутость" финального блока. Рекомен-дацию по такому поводу можно сформулировать так: желательно расставание на комплиментарном иррациональном уровне общения.

2.Существует оптимальная продолжительность пилотажной встречи слабо зависящая от общих характеристик партнеров. Она определяется, прежде всего, но не исключительно, простым экпоненциальным ростом психической усталости при отсутствии крупных тематических и энергетических переключений. Иметь же яркий имидж уже на пилотажной встрече как уже отмечалось, не рекомендуется, так что мотив возможной психологической усталости партнера,даже при оптимальном раз-витии событий,  является весьма заметным мотивом встречи.

По наблюдениям автора, оптимальная длительность всей встречи колеблется в промежутке 1-1,5 часа чистого общения.

3. Учитывая упоминавшуюся известную мысль К.Левина о влиянии квазипо-требностей на поведение человека, для выдерживания оптимального сценария пило-тажной встречи имеет смысл блокирование потенциально раздражающих факторов по следующим, как минимум, направлениям:избегать приоритета ярких открытых цветов, особенно алого оттенка, в одежде и обстановке;не допускать уровня шумов и музыки, провоцирующего повышать голос или молчать;избегать сильных запа-хов;стараться проводить встречу на "своей" территории, и уж во всяком случае из-бегать встреч на территории "нейтральной", где возможны мощные и длительные неучтенные воздействия.

4. Общий эмоциональный сценарий встречи должен строится в примерном со-ответствии с рис.20; во всяком случае, автор не раз наблюдал психологический вы-игрыш от соблюдения данного простейшего графика.

Рис.20.Рекомендуемый эмоциональный сценарий беседы  (пилотажной встречи).

   E

  

                                                                t 

Думается, что такой график не нуждается в комментариях. Подчеркнем, лишь, что эмоциональные пики должны приходится на встречу, расставание и тот момент, или моменты, которые выделяется для запоминания; именно такие моменты и бу-дут, скорее всего, запомнены партнером.

5. Приведенный график описывает лишь общие зависимости данного сцена-рия. Вместе с тем, учитывая строение пилотажной встречи "блоками" разговора, о чем шла речь выше, существует и микросценарий каждого блока. Он делается до-вольно интуитивно,"под себя", но всегда должен удовлетворять некоторым требова-ниям–поощрять партнера к самораскрытию; не раздражать его-за редчайшим исключением,  когда это надо для провоцирования внимания, или даже симпатии; позволять иметь микро-паузы для запоминания; позволять кодировать, в редких слу-чаях, необходимые слова и мысли;позволять прятать, шифровать цели и точечный психологический интерес.

Психологические операции разговора,отвечающие таким требованиям, наг-ляднее видимо, выразить на рис.21.

Рис.21.Психологические операции разговора 

.

                                                                                                            запоминание

 

                                                                             тема

       поощрение          символ  

                                                                             речи

                                                                                                                 "шифровка

                                                                                                                    отхода"

Под "поощрением" имеются ввиду автоматизированные, и совершенно необ-ходимые операции, провоцирующие речь партнера и его ощущение важности его речи, ее высокого психологического рейтинга: одобрительное кивание, поощряю-щие мимика, пластика,  междометия, отсутствие "отрицательных символов беседы"-приближение и закрывание подбородка ладонью, "омертвение" мимики в ответ на фразу собеседника, и так далее.

Под термином же шифровки ухода имеются ввиду операции,  провоцирующие у партнера ощущения незначимости только что прозшедшего-для того,чтобы мо-менты сбора непосредственной информации не были запомнены: операции перек- лючения темы, цепочки банальных фраз, стереотипной оценки какого-то нового факта, неизвестного партнеру.

Выработать тонкость, чувствительность и волю, необходимые для свободного владения такими операциями, нелегко. Иногда автору даже казалось, что это едва ли не врожденное качество. И.А.Бунин, скажем, писал об том как:"Некоторый род людей обладает способностью особенно сильно чувствовать не только свое время, но и чуждое прошлое, не только свою страну, свое племя, но и ближнего своего, т.е., как принято говорить, "способностью перевоплащаться", и особенно живой и особенно образной памятью"[31].

Все остальные рекомендации чуть более частного плана рассмотрим, исходя из упоминавшихся фаз пилотажной встречи. Первая из таких фаз-п с и х о д и а г н о с т и к а .

Вряд ли есть другая область психологии, где сконцентрировалось бы столько блестящих идей, фальсификаций и непроверенных данных. Во всяком случае, по-пытки автора накопить статистический материал для проверки однозначных модаль-ных рекомендаций в некоторых западных изданиях не вызвали у него желания сле-пого ко-пирования. Поэтому автор ставил вынужденную цель минимизации диаг-ностических признаков, принимая во внимание лишь те, которые хотя бы как-то поддаются верификации и согласуются с опытом исследования и оргдеятельност-ных игр. Разумеется, такой подход, основанный на здравом смысле и интуитивном нежелании смешивать психологию и астрологию, совсем не означает, что в литера-туре, которая заполнила сейчас коммерческие киоски, нет дельных или, по крайней мере, остроумных мыслей. Неясен лишь объем и достоверность экспериментально-го банка данных. Исследований же, очевидно опирающихся на такой банк данных и заранее оговаривающих количественные критерии фальсифицированности в психо-диагностике, в сущности, немного, что отмечалось во введении.

Психодиагностика в имииджелогии пока, кажется, не обрела статуса ни науки, ни особой дисциплины. Она представлена как бы на трех уровнях: поразительно импе-ративных рекомендаций,  как и что определять (угадывать, гадать) по внеш-ним чертам человека, в основном в бульварных изданиях; на уровне предлагаемых систем тестов, часть которых автору известна, но в которых очень редко есть хоть какие-то ссылки на методологию обработки результатов тестов, то есть читателю просто предлагается верить в то, что такая методология есть.Во-вторых, на уровне упоминавшихся редких попыток найти фундаментальное основание психодиагнос-тике в имиджелогии.

Потому все рассуждения автора о психодиагностике лишь отчасти подтвер-ждены специальными исследованиями и приводятся как необходимое звено разгово-ра о пилотажной встрече. Автор исходил из очевидных, а потому не бесспорных, позиций -признак диагностики подтвержден лишь в следующих случаях:если такой признак очевиден для исследователя, и такая уверенность подтверждена мнением экспертов, или даже всех участников игры;если выделение системы конкретных признаков по-могло на игре отгадать заранее записанную и запечатанную в конвер-те "биографию" и особенности поведения персонажа; если диагностика по таким принципам ведется большинством людей неосознанно, и они признают это при беседе-скажем,  диагностика по мимике, темпу речи и другому; если такие признаки подтверждаются, хотя бы отчасти,  теми исследованиями третьего "уровня" психодиагностики, о котором речь шла выше.

По представлениям автора, все основные приемы психодиагностики можно, достаточно условно, разделить по двум классам: общая  визажная психодиагностика и диагностика по психическим типам.

Не касаясь, по уже упоминавшимся причинам, более глубоко проблем общей психодиагностики, отметим, что существуют,  видимо, никак не менее полутора де-сятков каналов возможной диагностики-по одежде, по цветовой гамме, по интона-циям, по реакции на заранее подобранные ключевые кодирующие слова и мысли.

Обычно оптимистические оценки перспектив общей психодиагностики связы-вают именно с таким фактом, резонно считая, что закрыть сфальсифицировать все такие каналы психодиагностики человек просто не в состоянии. У автора,  однако, ожидания несколько более пессимистичны, поскольку он не раз убеждался в том, сколь шатки и легко фальсифицируемы многие нынешние попытки создать методи-ку психодиагностики при брезгливом отношении к ее общепсихологическому методо-логическому фундаменту.

Потому еще одной рекомендацией можно считать предостережение от одно-значных выводов о чертах партнера и его состоянии лишь на основе первичной общей диагностики. Речь видимо, должна идти лишь том, что на основании таких данных можно почувствовать настрой человека, энергетический уровень его ожи-даний и опасений, эротизм, физическое состояние, наличие или отсутствие ярких самооценок, реактивность, готовность к контакту-и не более того.

Выделим наиболее типичные приемы визажистики:

-диагностика по взгляду и радужке (иридологическая). Скажем, диагностика по взгляду, по представлениям автора, основана на общих стереотипах о "правиль-ном" (нераздражающем) движении зрачков. Возникновение ощущения "правильно-го" взгляда более вероятно при выдерживании оптимальной траектории относитель-но зрачков собеседника, что проще попытаться изобразить на рис. 22.

Рис.22. Оптимальная траектория взгляда в пилотажной  встрече.

                                   взгляд

                                      глаз

Коротко такую траекторию можно описать так: взгляд идет от любого предме-та (вещь, тело партнера, секссимвол партнера, что имеет смысл чередовать) к зрачку собеседника, постепенно расфокусируясь (время "вглядывания" и расфокусировки примерно равно), и уходит к точке старта, причем соотношение времени для таких операций должно быть примерно 3:1:3.

Проблемы же иридологии слишком специальны, чтобы излагать их вкратце, и нуждаются в том, чтобы читатель имел хотя бы некоторые знания в медицине и об-щей физиологии мозга.

- диагностика по входу в помещение,где произойдет пилотажная встреча. Тре-вожность, ожидание неблагоприятного развития событий, простая боязнь будущего собеседника, дурное самочувствие проявляется в микропаузе и полуобороте к зак-рываемым дверям-такая корреляция вообщк подтверждалась наиболее очевидно. Данные о других стереотипных выводах("громкий стук свидетельствует об уверен-ности") противоречивы;-диагностика по посадке, особенно посадке женщины. Во-обще, одной из простейших рекомендаций по началу пилотажной встречи является попытка усадить гостя открыто, что нежелательно делать самому. Такое правило имеет смысл учитывать даже в дизайне приемных кабинетов руководителей.

Автор не раз наблюдал справедливость известного наблюдения о том, что уро-вень скованности в посадке диагностируется у женщин по соотношению "движение рук по отношению к груди",а у мужчин "руки-половой орган".Чем ближе к упомя-нутым точкам руки, тем вероятнее диагноз о скованности, внутреннем сопротивле-нии человека происходящему, и наоборот. Любой неосознанный акцент груди у женщин (прогибание в талии,  поглаживание и др.), равно, как и "поигрывание" туфелькой,суть,еще по наблюдению З.Фрейда, верные секс-символы, показывающие рост инте-реса женщины к общению.

-диагностика по походке,основанная на том же принципе акцентации секссим-волов.

Не менее сложно положение дел и в области диагностики по психологическим типам. Общеизвестны попытки выделения особых типов личности по врожденным качествам (например, по темпераменту-сангвиник, холерик, меланхолик или по общей ориентации интересов  (например тест Айзенка, устанавливающий интра-вертность или экстравертность, "внутреннюю", или "внешнюю" ориентацию чело-века), и так далее.

Не сомневаясь в фундаментальной отработанности моделей таких тестов, ав-тор, тем не менее, убедился в том, что выделение данных типов "перекрывает" слишком мало в реальном поведении человека. Взяв за основу идею польских социологов о типах ориентации жизни, как стороны образа жизни, автор старался выработать классификацию, пусть неточную, но позволяющую практически раз-личать типы людей по иерархии их жизненных ценностей и ориентаций, прямо и доступно для наблюдения проявляющихся в поведении человека. В упоминавшейся системе игр по пилотажной встрече одной из побочных целей и является научение диагностике таких типов.

Подчеркнем еще раз,  что такая классификация разработана в прагматических целях и главным критерием выделения типов была их практическая определимость и несводимость друг к другу.

Приведем примеры наиболее ярких базовых типов по данной классификации:

  •  пассионарии, описание которых дано в известной гумилевской тради-ции, в том числе в художественной литературе[32]. Основные черты такого типа-высокая энергетика,склонность к психологическому прессингу,скрытая склонность к сексуальным извращениям, тяга к власти над другими людьми,  глубокие детские комплексы, связанные со внешностью (рост, косоглазие, сухорукость, импотенция ), мощной обидой, завистью; скрытность и злопамятность, часто-холерический темперамент;
  •  субпассионарии, или прагматики.Люди, в опыте которых был очень зна-чимый и неудачный для них, опыт неординарных решений (или просто неудачный опыт лидерства),в результате чего(исходя из приведенной в предыдущем разделе ба-зовой схемы работы воли) прагматики боятся выходя за пределы стереотипов, и аг-рессивны лишь тогда, когда такой выход неизбежен. Отличаются терпеливостью, избеганием лидирующих ролей, почти всегда имеют хобби, не любят ярких цветов, запахов, звуков. Часто, по парадоксу, имеют выраженные политические взгляды, ко-торые не любят менять и корректировать, избегают, в среднем, творческих операций в мышлении;
  •  сенситивы. Довольно редко встречающийся тип особенно чувствитель-ных, тонких людей, у которых аномально велика роль ощущений. Как правило, та-кие люди имеют хорошие органы чувств, особенно обоняние, у них пропорциональ-но реже встречаются яркие социальные цели и программы действий, они очень внимательны, любят несоциальные темы в разговоре (Бог, природа, музыка), обла-дают хорошим вкусом, часто болезненны, весьма разборчивы в выборе партнеров, и так далее;
  •  шизоиды. Тип и его описания известны в психологии и психиатрии. Приведем потому лишь самые общие его характеристики, подчеркнув, что шизоид-есть характеристика, совсем не обязательно описывающая психически больных лю-дей. Шизоиды часто имеют "точку соскальзывания" с обычной логики, связанную, как правило, с описанием возможных "врагов", личных, или врагов группы, к кото-рой субъективно причисляет себя шизоид, а также с описанием его способностей. Яркая цикличность энергетики (годовой, месячной, суточной), невнимательность к деталям собственного имиджа, вплоть до неопрятности в одежде, яркое нарушение логики в письменной речи (что особенно легко диагностируется)-все это классичес-кие признаки данного типа;
  •  рефлексики. Наиболее очевидное отличие рефлексиков-некоторое внеш-нее торможение в поведении, плавность, слитность поведенческих решений. В ос-нове, по представлениям автора, лежит оформившийся комплекс боязни стереотипа, в детстве у таких людей социализация, вход в группы, был связан с удачными неор-динарными решениями, что ассоциативно закрепилось в работе воли. Рефлексики любят чистое творчество, самоанализ, работу с неточными задачами и большими банками данных, молчаливы, или имеют необычную речь, трудно сходятся с людьми, редко ставят оциальные цели, и так далее.
  •  "стоики". Главная характеристика "стоиков"-некоторая надломлен-ность, постоянная память о какой-то трагедии, ранее происшедшей с ними, недовер-чивость, пессимизм, готовность к неблагоприятному развитию событий, интерес к темам судьбы, смерти, Страшного Суда, нравственности, долга.
  •  некрофилы.

Число таких типов, составлявших сетку для диагностики на оргдеятельност-ных играх,доходит до двух десятков,причем "чистые" и"двойны" типы отмечены примерно для 65% респондентов, что удовлетворительно для базовой методи-ки.Более подробное их описание просто требует большого обьема. Отметим потому подробнее лишь последний тип, наименее изученный и вызвавший интерес ав-тора[33].

Некрофилия показывает "футурошок" У. Тоффлера уже не как гипотезу, а как данность в бытии современного человека; не как выражение необходимости гене-рировать,обслуживать машины,даже не как превращение человека в средство раз-множения "машинных популяций", но как психопроекцию символов, самого духа машинности на все более глубокие, интимные стороны человеческой души. В упо-минавщихся работах Э.Фромма [34] выделяется целая система признаков и атрибутов некрофилии; напомним наиболее яркие из них. Некрофилия, характери-зуется как "страстное влечение ко всему мертвому, больному, гнилостному, разла-гающемуся; одновременно это страстное желание превратить все живое в неживое, страсть к разрушению ради разрушения, а также исключительный механизм интере-са ко всему механическому (небиологическому). Плюс к тому это страсть к на-сильственному разрыву естественных биологических связей" [35].

Э.Фромм выделяет и ряд менее ярких и масштабных характеристик: интерес к сообщениям о смерти, "безжизненность общения" (и мимики в частности), спокой-ное отношение к гнилостным запахам (характерная "гримаса принюхивания" при ассоциа-циях на такой запах), либо подчеркнутая чистоплотность, ненормальное расположение эрогенных зон (отсутствие их на груди женщин, что ослабляет инс-тинкт материнства), увлечение фотографией, тяга к дистантному общению и другое, в патологических случаях-любовь к трупам [36].

Автору показался наиболее любопытным вопрос о конкретно-социологичес-кой верификации таких параметров и формулировании дополнительных или альтернатив-ных признаков, атрибутов и характеристик некрофилии на ранних ее стадиях, где яркие, патологические свойства даны лишь латентно.

Приводимые ниже описания практики некрофилии (термин введен в обиход испанским ученым, ректором университета Саламанки Мигелем де Унамуно в 1936 году. при описании психики ген. М.Астрая) не претендуют на фундаментальность, поскольку их целью было лишь несколько уточнить задачи социально-психологи-ческого изучения некрофилии; кроме того, автор не имел возможности проверить свои обобщения на широкой выборке.

Суть гипотезы, уточняющей положения Фромма, излагается ниже, пока же отметим, что одним из главных признаков, показывающих качество некрофилии, был принят феномен "омертвления" мира. Последний совсем не сводится, как в описанных Э.Фроммом крайних случаях, к прямой романтизации неживого, уже потому, что в период возникновения и развития некрофилия не захватывает всю психику, она выражает лишь вероятную ее сторону, роль которой меняется пос-тоянно. Введенное Э.Фроммом и не слишком привычное до сих пор в аппарате на-шей социологии и психологии понятие "омертвления" должно быть формализовано, поскольку в столь сложном вопросе, как природа некрофилии, введение дополни-тельных неопределенностей грозит окончательно запутать дело, причем и в области мотивации, самого интереса к сути проблемы.

По представлениям автора, "омертвление" есть выражение специфического типа установки. Не вдаваясь в подробности ставшей классической дискуссии о природе установок вообще, отметим лишь, что феномен омертвления показывает у некрофилов развитость (во всяком случае, гораздо больше, чем у "биофилов") таких механизмов воли, которые позволяют блокировать тревожность, обедняя, омертвляя поведенческие выборы.

Согласно принимаемой гипотезе, специфика феномена омертвления как ха-рактеристики бытия особых установок может быть описана, как минимум, следую-щими положениями:

1. Установки всегда как бы "отсекают" область наиболее вероятных, стерео-типных, социальных вариантов выбора, что сберегает психические силы, как бы проецируя на психику второе начало термодинамики.

Тем самым она позволяет блокировать тревожность,-но ценой за это является предубежденность, растущий с возрастом консерватизм поведенческих выборов, что может быть преодолено лишь огромной духовной работой. Ассоциативный код, за-крепляющий предубежденность, можно сформулировать так: "тревожно и плохо все, что для меня очевидно сложно, непохоже на устойчивые символы покоя и по-хоже на предыдущие тревожные ситуации".

При аксиальной же некрофилии в качестве базовой ассоциации покоя закреп-ляется, причем достаточно рано, именно упоминавшееся "омертвление". У некро-филов такие установки "отсекают" два типа объектов: людей, которые явным для них образом похожи на некрофилов, и тех, кто является очевидной антитезой для них, причем границы такого «отсечения» весьма пластичны, прозрачны для замет-ного круга ассоциаций.

Первые тревожат некрофила просто как конкуренты в борьбе за влияние в группе, как символы своей неоригинальности; впрочем при отсутствии альтернатив некрофилы могут образовать непрочные сообщества, где дружеские отношения мо-гут лишь имитироваться. Отношение же ко вторым куда сложнее. Было бы явной ошибкой считать, что некрофил стремится к одиночеству или к обществу подобных себе. Ему нужно ощущение правоты, чаще дающееся в процессе "омертвления" среды. Его отношения с людьми, лишенными  комплексов некрофилии, неточно следуют, по наблюде-ниям автора, примерно следующему сценарию: использовать любые методы, скрывая некрофилию, чтобы привязать к себе; продемонстрировать свою власть, запомнить и освоить ее символы; перейти к следующей кандидатуре, чтобы не рефлексировать.

Практическая, реальная рефлексия-слишком творческое дело для некрофила. Он, как и все, тяготится одиночеством, но стремится исключить из общения ситуа-ции, когда чужая духовность очевидно жизненна, то есть она суть нечто враждеб-ное, подлежащее "омертвлению", и только потом-осмыслению.

Э.Фромм, отрицая фундаментальность такого чувствования, предлагая оп- ределять его через антитезу, писал: "Любить собственную плоть и кровь не бог весть какое достижение. Животное тоже любит своих детенышей и заботится о них... И только в любви к тем, кто не служит никакой цели, любовь начинает раскрываться. Не случай-но главный объект в Ветхом завете-бедняк, чужестранец, вдова и сирота,-и, наконец, национальный враг-египтянин и эдомит" [37].

2. Феномен "омертвления" в аксиальной некрофилии означает специфическое регулирование восприятия. Принимая в качестве рабочего определения понимание восприятия как процессов согласования личностного опыта с системой ощущений и перцептивной памятью отметим, что гипотетический статус установки подразумева-ет роль "омертвления" как своеобразного фильтра ощущений по двоичному коду "надо осмысливать-не надо осмысливать".

В данном случае отстаивается предположение о том, что "омертвление мира" неизбежно подразумевает отбрасывание, фильтрацию или фальсификацию терпи-мых для других типов личности ощущений. Последние связаны, например, с чув-ствованием огромности мира, несводимости его к стереотипам некрофилии. Cкажем, респондентка А.И. рассказывала о паническом испуге, когда, будучи одна в лесу, она попробовала представить жизнь леса "безотносительно к себе". Респон-дент А.К., будучи яростным сторонником мировоззрения К.Кастанеды, при тестиро-вании показывал испуг перед необходимостью чтения книг, которые "мешают пра-вильно думать", и так далее.

Подчеркнем, что отфильтрованные, блокированные ощущения не исчезают, они просто "уходят" с основного тракта обоснования поведенческих решений. Мир невос-требованных ощущений постоянно отягощает работу воли некрофила, рождая целый ряд парадоксов, вплоть до появления двойниковых эффектов в поведении. Один из них-парадокс негации, стремление некрофила действовать словно назло своим же декларациям, что, собственно, может быть отмечено как еще одна харак-теристика "омертвления".

3. Реальные свидетельства "биофильности" мира,-скажем, случаи искренней любви, самопожертвования, жалости-не могут быть игнорированы некрофилом пол-ностью и  надолго. Он чувствует упоминавшееся давление невостребованных ощу-щений, как бы "двойную" мотивацию решений, и стремится убедить себя в своей полноценности. Потому одно из качеств некрофила-стремление доказать себе свою неоднозначность, "диалектичность" своих решений, свою "биофильскую полноцен-ность", постоянно нарушая свои же обещания, формальную логику поведенческих планов (иными словами-необязательность).

4. Приведенные выше черты "омертвления" мира в развитом виде формируют-ся через тягу к предательству и садизму, что вполне согласуется с теорией Э. Фром-ма.

Предательство очевидно выгодно некрофилу, поскольку оно одновременно позволяет ощутить то, что ему кажется властью над ситуацией, доказательст-вом своей мощи и правоты, точкой абсолютного выражения некрофилии, но оно является, видимо, и своеобразной просьбой о понимании, просьбой об избавлении от того, что его тревожит. Но для такой просьбы надо чтобы партнер, по предс-тавлениям некрофила,был бы выбит из обычной колеи,что и достигается преда-тельством как актом демонстративного опровержения своих клятв. В этом смыс-ле принцип "предам чтобы поняли" суть реальность некрофилии, дошедшей до уровня тяги к самоопровержению. По данным упоминавшихся исследований, при-мерно у 4О процентов респондентов, относительно которых диагноз аксиальной некрофилии считался установленным,оценки самого термина некрофилии при ас-социативном допросе были резко отрицательными (примерно минус  3 в десяти-балльной двухполюсной шкале),положительные же оценки встречались менее, чем в 5 процентов случаев. Положительные же ассоциации  на символы, шифрующие приводимые  характеристики  именно аксиальной некрофилии (например, "перезре-лый плод", "постоянное телефонное общение", "старый могильщик") встречались у 85 процентов респондентов.

5. Саможелание, сценарии и результаты "омертвления" шифруются некрофи-лами в специфических символах и ассоциациях. Для обоснования типологии таких шифров нужны, разумеется, гораздо более мощные исследования. Отметим лишь некоторые, интуитивно представляющиеся автору важными и подтверждающиеся на небольшой выборке наблюдения.

Такие символы и шифры далеко не всегда сводимы к образу "механического мира", на чем настаивала классическая концепция Фромма, хотя у всех респонден-тов отмечались тяга и способности к чисто механической работе и работе, где общение опосредованно с чем-то "неживым", "механическим" (программирование, бухгалтерия, ремонт и другое).

При обобщении материалов тестирования, психоанализа, интервью в качестве рабочего критерия выделения тенденций была принята цифра в 60 процентов и бо-лее совпадений. Таких случаев не так много (около 30 процентов от всей суммы выявленных личностных дескрипторов респондентов). Отметим наиболее важные из них:

- яркие оценочные суждения (по принятой шкале от -5 до +5 при ассоциатив-ном допросе) по классическим тестам на скрытую психопатологию (оценки цветов, ситуаций интеллектуальной клаустрофобии в общении с "биофилами", обрисовка "точек соскальзывания" и другое). В обычном поведении такие моменты тщательно скрываются. Точки "соскальзывания" с логики здравого смысла чаще связаны с "наличием" особых мистических способностей, какого-то субстанционального начала, мешающего или блокирующего реализацию их талантов;

- скрываемая неполноценность мотивации любить. Около 10 процентов лиц, относительно которых автор считал диагноз некрофилии установленным, открыто признавались в боязни любить. 32 процента отказались отвечать на соответствую-щие вопросы, остальные давали уклончивые, неопределенные ответы. Но практи-чески все считали ситуации взаимной любви желаемыми. Очевидно, боязнь прояв-ить некрофилию в любви мощнее желания любить вообще.

Провоцирование симпатии и любви к себе не вызывающим у "аксиального некрофила" тревоги способом-один из путей его социальной адаптации.

Подчеркнем, что одной из аксиом и психодиагностики, и социологии личнос-ти является тезис о сводимости типов личности к общим законам антропологии; некрофилия показывает, как представляется автору, одну из редких форм таких про-цессов,- но отнюдь не их отрицание.

- общая боязнь рефлексии. Формально ее желательность декларируется; но при первых же описаниях парадоксов их поведения некрофилы испытывают трево-гу, символы которой легко обнаруживаются.

Позже данные рефлексии легко блокируются или фальсифицируются. Вместе с тем некрофилы слабо интересуются чисто социальными проблемами,-видимо, чув-ствуя, что их комплекс есть ответ на "мертвенность", отчужденность социального мира. Потому часты единственно возможные интеллектуальные ходы мистически-неопределенных, нарушающих известный принцип "бритвы Оккама", объяснений своего поведения и ценностей. Чаще встречались апелляции к философии К.Коста-неды, Конфуция, Будды-в отличие от идей православия с каноническими для него принципами милосердия, исихазма, "фаворского света". Тест на оценки норм На-горной проповеди дал резко отрицательный результат (в среднем -2 по шкале), хотя при пилотажной встрече оценка православия и христианства вообще достаточно положительная, что доказывает, видимо, тезис о некрофилии как особой форме "мстящего миру" эгоизма;

- почти одинаков рейтинг телефонных разговоров и прямого общения, отрица-тельные оценки телефонного, опосредованного общения отсутствуют вовсе; боль-шинство некрофилов - руководителей ярко проявили склонность к "кабинетному" стилю работы; не отмечено четко выраженных сексопатологий, некоторый всплеск негатива приходится на ситуацию "чужих правил игры"; резко негативно оценивает-ся качество обязательности (часто встречается тезис "я не отвечаю за свои обеща-ния, они были вчера") и так далее.

Перечень такого рода дескрипторов и качеств феномена "омертвления" мира некрофилами можно, разумеется, продолжить, хотя анализ проблем первичных свя-зей и корреляций таких данных заслуживает отдельного исследования. В данном случае он был нужен как комментарий для выдвижения гипотезы относительно при-роды феномена "омертвления"-гипотезы, нуждающейся в проверке и наверняка имеющей альтернативы.

Представляется достаточно корректным определить феномен "омертвления" как важную характеристику аксиальной некрофилии, как возможный при сочетании определенных условий, о которых речь пойдет ниже, психический механизм установки и воли в целом, который:

  •  блокирует или фальсифицирует информацию, ассоциативно связанную с мотивом траты сил без явной эгоистической награды или удовольствия (любовь, жалость, милосердие, высокая вера);
  •  шифрует эту информацию образами тревоги и опасности, стремясь интеллектуально и эмоционально дискредетировать носителей таких образов, путем прессинга не дать показать альтернативу,  либо привязывая к себе, либо уничтожая ("омертвляя");
  •  создает предпосылки для интеллектуального оправдания такого положе-ния вещей.

Подчеркнем, впрочем, что "омертвление" представляет собой систему психи-ческих операций22, и в данном случае описываются лишь общие их ориентиры.

Однако сводить аксиальную некрофилию просто к системе операций "омертвления" было бы вряд ли верно. Ее динамика определяется множеством  фак-торов-социальной средой, ситуацией, личностными и врожденными комп-лек-сами. Все они пересекаются в точке "старта" некрофилии, хотя такое пересечение доста-точно редко. Э.Фромм называет цифру в 10-15 процентов некрофилов в сумме взрослого населения; по наблюдениям автора, она, вероятно, ниже, на уровне 3-5 процентов, но имеет явную тенденцию к росту. Эта цифра в 1990 г. была меньше, чем в 1995 примерно в 1,5 раза. Впрочем, такие цифры, как отмечалось, весьма условны. Согласно описываемой гипотезе, некрофилия не может предшествовать сценарию фрейдистского Эдипова комплекса, то есть в среднем возрасту 3-5 лет, уже потому, что представляет собой специфический ответ психики на серию относительно само-стоятельного столкновения с миром и ценностного, "аксиально-го", осмысления таких столкновений.

К серии таких столкновений ребенок или подросток подходит с багажом пер-вых и практически универсальных комплексов, что не раз отмечалось в научной ли-тературе.Это, например, упоминавшиеся оральный и анальный комплексы, фикси-рующие ориентацию на себя, на собственный эгоизм при выработке первого отно-шения к окружающим и получения первого наслаждения; Эдипов комплекс, прово-цирующий и шифрующий в структуре складывающейся личности двойственность-желание сберечь силы, не понимая, но подражая образцам, одновременно разрушая их как чужие, соперничающие с интимным чувствованием "себя в матери", и другие.

Некрофилия, видимо, возникает лишь при одновременном и достаточно дли-тельном воздействии ряда факторов: высоком уровне детского эгоизма ("избало-ванность" или, напротив, первое осмысление заброшенности), привычки к детским негациям, внешней или сущностной суровости отношений в семье ("недоласкан-ность"), неудачных опытах первой самореализации, причем оборванных чем-то бездушным, анонимным, самими правилами общения в микрогруппе; ранним опы-том сознательного строительства имиджа ("добьюсь чего хочу, притворяясь"); повторяющимися ошибками родителей, отталкивающих, блокирующих попытки ре-бенка раскрыться; неудавшейся первой симпатии к "биофилу"; осознанием своих способ-ностей, которые не востребуются формально близкими людьми.

Позже развитие предпосылок некрофилии оформляется в аутизм. Признаки и характеристики аутизма разрабатываются достаточно давно: большая привязанность к игрушкам, а не людям-"биофилам", так называемый протодиакризис (комплекс Монакова), нежелание отделять живое от неживого; "инфантаутизм" (стремление возвращаться к одним и тем же сценариям общения).

Впрочем, существуют разные точки зрения на природу аутизма, в том числе и сводящие его к вялотекущей шизофрении, что справедливо критиковалось Фром-мом.

Мы будем понимать аутизм как относительно длительное и более вероятное в детстве состояние генерирования и воспроизводства "Я-системы" человека при воз-никшей из ранних детских комплексов боязни осознать неизбежность и желатель-ность своих коммуникаций с миром.

При некрофилии происходит плавная трансформация аутизма. "Аутист" пос-тавлен в сложные условия: с одной стороны, он боится и имеет негативный опыт вхождения в социальный мир, воспринимаемый как агрессивное "не-Я"; с другой же стороны-боится и анализировать свои бессознательные влечения, поскольку тонкий и сложный аппарат такого анализа немыслим без понимания того, что К.Юнг назы-вал "коллективным бессознательным". Наиболее логичные решения для "аутиста"-копирование либо "книжных образцов поведения", либо поведения реальных лиде-ров. И в том, и в другом случае наиболее вероятный результат-мещанская ориента-ция личности.

Некрофил же не удовлетворяется простейшими рецептами "аутиста". Пос-тоянно испытывая чувства тревоги и одиночества и при рефлексии, и при выполне-нии со-циальных ролей, он испытывает обиду и дефицит "строительного материала" собст-венной личности. Выводы его необычны: необходимо ограничить мир, обед-нить его, создать череду повторяющихся сценариев своей жизни, причем так, чтобы они "позволяли", провоцировали ощущение своей правоты, богатства жиз-ненных проявле-ний; чтобы смертью, "омертвлением" выглядело все, что не явля-ется мною, и если такое "не-Я" мощно и явно вторгается в мой внутренний мир, надо сделать так, чтобы оно потеряло отличную от меня жизнь, "убить". 

В таком смысле, некрофилы постоянно ходят по кругу одних и тех же сцена-риев и однотипного, субъективно признанного неопасным общения, как ослеплен-ная шахтерская лошадка.

Еще раз подчеркнем, что такое положение вещей не фатально, некрофилия, видимо, преодолима, но это подразумевает огромный объем интеллектуальной и нравственной работы при стимулирующих социально-политических условиях. Пос-леднее сейчас плохо представимо, поскольку, как ни парадоксально, некрофил вы-годен государственности, поскольку не способен к активному сопротивлению поли-тическому манипулированию массами и плохо поддается призывам к профсоюзно-му объединению в оппозиции. Кроме того, он, как правило, отлично обслуживает машины и выполняет машинообразные роли в микрогруппах и субкультурах.

Зависимость "аутизм-реализация предрасположенностей при провоцирующих социально-политических условиях-первый акты некрофилии" оформляется, судя по рассказам респондентов в нестандартизированном интервью, достаточно быстро, поскольку важную сторону такой зависимости отражает простейшее определение некрофила как "аутиста", ощущающего мощное давление своих способностей при оформленном недоверии к социуму.

Следующая же фаза движения некрофилии - формирование устойчивых пред-расположенностей и убеждений. Описание их достаточно громоздко; отметим лишь наиболее яркие их характеристики, выявленные в упоминавшихся исследованиях:

- большинство респондентов резко отрицательно относятся к рациональной науке, в духе известной статьи В.Н. Тростникова [3841];

- у большинства респондентов проявляется яркая склонность к мистическим объяснениям мира и себя, при скрытом, но мощном отрицании идей раннехрис-тианской нравственности;

- такое большинство склонно к странной интеллектуальной позиции "непотоп-ляемого авианосца":при отсутствии аргументов в пользу своей предрасположеннос-ти, он может соглашаться, или молчать, или даже делать компромиссные высказывания,-но поступать такие люди будут только по-прежнему. Некрофилы очень непластичны интеллектуально, хотя им нельзя отказать в искренности дек-лараций по поводу желания понять другого;

- любая интеллектуальная позиция некрофила не мешает ему принимать пове-денческие решения, дискредитирующие и "дрессирующие" биофила, причем он ча-ще всего умеет не размышлять по такому поводу, хотя часто особенной скромнос-тью по поводу своих способностей к рефлексии некрофилы не отличаются. Иными словами, однозначного подтверждения встречающегося представления о тяге некро-филов к идеологиям, позволяющим насилие к "врагам" ("джихад") нет.

Зависимости, отмеченные Э.Фроммом относительно политических взглядов некрофилов, не подтверждаются авторскими наблюдениями, хотя, разумеется, такие наблюдения не могут быть достаточным основанием для фундаментальных выводов.

Напомним, что Э.Фромм считал типичными симпатии некрофилов к антиком-мунистической идеологии, теориям, подразумевающим некую "сверхзадачу", то-есть навязывающих жизни свою модель, а не объясняющих жизнь "изнутри". По резуль-татам исследований, всего 40 процентов лиц, отождествленных, исходя из стартовой модели, с некрофилами, открыто признали существование политических взглядов, и 18-20% категорически отвергли такое предположение. Наиболее же распространенные, в среднем, взгляды-примерно нейтрально-либеральной ориен-тации. Не исключено, что они есть проявление своеобразной инерции некрофилии, нежелания видеть новые тенденции социума, чтобы не тратить силы на их понима-ние.

Рамки работы не позволяют автору продолжить более детальное описание природы и фаз становления и развития некрофилии. Отметим лишь некоторые сценарии развертывания качества аксиальной некрофилии в зрелом возрасте, когда, невзирая на привычки некрофилов к блокированию информации, многие их явные отличия от других людей так или иначе осмысляются:

1. "Эволюционный сценарий". Он подразумевает простое следование логике "омертвления" вплоть до патологических его форм;

2. "инволюционно-садистский сценарий". Суть такого сценария можно опи-сать постоянными и неудачными попытками некрофила нарушить первый сценарий. Веро-ятные неудачи формируют упоминавшуюся ассоциативную связь просьбы о помощи в борьбе с некрофилией-с предательством; свидетели таких поступков чаще всего оценивают их как бессмысленный садизм. В финале такого сценария наиболее вероятно разрушение личности, ее стремление к омертвлению не только мира, но и самой себя (феномен "самозамещение").

Не исключено, что многие известные политические события (например, отставка А.Лебедя, попытки блокирования интеграции с Белоруссией и др.) связаны не только с логикой удержания и завоевания власти, но и с упоминавшимся меха-низмом "предательства ради понимания".

3. "Революционный сценарий", когда некрофил-как правило, использующий помощь извне-провоцирует развитие в себе альтернативных некрофилии комплек-сов. Собственно точка перелома, период своеобразного фазового перехода, характе-ризуется рядом особых парадоксов "двойной мотивации", требующей от субъекта высокой психической выносливости.

Подведем некоторые итоги. Представляется очевидным древность феномена некрофилии,хотя автор и не считает себя особенно компетентным в вопросах антро-погенеза и истории цивилизации, тесная связь некрофилии с отчуждением труда представляется доказанной со времен "Экономическо-философских рукописей 1844 г." К. Маркса.

Все формы отчуждения, и уж тем более отчуждения труда, как атрибутивного свойства нашей  цивилизации, с высокой вероятностью находят себе носителей, они "имеют склонность" к опредмечиванию на людях, подготовленных к искреннему и бездеятельностному приятию отчуждения равнодушием близких, опытом первых социальных неудач и разочарований, неумением желать самореализации и действо-вать в этом направлении решительно и последовательно.

Вряд ли верно встречающееся иногда брезгливое отношение к некрофилам и проблемам изучения некрофилии в целом Комплексы некрофила нисколько не хуже комплексов пассионарности политиков или шизоидных комплексов художников. Некрофилы просто не смогли выработать в себе яростный и последовательный протест против отчуждения; они использовали его для строительства себя; такой материал строительства души ненадежен лишь с точки зрения Нагорной проповеди; с точки же зрения теперешнего общественного сознания-вяло осужда-ем, но допустим.

Разумеется,речь идет лишь о допатологических стадиях некрофилии. Тонатос, темное, субстанциональное начало психики, проявляющееся в тяге к разрушению живого ради абсолютного, метафизического равенства мертвых душою людей, уни-чтожает альтернативное начало, эрос, лишь тогда, когда человек субъективно хочет этого, что совершенно ненормально. Для обозначения стадий с описанными выше характе-ристиками автор и предлагает название аксиальной (аксиологической) некрофилии.

Применение такого термина, по представлениям автора, вполне возможно для описания особого, довольно редкого типа личности, характеризующегося ценност-ным оформлением привычки к упоминавшемуся "омертвлению" общения, жесткой эгоистической замкнутостью, функциональным отношением к другим людям, склонностью к иррациональным объясняющим моделям и замыканию на себя силь-ных эмоций ради провоцирования ощущения своей значимости "вне жизни", идентификации всего тревожащего с живыми системами.

Иначе говоря, категория "аксиальной некрофилии" описывает мотивацию, процессы и результаты привычки некоторых людей отождествлять желаемые ситуа-ции и выборы с неживыми объектами, и ассоциативно шифровать методы их дос-тижения в механических символах, исключающих интенцию, вчувствование в дру-гого. В детстве предпосылки таких процессов, как кажется автору, есть у боль-шинства людей, но лишь при специфических, редких условиях они оформляются собственно в некрофилию, тем более-в ее  патологические формы, которые, со-бственно ,и интересовали Э.Фромма.

Подчеркнем, что речь идет лишь об одном разделе современной имиджелогии -психодиагностике типов личности, причем некрофилы-один из наиболее редких таких типов. Распространение этого типа весьма показательно в движении нашего общества. Нет сомнений в преимуществах включения России в диалог мировых культур, о чем сейчас так много говорится в нашей научной и публицистической литературе. Однако, надо честно говорить и о ценах, которые мы платим за это, и распространение "аксиальной некрофилии", упоминание о возможности которой известны в западной цивилизации со времен "тедиум вите" (усталости от жизни) Боэция и стоиков-лишь одно из них.

Приведенная модель некрофилия-лишь один пример того набора, который подразумевает фундаментальная социопсижиагностика. В построении имиджа, таким образом, возможности психодиагностики не стоит преувеличивать; она дол-жна лишь создать настрой для дальнейшей беседы, стимулируя, а не заменяя, путем сомнитель-ных формализаций, интуитивной чувствование другого человека.  

Рассмотрим потому чуть подробнее следующую фазу пилотажной встречи-фазу сбора информации, тем более, что одной из ее целей и выступает попытка ис-пользовать опыт общения с людьми именно конкретного типа. Такая фаза строится еще более интуитивно, чем предшествующая. Выделим потому лишь самые общие рекомендации по проведению основной фазы пилотажной встречи:

1. При проведении встречи имеет смысл заранее решить, будете ли вы спе-циально пробовать, уже в ходе основной фазы сбора информации, диагностировать и провоцировать симпатии. Практика показывает что все это требует большой при-вычки и некоторого профессионализма; во всяком случае, не рекомендуется распы-лять силы на несколько целей при неуверенности в себе или плохом самочувствии. В принципе, сбор нужной информации возможен и без системы тонких операций диагностирования и провоцирования симпатий.

Не исключено, что важнейшей основой провоцирования симпатий выступает, как отмечает новое направление в психологии-онтопсихология,-интуитивное ощу-щение в другом человеке общих неудач родителей. Такая мысль, возможно, пока-жется, странной без комментария. Дело в том, что, как отмечает Д.Замилов "с точки зрения онтопсихологии, все системы обучения являются попытками получше втис-нуть новых учеников в общество людей, уже потерпевших неудачу"[39]. Передача же опыта одновременной вынужденной ориентации на социальный успех и чувства неудачи осоществляется, по отношению к ребенку, уже в детстве, в так называемом "комплексе Лая", антитезе Эдипову комплексу, "источником агрессии всегда являет-ся тот, в ком скрытая агрессивность сочетается с внешним смирением. В большинст-ве случаев это мать-образцовая, инфантильная и неудовлетворенная, направляющая агрессию кого-либо из семьи против отца и тем попадающая в зависимость от ре-бенка. Она манипулирует всей семьей, чтобы скомпенсировать свою фрустрацию, делает пособниками собственных детей"[40].

Во всяком случае, представляется весьма вероятным, что один из механизмов симпатии, тем более, возникающий быстро, при пилотажной встрече,-ощущение общности семейных "условий игры".Технически же меру симпатии обычно опреде-ляют:

  •  по реакции на просьбу что-либо передать, причем партнеру это неудоб-но; симпатизирующий человек делает это с готовностью;
  •  по реакции на неудачный юмор, неловкая ситуация часто "заглаживает-ся", или, по крайней мере, не акцентируется партнером, испытывающим симпатию к хозяину;
  •  по реакции по поводу жалобы на здоровье, описание болезни, дурные предчувствия; интерес к ним обычно косвенно свидетельствует о симпатии;
  •  по наличию ревности к близким симпатичному тебе человеку  людям - супруге, друзьям, идеальным героям;
  •  по симпатии к детям, в силу известного феномена переноса симпатий;
  •  по наличию поощряющей мимики и пластики в разговоре;
  •  по наличию, или отсутствию, акцентированных секс-символов при беседе людей разного пола;
  •  по фактам попытки согласования идеалов (бытовых, политических, сек-суальных, эстетических), что бывает редко при отсутствии выраженной симпатии.

2. В ходе основной фазы пилотажной встречи имеет смысл соблюдать ряд поведенческих запретов, например,никогда не вступать в ожесточенный спор. Диалектика спора, самой психологии столкновения мнений, очень сложна, но, при любой ее трактовке, спор всегда подразумевает деструктивную фазу. Суть последнй можно сформулировать так: мое мнение, вызывающее у меня целый мир устойчи-вых образов и ассоциаций, наталкивается на стимулы, разрывающие такие связи, а потому, чаще всего,некрасивые,вызывающие желание их сблокировать,не заметить, -или уничтожить.В любом случае, в ходе такого спора, партнер, либо не раскрывает-ся, либо провоцирует неверные оценки своего психического мира, что, по понятным причинам, прямо вредно для пилотажной встречи. Кроме того, спор просто занимает много времени. Единственное иссключение в таком правиле-возможность осто-рожного спора, с непременным "проигрышем", при беседе с пассионарием, которые, обычно, испы-тывают симпатию к достойным, но проигравшим противником в споре.

  •  Нельзя и ставить целей демонстрации интеллекта и эрудиции на основ-ной фазе пилотажной встречи; они нравятся далеко не всем, так что риск был бы слишком велик; сохранять нейтральное положение при явной лжи партнера, учиты-вая меткое замечание Ф.Ницше о том, что есть "лживые натуры, которые лгут толь-ко одну минуту, а потом убеждают самих себя, и становятся убежденными и чест-ными"[41].Приведем еще несколько рекомендаций:
  •  нежелательно поощрение лжи, не только по нравственным нормам, но и потому, что оно чревато раздражением запутавшегося во лжи партнера;
  •  нельзя акцентировать любые темы, хотя бы косвенно описывающие ва-ши социальные успехи, хотя бы потому, что возможная зависть или скрытое раздра-жение прямо искажает сценарий беседы; не предлагать алкоголь первыми, но не от-казывать-ся, если партнер хочет его использовать, не превращать в допрос беседу, избегая, по возможности, прямых вопросов;не допускать паузу более 1О секунд, что провоцирует раздражение, но стараться, чтобы микропаузы заполнялись партнером, и так далее.

Позитивные же рекомендации широко известны, хотя бы по работам Д.Кар-неги[45]. Назовем потому только самые общие из них: при первой возможности называть собеседника по имени, стараясь при-дать индивидуальные, подчеркиваю-щие приятность для  вас, интонации произношения имени, что провоцирует ощуще-ние общности и симпатии; постоянно поддерживать в себе ощущение важности происходящего, ни на секунду не забывая о поощрительной мимике, пластике, ин-тонациях, повторяя мысли партнера и демонстрируя их важность для тебя; придер-живаться принципа: важнее информация разносторонняя, пусть и неполная, чем более полная, но относящаяся лишь к одной, или нескольким "точкам", и другие, ставшие общим местом в современной имиджелогии.

В основном же технические приемы ведения беседы, общение с партнером на основной фазе пилотажной встречи полностью адаптированы к личности проводя-щего встречу, и описать их очень трудно, особенно у женщин.

Об особенностях же финальной фазы пилотажной встречи речь шла выше.

Следующей фазой проведения пилотажной встречи, согласно базовой схеме, является заполнение дневника имиджа (карты имиджа) (знак на схеме).

Такой дневник необходим уже по самым прогматическим соображениям. Он позволяет операционализировать обьем информации, больший, чем обьем короткой памяти, и наглядно представить основные моменты строительства имиджа под конк-ретного человека.

Общий вид дневника (карты) имиджа представлен на рис. 23.

                              Рис.22. Дневник имиджа.

Общие характеристики респондента  

 "Паспортичка"

  Конкретные

  социальные

характеристики

Запреты

 Гипотиза

Происх.комп.

  Вид

Имиджа

Аксессуары

     Конкретные

психологические

характеристики

Опишем, в качестве комментария к схеме, основные, и подтвержденные опы-том, правила-рекомендации по заполнению дневника.

Дневник имиджа должен заполняться как можно быстрее после окончания пилотажной встречи, во всяком случае, не позже, чем через 2-4 часа после оконча-ния. В противном случае большая часть нюансов и ассоциаций просто забывается.

Разумеется, автор признает возможность неприятия самой идеи дневника имиджа, исходя из чувствования, глубоко ему симпатичного, и которое Боэций сформулировал так:"Неужелим ты можешь управлят свободным духом? Неужели ты можешь вывести душу из уравновешенного состояния, свойственного (ей), если она сплочена с творчеством рассудка?"[42].

Подчеркнем еще раз-имидж вовсе не есть проявление такого свободного духа, рассуждениями о котором полно "Утешение философией". Он есть сторона добро-вольного самоограничения разума, оформляющегося в групповом общении, и программирующего себя стереотипами и нормами такого общения; причем сторона лишь весьма вероятная, но не атрибутивная, поскольку свобода духа может преодо-леть само желание иметь имидж.

Графа "адрес" дает координаты пилотажной встречи, причем персонаж и дату ее лучше шифровать, учитывая, что дневник имиджа-документ весьма интимный и не подлежащий огласке.  

Графа "Общие характеристики" описываются общие впечатления от партнера по пилотажной встрече. Формализации достаточно нечеткая, идет по следующим, как минимум, характеристикам:

  •  чувствование психической силы, энергетики (больше моей, или нет?);
  •  чувствование чужой оценки происходящего и своей личности (понра-вился ли я ему (ей)?);
  •  оценка своей симпатии к партнеру (понравился ли он, или она, мне, при-чем настолько, что я готов сменить цели общения?);
  •  тип темперамента;
  •  выраженность секссимволов, оценка уровня сексуальной симпатии при встрече людей разного пола;
  •  общая оценка уровня лжи, обмана (верно ли, что партнер старался обма-нуть меня, на самом деле он совсем не такой?);
  •  психологический тип по принятой классификации;
  •  общая оценка интеллекта по любому, ясного для заполняющего, прин-ципу, и другое.

Графы конкретных социальных и психологических характеристик заполняют-ся спонтанно,выделяются все запомнившиеся характеристики;пунктирная черта в графах отделяет ясные и очевидные для заполняющего параметры от неясных, ги-потечических.Заполнение идет в любом порядке, как можно быстрее, не ставя цели точного следования  классификационным признакам именно социальных или психологических параметров.  

В следующей графе,"запреты",выделяются,уже на основе анализа материала предыдущей графы, те ценности и действия, которыедолжны быть прямо запрещны в будущем общении с партнером; пунктирная черта, как и везде, описывает меру уверенности заполняющего в формулировках таких запретов.

Графа "гипотеза происхождения комплексов" выделяется, исходя из упоми-навшегося исходного постулата данной работы относительно неизбежности ком-плексов и фобий у любого человека. Адаптировать типологию таких комплексов (комплекс неполноценности в разных формах, Эдипов комплекс, комплекс самореа-лизации, некрофильный комплекс и друние) именно к партнеру по пилотажной встрече-дело заполняющего. При неудаче таких операций в графу пишется хотя бы интуитивное описание прошлого, событийный ряд, партнера. Практика показывает, что данную графу гораздо успешнее заполняют женщины.

Выбор вида будущего имиджа и необходимые технические приготовления (аксессуары описывают последние две графы).

Первичный выбор типа будущего имиджа очень важен, и идет по линии при-способительный - атакующий имидж (на блок-схеме:фаза 13 и фаза 14).

Приспособительный имидж основан на попытке "попасть" на сознательные и бессознательные ожидания партнера, закодировать на себя его вкусы и пристрастия в общении, провоцируя симпатии типов "Я-Я" и "Мы" по упоминавшейся классифи-кации. Атакующий же имидж, встречающийся гораздо реже, представляет собой попытку психологического прессинга, навязываия своих норм и стереотипов, как якобы (или на самом деле) необходимого средства для достижения вербального вы-ражения целей партнера. Наиболее часто встречающиеся примеры имиджей первого типа является "Золушка", впечатления от которого можно описать примерно так: "красивая, но не знающая себе цены, тихая, деликатная, роботящая, готовая быть верной и любящей, сексуально не разбуженная, готовая учиться у мужчины знаниям жизни женщина". Примером обратного типа является имидж женщины- вамп", сим-волы и акценты которого можно определить так: "мощная, сексуальная и мучитель-но притягательная, полная  гордыни, склонная к психологическому садизму, опас-ная, но умеющая понять любую грязь женщина".

Выбор между такими типами осуществляется, как ипрактически все в строи-тельстве имиджа, достаточно интуитивно, хотя существуют, по мнению автора, и некоторые объективные "показания" к использованию атакующего имиджа. Он бо-лее эффективен, если совпадают следующие, как минимум, условия:

  •  если, по каким-то причинам, цели, ради которой строится имидж "под" конкретного человека, надо попробовать достичь быстро, пусть и рискованным спо-собом;
  •  если строящий имидж отслеживает за собой тягу к риску и  имеет при этом "запасные варианты" достижения цели;
  •  если, в ходе пилотажной встречи, вы отследили ваше явное энергети-ческое превосходство;
  •  если партнер переживет духовный кризис, ищет рецептов решения своих проблем;
  •  если по ходу пилотажной встречи и при заполнении дневника возникла уверенность в его симпатии;
  •  если, при разнополом варианте, партнер явно подчеркивал секссимволы в своем поведении;
  •  если партнер относится к "одинарному" типу шизоида, сенситива, стоика, и уж во всяком случае не является пассионарием.

Разумеется, таковы лишь самые общие "показания", при отсутствии которых выбор приспособительного имиджа должен бытьпредопределен, при любой старто-вой ситуации, поскольку, как отмечал Д.Лукач,"активное приспособление к окружа-ющему миру, происходящие через альтернативные решения в любой целеустановке, порождает в каждом осуществляющееся, таким образом,в процессе воспроизводства общественного бытия, качество, в корне отличающееся от ситуации"[43].

При планировании приспособительного имиджа целесообразно учитывать не-которые общие приспособления,-хотя конкретные технические проблемы решаются полностью самостоятельно.

Во-первых, приспособительный имидж должен быть удобен для носителя. Не следует, например, выдумывать несуществующие обстоятельства своей жизни, до-статочно лишь расставить акценты в реальной биографии в соответствии с диагно-зом дневника имиджа;

Во-вторых, сразу необходимо решить, какой реальный свой недостаток имеет смысл "открыть", акцентировать, чтобы спровоцировать, или, по крайней мере, не уменьшить, симпатию партнера: попытки инстинктивно строить образ безгрешного ангела уничтожают такую симпатию необратимо;

В-третьих, в строительстве приспособительного имиджа имеет смысл выдер-живать зависимость, данную в формуле:

        С+Д+Е

                             Ип =  -----------  < 1

           А+В

где: Ип - структура приспособительного имиджа; А - невербальные личност-ные символы, чаще стихийные (привычные жесты, интонации, пластика, типичные интеллектуальные реакции); В-невербальные символы - общения (поощряющая ми-мика, секссимволы, прикосновения, запах); С-выстроенные по дневнику имиджа личностные символы; Д-символы истеблишмента, моды в речи, одежде, и так далее; Е-символы принадлежности к конкретной социальной группе, профессии.

В-четвертых, в строящемся имидже должен быть один, или несколько, тем-ных, неясных для партнера, и особенно партнерши, блока, чтобы спровоцировать его любопытство.Как правило, лучше, чтобы такие блоки формально были связаны с излюб-ленными темами бесед по психологическим типам: для пассионариев с те-мой элиты и остальных, с темами неизбежного якобы садизма в любом общении;для субпасси-онариев-тема ущербности необычных людей; для шизоидов-темы "врагов" и тайных талантов шизоидов;для стоиков-темы соотношения долга и желания, мора-ли и нравственности, и так далее.

В-пятых, приспособительный имидж должен быть пластичен, позволяя его те-кущую корректировку в следующих встречах.

Правила же атакующего имиджа еще более абстрактны, поскольку описывают общие ориентиры психологической агрессии, сценарии которой весьма индиви-дуальны.

Например, при строительстве атакующего имиджа надо учитывать необходи-мость бурного начала встречи ( собственно "атаки"), которое должно быть хоть как-то замотивированно,причем в такой мотивации непременно имеется символ нерав-нодушия к партнеру ("нельзя же так жить, как ты..", "я долго думал о тебе,..", и тому подобоное).

Фаза же психодиагностики как бы разрывается на несколько частей-в начале беседы, после "атаки", в конце. После фазы "атаки" надо установить меру однознач-ности реакций партнера. Если такие реакции нормальны, стереотипны, (поза зрителя в театре, спокойные уточняющие вопросы),-встреча немедленно прекращается на постулировании причин происшедшего: нервный срыв, болезнь В противном слу-чае, при продолжении встречи, можно переходить к формированию того, что автор называет "фантомом цели". Последний понимается, как переход от описания психо-логической, навязываемой партнеру "рецептуры" к намекам на то, что, собственно, нуж-но носителю атакующего имиджа, и что должно быть воспринято партнером, как прямое продолжение блока "рецептуры". Более наглядно такие процессы можно пояснить, как не раз убеждался автор, только на практике.   

Таковы лишь самые общие харктеристики и рекомендации в деле подготовки и строительства индивидуальных имиджей. Они описывают лишь грубые метки, мар-керы, возможного оптимального сценария формирования индивидуального имиджа, то есть пути, который уменьшал бы возможность хотя бы самых явных ошибок. Некоторые уточнения такого пути, а также сценарии строительства индивидуального имиджа для группы лиц ( блок на блок-схеме), содержатся в следующем разделе. Пока же подведем некоторые предварительные итоги этого этапа исследования.

1.Влияние собственно социального качества общежития на бытие индиви-дуальных имиджей очевидно, структурировано и приоритетно.

2.Имидж, будучи, согласно базовой гипотезе, особым алгоритмом духовной жизни общества, одновременно выражает в своем качестве воспроизводство психи-ческой готовности человека к социальному поведению, критерии которого можно формализовать, и необходимость символьно-образной стороны практического внут-ригруппового и межгруппового общения.

3.Имидж не фатален,выступая своеобразным геном именно машинной, осно-ванной на частной собственности и отчужденном труде, цивилизации.

4.К системе имиджей в группе применимы все операции системно-функцио-нального анализа, в том числе и в постмодернистской его трактовке.

5.Системообразующим фактором такой системы являются процессы центра-лизации внутригрупповой власти, замыкающейся на лидерстве.

6.Конкретные процессы функционирования имижей в группе опосредованны ее спецификой (прежде всего, соотношением групповой регламентации и сопричаст-ности), видом лидерства в ней (единоличное, открытое или тайное, групповое, рефе-рентное), ситуацией и нравственностью, духовностью и энергетикой человека, кото-рый может блокировать мощную тягу к имиджам.

7.Имидж есть один из так называемых феноменов группового поведения, вы-ражающих именно социальность вообще, безразлично к воззрениям членов груп-пы.Иначе говоря, имиджи с высокой вероятностью возникают в колоссальном боль-шинстве групп.

8.Представима система конкретных параметров, отслеживаемых специфичес-кими и обычными социологическими методами, позволяющих оценить качество ("рейтинг") имиджа лидера.

9.Индивидуальный имидж имеет высокие степени свободы, заполняя некото-рую детерминистскую нишу для него, всегда имеющуюся в жизни групп.

10.Такой имидж имеет границы пластичности, заложенные в практике груп-пового стигмирования, бракующего неудачные имиджи или людей, пробующих обойтись бех них.

11.Возможна просчитанная система практических рекомендаций, вариант которой приводился в тексте, по конструированию индивидуального имиджа с минимальным риском и избегая грубых ошибок.

12.Этапами такой системы последовательных рекомендаций непременно должны быть: сбор предварительной информации, пилотажная встреча с подэтапа-ми социопсиходиагностики, провоцирования симпатий и других, заполнение днев-ника имиджа, выбор типа индивидуального имиджа и опробование его.

13.Критериями эффективности индивидуального имиджа является самоощу-щение, факт возникновение групповой симпатии, факт достижения заранее постав-ленной цели.

14.Существуют редчайшие варианты группового общения без имиджей-в кол-лективах и так называемых толерантных группах (Т-группы), которые почти не под-даются моделированию.

Такие процессы ограничения эффективности имиджа исследуются в следую-щем разделе. Пока же отметим, что личные, индивидуальные имиджи особенно ярко показывают нас, как охотников за социальным успехом даже в самом интимном по форме общении-в том, разумеется, случае, если такая погоня не воспринимается людьми как спрятавшийся внутри враг. Впрочем, последнее-большая редкость, пос-кольку, по меткому замечанию Ф.Ницше, "охота была главным занятием в течение многих тысячелетий, и теперь еще в науке мы такие же охотники"[44].

___________________________________

  1.  Цит.по:Комаров М.С. Введение в социологию.М.,1994-с.164.
  2.  Смелзер Н.Социология.М.,1994.-с.75.
  3.  Черноушек М. Психология жизненной среды-М., 1989.
  4.  Современная американская социология /под ред. В. И. Добрянькова-М., 1994.
  5.  .История психологии.Период открытого кризиса (Под ред. П. Я. Гальпе-рина и др.-М.,1992-с.181-190.
  6.  Б. В. Князев Социальная природа коллектива-М., 1977-с. 20.
  7.  Рудестам Н. Т-группы.-М., 1990.
  8.  Теплов Б.Н. Ум полководца /Соч. в 2 тт. Т1. М.,1990.

9,12.    См.:Федоров И.А.Социологическое изучение морально-психологического климата и сплоченности ИТР ! производства а\о "Виско-Р".Итоговый отчет по результатам социологического исследования.Рязань,1992; Региональный уровень социально-психологической напряженности.Итоговый отчет по результатам социологического исследования.Рязань,1992.

  1.  Региональный информационно-аналитический центр.Личностный фактор в политике:рейтинг Президента Б.Ельцина и его окружения. Результаты социологического опроса.Тамбов,1998;Выборы мэра Тамбова. Результаты социологического опроса.Тамбов,1998.
  2.  См.:Современная американская социология.\Под ред. В.И. Добрень-кова.М.,1994.
  3.  См.:Светоний Г.Жизнь двенадцати цезарей. М.,1991.
  4.  – 22.Платон.Диалоги.М.,1995;Философия стоицизма.М.,1991;Августин А.Исповедь. АбелярП.История моих бедствий. М.,1992;Маккиавелли Н.Государь. М.,1990;Вольтер.Сочинения.М.,1990;Аристотель.Сочинения в 3 тт.М.,1990; Кузан-ский Н.Сочинения.М.,1985; Ламетри Ж.О.Сочинения.М.,1983;Лейбниц Г.В.Сочине-ния в 4тт. М.,1983;Киркегор С.Наслаждение и долг.Киев,1994;Гегель Ф.Эстетика. М.,1937; Кузнецов В.Н.Французский материализм ХУ111 века.М.,1981;Нарский И.С.Западно-европейская философия ХУ111 века. М.,1974;Гулыга А.В.Немецкая классическая философия.М.,1986;Шопенгауэр А. Мир как воля и представление. Л.,1990.
  5.  Юркевич П.Д.Философские произведения.М.,1990;Франк С.Л.Сочине-ния.М.,1990;Лосев А.Ф.Из ранних произведений.М.,1990;Бердяев Н.Философия свободы.М.,1990;Флоренский П.Столп истины.М.,1990.
  6.  Маркс К. Восемнадцатое брюмера Луи Бонапарта. Маркс К. , Энгельс Ф.  Соч. , 2-е изд. Т. 8-с. 115-127; Маркс К. Классовая борьба во Франции с 1848 по 1850 г. - Маркс К. , Энгельс Ф. Соч. , 2е изд. -Т. 7. , с. 5-110; Маркс К. К критике гегелевской философии права. Маркс К. , Энгельс Ф. Соч. , 2-е изд. Т. 1. с219-368; Маркс К. К еврейскому вопросу. Маркс К. , Энгельс Ф.  Соч. 2-е изд.   Т1- с. 430-448; Ленин В. И. Задачи пролетариата в нашей революции. (Проект платформы пролетарской партии) Полн. собр. соч. Т. 31- с. 143-186; Ленин В. И. Разговор.Полн.  собр. соч. Т.23- с. 51-54; Ленин В. И. Пролетариат и крестьянство.  Полн. собр. соч. , Т12- с. 94-98; Ленин В. И. Детская болезнь левизны в коммунизме.Полн. собр . соч. Т41- с. 1-104.
  7.  Корнилова Т. Диагностика "личностных факторов" принятых решений //Вопросы психологии, 1994, N4-с. 102.
  8.  Орлов А. Б. Онтопсихология: основные идеи, цели, понятия и методы // Вопросы психологии, 1994, N3, с151.
  9.  Мирдов И.Б.Мнимодушевность.\\Вопросы философии, 1994,№4-с.171.
  10.  Почепцов Г.Имиджмейкер.Киев,1994;Зарайский Д.А.Управление чужим поведением.Дубна,1997;Доценко Е.Л.Психология манипуляций. Феномены,меха низм и защита.М.,1997; Кравченко А. И. Социология труда в XX веке.М. , 1987, Ионин Л. Г. Понимающая социология. М. , 1979.
  11.  Зимичев А.М.Психология политической борьбы. С.-Пб.1993.
  12.  Там же, с.52.
  13.  Бунин А. Избранные сочинения. М.,1987-с.132.
  14.  Климов Н. Имя им легион. М.,1995.
  15.  Федоров И.А.Гипотеза "аксиальной некрофилии"(по следам произве-дений Э.Фромма)\Вестник Тамбовского университета.1998.№2.
  16.  Фромм Э. Анатомия человеческой деструктивности.М.,1990.
  17.  Там же, с.285.
  18.  Там же,с.280-309.
  19.  Там же, с. 135.
  20.  Тростников В. Научна ли "научная картина мира?"\\Новый мир,1989.
  21.  Замилов Д.Инфантильные вампиры исемейные чудовища\Книжное обозрение,1995.№27.
  22.  Там же.
  23.  Ницше Ф.Мысли о моральных предрассудках.Свердловск,1991-с.148.
  24.  .Боэций.Утешение философией.М.,1990-с.217.
  25.  Лукач Д.К онтлогии общественного бытия.Пролегомены.М.,1991-с.289.
  26.  Ницше Ф.Мысли о моральных предрассудках.Свердловск,1991-с.220.
  27.  

Глава 3. ГРАНИЦЫ ЭФФЕКТИВНОСТИ ИНДИВИДУАЛЬНОГО ИМИДЖА.

Данный раздел работы посвящен достаточно техническим аспектам базовой модели природы индивидуального имиджа-выяснению границ ее применимости. Такое знание-необходимое условие фальсифицируемости, открытости теории, пре-тендующей хоть на какую-нибудь значимость в фундаментальных вопросах совре-менной науки, в чем автор совершенно согласен с К.Поппером [1]. Поэтому в двух параграфах главы рассматриваются соответственно проблемы социально-психоло-гических границ эффективности индивидуальных имиджей и роль управления в воспроизводстве таких границ, в третьем-специфика их эмпирических социологи-ческих исследований. Порядок сносок, принятый в предыдущих разделах, сохраня-ется.

Параграф 1. СОЦИАЛЬНО-ПСИХОЛОГИЧЕСКИЕ ГРАНИЦЫ ЭФФЕКТИВНОСТИ ИНДИВИДУАЛЬНЫХ ИМИДЖЕЙ.

В предыдущих разделах работы автор пробовал передать свою уверенность в том, что, в конечном счете,судьба конкретных имиджей решается не упоминав-шейся детерминистской "нишей",жестко провоцирующей вероятность имиджей, а волей человека, субьективно оценивающего желаемость ее заполнения своим собственным отчужденным качеством-имиджем. 

Естественные и очевидные границы таких желаний, анализирующиеся в этом разделе работы-особые,"внеимиджевые" состояния человеческой души (страсти, состояния понимания, творчества, патопсихологические состояния),аномальные состояния самой группы и социального управления в целом (высшие этажи описы-ваемой ниже в главе методики "треугольников Маслоу"), общая внутригрупповая конфликтность и социально-психологическая напряженность. Рассмотрим в дан-ном разделе такие состояния подробнее.

Любая форма объединения людей опосредована временем его существова-ния, и ни одна из них не является вечной. Сам факт неизбежного существования кризисных состояний любой социальной группы показывает, как кажется автору, безнадежный сентиментализм теорий, аппелирующих к некоей "внутренней гармо-нии" как идеалу групповых объединений. Гармония, видимо, вообще есть особая форма существования противоречия, и особенность эта каким-то образом связана с попаданием событий на идеальную временную шкалу саморазвертывания логики групповых отношений. Глубинные основы такой логики темны, и прикосновения к ним часто вызывает чувство опасности. Во всяком случае, при беседах с руководи-телями разного ранга автор, чаще всего, встречал попытки объяснить кризисы в трудовых коллективах не только очевидными причинами, но и тем, что такие кри-зисы вовсе непредсказуемы и выражают зависимость, которую можно сформули-ровать примерно так: "Если управленческие воздействия логичны и кажутся пра-вильными и очевидными, но сделаны не вовремя, слишком рано или оздно,-значит, они суть неправильные и непродуманные воздействия".

Выделим потому с самого начала, и в качестве еще одной аксиомы, тезис о том, что кризисные состояния в жизни социальных групп, помимо частных связей и зависимостей, вырвжают и общую упоминашуюся необходимость взрывных про-цессов в бытии любой системы. Разрушение сингулярности, образование планет, самой жизни (по крайней мере, в теориях абиогенеза и направленной панспермии К. Сагана, У. Крика и других-2), разума, государственности, и прежде всего-российской, дают достаточные основания для размышлений по такому поводу.

Необходимость взрывных процессов в группе связана, как кажется автору, с накоплением образцов поведения,лишь виртуально присутствующего в устоявших-ся групповых нормах и ритуалах (будем далее называть такое поведение девиант-ным). Такие образцы поведения неустранимы, хотя бы потому, что они постоянно "проверяют", испытывают жизнеспособность чисто социальных стереотипов пове-дения в группе, как бы "тренируя" таким образом группу на выживаемость. Ка-чество же и структура имиджей в группе являются еще и своеобразным индикато-ром накопления девиантного поведения и их групповой оценки.

Разумеется, таков лишь общий тезис к началу разговора о первом ограниче-нии эффективности индивидуальных имиджей-роли имиджей в кризисных состоя-ниях группы. Формальная потенция, необходимость кризисных состояний группы в данном случае объясняется прежде всего, но не исключительно, через вызрева-ние, неравноускоренное и противоречивое, взрывных процессов, которые либо превращают группу во что-то новое (скажем, в коллектив или элемент социального фрагмента), либо губят. Во всяком случае, автор уверен в методологически житейском принципе: если  в том, что ты хочешь понять, нет самоотрицания, значит тебе надо отдохнуть, ты стал явным образом ошибаться.

Кризисные состояния группы выражают, исходя из предыдущих посылок, опосредованные временем, -средой и ситуацией взрывные, энтропийные и негэнт-ропийные процессы. При данной трактовке общие черты таких кризисных состоя-ний очевидны:

-бурное выплескивание социальной и психической энергии в небольшой про-межуток времени;

-падение почти до нуля вероятности возврата к старым мотивам и практике функционирования после окончания кризисного состояния;плавная, или тоже взрывная, децентрализация власти, включая групповые нормы, ритуалы, имиджи, общий рост неврозов, особенно у сенситивов и шизоидов.

-почти неизбежное падение производительности труда;падение (а не рост, что, казалось бы, логично), объема актов девиантного поведения, поскольку нега-тивные групповые оценки многих образцов такого поведения при кризисных сос-тояниях группы пересматриваются;

-резкое изменение мотивов вхождения в группу. Например, у многих членов группы провоцируются сомнения в полезности для них именно данной группы;

-невозможность открытого единоличного лидерства, смена внешних ориен-таций, и многое другое.

По представлениям автора, всей системой таких характеристик обладают лишь масштабный социальный конфликт,вплоть до описанного впервые Э. Дюрк-геймом состояния  а н о м и и.

Однако, прежде чем попытаться приступать к исследованию и того, и друго-го, определим позиции относительно более конкретных причин самого факта де-виантного группового поведения. Представляется целесообразным классифициро-вать такие причины по трем группам: генные, или врожденные, социальные и пси-хические. Рассмотрим их подробнее.

Генные (врожденные) источники девиантного поведения. Вопрос о мере врожденности девиантного поведения-в сущности, вопрос о мере фатальности, предопределенности особого типа поведенческих актов, в том числе и в социаль-ной группе.

Оговоримся сразу относительно попыток объяснения девиантного группо-вого поведения через фрейдистскую гипотезу либидо, тем более, что сейчас в Рос-сии такие попытки куда более популярны, чем на Западе.

По представлениям автора, термин девиантного поведения полностью бес-смысленен, как и любое конвенциальное понятие вне конвенции, вне группы, или иной формы человеческого общежития. Проще всего было бы сводить сложней-шую диалектику духовной жизни группы к простому противостоянию животного родового начала в человеке и родового опыта ограничения такого начала в группе. Вообще, фрейдистская трактовка личности как некоего "приводного ремня", не имеющего высокой значимости в психике, между первым и вторым, не представ-ляется автору исчерпывающей.

Исходя из целого ряда данных, гипотез и теорий, автор представляет себе формирование ярких предрасположенностей к девиантному поведению примерно следующим образом.

Самый механизм формирования мозга плода показывает целый ряд врожден--ных комплексов человека, которых речь шла выше-Р-комплекс, выраженные фи-зиологические и психические предрасположенности (темперамент, мускульная си-ла, быстрота реакции, мощность фантазий и другое),интуитивное чувствование пространства и времени ("трансценденты"); мощную боязнь личности своих же собственных основ в психике, что описывалось и аргументировалось выше, резуль-татом чего является врожденная склонность человека к приоритету простого под-ражания, копирования,над самоанализом (своеобразный психический  эквивалент "принципа экономии сил" в имидже;архетипы (типа "анима", "анимус", "тень", "персона", "самость", описанные в неофрейдизме), выражающие хранение опыта разнополых предков в индивидуальной психике и, возможно, общий ментальный настрой человека.

Такие врожденные комплексы человека сложным образом таятся в первом акте индиивдуального поведения человека-выработке исходной эгоистической ориентации. Уже в акте рождения человек испытывает резкий дискомфорт от фун-даментальной смены среды, и одно из первых ощущений, видимо,-чувствование полной зависимости  от другого. Подчеркнем еще раз, что ребенок не способен на рассуждение-"мама ото-шла, но скоро вернется". Его первое отношение к миру во-обще не знает слова "Я". Первое отношение к миру глубоко пессимистично, осно-вано на вынужденном пользовании полезным, пока оно есть.

Результатом,-например, по описаниям неофрейдистов,-является формирова-ние орального и анального рефлексов. Первый выражает бурный рост императив-ных требований к миру быть полезным для ребенка, второй-закрепляет опыт пер-вых, чисто физиологических, удовольствий в психике (искуственное сдерживание естественных отправлений с последующим внезапным, прерывным прекращением такого сдерживания).

Оба таких процесса переплетаются в общеизвестном, с легкой руки З. Фрей-да, Эдиповом комплексе, суть которого, не повторяя известных, и ставших, види-мо, общим местом в психологии положений можно сформулировать так: неизбеж-ность одновременного поиска поведенческого эталона ("отца"), чтобы, не прибегая к анализу, достичь эгоистическо й цели, и обида на факт такого эталона, являю-щегося символом своей неполноценности. Эдипов комплекс, выступающий, кстати, и как формальная основа тяги к иррациональному, религии, далее шифруется в фундаментальных способах социализации индивида, приспособления его к общению ("конформность", "садизм","мазохизм", "любовь", "некрофилия").

Не рассматривая отдельно такие способы социализации, что далеко увело бы  нас от основной линии исследования, отметим главное,исходя из уже приведен-ных, и далеко не исчерпывающих, характеристик врожденных причин девиантного поведения:

-девиантное поведение неизбежно уже потому, что само социализированное, опосредованное стереотипными для данной группы нормами, общение, дает слиш-ком узкие рамки реализации даже для врожденных комплексов человека, а субли-мировать такие комплексы в уже готовые формы социального поведения удается далеко не всегда;

-чем больше время жизни человека в группе, тем больше накапливается в нем нереализованный потенциал, и тем больше вспышечно, рывком, реализуется он в девиантном поведении;

-самореализация человека в девиантном поведении бурно провоцирует в нем тревожность, понимая под тревогой чувствование анонимной,  неопредмеченной опасности, проявляющееся в ожидании нежелательного развития событий, что по-степенно блокируется опредмечиванием тревоги на чем-либо (феномен "враг");

-девиантное поведение не является "нравственной альтернативой" поведе-нию социальному, оно может быть гораздо более агрессивно и эгоистично; во вся-ком случае мысли П. Кропоткина о врожденном гуманизме человеческого разума, имеющем, таким образом, биологическую основу, кажутся автору слишком сенти-ментальными. Такой гуманизм может возникать только искусственно, как осмы-сление страданий конкретно-го человека и допущения аналогов у других;

-символы девиантного поведения непременно шифруются в имиджах, как второстепенный, подавленный элемент; ослабление же, по каким-то причинам, власти в группе, должно вести к пересмотру оценок таких шифров в группе, и так далее.

Социальные причины девиантного поведения. Отчасти о таких причинах речь шла ниже. Подчеркнем лишь очевидные зависимости:

-наличие образцов девиантного поведения подразумевается самой центра-лизацией власти, которая никогда не бывает централизованной а б с о л ю т н о, и, как ни парадоксально, и не нуждается в этом. Такую зависимость можно выразить в предельно абстрактной и простой формуле:

Eа.р.в. -сумма актов реализаций властных полномочий за определенное время;

н-коэфициент погрешности измерений (средний);

А-сумма актов реализации властных полномочий официальной лидирующей группировки;

В-"уступленная власть", те акты реализации власти, которые провоцируют, или прямо определяют, лидирующие груп-пировки ("А"), для того, чтобы скрыть свои реальные полномочия, создать якобы стихийный настрой группы, видимость демократизма, С-власть оппозиционных группировок, стремящихся к статусу "А", но пока не достигших этого;

Д-власть авторитетных ("референтных") лиц и группировок, не входящих ни в "А", ни в "В"; неформализуемый остаток.

Очевидность факта существования блоков "В", "С", "Д" сама по себе показы-вает необходимость типов поведения, которые не подавляются в группе полностью ни при каких условиях, ибо, в конечном счете, это невыгодно ни группе, ни лиде-рам, особенно опытным. Символы такого поведения всегда присутствуют в группе и шифруются в группе целым рядом имиджей. Как уже отмечалось, передать такие символы вербально трудно, но, так или иначе, они могут быть описаны прямыми ассоциациями читателями на фразы описания имиджей: "Многообещающий, но свободомыслящий сторонник лидера", "тайный оппозиционер", "авантюрист, без-различный к официальной групповой идеологии", "странный человек, безразлич-ный к власти", "неуправляемая женщина-вамп".

-девиантное поведение в группе провоцируется, как уже отмечалось, имма-нентной для любой групповой нормы пластичностью, необходимостью утвержде-ния только тех норм, которые не стимулируют гибель, распад группы. Имиджи такого поведения могут быть описанны,например, так: "странный, но не опасный никому человек, наивно верящий в групповые нормы больше обычного". Скажем, в романе Азольского "Степан Сергеевич" описывается герой, снабженец крупного завода, убежденный коммунист, пробующий решить проблемы снабжения, уже в брежневскую эпоху, прямо апеллируя к партийной совести чиновников-и иногда, как ни парадоксально, весьма успешно;

-прямыми стимулами девиантного поведения в группе являются неврозы, общая необходимость внутригрупповых конфликтов, о чем речь пойдет ниже, вос-производство особенно тревожащих ситуаций-от естественных (много тервожного цвета, шумов неоптимальной СВЧ) до спровоцированных внешними факторами-слухи об увольнении, банкротстве, и тому подобных. Даже столь общий обзор со-циальных факторов внутригруппового девиантного поведения позволяет, видимо, считать достаточно резонным вывод о том, что наиболее глубокие основы объеди-нения людей в группе основаны не  на абсолютном подавлении образцов, не под-разумевавшихся в управленческих планах лидеров, а на провоцировании своеобраз-ной "ниши" таких процессов, которая как бы "взрывается" при кризисе группы.

Психические основы девиантного поведения. Анализу психических основ имиджа был посвящен специальный раздел в данной работе (см. выше). Не повто-ряя основных его идей, отметим лишь, что общая необходимость девиантного по-ведения закреплена в принципиальной несовместимости,как уже отмечалось ог-ромного потен-циала человеческой психики и тех возможностей для его реализа-ции, которые представляет система социальных ролей и норм. Такое положение вещей фиксируется в упоминавшей ся выше "экзистенциальной точке" любого, даже самого социализированного, имиджа, оно регламентирует интервал, плас-тичность имиджей в группе.

Естественно, что некоторые из имиджей, просто по закону статистической вероятности, выходят за пределы регламентаций и оцениваются как символы де-виантного, отклоняющегося, поведения.

Желание психической защиты, как естественная же основа имиджа, не может быть полностью реализована в "меню" поведенческих решений и образцов, предла-гаемых конкретной группой; и поиск, открытый или тайный, лучших вариантов, который часто оценивается как девиантное поведение, суть отрицание социальной защищенности, суть тяга к риску, к которой, впрочем, вполне приспособился со-циум, создавший индустрии спорта, казино, иллюзий масс медиа. Адаптационные возможности социума вообще часто недооцениваются. Он, пусть с некоторым на-пряжением, приспособился даже к движениям анархизма и "Великого отказа" хип-пи в шестидесятые годы, которым отдал дань и автор.

Отметим также возможность психических состояний, где вероятность де-виантного поведения резко растет, никогда не равна нулю даже у самых ярких кон-формистов. Таковы, например, состояния страстей, тяги к риску, дистресса, рев-ности,  и другое. Даже в самых спокойных по части девиантного поведения груп-пах возможны, следовательно, вспышки конфликтов, вроде бы ничем особенно не спровоцированные, особенно, если такие состояния проявляются в стабильной час-ти группы, вклю