67267

ПРАВО И ЛИЧНОСТЬ

Лекция

Государство и право, юриспруденция и процессуальное право

Многообразные связи права и личности наиболее полно могут быть охарактеризованы через понятие правового статуса в котором отражаются все основные стороны юридического бытия индивида: его интересы потребности взаимоотношения с государством трудовая и общественно-политическая деятельность...

Русский

2014-09-06

324.5 KB

3 чел.

Лекция 11. ПРАВО И ЛИЧНОСТЬ (Н.И. Матузов)

1. ПРАВОВОЙ СТАТУС ЛИЧНОСТИ: ПОНЯТИЕ, СТРУКТУРА, ВИДЫ

Многообразные связи права и личности наиболее полно могут быть охарактеризованы через понятие правового статуса, в котором отражаются все основные стороны юридического бытия индивида: его интересы, потребности, взаимоотношения с государством, трудовая и общественно-политическая деятельность, социальные притязания и их удовлетворение. Это собирательная, аккумулирующая категория.

В самом кратком виде правовой статус определяется в науке как юридически закрепленное положение личности в обществе. В основе правового статуса лежит фактический социальный статус, т.е. реальное положение человека в данной системе общественных отношений. Право лишь закрепляет это положение, вводит его в законодательные рамки. Социальный и правовой статусы соотносятся как содержание и форма. В догосударственном обществе определенный социальный статус был, а правового нет, поскольку там не было права.

Подобное неправовое состояние можно отразить понятием социально-нормативного статуса, т.е. такого, который определяется соответствующими социальными нормами и отношениями. Его важнейшей органической частью в дальнейшем стал правовой статус1. Последний представляет собой совокупность прав, свобод, обязанностей и законных интересов личности, признаваемых и гарантируемых государством.

Юридическое оформление фактического положения индивида осуществляется различными путями и способами, с помощью ряда специфических средств. Оно начинается уже с признания человека субъектом действующего в обществе права и наделения его при этом особым качеством — праводееспособностью, после чего он может вступать в соответствующие правоотношения, нести ответственность за свои поступки.

Понятия «правовой статус» и «правовое положение» личности Равнозначны. Во всяком случае, законодательство, юридическая практика, печать, а также международные акты о правах человека

1 См.: Витрук Н.В. Статус личности в политической системе общества // По-литология. М., 1993. С. 152.

231


„ проводят между ними какого-либо различия, а употребляют в -шном и том же смысле'. Они вполне взаимозаменяемы. Исходя 13 контекста, стилистической предпочтительности используется

го или Другое выражение.

Слово статус в переводе с латинского означает положение, ;остояние кого-либо или чего-либо. В данном случае речь идет о ;татусе личности, человека, гражданина. Этимологически указанные термины совпадают, это слова-синонимы. Тем не менее в литературе были высказаны предложения (Н.В. Витрук, В.А. Кучинский) о разграничении понятий правового статуса и правового положения индивида, так как, по их мнению, первое выступает частью (ядром) второго. Предлагалось также рассматривать правовой статус в узком и широком значении (В.И. Новоселов).

Думается, однако, что в таком разделении нет особой необходимости, поскольку полисемантичность, смысловое удвоение термина не способствует четкому восприятию и анализу одной из ключевых категорий правоведения. Различие следует проводить не между правовым статусом и правовым положением одного и того же лица, а между правовым статусом (положением) различных лиц или организаций.

Вообще же, вопрос этот не концептуальный. Это лишь один из многочисленных частных аспектов большой и многоплановой темы. Речь идет о том, как логически и терминологически точнее, полнее выразить суть одного и того же явления. Само по себе это никогда не вело к принципиальным разногласиям среди ученых-юристов, занимающихся данной проблемой. Подобному тому, например, как «норма» и «правило» определяются обычно друг через друга, «статус» и «положение» также взаимозаменяемы.

Сердцевину, основу правового статуса личности составляют ее права, свободы и обязанности (здесь нет расхождений), закрепленные в Конституции и других важнейших законодательных актах, провозглашенные в Декларации прав человека и гражданина. Это главным образом и определяет правовое положение личности в обществе, ее роль, возможности, участие в государственных делах. Разумеется, это положение зависит и от ряда других факторов.

Правовой статус объективно отражает как достоинства, так и недостатки реально действующей политико-юридической систе-

1 См.: Черниченко С. Д. Личность и международное право. М., 1974; Карташ-кин В.А. Права человека в международном и внутригосударственном праве. М.,

232


мы, принципов демократии, государственных основ данного общества. Потому его нельзя правильно понять и раскрыть, не обращаясь к сущности того социального уклада, в условиях которого он складывается и функционирует. Правовой статус — часть,

элемент общества.

В разные исторические эпохи правовой статус граждан был

неодинаков. Достаточно сравнить, скажем, рабовладение, феодализм, буржуазный период, чтобы убедиться в этом. Существенно зависит он и от типа политического режима в рамках одной и той же формации. Причинная обусловленность его сложная и

богатая.

Для современного юридического статуса личности в Российской Федерации характерны такие особенности, как крайняя его неустойчивость, слабая социально-правовая защищенность, отсутствие надежных гарантирующих механизмов, неспособность государственных властных структур эффективно обеспечить интересы гражданина, его права, свободы, жизнь, честь, достоинство, собственность, безопасность.

Правовой статус личности несет на себе печать того глубокого

кризиса (социально-экономического, политического, духовного), который переживает сегодня Россия, подвержен всем ее катаклизмам. Изменилась материальная основа статуса (многообразие форм собственности, включая частную, имущественное расслоение, появление рынка труда, безработицы, падение жизненного уровня).

Единство и стабильность правового статуса подорваны процессами суверенизации, межнациональными и региональными конфликтами. В ряде бывших советских республик приняты дискриминационные законы, нарушающие основные права человека; проводятся этнические чистки.

Появились значительные группы людей (беженцы, мигранты,

перемещенные лица) вообще без четкого правового статуса. 25 миллионов российских граждан внезапно, помимо своей воли, превратились в «иностранцев». Их положение резко ухудшилось. В свою очередь, огромная масса людей из ближнего зарубежья (свыше полумиллиона) оказалась на территории России. Иным

стал статус самого государства.

Правовой статус индивида существенно дестабилизируется в

результате тех неурядиц, которые происходят сегодня в обществе:

социальная напряженность, политическое противостояние, сложная криминогенная обстановка, рост преступности, эколо-

233


гические и технологические катастрофы, шоковые методы проведения реформ и т.д.

На правовое состояние личности оказывают свое воздействие и нравственно-психологические факторы — потеря личностью социальных ориентиров и приоритетов, духовной опоры, неадап-тированность к новым условиям. Личность испытывает глубокий социальный дискомфорт и неуверенность в завтрашнем дне.

Экстремальность ситуации, противоречия, переоценка ценностей, ломка сложившихся за 75 лет устоев, изменение морально-политического климата, образа жизни — все это не могло не сказаться на общем положении отдельного индивида в обществе, на условиях его существования.

Все вышеперечисленное — это в основном негативные тенденции. Есть и позитивные.

Во-первых, под правовой статус личности подводится современная законодательная база (новая российская Конституция, Декларация прав и свобод человека. Закон о гражданстве и другие важнейшие акты). При этом нормативная основа создается с учетом международных критериев в данной области.

Во-вторых, закладывается новая концепция взаимоотношений личности и государства с приоритетом личности как высшей социальной и моральной ценности; патерналистские начала этих отношений уступают место свободному партнерству и сотрудничеству в соответствии с принципами гражданского общества.

В-третьих, правовой статус, как и многие другие юридические институты, очищается от идеологического и классового догматизма, апологетики, тоталитарного сознания и мышления индивида как носителя этого статуса; он стал более адекватно отражать современные реалии.

В-четвертых, осуществляется переход от командно-запретительных методов регламентации правового положения личности к дозволительно-разрешительным, от сковывающего любую инициативу и предприимчивость бюрократического централизма к разумной автономии и самостоятельности.

В-пятых, меняется соотношение и роль структурных элементов правового статуса: на первый план в нем выходят такие приоритеты, как права человека, достоинство личности, гуманизм, свобода, демократизм, справедливость.

В-шестых, сняты многие ограничения личной свободы индивида, провозглашен принцип «не запрещенное законом дозволено», усилена судебная защита прав граждан, действует презумпция невиновности.

234


Практическое значение проблемы правового статуса состоит в том, что она непосредственно затрагивает интересы людей, отражается на их судьбах, особенно в переломные периоды, когда общество реформируется, рушатся старые и нарождаются новые связи, структуры, отношения. Реформа освящается законами, иначе она идти не может. И оттого, как это делается, зависит, с одной стороны, успех провозглашенного курса, а с другой — прочность и незыблемость правового статуса субъектов данного

процесса, их активность или пассивность.

Правовой статус — комплексная, интеграционная категория, отражающая взаимоотношения личности и общества, гражданина и государства, индивида и коллектива, другие социальные связи. Поэтому важно, чтобы человек правильно представлял свое положение, свои права и обязанности, место в той или иной структуре, ибо, как справедливо отмечается в литературе, «в жизни нередко встречаются примеры ложно понятого или присвоенного статуса. Если этот статус понимается неверно, то человек ориентируется на чуждые образцы поведения»'.

Еще более вредно и недопустимо наделение должностных лиц не предусмотренными законом полномочиями, произвольное расширение функций, что нарушает их официальный статус, свидетельствует о правовом нигилизме. Кроме того, статус может быть юридически нечетким, аморфным, размытым, что ведет к неразберихе, нарушениям законности, прав личности.

Проблемы правового статуса граждан РФ в современных условиях обстоятельно исследованы в последней книге Л.Д. Воеводина. Опираясь на уже известные работы в данной области и новейшее законодательство, автор показал особенности этого

статуса в возрождаемой России2.

ВИДЫ ПРАВОВОГО СТАТУСА. Различают: а) общий, или

конституционный, статус гражданина; б) специальный, или родовой, статус определенных категорий граждан; в) индивидуальный статус; г) статус физических и юридических лиц; д) статус иностранцев, лиц без гражданства или с двойным гражданством, беженцев; е) статус российских граждан, находящихся за рубежом;

ж) отраслевые статусы: гражданско-правовой, административно-правовой и т.д.; з) профессиональные и должностные статусы (статус депутата, министра, судьи, прокурора); и) статус лиц, работающих в различных экстремальных условиях или особых реги-

Ануфриев В.А. Социальный статус и активность личности. М., 1984. С. 178— 2 См.: Воеводин Л.Д. Юридический статус личности в России. М., 1997.

235


очах страны (Крайнего Севера, Дальнего Востока, оборонных объектов, секретных производств). Набор правовых статусов велик, но в теоретическом плане наиболее существенное значение имеют первые три вида.

Общий правовой статус — это статус лица как гражданина государства, члена общества. Он определяется прежде всего Конституцией и не зависит от различных текущих обстоятельств (перемещений по службе, семейного положения, должности, выполняемых функций), является единым и одинаковым для всех, характеризуется относительной статичностью, обобщенностью. Содержание такого статуса составляют главным образом те права и обязанности, которые предоставлены и гарантированы всем и каждому Основным Законом страны. Изменение этого содержания зависит от воли законодателя, а не от каждого отдельного лица.

Общий правовой статус не в состоянии учесть всего многообразия субъектов права, их особенностей, отличий, специфики. Поэтому в него не входят многочисленные субъективные права и обязанности, которые постоянно возникают и прекращаются у субъектов в зависимости от их трудовой деятельности, характера правоотношений, в которые они вступают, других ситуаций. Если бы указанные права и обязанности были включены в понятие общего статуса гражданина, то получился бы различный, крайне нестабильный и неопределенный статус. Он уже не был бы единым. Общий правовой статус является базовым, исходным для всех остальных. По нему можно судить о характере, социальной природе, степени демократичности данного общества.

Специальный, или родовой, статус отражает особенности положения определенных категорий граждан (например, пенсионеров, студентов, военнослужащих, вузовских работников, учителей, рабочих, крестьян, инвалидов, участников войны и т.д.). Указанные слои, группы, базируясь на общем конституционном статусе гражданина, могут иметь свою специфику, дополнительные права, обязанности, льготы, предусмотренные текущим законодательством. Совершенствование этих статусов — одна из задач юридической науки.

Индивидуальный статус фиксирует конкретику отдельного лица (пол, возраст, семейное положение, выполняемая работа, иные характеристики). Он представляет собой совокупность персонифицированных прав и обязанностей гражданина. Твердое знание каждым своего личного статуса, своих прав, обязанностей, ответственности, возможностей —- признак правовой куль

236


туры, юридической грамотности. Индивидуальный правовой статус подвижен, динамичен, он меняется вместе с теми изменениями, которые происходят в жизни человека.

Рассмотренные три вида статуса соотносятся между собой как общее, особенное и единичное. Они тесно взаимосвязаны и взаимозависимы, наслаиваются друг на друга, на практике неразделимы. Каждый индивид выступает одновременно во всех указанных качествах — гражданина своего государства (общий статус), он принадлежит к определенному слою (группе) и, следовательно, обладает родовым статусом, и он же представляет собой отдельную, неповторимую личность, т.е. имеет индивидуальный статус. Общий правовой статус у всех один, специальных статусов — множество, а индивидуальных ровно столько, сколько граждан.

Само собой разумеется, что специальные, индивидуальные и все прочие статусы не могут противоречить общему (конституционному) статусу. Напротив, они должны соответствовать ему как

базовому, первичному, исходному.

Правовой статус — сложная, собирательная категория, отражающая весь комплекс связей человека с обществом, государством, коллективом, окружающими людьми. В структуру этого понятия входят следующие элементы: а) правовые нормы, устанавливающие данный статус; б) правосубъектность; в) основные права и обязанности; г) законные интересы; д) гражданство; е) юридическая ответственность; ж) правовые принципы; з) правоотношения

общего (статусного) типа.

При этом, как уже отмечалось, права и обязанности, особенно конституционные, их гарантии образуют основу (ядро) правового статуса. Данное положение закреплено в статье 64 Конституции России.

Следует сказать, что категория правового статуса — сравнительно новая в нашей науке. Раньше, до 60-х годов, она обычно отождествлялась с правоспособностью (Н.Г. Александров, С.Н. Братусь, А.В. Мицкевич) и не рассматривалась в качестве самостоятельной. Ведь оба эти свойства возникают и прекращаются у субъекта одновременно, оба в равной мере неотчуждаемы. В этом их сходство, служившее основанием для отождествления.

Лишь в последующий период, с развитием юридической мысли, в 70—80-х годах, категория правового статуса получила Достаточно широкую разработку (Н.В. Витрук, Л.Д. Воеводин, "•А. Кучинский, Е.А. Лукашева, И.И. Матузов, Г.В. Мальцев, "•А. Патюлинидр.), сформировалась как проблема и как одно из

237


ключевых понятий правоведения, зафиксирована в законодательстве.

Было установлено, что правоспособность и правовой статус — разные явления и категории. Они соотносятся как часть и целое. Правовой статус, безусловно, базируется на правоспособности, но к ней не сводится. Он шире, богаче, структурно сложнее, выступает обобщающим, собирательным понятием.

В настоящее время вопросы правового статуса личности составляют важнейшее самостоятельное научное направление в общей теории государства и права, а также в отраслевых юридических дисциплинах.

2. ПРАВО КАК МЕРА СВОБОДЫ И ОТВЕТСТВЕННОСТИ ЛИЧНОСТИ

Свобода как определенное социальное состояние общества, как познанная и освоенная необходимость находит свое наиболее концентрированное выражение в праве, в котором она практически материализуется, объективируется, отливается в конкретные правовые формы, принципы, институты. По характеру права в данном обществе, его развитости, завершенности всегда можно судить о сущности и широте той свободы, которую юридически признает и допускает государственная власть.

Право служит официальным мерилом действующей свободы, ее нормой, указателем границ должного и возможного. Вместе с тем оно является гарантией осуществления этой свободы, средством ее охраны и защиты. Выступая легитимной (законной) шкалой свободы, право объективно отражает достигнутый уровень развития социальной действительности. В этом смысле оно есть мера прогресса, а следовательно, и мера свободы как продукта развития.

Гегель рассматривал право как царство осуществленной свободы, реальное ее бытие. «Свобода бывает там, — писал он, — где господствует закон, а не произвол»'. Известны кантовские положения о праве как сфере практической свободы; в обеспечении внешней автономии личности он видел основную цель и назначение права2. Пожалуй, только Лев Толстой вопреки всему считал право насилием над личностью.

Правовые нормы и есть нормы свободы, но свободы юридически признанной, выраженной (оформленной) государством в

1 Гегель. Философия права. М., 1990. С. 28.

2 См.: Кант И. Соч. Т. 4. Ч. 2. С. 139-140.

238


виде законов и иных правовых актов. Законы — это «положительные, ясные всеобщие нормы, в которых свобода приобретает безличное, теоретическое, независимое от произвола отдельного индивида существование. Свод законов есть библия свободы»'.

В этом заключается основная ценность и полезность права для личности. В праве свобода получает необходимую опору и гаранта, а личность — возможность удовлетворения своего интереса. Без права, вне права свобода могла бы оказаться «пустым звуком», остаться нереализованной и незащищенной. Именно в этом качестве право прежде всего необходимо человеку, а не в качестве инструмента властвования и принуждения.

Правовые нормы, будучи едиными масштабами (эталонами) человеческой деятельности, определяют границы поступков людей, меру, рамки, объем их возможного и должного поведения. Именно с помощью права, законов субъекты общественных отношений ставятся под юрисдикцию государства, которое в интересах всего общества запрещает или разрешает определенные действия, ограничивает или расширяет сферу личных желаний и устремлений.

Интерпретация права как меры (формы, нормы, уровня) свободы одним из первых в нашей литературе была наиболее четко воспроизведена в 80-х годах B.C. Нерсесянцем2. До этого указанный аспект оставался в тени, хотя в той или иной степени он все же затрагивался и другими авторами3.

В современных условиях, когда Россия переходит к рыночным отношениям, расширяется, в частности, зона экономической свободы, что соответственно влечет за собой и расширение «правового поля» для этого. Уже действует ряд законов, призванных опосредствовать указанные процессы.

Свободная экономика предполагает свободную личность и наоборот. При этом свободная экономика — не «дикая» экономика, равно как и свободная личность — не анархическая личность. Для того чтобы они не стали таковыми, как раз и нужна регулирующая роль государства и права, ибо там, где кончается закон, начинается произвол.

Существенно возрос уровень политической и личной свободы, дающей простор для разнообразной позитивной деятельности индивида. Правда, в процессе осуществления этой свободы

1 Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 1. С. 62-63.

2 См.: Нерсесянц B.C. Право и закон. М., 1983; Он же. Право — математика евободы. М., 1996.

3 См.: КеримовД.А. Философские проблемы права. М., 1972. С. 407-450.

239


выявляются и негативные ее стороны, когда в силу ряда причин и прежде всего из-за отсутствия должной гражданской культуры свобода подчас переходит во вседозволенность.

Это значит, что правовые рамки свободы должны быть достаточно жесткими и надежными, что нисколько не противоречит принципам подлинной демократии. Право — это упорядоченная, нормированная форма свободы, свободы, введенной в законное (легитимное) русло. Р. Иеринг считал целью права «уравновешивание интересов в обществе и нахождение баланса между ними»'.

Конечно, в условиях рыночных отношений многое будет определяться не законом, а личными устремлениями, волей, инициативой субъектов рынка. Но общие принципы, исходные позиции и ориентиры в этом развитии будут сформулированы властью и законом. Любой цивилизованный рынок так или иначе регламентируется законодательством, которое призвано определять его общую концепцию, оставляя в то же время достаточно широкий простор для самостоятельных действий субъектов.

Главная задача права — предотвращать стихию и неуправляемость, обеспечивать порядок. Как заметил еще П.И. Стучка, юристы с давних пор видели в нормах права средства разграничения интересов, своего рода «пограничные столбы», «вехи», определяющие сферы деятельности отдельных лиц и не допускающие их столкновения2. Идея права есть идея свободы.

«Свобода есть право делать все то и заниматься всем тем, что не вредит другому. Границы, в пределах которых каждый может двигаться без вреда для других, определяются законом, подобно тому как граница двух полей определяется межевым столбом»3.

Теорию взаимодействия права, свободы и интереса глубоко разработал упомянутый выше Рудольф Иеринг. Русский юрист Н.М. Коркунов также видел назначение права в разделении и согласовании интересов.

Понятно, что конечный (глубинный) источник свободы и ее сущность — не в юридических формах, которые сами по себе не могут ни объяснить, ни исчерпать свободы. Н.А. Бердяев писал, что право — «это лишь минимум человеческой свободы»4. Но без правовых форм и средств в государственно-организованном обществе невозможно «юридическое признание» свободы, ее выражение, закрепление и «распределение» в индивидуальное поль-

1 Иеринг Р. Борьба за право. М., 1991. С. 8.

2 См.: Стучка П.ff. Kvpc советского гражданского права. Т. 1.М., 1928.С. 165.

3 Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 1. С. 400.

4 Бердяев Н.А. Философия неравенства. М., 1990. С. 90.

240


зование. Важно ведь не только достигнуть известного уровня свободы, но и соответствующим образом распорядиться ею, законодательно оформить, сделать доступной для людей, поставить на службу обществу.

Поэтому проблема политико-правового выражения свободы, совершенствования ее форм, методов использования имеет принципиальное значение для понимания самой сути свободы и демократии. Юридическая свобода как раз и «обнаруживает» себя в таких состояниях общественной жизни, как право, законность, правопорядок, правосудие, законотворчество, правопри-менительная деятельность, система прав и обязанностей, их гарантии, правовая культура.

Свобода индивида проявляется во всех сферах его жизнедеятельности: социальной, экономической, политической, духовной. Но проявляется и реализуется по-разному. Это образует структуру свободы личности, ее грани, стороны. Свободу по-настоящему начинают ощущать лишь тогда, когда почему-либо ее утрачивают. В этом случае она становится бесценной.

Разумеется, свобода личности предполагает также ее свободу от произвола власти. Посредником между ними должен выступать закон, в котором как раз и выражена разумная официальная мера независимости индивида, его «суверенитет», а равно очерчены границы деятельности самой этой власти. Давно сказано:

государством должен править закон. Закон выше любой должности, он «властвует над всеми»'.

Законы принимаются только выборными органами, непосредственно представляющими волю народа — единственного и абсолютного источника власти. Ни один царь, монарх, президент не может издавать законов. Поэтому они и обладают верховенством, наибольшей юридической силой. Ясно, что правители тоже обязаны подчиняться выраженной таким образом воле, т.е. закону,

Закон издревле почитался всеми как кладезь мудрости, добра, справедливости, коллективного разума. «Кто живет по закону, тот никому не вредит», — говорили римляне. Закон — воплоще-^ ние беспристрастия, объективности. На практике закон олиц^' творяет суд. «Богиня правосудия держит в одной руке весы./ которых она взвешивает право, в другой — меч, которым о/ защищает. Меч без весов есть голое насилие, весы без/7 бессилие права»2. При этом на глазах богини — повязки

1 Аристотель. Политика. М., 1911. С. 165. '•г Иеринг Р. Борьба за право. М., 1991. С. 5.

241

зрительная ответственность, писал он, «есть живое чувство тояния и призванности, стремление к совершенствова-ще не совершив поступка, человек уже знает о своей ответ-ости. И это дисциплинирует его и вдохновляет. Последую-ветственность есть результат искаженного правосознания, вного поведения индивида. Она — антипод предваритель-ветственности, т.е. безответственность»'.

!итивная ответственность в отличие от негативной не вре-1 и не принудительная, а постоянная, добровольная и глу-сознанная ответственность личности за свое надлежащее ние. Она предполагает не только контроль субъекта за соб-ыми действиями, но и положительную реакцию на кон->бщества, государства. Для правовой системы это принци-ю важный стабилизирующий и цементирующий фактор. ицерон заметил: «Нет ни одного момента в жизни челове-бодного от долга»2.

[итивная ответственность личности предшествует негатив-эследняя наступает тогда, когда не срабатывает первая, т.е. совершается правонарушение. Негативная ответствен-существует как потенциальная угроза, превенция, она и не наступить, если личность ведет себя правомерно. Не-ая ответственность обращена в прошлое, почему и называ-'троспективной, а позитивная — в настоящее и будущее, ;т основание именовать ее проспективной, активной, поло-ьной. «Позитивная ответственность — это мера социаль-[вобой активности субъекта»3.

; аспекта юридической ответственности тесно взаимосвя-гак как выступают разновидностями единой социальной гвенности личности и играют важную роль в становлении .ой государственности, упрочении законности и правопо-в обществе. Они должны ни в коем случае не противопо-гься, а взаимодействовать, подкрепляя друг друга. Но развитие идет от негативной к позитивной ответственнос-; наоборот. «В переходе ответственности ретроспективной пективную как раз и заключается прогрессивная тенден-эволюции»4.

)временных условиях проблема ответственности (особен-итивной) стоит как никогда остро, поскольку неизмеримо

1ым И.А. Путь к очевидности. М., 1993. С. 305.

чцерон. Диалоги. М., 1966. С. 95.

чброва Н.А., Зражевская Т.Д. Ответственность в системе гарантий консти-

ыхнорм. Воронеж, 1985. С. 12.

уздыбаевК. Психология ответственности. Л., 1983. С. 14.

244


возросла роль отдельного человека в окружающем мире, расширилась его свобода и в то же время зависимость от внешней социальной и естественной среды. Увеличилось число ситуаций, при которых над человеком, кроме собственной совести, нет другого контроля. Принятие субъектом любого решения, выбор того или иного варианта поведения связаны с повышенной ответственностью за возможные неблагоприятные последствия.

При этом особую злободневность приобретает сегодня вопрос об ответственности политических лидеров, государственных деятелей, особенно тех, кто волею судьбы оказывается у кормила власти, рычагов управления. Своими непродуманными, ошибочными или волюнтаристскими действиями и решениями они могут причинить (и причиняют) огромный и непоправимый вред обществу, государству, гражданам. Но, как правило, никакой ответственности за это не несут — ни моральной, ни политической, ни тем более юридической. «Порулив» страной, они отходят в сторону и начинают спокойно, «тихо-мирно» писать мемуары о днях своего властвования. Впрочем, иногда пишут и находясь «при должности».

3. О ПРАВЕ В ОБЪЕКТИВНОМ И СУБЪЕКТИВНОМ СМЫСЛЕ. ГНОСЕОЛОГИЧЕСКИЙ АСПЕКТ

Лекция «Право и личность» предполагает выяснение понятий права как в объективном, так и в субъективном смысле, ибо личность тесно связана с обоими из названных феноменов, но связана по-разному. В первом случае эта связь состоит в том, что нормы объективного права регулируют поведение личности, во втором — в том, что личность использует те возможности, которые открывают перед ней субъективные права и свободы. Оба вида права необходимы ей как ценности, через которые она реализует себя, свой социальный, юридический и нравственный потенциал, свои интересы.

Поэтому вопрос о том, сохраняет ли сегодня свое значение

традиционное учение о делении права на объективное и субъективное (иначе говоря — на право в объективном и субъективном смысле) или оно исчерпало себя в свете современных реалий, может иметь только положительный ответ. Конечно, сохраняет. Важно лишь освободить его от прежней догматики, идеологических наслоений, формализма.

В частности, неприемлемо в нем положение, согласно которому субъективное право всегда и во всех случаях вытекает из объ-

245


ективного права и полностью им определяется. Это не так, особенно когда речь идет о естественных правах человека, источник которых — не закон. Тем не менее ни один грамотный юрист никогда не спутает право в объективном и субъективном смысле.

В настоящее время в основном уже преодолена концепция откроированных (дарованных, пожалованных) прав, как и концепция приоритета государства над личностью. Подобный па-терналистский подход был весьма распространен в прошлом. Не государство создает и предоставляет личности права, а она сама их имеет от рождения, и обязанность государства — признавать, уважать и защищать эти права.

Однако признание теории естественного права не колеблет в целом указанного учения, ибо во всех современных цивилизованных обществах, где господствуют идеи естественно-правовой доктрины, деление права на объективное и субъективное тем не менее сохраняется. Ведь даже и «прирожденные» права без закрепления и гарантирования их позитивным законодательством соответствующих государств могут оказаться голыми констата-циями.

Рабы, например, были людьми и как таковые обладали «естественными и неотчуждаемыми» правами, но их права не только никем не признавались, но всячески попирались, а сами рабы рассматривались в качестве «говорящих орудий», т.е. они были абсолютно бесправными. Так что зависимость между двумя разновидностями права прямая, и это имеет непосредственное отношение к личности.

Различие между правом в объективном и субъективном смысле сложилось в науке давно, оно проводилось еще в римской юриспруденции, а затем в последующих правовых системах как на Европейском континенте, так и в США. Наибольшее развитие и обоснование эта концепция получила, в частности, в немецкой юриспруденции прошлого века, а также в трудах русских дореволюционных правоведов.

Однако существование понятий права в объективном и субъективном смысле всегда порождало и до сих пор вызывает у юристов полемику, являясь зачастую причиной различного понимания и решения многих других правовых проблем. Г.Ф. Шершене-вич писал, что «уже на пороге исследования понятия о субъективном праве мы сталкиваемся с решительным его отрицанием», хотя сам он считал это отрицание «не более, как протестом против слова, а не означаемой им сущности»'.

1 Шершеневич Г.Ф. Общая теория права. М., 1912. С. 600.

246


Отдельные попытки отвергнуть категорию субъективного права предпринимались одно время и в нашей литературе. Эта категория была объявлена «не соответствующей социалистическим отношениям», а в сохранении ее усматривалось «влияние буржуазной юриспруденции»'. В некоторых учебниках по теории государства и права 50-х годов термин «субъективное право» даже не фигурировал, он обычно заменялся на «правомочие».

Однако в дальнейшем эти тенденции поддержки не получили. В противовес им С.Ф. Кечекьян справедливо подчеркивал:

«Субъективное право, т.е. право отдельных лиц, составляет совершенно необходимое понятие правовой системы и правовой

науки»2.

При этом надо оговориться, что понятия объективного и субъективного права не следует путать с проблемой объективного и субъективного в праве. Это разные вопросы, хотя и взаимосвязанные. В последнем случае имеется в виду соотношение объективных и субъективных факторов, причин, условий, оказывающих свое влияние на процессы формирования и действия права как социального явления. Иными словами, это чисто философская, «истматовская» проблема. Она широко обсуждалась у нас (в порядке дискуссии) в начале 70-х годов на страницах журнала «Правоведение».

Рассматриваемый же аспект — главным образом логико-понятийный, гносеологический, касающийся происхождения указанных выше понятий, их содержания, природы и онтологического статуса. Это — иной угол зрения, другой ракурс проблемы.

На чем же основано деление права на объективное и субъективное? Правомерно ли оно с научно-методологической точки зрения, каковы его истоки, необходимость и связь с философскими категориями объективного и субъективного?

Исследователи не раз обращали внимание на то, что термин «право» многозначен. Он не всегда и не всеми употребляется в одном и том же смысле, а принимает различные значения в зависимости от того, какое юридическое явление хотят выразить. Причем такая неопределенность существует не только в повседневной жизни, где за словом «право» подчас вообще не стоит ничего юридического, но и в теории, которая также не избежала многоликости этой основной своей категории.

1 См.: О состоянии юридических наук // Вопросы философии. 1953. № 1. С. 105.

2 Кечекьян С.Ф. Правоотношения в социалистическом обществе. М., 1959. С. 48.

247


нако, несмотря на эту семантическую трудность, юристы с х времен стали употреблять слово «право» в двух главных 4иях — объективном и субъективном. Правовая действи-эсть рассматривалась как бы в двух разрезах: в одной плос-этого разреза видели устанавливаемые государством обще-гельные нормы, а в другой — все связанное с их реализа-те конкретные возможности, полномочия, действия, кото-оди могли предпринимать и фактически предпринимали на е и в пределах этих норм.

'аво как норма, закон, государственное установление и

как возможность или управомоченность субъектов вести [звестным образом в рамках этих установлений — вот суть шичения права на объективное и субъективное. Право в тивном смысле — это законодательство данного периода в и стране; право же в субъективном смысле — это те кон-ые возможности, права, требования, притязания, которые кают на основе и в пределах этого законодательства на сто-/частников юридических отношений.

'явилась потребность разграничить два разных явления

образования двух самостоятельных понятий. Это можно сделать двумя путями: либо ввести новые термины, либо

к уже имевшемуся наиболее подходящие прилагательные, бные отразить указанное различие. Произошло последнее. ово «право» стало употребляться с определениями «объек-е» и «субъективное». Возникли выражения: «объективное » и «субъективное право», которые и призваны были обо-ть и закрепить отпочковавшиеся друг от друга реальности. и лексической конструкции толкала не только теория, ло-юзнания права (метод расчленения, изучения по частям), :рактика применения правовых норм, накопленный опыт. г следует заметить, что если понятие «право» употреблялось яких оговорок, то под ним всегда подразумевалось право в тивном смысле, т.е. юридические нормы. Необходимость в ении как раз и возникает тогда, когда требуется обратить 1ние и указать не на норму закона, а именно на право от-ого субъекта — субъективное право. Без такого уточнения, з определения «субъективное», право обычно мыслится как тивное (совокупность норм), хотя бы слово «объективное» гом и отсутствовало. Здесь важен момент противополагае-

т объективного права, — писал М.В. Вишняк, — теорети-i юриспруденция стала отличать субъективное прг.во, кото-

248


рое определялось как совокупность правомочий и притязаний, принадлежащих личности на основе норм объективного права, как то, что признается в интересах индивида и снабжено возможностью правовой зашиты»'.

Разумеется, явление, обозначаемое как «субъективное право», можно было бы выразить и с помощью другой грамматической формы, например право субъекта, право лица, право гражданина и т.д. (дополнение) или использовать прилагательные — личное право, индивидуальное право. Для широкой публики, массового читателя это было бы понятнее. В свое время предлагались и другие языковые символы. Р. Иеринг называл субъективное право конкретным, противополагая его абстрактной юридической норме.

В русской дореволюционной литературе было много образных, афористичных определений субъективного права — как «защищенного законом интереса», «размера личной мощи», «индивидуальной вольности», «объема дозволенной самодеятельности лица», «сферы влияния и власти человека в обществе», «открытой для гражданина возможности совершать известного рода поступки», «хотеть и действовать», «предъявлять требования к государству и согражданам»; как «меры свободы субъекта, осуществляемой в определенных границах» и т.д. Все эти дефиниции отражали различные грани и стороны одного сложного феномена. На Этой почве шли споры и поиски наиболее общей (универсальной) формулы, которая бы устраивала всех. Считалось, что такая формула еще не найдена.

Р. Бабун писал: «Нечего и говорить, что названия «объективное» и «субъективное» являются неподходящими, их можно было бы заменить, например, терминами «общее» и «конкретное» право»2. Р. Иеринг, как сказано выше, называл объективное и субъективное право абстрактным и конкретным. В советской литературе не раз указывалось на термин «правомочие» как на синоним субъективного права.

Эти тенденции объяснялись стремлением избежать несколько нечеткого, имеющего философский оттенок, не всем понятного эпитета — «субъективное». Такое название наводило на мысль о каком-то необычном и загадочном праве, а не о том, которым обладают и пользуются все люди в повседневной жизни. В массовом обиходе, в широкой практике оно вызывало недоумение,

1 Вишняк, М.В. Личность в праве. Пг., 1917. С. 28.

2 Бабун Р. Общее учение о праве и государстве. Киев, 1925. С. 115.

249


нако, несмотря на эту семантическую трудность, юристы с х времен стали употреблять слово «право» в двух главных 4иях — объективном и субъективном. Правовая действи-эсть рассматривалась как бы в двух разрезах: в одной плос-этого разреза видели устанавливаемые государством обще-гельные нормы, а в другой — все связанное с их реализа-те конкретные возможности, полномочия, действия, кото-оди могли предпринимать и фактически предпринимали на е и в пределах этих норм.

'аво как норма, закон, государственное установление и

как возможность или управомоченность субъектов вести [звестным образом в рамках этих установлений — вот суть шичения права на объективное и субъективное. Право в тивном смысле — это законодательство данного периода в и стране; право же в субъективном смысле — это те кон-ые возможности, права, требования, притязания, которые кают на основе и в пределах этого законодательства на сто-/частников юридических отношений.

'явилась потребность разграничить два разных явления

образования двух самостоятельных понятий. Это можно сделать двумя путями: либо ввести новые термины, либо

к уже имевшемуся наиболее подходящие прилагательные, бные отразить указанное различие. Произошло последнее. ово «право» стало употребляться с определениями «объек-е» и «субъективное». Возникли выражения: «объективное » и «субъективное право», которые и призваны были обо-ть и закрепить отпочковавшиеся друг от друга реальности. и лексической конструкции толкала не только теория, ло-юзнания права (метод расчленения, изучения по частям), :рактика применения правовых норм, накопленный опыт. г следует заметить, что если понятие «право» употреблялось яких оговорок, то под ним всегда подразумевалось право в тивном смысле, т.е. юридические нормы. Необходимость в ении как раз и возникает тогда, когда требуется обратить 1ние и указать не на норму закона, а именно на право от-ого субъекта — субъективное право. Без такого уточнения, з определения «субъективное», право обычно мыслится как тивное (совокупность норм), хотя бы слово «объективное» гом и отсутствовало. Здесь важен момент противополагае-

т объективного права, — писал М.В. Вишняк, — теорети-i юриспруденция стала отличать субъективное прг.во, кото-

248


рое определялоснако, несмотря на эту семантическую трудность, юристы с принадлежащих^ времен стали употреблять слово «право» в двух главных как то, что призь^иях — объективном и субъективном. Правовая действи-ностью правово1эсть рассматривалась как бы в двух разрезах: в одной плос-

Разумеется, я этого разреза видели устанавливаемые государством обще-можно было быгельные нормы, а в другой — все связанное с их реализа-формы, напримете конкретные возможности, полномочия, действия, кото-и т.д. (дополненоди могли предпринимать и фактически предпринимали на право, индивидуе и в пределах этих норм.

читателя это быаво как норма, закон, государственное установление и другие Языковы как возможность или управомоченность субъектов вести право конкретнызвестным образом в рамках этих установлений — вот суть кой норме,    шичения права на объективное и субъективное. Право в

В русской дотивном смысле — это законодательство данного периода в ных, афористичж стране; право же в субъективном смысле — это те кон-щишенного заксые возможности, права, требования, притязания, которые видуальной волькают на основе и в пределах этого законодательства на столица», «сферы влчастников юридических отношений.

для гражданина )явилась потребность разграничить два разных явления ки», «хотеть и де образования двух самостоятельных понятий. Это можно ству и с о граждане делать двумя путями: либо ввести новые термины, либо мой в определен к уже имевшемуся наиболее подходящие прилагательные, ли различные грбные отразить указанное различие. Произошло последнее. Этой почве шли сово «право» стало употребляться с определениями «объек-формулы, котор;б» и «субъективное». Возникли выражения: «объективное мула еще не най^ и «субъективное право», которые и призваны были обо-

Р. Бабун писать и закрепить отпочковавшиеся друг от друга реальности. ное» и «субъекти" лексической конструкции толкала не только теория, ло-бы заменить дознания права (метод расчленения, изучения по частям), право»2. Р. Иep^Paктикa применения правовых норм, накопленный опыт. субъективное прГ^ВДУ^3'11^™'1'1'; что если понятие «право» употреблялось тературе не раз \яких оговорок, то под ним всегда подразумевалось право в воним cy6ъeк.^w™BHOM смысле, т.е. юридические нормы. Необходимость в

Этитенденци6"1как Р'13 и возникает тогда, когда требуется обратить нечеткого имегс1""6 и ухаз^ь не на норму закона, а именно на право от-эпитета —'«субъР1'0 субъекта — субъективное право. Без такого уточнения, каком-то необы3 определения «субъективное», право обычно мыслится как обладают и поль™8"0® Совокупность норм), хотя бы слово «объективное» вом обиходе в гом и от^УТ^ЕОвало. Здесь важен момент противополагае-

1 Вишняк М.В. лг объективного права, — писал М.В. Вишняк, — теорети-

2 Бабун Р. Обща юриспруденция стала отличать субъективное пр?.во, кото-

ми категориями, отражающими разные стороны правовой действительности.

Да и трудно объединить то, что объективно не поддается объединению. При этом никто из оппонентов не отрицает тесной взаимосвязи между указанными образованиями, особенно в процессе реализации. И тем не менее «не могут быть оправданы попытки объединить объективное и субъективное право единым понятием права, поскольку эти явления лежат в разных плоскостях правовой реальности»'. Для обозначения этой реальности есть более широкие категории — «правовая система», «правовая надстройка», «механизм правового регулирования».

Сегодня «параллельное» существование естественного и позитивного права (иначе говоря, субъективного и объективного) мало у кого вызывает сомнения — эти понятия на протяжении тысячелетий различались в мировом политико-правовом опыте. Именно поэтому нельзя естественное право вводить в общее определение права, ибо этим будет отождествлено право в объективном и субъективном смысле и тем самым подорвана основная идея естественной доктрины. Ведь суть этого учения как раз в том и состоит, чтобы не смешивать два разных феномена — законы государства и «прирожденные» права личности.

Признание и законодательное закрепление естественных прав человека придает делению права на объективное и субъективное новое звучание и значение. Тем более что речь, собственно, идет об одной и той же проблеме, только в разных ее аспектах, органично дополняющих друг друга. Недопустимо и вредно как отождествление, так и противопоставление естественного и позитивного права.

И.А. Ильин писал: «Основная задача положительного права состоит в том, чтобы принять в себя содержание естественного права, развернуть его в виде ряда правил внешнего поведения, приспособленных к условиям данной жизни и к потребностям данного времени, придать этим правилам смысловую форму и словесное закрепление и, далее, проникнуть в сознание и к воле людей, в качестве авторитетного связующего веления... Положительное право есть целесообразная форма поддержания естественного права»2.

Итак, под правом в объективном смысле понимается система юридических норм, выраженных (объективированных) в соот-

1 Бутнер В. В. Понятие субъективного права // Философские проблемы субъективного права: Тезисы докладов. Ярославль, I990. С. 9.

2 Ильин И.А. О сущности правосознания. М., 1993. С. 58.

252


ветствующих нормативных актах (законах, указах, кодексах, конституциях) и не зависящих от каждого отдельного индивида; а под правом в субъективном смысле — система наличных прав и свобод субъектов, их конкретные правомочия, вытекающие из указанных выше актов или принадлежащие им от рождения и зависящие в известных пределах от их воли и сознания, особенно в процессе использования.

Единичное же субъективное право — это гарантированная законом мера возможного (дозволенного, разрешенного) поведения гражданина. Такое право очерчивает юридические рамки индивидуальной свободы личности. На основе объективного права приобретаются многие субъективные права (если они не даны от природы) возникают разнообразные правовые отношения. В этом и заключается диалектика взаимосвязи между рассматриваемыми явлениями.

В более широком же значении под правом в субъективном смысле «может подразумеваться в качестве коррелята также и любая юридическая обязанность, хотя терминологически идея обязанности не покрывается представлением о праве в субъективном смысле»'. В данном контексте И.А. Ильин подчеркивал, что полномочием здесь будет называться всякое разрешение, содержащееся в норме, а обязанностью — долженствование, которое может быть выражено словесно в самом тексте нормы или выводиться из нее алогическом порядке.

Из этого важного замечания следует, что право в субъективном смысле охватывает собой не только систему прав (дозволений, полномочий, притязаний), вытекающих из норм объективного права, но также и систему юридических обязанностей, т.е. совокупность конкретных долженствовании, необходимостей, императивов, предусмотренных законами государства. Все это составляет единое целое.

Понятия права в объективном и субъективном смысле совершенно необходимы в юридической науке и практике, они призваны выполнять важные операционные, аналитические, познавательные, прикладные и социально-регулятивные функции. Объективное право не может быть реализовано без субъективного. В этом их неразрывная взаимосвязь и невозможность существования друг без друга.

Ильин И.А. Указ. соч. С. 33.

253


4. ОСНОВНЫЕ ПРАВА ЛИЧНОСТИ

В общей шкале гуманитарных ценностей права человека, как и сам человек, занимают центральное место и доминируют над всеми остальными. Их приоритет и значимость неоспоримы, роль, назначение очевидны. «Человеческое измерение» — оселок любых общественных преобразований, точка отсчета в решении глобальных и текущих задач, в проведении всевозможных реформ, разработке государственных программ. Именно с этих позиций оцениваются сегодня все происходящие в стране и в мире события и процессы.

При любом демократическом устройстве права и свободы граждан, а также их обязанности, составляют важнейший социальный и политико-юридический институт, объективно выступающий мерилом достижений данного общества, показателем его зрелости, цивилизованности. Он средство доступа личности к духовным и материальным благам, механизмам власти, законным формам волеизъявления, реализации своих интересов. В то же время это непременное условие совершенствования самого индивида, упрочения его статуса, достоинства.

Поиск оптимальных моделей взаимоотношений государства и личности всегда представлял собой сложнейшую проблему. Эти модели в решающей степени зависели от характера общества, типа собственности, демократии, развитости экономики, культуры и других объективных условий. Но во многом они определялись также властью, законами, правящими классами, т.е. субъективными факторами.

Главная трудность заключалась и заключается в установлении такой системы и такого порядка, при которых личность имела бы возможность беспрепятственно развивать свой потенциал (способности, талант, интеллект), а с другой стороны, признавались бы и почитались общегосударственные цели — то, что объединяет всех. Подобный баланс как раз и получает свое выражение в правах, свободах и обязанностях человека.

Именно поэтому высокоразвитые страны и народы, мировое сообщество рассматривают права человека и их защиту в качестве универсального идеала, основы прогрессивного развития и процветания, фактора устойчивости и стабильности. Весь современный мир движется по этому магистральному пути.

Права человека внетерриториальны и вненациональны, их признание, соблюдение и защита не являются только внутренним делом того или иного государства. Они давно стали объектом

254


международного регулирования. Права личности не есть принадлежность отдельных классов, наций, религий, идеологий, а представляют собой общеисторическое и общекультурное завоевание. Это нравственный фундамент любого общества.

По мнению С.С. Алексеева, «именно в категории прав человека гуманитарная мысль и гуманитарное движение обрели стержень, глубокий человеческий и философский смысл»'. Вся рассматриваемая проблема является сложной и многоплановой, имеет множество аспектов.

Россия, следуя курсом реформ, тоже провозгласила указанные ценности как приоритетные и наиболее значимые, признала необходимость придерживаться в данной области общепринятых международных стандартов, закрепленных в таких широко известных актах, как Всеобщая декларация прав человека (1948);

Международный пакт об экономических, социальных и культурных правах (1966); Международный пакт о гражданских и политических правах (1966); Европейская конвенция о защите прав и основных свобод (1950) и др.

Подтверждением приверженности российской демократии этим хартиям служит принятая в ноябре 1991 г. Декларация прав человека и гражданина, ставшая органичной частью новой Конституции РФ, базой всего текущего законодательства, касающегося личности.

Оба эти документа фиксируют широкий спектр основополагающих идей, принципов, прав и свобод, а также обязанностей. Исходные их положения гласят, что права и свободы человека являются естественными и неотчуждаемыми, даны ему от рождения, признаются высшей ценностью и не носят исчерпывающего характера. Признание, соблюдение и зашита прав человека — обязанность государства.

Каждый имеет право на жизнь, здоровье, личную безопасность и неприкосновенность, защиту чести, достоинства, добро-, го имени, свободу мысли и слова, выражение мнений и убеждений, выбор места жительства; может приобретать, владеть, пользоваться и распоряжаться собственностью, заниматься предпринимательской деятельностью, покидать страну и возвращаться обратно.

Закрепляется право граждан на митинги, уличные шествия, Демонстрации; право избирать и избираться в государственные органы, получать и распространять информацию, направлять

1 Алексеев С.С. Теория права. М., 1994. С. 11.

255


властям личные и коллективные обращения (петиции), свободно определять свою национальность, объединяться в общественные организации. Предусматриваются соответствующие права в социальной и культурной областях (на труд, отдых, образование, социальное обеспечение, интеллектуальное творчество).

Утверждается равенство всех перед законом и судом. Никто не обязан свидетельствовать против себя или близких родственников. Обвиняемый считается невиновным, пока его вина не будет доказана в установленном порядке (презумпция невиновности).

Многие из вышеперечисленных прав являются новыми в нашем законодательстве, их не было раньше ни в бывшей советской Конституции, ни в Конституции РСФСР. Также впервые юридически закрепляется прямая обязанность государства защищать права человека (ст. 2 Конституции РФ).

При этом подчеркивается, что права и свободы человека и гражданина являются непосредственно действующими. Они определяют смысл, содержание и применение законов, деятельность представительной и исполнительной власти, местного самоуправления, обеспечиваются правосудием (ст. 18).

Права человека представляют собой ценность, принадлежащую всему международному сообществу. Их уважение, защита являются обязанностью каждого государства. Там, где эти права нарушаются, возникают серьезные конфликты, очаги напряженности, создающие угрозу миру и требующие нередко (с санкции ООН) постороннего вмешательства.

Конституция предусматривает порядок, в соответствии с которым каждый российский гражданин вправе обращаться в международные органы по защите прав и свобод человека, если исчерпаны все имеющиеся внутригосударственные средства правовой зашиты (ст. 45). Данное положение также закреплено впервые, и оно не нарушает суверенитета страны. Сегодня — это безусловная норма.

* Права и свободы человека в соответствии с общепринятой классификацией подразделяются на социально-экономические, политические, гражданские, культурные и личные. Такое деление проводится как в мировой юридической практике, так и в национальных правовых системах, в том числе российской. Между всеми видами и разновидностями прав существует тесная взаимосвязь.

В историческом контексте современные исследователи выделяют три поколения прав: первое — это политические, гражданские и личные права, провозглашенные в свое время первыми

256


буржуазными революциями и закрепленные в известных Декларациях (американской, английской, французской); второе — социально-экономические права, возникшие под влиянием социалистических идей, движений и систем, в том числе СССР (право на труд, отдых, социальное обеспечение, медицинскую помощь и т.д.); они дополнили собой прежние права, получили отражение в соответствующих документах ООН; третье поколение — коллективные права, выдвинутые в основном развивающимися странами в ходе национально-освободительных движений (право народов на мир, безопасность, независимость, самоопределение, территориальную целостность, суверенитет, избавление от колониального угнетения, достойную жизнь и т.д.).

Выделение трех поколений прав в значительной мере условно, но оно наглядно показывает последовательную эволюцию в развитии данного института, историческую связь времен, общий прогресс в этой области.

В нашей литературе подвергнута справедливой критике концепция иерархии прав по степени их значимости. В частности, отмечаются «зигзаги восприятия роли социально-экономических прав», попытки объявить их «социалистическим изобретением», неизвестным «цивилизованным странам». Эти права якобы лишены качеств «юридических возможностей, защищаемых судом». Смягченным вариантом такого подхода является оттеснение социально-экономических прав на второй план как прав иного порядка в сравнении с личными неотъемлемыми правами, относимыми к «высшему разряду»'.

Однако вряд ли, думается, оправдано такое противопоставление прав — все они для личности важны и нужны, каждая их группа по-своему выражает ее интересы. Более того, именно сейчас российские граждане на себе почувствовали значимость многих социально-экономических прав, которые ранее были в большей мере гарантированы, чем сейчас, когда складываются «несоциалистические» отношения.

Международный пакт об экономических, социальных и культурных правах 1966 г. не рассматривает их как «второстепенные». Так что искусственное создание некоего «антагонизма» между различными категориями прав несостоятельно.

Что касается различий между правами человека и правами гражданина, о чем также полемизируют в науке, то эти различия

^1 См.: Игнатенко Г.В. Конституция и права человека: международно-право-ЗДй аспект // Правовые проблемы евроазиатского сотрудничества: глобальное и Региональное измерения. Екатеринбург, 1993. С. 38—39.

257

17 1.183


имеют под собой определенные основания, которые заключаются в следующем.

Во-первых, права человека могут существовать независимо от их государственного признания и законодательного закрепления, вне связи их носителя с тем или иным государством. Это, в частности, естественные неотчуждаемые права, принадлежащие каждому от рождения. Права же гражданина находятся под защитой того государства, к которому принадлежит данное лицо. Во-вторых, множество людей в мире вообще не имеют статуса гражданина (лица без гражданства, апатриды) и, следовательно, они формально являются обладателями прав человека, но не имеют прав гражданина. Иными словами, права человека не всегда выступают как юридические категории, а только как моральные или социальные.

Разграничение это возникло давно, о чем свидетельствует хотя бы название знаменитой французской Декларации прав человека и гражданина 1789 г. Сохранилось оно и в большинстве современных деклараций и конституций. Однако в наше время указанное деление все более утрачивает свой смысл, поскольку прирожденные права человека давно признаны всеми развитыми демократическими государствами и, таким образом, выступают одновременно и в качестве прав гражданина.

Во всяком случае, внутри государства разграничение прав на «два сорта» лишено практического значения. Тем более что даже апатриды, проживающие на территории той или иной страны, находятся под юрисдикцией ее законов и международного права. Да и вообще, как писал И.Е. Фарбер, «между правами человека, гражданина и лица нет абсолютной грани»'.

В лексиконе средств массовой информации, в обиходе, да и в науке под правами человека обычно понимается то же, что и под правами гражданина, личности, субъекта, индивида, лица. Не случайно некоторые ученые-правоведы либо не разделяют этой концепции, либо делают существенные оговорки. Здесь многое заимствовано из прошлого, сохраняется по традиции.

Принятие нашей страной в 1991 г. Декларации прав человека и гражданина, ставшей основой новой российской Конституции, имело огромное общественное значение, так как этот без преувеличения исторический политико-правовой и нравственно-гуманистический акт определил принципиальную позицию России по вопросу, который на протяжении многих десятилетий был

1 Фирбер И.Е. Свобода и права человека в Советском государстве. Саратов, 1974. С- 42.

258


камнем преткновения во взаимоотношениях СССР со всем цивилизованным миром, ареной идеологического противостояния. Путь к его решению был длительным и трудным. В основе принятых документов (Декларации и Конституции) лежат известные международные пакты о правах человека, принципы демократии, равенства, свободы и справедливости.

Как известно, Советский Союз воздержался при голосовании в 1948 г. Всеобщей декларации прав человека и лишь позже присоединился к ней. Международный пакт о гражданских правах 1966 г. подписал, но никогда полностью не выполнял. Только с наступлением разрядки, прекращением «холодной войны» (вторая половина 80-х г.) эта позиция была пересмотрена.

Существенным прорывом в данной области было признание идей естественного права, которые ранее отвергались как неприемлемые для «социалистического строя» и марксистского мировоззрения. Это признание привело к переоценке всей гуманитарной политики государства, изменению его «идеологических позиций» на международной арене. Была устранена одна из коренных причин долголетних разногласий между Советским Союзом и «остальным миром». Теперь страна может беспрепятственно интегрироваться во все мировые и европейские структуры в целях взаимовыгодного сотрудничества с другими народами.

Итак, важнейшие отличительные особенности закрепленных в российской Конституции основных прав и свобод состоят в том, что они даны человеку от природы, носят естественный и неотчуждаемый характер, выступают в качестве высшей социальной ценности, являются непосредственно действующими, находятся под защитой государства, соответствуют международным стандартам.

В юридической науке, как было показано выше, все права граждан именуются на сугубо профессиональном юридическом языке субъективными, т.е. индивидуальными, принадлежащими не только всем, но и каждому, открывающими перед их носителями простор для разнообразной деятельности, удовлетворения своих потребностей, интересов, пользования теми или иными социальными благами, предъявления законных требований к Другим (обязанным) лицам и организациям. Субъективное право — это гарантированная государством мера возможного (дозволенного) поведения личности, важнейший элемент ее конституционного статуса.

При этом субъективно-притязательный характер имеют не Только гражданские, имущественные, социально-экономичес-

259


кие права, но и политические и личные свободы: слова, печати, собраний, митингов, уличных шествий, демонстраций, мнений, убеждений, совести и т.д. «По своему существу, — писал Б.А. Кистяковский, —политические и личные свободы являются субъективными публичными правами; им по преимуществу присущи та индивидуализация и та связь с личностью, которые составляют основной признак всякого субъективного права»'.

В настоящее время высказываются отдельные предложения о необходимости пересмотра сущности и определения субъективного права как меры возможного поведения, в частности в контексте принципа «не запрещенное законом дозволено» (В.Г. Со-куренко, В.В. Лазарев и др.). Не обязательно, мол, перечислять разные общие возможности, если теперь можно все, что не подпадает под запрет.

На первый взгляд в такой позиции есть определенный резон. Б.А. Кистяковский также считал, что, например, политические права и свободы надо рассматривать более широко — «не как классические субъективные права, скажем, имущественного типа, а как следствия общего правопорядка, и прежде всего известного принципа: все, не запрещенное законом, дозволено»2.

Подобные высказывания встречаются и в современной зарубежной литературе: «Свободная деятельность человека есть его естественное право. Поэтому не возникает'и надобности в перечислении дозволений: все, что не запрещено законом, стало быть, дозволено; напротив, существует потребность в определении запретов»3.

И все же такой подход уязвим. Дело в том, что сфера дозволенного в правовой системе и в обществе в целом не исчерпывается субъективными правами, она гораздо шире. В частности, многие юридические возможности опосредуются законными интересами, праводееспособностью, другими правовыми категориями. «Все, на что лицо имеет право, дозволено, но не на все дозволенное оно имеет право»4.

Когда речь идет о субъективном праве, то имеется в виду не вообще абстрактная возможность, а конкретные ее разновиднос-

1 Кистяковский Б.А. Социальные науки и право. М., 1916. С. 499.

2 Кчстяковскии Б.А. Права человека и гражданина // Вопросы жизни. 1905. №1.С. 121.

3 Люшер Ф. Конституционная защита прав и свобод личности / Пер. с фр. М., 1993. С. 82.

4 Харкунов KM. Лекции по теории права. М., 1909. С. 149.

260


ти и границы, иначе говоря, зафиксированные в законе «меры», «дозы»,«порции».

Субъективное право всегда предполагает не только гарантию со стороны государства, но и соответствующую обязанностьдру-гихлиц. Если нетэтой обязанности, перед нами простое дозволение, а не субъективное право. Дозволение может стать правом только тогда, когда будет запрещено нечто мешающее этой дозволенности. Но дозволить одному — не значит юридически обязать другого.

Простое дозволение свидетельствует лишь об отсутствии ограничения (запрета). Для субъективного же права характерны такие черты, как точная мера поведения, признание и гарантиро-ванность государством, обеспеченность противостоящими обязанностями, возможность защиты через суд.

Поэтому формула «не запрещенное законом дозволено» нисколько не умаляет ценности и необходимости субъективных прав как официальных указателей (определителей) соответствующих действий субъектов, не подменяет и не отменяет самого этого института. При этом интерес индивида — практическая основа всякого субъективного права.

Сегодня суть проблемы заключается в том, чтобы наполнить реальным содержанием провозглашенные российским законодательством гражданские, политические, культурные и личные права, создать надежные механизмы их реализации, соотнести с той системой благ и с теми процессами, которые протекают в обществе, в том числе рыночного характера.

Общее учение о субъективных правах, несмотря на изменение ситуации, не поколеблено. Более того, именно в новых условиях эта категория, основанная главным образом на обязательственных, рыночных отношениях, должна заработать в полную меру, как и другие юридические понятия и институты.

Здесь важно освободиться от голых, нежизненных схем, формальных построений, умозрительности, которыми в прошлом изрядно грешило наше правоведение. Необходимо ориентироваться не на принципы, а на ценности. Старые теоретические постулаты должны быть переосмыслены, принять современные органичные формы, которые призваны соответствовать приоритетам, провозглашенным новой Россией.

В этой связи представляется искусственным, например, деление прав (с точки зрения их юридической природы) на субъектив-"ые и какие-то иные, несубъективные, права «второго сорта». В Четности, довод, согласно которому конституционные права не

261


ляются субъективными, так как якобы находятся вне правоот-шений, несостоятелен. Указанные права, как это теперь дока--10, также существуют в рамках правоотношений, только осо-;х, общерегулятивных, возникающих из норм Конституции и сящих первичный, базовый характер.

Русская прогрессивная правовая мысль настойчиво отстаива-в свое время именно эти идеи — идеи признания за публичны-, как тогда принято было говорить, правами качества реальных эъективных прав личности. Некоторые из работ исследоваю-л уже одними своими названиями утверждали эти тенденции'. В советский и постсоветский период эта традиция была прожжена (Н.В. Витрук,Л.Д. Воеводин, Е.А.Лукашева, Г.В. Маль-в, Н.И. Матузов, В.А. Патюлин, Ф.М. Рудинский, М.С. Стро-}ич, И.Е. Фарбер и др.). Она получила отражение и в ряде плективных работ последнего времени2.

Как итог можно констатировать, что в целом все современные литические, социальные, экономические и юридические но-ти вполне укладываются в традиционное общепринятое уче-е о субъективном праве, ибо главное в этом учении — это, как е говорилось, возможность притязать на конкретный минимум щальных благ и определенное поведение соответствующих ипрагентов (общества, государства, должностных лиц, право-данных граждан, органов, организаций), обращаться в компе-нтные инстанции за защитой своих интересов, опираясь на пря-г действие новых конституционных законов и деклараций. В дей -.ующей ныне системе субъективных прав должна быть выра-на та мера правовых возможностей и та мера социальных ;бований, которые диктуются нынешними условиями.

Сказанное относится и к естественным правам, получающим :онодательное закрепление в современных конституциях и ^лежащим государственной защите. Естественные права чело-:а реализуются через всю совокупность конкретных субъек-!ных прав во всех отраслях объективного права, подобно тому, ;, скажем, конституционные нормы получают свое развитие и антию в текущем законодательстве.

Таким образом, в итоге можно сказать, что в области прав и

1 См.: Рождественский А.А. Теория субъективных публичных прав. М.. 1913:

стратовА.И. Понятие о публичном субъективном праве. М., 1913; Еллинек Г. тема субъективных публичных прав. Спб., 1905.

2 См.: Права человека в истории человечества и » современном мире. М., ); Права человека накануне XXI века. М., 1994; Обшая теория прав человека )д ред. Е.А. Лукашевой. М., 1996.

262


свобод человека наблюдается пусть небольшой, но все же прогресс, особенно в смысле законодательного их оформления, общественного внимания, политического и философского осмысления научных заделов и т.д. Вместе с тем реальность такова, что эти права грубо и повсеместно нарушаются, не соблюдаются, игнорируются, слабо защищены, не обеспечены материально.

5. ТЕОРИЯ И ПРАКТИКА ПРАВ ЛИЧНОСТИ

Известно, что мало провозгласить определенные права и свободы — главное материализовать их, претворить в жизнь. А это более сложная задача. В условиях возникшего в стране глубокого экономического, политического и духовного кризиса сам этот институт подвергается серьезным испытаниям. С одной стороны, общество наконец осознало необходимость и безусловную ценность естественных и неотъемлемых прав человека, присущих ему от рождения, с другой, — оно пока не в состоянии обеспечить их полное и гарантированное осуществление.

Данное трудноразрешимое противоречие становится все более острым и болезненным, выступает одним из сильнейших социальных раздражителей, источником недовольства и протестов людей. Это значит, что следует различать теорию и практику прав человека. Права и свободы человека легко постулируются на бумаге, но очень трудно реализуются в жизни. В президентском Послании Федеральному Собранию 1995 г. отмечается: «Нам удалось провозгласить многие права и свободы граждан. С гарантиями этих прав дела обстоят значительно хуже».

Сегодня словам, написанным на бумаге, мало кто верит, так как высокие идеи и суровая действительность расходятся. «Не секрет, что Россия в настоящее время находится далеко не на первом месте по уровню жизни, и ряд социально-экономических прав человека, входящих в международный стандарт, государство физически не может обеспечить»'. В этом особенность сложившейся ситуации.

Если раньше права личности нарушались тоталитарным режимом, то сейчас они страдают от анархии и неразберихи, издержек молодой посткоммунистической демократии, разрушительных конфронтационных процессов. «Практика показывает, — говорится в упомянутом президентском Послании, — что даже те

1 Дмитриев Ю.А., Златопольский А.А. Гражданин и власть. М., 1994. С. 15.

263


права и свободы, которые не требуют непосильного финансового обеспечения, далеко не всегда надежно защищены». Гражданин чувствует себя беззащитным перед лицом стихии и неуправляемости. При этом слабым утешением является то, что ни в одной стране мира права человека не обеспечены на сто процентов, в каждой есть свои проблемы. Но у нас они стоят особенно остро.

Мешают осуществлению прав все те неурядицы и катаклизмы, которые происходят в обществе, — социальная напряженность, политическая нестабильность, усложнение криминогенной обстановки, коррупция, юридический нигилизм, трудности вхождения в рыночные отношения, другие аномалии. В частности, права и законные интересы граждан ущемляются проявлениями некоторых форм неравенства и несправедливости. Пресса пишет о том, что у нас был период «обостренной борьбы с привилегиями. Он завершился, когда их приобрели те, кто с ними боролся».

Иными словами, для нормального функционирования института прав и свобод граждан не создана пока надлежащая социальная среда. В экстремальных же условиях даже традиционные элементарные возможности, предоставленные субъектам законом, не могут быть реализованы. Сплошь и рядом возникают ситуации, когда право есть, а блага нет, закон действует, а цели его не достигаются. Убедительный пример — невыплата зарплаты, пенсий, пособий. Это напоминает известный каламбур: «Я имею право? — Имеете. — А я могу? — Нет, не можете».

Не обеспечено право на жизнь, здоровье, безопасность (от рук преступников ежегодно погибает свыше 30 тыс. человек, в несколько раз больше получают телесные повреждения; резко возросло число самоубийств, смертность превысила рождаемость;

эколого-демографический кризис; потери в межнациональных и межэтнических конфликтах). Население России сокращается на 1 млн. в год. Все это сводит на нет указанные выше фундаментальные ценности. Под угрозой оказался генофонд нации.

Ослаблены гарантии социальных прав. Менее доступными для значительной части населения становятся высшее образование, медицинское обслуживание, отдых, жилье, лекарства, санаторное лечение. Положение усугубляется быстрым расслоением общества на «очень богатых» и «очень бедных». Разница между 10% тех и других составляет более чем в 20 раз. Ясно, что вторая группа не может осуществить многие свои права. Появились такие непривычные для нас понятия, как бедность, голод, нищета, безработица, выживание. Резко упал жизненный уровень подавляющей массы людей.

264


Именно поэтому принятая Россией Декларация прав и свобод человека и гражданина, несмотря на ее огромное моральное и общественное значение, воспринимается многими как некий свод мало чем пока подкрепленных общих принципов или своего пода торжественное заявление о намерениях и желаниях, а не как реальный документ. Это не юридический, а скорее политический акт, символ, знак перемен. В нем права в основном лишь декларированы, но не гарантированы. Не случайно в печати названную Декларацию нередко расценивают как «сладкую пилюлю». Плохо работает закрепленный в Конституции тезис о том, что права человека являются «непосредственно действующими» (ст. 18).

В названном выше президентском Послании не без тревоги отмечается, что в настоящее время «зреет опасное для развития нашего общества явление: права личности, никогда в отечественной истории не считавшиеся практическим государственным приоритетом, рискуют и впредь остаться декларированными. По-прежнему власть будет упоминать о них в официальных документах, а граждане — испытывать на себе собственную правовую незащищенность. Опасность состоит в дискредитации понятия «права человека» в социальной и политической практике»'.

Поэтому неотложная задача заключается в том, чтобы в ходе демократических преобразований наполнить перечисленные в Декларации и Конституции права необходимым жизненным содержанием. Сделать это чрезвычайно трудно, ибо, как указывается в том же Послании, «государство наше не настолько богато, чтобы все без исключения права и свободы человека и гражданина материально обеспечить на самом высоком уровне. Минимальные стандарты жизни пока не сформулированы законодательно». Государство сегодня по сути само является «банкротом», «должником», неспособным даже своевременно расплачиваться со своими гражданами за их труд.

Да, раздел в Основном Законе РФ о правах и свободах человека и гражданина является в известной мере украшением правовой системы современной России, самым полным нормативным выражением ее демократических устремлений. Однако ученые-правоведы обращают внимание и на другую сторону вопроса. «Конституция — не литературное произведение, а строгий юридический документ. Его смысл не в том, чтобы до предела насытить текст красивыми фразами из международно-правовых актов о правах человека. Конституция должна опираться на традиции и

1 РГ.1995.17февр.

265


реалии собственной страны, ее нормы, особенно если это касается прав человека, действительно призвана давать человеку возможность жить по меркам цивилизованного мира. Иначе вся правовая система будет оставаться ущербной и неполноценной»'.

Русский дореволюционный юрист П. И. Новгородцев писал, что среди прав, которые обыкновенно помещаются в декларациях, нет одного, которое по всем данным должно было бы найти место в символе веры современного правосознания: это — право на достойное человеческое существование. Признание этого права имеет не только нравственное, но и юридическое значение2.

В наше время подобное право закреплено в соответствующих международных документах. В частности, во Всеобщей декларации прав человека 1948 г. говорится: «Каждый работающий имеет право на справедливое и удовлетворительное вознаграждение, обеспечивающее достойное человека существование для него самого и членов его семьи» (ст. 3); «Каждый человек имеет право на такой жизненный уровень, включая пищу, одежду, жилище, медицинский уход, социальное обслуживание, который необходим для поддержания здоровья и благосостояния его самого и членов его семьи, и право на обеспечение на случай безработицы, болезни, инвалидности или иного случая утраты средств к существованию по независящим от него обстоятельствам» (ст. 25).

К сожалению, такое право в действующей Конституции РФ четко не обозначено. В ней лишь записано, что Российская Федерация — социальное государство, политика которого направлена на создание условий, обеспечивающих достойную жизнь и свободное развитие человека (ст. 7). Как видим, указанные выше международные стандарты поданной важнейшей позиции не соблюдены. Причины понятны: государство пока не в состоянии выполнить эти требования.

Но помимо необеспеченности и негарантированности прав они еще и грубо нарушаются как криминальными элементами, так и самой властью, ее представителями. Об этом, в частности, свидетельствует доклад, подготовленный Комиссией по правам человека при Президенте РФ «О соблюдении прав человека и гражданина в Российской Федерации за 1993 год»3. В других органах печати этот документ был опубликован под заголовком «О

1 Мартышин О.В. Российская Конституция 1993 года и становление новой политической системы//Государство и право. 1994. № 10. С. 36.

2 См.: Новгородцев П.И. Право на достойное человеческое существование // Русская философия собственности. XV1II-XX. Спб., 1993. С. 185.

3 См.:РГ.1994.9авг.

266


массовых нарушениях прав человека в России»', что уже говорит само за себя.

В докладе приводится большой перечень таких нарушений в различных областях — экономической, политической, социальной, культурной, исправительной системе, в деятельности силовых структур. Делается вывод о том, что «положение дел с соблюдением прав человека не имеет тенденции к улучшению», что «серьезные посягательства на права и свободы личности были допущены с 3 по 18 октября 1993 года». Именно поэтому в президентском Послании Федеральному Собранию ставится задача «создания эффективной системы защиты человека от произвола самого государства».

В литературе справедливо отмечается, что одним из важных достижений последних лет явилась реабилитация теории естественного права и признание тезиса о неотъемлемости прав и свобод граждан России. Однако в науке и в действующем законодательстве все еще сильны традиции предшествующего периода, оставляющие объем политических прав и свобод на усмотрение государственных органов. Пример тому — действия Президента РФ в сентябре — октябре 1993 г. Создан опасный прецедент нарушения принципа разделения властей, свободы слова, печати, публичных выступлений2.

Не самым лучшим образом отразилась на правах человека «сплошная суверенизация», развернувшаяся в начале 90-х годов на всем пространстве бывшего СССР, а затем и в границах Российской Федерации. Фактически идея прав человека объективно оказалась как бы принесенной в жертву идее суверенитета. Одно заслонило другое. Суверенитеты укрепили свободу и независимость отдельных наций и народов, но они не всегда сопровождались адекватным упрочением социально-правового статуса лич-ности, соблюдением ее естественных и неотъемлемых прав. В результате положение индивида резко ухудшилось.

Во многих регионах стали фактом широкомасштабные нару-;шения прав человека, дискриминация людей по этническому признаку, беженцы в собственной стране, мгновенные превращения миллионов граждан помимо их воли в «иностранцев». Мы видим, как порой интересы территориальной целостности ныне суверенных государств ставятся выше всех иных нравственно-гуманистических ценностей, в том числе и прав человека.

Некоторые суверенитеты оказались окрашенными кровью.

1 См.: НГ. 1994. 22, 23, 26 июля.

2 См.: Дмитриев Ю.А., Златопольский А.А. Указ. соч.

267


Возникает принципиальный теоретический и практический вопрос о соотношении прав человека и прав наций и народов на самоопределение. Что тут важнее, что чему подчинено и что из чего вытекает? Налицо острейшее трудноразрешимое противоречие

современности.

В целом можно сказать, что главное в рассматриваемой проблеме в данный момент — это не теоретическая разработка прав и свобод человека (хотя такая задача, конечно, не снимается), а создание необходимых условий, гарантий и механизмов для их реализации, т.е. практическая с4)ера.

Именно это наиболее слабое звено в проблеме и именно на это должны быть направлены усилия науки и практики. Важно также устранить прямые нарушения прав, причины, их порождающие, поставить заслоны на пути злоупотреблений и произвола в отношении интересов и достоинства граждан, упрочить их защиту, организационное обеспечение.

На «Круглом столе» журнала «Государство и право», посвященном обсуждению темы «Конституция РФ и совершенствование юридических механизмов защиты прав человека», справедливо отмечалось (доклад Е.А. Лукашевой), что прямое действие Конституции вовсе не означает автоматической реализации ее норм о правах граждан, нужны конкретные процедуры, инструменты, содействие. Нынешнее государство, его структуры проявляют крайнее безразличие к правам и свободам человека. Чиновничья бюрократия даже не утруждает себя заверениями в приверженности им, чувствуя безнаказанность и свободу от любой ответственности.

Механизм пресечения произвола практически отсутствует. Отсюда — нарушения прав человека. Законы, указы Президента абсолютно бессильны перед беспределом бюрократии. Поэтому конституционные записи о правах и свободах человека как высшей ценности, об их соблюдении и государственной защите пока остаются на бумаге и резко контрастируют с действительностью'.

Серьезные массовые нарушения прав человека были допущены в ходе восстановления «конституционной законности» в Чечне, и, в частности, такого фундаментального из них, как право на жизнь, без которого все другие права теряют свой смысл. Сначала это право в течение длительного времени грубо нарушалось (особенно в отношении некоренного населения) самопро-

1 См.: Лукашева Е.А. Эффективность юридических механизмов защиты прав человека: политические, экономические, социально-психологические аспекты // Государство и право. 1994. № 10. С. 4—5.

268


возглашенным сепаратистским режимом, против которого надо было принимать срочные, но тщательно продуманные меры, адекватные ситуации.

С другой стороны, запоздалое и не во всем четко скоординированное «наведение конституционного порядка» вооруженным путем обернулось большой кровью, в том числе среди мирного населения. Внутренний конфликт перерос в международный, принял характер жестокой войны с тяжелыми жертвами и разрушениями, морально-политическими последствиями. Все это оказало шокирующее воздействие на российскую и мировую общественность. Президент РФ был вынужден создать специальную комиссию по наблюдению за соблюдением прав граждан в зоне военных действий.

Сегодня совершенно очевидно, что научную мысль в гуманитарной области необходимо повернуть в несколько иное русло — не широковещательные словопрения и фанфары, не ликование и восхищение самим фактом признания, провозглашения прав человека, не любование их широтой, значимостью, неотчуждае-мостыо, приоритетностью и т.д., а оценка результатов этого долго ожидавшегося поворота.

Необходимо сместить акценты в трактовке модной ныне темы в практическую плоскость, в плоскость достижения конечных целей, фокусируемых на личность. Не права ради прав, а права ради возвышения и свободного развития личности — «меры всех вещей». Последняя — критерий и оселок эффективности всего института прав и свобод. Мудрое изречение гласит: «Все процессы реакционны, если рушится человек».

6. ЮРИДИЧЕСКИЕ ОБЯЗАННОСТИ ЛИЧНОСТИ

Необходимым компонентом оптимального взаимодействия государства, права и личности выступают юридические обязанности, без которых невозможны ни сбалансированная правовая система, ни эффективное правовое регулирование, ни четкий правопорядок, ни другие состояния и проявления общественной жизни. Они — условие нормального функционирования конституционных институтов, управления производственными процессами, поддержания устойчивости и стабильности в обществе.

Юридическая обязанность есть установленная законом мера Должного, общественно необходимого поведения, а также вид

269


(линия) поведения. Это властная форма социальной регуляции, опирающаяся на «силовое» начало, т.е. на возможность государственного принуждения. В обязанностях выражаются как личные, так и общезначимые интересы. Через обязанность удовлетворяется интерес управомоченного в любом правоотношении.

Обязанность отвечает также интересам самого правообязан-ного лица, а в конечном счете — целям и задачам всей политико-правовой системы. Без этих инструментов общество быстро превратилось бы в некий рыхлый и неуправляемый анархо-син-дикат. Обязанности придают государству гражданскую устойчивость, равнозначную экологическому равновесию.

Корреляция прав и обязанностей создает уравновешенное общественное состояние, иначе говоря — режим наибольшего благоприятствования для повседневной жизнедеятельности людей. Такое сочетание выражает разумный баланс интересов всех членов и составных частей общества, способствует достижению согласия, взаимопонимания и социального компромисса между ними. Это средство гармонизации интересов государства и личности, а также интересов граждан в их взаимоотношениях друг с другом. Иным путем трудно добиться желаемого социального эффекта.

Юридическая обязанность — вид и мера государственно-целесообразного, разумного, полезного, объективно обусловленного поведения, призванного вносить порядок и «умиротворение» в жизнь. Она — законная преграда на пути произвола, хаоса, своеволия, неорганизованности, всего деструктивного и мешающего нормальному развитию общества.

Обязанность тесно связана с субъективным правом; это парные, взаимозависимые понятия. Известно, что любая правовая норма носит предоставителыю-обязывающий характер и уже поэтому предусматривает как возможное, так и должное поведение. Обязанность — способ обеспечения прав, условие их реальности и эффективности. Если субъективное право — это сфера власти и свободы индивида, то юридическая обязанность — область необходимости и подчинения. Носитель обязанности должен понимать и сознавать свою «несвободу» и связанность ради общего блага.

Функциональное назначение юридических обязанностей — корреспондировать субъективным правам, выполнять свою часть работы в общем механизме правового регулирования, направлять деятельность индивидов в нужное русло; а социальное — формировать должное правосознание и правовую культуру граждан,

270


служить дисциплинирующим фактором, упрочивать законность и правопорядок в обществе.

Все эти функции тесно взаимосвязаны и взаимозависимы, осуществляются одновременно. Любые субъективные права практически могут быть реализованы только через чьи-то обязанности, и наоборот, обязанности предполагают чье-то право требовать их исполнения. Вне корреляции друг с другом данные категории немыслимы, они могут действовать только в «одной связке», а не порознь. Обязанности — обратная сторона прав.

Принцип сочетания прав и обязанностей получил отражение в принятой ООН Всеобщей декларации прав человека, провозглашающей, что «каждый человек имеет обязанности перед об-шеством, в котором только и возможно свободное и полное развитие его личности», что осуществление прав и свобод гражданином требует «должного признания и уважения прав и свобод других, удовлетворения справедливых требований морали, общего порядка и благосостояния в демократическом обществе».

В Международном пакте о гражданских и политических правах также зафиксировано, что «отдельный человек имеет обязанности в отношении других людей и того коллектива, к которому он принадлежит». Исходя из этих общих положений, соответствующие государства закрепляют в своем законодательстве более развернутый перечень обязанностей применительно к конкретным условиям и национальным интересам. При этом речь, конечно, идет не только об обязанностях граждан, но и об обязанностях органов власти, должностных лиц, других субъектов.

Тезис о единстве прав и обязанностей в последнее время был подвергнут у нас критике. Для этого есть определенные основания, ибо в недавнем прошлом указанный принцип был сильно идеологизирован и гипертрофирован, доведен до крайних пределов. Он рассматривался как часть более широкой концепции о перерастании (слиянии) прав и обязанностей «в единые правила коммунистического общежития». Причем этот процесс искусственно форсировался, так как считался непременным условием построения «светлого будущего».

На практике многим правам нередко придавалось столь же непререкаемое (императивное) значение, как и обязанностям (например, праву участвовать в выборах, праздничных демон-грациях, разного рода соревнованиях, других кампаниях). Дебатировался даже вопрос, наказуем ли отказ от права? Вообще, многое тогда строилось не на законах, а на командах и волевых Решениях.

271


Действовало «партийное право». Всякие там юридические основания попросту игнорировались. Были и другие перекосы в данной проблеме, заслуживающие негативной оценки. В частности, на первый план обычно выдвигались и постоянно подчеркивались обязанности граждан перед государством и почти ничего не говорилось об обязанностях государства перед гражданами. Такого рода обязанности даже не были закреплены в Конституции.

Однако важно в процессе критики всех этих аномалий не выплескивать вместе с водой и ребенка, т.е. отрицать любую корреляцию (единство, сочетание, взаимодействие) между правами и обязанностями. Принцип единства прав и обязанностей, как отмечалось выше, вытекает из международных пактов о правах человека, из признания взаимной ответственности государства и гражданина, общества и личности. Да и вообще всякое человеческое общежитие покоится на этих началах.

Как ни затаскан у нас известный постулат о том, что нет прав без обязанностей и нет обязанностей без прав, он в основе своей верный. Концепция «слияния» прав и обязанностей была некорректной в том смысле, что забегала вперед, ориентировала на «скорейшее» достижение конечной цели — победу «коммунистических отношений». В этом качестве данная идея, конечно, себя дискредитировала. Но как форма взаимодействия указанных феноменов в определенных общественных связях и моделях она остается в силе.

Когда-то, в начале развития цивилизации, между правами и обязанностями вообще не проводилось никакого различия; в представлениях людей и в их повседневной жизни они были «слиты» воедино. «Для индейца, — писал Ф. Энгельс, — не существовало вопроса, являются ли участие в общественных делах, кровная месть или уплата выкупа за нее правом или обязанностью; такой вопрос показался бы ему столь же нелепым, как и вопрос, являются ли еда, сон, охота — правом или обязанностью»'. Но затем эти понятия четко разделились.

Проблема единства (сочетания) прав и обязанностей много-планова. В ней можно выделить ряд аспектов: исторический, социально-политический, философский, юридический, нравственный, психологический и др. Здесь затронуты лишь некоторые из этих связей. Однако ясно, что права и обязанности, будучи

1 Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 21. С. 159.

272


самостоятельными категориями, «обречены» на тесное «сотрудничество» в деле регулирования общественных отношений. «Корреляция субъективных прав и обязанностей аксиоматична

для философии права, общей теории права и отраслевых юридических наук»'.

К сожалению, обязанности в гораздо меньшей степени исследованы учеными, чем права — в этом смысле им «не повезло». Соответственно эти категории слабее распространены в общественном и индивидуальном сознании — о них часто просто «забывают». Отсутствует четкая классификация обязанностей, в то время как в конкретных и общих правоотношениях их ровно столько, сколько прав. Задача правовой науки — обратить на них более пристальное внимание.

В литературе правильно отмечается, что «обращение к гносеологическим, историческим и конституционным истокам обязанностей человека и гражданина имеет существенное теоретико-познавательное и практическое значение»2. В осмыслении

нуждаются генезис, эволюция и дальнейшее развитие этих явлений.

Права плюс обязанности, свобода плюс ответственность—такова аксиома нормальной жизнедеятельности людей. Это разумно, справедливо, демократично. Нарушение данного принципа, в сущности, всегда является социальной аномалией. Обязанности — реестр требований, предъявляемых обществом к личности. Причем с юридической точки зрения требования эти выражают политико-нравственный минимум, а не максимум. Максимум, как известно, выражает мораль.

В ныне действующей Конституции обязанности граждан отражены весьма слабо. В ней зафиксирована лишь необходимость соблюдать Конституцию и законы, платить налоги, сохранять природу и окружающую среду, бережно относиться к природным богатствам, историческому и культурному наследию, нести военную службу, защищать Отечество (ст. 15, 44, 57—59).

Между тем в приведенных выше международных пактах о правах указываются и другие обязанности, почему-то не вошедшие в нашу Конституцию. Это известное отступление от общепринятых стандартов. В конституциях современных зарубежных стран обязанности также представлены шире и значительнее. В ны-

1 Тарусина Н.Н. Субъективное право — юридическая обязанность? // Фило-Еофские проблемы субъективного права: Тезисы докладов. Ярославль, 1990. С. 21.

2 Эбзеев Б.С. Конституция. Демократия. Права человека. Москва; Черкесок, 1992.С. 64.


нешних российских условиях обязанности как дисциплинирующий фактор не менее необходимы, чем права.

Резкий дисбаланс между правами и обязанностями, зафиксированными в Конституции, обычно объясняется тем, что если первые охватывают все сферы жизнедеятельности людей, то вторые связаны в основном лишь с поддержанием общественного порядка. И это в принципе верно. Однако надо иметь в виду, что на практике обязанности незримо «сопровождают» все права, корреспондируя им в соответствующих правоотношениях, т.е. в процессе реализации. Иначе права могут превратиться в «пустой звук». Ведь обязанности — способ обеспечения прав.

Это, конечно, не значит, что в том или ином нормативном акте «в паре» с каждым конкретным правом непременно должна фигурировать обязанность — чаще всего она просто подразумевается. Но наиболее важные, социально значимые обязанности полезно было бы закрепить в главном Законе страны, чтобы граждане лучше их знали и строго соблюдали. Правосознанию общества это не повредит.

Распространено мнение, что слишком большой перечень обязанностей — признак тоталитарного государства. Отчасти это так. В то же время без обязанностей не может обойтись ни одно «нормальное» общество, и объем их зависит от многих причин:

национальных традиций, развитости демократии, уровня политической и правовой культуры и т.д.

В конкретных обстоятельствах современной России в целях усиления организующих начал обязанности граждан можно было бы, на наш взгляд, расширить и привести их в более гармоничное сочетание с правами. Между этими двумя полюсами не должно быть резких расхождений и несогласованностей. Необходимо помнить, что то и другое выступают важнейшими элементами правосознания.

«Люди, не ведующие своих обязанностей, — писал И.А. Ильин, — не в состоянии и блюсти их; люди, не знающие своих полномочий, произвольно превышают их или же трусливо уступают силе; люди, не желающие признавать запретностей, легко забывают всякий удерж и дисциплину, или оказываются обреченными на правовую невменяемость»'. Звучит весьма современно.

1 Ильин И.А. О сущности правосознания. М., 1993. С. 24. 274


7. ГАРАНТИИ ПРАВ ЛИЧНОСТИ: ПОНЯТИЕ И КЛАССИФИКАЦИЯ (А. С. Мордовец)

В юридической литературе проблема гарантий не обойдена вниманием. При ее исследовании высказываются весьма плодотворные идеи: во-первых, рассматривать гарантии в качестве элемента правовой системы; во-вторых, не отождествлять их с другими понятиями: мерами охраны, мерами правовой зашиты, юридической ответственностью; в-третьих, изучать в качестве самостоятельной категории, имеющей свои черты, объект воздействия, а также систему, структуру, методы реализации.

Гарантии представляют собой объемное социально-политическое и юридическое явление, которое характеризует, по меньшей мере, три момента: 1) познавательный, позволяющий раскрыть предметные теоретические знания об объекте их воздействия, получить практические сведения о социальной и правовой политике государства; 2) идеологический, используемый политической властью как средство пропаганды демократических идей внутри страны и за ее пределами. При этом истинное состояние прав человека и гражданина может существенно отличаться от официально декларируемых властями лозунгов и «обслуживать» национальные, классовые, партийные, групповые и даже личные интересы; 3) практический, признаваемый в качестве инструментария юриспруденции, предпосылки удовлетворения социальных благ личности. Гарантии — это система социально-экономических, политических, нравственных, юридических, организационных предпосылок, условий, средств и способов, создающих равные возможности личности для осуществления своих прав, свобод и интересов.

Понятие гарантий базируется на основных принципах, выработанных человечеством: гуманизме, справедливости, законности, целесообразности, равноправии и др. По своей сущности га-. рантии есть система условий, обеспечивающих удовлетворение интересов человека. Их основной функцией является исполнение обязательств государством и другими субъектами в сфере реализации прав личности. Объектом гарантий выступают общественные отношения, связанные с охраной и защитой прав человека, удовлетворением имущественных и неимущественных интересов граждан.

Содержание гарантий весьма динамично и обусловлено их Целевой, институциональной и функциональной направленностью, зависит от общественно-политических, духовных и иных

275


процессов, происходящих в стране на определенных этапах ее исторического развития. Все конституции бывших социалистических государств Восточной Европы, в частности, устанавливали право граждан на труд и их обязанность трудиться. В основе такого подхода были заложены принципы социализма: «от каждого по способности, каждому по труду», «кто не работает,

тот не ест».

В гражданском обществе отношения между гражданином и государством кардинальным образом меняются. В их основе лежат принципы социального согласия и равенства возможностей. Государство признает за всеми гражданами право на труд и поощряет условия, которые делают это право реальным. В действующей Конституции Российской Федерации записано: «Труд свободен. Каждый имеет право свободно распоряжаться своими способностями к труду, выбирать род деятельности и профессию» (ч. 1 ст. 37).

Понятие гарантий тесно соприкасается с такими категориями, как «социальная защита», «правовая защита», «система обеспечения», «условия», «факторы», в сравнении с которыми оно подчас приобретает более широкое или, наоборот, узкое смысловое значение. Кроме того, понятие гарантий отражает совершенство законодательной техники, многообразие форм языка закона. Раздел VI Закона Российской Федерации «О частной детективной и охранной деятельности в Российской Федерации» от 11 марта 1992 г. назван: «Гарантии социальной и правовой защиты, ответственность лиц, занимающихся частной детективной и охранной деятельностью». Очевидно, что социальные и правовые меры защиты названных субъектов права выступают в качестве формы гарантий.

К социальным условиям их реализации относятся обязательное страхование граждан, занимающихся частной детективной деятельностью, уплата взносов в Пенсионный фонд Российской Федерации и Фонд государственного социального страхования Российской Федерации (ч. 1 и 2 ст. 19). Правовой формой защиты является ответственность правонарушителей за сопротивление, угрозу или насилие в отношении частных детективов и охранников (ч. 3 ст. 19).

Следовательно, условия выступают в качестве определяющего фактора осуществления социальных и правовых гарантий. Сам термин «гарантии», судя по содержанию статьи, находится как бы «вне пределов видимости» законодателя, сводится к условиям,

276


привносится им через содержание юридической ответственности, т.е. меры государственного принуждения.

Гарантии прав личности нуждаются в организационных, процедурных формах их реализации. Диалектическая взаимосвязь процедур и гарантий состоит в том, что первые четко дают гражданам ответы на вопросы: к кому обратиться? каков порядок действий? в какие сроки? в какой форме? с кем согласовать? какие результаты будут от судебных процедур? какие результаты возможны от внесудебных процедур? и т.д.

Гарантии служат основанием надежности использования личностью процедур в определенных казусных обстоятельствах. Сказанное не означает, что содержание процедур не создает организационных и иных условий для осуществления того или иного вида гарантий.

Гарантии как социально-правовые меры материального, организационного и иного характера всесторонне показывают уровень экономического и политического развития демократичности общества, общественного и правового сознания населения. Во французской Декларации прав человека и гражданина (1789 г.) записано: «Каждое общество, в котором не обеспечены гарантии прав и не установлено разделение властей, не имеет конституции» (ст. 16). В сфере прав личности Декларация прав человека и гражданина стала фундаментом для построения конституций демократических государств Запада.

Закономерно, что новая Конституция РФ, учитывая международный опыт, провозгласила Россию демократическим федеративным правовым государством с республиканской формой правления (ст. 1), закрепила принцип разделения властей на законодательную, исполнительную и судебную, атакже обусловила систему гарантий. Термин «гарантии» используется в Основном Законе России не менее чем в 18 статьях.

Конституция подчеркивает, что обеспечение прав личности не является исключительной прерогативой федеральных органов. Сегодня ответственность за выполнение обязательств в сфере прав человека и гражданина в значительной мере ложится на республики и иные субъекты, входящие в состав России. Так, вч. 1 п. «б» ст. 72 записано, что в совместном ведении Российской Федерации и ее субъектов находится защита прав и свобод человека и гражданина. Соответственно конституции республик в составе России содержат специальные разделы, посвященные правам, свободам и обязанностям личности. С учетом обязательств по обеспечению прав личности на территории субъектов Федерации заключаются и договоры между ними и Российской Федера-

277


цией. К таковым можно отнести договор Российской Федерации и Республики Татарстан «О разграничении предметов ведения и взаимном делегировании полномочий между органами государственной власти Российской Федерации и органами государственной власти Республики Татарстан». В нем четко определено, что органы государственной власти Республики Татарстан обеспечивают защиту прав и свобод человека и гражданина (ст. 2, п. 1).

В юридической литературе много внимания уделяется классификации гарантий прав личности. Это научно оправдано. Гарантии связывают воедино и правовое и фактическое положения человека в гражданском обществе, служат выражением социальной свободы, ответственности и активности граждан. Справедливо утверждение, что политические, экономические, духовные предпосылки и условия сами по себе не служат основанием для реализации прав и свободличности. Собственно гарантиями они становятся лишь через юридическую форму и организационные усилия государства и общества'.

Отсюда и выделение гарантий прав человека и гражданина с позиции системы, включающей в себя гарантии: общие, юридические, организационные. В свою очередь, названные виды гарантий в качестве подсистемы имеют свое содержание и формы выражения. Так, общие гарантии делятся по социальной направленности на материальные, политические, духовные.

Материальные гарантии — это единство экономического пространства, свободное перемещение товаров, услуг и финансовых средств, поддержка конкуренции, свобода экономической деятельности, признание и защита равным образом частной, государственной. муниципальной и иной форм собственности, социальное партнерство между человеком и государством, работником и работодателем, производителем и потребителем.

Политические гарантии — это система народовластия, возможности личности принимать участие в управлении делами государства и общества. В Российской Федерации признаются и гарантируются местное самоуправление, политическое многообразие, право народа России на сохранение и развитие родного языка, а также возможности пользоваться правами человека и основными свободами, защищать свои интересы.

Духовные гарантии — система культурных ценностей, основанных на любви и уважении к Отечеству, вере в добро и справед-

1 См.: Конституционный статус личности в СССР. М.. I980. С. 24, 165: Толкачев К.Б., Хинину.] и и А.Г. Личные конституционные права и свободы граждан СССР; система, характеристика, особенности реализации. Уфа. 1990. С. 41; Эбзе-ев Б. С. Указ. соч. С. 214.

278


дивость; это общественная сознательность и образованность человека. К числу духовных гарантий относятся: идеологическое многообразие, запреты на монополизацию идеологии, разжигание социальной, расовой, национальной и религиозной розни, общедоступность и бесплатность основного общего и среднего профессионального образования, свобода литературного, художественного, научного, технического и других видов творчества.

Юридические гарантии представляют собой систему юридических средств и способов охраны и защиты прав человека и гражданина. Прежде всего речь идет об обязанности государства обеспечить личности право на судебную защиту, все иные способы, не запрещенные законом, а также право на получение квалифицированной юридической помощи, в том числе бесплатной, на доступ к правосудию и на компенсацию причиненного ущерба.

Среди юридических гарантий прав личности следует различать гарантии реализации и гарантии охраны. К первой группе относятся: пределы прав и свобод, их конкретизация в текущем законодательстве; юридические 4)акты, с которыми связывается их обладание и непосредственное пользование; процессуальные формы реализации; меры поощрения и льготы для стимулирования правомерной и инициативной их реализации.

Вторую группу юридических гарантий составляют конституционный контроль и надзор; меры защиты и меры ответственности виновных за нарушение прав и свободличности; процессуальные формы осуществления контроля и надзора; средства предупреждения и профилактики нарушений прав личности и другие правовые средства.

Главный принцип построения системы юридических гарантий прав человека и гражданина — всеобщность защиты прав, свобод и законных интересов всеми способами, не противоречащими закону.

По сфере действия гарантии можно классифицировать на внутригосударственные и международные механизмы гарантий прав человека и гражданина.

Внутригосударственные гарантии — это система социально-экономических, политических, нравственных и правовых ^едств и условий, обеспечивающих непосредственную защиту прав человека и гражданина. Они закрепляются прежде всего в Основном Законе страны либо в актах, имеющих конституционное значение. Еще при разработке Устава ООН в докладе одного чз подкомитетов конференции в Сан-Франциско отмечалось,

279


что обеспечение и непосредственная защита прав человека и основных свобод являются внутренним делом каждого государства, поэтому существует необходимость «поощрения и развития уважения к правам человека». Это предложение было принято и записано в Устав ООН (ст. 1, п. 3).

Международные механизмы гарантий прав личности — это коллективные меры мирового сообщества экономического, политического, идеологического, организационного характера, обеспечивающие охрану и защиту прав человека и гражданина. Эти меры включают, например, программы профессионально-технического обучения и подготовки, пути и методы культурного развития и полной занятости населения, формирование международно-правовых принципов и норм по правам человека. Так, политико-правовую систему международных гарантий прав человека составляют Всеобщая декларация прав человека, Международный пакт об экономических, социальных и культурных правах, Международный пакт о гражданских и политических правах, Европейская конвенция прав человека и ряд дополнительных протоколов, другие международные документы.

По способу изложения в нормативно-правовых актах институционные гарантии можно классифицировать на простые, сложные и смешанные.

Простые институционные гарантии — это система средств и условий, предпосылок, факторов, закрепляемых в правовых нормах и обеспечивающих охрану и защиту прав личности четко определенного вида. В Основном Законе Федеративной республики Германии от 23 мая 1949 г. записано: «Свобода печати и свобода информации посредством радио и кино гарантируется. Цензуры не существует» (ч. 1 ст. 5).

Сложные институционные гарантии это система средств, условий, предпосылок, факторов, закрепляемых в законе и обеспечивающих охрану и защиту прав как отдельной личности, так и социальной организации. Так, Конституция Французской Республики от 4 октября 1958 г. декларирует следующее: «Нация гарантирует личности и семье необходимые условия для их развития» (ч. 7 ст. 1).

Смешанные институционные гарантии — это система средств, условий, предпосылок, факторов, закрепляемых в законодательстве и обеспечивающих охрану и защиту одновременно и экономических, и политических, и гражданских, и других прав и свобод человека и гражданина, а также и их социальных организаций. При этом названные гарантии могут закрепляться либо в одной

280


статье нормативного акта, либо в его специальных разделах или главах.

Так, в Конституции Итальянской Республики 1947 г. подчеркивается: «Республика признает и гарантирует неотъемлемые права человека — как отдельной личности, так и в социальных образованиях, в которых проявляется эта личность, и требует выполнения неотъемлемых обязанностей, вытекающих из политической, экономической и социальной солидарности» (ст. 2).

Действующая Конституция России рассматривает права человека и гражданина с позиции правового статуса личности (ст. 64). Б этой связи виды гарантий можно классифицировать по основанию правового положения личности на общие, специальные и индивидуальные гарантии.

Общие гарантии — система экономических, политических, духовных и иных отношений, условий, факторов, декларируемых Основным Законом, без которых требования личности к обществу носили бы чисто формальный характер. В ч. 1 ст. 17 Конституции России записано: «В Российской Федерации признаются и гарантируются права и свободы человека и гражданина согласно общепризнанным нормам международного права и в соответствии с настоящей Конституцией».

Специальные гарантии — система социально-экономических, политических и юридических факторов и условий, способствующих охране и защите определенных категорий граждан, иных субъектов правовых отношений: депутатов, сотрудников силовых структур, военнослужащих, вузовских работников и т.д. Так, Законом РФ «О милиции» предусмотрены гарантии правовой и социальной защиты сотрудников милиции. Согласно статье 24 названного Закона, на деятельность сотрудника милиции, например, распространяются положения о необходимой обороне и крайней необходимости, право на обжалование в суд приказа об увольнении из милиции и т.д. (правовые гарантии), а также право бесплатного пользования всеми видами общественного транспорта городского, пригородного сообщения (кроме такси), а также попутным транспортом (ч. 1 ст. 32), льготы в оплате жилой площади, коммунальных услуг и топлива (ч. 3 ст. 30) и т.д. (социальные гарантии).

Индивидуальные гарантии — это меры и условия организационного, процедурного, материального, правового и иного характера, обеспечивающие личности реализацию права в конкретных жизненных обстоятельствах на основе закона. Это события, условия чрезвычайного положения. Например, Закон РФ «О чрез-

281


вычайном положении» от 17 мая 1991 г. (разд. V) предписывает, что неправомерное применение силы сотрудниками органов внутренних дел и военнослужащими, превышение служебных полномочий, включая нарушение гарантий прав граждан, установленных настоящим Законом, влечет за собой ответственность согласно действующему законодательству.

Наконец, имеются в виду индивидуальные гарантии прав личности при решении дел казусного характера. В частности. Закон рф «О занятости населения РФ» от 19 апреля 1991 г. гарантирует гражданам, потерявшим работу, высвобожденным с предприятий, из учреждений, организаций, а также гражданам, впервые ищущим работу или желающим возобновить трудовую деятельность после длительного перерыва, предоставление компенсации работникам, высвобожденным с предприятий, организаций и учреждений; выплату стипендий в период профессиональной подготовки, переподготовки или повышения квалификации; выплату пособий по безработице и т.д.

Нередко законодатель формулирует индивидуальные гарантии в форме института права. К таковым, например, относится институт личной безопасности сотрудника милиции (ст. 16 Закона «О милиции»). Разумеется, классификация гарантий по основанию правового положения личности условна. Как и виды правового статуса личности — общий, специальный (или родовой), индивидуальный — гарантии соотносятся между собой как общее, особенное и единичное, «тесно взаимосвязаны и взаимозависимы, наслаиваются друг на друга, на практике неразделимы»'.

Общие правовые и иные гарантии правличности тесно соприкасаются с организационными гарантиями. Организационные гарантии — это деятельность государства, его органов, должностных лиц, общественных организаций в сфере правотворчества, правоприменения, осуществления мер процедурного, режимного, контрольного и иного характера. Цель организационных гарантий — повышение эффективности использования внутригосударственных и международных гарантий прав личности. В содержание организационных гарантий включаются определение, принятие и решение государством задач социальной и правовой политики; государственный и общественный контроль; обработка информации, организационные процедуры применения средств и связи и т.д.

1 Общая теория права: Курс лекций. Нижний Новгород, 1993. С. 230.

282


Соответственно по содержанию организационные гарантии можно классифицировать на контрольные, процедурные, организационно-технические.

Контрольные гарантии обеспечения прав граждан — это система организационных предпосылок и условий, основанная на принципах постоянства, последовательности, объективности, демократичности и действенности. Правильное понимание названных принципов повышает эффективность контроля и помогает использовать его и как средство, позволяющее выявлять нарушения правличности, и в превентивных целях.

Процедурные гарантии обеспечения прав личности — это порядок, способы, условия повышения эффективности социальных норм в общественных отношениях, которым соответствующая процедура служит. Так, в статье 9 Закона РФ «О статусе судей в Российской Федерации» от 26 июня 1992 г. устанавливаются юридические и организационные гарантии независимости судей. Например, определения, вынесенные судом во время судебного разбирательства, подлежат оглашению. Исключение из этого правила составляют частные определения, оглашение которых зависит отусмотрения суда (ст. 321 УПК РФ), крометого, названный Закон устанавливает процедуры приостановления и прекращения полномочий судьи. В частности, прекращение полномочий судьи возможно лишь при строго определенных Законом условиях: смерти судьи, совершении проступка, позорящего честь и достоинство судьи, и др. (ст. 14 Закона РФ «О статусе судей в Российской Федерации»).

Организационно-технические гарантии прав человека и гражданина представляют собой комплекс мер, связанных с применением средств техники и связи, в том числе учетных, контрольных и выполняющих некоторые другие организационные функции. Допустим, технические средства позволяют депутатам Государственной Думы сохранить тайну голосования при решении некоторых вопросов государственной жизни. Применение средств телевидения и радио дает возможность информировать население о новом законодательстве, нарушениях должностными лицами прав человека и гражданина и мерах, которые к ним приняты, либо использовать общественное мнение в борьбе с бюрократическими методами работы государственных органов.

Подчеркнем также, что гарантом Конституции Российской Федерации, прав и свобод человека и гражданина является Президент РФ. Президент России вправе приостанавливать действия актов исполнительной власти субъектов Российской Федерации

283


в случае нарушения ими прав и свобод человека и гражданина до решения этого вопроса соответствующим судом (ч. 2 ст. 85 Конституции РФ). Важную роль в вопросах охраны и защиты прав человека играет Конституционный Суд Российской Федерации, который по жалобам на нарушение конституционных прав и свобод и по запросам судов проверяет конституционность закона, примененного или подлежащего применению в конкретном деле (ч. 4 ст.125).

Проблема полноты и гарантированное™ прав и свобод человека приобрела в современном мире глобальное значение. И неудивительно, что мировое сообщество стремится выработать единые правила в вопросах социальной и правовой защищенности граждан, пытается унифицировать, принять единые стандарты и процедуры, способствующие признанию достоинства, присущие всем членам человеческой семьи.

В этой связи принципиально важным с точки зрения понимания общих гарантий является содержание преамбулы Международного пакта об экономических, социальных и политических правах о том, что идеал свободной личности, свободной от страха и нужды, может быть достигнут, если только будут созданы такие условия, при которых любой человек может пользоваться своими экономическими, социальным и культурными правами так же, как и своими гражданскими и политическими правами.

Следовательно, социальное государство и его законодательство призваны целенаправленно улучшать и защищать их материальное благосостояние, служить задачам обеспечения человеку достойной жизни, утверждать в обществе принципы гуманизма и справедливости.



 

А также другие работы, которые могут Вас заинтересовать

25047. Историческая типология рассматривает три основных типа культуры 35 KB
  Доиндустриальная культура: общество с аграрной экономикой и патриархальной традиционной культурой. Древнейшая доиндустриальная культура бесписьменна. Индустриальная культура характеризуется ускоряющимся ростом промышленного производства увеличением городского населения формированием и развитием национальных культур. Постиндустриальная культура получила несколько названий: сверхиндустриальная цивилизация О.