67900

ПРИЧИНУ РОСТА ПРЕСТУПНОСТИ НАЗЫВАЕТ ХРИСТИАНСКАЯ АНТРОПОЛОГИЯ

Научная статья

Государство и право, юриспруденция и процессуальное право

Последние открытия генетиков и расшифровка генома человека позволили сделать вывод что почти все социальные проявления разумеется и преступное поведение человека запрограммированы. составила 296 против 345 в 1997 году безработных с другой а совсем в другом не во внешних обстоятельствах...

Русский

2014-09-15

130 KB

0 чел.

Е. ЖИГАРЕВ,

академик РАЕН,

доктор юридических наук, профессор

В. ПЕТУХОВ,

кандидат юридических наук

А. ЧЕРНЯЕВ,

соискатель

ПРИЧИНУ РОСТА ПРЕСТУПНОСТИ НАЗЫВАЕТ

ХРИСТИАНСКАЯ АНТРОПОЛОГИЯ

Число зарегистрированных преступлений в России за последние тридцать лет (1976—2004 гг.) увеличилось в 3,6 раза, а если учесть ежегодное уменьшение численности населения в стране, то этот показатель не окончательный. Криминологи, естественно, дают свои обоснования этому криминогенному неблагополучию. Криминологическая теория причин преступности показывает, что ее эволюция проходит в рамках все тех же социальных отношений. Например, в одном из криминологических источников (не будем называть автора) говорится, что становление рыночных отношений неизбежно порождает (заметьте, порождает, т.е. является причиной, объективной причиной) новые формы и виды преступности. Значит, если подходить к данному явлению с точки зрения этих криминологов, этот процесс необратим и объективен, а поэтому не подвластен людям. Значит, прошлые разговоры о ее ликвидации были утопическими, хотя никто этот вопрос не смел обсуждать.

Последние открытия генетиков и расшифровка генома человека позволили сделать вывод, что почти все социальные проявления (разумеется, и преступное поведение) человека запрограммированы. Теперь можно более определенно говорить о том, что характер межличностных отношений в обществе в большей степени генетически запрограммирован и именно генетические механизмы определяют поведение той или иной субпопуляции людей. Запрограммированным и генетически детерминированным оказывается почти все: уровень интеллекта, самостоятельность и зависимость, активность и пассивность, мнительность и тревожность, экстравертность и интравертность (т.е. внешняя и внутренняя направленность), чувствительность и толерантность к стрессам, альтруизм и эгоизм, агрессивность и сексуальность, политические предпочтения, отношение к смертной казни, музыкальные вкусы, патологический азарт, алкоголизм, предпочтительный способ отдыха, маниакально-депрессивные психозы, шизофрения, криминальное поведение, профессиональная предрасположенность индивидов, социальное поведение, общие когнитивные способности (все, что связано с мышлением), национальный характер, этнопсихологические особенности, яркие межэтнические, ментальные и поведенческие различия1.

Разумеется, не все читатели согласились с такими выводами автора, и это объяснимо, ведь мы не одинаково мыслим, у нас разное мироощущение, мировоззрение и миропонимание. Полифония взглядов и плюрализм мнений лишь обогатят теорию криминологии.

Поэтому угрозу социальной стабильности общества авторы этой статьи видят не в «противостоянии нуворишей, коррумпированных чиновников, с одной стороны, и людей, оказавшихся за чертой бедности (кстати, доля преступлений, совершаемых лицами, не имеющими постоянного источника дохода, в 2004 г. составила 29,6% против 34,5% в 1997 году), безработных… с другой», а совсем в другом — не во внешних обстоятельствах, а во внутреннем, психическом состоянии человека. Кстати, и внешние обстоятельства — это продукт деятельности не Всевышнего, а земных людей. Поэтому в настоящей статье поставлен вопрос: рассмотреть более глубинные причины роста криминогенности общества, а не те, которые лежат на поверхности и ведут к соблазну объявить их чуть ли не панацеей всей преступности в стране.

Кризис современной антропологии2 можно считать наследием еще XIX-го столетия, в первой половине которого господствовала так называемая эмпирическая психология, которую точнее было бы назвать психологией без души. Душа как понятие сугубо метафизическое отметалась напрочь. В результате явления душевной жизни теряли свое единство и глубину, лишались разума и смысла, рассматривались как бессвязный набор отдельных психических элементов — представлений, ощущений и т.п. Эта ассоциативная, или атомистическая психология была развенчана во второй половине XIX в. работами выдающихся психологов У. Джемса (1842—1910), А. Бине (1857—1911), А. Бергсона (1859—1941) и др.

Развитие новейшей психологии во многом обусловлено замечательным открытием австрийского философа Ф. Брентано (1838—1917), который развил идею интенциональности (смысловой направленности) душевной жизни на предметный мир. Влияние феноменологии3 интенционализма (вместе с влиянием психоанализа4) сказалось на трудах Э. Гуссерля, К. Ясперса, Э. Кречмера и других известных философов и психологов. Они отвергли устаревшее, чисто натуралистическое понимание душевной жизни, справедливо усмотрев в ней явно выраженную сверхприродную, идеальную сторону. Возможность двустороннего взаимодействия между душевными (психическими и парапсихическими5) и телесными явлениями стала очевидным фактом.

Если не жизненная сила (психея, энтелехия, другие синонимы души), как думали виталисты6, то что же является общим у всех живых систем? Над этим вопросом постоянно ломают голову биологи. Пытаясь на него ответить, Ж. Моно в своей известной работе «Случай и необходимость» рассматривает  в качестве постулата (предложения) целесообразную организацию молекулярной природы и подчинение организации индивидуума некоему плану. Эти и подобные им концепции современной психологии заставляют вспомнить древнее учение о душе, имевшее источником различные мировые религии.

Вообще, социальная психология и другие общественные науки ищут сегодня правильные критерии, которые адекватно отражали бы всю сложность человеческой природы, в том числе ее метафизическую глубину, ее духовное измерение.

Недостаточность исходных положений современной философской антропологии, например биологической антропологии (А. Гелен, Г. Плеснер и др.), признается самими философами. В известном смысле можно сказать, пишет один из них, что здесь прорублена лишь одна просека в лесу сущностных черт и свойств человеческого существа. И, хотя даются определенные образы человека, все они односторонни, а потому являются искаженными картинами, и ни разу дело не доходит до всеохватывающего определения человека7.

В связи с этим немаловажное значение представляет христианская антропология, традиционное учение Церкви о природе человека, равно как и христианская триадология (учение о соотношении и взаимообщении Трех Лиц Святой Троицы), которую можно рассматривать как идеальную модель человеческого общежития.

Святой апостол Павел призывает христиан: «…преобразуйтесь обновлением ума вашего» (Рим. 12:2)8, заботьтесь «иметь Бога в разуме» (Рим. 1:28)9.

Не желая соперничать с наукой и не отвергая методологии научных исследований, Церковь в то же время сдержанно относится к их результатам, в чем можно убедиться на примере идентификации Туринской плащаницы. Предлагая обязательные для верующих догматы, богословская мысль оставляет достаточно свободы для их интеграции и допускает весьма различные и многообразные точки зрения на целый ряд промежуточных вопросов.

Христианские мыслители, именуемые учителями Церкви, не оставили вполне разработанных и цельных систем антропологии. Но их несложно реконструировать при желании, извлекая те или иные суждения о человеке из разных сочинений, опираясь на богатейшую литературу по истолкованию Библии, а также, прежде всего, на тексты самого Священного Писания.

В Библии учение о происхождении человека (антропогония) и учение о его сущности (антропология) связаны воедино. Библейская антропология исходит из воззрения на то, что весь космос, весь мир и венец природы, человек, созданы Высшим Творческим Началом — Богом.

Признание Бога в качестве целеполагающей причины творения принципиально недоказуемо, оно является предметом веры, характерной особенностью верующего человека. Вера же как психологический феномен имеет исключительную устойчивость: «Существование Верховного Разума, а следовательно, и Верховной Творческой Воли, учителя Церкви считают необходимым и неминуемым требованием (постулатом) собственного своего разума» (как, впрочем, и каждого верующего), «так что если бы я хотел теперь не признавать существование Бога, то не мог бы этого сделать, не сойдя с ума», — писал выдающийся русский ученый Н.И. Пирогов10.

Библия сообщает, что Бог создал человека в шестой день (6-й космический цикл) творения по образу и подобию Своему (предшествующие циклы творения можно, наверное, рассматривать как подготовительные этапы создания человека). Библия об этом повествует так: «И создал Господь Бог человека из праха земного, и вдунул в лице его дыхание жизни, и стал человек душею живою» (Быт. 1:7)11.

Раннехристианские писатели, такие, например, как Ориген или епископ Лионский Ириней, считали, что образ Божий человеку дан, подобие же задано, его надлежит стяжать (приобрести) в соответствии с заповедью Христа: «…будьте совершенны, как совершенен ваш Отец Небесный» (Мф. 5:48)12. Отсюда идеал обόжения (обоготворение, чествовать как Бога) у учителей Церкви — Макария Великого, Афанасия Великого и других.

Создание тела и души — это как бы два момента, начальный и конечный, в сотворении первочеловека Адама. Библейское откровение оставляет открытым вопрос о возможной эволюции человека и ее ступенях. В этом плане возможно существование целого ряда самостоятельных научных гипотез, безотносительно к религиозным учениям. Безусловно несовместимым с библейской антропологией, однако, является взгляд на то, что человек лишь количественно, а не качественно отличается от своих ближайших соседей на ступенях эволюции.

Человек, созданный по образу и подобию Творца, для которого Он сотворил мир, рассматривается в христианстве как венец творения. «Среди всего ранее сотворенного не было настолько ценного создания, как человек… он достойнее и величественнее всего остального… И не только достойнее, но и является хозяином всего и все для него создано», — подчеркивает такую мысль болгарский богослов IX в. Иоанн Экзарх в своем весьма популярном в Киевской Руси сочинении13. Превосходство человека над всем сущим объясняется его одновременной принадлежностью двум мирам — видимому физическому (материальному) и невидимому духовному (трансцендентному). Мир человека (микрокосмос) столь же целостный и сложный, как и мир природы (макрокосм).

В Библии довольно четко разграничены естественная (биологическая) и сверхъестественная (теологическая) сферы человека. К первой относится человеческое тело, генеалогия которого выводится непосредственно из природного вещества (земного праха), подчинена законам животного бытия. Ко второй относится «душа живая», несущая печать Божественного Духа, так как Сам Бог «вдунул в лице его (человека) дыхание жизни». Христианская антропология рассматривает человека прежде всего как явление духовного порядка, «загадочного пришельца», предназначенного к уходу в иной мир.

Следует отметить, что признание акта творения отнюдь не разрешает всех загадок человеческой природы, например, связи человека с космической эволюцией, взаимосвязи физической и психической сферы (тела и души), в единстве которых человек представляет собой живое, целокупное существо, несмотря на означенную двойственность. Дуализм человека, ограниченность его физической природы и устремленность его духа в бесконечность — тема не только философская, ею вдохновлялись многие поэты.

Психическая жизнь человека весьма подвижна и неустойчива, она похожа на быструю реку, в которую невозможно войти дважды. Это область, где взаимодействуют тело и душа (вернее, духовная душа); сами же они весьма устойчивы: в пределах земной жизни — тело, а в вечности — душа. Та неизменная устойчивость личности, которую мы подразумеваем под словом «Я», создающая идентичность нашей индивидуальности, несмотря на постоянный поток сознания, смену впечатлений и ощущений, круговорот обмена веществ в организме, — эта устойчивость определяется с точки зрения христианской антропологии именно душой, нематериальным субстратом (субстанций), в котором, упрощая проблему и выражаясь современным языком, заложена вся информация о нашем «Я».

Творческое слово (Логос), которое, по мысли св. Григория Нисского (IV в.), Бог первоначально вложил в мир и человека, было нормой для их бытия. Эта норма нарушена космической катастрофой — грехопадением прародителей (Адама и Евы), повлекшим за собой онтологическую (сущностную) поврежденность в человеке, распространившуюся на весь мир. Профессор В.И. Несмелов в своем труде «Наука о человеке» (Казань, 1906) интересно интерпретирует тему библейского грехопадения человека. Нарушение Божественной заповеди, вкушение от древа познания добра и зла стало искушением пойти внешним путем для приобретения высшего ведения, попыткой взойти на высоту бытия без должных внутренних усилий.

В этом символическом образе заключена глубокая трагедия человека, приведшая его к утрате царственного положения в природе, к подчинению ее стихийным силам. Отсюда контраст между первоначальным райским блаженством человека и дальнейшей борьбой за существование в человечестве, дошедшей до современного состояния, близкого к агонии (прибегая к научной терминологии, это состояние можно описать как возрастание энтропии14 до некоего критического предела; по Т. де Шардену, это приближение к разрыву ноосферы).

В 1934 г. Н.А. Бердяев высказал пророческую мысль, обоснованную не только философски, но и научно: «Главная космическая сила, которая сейчас действует и перерождает лицо земли и человека, дегуманизирует и обезличивает его, есть … техника… Наша эпоха стоит прежде всего под знаменем техники и может быть названа технической эпохой»15.

Годом позже В.И. Вернадский осветил ту же тему иначе: «Новое проявление — жизни живого вещества выросло в нашей эпохе, сила цивилизованного человечества, по-новому и с небывалой интенсивностью меняющая всю планету и проникающая вверх в стратосферу. Она начинает новую геологическую психозойную эру»16.

Однако проблема не в том, кто и каким термином назвал этот процесс. Главное в другом. Идеалист Бердяев первым провозгласил решающую роль техники в обезображивании земной природы. А натуралист Вернадский, признававший примат материи над сознанием, отдавал предпочтение разуму, научной мысли, благодаря которой биосфера превратилась в ноосферу, т.е. в сферу разума и понимания. Таким образом, определились две противоположные позиции. А какая из них верна, мы сами видим и чувствуем. Мы со всей очевидностью понимаем суть современной цивилизации и возможность ее судьбы.

В этой связи приведем вопрос, поставленный Ф.М. Достоевским: «Ну что, если человек был пущен на землю в виде какой-то наглой пробы, чтобы только посмотреть: уживется ли подобное существо на земле или нет?»17 Как бы отвечая на поставленный вопрос, Жан-Батиста Ламарка сказал: «Можно, пожалуй, сказать, что назначение человека как бы заключается в том, чтобы уничтожить свой род, предварительно сделать земной шар непригодным для обитания»18.

На основе научных данных первое предупреждение прозвучало из уст А.Е. Ферсмана в 1934 г. Его вывод, если кратко, таков: «Человек геохимически переделывает мир»19. А теперь можно добавить, что не только геохимически, но и геофизически, структурно, экологически, биологически перестраивает биосферу. Уже само корректное понятие «техногенез» предполагает носителя данного процесса. В биогенезе — это биос, живое вещество, или биовещество. В техногенезе — технос, или техновещество. Благодаря ему область жизни действительно переходит в новое состояние, которое логично назвать техносферой, а геологическую эпоху ее становления и развития — технозойской эрой20. Но это уже другой разговор.

Современному позитивизму21 до недавних пор было чуждо (ибо требует не простого рационального понимания, но духовного постижения) христианское учение о поврежденности, болезненности (а если еще сильнее — «падшести») человека, а вместе с ним и всей природы, которая «совокупно стенает и мучится поныне», ожидая спасения от «славы детей Божиих» (Рим. 8:19-22)22.

В настоящее время, ввиду глобального экологического кризиса, положение изменилось. Понятие глобальной аномалии, укоренившееся в современных научных представлениях, позволяет, в силу некоей расширенной аналогии, уяснить если не верность такой концепции, то хотя бы правомерность постановки вопроса о поврежденности человека. В этом контексте вырисовывается общность судьбы всего человечества и общечеловеческая солидарность отдельных людей. В осознании и формулировке глобальной проблематики, предвосхитившей современную так называемую философию космизма, безусловный приоритет принадлежит русской религиозной философии второй половины XIX в., в частности Н.Ф. Федорову и В.С. Соловьеву. Оба гениальных мыслителя впервые с полной ясностью развили учение о том, что субъектом истории является человечество как целое. Единство человечества обусловлено его единосущием, следствием сотворенности по образу и подобию Божию. Отсюда линии этого единства как в историософии, так и в космологии23: человечество — особое образование не только в историческом бытии, но и венец природы в эволюционном плане, в биосфере и ноосфере.

Свойственное православию эсхатологическое (христианское учение о конечности мира) ожидание преображенного мира и вера в конечное обόжение человека привлекли к христианской антропологии многих видных русских философов и общественных деятелей на рубеже ХХ века. Среди них можно назвать Н.А. Бердяева, С.Н. Булгакова, С.Л. Франка, П.Б. Струве, П.А. Флоренского, Л.П. Красавина. Парадокс христианства, как указывали многие видные религиозные мыслители, и прежде всего Н.А. Бердяев, заключается в том, что оно одновременно и исторично (ибо основано исторической Личностью — Иисусом Христом), и сверхисторично (так как имеет источником Божественное Откровение и устремлено к Царству «не от мира сего»).

Православная антропология носит ярко выраженный христологический характер, основана прежде всего на догмате искупления рода человеческого воплотившимся Богочеловеком Иисусом Христом. Христос Своею крестною смертью снял с рода человеческого тяготевший над ним первородный грех. Спасительные плоды Его подвига усваиваются каждой личностью через крещение и другие церковные таинства. Благодаря Боговоплощению и Искуплению, дарованному Христом, стало возможным спасение и обόжение человека и всей твари, всего космоса. В этом и состоит предназначение Церкви, ее вселенская миссия.

Как уже говорилось, хотя первородный грех исказил природу человека, но он не уничтожил в человеке высшей творческой силы, образ Божий, запечатленный во всей природе человека: и в теле, и в душе, и в духе.

Мы можем заметить, что одни христианские богословы учат о трехчастном составе человеческого существа (тело, душа и дух), другие — о двухчастном (тело и душа). Этот широко распространенный взгляд нуждается в объяснении, так как одни и те же богословы говорят и о двухчастности, и о трехчастности человека, а история патристики (философия и теология отцов Церкви, т.е. духовно-религиозных вождей христианства до VII в.) не знает спора дихо- и трихотопистов (деление на две или три части).

Видный современный богослов В.Н. Лосский был убежден, что разница между сторонниками дихотомизма и трихотомизма сводится к терминологии: «…дихотомисты видят в духе высшую способность разумной души, посредством которой человек входит в общение с Богом»24.

Святой Афанасий Великий (IV в.) был убежденным трихотомистом и учил, что все духовно-душевно-телесное естество человека должно обожиться вследствие восстановленной Богопричастности человека. Многие представители русского богословия так же понимали природу человека, в их числе св. Тихон Задонский, св. Феофан Затворник, а из наших современников — архиепископ Лука (Войно-Ясенецкий, 1877—1961). В своей известной работе «О духе, душе и теле» Лука аргументировал трихотомизм данными психофизиологии, парапсихологии и генетики. Он разработал учение о так называемых актах сознания, которые никогда не бывают изолированными, поскольку мысль сопровождается чувством, а волевые акты связаны с восприятиями не только физических органов, но и души и духа. Архиепископ Лука доказывал, что дух может вести жизнь раздельную от души и тела, ссылаясь на передачу наследственных свойств от родителей к детям, поскольку наследуются лишь основные «духовные» черты характера родителей, а не их чувственные восприятия и душевные воспоминания. Он разделял взгляд на то, что животные тоже имеют душу, но подчеркивал, что у человека душа гораздо совершеннее: она обладает высшими дарами Святого Духа — разумением и познанием, творческим вдохновением, мудростью и другими качествами.

Собственно, мы также не видим никаких противоречий в объяснении составности человеческого существа: если говорим о дихотомии (о теле и душе), то, разумеется, дух всегда подразумевается сам собой, ибо душа всегда духовная, в ней присутствует животворящий дух. Но иногда необходимо выделить дух человеческого существа в качестве отдельного, независимого субстрата, чтобы подвергнуть его исследованию.

Однако авторы не поддерживают дуализм, или существование в качестве двух различных, несводимых к единству субстанций (или пары понятий), души и тела. Мы считаем, что это единый организм, единое человеческое существо: допустим, не будет духовной души в телесном (материальном) теле — не будет самого человека как уникального Божественного создания. А если, наоборот, не будет физической оболочки у души, то где ей обитать? Духовный мир составляют ангелы (духи), а материальный — люди, имеющие индивидуальную духовную душу.

Этот методологический принцип лежит в основе учения С.Л. Франка о монодуализме. И, чтобы лучше уяснить новацию Франка, стоит указать на варианты дуализма и монизма в осмыслении души, которые предшествовали монодуализму в рамках классической философии. Так, начиная с античной классики разум в душе человека мыслится как начало, противоположное стихии чувств. Вспомним о противостоянии разумной и неразумной частей души у Платона, которые расположены в различных частях тела: разумная душа расположена в голове, а неразумная душа в туловище.

Присутствующий здесь дуализм перешел в христианскую философию, где заочный «спор» между Тертуллианом и Климентом Александрийским разрешился в пользу тех, кто считал, что разум, безусловно, ближе к вере, а вместе с ней к Богу, оставляя тем самым стихию желаний и страстей во владении диавола.

Сложнее выглядит ситуация там, где разум, как и стихия чувств, происходят из одного источника. Такого рода монизм требует уже иной методологии, в формировании которой серьезную роль сыграли мыслители эпохи Возрождения. Широко известны слова Пикоделла Мирандолы из «Речи о достоинстве человека» о том, что свобода воли, которой наделил человека Господь, как раз и определяет основы его жизни: «Не даем мы тебе, о Адам, ни определенного места, ни собственного образа, ни особой обязанности, чтобы и место, и лицо, и обязанность ты имел по собственному желанию, согласно твоей воле и твоему решению»25.

Всеобщность и универсальность со времен Аристотеля приписывалась только разуму. Если растение растет и питается, а животное к тому же двигается и ощущает, то человек способен к разумному действию в соответствии со всеобщей мерой. Согласно Аристотелю, действия такого рода может осуществлять лишь бестелесная разумная душа26. По убеждению его последователя Помпонации, универсальность доступна человеческой душе как энтелехии (здесь чувства) тела, когда мы действуем27.

Мы не будем в данном случае разбираться в том, насколько Помпонации и другие мыслители эпохи Возрождения отходят в своих рассуждениях от основ христианства. Однако укажем, что новацией философов Возрождения стало преодоление традиционного дуализма28 чувств и разума в душе человека. Признавая разницу между ними, они намечают перспективу перехода одного в другое, когда чувства человека способны стать разумными в свете добродетели. Здесь человек уже не получает человеческую душу готовой (что соответствует христианским воззрениям), а формирует ее собственным усилием, выбираясь из естественного состояния к разуму, универсальному, всеобщему (а это и есть путь к Богу).

Движение от хаоса к порядку и от стихии чувств к свободе воли и единству разума — принципиальный пункт классической философии. И как раз в этом пункте Франк не соглашается с классикой. Именно хаос, стихия, бездна чувств составляют, по его убеждению, основное содержание душевной жизни. И если эта стихия сдерживается и укрощается разумной волей, то сила, противостоящая стихии, как он считает, на деле оказывается принадлежащей ей самой. Даже борьба между свободной волей и своеволием выглядит у Франка не как укрощение низшего высшим, а, скорее, как противоборство двух разновидностей «хочу»29. И он, поддерживая убеждение о первичности иррационального в человеческой жизни (в психологии и обществоведении), добытое в борьбе против рационализма, считал Бога идеальным началом души и Высшим Благом.

Действительно, тысячи лет бытования самых разнообразных логических, рациональных систем не устранили и не могут устранить изначальной алогичности (иррациональности) Бытия-Небытия, обрекающего тварный мир на страдание и смерть. Само существование Вселенной является, как ни странно звучит, фактом нелогичным и сверхъестественным. Она невозможна, но она есть.

И параллельно этой космической трагедии действует «трагедия рассудка». Он, этот рассудок, как писал вслед за многими другими философ Э. Ильенков, «сам, взятый в целом, имманентно (внутренне — пояснение авт.) противоречив». Отсюда и бесконечные тупики человеческой мысли, будь то в области идеализма или материализма, отсюда устойчивая «абсурдистская» тенденция и в христианской теологии начиная от Тертуллиана до Кьеркегора, а от них до Павла Флоренского и религиозного экзистенциализма. И мы, верующие в «Великое Ничто», могли бы согласиться и с такими высказываниями: «И умер Сын Божий; это вполне достоверно, ибо ни с чем не сообразно» (Тертуллиан); или Авраам, готовый принести в жертву Исаака — своего сына, «велик благодаря мудрости, тайна которой — в глупости» (Кьеркегор). Однако не будем уходить от темы.

Если классический дуализм выглядит как признание двух противоположных начал в нашей душе, то монодуализм Франка — это утверждение тождества таких начал. Иначе говоря, разбираясь с человеческой душой, Франк приходит к тому, что материальное (тело) и идеальное (душа), естественное и сверхъестественное здесь совпадают. Таким образом, в синтезе, при котором противоположности снимаются, был преодолен прадуализм: душа — тело.

Итак, если представить человека лишь в виде физического тела, то это образование (предмет, вещь или объект) будет выражать только физиологические качества, духовные, нравственные состояния человека выражает только его душа (или, иными словами, его личность, его «Я»). Поэтому в контексте христианской антропологии человека можно рассматривать в трех ипостасях: человек биологический, человек социальный и человек духовный. Все три персонажа живут в каждом из нас, правда, в разных соотношениях.

Человек биологический — существо, озабоченное удовлетворением своих потребностей, в первую очередь элементарных. Речь идет о еде, одежде, жилище, воспроизводстве рода, которое опять же требует питания, одежды, жилища. Казалось бы, при нынешнем уровне цивилизации и прогресса удовлетворение всех этих потребностей рода человеческого должно перестать быть важным. Однако не только в слаборазвитых странах, но и в нашей стране большинство людей озабочены обеспечением этих элементарных биологических потребностей. Увы, за этими заботами десятки миллионов усталых людей забыли о своем высоком (божественном) предназначении и не видят иных ценностей, кроме первичных потребностей. Поэтому, видимо, нельзя эти потребности называть элементарными, ибо они далеко еще не удовлетворены. И пока они, а не добро и зло, герои главного поля боя за нравственность — сердца человеческого.

Человек социальный существует как бы в иной плоскости. Не будем забывать, что животным тоже свойственна рассудочная деятельность и у них существуют социальные организации, включающие иерархические структуры, разделение власти, труда и многое другое, что мы привыкли отождествлять лишь с человеческими сообществами30. Но ни одна ветвь эволюции не является, пожалуй, такой общественно взаимосвязанной по производству и распределению продуктов, установлению правил общения, созданию мегаполисов и государств, развитию массовых коммуникаций да и вообще по взаимной зависимости, как человеческая.

Если социальная деятельность мотивирована лишь материальным интересом, человек биологизируется. Такой социально-рациональный тип получил широкое распространение. В социологии его нередко определяют как «внешне ориентированную личность», в отличие от личности «внутренне ориентированной». В сущности, такой человек весь вовне. Годами в его сознание внедрялось, что он продукт среды (теория среды присутствует и в криминологии), и, в конце концов, он поверил и тем самым получил бессрочное алиби, с него как бы сняли ответственность за свои поступки. Если такой тип не нарушает норм уголовного кодекса, то лишь потому, что боится наказания. Он как бы в вечном жестоком противоборстве с обществом, с теми или иными социальными институтами. И на угрозы общества он отвечает выработкой своей контркультуры. Красть нехорошо, за это могут посадить в тюрьму, говорит ему общество. Правильно, но не пойманный не вор, возражает он.

У человека рационального31, как видно, нет внутренних преград и ограничений, можно сказать, что он лишен совести. Благодаря этому несовершенству он способен получить удовольствие от того, что ему удалось кого-то перехитрить, обмануть. У человека рационального одна реальная цель жизни — получение максимума удовольствий. В основе его помыслов и действий лежит его личный материальный интерес. К духовным, нравственным ценностям у него снисходительно-ироническое отношение, как к пережиткам прошлого, хотя он и понимает, что людей нравственных можно использовать в своих интересах.

Такой человек очень привязан к благам этого мира. У него высоко развито чувство самосохранения и ощущение групповой солидарности, чувство команды. У него может быть мало мужества, но много гибкости. Он не имеет твердых нравственных опор, да и зачем они ему в меняющемся сиюминутном мире?

Как видно, человек социально-рациональный — гедонист32. Он оживлен, но не одухотворен. Он импровизатор-исполнитель, но вряд ли творец. Он не религиозен, он суеверен, сплошь и рядом оказывается во власти светских форм религиозного сознания. Словом, такой человек — существо во многом несовершенное. Но по мере того как у нас происходит насыщение элементарных биологических потребностей, человек социальный становится все более массовым явлением. Он может выступать в разных ипостасях и ролях, но суть его едина.

Человек духовный — это, если говорить кратко, человек с совестью. Совесть — неотъемлемое начало общечеловеческой нравственности, рассматривается христианской Церковью как голос Свыше, присутствие Божие в душе человека. Человек часто пытается заглушить этот голос, потворствуя своим страстям и корыстолюбию, но до конца его не может заглушить, пока в нем живет хоть какая-то человечность. Именно совесть является наиболее человеческим в человеке, в самом благородном значении этого слова.

Пока не удастся выработать и принять общегуманистические основы нравственности, единые для всего человечества, оно будет раздираться силами вражды и противоборства. Критерием такой нравственности, безусловно, может быть только совесть, как бы ее ни называть — «категорическим императивом» (И. Кант) или голосом Божиим. Без веры, совести и внутренней обращенности к Абсолюту сердце человеческое мечется, а ум бывает поглощен суетой: вместо разумения в нас проявляется рассудок, поглощенный самим собой.

Поистине, природа не терпит пустоты — там, где нет обращения к Богу, Источнику Света, сгущается мрак, царят различные идолы33 — «рода», «пещеры», «рынка», «театра» и всякие другие, которые, вероятно, и не снились автору «Нового Органона» Ф. Бэкону. Служение этим идолам порождает культ ложных ценностей, приводит к насилию над человеком и обществом.

В любом акте насилия и разрушения (а это есть отрицание) есть некая «злая радость», которая создает иллюзию творческого акта; но это не творческий акт, не акт силы, а стихийное буйство, проявление творческого бессилия, паразитирующее на том, что было создано подлинным творческим актом — Деянием как волеизъявлением Добра.

В нашей недавней истории пафос отрицания привел к самому чудовищному явлению — вандализму, уничтожившему бессмертные творения человеческого гения. Для Церкви неприемлемо всякое отрицание, даже так называемое отрицание отрицания, этот «хитроумный» принцип диалектики марксизма, под которым может скрываться что угодно.

Зловещая практика ХХ века, чудовищный опыт нигилизма и дегуманизации, репродуцированный в будущее авторами антиутопий (Е. Замятин, Дж. Оруэлл, О. Хаксли), подтверждают давний взгляд на природу человека, выраженный в христианском богословии, согласно которому эту природу нельзя произвольно улучшить и переделать неблагими средствами. (Поэтому даже просить человека, а тем более насильно его переделывать, чтобы он стал другим, все равно что просить его умереть.) Сложной, духовной по преимуществу природе человека противопоказано низведение ее запросов к социально-экономическим или так называемым духовным, под коими обычно подразумеваются потребности интеллектуальные и культурные, ибо они имеют материальную основу, а поэтому их нельзя называть духовными запросами.

Для усовершенствования социума, правильного развития общественных отношений недостаточно использование одних лишь материальных и культурных факторов. Необходима особая забота о подлинно духовном, что в плане конвергенции общества и Церкви можно рассматривать как движение в сфере религиозного просвещения.

Человек духовный преодолел в себе опаснейшее искушение — видеть смысл существования только в удовлетворении своих все более изощренных потребностей. Благодаря этому он обрел новую грань свободы, которая делает его способным служить высшим ценностям культуры, поискам свободы бытия.

Человек духовный не против рационального знания, но он угадывает его ограниченность, чувствует, что в мире немало есть такого, «что не снилось нашим мудрецам». Занимаясь наукой, он никогда не позволит авторитетам, идолам науки, увлечь себя целиком. Именно благодаря этому основные научные открытия сделаны свободными, бескорыстными и самоотверженными людьми. Об этом напомнил нам игумен Андроник (Трубачев) и П.В. Флоренский — внук трагически погибшего выдающегося ученого и религиозного мыслителя П.А. Флоренского, который писал, что культ человека, не ограниченного в деятельности и правах высшими, надчеловеческими духовными ценностями, неизбежно приводит в области искусства — к культу крайнего индивидуализма, в области науки — к культу оторванного от жизни знания, в области хозяйства — к культу хищничества, в области политики — к культу личности. В то время когда Флоренский начал писать об этом, казалось невероятным, что уже ХХ век приведет культуру, да и все человечество, к возможности самоуничтожения. И лишь спустя пятьдесят лет после кончины Флоренского, когда культура вновь обратилась к поискам вечных истин, к истокам и родникам подлинной духовности, мы убеждаемся, что он был прав в своих тревожных прозрениях.

Итак, человек биологический, социальный, духовный; с развитием человечества может существенно расширяться область духовного, нравственного, все больше людей начинают в своих помыслах и поступках руководствоваться велениями совести. Но может быть и наоборот — сфера духовного вытесняться, насильственно разрушаться и заменяться социальными и биологическими эрзацами.

Такую эпоху пережил наш народ. Это была не только демографическая и генетическая катастрофа34. Революционные преобразования не только обезглавили пирамиду, основанием которой было биологическое, а вершиной — духовное и нравственное. По существу, был ликвидирован человек социальный, поскольку любая самодеятельность (или самостоятельность) и самодеятельная общественная жизнь была запрещена. (Ведь нельзя же считать социальной жизнью обязаловку разного рода митингов и собраний, постыдность принудительных и подконтрольных «выборов» из одного кандидата, машины единогласного голосования, исправно поднимавшие сотни рук как в центре, так и на местах.) В процессе подобных преобразований человек перестал быть даже «общественным животным». Человек биологический стал главным героем того времени (а может, и этого?).

Отдельно следует сказать о судьбе человека духовного. После революции происходило невиданное в истории человечества выкорчевывание нравственных основ народа. Десятки миллионов людей, для которых вера давала ответы на важнейшие вопросы их бытия, поддерживала их в этой жизни, придавала ей силы, облегчала смерть и в то же время была важным социально-регулятивным институтом, были поставлены перед выбором: скрывать свои религиозные убеждения либо отказываться сначала внешне, а потом и по существу от своей веры в Бога. Поэтому подрастающие поколения, разумеется, не получили никакого духовного воспитания. Возник огромный духовный вакуум. Вместо христианской морали стала насильственно внедряться новая революционно-классовая, истоки которой происходили из наставления «Катехизиса революционера», написанного          С. Нечаевым.

Многие понимали ограниченность такого подхода еще в дореволюционные времена и отвергали релятивистскую35 мораль. К сожалению, и в послереволюционный период понимание нравственности слишком часто упрощалось. «Мы говорим, — писал В.И. Ленин, — что наша нравственность подчинена вполне интересам классовой борьбы пролетариата. Наша нравственность выводится из интересов классовой борьбы пролетариата»36. Десятилетиями ни слова не говорилось об общечеловеческой морали и ценностях, нравственным признавалось лишь то, что служит данному классу и его организациям.

Особую роль в насаждении релятивистской нравственности, а на самом деле безнравственности, играли комсомол и школа. (Мы уже не говорим о замене принципа «чти отца своего» феноменами стукачества и предательства.) В школе с младенчества преподавание всех общественных наук, в том числе и литературы, которая во многом способствует нравственному воспитанию, ведется с партийных, классовых позиций. К этому в значительной мере сводится весь процесс «формирования нового человека».

Даже сам Маркс опасался своих марксистов, и, как видим, не зря. Он предупреждал, что «ни в начальные, ни в средние школы не следует вводить таких предметов, которые допускают партийное или классовое толкование. Только такие предметы, как естественные науки, грамматика и т.д., могут преподаваться в школах… Предметы, допускающие противоречивые выводы, должны быть исключены из школ; их изучением могут заниматься взрослые под руководством таких преподавателей, как г-жа Ло, которая читает лекции о религии»37.

Самое трудное — это воспитание нравственного идеала, так как он не может создаваться и внедряться насильно, по хотению власти. Аморальна даже попытка подсунуть в качестве нравственного идеала для молодежи, допустим, фигуру какого-то политического деятеля, вождя, которому по самой своей роли, по природе своей профессии непременно приходится лукавить, а часто просто обманывать свой народ.

Идея нравственная предшествует общественному идеалу, значение которого — отыскать себе формулу общественного устройства. «Но формулы этой люди не знают, — рассуждает Ф.М. Достоевский, — люди ищут ее все шесть тысяч лет своего исторического периода и не могут найти… Откуда же, коли так, взяться идеалу гражданского устройства в обществе человеческом?»38

Вспомним эпизод из Евангелия, когда диавол искушал Иисуса Христа. «Дай им всем пищу, обеспечь их, дай им такое устройство социальное, чтоб хлеб и порядок у них был всегда, — и тогда уже спрашивай с них греха. Тогда если согрешат, то будут неблагодарными, а теперь — с голодухи грешат…», — так формулируется одна из позиций39. (Кстати, она очень удобна для объяснения причин совершения людьми преступлений.) Однако на это Христос отвечал: «Не одним хлебом бывает жив человек», — то есть произнес аксиому и о духовном происхождении человека. Диаволова идея могла подходить только к человеку как биологическому существу. Христос же знал, что одним хлебом не оживишь человека, если не будет жизни духовной.

Эту проблему, конечно, нельзя упрощать — не все сводится к одной материальной заинтересованности. Человеку, даже занятому самым простым трудом, далеко не безразлично, в каком обществе он живет, к каким целям оно стремится, что ждет его и детей в будущем. Гражданский же идеал, как мы говорили, может основываться лишь на нравственном. Тут не вредно присмотреться и к тысячелетнему опыту православной религии, которая успешно справилась с ролью духовного пастыря, утверждала мораль, основыванную не на преходящем, сиюминутном авторитете вождя, а на вечном, абсолютном, выполняла социально-регулятивные функции, создала механизмы нравственного совершенства.

До возрождения общественной морали нам еще шагать и шагать. Помоги нам Бог в ходе коренных экономических реформ, построения демократических институтов гражданского общества, создания правового государства подойти к тому, что можно было бы действительно назвать нравственным возрождением, тем более нравственной революцией, хотя нам и не нравится последнее слово. Но нравственная революция куда сложнее, чем захват власти, и бывает, к сожалению, гораздо реже, чем революции политические.

Хотя революционного нравственного скачка ожидать не приходится, забота о совершенствовании морального состояния общества — главная забота самого общества и государства. В сегодняшних условиях по-другому выглядит коренной вопрос человеческого бытия — проблема свободы личности. Конечно, царство Божие внутри нас — это внутренняя (духовная) свобода человека. Именно она давала людям, пусть это были одиночки, силы отстаивать истину, выступать против предрассудков толпы и диктатуры тирана. Отсюда — подвижничество, святость и героизм.

В нашей стране волны насилия начиная с гражданской войны набегали друг на друга, и их интерференция сложения дала такой уровень концентрации жестокости, который делал нас опасными не только друг для друга, но и для всего человечества. А мы, криминологи, все ищем детерминацию преступности в социальной сфере, боимся заглянуть в саму душу человека, которая давно умерла от страстей жестокости и насилия. И таится грозная опасность для общества, одним из признаков которой является перманентный рост преступности, именно в этом спрессованном, передающемся из поколения в поколение насилии. Оно может иметь разные идеологические облики, но все они страшны своей самоубийственной жестокостью к людям и природе. Это жестокость, порождающая немотивированную жестокость. В этом и заключается самое ужасное наследие прошлого.

Так что же является катализатором роста преступности: рыночная экономика, которая, по образному выражению одного из ведущих в прошлом криминологов, всегда «беременна преступностью», или ориентирование государства на построение демократического общества, которое, по мнению криминологов, тоже ведет к изменению количественных и качественных показателей преступности, или все же это процесс обусловлен перманентным падением духовности и нравственности в обществе? Думается, что верно последнее.

1 Вельков В.В. По ту сторону эволюции // Человек. 2004. № 2; Мутагенная психика // Человек. 2005. № 4.

2 Антропология — биологическая наука о происхождении и эволюции физической организации человека. У нас термин «антропология» понимается иногда как совокупность наук о человеке, и, наверное, это справедливо.

3 Феноменология — учение о пути развития человеческого сознания, понимаемом как саморазвитие духа (см.: Словарь иностранных слов. 18-е изд., стер. — М.: Рус. яз., 1989. — С. 536).

4 Психоанализ — психологическая доктрина З. Фрейда, направленная на изучение скрытых связей и основ человеческой душевной жизни (см.: Философский энциклопедический словарь. — М.: ИНФРА-М, 2003. — С. 373).

5 Парапсихология — наука о проявлениях душевных сил, которые должны объясняться с естественнонаучной точки зрения, хотя и не являются таковыми по своей природе (см.: Философский энциклопедический словарь. — С. 333).

6 Витализм — взгляд, согласно которому в организмах присутствует особая жизненная сила, от которой должны зависеть все проявления жизни (см.: Там же. — С. 69).

7 См.: Bollnow O.F. Die philosophische Anthropologie und ehre methodischen Prinzipen // Philosophische Anthropologie heute. — Munchen, 1972. — S. 25.

8 См.: Библия. С. 1239.

9 Там же. С. 1227.

10 См.: Пирогов Н.И. Сочинения. — Т. 2. — Киев, 1916. — Стлб. 176.

11 См.: Библия. С. 5.

12 Библия. С. 1017.

13 См.: Иоанн Экзарх. Шестеднев. — София, 1981. — С. 232—233.

14 Энтропия — часть внутренней энергии замкнутой системы, Вселенной, которая не вся переходит в механическую и накапливается в качестве тепловой энергии, что в конечном итоге может привести к «тепловой смерти» (см.: Философский энциклопедический словарь. — С. 541).

15 Бердяев Н.А. Судьба человека в современном мире. — Париж, 1934. — С. 50.

16 Вернадский В.И. Проблемы биогеохимии. — М., 1989. — С. 54.

17 Достоевский Ф.М. Записки из подполья. — М., 1985. — С. 147.

18 Ламарк Ж.-Б. Избранные произведения. Т. 1. — М., 1955. — С. 704.

19 Ферсман А.Е. Геохимия. Т. 2. — Л., 1934. — С. 297.

20 См. об этом подробно: Баландин Р.К. Ноосфера или техносфера // Вопросы философии. 2005. № 6. С. 107—115; Семенов В.С. О перспективах человека в XXI столетии // Вопросы философии. 2005. № 9. С. 26—37.

21 Позитивизм — направление в философии, объявляющее единственным источником подлинного знания специальные науки или их совокупность. На позитивизме была основана теория построения коммунистического общества. Правда, современные аналитические марксисты отказались от позитивистской веры в неумолимые законы истории.

22 См.: Библия. С. 1234.

23 Космология — философско-научное рассмотрение Вселенной, космоса, особенно с позиций его возникновения, через космогонию — религиозное учение о сотворении мира (см.: Философский энциклопедический словарь. С. 224).

24 Лосский В.Н. Мистическое богословие // Богословские труды. Сб. 8. М., 1972. С. 68.

25 История эстетики. Памятники мировой эстетической мысли. — М., 1962. — Т. 1. — С. 507.

26 См.: Аристотель. Соч. в 4 т. —М., 1975. — Т. 1. — С. 433.

27 См.: Помпонации П. Трактаты «О бессмертии души», «О причинах естественных явлений». — М., 1990. — С. 98.

28 О дуализме души человеческой однажды высказался и материалист М. Горький. В статье «Две души» писатель жестко противопоставил два мировоззрения, определяющих русскую психику, — «восточное» и «западное». «У нас, русских, две души, — писал он, — одна — от кочевника — монгола, мечтателя, мистика, лентяя… а рядом с этой, бессильной душою, живет душа славянская, она может вспыхнуть красиво и ярко, но недолго горит, быстро угасая…» (см.: «Летопись». — 1915. — № 1)

29 См.: Франк С.Л. Реальность и человек. — М., 1997. — С. 42.

30 См.: Тинберген Н. Социальное поведение животных. — М.: 1993; Лоренц К. Агрессия. — М., 1994.

31 Рационализм — метод мышления эпохи Просвещения, разделяющий оптимизм этого мышления, ибо он верит в неограниченную силу человеческого познания, которое в той или иной степени духовно властвует над всем существующим. Целиком рационалистичным является исторический материализм, позитивизм, прагматизм и направления современной философии: марксизм, неовитализм, логицизм, неореализм (см.: Философский энциклопедический словарь. С. 386).

32 Гедонизм — этическое направление, рассматривающее чувственную радость, удовольствие, наслаждение как мотив, цель или доказательство всего нравственного поведения (см.: Там же. С. 92).

33 См. об этом: Силуянова И. Истины и идолы. М., 2003.

34 См. об этом: Шубкин В. Трудное прощание // Новый мир. 1989. № 4. С. 171.

35 Релятивизм — философская точка зрения, согласно которой все знания рассматриваются как относительно правильные. Для этического релятивизма, который в своей крайней форме уничтожает все нравственные мерила, различие между добром и злом становится относительным (см.: Философский энциклопедический словарь. — С. 392).

36 Ленин В.И. Полн. собр. соч. — Т. 41. — С. 309.

37 Цит. по: Шубкин В. Указ. соч. С. 179.

38 Там же.

39 Там же.

PAGE  1


 

А также другие работы, которые могут Вас заинтересовать

51028. Определение коэффициента теплопроводности воздуха 101 KB
  Определение коэффициента теплопроводности воздуха. Цель работы: изучение явления теплопроводности в газах и определение коэффициента теплопроводности воздуха. Приборы и принадлежности: установка для измерения коэффициента теплопроводности воздуха. По результатам измерений U и I компьютер рассчитал соответствующие значения X и Y уравнение прямой и коэффициент теплопроводности воздуха.
51030. Определение коэффициента вязкости газа 59 KB
  Рассчитаем коэффициент вязкости по формуле: Где радиус капилляра длинна капилляра Подставив данные получим.
51031. Изучение распределения Больцмана, определение постоянной Больцмана 40.5 KB
  Собрать установку в соответствии с рисунком: Принципиальная схема установки 1двухэлектродная лампа 2анод 3катод 4нить накала 5потенциометр R 6 источник постоянного тока 6выключатель mА – миллиамперметр; mкА – микроамперметр; Vа – вольтметр в цепи накала лампы. По указанию преподавателя установить напряжение накала Uн: 5. Зафиксировать ток накала лампы Iн по амперметру. Измерим анодный ток Iа и анодное напряжение Uа если напряжение накала Uн =5.
51034. Изучение зависимости температуры кипения воды от внешнего давления 58.5 KB
  Цель работы: Изучение зависимости температуры кипения воды от внешнего давления экспериментальное определение теплоты парообразования воды. Выждали пока показания температуры на табло электронного измерителярегулятора перестали измеряться. Сняли показания температуры и давления на табло измерителярегулятора и манометра: Включили переключатель нагрев 2ую ступень.
51035. Разработка тестов в программеPower Point 37.5 KB
  Индивидуальные данные для выполнения работы: 2 вариант Результаты выполнения работы Открыла программу Power Point; выбрала шаблон оформления слайдов для теста. Оформила титульный слайд. Как рассчитать количество нужных слайдов при оформлении теста в Power Point Количество слайдов =: количество вопросов 3сам вопрос правильно неправильно два титульных листа 1 заключительный; 4. Что необходимо выбрать в настройках слайда с результатом неправильного ответа чтобы вернуться на слайд с вопросом Добавить управляющую...
51036. Разработка тестов в программе Excel 37 KB
  Разработка тестов в программе Microsoft Excel на основе индивидуальных данных минимум 6 тестовых заданий. Индивидуальные данные для выполнения работы: 2 вариант Результаты выполнения работы Создала тест в Microsoft Excel 2010 по образцу данному в задании лабораторной работы Контрольные вопросы 1. Какие этапы создания тестовых заданий выделяют в технологии составления компьютерных тестов средствами Excel Можно выделить следующие этапы создание теста.