67924

ПРЕЗУМПЦИЯ ВИНОВНОСТИ КАК ПРИНЦИП ГРАЖДАНСКОГО ПРАВА

Научная статья

Государство и право, юриспруденция и процессуальное право

Это очевидно связано с тем что правовые презумпции в том числе в гражданском праве традиционно рассматриваются как некий юридико-технический феномен состоящий в предположении какого-либо факта существующим. Различия во взглядах состоят пожалуй лишь в оценке степени вероятности заключенного в правовой презумпции предположения.

Русский

2014-09-16

74 KB

2 чел.

Т. БАКТЕМИРОВА

ПРЕЗУМПЦИЯ ВИНОВНОСТИ КАК ПРИНЦИП

ГРАЖДАНСКОГО ПРАВА

Принципам гражданского права в цивилистической литературе уделяется большое внимание. Однако ее анализ позволяет констатировать, что презумпция виновности не находит в них должного отражения1. Это, очевидно, связано с тем, что правовые презумпции, в том числе в гражданском праве, традиционно рассматриваются как некий юридико-технический феномен, состоящий в предположении какого-либо факта существующим. В 1854 г. впервые в России появилось монографическое исследование Д.И. Мейера «О юридических вымыслах и предположениях, о скрытых и притворных действиях», в котором рассматриваются понятие и роль правовых презумпций. Отмечается, что презумпция – это предположение факта существующим. Закон, основанный на известных предположениях, издается неограниченно, по соображению, что раскрытие отдельных случаев, не оправдывающих предположения, весьма затруднительно и что ограничение закона по поводу возможного их наступления составляет относительно большее зло, нежели неограниченное действие. Власть допускает неограниченность действия только в отношении к таким законам, предположениями которых редко и безвредно перечит действительность, в противном же случае дает средства устранить, где нужно, применение своих правил. В применении законов к случаям действительности предположениям принадлежит обширное значение, особенно практическое, поскольку при их посредстве закон вводится в жизнь, которой бы без них оставался чуждым в большей части случаев. Предположения основываются на том, что все, что случается, естественно и обыкновенно предполагается истинным, напротив, необыкновенное, не будучи доказано, не считается истинным.

Практическое значение предположения главным образом заключается в том, что факт предполагаемый не нуждается в доказательстве того, кем должно быть доказано несуществование факта, чтобы устранить юридические последствия, связанные с предполагаемым фактом. В устранении доказательства и заключается интерес, сопряженный с обращением предположения о содержании закона. Так, предполагается неосторожным несостоятельный, пока он не докажет упадка, не докажут верители злостного банкротства. Законные предположения находят соответствие в доказательствах, подлежащих опровержению.

Предположения, выставляя известные факты вероятными, разнятся между собой по степени, но, тем не менее, нельзя признать, что это различие имело прочное юридическое значение. Законные предположения, конечно, принадлежат к числу весьма вероятных, но не в этом заключается причина, почему они отмечены законодательством. Причину составляет стремление устранить по возможности споры, завершить разбирательство. Она же вызвала различение между законными и безусловными предположениями. Вероятность фактов может и должна быть принята в соображение законодательством, лишенным во множестве случаев средств, чтобы добиться несомненности и чтобы на ней основывать свои определения, но точное и надежное сравнение вероятностей по степеням для каких-либо практических целей невозможно в отвлеченном определении случаев, неизбежном для закона, а требует установления их в самой действительности2.

С тех пор, как были написаны приведенные строки, подход к рассмотрению правовых презумпций не претерпел принципиальных изменений. И сегодня наиболее распространено определение их понятия как закрепленного в нормах права предположения о наличии или отсутствии юридических фактов, основанного на связи между ними и фактами наличными и подтверждаемыми предшествующим опытом. Различия во взглядах состоят, пожалуй, лишь в оценке степени вероятности заключенного в правовой презумпции предположения3. Естественно, что понимаемые лишь как юридико-технические средства обеспечения нормативно-правового регулирования, правовые презумпции почти не исследуются в контексте принципов права даже в работах авторов, анализирующих их соотношение со сходными (близкими) «положениями и явлениями»4.

Между тем значение правовых презумпций, в том числе и в сфере гражданско-правового регулирования, не всегда определяется только заложенными в них предположениями существования того или иного юридического факта, а уж тем более степенью вероятности такого предположения. Анализируя под этим углом зрения принцип презумпции невиновности в уголовном праве, В.К. Бабаев приходит к выводу о том, что она с точки зрения логической природы собственно презумпцией не является, поскольку не является подлинным обобщением жизненного опыта, обычным порядком вещей. Предполагаемая невиновность обвиняемых не носит повторяющегося, постоянного характера, а является исключительной. Не подавляющая масса привлеченных к уголовной ответственности и презюмируемых невиновными лиц оказывается действительно невиновной, а наоборот, число их составляет единицы. Таким образом, презумпция невиновности – это не презумпция в общепринятом смысле, а принцип уголовного и уголовно-процессуального права5. Аналогичную позицию занимает и В.И. Каминская, полагающая, что презумпция невиновности является квазипрезумпцией, а не подлинным обобщением опыта, поскольку не подтверждается судебной практикой по уголовным делам6. Не случайно, поэтому презумпция невиновности закрепляется в качестве одного из принципов уголовного судопроизводства (ст. 14 УПК РФ).

Вывод о том, что далеко не все правовые презумпции обладают высокой степенью вероятности и подтверждаются практикой, справедлив и для сферы гражданско-правового регулирования. Как обоснованно отмечается в литературе, например, презумпция добросовестности и разумности поведения участников гражданских правоотношений также не во все времена и не во всяком обществе обладала высокой степенью вероятности. Об этом, в частности, наглядно свидетельствует период первоначального накопления капитала и обман миллионов вкладчиков в 90-х гг. в России7. Думается, однако, что главным фактором, позволяющим рассматривать презумпцию виновности в качестве принципа гражданского права, являются вытекающие из этой презумпции требования, составляющие ее содержание.

Многие авторы, в том числе именующие презумпцию виновности принципом гражданского права, связывают ее только с процессуальной, доказательственной сферой. «Бремя доказывания своей вины в случаях, когда наличие вины является необходимым основанием ответственности, – пишет В.В. Витрянский, – возлагается на лицо, допустившее нарушение обязательства. Данное положение раскрывает суть принципа презумпции вины должника в гражданско-правовом обязательстве»8.

По существу, ту же позицию занимают и авторы, которые связывают необходимость презумпции виновности в гражданском праве с оптимизацией процесса доказывания. Потерпевший, подчеркивают они, не знает о том, какую степень заботливости и осмотрительности проявил правонарушитель, какие меры он принял для надлежащего исполнения обязательства и какие психические процессы при этом происходили в его сознании. Правонарушителю же все эти обстоятельства хорошо известны. Располагая этими данными, легче доказать свою невиновность9.

Такая характеристика презумпции виновности в гражданском праве представляется односторонней, поскольку отражает лишь ее процессуальный аспект. Что же касается материально-правовой сущности презумпции виновности, то она состоит в том, что причинитель вреда, лицо, не исполнившее или ненадлежащим образом исполнившее обязательство, считаются виновными уже после нарушения субъективного права другого лица. Именно этот материально-правовой аспект сущности принципа презумпции виновности закрепляется в нормах Гражданского кодекса Российской Федерации. В соответствии с этими нормами «лицо, не исполнившее или ненадлежащим образом исполнившее обязательство при осуществлении предпринимательской деятельности, несет ответственность. Если не докажет, что ненадлежащее исполнение оказалось невозможным вследствие непреодолимой силы…» (п. 3 ст. 401 ГК РФ). «За вред, причиненный несовершеннолетним, не достигшим четырнадцати лет (малолетним), отвечают его родители (усыновители) или опекуны, если не докажут, что вред возник не по их вине.» (п. 1 ст. 1073 ГК РФ) «Исполнитель несет ответственность перед заказчиком за нарушение договоров на выполнение научно-исследовательских работ, опытно-конструкторских и технологических работ, если не докажет, что такое нарушение произошло не по вине исполнителя.» (ст. 777 ГК РФ)

Предположение лица, причинившего вред, не исполнившего или ненадлежащим образом исполнившего обязательство, виновным и, следовательно, обязанным возместить этот вред, т.е. нести гражданско-правовую ответственность, имеет принципиальное значение для защиты нарушенных субъектом прав, а в конечном счете, защиты и реализации основных начал (принципов) гражданского законодательства (п. 1 ст. 1 ГК РФ). В связи с этим представляется односторонним мнение о том, что использование правовых презумпций связано со стремлением законодателя предоставить преимущественную защиту некоторым субъективным правам10.

В действительности презумпция виновности играет роль основного начала (принципа) всего механизма защиты субъективных гражданских прав, за исключением случаев безвиновной гражданско-правовой ответственности. В этом своем качестве презумпция виновности находится в тесном взаимодействии с другими основными началами (принципами) гражданского законодательства. Очевидно, что реализация и защита, например, принципов неприкосновенности собственности, недопустимости произвольного вмешательства кого-либо в частные дела, беспрепятственного осуществления гражданских прав (п. 1 ст. 1 ГК РФ) оказались бы весьма затруднительными и призрачными, если бы для возникновения гражданско-правовой ответственности за посягательство на эти принципы было недостаточно объективно противоправного поведения лица, чья вина презюмируется.

Принцип презумпции виновности взаимодействует и с другими принципами-презумпциями. В том числе и с теми, которые на первый взгляд вступают с ним в известное противоречие. К числу таких принципов относится презумпция добросовестности действий участников гражданских правоотношений, нашедшая нормативно-правовое закрепление в ряде статей Гражданского кодекса Российской Федерации (ст. 6, 10, 302, 602, 662, 1101 ГК РФ). Разумность и добросовестность участников гражданских правоотношений трактуется как «требование», используемое в процессе применения права (ст. 6, 1101 ГК РФ), предположение (презумпция) правомерности их поведения (ст. 10 ГК РФ), а также как принцип, которым должны руководствоваться суд (ст. 602 ГК РФ) и участники договорных отношений (ст. 662 ГК РФ).

В цивилистической литературе отмечается, что в осуществлении субъективных гражданских прав и исполнении обязанностей важнейшее значение имеет принцип добросовестности, который близок принципу недопустимости злоупотребления правом. Принцип добросовестности – некий социальный идеал, позволяющий в каждом конкретном случае определить, что является правильным11. Как идеальная (должная) модель поведения субъектов гражданского права, добросовестность выступает в качестве принципиального критерия при решении вопроса об упречности психического отношения к противоправному деянию наряду с такими критериями, как степень заботливости и осмотрительности, требуемые от субъекта по характеру обязательства и условиям экономического оборота (п. 1 ч. 2 ст. 401 ГК РФ). Именно таким образом понимается механизм взаимодействия принципов презумпции виновности и добросовестности цивилистами, исследующими ответственность за нарушение обязательств. Они, в частности, отмечают, что для оценки вины должника используется абстрактная модель ожидаемого поведения в той или иной ситуации разумного и добросовестного участника имущественного оборота12.

Конечно, объем статьи не позволяет проанализировать все характеристики презумпции виновности, однако и рассмотренные выше дают основание отнести ее к принципам гражданского права, понимаемым как обусловленные объективными потребностями развития экономического оборота и закрепленные в законодательстве основные начала (идеи), определяющие сущность и содержание гражданско-правового регулирования13.

1 См.: Гражданское право. Том 1 / Под ред. А.П. Сергеева, Ю.К. Толстого. – М., 2000. – С. 22–27; Комисарова Е.Г. Принципы в праве и основные начала гражданского законодательства: Автореф. дис. … докт. юрид. наук. – Екатеринбург, 2002; Щенникова А.В. Принципы гражданского права: достижения цивилистики и законодательный эффект. Цивилистические записки. Межвуз. сб. науч. тр. – М., 2002. – С. 41–59; Бородянский В.И. Гражданское право. Принципы и нормы. – М., 2004; Иванова С.И. Принцип социальной справедливости в гражданском праве России. – М., 2005, и др.

2 См.: Мейер Д.И. Избранные произведения по гражданскому праву. – М., 2003. – С. 98, 99, 101, 102, 104, 105, 113–115, 121.

3 См.: Бабаев В.К. Презумпции в советском праве. – Горький, 1974. – С. 14; Ойгензихт В.А. Презумпции в советском гражданском праве. – Душанбе, 1976. – С. 30 и др.; Щекин Д.М. Юридические презумпции в налоговом праве. – М., 2002. – С. 16, 24, 29.

4 См.: Щекин Д.М. Указ. соч. – С. 29–60.

5 См.: Бабаев В.К. Презумпции в российском праве и юридической практике. Проблемы юридической техники. Сб. ст. / Под ред. В.М. Баранова. – Н. Новгород, 2000. – С. 327.

6 См.: Каминская В.И. Учение о правовых презумпциях в уголовном процессе. – М., Л., 1948. – С. 96.

7 Щекин Д.М. Юридические презумпции в налоговом праве. – М., 2002. – С. 17.

8 См.: Брагинский М.И., Витрянский В.В. Договорное право: Общие положения. – М., 1997. - С. 608.

9 См.: Гражданское право. Том 1. / Под ред. А.П. Сергеева, Ю.К. Толстого. – М., 2000. – С. 563.

10 См.: Тарбагаева Е.Б. Юридические предположения в гражданском процессе (исковое производство): Дис. … канд. юрид. наук. – Л., 1983. – С. 30.

11 См.: Щенникова Л.В. Принцип гражданского права: достижения цивилистики и законодательный эффект. Цивилистические записки. Межвуз. сб. науч. ст. – М., 2002. – С. 58.

12 См.: Брагинский М.И., Витрянский В.В. Договорное право: Общие положения. – М., 1997. – С. 613.

13 См.: Бородянский В.И. Механизм взаимодействия принципов и норм гражданского права современной России: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. – М., 2002. – С. 6.


 

А также другие работы, которые могут Вас заинтересовать

73803. Немецкая классическая философия XIX века 67.5 KB
  Общая характеристика Становление немецкой классической философии проходило на фоне радикальных социально-экономических преобразований в некоторых европейских странах высшей точкой которых стала Французская буржуазная революция 1789-1794 гг. Критическая философия Иммануила Канта Иммануил Кант 1724-1804 основатель немецкой классической философии...
73804. Примеры программ с циклическим алгоритмом 458.5 KB
  Вычисление суммы конечного числа слагаемых алгоритм накопления суммы Рассмотрим сумму конечного числа слагаемых: 1 Здесь n – слагаемое или общий член суммы с номером n. В математике принята следующая сокращенная запись такой суммы: Здесь n слагаемое или общий член суммы с номером индексом суммирования n. Вычислять данную сумму будем последовательно добавляя очередное слагаемое к ранее вычисленному значению суммы. Алгоритм накопления суммы:...
73805. Основные направления западной философии конца XIX-XX веков 123 KB
  Основные направления западной философии конца XIX-XX веков. Основными тенденциями в развитии современной философии выступают сциентизм и антропологизм. Первая проявляется в позитивизме философии науки структурализме и других. Необходимо также отметить что тенденции к ограничению теоретического разума отчетливо проявлялись в недрах самой классической философии.
73806. Русская философия 104.5 KB
  Исследователи неоднократно отмечали что самое оригинальное и значительное было создано русскими мыслителями в области философии истории историософия и социальной философии. Высокая духовность обоснование нравственности как необходимого условия человеческого бытия – важнейшая черта русской философии неизменный вектор многовековой социокультурной традиции. Кажется что грани этой вечной проблемы во многом определяют напряженное поле отечественной культуры и философии стремящихся определить свое собственное место в лоне мировой цивилизации....
73807. Учение о бытии (онтология) 84.5 KB
  Исторические корни возникновения понятия бытия. В европейской культуре первые определения бытия возникли еще в Древней Греции что исторически совпало со становлением философского знания переходом от образномифологического к теоретикологическому мышлению. Понятие бытия отвлекается от бесконечного многообразия свойств и качеств конкретных предметов кроме одного быть существующими. Исторические корни возникновения понятия бытия Бытие производное от слов быть есть весьма распространенных во многих языках мира имеет свое...
73808. Учение о развитии. Диалектика 113 KB
  Диалектика – теория и метод познания действительности, учение о всеобщей связи и развитии. Представления об изменчивости и взаимосвязанности всего сущего возникли в глубокой древности.
73809. Сознание. Современные представления о сознательной деятельности 95 KB
  Историческое развитие понятия сознания. Проблема сознания во все века привлекала внимание философов ибо она рассматривает одну из наиболее значимых и специфических сторон человеческой жизнедеятельности. В истории философии существуют различные иногда диаметрально противоположные точки зрения объясняющие сущность сознания его происхождение и роль в обществе. В современной отечественной философии возобладающим является понимание сознания как идеальной формы деятельности направленной на отражение и преобразование действительности.
73810. Познание. Познавательные способности человека 95.5 KB
  Теория истины. Центральной проблемой гносеологии является проблема истины под которой понимается соответствие знаний действительности. В качестве основного критерия истины признак по которому определяется достоверность знания выступает деятельность человека понятая как общественно-историческая практика. Интуиция – это способность постижения истины без развернутого логического обоснования в ее непосредственности как единство чувственного и рационального.