68297

ЭКСПЕРИМЕНТАЛЬНО-ФОНЕТИЧЕСКИЕ ИССЛЕДОВАНИЯ ЯЗЫКОВ НАРОДОВ СИБИРИ

Доклад

Иностранные языки, филология и лингвистика

Актуальность фонологических исследований Одна из важнейших и актуальнейших задач лингвистов в условиях интенсивно протекающего процесса консолидации языков путем слияния диалектов и ассимиляции языков малочисленных народностей планомерная и последовательная фиксация и изучение исчезающих...

Русский

2014-09-20

144.5 KB

3 чел.

ЭКСПЕРИМЕНТАЛЬНО-ФОНЕТИЧЕСКИЕ ИССЛЕДОВАНИЯ ЯЗЫКОВ НАРОДОВ СИБИРИ

Актуальность фонологических исследований.
Задачи экспериментально-фонетических исследований.
Теоретические и практические результаты экспериментально-фонетических исследований.
Артикуляционно-акустическая база как исторический источник.
Разработка и совершенствование экспериментально-фонетических методов.
Кадровая ситуация.
Публикации Лаборатории экспериментально-фонетических исследований.

Актуальность фонологических исследований

Одна из важнейших и актуальнейших задач лингвистов в условиях интенсивно протекающего процесса консолидации языков путем слияния диалектов и ассимиляции языков малочисленных народностей — планомерная и последовательная фиксация и изучение исчезающих языков и диалектов во всем объеме их систем — лексической, грамматической и, прежде всего, — фонетической. Приоритетность исследования фоники и фонологии языков Сибири и сопредельных регионов обусловлена тем, что возможности изучения звуковой системы языка — в особенности артикуляторного ее аспекта — уходят вместе с последним носителем этого языка. Если грамматический строй и словарный состав сибирских языков нашли отражение в трудах отечественных и зарубежных ученых и в дальнейшем могут изучаться и уточняться путем анализа текстовых материалов, то звуковые системы в имеющейся научной литературе отражены далеко недостаточно, поскольку описывались они в основном субъективным слуховым методом со свойственными ему искажениями, ошибками, неточностями. Исследователями языков Сибири — в основном русскоязычными и немецкоязычными лингвистами — звуковые системы языков иной типологии были восприняты через призму родных им фонических и фонологических систем и описаны в традициях индоевропейского языкознания; как отмечал академик Л.В. Щерба, даже самое изощренное ухо слышит то, что оно привыкло слышать; исследователь не слышит звука, если не может его произнести. Наиболее объективно и точно звуковую систему языка можно выявить и зафиксировать лишь с применением современных высокоточных методов экспериментальной фонетики — наряду с субъективными аудио-визуальными методами. Безотлагательность фронтального исследования фонетики сибирских языков инструментальным путем обусловлена еще и тем, что артикуляционно-акустическая база как исторически детерминированная система произносительных навыков, свойственных этносу и через этнос — языку, является, наряду с данными исторических и других лингвистических дисциплин, одним из возможных источников для восстановления сложных этногенетических процессов, происходивших на территории Сибири и сопредельных регионов в глубокой древности.

Задачи экспериментально-фонетических исследований

Для изучения фонетики языков и диалектов Сибири и Дальнего Востока в декабре 1968 года в Институте истории, филологии и философии Сибирского отделения Академии наук СССР была организована Лаборатория экспериментально-фонетических исследований (ЛЭФИ ИИФФ СО РАН СССР), которую возглавил В.М. Наделяев — крупный исследователь древних и современных монгольских, тюркских и тунгусо-маньчжурских языков, оригинальный и тонкий теоретик общего языкознания, выдающийся фонетист-экспериментатор.

В условиях Сибири с ее многочисленными языками и территориальными диалектами перед Лабораторией были поставлены специфические, тесно связанные между собой и взаимно обусловленные задачи.

1. Планомерное фронтальное изучение всех аспектов (консонантизм, вокализм, акцентуация, тональность и ритмомелодика) звуковых систем языков и территориальных диалектов аборигенов Сибири и сопредельных с ней регионов.

2. Освоение и интенсивное использование современных методов экспериментально-фонетических исследований (осциллографирование, палатографирование, статическое и динамическое рентгенографирование, статический и динамический спектральный анализ, аудитивный метод), усовершенствование существующих и поиски новых экспериментальных методов и приемов с разработкой соответствующей аппаратуры и инструментария.

3. Подготовка высококвалифицированных фонетистов-экспериментаторов для ЛЭФИ и фонетических лабораторий НИИ и вузов Сибири.

4. Теоретическое обобщение результатов экспериментально-фонетических исследований языков и диалектов Сибири и сопредельных регионов и ввод их в научный оборот, использование практических выводов в условиях национальной школы.
В процессе интенсивной работы по изучению звуковых систем исследуемых языков и накопления экспериментально-фонетического материала стала возможной постановка следующих теоретических задач, обусловленных требованиями практического применения.

4.1. Разработать теорию артикуляционно-акустической базы (ААБ) с выявлением обязательных минимальных наборов доминирующих фонетических признаков-характеристик, определяющих качественно-количественную индивидуальность каждой ААБ, и на основе теории ААБ отработать типологию артикуляционно-акустических баз.

4.2. На основе массового экспериментально-фонетического материала типологически различных языков и диалектов Сибири и Дальнего Востока с привлечением данных звуковых систем языков других районов мира усовершенствовать артикуляционную классификацию звуков речи, имеющую важное теоретическое и практическое значение для адекватной трактовки конкретных звуков исследуемых языков.

4.3. Опираясь на полученный в ЛЭФИ и других лабораториях Сибири экспериментально-фонетический материал по языкам Сибири и на описания звуковых систем этих языков, разработать вопросник для проведения фонетического атласирования языков Сибири и Дальнего Востока.

Теоретические и практические результаты
экспериментально-фонетических исследований

В соответствии с поставленными задачами фонетисты Сибири разрабатывают коллективную многолетнюю тему «Фронтальное экспериментально-фонетическое исследование звуковых систем языков коренных народов Сибири и сопредельных регионов». В ЛЭФИ изучаются различные аспекты звукового строя более тридцати бесписьменных и младописьменных языков и территориальных диалектов Сибири и сопредельных регионов: тюркских — алтайского (онгудайский, теленгитский, бачатско-телеутский, чалканский, кумандинский, тубинский диалекты), шорского (мрасский диалект), хакасского (сагайский, качинский, шорский диалекты), чулымско-тюркского, тувинского (центральный, смешанный диалекты), тофского, долганского, якутского, восточного диалекта турецкого (Казахстан); монгольских — халха-монгольского, цонгольско-бурятского, хоринского бурятского, калмыцкого; самодийских — ненецкого (лесной диалект), энецкого (диалект бай), нганасанского (авамский говор), селькупского; обско-угорских — хантыйского (казымский диалект) и мансийского; тунгусо-маньчжурских — эвенкийского (томмотский и полигусовский говоры) и нанайского; двух палеоазиатских — кетского (пакулихинский говор) и юкагирского (тундренный диалект).

Фронтальное исследование фонетики языков различных семей, выполненное на большом экспериментальном материале в русле единой теоретической концепции и по единой методике, разработанным основателем сибирской фонологической школы В.М. Наделяевым, позволило коллективу исследователей решить ряд вопросов, важных для общей, экспериментальной и сравнительно-исторической фонетики.

Уточнены принципы научной классификации гласных и согласных звуков. Так, в основу классификации гласных взят предложенный Д. Джоунзом, уточненный академиком Л.В. Щербой и наиболее адекватно отражающий предмет исследования принцип трапециевидного построения таблицы, учитывающей, наподобие таблицы химических элементов Д.И. Менделеева, все возможности речевого аппарата (табл. 1). Однако в отличие от Л.В. Щербы, строившего таблицу по координатному принципу, В.М. Наделяев положил в основу построения векторный принцип, при котором учитывается направленность движения активной части языка и мера продвижения ее по этому направлению. В результате предложенная классификация приобрела вид неправильной выгнутой трапеции, внутри которой размещены все фонетические группы основных оттенков гласных фонем. Такие классификационные таблицы выполнены в ЛЭФИ для вокалических систем тофского, чалканского, кумандинского, теленгитского, бачатско-телеутского, хакасского (сагайский и качинский диалекты), чулымско-тюркского, восточного диалекта турецкого, монгольского, бурятского, калмыцкого, энецкого, ненецкого, хантыйского, мансийского, эвенкийского, кетского, юкагирского языков.

Результаты экспериментального исследования монгольского, бурятского и ряда тюркских языков подтвердили на практике существование центрального ряда гласных, предсказанного Л.В. Щербой теоретически. Экспериментальные данные по вокализму турецкого (восточный диалект), монгольского и других языков позволили установить новый, неизвестный в общей фонетике, ряд звуков — центральнозадний, имеющий все шесть ступеней подъема. Удалось внести уточнение в градацию ступеней подъема гласных смешанного ряда: Л.В. Щерба, основываясь на языковом материале европейских языков, предусмотрел теоретически четыре возможные ступени подъема, в то время как полученный в ЛЭФИ экспериментальный материал по сибирским языкам позволил выделить гласные смешанного ряда всех шести ступеней подъема.

Внесены коррективы и в артикуляционную классификацию согласных звуков, отработанную акад. Л.В. Щербой. Выделены дополнительные группировки согласных (межуточноязычные, мягконебные, надгортанниковые), уточнены группировки сложных согласных, введена в качестве обязательной характеристика консонантов по пассивным речевым органам.

Изучение в ЛЭФИ звуковых систем тюркских языков и их диалектов позволило В.М. Наделяеву наметить четыре типа систем противопоставления согласных фонем: 1) сильные / слабые / сверхслабые (тувинский, тофский, отдельные говоры узбекского); 2) глухие / звонкие / сонантные (якутский, долганский); 3) краткие / долгие / нейтральнодолготные (сагайский диалект хакасского языка; онгудайский, кумандинский, чалканский, бачатско-телеутский диалекты алтайского языка); 4) шумные придыхательные / шумные непридыхательные / сонантные.

Уникальный экспериментальный материал, полученный в ЛЭФИ по звуковым системам языков различных групп, позволил В.М. Наделяеву внести существенный вклад в разработку теории артикуляционных баз. Артикуляционно-акустическая база (ААБ) — система произносительных навыков, исторически слагающаяся на самых ранних этапах формирования конкретного этноса, а не языка. В процессе исторического развития этническая группа может последовательно переходить на другие языки в результате разнообразных контактов с другими этносами, вплоть до полного слияния с ними. Но если данная этническая общность все же осталась компактной, не рассеялась территориально, то она сохраняет в существенных чертах свою артикуляционно-акустическую базу, что объясняется относительной автономностью звуковой системы в языке. При этом ААБ, изначально свойственная данному этносу, при переходе его на другой язык принципиально меняет звуковую систему каждого усвоенного данной этнической общностью нового для нее языка. То есть, этнос, усвоив новый язык, но сохранив свою ААБ, создает новый диалект этого языка с новым звучанием. Вот почему диалекты в большей мере различаются фонетически, а не лексически. ААБ — это динамический стереотип, который, видоизменяясь, передается, тем не менее, из поколения в поколение в своих основных доминантных признаках.

Эта особенность закрепления ААБ у носителей языка позволяет использовать ее — в совокупности с данными исторических дисциплин — в качестве источника при реконструкции древнейших этногенетических процессов, что особо важно для истории народов Сибири, не оставивших письменных памятников. Наиболее надежным и информативным историческим источником является ААБ этносов, проживающих в горах или глухой тайге, т.е. в условиях относительной географической изоляции народов, замкнутого ведения хозяйства, и следовательно, относительной консервации языков, сохранивших в своих звуковых системах древнейшие черты. По мнению В.М. Наделяева, ААБ — явление социальное, а не биологическое, обусловлено средой, а не особенностями речевого аппарата представителей этноса.

При описании результатов исследования в ЛЭФИ используются знаки транскрипционной системы Л.В. Щербы, дополненные надлежащей символикой и диакритикой в соответствии с уточнениями в артикуляционной классификации звуков (В.М. Наделяев. Проект универсальной унифицированной фонетической транскрипции (УУФТ). М.–Л.; 1960). Эта же транскрипция была принята Советским комитетом тюркологов в качестве обязательной при составлении «Диалектологического атласа тюркских языков СССР».

Теоретические обобщения, базирующиеся на проведенных в ЛЭФИ экспериментально-фонетических исследованиях, послужили совершенствованию алфавитов и орфографии языков народов Сибири и Севера, а также созданию письменности для бесписьменных языков. В частности, разработанные В.М. Наделяевым для бесписьменного долганского языка графика и орфография послужили основой для вышедшего в 1984 г. в Красноярске долганского букваря.

Артикуляционно-акустическая база как исторический источник

Использование артикуляционно-акустической базы в качестве исторического источника позволило выдвинуть и обосновать ряд гипотез по этногенезу народов Сибири и сопредельных регионов; большая роль в этих построениях отводится субстратному воздействию.

1. Фонетические, а также морфологические и лексические данные свидетельствуют — вопреки широко распространенной «алтайской» теории о генетическом родстве тюркских, монгольских и тунгусо-маньчжурских языков — о существовании очень древнего лингвистического союза, обусловленного доалтайским субстратом, в регионе южного Прибайкалья и Забайкалья. Внутри него выделяется группа языков циркумбайкальского ареала как более новое (I–XII вв. н. э.) образование, сложившееся в результате длительных, хотя и разновременных контактов части языков «алтайской» группы. Важным грамматическим признаком циркумбайкальского языкового союза В.М. Наделяев считал наличие группы местоимений (по терминологии В.М. Наделяева — местословий), соотнесенных с глаголами (см. например, тоф. каньджа? ‘как делать?’, чоон? ‘что делать?’) и последовательную спрягаемость зависимых предикатов. Внутри циркумбайкальского ареала выделяется: а) байкало-саянский подсоюз языков, в которых проявляется как субстратное наследие фонетический признак фарингализации гласных; в современных языках этот признак реализуется либо как фонематический (тувинский язык), либо как комбинаторный аллофонный признак гласных фонем (тофский язык), либо как общий фон настройки гласных (алтайский, шорский язык) и б) саяно-алтайский подсоюз с характерными для него системами согласных, обусловленными субстратом самодийского типа, и губной гармонией широких гласных в пределах монотематических словоформ, сложившейся за счет контакта с одним общим субстратом, характеризовавшимся последовательной лабиализацией широких гласных.

2. Массовое экспериментально-фонетическое исследование артикуляторных навыков, свойственных носителям современного монгольского языка, дало основание предположить, что монголы центральных аймаков МНР — древние тюрки по происхождению: артикуляционно-акустическая база современных халха-монголов — преобразованная (не ранее XI в.) артикуляционно-акустическая база древних тюрок с тройным противопоставлением согласных звуков по степени мускульного напряжения речевого аппарата: сильные / слабые / сверхслабые.

3. Учет артикуляционно-базовых признаков позволил В.М. Наделяеву, занимавшемуся в течение ряда лет (совместно с В.С. Стариковым) дешифровкой киданьской письменности и располагавшему достаточной информацией об особенностях этого древнего монгольского языка, обосновать гипотезу о киданьской монголизации якутского языка (в XI–XII вв.). Еще С. Калужиньский, крупный польский тюрколог, написавший специальную работу о монгольских элементах в якутском языке, сделал вывод, что монголизмы в якутском либо принадлежат какому-то неизвестному монгольскому языку, либо заимствованы в разное время из разных монгольских языков. Этот неизвестный монгольский язык был определен В.М. Наделяевым как язык киданей.

4. Фарингализация в восточных диалектах эвенского языка, а также в корякском, объясняется тем, что эвены как этнос мигрировали в IX–X вв. из байкальско-енисейского региона на северо-восток, усвоив в ходе миграции новый для себя тунгусо-маньчжурский язык и проявив в нем свою артикуляционно-акустическую базу с характерным для нее признаком фарингализации гласных. Часть эвенов включилась в корякский этнос, сохранив фарингализацию, другая часть, мигрировав в северо-восточную Якутию, растворилась в большом этническом субстрате юкагирского типа, который усвоил принесенный эвенский язык, но не усвоил чуждую его артикуляционной базе фарингализацию.

5. Своеобразие фонетической системы тувинского языка, резко отличающегося от других тюркских языков, свидетельствует о том, что субстрат у современных тувинцев был явно не тюркский — фиксируемая на данном этапе развития языка система согласных не могла сложиться только на исконно тюркской основе. По косвенным свидетельствам памятников древнетюркской письменности, на территории современной Тувы проживал народ, называемый чиками. Образовавшийся позднее (в VII в. н.э.) уйгурский каганат включил в свой состав и землю чиков. По-видимому, уйгурский язык и был тем языком, который отюречил язык чиков, сделав его тувинским. Но древние чики восприняли древний уйгурский язык через призму своей артикуляционно-акустической базы, для которой не были свойственны сильные согласные, скорее, у них были краткие и долгие консонанты. Тувинские сильные анлаутные согласные — влияние уйгурского суперстрата; остальное своеобразие древнетюркского консонантизма трансформировалось: сильные согласные в конце и в середине слова реализовались как слабые. Это, в свою очередь, привело к перестройке системы вокализма — к появлению специфических тувинских фарингализованных гласных. Последовавшая почти столетие спустя — после падения в 840 году уйгурского каганата — кыргызская «кыпчакизация» охватила лишь тувинскую грамматику, но почти не затронула фонетику уйгуро-огузского типа в преломлении артикуляционно-акустической базы древних чиков.

Разработка и совершенствование экспериментально-фонетических методов

Параллельно с изучением звуковых систем языков Сибири в ЛЭФИ создаются новые и совершенствуются старые методы и приемы экспериментально-фонетического исследования. Разработанный В.М. Наделяевым графический пневмоосциллографический метод с применением сконструированного в Лаборатории прибора ПОГ-70 (авторы-конструкторы А.Н. Широбоков, В.Л. Сметанин), осуществляющего синхронную раздельную по каналам носа, рта и горла запись на кинопленке с фиксацией показаний отметчика времени, позволяет достаточно надежно и объективно производить сегментацию словоформ на фонемно отнесенные звуки, определять в миллисекундном выражении длительности словоформ, позиционно-комбинаторных проявлений фонем в их оттенках, компонентов последних, а также, и это весьма существенно, выделять компоненты в звуках, устанавливая тем самым их качественную характеристику. Полученные в результате анализа все абсолютные и относительные данные по звукам и их компонентам являются достаточно объективным исходным материалом для анализа и статистической обработки при описании звуковой системы исследуемого языка. По рекомендации ЛЭФИ такие аппараты ПОГ были установлены в фонетических лабораториях Якутского и Тувинского НИИЯЛИ; работа на них осуществляется по методике, принятой в ЛЭФИ.

При обработке данных соматических исследований в ЛЭФИ используются усовершенствованные и уточненные традиционные методики палатографирования и статического рентгенографирования. Для объективного сопоставления дентопалатограмм разных дикторов введена система маркировки искусственного нёба стабильной сеткой из семи точек. Кроме того, к оттискам языка на твердом нёбе добавлены оттиски языка на передних верхних зубах, в связи с чем метод был назван дентопалатографическим. Уточнения, внесенные в методику расшифровки и анализа данных рентгенограмм, позволяют получать полуобъемное изображение органов речевого аппарата на сагиттальной плоскости, дающее более полную информацию. Разработана также методика количественного анализа данных рентгенографирования.

На средства Российского гуманитарного научного фонда в 1996–97 г. приобретены два компьютера «Pentium», лазерный принтер и программное обеспечение, что позволило ЛЭФИ перейти в своих исследованиях на компьютерную методику анализа и обработки экспериментального материала. Используется программа Cool Edit, разработанная Syntrillium Software Corporation, USA, а также программы SIL AudioCon и WinCecil, созданные Summer Institute of Linguistics (SIL), USA. При этом в компьютерные методики Лабораторией экспериментально-фонетических исследований внесены некоторые коррективы, расширяющие аналитические возможности указанных программ. Сконструированная инженером Н.Г. Фоминым приставка позволяет фиксировать речевой сигнал раздельно по двум из трех каналов (горло, рот, нос), что дает возможность более точной сегментации звука и повышает корректность интерпретации полученных экспериментальных данных.

Кадровая ситуация

Лаборатория экспериментально-фонетических исследований как ведущая лаборатория головного гуманитарного Института Сибири, координирующая и курирующая фонетические исследования языков Сибири и сопредельных регионов, никогда не имела укомплектованного штатного расписания. Кроме В.М. Наделяева, открывшего — при поддержке академика А.П. Окладникова и доктора филологических наук Е.И. Убрятовой — новое направление в изучении многочисленных сибирских языков и территориалных диалектов и создавшего сибирскую фонологическую школу, в различные годы в ЛЭФИ работали научные сотрудники И.Д. Бураев (ныне д. филол. н., Улан-Удэ), И.Я. Селютина, А.Р. Бадмаев, но никогда в штате ЛЭФИ не было больше трех единиц. Широкомасштабное изучение фонетики сибирских языков осуществлялось путем вовлечения в исследовательский процесс, с одной стороны, специалистов из различных НИИ и вузов Сибири, с другой стороны, аспирантов, стажеров, соискателей, студентов, проходивших обучение при ЛЭФИ.
В Лаборатории всегда уделялось большое внимание воспитанию высококвалифицированных кадров фонетистов-экспериментаторов, за годы ее существования подготовлено около пятидесяти кандидатов филологических наук, разрабатывающих различные аспекты звукового строя сибирских языков, в том числе тюркских: алтайского — М.Ч. Чумакаева (онгудайский диалект), К.В. Меркурьев, Н.В. Гаврилин, Ф.А. Ким (диалект бачатских телеутов), О.Ф. Герцог, С.И. Машталир (теленгитский диалект), И.Я. Селютина (кумандинский диалект), Н.А. Мандрова, В.Н. Кокорин (чалканский диалект), Г.А. Петькин (туба-диалект); шорского — Н.В. Шавлова, Н.Б. Поспелова (мрасский диалект), хакасского — К.Н. Бурнакова, Г.В. Кыштымова, А.В. Кабанов (сагайский и качинский диалекты), К.Ф. Родионова (шорский диалект); чулымско-тюркского — Р.М. Бирюкович; тувинского литературного языка — С.Ф. Сегленмей, К.А. Бичелдей, А.Д. Тяпкин; долганского — Н.П. Бельтюкова, Т.М. Кошеверова; якутского — И.Е. Алексеев; монгольских: бурятского — Э.И. Бюраева (Коняева), С.П. Соктоева, Б.Ж. Будаев, В.М. Мохосоева (хоринский диалект), А.Р. Бадмаев (цонгольский диалект), калмыцкого — П.Ц. Биткеев; тунгусо-маньчжурских: эвенкийского — Т.Е. Андреева (томмотский говор), М.Д. Симонов (баунтовский говор), Г.В. Гулимова (Мельникова; полигусовский говор); нанайского — Г.Л. Радченко (найхинский диалект); обско-угорских: хантыйского — Л.А. Верте, Г.Г. Куркина (казымский диалект); мансийского — Ю.А. Тамбовцев; самодийских: энецкого — Я.А. Глухий, В.А. Сусеков (диалект бай); ненецкого — Я.Н. Попова (лесное наречие); нганасанского — А.К. Столярова, Б.А. Седельников (авамский говор); палеоазиатских: кетского — Б.Б. Феер (пакулихинский говор); юкагирского — А.Б. Ключевский (верхнеколымский диалект), И.О. Туркин (тундренный диалект) и др.
Некоторые из них защитили позднее докторские диссертации: П.Ц. Биткеев, Р.М. Бирюкович, И.Д. Бураев, И.Е. Алексеев.

Ученики В.М. Наделяева открыли экспериментально-фонетические лаборатории в Улан-Удэ (д.ф.н. И.Д. Бураев), Якутске (д.ф.н. И.Е. Алексеев), Горно-Алтайске (к.ф.н. М.Ч. Чумакаева), Кызыле (д.ф.н. А.Ч. Кунаа), Томске (к.ф.н Я.А. Глухий, к.ф.н. В.А. Сусеков), Кемерово (к.ф.н К.В. Меркурьев), Барнауле (к.ф.н В.Н. Кокорин), Элисте (д.ф.н. П.Ц. Биткеев), Улан-Баторе (Ж. Цолоо), где выпускники ЛЭФИ продолжают исследования в области экспериментальной фонетики языков аборигенов Сибири.

После смерти В.М. Наделяева (1985 г.) в ЛЭФИ продолжают работу в.н.с. И.Я. Селютина и ст. инженер В.Н. Оненко. В очной аспирантуре при ЛЭФИ обучаются Н.С. Уртегешев, С.Б. Сарбашева, А.К. Халдояниди; работают над дипломными работами студенты-тюркологи НГУ В.В. Субракова, А. Шалданова, И.Д. Дамбыра, С.В. Кечил-оол.

Публикации Лаборатории экспериментально-фонетических исследований

Результаты экспериментально-фонетических исследований языков и диалектов Сибири и сопредельных регионов обобщены теоретически в многочисленных статьях сотрудников, аспирантов и стажеров ЛЭФИ и опубликованы в различных сборниках, изданных как в Новосибирске, так и в других городах Сибири (см. «Библиография ЛЭФИ»).

ЭКСПЕРИМЕНТАЛЬНО-ФОНЕТИЧЕСКИЕ ИССЛЕДОВАНИЯ ЯЗЫКОВ НАРОДОВ СИБИРИ

Актуальность фонологических исследований.
Задачи экспериментально-фонетических исследований.
Теоретические и практические результаты экспериментально-фонетических исследований.
Артикуляционно-акустическая база как исторический источник.
Разработка и совершенствование экспериментально-фонетических методов.
Кадровая ситуация.
Публикации Лаборатории экспериментально-фонетических исследований.

Актуальность фонологических исследований

Одна из важнейших и актуальнейших задач лингвистов в условиях интенсивно протекающего процесса консолидации языков путем слияния диалектов и ассимиляции языков малочисленных народностей — планомерная и последовательная фиксация и изучение исчезающих языков и диалектов во всем объеме их систем — лексической, грамматической и, прежде всего, — фонетической. Приоритетность исследования фоники и фонологии языков Сибири и сопредельных регионов обусловлена тем, что возможности изучения звуковой системы языка — в особенности артикуляторного ее аспекта — уходят вместе с последним носителем этого языка. Если грамматический строй и словарный состав сибирских языков нашли отражение в трудах отечественных и зарубежных ученых и в дальнейшем могут изучаться и уточняться путем анализа текстовых материалов, то звуковые системы в имеющейся научной литературе отражены далеко недостаточно, поскольку описывались они в основном субъективным слуховым методом со свойственными ему искажениями, ошибками, неточностями. Исследователями языков Сибири — в основном русскоязычными и немецкоязычными лингвистами — звуковые системы языков иной типологии были восприняты через призму родных им фонических и фонологических систем и описаны в традициях индоевропейского языкознания; как отмечал академик Л.В. Щерба, даже самое изощренное ухо слышит то, что оно привыкло слышать; исследователь не слышит звука, если не может его произнести. Наиболее объективно и точно звуковую систему языка можно выявить и зафиксировать лишь с применением современных высокоточных методов экспериментальной фонетики — наряду с субъективными аудио-визуальными методами. Безотлагательность фронтального исследования фонетики сибирских языков инструментальным путем обусловлена еще и тем, что артикуляционно-акустическая база как исторически детерминированная система произносительных навыков, свойственных этносу и через этнос — языку, является, наряду с данными исторических и других лингвистических дисциплин, одним из возможных источников для восстановления сложных этногенетических процессов, происходивших на территории Сибири и сопредельных регионов в глубокой древности.

Задачи экспериментально-фонетических исследований

Для изучения фонетики языков и диалектов Сибири и Дальнего Востока в декабре 1968 года в Институте истории, филологии и философии Сибирского отделения Академии наук СССР была организована Лаборатория экспериментально-фонетических исследований (ЛЭФИ ИИФФ СО РАН СССР), которую возглавил В.М. Наделяев — крупный исследователь древних и современных монгольских, тюркских и тунгусо-маньчжурских языков, оригинальный и тонкий теоретик общего языкознания, выдающийся фонетист-экспериментатор.

В условиях Сибири с ее многочисленными языками и территориальными диалектами перед Лабораторией были поставлены специфические, тесно связанные между собой и взаимно обусловленные задачи.

1. Планомерное фронтальное изучение всех аспектов (консонантизм, вокализм, акцентуация, тональность и ритмомелодика) звуковых систем языков и территориальных диалектов аборигенов Сибири и сопредельных с ней регионов.

2. Освоение и интенсивное использование современных методов экспериментально-фонетических исследований (осциллографирование, палатографирование, статическое и динамическое рентгенографирование, статический и динамический спектральный анализ, аудитивный метод), усовершенствование существующих и поиски новых экспериментальных методов и приемов с разработкой соответствующей аппаратуры и инструментария.

3. Подготовка высококвалифицированных фонетистов-экспериментаторов для ЛЭФИ и фонетических лабораторий НИИ и вузов Сибири.

4. Теоретическое обобщение результатов экспериментально-фонетических исследований языков и диалектов Сибири и сопредельных регионов и ввод их в научный оборот, использование практических выводов в условиях национальной школы.
В процессе интенсивной работы по изучению звуковых систем исследуемых языков и накопления экспериментально-фонетического материала стала возможной постановка следующих теоретических задач, обусловленных требованиями практического применения.

4.1. Разработать теорию артикуляционно-акустической базы (ААБ) с выявлением обязательных минимальных наборов доминирующих фонетических признаков-характеристик, определяющих качественно-количественную индивидуальность каждой ААБ, и на основе теории ААБ отработать типологию артикуляционно-акустических баз.

4.2. На основе массового экспериментально-фонетического материала типологически различных языков и диалектов Сибири и Дальнего Востока с привлечением данных звуковых систем языков других районов мира усовершенствовать артикуляционную классификацию звуков речи, имеющую важное теоретическое и практическое значение для адекватной трактовки конкретных звуков исследуемых языков.

4.3. Опираясь на полученный в ЛЭФИ и других лабораториях Сибири экспериментально-фонетический материал по языкам Сибири и на описания звуковых систем этих языков, разработать вопросник для проведения фонетического атласирования языков Сибири и Дальнего Востока.

Теоретические и практические результаты
экспериментально-фонетических исследований

В соответствии с поставленными задачами фонетисты Сибири разрабатывают коллективную многолетнюю тему «Фронтальное экспериментально-фонетическое исследование звуковых систем языков коренных народов Сибири и сопредельных регионов». В ЛЭФИ изучаются различные аспекты звукового строя более тридцати бесписьменных и младописьменных языков и территориальных диалектов Сибири и сопредельных регионов: тюркских — алтайского (онгудайский, теленгитский, бачатско-телеутский, чалканский, кумандинский, тубинский диалекты), шорского (мрасский диалект), хакасского (сагайский, качинский, шорский диалекты), чулымско-тюркского, тувинского (центральный, смешанный диалекты), тофского, долганского, якутского, восточного диалекта турецкого (Казахстан); монгольских — халха-монгольского, цонгольско-бурятского, хоринского бурятского, калмыцкого; самодийских — ненецкого (лесной диалект), энецкого (диалект бай), нганасанского (авамский говор), селькупского; обско-угорских — хантыйского (казымский диалект) и мансийского; тунгусо-маньчжурских — эвенкийского (томмотский и полигусовский говоры) и нанайского; двух палеоазиатских — кетского (пакулихинский говор) и юкагирского (тундренный диалект).

Фронтальное исследование фонетики языков различных семей, выполненное на большом экспериментальном материале в русле единой теоретической концепции и по единой методике, разработанным основателем сибирской фонологической школы В.М. Наделяевым, позволило коллективу исследователей решить ряд вопросов, важных для общей, экспериментальной и сравнительно-исторической фонетики.

Уточнены принципы научной классификации гласных и согласных звуков. Так, в основу классификации гласных взят предложенный Д. Джоунзом, уточненный академиком Л.В. Щербой и наиболее адекватно отражающий предмет исследования принцип трапециевидного построения таблицы, учитывающей, наподобие таблицы химических элементов Д.И. Менделеева, все возможности речевого аппарата (табл. 1). Однако в отличие от Л.В. Щербы, строившего таблицу по координатному принципу, В.М. Наделяев положил в основу построения векторный принцип, при котором учитывается направленность движения активной части языка и мера продвижения ее по этому направлению. В результате предложенная классификация приобрела вид неправильной выгнутой трапеции, внутри которой размещены все фонетические группы основных оттенков гласных фонем. Такие классификационные таблицы выполнены в ЛЭФИ для вокалических систем тофского, чалканского, кумандинского, теленгитского, бачатско-телеутского, хакасского (сагайский и качинский диалекты), чулымско-тюркского, восточного диалекта турецкого, монгольского, бурятского, калмыцкого, энецкого, ненецкого, хантыйского, мансийского, эвенкийского, кетского, юкагирского языков.

Результаты экспериментального исследования монгольского, бурятского и ряда тюркских языков подтвердили на практике существование центрального ряда гласных, предсказанного Л.В. Щербой теоретически. Экспериментальные данные по вокализму турецкого (восточный диалект), монгольского и других языков позволили установить новый, неизвестный в общей фонетике, ряд звуков — центральнозадний, имеющий все шесть ступеней подъема. Удалось внести уточнение в градацию ступеней подъема гласных смешанного ряда: Л.В. Щерба, основываясь на языковом материале европейских языков, предусмотрел теоретически четыре возможные ступени подъема, в то время как полученный в ЛЭФИ экспериментальный материал по сибирским языкам позволил выделить гласные смешанного ряда всех шести ступеней подъема.

Внесены коррективы и в артикуляционную классификацию согласных звуков, отработанную акад. Л.В. Щербой. Выделены дополнительные группировки согласных (межуточноязычные, мягконебные, надгортанниковые), уточнены группировки сложных согласных, введена в качестве обязательной характеристика консонантов по пассивным речевым органам.

Изучение в ЛЭФИ звуковых систем тюркских языков и их диалектов позволило В.М. Наделяеву наметить четыре типа систем противопоставления согласных фонем: 1) сильные / слабые / сверхслабые (тувинский, тофский, отдельные говоры узбекского); 2) глухие / звонкие / сонантные (якутский, долганский); 3) краткие / долгие / нейтральнодолготные (сагайский диалект хакасского языка; онгудайский, кумандинский, чалканский, бачатско-телеутский диалекты алтайского языка); 4) шумные придыхательные / шумные непридыхательные / сонантные.

Уникальный экспериментальный материал, полученный в ЛЭФИ по звуковым системам языков различных групп, позволил В.М. Наделяеву внести существенный вклад в разработку теории артикуляционных баз. Артикуляционно-акустическая база (ААБ) — система произносительных навыков, исторически слагающаяся на самых ранних этапах формирования конкретного этноса, а не языка. В процессе исторического развития этническая группа может последовательно переходить на другие языки в результате разнообразных контактов с другими этносами, вплоть до полного слияния с ними. Но если данная этническая общность все же осталась компактной, не рассеялась территориально, то она сохраняет в существенных чертах свою артикуляционно-акустическую базу, что объясняется относительной автономностью звуковой системы в языке. При этом ААБ, изначально свойственная данному этносу, при переходе его на другой язык принципиально меняет звуковую систему каждого усвоенного данной этнической общностью нового для нее языка. То есть, этнос, усвоив новый язык, но сохранив свою ААБ, создает новый диалект этого языка с новым звучанием. Вот почему диалекты в большей мере различаются фонетически, а не лексически. ААБ — это динамический стереотип, который, видоизменяясь, передается, тем не менее, из поколения в поколение в своих основных доминантных признаках.

Эта особенность закрепления ААБ у носителей языка позволяет использовать ее — в совокупности с данными исторических дисциплин — в качестве источника при реконструкции древнейших этногенетических процессов, что особо важно для истории народов Сибири, не оставивших письменных памятников. Наиболее надежным и информативным историческим источником является ААБ этносов, проживающих в горах или глухой тайге, т.е. в условиях относительной географической изоляции народов, замкнутого ведения хозяйства, и следовательно, относительной консервации языков, сохранивших в своих звуковых системах древнейшие черты. По мнению В.М. Наделяева, ААБ — явление социальное, а не биологическое, обусловлено средой, а не особенностями речевого аппарата представителей этноса.

При описании результатов исследования в ЛЭФИ используются знаки транскрипционной системы Л.В. Щербы, дополненные надлежащей символикой и диакритикой в соответствии с уточнениями в артикуляционной классификации звуков (В.М. Наделяев. Проект универсальной унифицированной фонетической транскрипции (УУФТ). М.–Л.; 1960). Эта же транскрипция была принята Советским комитетом тюркологов в качестве обязательной при составлении «Диалектологического атласа тюркских языков СССР».

Теоретические обобщения, базирующиеся на проведенных в ЛЭФИ экспериментально-фонетических исследованиях, послужили совершенствованию алфавитов и орфографии языков народов Сибири и Севера, а также созданию письменности для бесписьменных языков. В частности, разработанные В.М. Наделяевым для бесписьменного долганского языка графика и орфография послужили основой для вышедшего в 1984 г. в Красноярске долганского букваря.

Артикуляционно-акустическая база как исторический источник

Использование артикуляционно-акустической базы в качестве исторического источника позволило выдвинуть и обосновать ряд гипотез по этногенезу народов Сибири и сопредельных регионов; большая роль в этих построениях отводится субстратному воздействию.

1. Фонетические, а также морфологические и лексические данные свидетельствуют — вопреки широко распространенной «алтайской» теории о генетическом родстве тюркских, монгольских и тунгусо-маньчжурских языков — о существовании очень древнего лингвистического союза, обусловленного доалтайским субстратом, в регионе южного Прибайкалья и Забайкалья. Внутри него выделяется группа языков циркумбайкальского ареала как более новое (I–XII вв. н. э.) образование, сложившееся в результате длительных, хотя и разновременных контактов части языков «алтайской» группы. Важным грамматическим признаком циркумбайкальского языкового союза В.М. Наделяев считал наличие группы местоимений (по терминологии В.М. Наделяева — местословий), соотнесенных с глаголами (см. например, тоф. каньджа? ‘как делать?’, чоон? ‘что делать?’) и последовательную спрягаемость зависимых предикатов. Внутри циркумбайкальского ареала выделяется: а) байкало-саянский подсоюз языков, в которых проявляется как субстратное наследие фонетический признак фарингализации гласных; в современных языках этот признак реализуется либо как фонематический (тувинский язык), либо как комбинаторный аллофонный признак гласных фонем (тофский язык), либо как общий фон настройки гласных (алтайский, шорский язык) и б) саяно-алтайский подсоюз с характерными для него системами согласных, обусловленными субстратом самодийского типа, и губной гармонией широких гласных в пределах монотематических словоформ, сложившейся за счет контакта с одним общим субстратом, характеризовавшимся последовательной лабиализацией широких гласных.

2. Массовое экспериментально-фонетическое исследование артикуляторных навыков, свойственных носителям современного монгольского языка, дало основание предположить, что монголы центральных аймаков МНР — древние тюрки по происхождению: артикуляционно-акустическая база современных халха-монголов — преобразованная (не ранее XI в.) артикуляционно-акустическая база древних тюрок с тройным противопоставлением согласных звуков по степени мускульного напряжения речевого аппарата: сильные / слабые / сверхслабые.

3. Учет артикуляционно-базовых признаков позволил В.М. Наделяеву, занимавшемуся в течение ряда лет (совместно с В.С. Стариковым) дешифровкой киданьской письменности и располагавшему достаточной информацией об особенностях этого древнего монгольского языка, обосновать гипотезу о киданьской монголизации якутского языка (в XI–XII вв.). Еще С. Калужиньский, крупный польский тюрколог, написавший специальную работу о монгольских элементах в якутском языке, сделал вывод, что монголизмы в якутском либо принадлежат какому-то неизвестному монгольскому языку, либо заимствованы в разное время из разных монгольских языков. Этот неизвестный монгольский язык был определен В.М. Наделяевым как язык киданей.

4. Фарингализация в восточных диалектах эвенского языка, а также в корякском, объясняется тем, что эвены как этнос мигрировали в IX–X вв. из байкальско-енисейского региона на северо-восток, усвоив в ходе миграции новый для себя тунгусо-маньчжурский язык и проявив в нем свою артикуляционно-акустическую базу с характерным для нее признаком фарингализации гласных. Часть эвенов включилась в корякский этнос, сохранив фарингализацию, другая часть, мигрировав в северо-восточную Якутию, растворилась в большом этническом субстрате юкагирского типа, который усвоил принесенный эвенский язык, но не усвоил чуждую его артикуляционной базе фарингализацию.

5. Своеобразие фонетической системы тувинского языка, резко отличающегося от других тюркских языков, свидетельствует о том, что субстрат у современных тувинцев был явно не тюркский — фиксируемая на данном этапе развития языка система согласных не могла сложиться только на исконно тюркской основе. По косвенным свидетельствам памятников древнетюркской письменности, на территории современной Тувы проживал народ, называемый чиками. Образовавшийся позднее (в VII в. н.э.) уйгурский каганат включил в свой состав и землю чиков. По-видимому, уйгурский язык и был тем языком, который отюречил язык чиков, сделав его тувинским. Но древние чики восприняли древний уйгурский язык через призму своей артикуляционно-акустической базы, для которой не были свойственны сильные согласные, скорее, у них были краткие и долгие консонанты. Тувинские сильные анлаутные согласные — влияние уйгурского суперстрата; остальное своеобразие древнетюркского консонантизма трансформировалось: сильные согласные в конце и в середине слова реализовались как слабые. Это, в свою очередь, привело к перестройке системы вокализма — к появлению специфических тувинских фарингализованных гласных. Последовавшая почти столетие спустя — после падения в 840 году уйгурского каганата — кыргызская «кыпчакизация» охватила лишь тувинскую грамматику, но почти не затронула фонетику уйгуро-огузского типа в преломлении артикуляционно-акустической базы древних чиков.

Разработка и совершенствование экспериментально-фонетических методов

Параллельно с изучением звуковых систем языков Сибири в ЛЭФИ создаются новые и совершенствуются старые методы и приемы экспериментально-фонетического исследования. Разработанный В.М. Наделяевым графический пневмоосциллографический метод с применением сконструированного в Лаборатории прибора ПОГ-70 (авторы-конструкторы А.Н. Широбоков, В.Л. Сметанин), осуществляющего синхронную раздельную по каналам носа, рта и горла запись на кинопленке с фиксацией показаний отметчика времени, позволяет достаточно надежно и объективно производить сегментацию словоформ на фонемно отнесенные звуки, определять в миллисекундном выражении длительности словоформ, позиционно-комбинаторных проявлений фонем в их оттенках, компонентов последних, а также, и это весьма существенно, выделять компоненты в звуках, устанавливая тем самым их качественную характеристику. Полученные в результате анализа все абсолютные и относительные данные по звукам и их компонентам являются достаточно объективным исходным материалом для анализа и статистической обработки при описании звуковой системы исследуемого языка. По рекомендации ЛЭФИ такие аппараты ПОГ были установлены в фонетических лабораториях Якутского и Тувинского НИИЯЛИ; работа на них осуществляется по методике, принятой в ЛЭФИ.

При обработке данных соматических исследований в ЛЭФИ используются усовершенствованные и уточненные традиционные методики палатографирования и статического рентгенографирования. Для объективного сопоставления дентопалатограмм разных дикторов введена система маркировки искусственного нёба стабильной сеткой из семи точек. Кроме того, к оттискам языка на твердом нёбе добавлены оттиски языка на передних верхних зубах, в связи с чем метод был назван дентопалатографическим. Уточнения, внесенные в методику расшифровки и анализа данных рентгенограмм, позволяют получать полуобъемное изображение органов речевого аппарата на сагиттальной плоскости, дающее более полную информацию. Разработана также методика количественного анализа данных рентгенографирования.

На средства Российского гуманитарного научного фонда в 1996–97 г. приобретены два компьютера «Pentium», лазерный принтер и программное обеспечение, что позволило ЛЭФИ перейти в своих исследованиях на компьютерную методику анализа и обработки экспериментального материала. Используется программа Cool Edit, разработанная Syntrillium Software Corporation, USA, а также программы SIL AudioCon и WinCecil, созданные Summer Institute of Linguistics (SIL), USA. При этом в компьютерные методики Лабораторией экспериментально-фонетических исследований внесены некоторые коррективы, расширяющие аналитические возможности указанных программ. Сконструированная инженером Н.Г. Фоминым приставка позволяет фиксировать речевой сигнал раздельно по двум из трех каналов (горло, рот, нос), что дает возможность более точной сегментации звука и повышает корректность интерпретации полученных экспериментальных данных.

Кадровая ситуация

Лаборатория экспериментально-фонетических исследований как ведущая лаборатория головного гуманитарного Института Сибири, координирующая и курирующая фонетические исследования языков Сибири и сопредельных регионов, никогда не имела укомплектованного штатного расписания. Кроме В.М. Наделяева, открывшего — при поддержке академика А.П. Окладникова и доктора филологических наук Е.И. Убрятовой — новое направление в изучении многочисленных сибирских языков и территориалных диалектов и создавшего сибирскую фонологическую школу, в различные годы в ЛЭФИ работали научные сотрудники И.Д. Бураев (ныне д. филол. н., Улан-Удэ), И.Я. Селютина, А.Р. Бадмаев, но никогда в штате ЛЭФИ не было больше трех единиц. Широкомасштабное изучение фонетики сибирских языков осуществлялось путем вовлечения в исследовательский процесс, с одной стороны, специалистов из различных НИИ и вузов Сибири, с другой стороны, аспирантов, стажеров, соискателей, студентов, проходивших обучение при ЛЭФИ.
В Лаборатории всегда уделялось большое внимание воспитанию высококвалифицированных кадров фонетистов-экспериментаторов, за годы ее существования подготовлено около пятидесяти кандидатов филологических наук, разрабатывающих различные аспекты звукового строя сибирских языков, в том числе тюркских: алтайского — М.Ч. Чумакаева (онгудайский диалект), К.В. Меркурьев, Н.В. Гаврилин, Ф.А. Ким (диалект бачатских телеутов), О.Ф. Герцог, С.И. Машталир (теленгитский диалект), И.Я. Селютина (кумандинский диалект), Н.А. Мандрова, В.Н. Кокорин (чалканский диалект), Г.А. Петькин (туба-диалект); шорского — Н.В. Шавлова, Н.Б. Поспелова (мрасский диалект), хакасского — К.Н. Бурнакова, Г.В. Кыштымова, А.В. Кабанов (сагайский и качинский диалекты), К.Ф. Родионова (шорский диалект); чулымско-тюркского — Р.М. Бирюкович; тувинского литературного языка — С.Ф. Сегленмей, К.А. Бичелдей, А.Д. Тяпкин; долганского — Н.П. Бельтюкова, Т.М. Кошеверова; якутского — И.Е. Алексеев; монгольских: бурятского — Э.И. Бюраева (Коняева), С.П. Соктоева, Б.Ж. Будаев, В.М. Мохосоева (хоринский диалект), А.Р. Бадмаев (цонгольский диалект), калмыцкого — П.Ц. Биткеев; тунгусо-маньчжурских: эвенкийского — Т.Е. Андреева (томмотский говор), М.Д. Симонов (баунтовский говор), Г.В. Гулимова (Мельникова; полигусовский говор); нанайского — Г.Л. Радченко (найхинский диалект); обско-угорских: хантыйского — Л.А. Верте, Г.Г. Куркина (казымский диалект); мансийского — Ю.А. Тамбовцев; самодийских: энецкого — Я.А. Глухий, В.А. Сусеков (диалект бай); ненецкого — Я.Н. Попова (лесное наречие); нганасанского — А.К. Столярова, Б.А. Седельников (авамский говор); палеоазиатских: кетского — Б.Б. Феер (пакулихинский говор); юкагирского — А.Б. Ключевский (верхнеколымский диалект), И.О. Туркин (тундренный диалект) и др.
Некоторые из них защитили позднее докторские диссертации: П.Ц. Биткеев, Р.М. Бирюкович, И.Д. Бураев, И.Е. Алексеев.

Ученики В.М. Наделяева открыли экспериментально-фонетические лаборатории в Улан-Удэ (д.ф.н. И.Д. Бураев), Якутске (д.ф.н. И.Е. Алексеев), Горно-Алтайске (к.ф.н. М.Ч. Чумакаева), Кызыле (д.ф.н. А.Ч. Кунаа), Томске (к.ф.н Я.А. Глухий, к.ф.н. В.А. Сусеков), Кемерово (к.ф.н К.В. Меркурьев), Барнауле (к.ф.н В.Н. Кокорин), Элисте (д.ф.н. П.Ц. Биткеев), Улан-Баторе (Ж. Цолоо), где выпускники ЛЭФИ продолжают исследования в области экспериментальной фонетики языков аборигенов Сибири.

После смерти В.М. Наделяева (1985 г.) в ЛЭФИ продолжают работу в.н.с. И.Я. Селютина и ст. инженер В.Н. Оненко. В очной аспирантуре при ЛЭФИ обучаются Н.С. Уртегешев, С.Б. Сарбашева, А.К. Халдояниди; работают над дипломными работами студенты-тюркологи НГУ В.В. Субракова, А. Шалданова, И.Д. Дамбыра, С.В. Кечил-оол.

Публикации Лаборатории экспериментально-фонетических исследований

Результаты экспериментально-фонетических исследований языков и диалектов Сибири и сопредельных регионов обобщены теоретически в многочисленных статьях сотрудников, аспирантов и стажеров ЛЭФИ и опубликованы в различных сборниках, изданных как в Новосибирске, так и в других городах Сибири (см. «Библиография ЛЭФИ»).

В Секторе ведутся фундаментальные разработки основных уровней языковых систем тюркских, монгольских, угорских и чукотско-камчатских языков по трем основным направлениям:

1. Синтаксис и обслуживающие его морфологические категории;
2. Экспериментальная фонетика;
3. Исторические и ареальные исследования.

Конкретные проекты, над которыми ведется работа в настоящее время:

Простое предложение в языках Южной Сибири.
Простое предложение в чукотско-корякских языках.
Инфинитные формы мансийского языка.
Структурно-семантические типы сложного предложения в тувинском языке.
Морфология глагола в алюторском языке.
Глагольные конструкции тувинского языка.
Тюркские языки Сибири. Опыт ареального описания.
Артикуляционно-акустическая база: квалитативные характеристики как доминантный признак консонантизма.

1. Синтаксис и обслуживающие его морфологические категории

В рамках этого направления изучаются три объекта.
1.1. Сложное предложение. Принципами организации сложного предложения в якутском языке занималась Е.И.Убрятова. М.И.Черемисина разработала концепцию сопоставительно-типологического исследования сложного предложения в языках Сибири и разработала методику, позволившую проверить выдвинутые концепции на материале большого количества языков. Результатом этой работы было описание и теоретическое осмысление синтаксических механизмов построения сложного предложения, глубоко сходных между собой в тюркских, монгольских и тунгусо-маньчжурских языках, но качественно отличных от соответствующих механизмов европейских языков, особенно русского. Основные теоретические итоги этого исследования опубликованы в коллективных монографиях "Предикативное склонение причастий в алтайских языках" и "Структурные типы синтетических полипредикативных конструкций в языках разных систем" (Черемисина М.И., Бродская Л.М., Горелова Л.М. и др.), а также серии авторских монографий Черемисиной М.И., Шаминой Л.А., Коваленко Н.Н., Скрибник Е.К. (см. библиографию сектора).
1.2. Простое предложение. На материале обско-угорских и тюркских языков Сибири разработано системное представление о множестве моделей элементарного простого предложения. Доказана общность этой системы для четырех южносибирских тюркских языков и показана принципиальная близость ее ядра с системами других исследовавшихся языков. Специальное внимание уделялось конструкциям с именным сказуемым и их специфике, а также отдельным семантическим типам - локативным, экзистенциальным, посессивным конструкциям.
1.3. Морфологическая база синтаксиса. Синтаксические особенности изучаемых языков опираются на присущую им специфическую морфологическую базу, поэтому в рамках этой же темы исследуются инфинитные формы глагола, структура предикатов, типы аналитических форм глагола, функции падежных форм.

2. Экспериментальная фонетика

Крупномасштабные исследования фонетических систем языков Сибири были начаты В.М.Наделяевым. Эти исследования продолжаются в ЛЭФИ под руководством И.Я.Селютиной. В рамках разработанной В.М.Наделяевым концепции артикуляционно-акустических баз, в которых он видел самое устойчивое субстратное основание, сохраняющееся неизменным при смене народами их языков, описаны особенности звукового строя более чем 20 языков Сибири.
И.Я.Селютиной доказано существование типологической общности вокализма языков Сибири - тюркских (хакасского, северо-алтайских диалектов), обско-угорских (хантыйский). Этот же подход применен к анализу систем согласных. Основные результаты этих исследований опубликованы в трудах И.Я.Селютиной.

3. Исторические и ареальные исследования

В рамках этого направления исследуются следующие темы:

источники тюркизации языков Сибири; 

влияние языка-субстрата на систему языка-суперстрата; 

распространение тюркских языков в иноязычной среде. 

Разработка всех этих тем была начата Е.И.Убрятовой; в настоящее время тему "Тюркские языки Сибири. Опыт ареального описания." ведет Н.Н.Широбокова. Ею исследуется отношения архаичных и инновационных изоглосс в тюркских языках Сибири.


 

А также другие работы, которые могут Вас заинтересовать

76467. Понятие брака, условия и порядок его заключения 19.11 KB
  Основаниями для брака признаются правовые нормы а не моральные: брачный союз лишь определяет систему прав и обязанностей. Современный институт брака находится в состоянии трансформации. Заключение брака Брак заключается в государственных органах записи актов гражданского состояния по истечении месячного срока после подачи женихом и невестой совместного заявления.
76468. Прекращение брака. Основание, причины и мотивы развода 16.87 KB
  В случае смерти супруга или объявления судом одного из супругов умершим не требуется какого-либо специального оформления прекращения брака. В таких случаях брак считается прекращенным с момента смерти супруга или с момента вступления в законную силу решения суда об объявлении супруга умершим
76469. Расторжение брака в органах загса 17.21 KB
  Расторжение брака в органах загса по заявлению обоих супругов. 19 СК расторжение брака в органах загса по заявлению обоих супругов производится при наличии двух оснований: супруги выразили взаимное согласие на расторжение брака; супруги не имеют общих несовершеннолетних детей. Взаимное согласие супругов на расторжение брака выражается в их совместном письменном заявлении установленной формы в орган загса.
76470. Расторжение брака в судебном порядке 19.54 KB
  У супругов имеются общие несовершеннолетние дети кроме случаев когда один из супругов признан судом безвестно отсутствующим недееспособным или осужден за совершение преступления к лишению свободы на срок свыше трех лет; отсутствует согласие одного из супругов на расторжение брака; в один из супругов несмотря на отсутствие у него возражений уклоняется от расторжения брака в органе загса например отказывается подать совместное заявление. Рассмотрение дел о расторжении брака осуществляется судом в порядке искового...
76471. Последствия расторжения брака 16.57 KB
  При рассмотрении такого дела судья обязан изучить все стороны характеризующие личные качества родителей взаимоотношения родителей с ребенком интересы самого ребенка и его мнение если он достиг десятилетнего возраста. Также суд учитывает возраст ребенка его большая или меньшая симпатия к одному из родителей а также к другим членам семьи братья сестра. Не менее важны условия воспитания и обучения которые будут созданы для проживания ребенка и материальное положение одного из родителей хотя последний фактор не всегда является...
76472. Понятие недействительности брака и основания признания брака недействительным 15.31 KB
  С момента государственной регистрации заключения брака в органах загса. Основания для признания брака недействительным установлены в п. Заключение брака при отсутствии условий установленных законом для заключения брака: взаимного добровольного согласия лиц вступающих в брак и достижения ими брачного возраста если этот возраст не был снижен в порядке установленном законом ст.
76473. Отличие расторжение брака от признания брака недействительным 15.84 KB
  Отдельные же из них в виде исключения продолжают существовать и после расторжения брака. Различен порядок расторжения брака и признания его недействительным. Поразному определяется круг лиц имеющих право обратиться с иском о расторжении брака и признании его недействительным.
76474. Общая совместная собственность супругов и её состав 15.86 KB
  Супруги в брачном контракте могут отнести это имущество либо к общей долевой собственности либо к раздельной собственности каждого из них. Что касается имущества принадлежавшего каждому из супругов до вступления в брак то оно как и прежде признается их раздельной собственностью Аналогичный правовой режим распространяется на имущество полученное одним из супругов во время брака в дар или по наследству а также на вещи индивидуального пользования кроме предметов роскоши хотя бы они и были приобретены во время брака за счет общих...
76475. Личные неимущественные права и обязанности супругов 15.65 KB
  Право супругов на равенство при решении вопросов: – воспитания и образования детей; – отцовства и материнства; – планирования семьи; – распределения семейного бюджета; – ведения домашнего хозяйства; – других вопросов семейной жизни; 5 иные права предусмотренные семейным законодательством. К личными неимущественным правам тесно примыкают такие обязанности супругов как: обязанность не препятствовать другому супругу в осуществлении им личных...