68540

Некоторые особенности интерпретации истории Башкортостана в рамках традиций либерального консерватизма

Научная статья

История и СИД

Современная нам социокультурная ситуация в России характеризуется с одной стороны крушением советского социализма и тоталитаризма с другой разочарованием в идеологии либерализма мыслившейся некоторыми их неизбежной альтернативой Ф.Новгородцев; в современной России А.Соловьев один из ведущих идеологов западничества...

Русский

2014-09-23

62.5 KB

0 чел.

А.Т.Бердин,

канд. филос.наук, БашГУ, г.Уфа

Некоторые особенности интерпретации истории Башкортостана в рамках традиций либерального консерватизма.

Современная нам социокультурная ситуация в России характеризуется, с одной стороны, крушением советского социализма и тоталитаризма, с другой — разочарованием в идеологии либерализма, мыслившейся некоторыми их неизбежной альтернативой (Ф.Фукуяма, Е.Т.Гайдар). Одной из причин этого разочарования видится европоцентристкое насаждение западного варианта либерализма. Предпринимаемое без учета местных традиций и возможностей, оно превращается в пропаганду определенных, возможно, пригодных для западного общества тенденций, которые, распространяясь в не предназначенной для неё среде, создают ценности ложные, «химерические» (Л.Н.Гумилев). Они, как правило, не воспринимаются или, чаще, воспринимаются совершенно ложно. В результате получается не плодотворный обмен информацией, а одностороннее насаждение не ценностей, но упрощенно понятых поведенческих клише, уродующих ментальность этносов, подвергшихся информационной экспансии.

Поскольку процесс такого восприятия информации не органический, не творческий, он происходит, как правило, не в сторону усложнения, а в сторону упрощения, нивелировки как воспринимаемых, так и собственных этнологических ценностей. Поэтому глобализация нередко воспринимается как «американизация», ассоциируется в российской и европейской культуре с ростом бездуховности, пошлости, маргинальности, хотя сама цивилизация США опирается на собственную мощную духовную традицию, связанную с «протестантской этикой» (М.Вебер). Попытки нивелировки этносоциальных стереотипов поведения нередко приводили к созданию «химер», и соответствующих им антижизненных идеологий. В отличие от естественных этнических образований, химеры носят неорганический характер, и не имеют возраста. Но поэтому они не имеют и собственного пассионарного напряжения, и способны вести только паразитический образ существования, не умея творить сами, и аннигилируя жизненные и творческие силы попавших в их орбиту этносов. Некоторыми чертами «химеричности» обладал СССР, что не уставал подчеркивать И.А.Ильин (конечно, не используя самого термина «химера», введенного в научный оборот во второй половине ХХ века Л.Н.Гумилевым). Это во многом и обусловило его трагическое крушение.

Мондиалистская программа преобразования мира, в особенности глобализация в рамках однополярного мира (З.Бжезинский), сопряженная с вестернизирующими вариантами радикального либерализма – есть алгоритм постоянного создания химер. Вышесказанное не означает отрицания положительной роли новых интеграционных процессов и международных организаций, но, как и в случае с мондиалистской моделью марксизма, «надо помнить ее границы и смысл! Марксистская социал-демократия (как и современная радикально-либеральная демократия – Прим. автора) об этом никогда не думала»1.

Искаженное и упрощенное восприятие навязываемых извне чужеродных ценностей создает идеальную ситуацию не для творческого общественного созидания, но для построения общества «одномерного человека» (Г.Маркузе), или «манкурта» (Ч.Айтматов), и связанной с ним угрозой «нового тоталитаризма» (И.А.Ильин, П.Будье, М.Фуко, Д.Оруэлл, А.С.Панарин). Подобное общество создается именно на основе искусственного продуцирования ложных потребностей, никак не продиктованных жизнью в исторической среде, где обитает данный индивид или общество. Это – серьёзная угроза настоящим либеральным свободам, тому, что И.А.Ильин называл «творческой демократией».

Растущую популярность завоевывают идеи либерального консерватизма (П.Б.Струве, И.А.Ильин, П.И.Новгородцев; в современной России — А.А.Кара Мурза, М.А.Колеров, И.Б.Чубайс), синтезирующего в себе универсальные идеи либерализма с традиционными ценностями конкретного этноса и социума2. Основной идеей либерального консерватизма является идея эволюционного воспитания в обществе традиций свободы и ответственности за нее, укорененной в национальных традициях самого народа, а не навязывание извне отвлеченных либеральных начал, связанное с ломкой традиционного жизненного уклада, как поняло его радикальное большинство российской интеллигенции в феврале 1917 и в августе 1991 гг.

В социально-философском аспекте либеральный консерватизм представляет собой учение о свободе и ее эволюции в рамках конкретного социума, и поэтому универсален и лишен европоцентричной направленности. Каждый народ знает и понимает базовые ценности свободы и права по своему. И везде, где под свободой и борьбой за нее понимается не анархическая вседозволенность, а защита своего «права на достойную жизнь» (В.С.Соловьев), следует искать традиции истинного, творческого либерализма.

Широкие возможности для такого поиска дает переосмысление и интерпретация истории Башкортостана, которые до сих пор не используются в полной мере. Так, слабо выражена в литературе дифференцированность башкирских восстаний и, тем более, участия башкир в Крестьянской войне 1773—1775 гг. в ряду антиправительственных выступлений других народов, хотя имеются принципиальные причины для такого выделения. Известно, что при Советской власти, в целях дискредитации дореволюционной государственности, проводилась формальная апологетика многих антиправительственных и революционных движений: декабризма, бунтов, Крестьянских войн и т.д. Они рассматривались в качестве проявлений классовой борьбы, как универсального двигателя истории, приведшего к закономерному крушению самодержавия и победе социалистической революции etc. Национальные движения либо искусственно включались в эту схему, либо объявлялись «реакционными, сепаратистскими движениями феодальной байской верхушки», движениями «реакционными и не совпадающими с интересами национальных трудящихся масс». Интересно, что в подобном ключе, т.е. как антисоциальное и регрессивное, описывал башкирское восстание 1708 года (один из эпизодов восстания 1704—1711гг.) историк С.М.Соловьев, один из ведущих идеологов западничества в России, сближая это выступление с бунтом в Астрахани и восстанием К.Булавина на Дону, и интерпретируя их как восстание «Скифии против Европы и цивилизации»3.

Между тем, в отличие от таких движений российского крестьянства, как мятежи И.Болотникова, С.Разина, отчасти К.Булавина и Е.Пугачева, характер которых А.С.Пушкин точно определил, как «российский бунт, бессмысленный и беспощадный», башкирские восстания (или «башкирские войны», как точно определяли их российские историки 18-19 вв.) в значительной мере не были ни «бессмысленными», ни исключительно протестными по форме. В большинстве случаев они являлись осознанной борьбой башкир за свои права, существовавшие на договорной основе со времени добровольного присоединения Башкортостана к России, и подтвержденные многочисленными юридическими документами: грамотами, уложениями и указами российского правительства. Самым ценным из этих прав являлось вотчинное право на землю, по которому башкиры выступали как юридически правомочный коллективный собственник своих земель в экономическом плане, и подданные русской короны на основе добровольного волеизъявления и договорного закрепления своих прав и обязанностей — в плане политическом. Несмотря на постоянные попытки нарушения и ущемления, круг этих прав был весьма обширен, включая, помимо вотчинного права, и свободу вероисповедания, личную свободу в пределах государственных законов, автономию в низовых звеньях суда и самоуправления и ряд личных (тарханных) привилегий. Причем обусловленная военная служба башкир означала свободу от рекрутской повинности и расценивалась самими башкирами как не только тяжелая, но и почетная обязанность. Заметим, что из трудящегося населения империи в 16-18 вв., таких прав, кроме башкир и казаков, не имел никто.

Башкирские восстания трудно назвать стихийными — требования восставших, как правило, четко фиксировались на сходах (йыйынах), излагались в челобитных и иных документах и носили внешне реалистичный характер; велся активный поиск союзников (от кочевий казахов и каракалпаков до Турции, Кавказа и Крыма); во главе движений обычно стояли авторитетные люди, проявившие себя ранее не только в восстаниях, но и на государственной и ратной службе (старшины Алдар Исянгильдин, Бадаргул Юнаев, Кинзя Арсланов, Юлай Азналлин и мн.др.). Боевые силы повстанцев пытались действовать по заранее выработанному плану, опираясь на древний воинский опыт и организацию башкирского народа, предпринимая зачастую весьма дальние походы (рейд «султана» Мурата на Сев. Кавказ, поход под Казань 1708 г. и т.д.). Башкирская конница, подобно казачьей, признавалась серьезной военной силой даже по сравнению с регулярными войсками, в отличие от беспорядочных и почти безоружных крестьянских толп. Несмотря на относительно слабую организацию, объяснимую отсутствием собственной государственной власти у кочевников, борьба велась не только военными, но и дипломатическими мерами, и нередко заканчивалась обоюдными уступками. Мало того, в некоторых случаях, под воздействием вооруженной борьбы башкирского народа, правительство было вынуждено, с целью локализации конфликта, распространять договорный процесс и частичную либерализацию национальной политики, и на небашкирское население края, нередко с ущербом для интересов самих башкир4.

К сожалению, в отличие от башкирских восстаний, трагическая «бессмысленность и беспощадность» выступлений низов в Российской империи заключалась именно в отсутствии не только организованности, но и какой либо цели, программы, кроме смутных мечтаний о «добром царе» и всеобщем равенстве, или мстительном истреблении правящих классов. Это происходило вследствие отсутствия в их среде не только прав, но и понятия о правах, за которые следовало бы бороться. Поэтому для них справедлива оценка П.Б.Струве: «Социальные результаты смуты для низов были не только ничтожные, они были отрицательные. Поднявшись в анархическом бунте, направленном против государства, оседлые низы только увеличили свое собственное закрепощение и социальную силу господ»5. Именно этим различием объясняется относительно слабое участие татар в антиправительственных выступлениях, включая башкирские восстания — проблема, намеченная, в частности, И.Г.Акмановым в его исследовании-рецензии на книгу В.Имамова «Забытая история татар»6.

Напротив, указанные черты башкирских восстаний позволяют интерпретировать их как социально-политические движения, прогрессивные для своего времени, соединявшие в себе признаки национально-освободительной и политической борьбы за свои законные права и свободы, принявшей в силу обстоятельств вооруженную форму, и должны остаться в истории не только Башкортостана и России, но и человечества героическим памятником борьбы за свободу и достойную жизнь.

Последнее следует пояснить. Свободу, в том числе, социальную и национальную невозможно насадить извне. Механически скопированные «рецепты свободы», выработанные совершенно иным социальным организмом, с иным строением, историей и функциями, ведут именно к ситуации «evoked sets» — «неправильного восприятия» (термин Р.Джарвиса). Проще говоря — к профанации самого, действительно универсального понятия свободы, к ценностной дезориентации, анархии и к той самой «войне против всех», выход из которой искал Томас Гоббс в своем проекте либерального государства. Выход, намеченный Гоббсом, оказался весьма действенным для англо-саксонского мира с XVII столетия. Но было бы странно считать этот проект единственным, и тем более — применять его к «пациенту» «у которого оказалась совершенно иная анатомия» (как с нахальным простодушием выразился Д.Сакс, главный «советник» правительства Е.Т.Гайдара по линии МВФ). Итак, свободу невозможно дать. Навыки свободы вырабатываются, реализуются или завоевываются в каждом социуме самостоятельно. И как правило, в течении длительного, мучительного исторического процесса, с неизбежными поражениями и откатами назад, с постоянным тягостным выбором между достижениями и их ценой, средствами и целью. Вся история башкирского народа — наглядное подтверждение этого тезиса. Так сложилось, что история Башкортостана последних пятисот лет — это полутысячелетний процесс инкорпорации башкир в систему российско-евразийского суперэтноса и социальную структуру российского государства. Но достойное место в этой структуре было недостаточно и невозможно получить «сверху», извне — его приходилось отвоевывать в борьбе, яростной и неравной. История не знает сослагательного наклонения. Мы можем только проследить основные итоги и вехи этой борьбы, ценой которой был значительный подрыв самих жизненных сил башкирского этноса. Причем, согласно результатам большинства исследований (Доннели А.С., Акманов И.Г., Кулбахтин Н.М. и мн.др.), подрыв, демографически невосполнимый. Следует также помнить, что «туранские» народы России, пережив, вместе со всем российским суперэтносом, беспрецендентные по трагизму и потерям катаклизмы XX века, в то же время обладают количественно значительно меньшей материальной силой по сравнению с мощью «государственнообразующей» русской нации, позволяющей хоть как-то компенсировать эти потери. Поэтому, они особенно уязвимы и для идеологической экспансии, «атомизирующей» и маргинализирующей их социоэтническую систему. В том числе для таких ее проявлений как прогрессирующая криминализация («национальные» ОПГ), физическая деградация, распространение «идеологий мироотрицания». Иногда встречающиеся в их среде вспышки ксенофобии, русофобии и прочих «фобий», как и любое патологическое проявление, —  это отчаянная реакция самосохранения организма, подвергшегося идеологической агрессии, в обстановке, когда еще не видно разумных сил, способных его защитить.

Но при этом было бы по меньшей мере странно искать в этих симптоматичных, болезненных тенденциях выход из самой болезни. В данной ситуации важно осмыслить, что масштаб современного мировоззренческого, социально-экономического и политического кризиса носит всероссийский, и в определенном смысле – всемирный характер. И глубина его такова, что преодолеть его народы России смогут только вместе, отодвинув на второстепенный план провинциальные раздоры и взаимные претензии. Потому что – и это объективный исторический факт, в кризисное для всего суперэтноса время – Смута XVII века, Отечественная война 1812 года, Великая Отечественная война, - доминантным для их поведения, и в конечном счете, спасительным, становилось именно содружество, консолидация, а не дивергенция, хотя проявления последней, конечно, так же имели место.

Нации и регионы, не отвечавшие этому критерию (достаточной степенью этнологической комплиментарности, по терминологии Л.Н.Гумилева), то есть органически не укладывавшиеся в состав российского суперэтноса – Польша, Финляндия, Прибалтика, некоторые регионы Средней Азии, в разное время вышли из политической структуры России, возможно, навсегда. Что не мешает некоторым из них (Финляндия, Кыргызстан), в целом, оставаться ее дружелюбными и достойными соседями.

Национализм – благо, если понимать под ним систему национальной – духовной, поведенческой и ценностной самоидентификации, осознание нацией своего долга и пути в мире, но способен обращаться во зло, в собственную противоположность, в своих крайних, болезненных проявлениях, направленных на дивергенцию, а не консолидацию. К счастью, в России в настоящее время период «детской болезни» национализма проходит, и наступает время для активного претворения в жизнь его подлинного, творческого смысла.

1 Струве П.Б. Facies hippocratica // Русская мысль. 1907. Октябрь. С.229.

2 Бердин А.Т. Российский либеральным консерватизмом и духовное возрождение России. - Уфа, 2004.

3 Чтения о Петре Великом: С.Соловьев // Чтения и рассказы по истории России. – М,1989. С.

4 Акманов И.Г. За правдивое освещение истории народов. - Уфа, 1997.

5 П.Б.Струве. Интеллигенция и революция // П.Б.Струве. Избранные сочинения. – М, 1999. С.164.

6 Акманов И.Г. За правдивое освещение истории народов. - Уфа, 1997.

PAGE  7


 

А также другие работы, которые могут Вас заинтересовать

80496. Господарство та економічна думка суспільства Європейської цивілізації в період Середньовіччя ( V – XV ст.) 63.5 KB
  Загальна характеристика господарства Європи в V XV ст. Особливості розвитку сільського господарства. Загальна характеристика господарства Європи в V XV ст. Господарство Середньовіччя характеризується такими загальними ознаками: панування приватної власності основою якої була земля у формі феода умовнослужбове спадкове надання що дало назву системі господарства; монополія феодалів на землю яка виявлялася в принципі Немає землі без сеньйора умовний характер ієрархічна структура земельної власності що ґрунтувалася на васальних...
80497. Формування передумов ринкової економіки в країнах Європейської цивілізації (XVI – перша половина XVII ст.) 54.5 KB
  Основні аспекти розвитку господарства країн Західної Європи. Особливості економічного розвитку країн Центральної ПівденноСхідної і Східної Європи. Основні аспекти розвитку господарства країн Західної Європи Протягом 1618 ст. В економічному розвитку Західної Європи велику роль відіграли географічні відкриття кінця ХV початку XVI ст.
80498. Розвиток ринкового господарства в період становлення національних держав (друга половина XVII - перша половина XIX ст.) 113.5 KB
  Петті не був послідовним у своїй теорії трудової вартості. Звідси він змішує абстрактну працю як джерело вартості з конкретною працею як джерелом споживної вартості. Дійсно у створенні споживної вартості беруть участь і праця і земля: Труд батько багатства земля його мати . Але джерелом вартості згідно з теорією трудової вартості може бути тільки праця.
80499. Ринкове господарство країн Європейської цивілізації в період монополістичної конкуренції (друга половина XIX - початок ХХ ст.) 128 KB
  Основним його змістом були структурні зрушення в національних господарствах окремих країн внаслідок яких зявились нові й модернізувалися старі галузі виробництва змінювалась їхня роль в економіці. Почалася електрифікація виробництва транспорту побуту. Зростання продуктивних сил виникнення нових капіталомістких технологій вимагали значного укрупнення виробництва і великих капіталовкладень. Посилився процес концентрації виробництва і централізації капіталу.
80500. Предмет і методи історії економіки та економічної думки 57.5 KB
  Предмет і методи історії економіки та економічної думки 1. Предмет історії економіки та економічної думки. Періодизація історії економіки та економічної думки. Предмет історії економіки та економічної думки Економічне життя суспільства є надзвичайно багатогранним.
80501. Господарство первісного суспільства та його еволюція на етапі ранніх цивілізацій 74 KB
  Кожному із цих етапів світової історії були притаманні певні риси особливості здобутки матеріальної культури заняття та знаряддя праці. Для нього були характерними примітивні знаряддя праці збиральництво мисливство рибальство як основні види господарювання що свідчило про привласнювальний характер цієї епохи. У мезоліті середньому кам\'яному віці вдосконалювалися знаряддя праці первісних людей. Визначальними рисами міднобронзового віку були існування відтворюючого господарства швидкий розвиток орного землеробства тваринництва...
80502. Особливості господарського розвитку та економічної думки періоду формування світових цивілізацій (VІІІ ст. до н.е. – V ст. н.е.) 57 KB
  Особливості господарського розвитку та економічної думки періоду формування світових цивілізацій VІІІ ст. Це виявилося в економічному розвитку Греції і Риму. прогрес у землеробстві привів до відокремлення ремесла від сільського господарства й розвитку торгівлі між окремими районами Греції. Господарство Спарти було відсталим грошовий обмін не набув розвитку.
80503. Розроблення інвестиційної стратегії підприємства 199 KB
  Поняття інвестиційної стратегії її звязок із загальною стратегією економічного розвитку підприємства порядок розроблення. Принципи і послідовність розробки інвестиційної стратегії підприємств. Основні підходи до обґрунтування стратегічних цілей напрямів та форм інвестиційної діяльності.
80504. Управління фінансовими інвестиціями підприємства 140.5 KB
  Учасники ринку цінних паперів та їх функції. Ринок цінних паперів. Порядок формування портфеля цінних паперів. Боргові цінні папери формують кредитнопозикові відносини власника та емітента цінних паперів і характеризуються чіткою прогнозованістю інвестиційного доходу розмір якого можна визначити в будьякий момент їх обертання.