68540

Некоторые особенности интерпретации истории Башкортостана в рамках традиций либерального консерватизма

Научная статья

История и СИД

Современная нам социокультурная ситуация в России характеризуется с одной стороны крушением советского социализма и тоталитаризма с другой разочарованием в идеологии либерализма мыслившейся некоторыми их неизбежной альтернативой Ф.Новгородцев; в современной России А.Соловьев один из ведущих идеологов западничества...

Русский

2014-09-23

62.5 KB

0 чел.

А.Т.Бердин,

канд. филос.наук, БашГУ, г.Уфа

Некоторые особенности интерпретации истории Башкортостана в рамках традиций либерального консерватизма.

Современная нам социокультурная ситуация в России характеризуется, с одной стороны, крушением советского социализма и тоталитаризма, с другой — разочарованием в идеологии либерализма, мыслившейся некоторыми их неизбежной альтернативой (Ф.Фукуяма, Е.Т.Гайдар). Одной из причин этого разочарования видится европоцентристкое насаждение западного варианта либерализма. Предпринимаемое без учета местных традиций и возможностей, оно превращается в пропаганду определенных, возможно, пригодных для западного общества тенденций, которые, распространяясь в не предназначенной для неё среде, создают ценности ложные, «химерические» (Л.Н.Гумилев). Они, как правило, не воспринимаются или, чаще, воспринимаются совершенно ложно. В результате получается не плодотворный обмен информацией, а одностороннее насаждение не ценностей, но упрощенно понятых поведенческих клише, уродующих ментальность этносов, подвергшихся информационной экспансии.

Поскольку процесс такого восприятия информации не органический, не творческий, он происходит, как правило, не в сторону усложнения, а в сторону упрощения, нивелировки как воспринимаемых, так и собственных этнологических ценностей. Поэтому глобализация нередко воспринимается как «американизация», ассоциируется в российской и европейской культуре с ростом бездуховности, пошлости, маргинальности, хотя сама цивилизация США опирается на собственную мощную духовную традицию, связанную с «протестантской этикой» (М.Вебер). Попытки нивелировки этносоциальных стереотипов поведения нередко приводили к созданию «химер», и соответствующих им антижизненных идеологий. В отличие от естественных этнических образований, химеры носят неорганический характер, и не имеют возраста. Но поэтому они не имеют и собственного пассионарного напряжения, и способны вести только паразитический образ существования, не умея творить сами, и аннигилируя жизненные и творческие силы попавших в их орбиту этносов. Некоторыми чертами «химеричности» обладал СССР, что не уставал подчеркивать И.А.Ильин (конечно, не используя самого термина «химера», введенного в научный оборот во второй половине ХХ века Л.Н.Гумилевым). Это во многом и обусловило его трагическое крушение.

Мондиалистская программа преобразования мира, в особенности глобализация в рамках однополярного мира (З.Бжезинский), сопряженная с вестернизирующими вариантами радикального либерализма – есть алгоритм постоянного создания химер. Вышесказанное не означает отрицания положительной роли новых интеграционных процессов и международных организаций, но, как и в случае с мондиалистской моделью марксизма, «надо помнить ее границы и смысл! Марксистская социал-демократия (как и современная радикально-либеральная демократия – Прим. автора) об этом никогда не думала»1.

Искаженное и упрощенное восприятие навязываемых извне чужеродных ценностей создает идеальную ситуацию не для творческого общественного созидания, но для построения общества «одномерного человека» (Г.Маркузе), или «манкурта» (Ч.Айтматов), и связанной с ним угрозой «нового тоталитаризма» (И.А.Ильин, П.Будье, М.Фуко, Д.Оруэлл, А.С.Панарин). Подобное общество создается именно на основе искусственного продуцирования ложных потребностей, никак не продиктованных жизнью в исторической среде, где обитает данный индивид или общество. Это – серьёзная угроза настоящим либеральным свободам, тому, что И.А.Ильин называл «творческой демократией».

Растущую популярность завоевывают идеи либерального консерватизма (П.Б.Струве, И.А.Ильин, П.И.Новгородцев; в современной России — А.А.Кара Мурза, М.А.Колеров, И.Б.Чубайс), синтезирующего в себе универсальные идеи либерализма с традиционными ценностями конкретного этноса и социума2. Основной идеей либерального консерватизма является идея эволюционного воспитания в обществе традиций свободы и ответственности за нее, укорененной в национальных традициях самого народа, а не навязывание извне отвлеченных либеральных начал, связанное с ломкой традиционного жизненного уклада, как поняло его радикальное большинство российской интеллигенции в феврале 1917 и в августе 1991 гг.

В социально-философском аспекте либеральный консерватизм представляет собой учение о свободе и ее эволюции в рамках конкретного социума, и поэтому универсален и лишен европоцентричной направленности. Каждый народ знает и понимает базовые ценности свободы и права по своему. И везде, где под свободой и борьбой за нее понимается не анархическая вседозволенность, а защита своего «права на достойную жизнь» (В.С.Соловьев), следует искать традиции истинного, творческого либерализма.

Широкие возможности для такого поиска дает переосмысление и интерпретация истории Башкортостана, которые до сих пор не используются в полной мере. Так, слабо выражена в литературе дифференцированность башкирских восстаний и, тем более, участия башкир в Крестьянской войне 1773—1775 гг. в ряду антиправительственных выступлений других народов, хотя имеются принципиальные причины для такого выделения. Известно, что при Советской власти, в целях дискредитации дореволюционной государственности, проводилась формальная апологетика многих антиправительственных и революционных движений: декабризма, бунтов, Крестьянских войн и т.д. Они рассматривались в качестве проявлений классовой борьбы, как универсального двигателя истории, приведшего к закономерному крушению самодержавия и победе социалистической революции etc. Национальные движения либо искусственно включались в эту схему, либо объявлялись «реакционными, сепаратистскими движениями феодальной байской верхушки», движениями «реакционными и не совпадающими с интересами национальных трудящихся масс». Интересно, что в подобном ключе, т.е. как антисоциальное и регрессивное, описывал башкирское восстание 1708 года (один из эпизодов восстания 1704—1711гг.) историк С.М.Соловьев, один из ведущих идеологов западничества в России, сближая это выступление с бунтом в Астрахани и восстанием К.Булавина на Дону, и интерпретируя их как восстание «Скифии против Европы и цивилизации»3.

Между тем, в отличие от таких движений российского крестьянства, как мятежи И.Болотникова, С.Разина, отчасти К.Булавина и Е.Пугачева, характер которых А.С.Пушкин точно определил, как «российский бунт, бессмысленный и беспощадный», башкирские восстания (или «башкирские войны», как точно определяли их российские историки 18-19 вв.) в значительной мере не были ни «бессмысленными», ни исключительно протестными по форме. В большинстве случаев они являлись осознанной борьбой башкир за свои права, существовавшие на договорной основе со времени добровольного присоединения Башкортостана к России, и подтвержденные многочисленными юридическими документами: грамотами, уложениями и указами российского правительства. Самым ценным из этих прав являлось вотчинное право на землю, по которому башкиры выступали как юридически правомочный коллективный собственник своих земель в экономическом плане, и подданные русской короны на основе добровольного волеизъявления и договорного закрепления своих прав и обязанностей — в плане политическом. Несмотря на постоянные попытки нарушения и ущемления, круг этих прав был весьма обширен, включая, помимо вотчинного права, и свободу вероисповедания, личную свободу в пределах государственных законов, автономию в низовых звеньях суда и самоуправления и ряд личных (тарханных) привилегий. Причем обусловленная военная служба башкир означала свободу от рекрутской повинности и расценивалась самими башкирами как не только тяжелая, но и почетная обязанность. Заметим, что из трудящегося населения империи в 16-18 вв., таких прав, кроме башкир и казаков, не имел никто.

Башкирские восстания трудно назвать стихийными — требования восставших, как правило, четко фиксировались на сходах (йыйынах), излагались в челобитных и иных документах и носили внешне реалистичный характер; велся активный поиск союзников (от кочевий казахов и каракалпаков до Турции, Кавказа и Крыма); во главе движений обычно стояли авторитетные люди, проявившие себя ранее не только в восстаниях, но и на государственной и ратной службе (старшины Алдар Исянгильдин, Бадаргул Юнаев, Кинзя Арсланов, Юлай Азналлин и мн.др.). Боевые силы повстанцев пытались действовать по заранее выработанному плану, опираясь на древний воинский опыт и организацию башкирского народа, предпринимая зачастую весьма дальние походы (рейд «султана» Мурата на Сев. Кавказ, поход под Казань 1708 г. и т.д.). Башкирская конница, подобно казачьей, признавалась серьезной военной силой даже по сравнению с регулярными войсками, в отличие от беспорядочных и почти безоружных крестьянских толп. Несмотря на относительно слабую организацию, объяснимую отсутствием собственной государственной власти у кочевников, борьба велась не только военными, но и дипломатическими мерами, и нередко заканчивалась обоюдными уступками. Мало того, в некоторых случаях, под воздействием вооруженной борьбы башкирского народа, правительство было вынуждено, с целью локализации конфликта, распространять договорный процесс и частичную либерализацию национальной политики, и на небашкирское население края, нередко с ущербом для интересов самих башкир4.

К сожалению, в отличие от башкирских восстаний, трагическая «бессмысленность и беспощадность» выступлений низов в Российской империи заключалась именно в отсутствии не только организованности, но и какой либо цели, программы, кроме смутных мечтаний о «добром царе» и всеобщем равенстве, или мстительном истреблении правящих классов. Это происходило вследствие отсутствия в их среде не только прав, но и понятия о правах, за которые следовало бы бороться. Поэтому для них справедлива оценка П.Б.Струве: «Социальные результаты смуты для низов были не только ничтожные, они были отрицательные. Поднявшись в анархическом бунте, направленном против государства, оседлые низы только увеличили свое собственное закрепощение и социальную силу господ»5. Именно этим различием объясняется относительно слабое участие татар в антиправительственных выступлениях, включая башкирские восстания — проблема, намеченная, в частности, И.Г.Акмановым в его исследовании-рецензии на книгу В.Имамова «Забытая история татар»6.

Напротив, указанные черты башкирских восстаний позволяют интерпретировать их как социально-политические движения, прогрессивные для своего времени, соединявшие в себе признаки национально-освободительной и политической борьбы за свои законные права и свободы, принявшей в силу обстоятельств вооруженную форму, и должны остаться в истории не только Башкортостана и России, но и человечества героическим памятником борьбы за свободу и достойную жизнь.

Последнее следует пояснить. Свободу, в том числе, социальную и национальную невозможно насадить извне. Механически скопированные «рецепты свободы», выработанные совершенно иным социальным организмом, с иным строением, историей и функциями, ведут именно к ситуации «evoked sets» — «неправильного восприятия» (термин Р.Джарвиса). Проще говоря — к профанации самого, действительно универсального понятия свободы, к ценностной дезориентации, анархии и к той самой «войне против всех», выход из которой искал Томас Гоббс в своем проекте либерального государства. Выход, намеченный Гоббсом, оказался весьма действенным для англо-саксонского мира с XVII столетия. Но было бы странно считать этот проект единственным, и тем более — применять его к «пациенту» «у которого оказалась совершенно иная анатомия» (как с нахальным простодушием выразился Д.Сакс, главный «советник» правительства Е.Т.Гайдара по линии МВФ). Итак, свободу невозможно дать. Навыки свободы вырабатываются, реализуются или завоевываются в каждом социуме самостоятельно. И как правило, в течении длительного, мучительного исторического процесса, с неизбежными поражениями и откатами назад, с постоянным тягостным выбором между достижениями и их ценой, средствами и целью. Вся история башкирского народа — наглядное подтверждение этого тезиса. Так сложилось, что история Башкортостана последних пятисот лет — это полутысячелетний процесс инкорпорации башкир в систему российско-евразийского суперэтноса и социальную структуру российского государства. Но достойное место в этой структуре было недостаточно и невозможно получить «сверху», извне — его приходилось отвоевывать в борьбе, яростной и неравной. История не знает сослагательного наклонения. Мы можем только проследить основные итоги и вехи этой борьбы, ценой которой был значительный подрыв самих жизненных сил башкирского этноса. Причем, согласно результатам большинства исследований (Доннели А.С., Акманов И.Г., Кулбахтин Н.М. и мн.др.), подрыв, демографически невосполнимый. Следует также помнить, что «туранские» народы России, пережив, вместе со всем российским суперэтносом, беспрецендентные по трагизму и потерям катаклизмы XX века, в то же время обладают количественно значительно меньшей материальной силой по сравнению с мощью «государственнообразующей» русской нации, позволяющей хоть как-то компенсировать эти потери. Поэтому, они особенно уязвимы и для идеологической экспансии, «атомизирующей» и маргинализирующей их социоэтническую систему. В том числе для таких ее проявлений как прогрессирующая криминализация («национальные» ОПГ), физическая деградация, распространение «идеологий мироотрицания». Иногда встречающиеся в их среде вспышки ксенофобии, русофобии и прочих «фобий», как и любое патологическое проявление, —  это отчаянная реакция самосохранения организма, подвергшегося идеологической агрессии, в обстановке, когда еще не видно разумных сил, способных его защитить.

Но при этом было бы по меньшей мере странно искать в этих симптоматичных, болезненных тенденциях выход из самой болезни. В данной ситуации важно осмыслить, что масштаб современного мировоззренческого, социально-экономического и политического кризиса носит всероссийский, и в определенном смысле – всемирный характер. И глубина его такова, что преодолеть его народы России смогут только вместе, отодвинув на второстепенный план провинциальные раздоры и взаимные претензии. Потому что – и это объективный исторический факт, в кризисное для всего суперэтноса время – Смута XVII века, Отечественная война 1812 года, Великая Отечественная война, - доминантным для их поведения, и в конечном счете, спасительным, становилось именно содружество, консолидация, а не дивергенция, хотя проявления последней, конечно, так же имели место.

Нации и регионы, не отвечавшие этому критерию (достаточной степенью этнологической комплиментарности, по терминологии Л.Н.Гумилева), то есть органически не укладывавшиеся в состав российского суперэтноса – Польша, Финляндия, Прибалтика, некоторые регионы Средней Азии, в разное время вышли из политической структуры России, возможно, навсегда. Что не мешает некоторым из них (Финляндия, Кыргызстан), в целом, оставаться ее дружелюбными и достойными соседями.

Национализм – благо, если понимать под ним систему национальной – духовной, поведенческой и ценностной самоидентификации, осознание нацией своего долга и пути в мире, но способен обращаться во зло, в собственную противоположность, в своих крайних, болезненных проявлениях, направленных на дивергенцию, а не консолидацию. К счастью, в России в настоящее время период «детской болезни» национализма проходит, и наступает время для активного претворения в жизнь его подлинного, творческого смысла.

1 Струве П.Б. Facies hippocratica // Русская мысль. 1907. Октябрь. С.229.

2 Бердин А.Т. Российский либеральным консерватизмом и духовное возрождение России. - Уфа, 2004.

3 Чтения о Петре Великом: С.Соловьев // Чтения и рассказы по истории России. – М,1989. С.

4 Акманов И.Г. За правдивое освещение истории народов. - Уфа, 1997.

5 П.Б.Струве. Интеллигенция и революция // П.Б.Струве. Избранные сочинения. – М, 1999. С.164.

6 Акманов И.Г. За правдивое освещение истории народов. - Уфа, 1997.

PAGE  7


 

А также другие работы, которые могут Вас заинтересовать

10288. Иммануил Кант 12.24 KB
  Иммануил Кант родоначальник немецкого классического идеализма один из величайших философов. Он родился в Кенигсберге был типичным кабинетным ученым-философом никогда не выезжал за пределы города. Его жизнь делится на 2 периода: 1. Докритический. В этот период Кант пис...
10289. Аристотель и его учение 19.06 KB
  Аристотель родился в Стагире именно поэтому его иногда называют Стагиритом. В семнадцатилетнем возрасте Аристотель становится слушателем Платоновской академии. после покинув академию он восемь лет был воспитателем знаменитого царя и полководца Александра Македонско
10290. Переход количества в качество 10.73 KB
  Переход количества в качество Материалистическая диалектика термин марксистсколенинской философии. В широком смысле употребляется в качестве синонима диалектического материализма. В более специальном диалектика развернутая в рамках диалектического материализ
10291. Готфрид Вильгельм Лейбниц - немецкий философ-рационалист 11.55 KB
  Готфрид Вильгельм Лейбниц немецкий философрационалист. Одновременно с Ньютоном разработал основы дифференциального и интегрального исчисления предвосхитил некоторые идеи математической логики выдвинул идею машинизации мыслительного процесса. Он выдвинул учение...
10292. Джон Локк - английский философ-просветитель 15.24 KB
  Джон Локк английский философ-просветитель самый видный представитель эмпиризма. По его мнению на основе ощущений человек формирует свои знания и благодаря этому мыслит. Локк выдвинул теорию чистой доски. Согласно этой теории человек изначально представляет собой чи...
10293. Материализм философское мировоззрение 41.99 KB
  Материализм вещественный философское мировоззрение в соответствии с которым материя объективная реальность является онтологически первичным началом причиной условием ограничением а идеальное понятия воля дух и тому подобное вторичным результатом сле
10294. Онтология - раздел философии, изучающий бытие 14.07 KB
  Онтология раздел философии изучающий бытие. Основной вопрос онтологии: что существует Основные понятия онтологии: бытие структура свойства формы бытия пространство время движение. Онтология таким образом представляет собой попытку наиболее общего описания уни
10295. Полемика реалистов и номенолистов 12.4 KB
  Многие характерные особенности средневековой философии проявились в происходившей на протяжении нескольких веков борьбе реализма и номинализма. Реализм в его средневековом понимании не имеет ничего общего с современным значением этого термина. Под реализмом подразуме...
10296. Проблема истины 49.38 KB
  Проблема истины. Истина отражение объекта познающим субъектом воспроизведение его таким каким он предположительно существует сам по себе как бы вне и независимо от познающего субъекта и его сознания. Истиной может называться само знание содержание знания или...