68541

Некоторые особенности радикально-либеральной интерпретации идеологии глобализации в России

Научная статья

Политология и государственное регулирование

Это именно то направление либерализма которое определяется как жестко противостоящее консерватизму. Для радикального либерализма такими критерием является безусловный приоритет рыночных отношений невмешательство в них государства и главенство гражданского общества западного типа.

Русский

2014-09-23

68 KB

1 чел.

Бердин А.Т.,

канд.филос.наук, Баш.ГУ

Некоторые особенности радикально либеральной интерпретации идеологии глобализации в России

Глобализация подспудно превращается в собственную противоположность, когда пытаются превратить её из процесса творческой консолидации мира в процесс вечного закрепления преимуществ стран «золотого миллиарда». Одним из симптомов, подтверждающих этот тезис с точки зрения социальной философии, видится кризис универсализма, уже осознанный ведущими социологами Запада (С.Хантингтон, Д.Роллз). В социологии его иногда представляют в виде антиномии универсализма и контекстуализма (В.Г.Федотова).

Для ХХ века такими универсальными идеями были — социализм, либеральная демократия, модернизация. Напомним только некоторые нюансы, развившиеся вследствие крушения социализма. В частности, они отражаются в концепции Ф.Фукуямы. Его теория внешне признает итогом кризиса социализма торжество западной либеральной демократии. Но, в действительности, диагностировала и кризис последней, поскольку сама идея непрерывности прогресса есть стержень всей западной, в том числе либеральной философии. Показательно признание американского социолога в том, что после конца социализма он не видит для мира другого выхода, кроме всеобщего распространения демократии западного типа — в одних странах раньше, в других позже, в соответствии со степенью их близости к этому новому идеалу человечества. Такая постановка вопроса означает просто замену одного материалистического универсального учения другим, также «единственно верным». И не замечает того, что именно универсализм, стремление регламентировать текучий исторический процесс являлся одним из неустранимых недостатков социализма.

Концепция Фукуямы примыкает к пропаганде классической модернизации, самого крайнего её варианта, отвергаемого теперь самой западной социологией по причине полного противоречия с реалиями. Классический модернизационный дискурс заменяется постмодернизационным: теориями макдональдизации, Good society, «модернизации на основе собственной идентичности», «множества модернизмов» (С.Хантингтон), общий знаменатель которых заключается в осознании нелинейности, разновременности и разнотипности развития, возможности контрмодернизационных процессов и отрицательных последствий вестернизации для подвергающихся ей стран (5, 20-27; 6, 21).

Напротив, выводы Ф.Фукуямы защищают постулат, утверждавшийся до недавнего времени всей западной (и западнической российской) социологией — о вестернизации как первого и необходимого компонента модернизации и глобализации. Европоцентризм был терпим в период, когда информационный обмен между различными цивилизациями был относительно слаб. В то время концепции типа европоцентризма создавались каждой цивилизацией самостоятельно. Мерилом оценок каждой из них служили собственные цивилизационные устои. Но такое положение опасно сейчас, когда единое информационное и образовательное поле охватывает весь мир.

Теперь оценки одной, причем, уже испытывающей собственный духовный кризис этнокультурной общности, налагаются на все остальные культуры. В том числе на такие, где они вовсе не подходят, как не подходит, ни по своей форме, ни по размерам, один из фрагментов мозаичной картины для места, предназначенного для другого. Пропаганда определенных, возможно, пригодных для западного общества ценностей, распространяясь в не предназначенной для неё среде, создает ценности ложные, «химерические» (Л.Н.Гумилев). Они, как правило, не воспринимаются или, чаще, воспринимаются совершенно ложно. В результате получается не плодотворный обмен информацией, а одностороннее насаждение не ценностей, но упрощенно понятых поведенческих клише, уродующих ментальность этносов, подвергшихся информационной атаке. Подобная ситуация определяется в современной социологии термином «неверное восприятие» - «evoked sets» (Роберт Джарвис). Поскольку процесс такого восприятия информации не органический, не творческий, он происходит, как правило, не в сторону усложнения, а в сторону упрощения, нивелировки как воспринимаемых, так и собственных этнологических ценностей. Поэтому «американизация», как правило, ассоциируется в российской и европейской культуре с ростом бездуховности, пошлости, маргинальности, хотя сама цивилизация США опирается на собственную мощную духовную традицию, связанную с «протестантской этикой». Искаженное и упрощенное восприятие чужеродных ценностей, навязываемых извне, создает идеальную ситуацию не для творческого общественного созидания, но для построения общества «одномерного человека», по терминологии Г.Маркузе. Такое общество создается именно на основе искусственного продуцирования ложных потребностей, не продиктованных жизнью в исторической среде, где обитает данный индивид или общество. При современном, качественно новом состоянии уровня производства и потребления тоталитаризму не обязательно опираться на нивелировку и занижение физических потребностей, он может опираться на занижение и нивелировку потребности духовных. По крайней мере, в высокоразвитых странах Запада и «догоняющих» их, типа Турции и России. Для остального мира не обязательно и такое утешение. «Пайку» пищевого эрзаца в ГУЛАГе может заменить «пайка» суррогата духовной пищи. И от этого тоталитаризм, в духовном смысле, не станет легче — он станет тяжелее, так как менее заметен невооруженным глазом. Физическое принуждение может замениться информационным манипулированием, и степень покорности «общества потребления» такому тоталитаризму потенциально выше, чем «общества недоедания» — милитарному диктату. Тоталитаризм наступает тогда, когда у человека и общества отнята возможность, и главное — желание духовной свободы.

Пропаганду вестернизирующих моделей модернизации и глобализации в российских реалиях уместно объединить термином «радикальный либерализм», поскольку главный критерий такого выделения — конфронтационный радикализм, отсутствие «российской традиции конструктивного компромисса» (А.Кара-Мурза), необходимой для продуктивного творческого созидания. Это именно то направление либерализма, которое определяется как жестко противостоящее консерватизму. Логика данного мировоззрения строится на простых, но жестких конфронтационных дихотомиях: консерватизм — либерализм, традиции — инновации, контекстность — универсализм, традиционизм — модернизм, изоляционизм — глобализация. Причем одна, в данном примере — первая, часть дихотомии носит однозначно отрицательную, а вторая — положительную оценку, как синоним прогресса. Соответственно, каждая из них четко атрибутирована, и попытка выхода за рамки такой атрибутики расценивается как эклектика или выпадение из категории апологетизируемого учения. Для радикального либерализма такими критерием является безусловный приоритет рыночных отношений, невмешательство в них государства и главенство гражданского общества западного типа. А.С.Панариным для обозначения данного направления используется термин «либертаризм». «Либертаризм берет у классического либерализма одну составляющую — постулат об ограничении вмешательства государства в экономическую и социальную жизнь; другие составляющие либерализма, относящиеся к плюрализму, терпимости, консенсусу, оставлены в стороне»(4, 38). Т.е, «остаются в стороне» от либертаризма именно традиции, наиболее синтонные российскому либеральному консерватизму (М.Колеров; И.Б.Чубайс). Но в данном контексте этот термин неудобен, т.к. мало распространен, и сторонники концепции, определяемой этим термином, вряд ли согласятся с ним, поскольку в теории немногие открыто признают такое разделение классического либерализма. Скорее, либертаризм есть логическое завершение радикального либерализма в теории и на практике.

Радикально настроенная часть интеллигенции, пришедшая к власти в России после краха социализма, озабоченная не проблемами кропотливого национального созидания, а сохранением неожиданно быстро достигнутых атрибутов формальной демократии (и своей власти), выбрала упрощенный путь – ставку на олигархическую модель капитализма, естественно принявшего компрадорские черты. Идеологами и проводниками этого процесса было правительство Е.Т.Гайдара и деятели типа К.Борового, Б.Березовского и мн.др., воодушевленные идеями западного радикального либерализма в лице Чикагской школы монетаризма (1). Эти идеи в российском исполнении были еще более радикализированы и «варваризированы» (термин А.Кара-Мурзы), приняв черты социал-дарвинизма. Чикагская школа, объединенная теорией монетаризма и рецептами шоковой терапии, в действительности внутренне не однородна (4, 38). Но как всегда, российская интеллигенция выбрала самый радикальный из возможных вариантов. Результатом были широко масштабные кризисные и контрмодернизационные явления. Показательно наивное удивление российских либеральных кругов полученным результатам. Наиболее распространенная в либеральной среде реакция — еще более возросшая уверенность в «отсталости» России перед «цивилизованным миром», сетование на то, что наша страна «оказалось недостойна свободы»(6, 3-21).

Подобная трактовка представляется поверхностной. Бесспорно, что «свобода» последних лет была воспринята и властью, и народом, как негативная свобода, не «свобода для», а «свобода от». Свобода, с точки зрения либерального консерватизма, есть универсальная потребность, но актуализация её везде индивидуальна и контекстна. «Дать» свободу нельзя. Можно только освободить субъект от каких-либо внешних норм, и это будет «свобода от». Но если свобода только этим ограничивается, то она неизбежно превращается в негативную, анархическую. Упускается из виду разноуровневый, строго иерархический характер свободы. Перескакивание с одного ее уровня на другой порождает деструктивные результаты, вплоть до разложения самой социальности. Мера возможной для данной нации и в данное время свободы определяется правосознанием, характер которого у каждого народа свой (И.А.Ильин). Правосознание и есть внутренне осознанная мера прав и обязанностей, в первую очередь последних. И «освобождая» человека извне от одних регуляторов, мешающих ему с точки зрения другого индивида, можно разрушить и те регуляторы, которые «освобождаемому» внутренне необходимы, но незаметны или не нужны для других. Что и произошло в России.

Анализ радикального либерализма в России неизбежно приводит нас к определению его основного носителя — российской интеллигенции, в «веховском» понимании этого слова. В данном случае, проблема не в том, что идеи радикального либерализма имеют западное происхождение, а в том, что они являются не просто привнесенными извне, а привнесенными и пропагандируемыми апологетически и дедуктивно. России опасен не Запад, а творчески непродуктивное западничество. Прежде всего, заимствованной является не только атрибутика, но и сама методология радикального либерализма. Характерные для него жесткие дихотомии являются признаком механистического, а не органического мышления, предпочитающего анализ синтезу, данность — тенденции. Механицизм является отличительной чертой западных парадигм мышления. Не творчески воспринятые западнической российской интеллигенцией, эти парадигмы еще более радикализуются, т.к. отвлеченно перелагаются на чуждую им среду. Ильин объясняет особенности методологии радикального либерализма порочностью интеллигентского сознания, определяемой им, как «власть дедукции»: «Такое мышление есть величайший соблазн в человеческой культуре: соблазн умственного порабощения. Тот, кто хочет верно понять современную революцию, тот должен увидеть, что в основе ее лежит власть дедукции. Так, Ленин всю жизнь думал дедуктивно, усвоив догму марксизма в ее революционном истолковании, и последнее крупное сочинение его – «О государстве» поражает читателя своей бесплодностью …эта книга написана умственным рабом, о котором пророчески сказано у Аристотеля: «раб от природы тот, кто приобщен к разуму лишь настолько, чтобы понимать чужие мысли, но не настолько, чтобы иметь свои». …Дедукция знает все заранее: она строит систему произвольных понятий… и пытается навязать эти понятия и формы – живому человеку и Божьему миру» (2, 214-215).

Интересные выводы о причинах уникальности российской интеллигенции как социокультурного феномена можно получить при сопоставлении исследований И.А.Ильина, А.С.Панарина, Л.Н.Гумилева, П.Б.Струве. Констатируемую со времен «Вех» «беспочвенность» русской интеллигенции допустимо обозначить более современным термином — маргинальность. Маргинализация не всегда носит негативный оттенок, и не во всем совпадает, например, с криминализацией или люмпенизацией, хотя последние безусловно предполагают собой первое. Маргинализация, вытеснение из организма этноса или социума, по Л.Н.Гумилеву, прогрессирует за счет роста в их структуре субпассионариев, неспособных к продуктивной деятельности, или реже, пассионариев, которым не находится места в структуре по причине их переизбытка или неприятия этносом, находящимся в стадии этногенеза, не требующей избыточного количества таких людей. При смене этнических или социально-формационных циклов число маргиналов в социуме резко увеличивается.

При «догоняющей» модернизационной модели развития, по которой, начиная со времен Петра I, пыталась идти Россия, продуцирование обществом маргиналов становится перманентным. Но западная, «пиратская», цивилизация, по мнению Панарина, создала механизм избавления от маргиналов путем постоянной коммуникационной экспансии (в современный период – информационной и трансфертной). Этим коренной недостаток модерна — маргинализация был обращен в орудие экстенсивной экспансии свое западной цивилизационной модели вширь. В традиционных, «континентальных» по Панарину, обществах — китайском, индийском и др., продуцирование маргинализации значительно ниже, поэтому столь эффективного механизма её сублимации не существует. В России подобным механизмом долгое время являлось казачество и миграция «встреч солнца».

Именно по этим параметрам Струве сопоставляет казачество с интеллигенцией периода «Вех». По мере достижения пределов «континентального» типа экспансии в Евразии нужда в казачестве, как в инструменте колонизации, уменьшается, и все усилия государства были успешно направлены на превращение казачества из перманентно дивергентной консорции в органичную и надежную часть социальной структуры империи. Но роль потенциально дивергентной для общества силы с элементами маргинальности перешла к нарождавшейся русской интеллигенции. В отличие от «пиратского» типа развития, российский континентальный тип, ограниченный природными рамками, не имел возможности широкомасштабной сублимации новой маргинальной консорции, тем более такой, которая выполняла функции малочисленной образованной прослойки в малограмотной стране, роль носителя западного Просвещения.

Попытки повернуть Россию по западному пути развития привели к модернизации «догоняющего типа» (С.Хантингтон), характерного еще более высоким темпом маргинализации социума, чем в странах самого Запада, а также к контрмодернизационным процессам. Отсюда — сопутствующие социальным «криминальные революции» 1917 и 1990-х гг. — ведь весь дивергентный потенциал маргинальности остался внутри социума. Но страшнее маргинализации социальной маргинализация духовная, нередко характеризующая русскую интеллигенцию с периода «Вех» и до нашего времени. «Отщепенство» вело к незнанию интеллигенцией своего народа, противопоставлению себя ему. Этой же причиной объясняется некритическое восприятие западных парадигм, в данном случае радикального либерализма. Отсутствие традиции ведет к «образованщине» (А.И.Солженицын), к упрощенному мировоззрению, идеализации или «народа-крестьянина» (А.Г.Дугин), или Запада (радикальные либералы). Этим объясняется предпочтительность для интеллигенции радикализма «воспитанию» — первое легче второго и не нуждается в индуктивном, кропотливом восприятии и переработке традиций. Рост «полуобразованности», как с тревогой замечал Ильин, прогрессирует в мире нарастающими темпами. Следовательно, продуцируется дедуктивный, «интеллигентский», т.е. духовно маргинальный тип миросозерцания. Вся пропаганда, сопутствующая глобализации — в сфере морали (гедонизм, прикрытый плюрализмом), быта (культ «общества потребления»), образования (примат прикладных дисциплин над фундаментальными), свидетельствуют — они рассчитаны на субпассионария. Радикально-либеральная модель глобализации катализирует эти процессы маргинализации. Но, с этнологической точки зрения, превалирование маргиналов, субпассионариев, есть главный механизм гибели этносов.

В этом свете констатированная «Вехами» «безрелигиозность» российской интеллигенции приобретает определяющее значение, в том числе для нашего времени. По Л.Н.Гумилеву, безрелигиозность — симптом и доминанта распада. Человек не может жить без веры. Но вера и религия вещи разные (И.А.Ильин, П.Б.Струве). При отсутствии истинной религиозности люди начинают верить в объекты, верования недостойные. Тот же атеизм есть вера в то, что бога нет. Вместо религии, Верования, приходит суе-верие. Разрыв с укорененной в ментальности народа религиозной традицией объясняет и популярность всевозможных сект, и суеверий в обычном смысле (астрология, магия). Эти явления объединяются одним признаком — поклонение материальным внешним атрибутам, которые изменчивы во времени, а следовательно, не имеют прочной духовной основы. Разновидностью такого поклонения является сциентизм, и порожденный им универсализм. Такова и вера демократов в радикальный либерализм, распространенная ими на все моральные оценки. Мелкий, но красноречивый пример: страстная защита В.Новодворской А.Закаева под простодушным предлогом: «Закаев — просвещенный западник!».

Как отмечали в 1990-х годах Д.С.Лихачев и Г.С.Померанец, интеллигенция в веховском понимании — возможно, явление, свойственное не только России. Ее аналоги можно найти в странах Азии и Африки. Это высказывание блестяще подтвердилось, но преимущественно на территории бывшего СССР. В Прибалтике, Польше, Украине появились аналогичные прослойки, озабоченные не истинными проблемами своей страны, а примитивной «идеей фикс»: наивной апологетикой Запада и зоологической русофобией. В России радикальный либерализм, служивший официальной идеологией реформаторов, пришедших к власти, на деле являлся одним из главных механизмов контрмодернизации (если брать модернизацию в положительном, творческом смысле, как определяет ее, например, С.М.Поздяева). Реальной альтернативы выхода из посттоталитарного кризиса либерализм в радикальном, западническом варианте, либерализм бездуховный, предложить не в состоянии — пределы секуляризованного знания во многом уже достигнуты.

По нашему мнению, выводы таковы: возможности реабилитации и актуализации универсальных конструктивных ценностей либерализма, а значит, и путь к творческому, продуктивному восприятию процессов глобализации, следует искать не в радикальном либерализме, а в либеральном консерватизме, духовно обоснованном, обладающим достаточным творческим зарядом, укорененным в самом религиозном этосе страны, ее социокультурных традициях. Именно религиозное понимание либерализма приводит к выводу, что человек метафизически не свободен в этой жизни. Достижение свободы - не данность, а длительный процесс творческой актуализации свободы метафизической, процесс развития культуры и преодоления противоречия между «атомизированным» индивидом и социальным государством.

1. Гайдар Е.Т. Государство и эволюция. - М.: Евразия, 1995.

2. Ильин И.А. Наши задачи. - Собр. соч. в 10 томах. - Т.2. - Кн.2. – М.: Русская книга, 1993.

3. Панарин А.С. Глобальное политическое прогнозирование. - М., 2000.

4. Панарин А.С. Жестокосердие демократии // Родина.1992. № 1. - С.37-40.

5. Поздяева С.М. Российское общество в условиях модернизации. - Уфа, 1998.

6. Федотова В.Г. Неклассические модернизации и альтернативы модернизационной теории // Вопросы философии. 2002. №12. - С. 3-34.

12


 

А также другие работы, которые могут Вас заинтересовать

13072. Здоровье в саду на грядке. Внеклассное мероприятие 33.88 KB
  Конспект пробного занятия по педагогике Тема. Здоровье в саду на грядке Цель: формировать отношение к правильному питанию как составной части здорового образа жизни Основные образовательные задачи: Формировать у обучающихся правильное представление о з...
13073. НИКТО НЕ ЗАБЫТ, НИЧТО НЕ ЗАБЫТО. Внеклассное мероприятие 40 KB
  НИКТО НЕ ЗАБЫТ НИЧТО НЕ ЗАБЫТО Классный час Цели: воспитывать чувство патриотизма; прививать нравственноэстетические качества; обогащать опыт поисковой работы. Оборудование: 1. Карта России; флажки с названиями великих сражений звездочки. 2. Проигрыватель с г...
13074. Наркотики. Внеклассное мероприятие 33 KB
  Планконспект проведения классного часа Тема: Наркотики Рассказ учителя. Тема нашего сегодняшнего разговора серьезная и тяжелая: мы будем говорить о наркотиках. Как повашему что такое наркотики Ответы 5 мин.. Да ребята наркотики это беда разрушение и сме
13075. Технология подготовки и проведения классного часа 104 KB
  Технология подготовки и проведения классного часа. Классный час есть форма прямого общения воспитателя со своими воспитанниками В. П. Созонов Классный час можно назвать специально ориентированной деятельностью способствующей формированию у школьнико...
13076. Первое апреля – День смеха. План – конспект классного часа 46 KB
  План – конспект классного часа в 1а классе 1 апреля – День смеха. Цели: 1 способствовать развитию эмоционально-чувственной сферы детей умение осознанно выражать свои эмоции и чувства навыки эмоционального самоконтроля; знакомство с историей праздника способство...
13077. Классный час «Правила поведения в столовой» 29 KB
  Классный час Правила поведения в столовой Цель: объяснить детям правила поведения в столовой. Учитель: Ребята мы сейчас отправимся в самое вкусное место в школе. Куда же это Ученики: В школьную столовую. Проводится игра. Давайте покажем как идем в столовую В
13078. Классный час «Радуга профессий» 55 KB
  Методическая разработка классного часа в 10м классе на тему Радуга профессий Тема: определение школьниками их склонностей к той или иной профессии. Цель: знакомство учащихся с различными профессиями развитие живого интереса к многообразному миру профессий с испо
13079. Классный час «Что такое настоящая дружба?» 35 KB
  Классный час на тему: Что такое настоящая дружба Форма проведения – деловая игра. Цель – воспитание добрых качеств детей умение дружить и бережно относиться друг к другу. В результате занятия участники смогут: сформулировать понятие дружба прак...
13080. Классный час «Бессмертный Сталинград» 70.53 KB
  Тема: Бессмертный Сталинград Цель: расширить представление учащихся о Сталинградской битве. Задачи: 1 Образовательная: пополнить знания об истории нашей Родины. 2 Развивающая: развивать чувство патриотизма любви к Родине чувство гордости за свою страну на прим