68542

О методологических различиях в современных концепциях «культурно-исторических типов» и «евразийства»

Научная статья

История и СИД

Поскольку по нашему мнению современный духовный и политический кризис в России не просто аналогичен кризису 1917 года но и является в культурологическом смысле его прямым продолжением1 возникла потребность вновь обратиться к не исчерпавшим себя идеям способным дать ответ на этот вызов истории...

Русский

2014-09-23

61 KB

0 чел.

Бердин А.Т., канд. филос. н.,

ст. преподаватель (БашГУ, Уфа)

О методологических различиях в современных концепциях

«культурно-исторических типов» и «евразийства»

Этнокультурный анализ проблем полиэтничного общества, каковым исторически является и Башкортостан, и Россия в целом, трудно представить без обращения к творческому потенциалу евразийства. Современное евразийство — сложное и влиятельное течение в российской науке и общественной мысли.

Причин возрождения евразийства несколько. Поскольку, по нашему мнению, современный духовный и политический кризис в России не просто аналогичен кризису 1917 года, но и является, в культурологическом смысле, его прямым продолжением1, возникла потребность вновь обратиться к не исчерпавшим себя идеям, способным дать ответ на этот «вызов истории», но уже на более современном научном уровне. Далее, вспомним, что евразийство впервые заострило внимание на существовании в Российском суперэтносе двух составляющих: «западной», «славянской» и «восточной», «туранской», и призвало рассмотреть взаимоотношение этих течений в истории и будущем России. Между тем, со времен революции, политический потенциал «туранской» составляющей все более активно напоминал о себе. Революция, в своих целях разложения центральной власти, сначала всячески провоцировала активизацию сознания нерусских народов России.

В длительной борьбе за национальное самоопределение были созданы национально-государственные образования, формально обладающие автономией: Башкирская АССР, Татарская АССР и др., не говоря уже о «союзных» республиках Закавказья и Средней Азии, получивших после распада СССР все возможности для самостоятельного государственного развития. Конечно, в советскую эпоху эта автономия носила во многом декларативный характер.

Но суть процесса была глубже. Были активизированы очаги создания кадров национальной бюрократии и национальной интеллигенции, что пророчески предвидел А.Валиди. Возросшее национальное сознание требовало и требует решить проблему национальной самоидентификации каждого народа в Российском суперэтносе (либо вне его). Этот процесс был весьма точно описан Г.П.Федотовым в тот же период, когда создавалось течение евразийства2.

Если отнести к «туранской» составляющей России татар, башкир, кавказские народы, и прочие этносы нашей страны, преимущественно тюркского, кавказского или монгольского происхождения и мусульманского вероисповедания, то следует признать, что именно от поведения этой «составляющей» во многом зависит межнациональный мир в России и её историческая судьба. Грозным предупреждением служат «чеченские войны», показавшие, к чему могут привести неконтролируемые национальные и социальные отношения, заметим, — даже не в самой богатой и густонаселенной национальной республике.

Но следует помнить, что «туранские» народы России, пережив, вместе со всем российским суперэтносом, беспрецедентные по трагизму и потерям катаклизмы XX века, в то же время обладают количественно значительно меньшей жизненной и материальной силой, по сравнению с мощью «государствообразующей» русской нации, позволяющей хоть как-то компенсировать эти потери.

Поэтому, они особенно уязвимы и для идеологической экспансии, «атомизирующей» и маргинализующей их социоэтническую систему. В том числе для таких ее проявлений, как прогрессирующая криминализация («национальные» ОПГ), деградация, распространение «идеологий мироотрицания»3. Иногда встречающиеся в их среде вспышки ксенофобии, русофобии и прочих «фобий», как и любое патологическое проявление, — это отчаянная реакция самосохранения организма, подвергшегося идеологической агрессии, в обстановке, когда еще не видно разумных сил, способных его защитить.

Но при этом, по меньшей мере, странно искать в этих симптоматичных, болезненных тенденциях выход из самой болезни. В данной ситуации важно осмыслить, что масштаб современного мировоззренческого, социально-экономического и политического кризиса носит всероссийский, и в определенном смысле — всемирный характер. И глубина его такова, что преодолеть его народы России смогут только вместе, отодвинув на второстепенный план провинциальные раздоры и взаимные претензии. Потому, что, — и это объективный исторический факт, в кризисное для всего суперэтноса время, — Смута XVII века, Отечественная война 1812 года, Великая Отечественная война, — доминантным для их поведения, и, в конечном счете, спасительным, становилось именно содружество, консолидация, а не дивергенция, хотя проявления последней, конечно, так же имели место. Нации и регионы, не отвечавшие этому критерию (достаточной степени этнологической комплиментарности, по терминологии Л.Н.Гумилева), то есть органически не укладывавшиеся в состав российского суперэтноса, — Польша, Финляндия, Прибалтика, Средняя Азия, в разное время вышли из политической структуры России, возможно, навсегда.

Что не мешает некоторым из них (Финляндия, Кыргызстан), в целом, оставаться ее дружелюбными и достойными соседями. И в странах СНГ, и в самой России период «детской болезни» национализма должен пройти, и наступит время для активного претворения в жизнь его подлинного, творческого смысла.

С другой стороны, «туранские» этносы всегда считались в России оплотом традиционализма, противостоящего бездумной вестернизации и бездуховной «модернизации догоняющего типа». Их опыт и потенциал в этом плане крайне востребован при коррекции государственно-политического строительства, при пересмотре догматически-западнического курса, который пытались навязать нашей стране идеологи радикального либерализма в качестве нового «единственно верного»4. Евразийство предоставляет возможность органичной самоидентификации этих народов в русле истории России.

Формально «евразийство» близко к очень влиятельному в мировой науке направлению «геополитики» и «культурно исторических типов». Их объединяет органический подход к анализу истории — в отличие от механистического, развитого во всех теориях прогресса (в том числе в классическом либерализме, марксизме и модерне). Т.е. человеческие сообщества рассматриваются не как механизм, который можно перестроить по рационально определенному и «единственно верному» плану, но как организмы, обладающие естественной неповторимостью и живущие по законам, аналогичным для всего живого.

Но неустраненный евроцентризм (точнее, «вестерноцентризм») в методологии принципиально отделяет сторонников западных школ геополитики (Х.Чемберлен, адмирал Махэн, А.Розенберг, З.Бжезинский) и культурно-исторических типов (О.Шпенглер, А.Тойнби, С.Хантингтон), от аналогичных направлений российской философии (Н.Я.Данилевский, «евразийцы»). Западный этноцентризм и рационалистический секуляризованный подход привел к тому, что при отказе от универсализма теорий прогресса (в том числе, либерализма, социализма, модерна), была утрачена гуманистическая составляющая идеи единства человечества, вытекающая из монотеизма (христианство, ислам).

На эту тенденцию указывал еще Р.Генон5, а в современной российской философии — А.С.Панарин. В результате интерпретация неустранимого различия культурно-цивилизационных систем приводит к выводу о неизбежности их борьбы на уничтожение, «битвы цивилизаций» (С.Хантингтон). Будущее прогнозируется в виде хаоса этнических конфликтов — на локальном, и «войны цивилизаций», прежде всего «исламской» и «западной иудео-христианской» — на глобальном уровне (С.Хантингтон, Д.Белл, Д.Шнаппер). Причем жестокость и непримиримость этносоциального противоборства, по мысли Хантингтона, значительно превосходит бескомпромиссность пережитого в ХХ веке «столкновения идеологий»6. Потому, что идентификация противоборствующих лагерей отныне определяется не искусственными, политическими признаками, способными изменяться, а естественно определенной, этнокультурной принадлежностью. Выражаясь образно, предсказывается повторение «войны всех против всех» по Т.Гоббсу, но в глобальном масштабе. Неудивительно, что при такой постановке вопроса выводы иных футурологов аналогичны изысканиям Гоббса о необходимости сверх-силы — Левиафана, но уже в мировом масштабе.

Альтернативой представляется устроение мира по «однополярному» образцу, в виде сегрегационной иерархии во главе с победившей, западной цивилизацией (З.Бжезинский). Причем отношения последней с «побежденными» будут строиться по аналогии «Древний Рим — варварский мир» (З.Бжезинский, А.Розенберг, Х.Чемберлен). Различие заключается в лишь том, что пангерманисты ставили на место «мирового Левиафана» «арийскую расу», Германский рейх и, в гитлеровский период, экономическую модель национал-социализма, а американский социолог отводит эту роль странам «золотого миллиарда», США и неолиберальной модели, все более принимающей черты «национал-либерализма».

Может показаться некорректным сопоставление столь «беспристрастных» к незападным цивилизациям, ведущих социологов Запада, как А.Тойнби или С.Хантингтон, с идеологами нацизма А.Розенбергом и Х.Чемберленом, или с З.Бжезинским, чья патологическая русофобия выходит за рамки научной корректности и простого здравого смысла. Но порочность методологии европоцентризма в трансформированной форме проявляется в концепциях всех вышеперечисленных авторов и приводит к аналогичным следствиям.

Эта порочность заключается в привычном для Запада восприятии истории как «монолога» или «поучения» более передовой цивилизации (или класса, или элиты), обращенного к менее прогрессивным сообществам; либо как суммы «монологов» цивилизационных субъектов, не желающих слышать друг друга. Разница лишь в том, что «старый», либеральный либо социалистический, евроцентризм утверждал, что «отставшие» смогут (и любой ценой должны) когда-нибудь пройти путь своих западных «учителей», а современные западные школы геополитики лишают их этого шанса. Если колонизаторское «бремя белого человека», по Р.Киплингу, состояло в том, чтобы приобщить (естественно, за тяжелую плату) остальное человечество к достижениям «цивилизации Запада», то по З.Бжезинскому оно состоит лишь в том, чтобы сохранить эти достижения от «варваров», не входящих в мир «золотого миллиарда».

Русская философия, еще задолго до евразийцев (П.Я.Чаадаев, славянофилы, Л.Н.Толстой, Ф.М.Достоевский), напротив, всегда представляла мессианизм своего народа как «новое слово», не заглушающее, но дополняющее мировой диалог. «Новая правда» русской идеи всегда была направлена не на дискредитацию, а на оправдание и переосмысление наследия Европы («страны святых чудес», по выражению Ф.М.Достоевского). Эта традиция сильна и в евразийстве (особенно в последних трудах А.С.Панарина7), и в российском либеральном консерватизме (В.С.Соловьев, П.Б.Струве, П.И.Новгородцев, И.А.Ильин, В.Н.Сагатовский). Фундаментальное идейное обоснование этой традиции русской мысли можно найти в трудах М.М.Бахтина.

Дилемма замкнутости, следовательно, потенциальной враждебности, культурно-цивилизационных типов С.Хантингтона, преодолевается, если обратиться к учению М.М.Бахтина о диалоге культур. История представляется как непрерывный диалог культур, социумов и этносов, где каждый субъект диалога является одновременно объектом воздействия других субъектов, и сам воздействует на них. Причем, в независимости от того, осознает он это воздействие или предпочитает представлять себя в качестве единственного субъекта общения. (В обыденной жизни такое поведение равнозначно отсутствию элементарной культуры общения, а в крайнем выражении — невменяемости). Эти идеи М.М.Бахтина созвучны не только настрою евразийства, но и мыслям И.А.Ильина о процессе правового и человеческого общения в целом8. Заметим, что ситуация «монолога» в реальности возможна лишь условно (в театре, в аудитории, на эстраде), но и в этом случае предполагает активное восприятие (зрителя, слушателя, критика) без которого мертва даже условная драматургия.

Так, растерянность, выразившаяся в сенсационном объявлении «конца истории» Ф.Фукуямой, была вызвана исчезновением уже только одного привычного участника биполярной идеологической дискуссии — СССР. Конечно, диалог идеологий между либерализмом и социализмом, точнее, между СССР и США, иногда перерастал в угрозу самому существованию человечества, и казался содержанием всей геополитической эпохи, но в действительности являлся лишь эпизодом человеческой истории (Д.Белл)9. Превращение истории в монолог, если следовать логике Бжезинского, означало бы тот самый «конец истории» о котором говорил Ф.Фукуяма, но с несравнимо более печальными последствиями для мира, чем принято считать в западной историографии.

Конечно, «диалог» так же не свободен от конфликтов и непонимания, но все же он противостоит установке на имманентную «борьбу цивилизаций». Диалог возможен только при участии субъектов диалога. Особая роль принадлежит социально-политическому оформлению культурно-цивилизационных субъектов мирового диалога в виде государственных образований — хранителей правовых традиций, материальной культуры и безопасности наций (И.А.Ильин) — в противовес мондиалистской доктрине об «ограниченном суверенитете» и глобалистком смешении. Такое смешение было бы механистическим, следовательно, искусственным, противоречащим всему этническому, культурному и духовному развитию человечества.

Сверхгосударственная интеграция в духе построения монотеистического «Царства Божия на Земле» возможна только на духовной или ноосферной основе, о чем ныне, в век торжества (и кризиса) бездуховности, странно даже говорить. Надежда на «ноосферное» или религиозно-духовное (но не экуменическое) единение не только возможна, но и необходима в духовной жизни. Надежда, стремление, но не химерические концепции, загоняющие всечеловеческий творческий процесс в рамки очередного «единственного верного» решения.

Итак, позиция современных евразийцев и М.М.Бахтина гораздо более последовательна и приемлема для полиэтничных обществ. Евразийство утверждает не столько формальную равноценность в духе модной ныне «политкорректности», сколько уникальность и мозаичность культур и этносов. Последнее есть неотъемлемое свойство и обязательное условие их существования и развития. Обусловленная историческим и географическим положением, евразийская сущность таких цивилизаций, как Русь, Византия, Золотая Орда и Россия не являются «искажением или грехом», как и не являются преимуществом. Они только задают определенные константы, в рамках которых развивается их культура и менталитет. Поэтому оценка роли и места локальной культуры по линейной шкале прогресса, т.е. по мерилам западной культуры — в действительности всего лишь одного из фрагментов «мозаики», совершенно бессмысленна. Без любого из них рассыпается сложная мозаичность планетарного развития. Без принятия этого факта, причем в рамках мировоззрения, а не надуманной политкорректности, создается совершенно необъективная картина мира, в чем справедливо упрекали Запад еще О.Шпенглер и А.Тойнби.

Это было терпимо в период, когда информационный обмен между различными этносами и цивилизациями был относительно слаб. В то время концепции типа евроцентризма создавались практически каждой цивилизацией самостоятельно. Мерилом оценок каждой из них служили собственные устои. Но такое положение опасно сейчас, когда единое информационное, а значит, и образовательное поле охватывает весь мир. Теперь оценки одной, причем, уже испытывающей собственный духовный кризис, «западной иудео-христианской» (С.Хантингтон) этнокультурной сообщности, налагаются на все остальные культуры. В том числе на такие, где они вовсе не подходят, как не подходит, ни по своей форме, ни по размерам, один из фрагментов мозаичной картины для места, предназначенного для другого. Пропаганда определенных, возможно, пригодных для западного общества ценностей, распространяясь в не предназначенной для неё среде, создает ценности ложные, «химерические» (термин Л.Н.Гумилева). Они, как правило, не воспринимаются или, чаще, воспринимаются совершенно превратно, и травмируют ментальность этносов, подвергшихся информационной атаке. Вышеизложенное необходимо учесть при формировании концепций образования в полиэтничном обществе.

1 Бердин А.Т. Российский либеральный консерватизм и духовное возрождение России. Уфа, 2004. С.166-171.

2 Федотов Г.П. Будет ли существовать Россия? // О России и русской философской культуре. М., 1990. С.454.

3 Гумилев Л.Н. Конец и вновь начало. Собр. соч. в 15 томах. Т.2. С.62.

4 Исламская традиция и «Новый мировой порядок». Выступление лидера межтейповой ассоциации «Нохчи Латта Ислам» Х.-А.Нухаева // Угроза ислама или угроза исламу? Международная конференция. М., 2001. С.32.

5 Вахитов Р.Р. Восток в современной западной мысли // Ватандаш. 2005 № 10. С.201-203.

6 Хантингтон С. Конфликт цивилизаций // Политические исследования. 1991. № 1. С.28.

7 Панарин А.С. Православная цивилизация в глобальном мире. М., 2003.

8 Ильин И.А. Путь духовного обновления. Собр.соч. в 10 томах. Т.1.М.1996. С.224-225.

9 Белл Д. Возобновление истории в новом столетии // Вопросы философии. 2002. № 5. С. 17.

6


 

А также другие работы, которые могут Вас заинтересовать

29141. Акцепт и его виды 24.5 KB
  Акцептом признается ответ лица которому адресована оферта о ее принятии. Акцепт должен быть полным и безоговорочным. Молчание не является акцептом если иное не вытекает из закона обычая делового оборота или из прежних деловых отношений сторон. Виды акцепта: вексельный банковский чековый по ценным бумага.
29142. Основания, порядок и последствия изменения и расторжения договора 29 KB
  Основания порядок и последствия изменения и расторжения договора. Изменение и расторжение договора возможны по соглашению сторон. По требованию одной из сторон договор может быть изменен или расторгнут по решению суда только: В случае одностороннего отказа от исполнения договора полностью или частично когда такой отказ допускается законом или соглашением сторон договор считается соответственно расторгнутым или измененным. Соглашение об изменении или о расторжении договора совершается в той же форме что и договор.
29143. Содержание и значение правовой конструкции «публичный договор» 25 KB
  Коммерческая организация не вправе оказывать предпочтение одному лицу перед другим в отношении заключения публичного договора. Цена товаров работ и услуг а также иные условия публичного договора устанавливаются одинаковыми для всех потребителей за исключением случаев когда законом и иными правовыми актами допускается предоставление льгот для отдельных категорий потребителей. Отказ коммерческой организации от заключения публичного договора при наличии возможности предоставить потребителю соответствующие товары услуги выполнить для него...
29144. Содержание и значение правовой конструкции «договор присоединения» 25.5 KB
  Содержание и значение правовой конструкции договор присоединения. Договором присоединения признается договор условия которого определены одной из сторон в формулярах или иных стандартных формах и могли быть приняты другой стороной не иначе как путем присоединения к предложенному договору в целом. Присоединившаяся к договору сторона вправе потребовать расторжения или изменения договора если договор присоединения хотя и не противоречит закону и иным правовым актам но лишает эту сторону прав обычно предоставляемых по договорам такого вида...
29145. Содержание и значение правовой конструкции «предварительный договор» 25.5 KB
  Содержание и значение правовой конструкции предварительный договор. По предварительному договору стороны обязуются заключить в будущем договор о передаче имущества выполнении работ или оказании услуг основной договор на условиях предусмотренных предварительным договором. Предварительный договор заключается в форме установленной для основного договора а если форма основного договора не установлена то в письменной форме. Несоблюдение правил о форме предварительного договора влечет его ничтожность.
29146. Исполнение солидарного обязательства 27.5 KB
  При солидарной обязанности должников кредитор вправе требовать исполнения как от всех должников совместно так и от любого из них в отдельности притом как полностью так и в части долга. Кредитор не получивший полного удовлетворения от одного из солидарных должников имеет право требовать недополученное от остальных солидарных должников. В случае солидарной обязанности должник не вправе выдвигать против требования кредитора возражения основанные на таких отношениях других должников с кредитором в которых данный должник не участвует....
29147. Способы обеспечения исполнения обязательств (общая характеристика) 37 KB
  Способы обеспечения исполнения обязательств: Залог Задаток Неустойка Поручительство Банковская гарантия Удержание Способы обеспечения могут быть предусмотрены законом. С точки зрения целесообразности предложенные в договоре способы обеспечения фактически не применяются универсально во всех случаях. Классификация: Универсальные способы Залог Неустойка Между физ.
29148. Неустойка (понятие, форма, виды в зависимости от соотношения с убытками) 27.5 KB
  Форма гражданско–правовой ответственности: Штраф твердая фиксация за поставку недоброкачественной или некомплектной продукции Пеня – процент за просрочку просрочке сдачи строительного объекта оплаты аренды имущества Разновидности неустойки в зависимости от соотношения с убытками: Зачетная предусматривает взыскание установленной неустойки и возмещение убытков в части не покрытой взысканной неустойкой т. суммы составляющие размер неустойки зачитываются в счет возмещения убытков; 130 убытки – 20 неустойка = 110 в исковом...
29149. Залог (понятие, виды) 26 KB
  Залог кредитор по обеспеченному залогом обязательству залогодержатель имеет право в случае неисполнения должником этого обязательства получить удовлетворение из стоимости заложенного имущества преимущественно перед другими кредиторами лица которому принадлежит это имущество залогодателя. Возникает залог в силу: Закона Договора. Виды залога: 1 ипотека – залог земельных участков предприятий зданий сооружений квартир и другой недвижимости. 2 твердый залог – это залог по которому предмет залога остается у залогодателя с наложением...