6940

Природа как предмет философского рассмотрения. Экзаменационные вопросы по философии

Шпаргалка

Логика и философия

Экзаменационные вопросы по философии Природа как предмет философского рассмотрения. Угроза экологической катастрофы. Основные концепции выхода из современного экологического кризиса. Являясь, по сути, неотъемлемой частью Природы, Человечество в свои...

Русский

2013-01-11

1.31 MB

4 чел.

Экзаменационные вопросы по философии

Природа как предмет философского рассмотрения. Угроза экологической катастрофы. Основные концепции выхода из современного экологического кризиса.

Являясь, по сути, неотъемлемой частью Природы, Человечество в своих отношениях с ней прошло ряд этапов: от полного обожествления и поклонения природным силам до идеи полной и безусловной власти человека над природой. Катастрофические последствия последней мы полной мерой пожинаем сегодня. Отношения Человека и Природы в XX веке стали своеобразным центром, в котором сходятся и завязываются в один узел различные стороны экономической, общественной и культурной жизни людей.

Природа и общество всегда находились в единстве, в котором они останутся до тех пор, пока будут существовать Земля и Человек. И в этом взаимодействии природы и общества окружающая природная среда как необходимая естественная предпосылка и основа человеческой истории в целом никогда не оставалась только лишь пассивной стороной, испытывающей постоянное воздействие со стороны общества. Она всегда оказывала и продолжает оказывать существенное влияние на все стороны человеческой деятельности, на сам процесс общественной жизни, на социальный прогресс вообще, замедляя или ускоряя его, причем его роль в различных регионах и в различные исторические эпохи была различна. Так, на заре развития человеческой цивилизации истощение природных ресурсов, деградация природы вели к определенным социальным изменениям - миграции населения. В дальнейшем, по мере развития производительных сил, зависимость общества от природы постоянно уменьшалась, человек все больше выходил из-под власти ее стихийных сил. Но эта независимость человека от природы оказалась иллюзорной, поскольку интенсивное воздействие на окружающую среду ведет к резкому ухудшению условий его существования, т.е. экологическому дискомфорту. Более того, нарастание экологических опасностей ставит под вопрос само существование земной цивилизации, сохранение обитаемости планеты Земля. Вот это свидетельствует о том, что в процессе обособления человека от природы зависимость его от нее не ослабевала, а наоборот, возрастала. Социальный прогресс имел место в истории лишь в силу того, что постоянно воспроизводилась экологическая среда. И в наши дни интересы обеспечения будущего рода человеческого вынуждают людей все больше считаться с законами функционирования и развития биосферы. Однако диалектика взаимодействия общества и природы проявляется и в том, что не только окружающая среда оказывает влияние на общество, но и человек в процессе жизнедеятельности накладывает неизгладимый отпечаток на природу. Как отмечали К.Маркс и Ф.Энгельс, "историю можно рассматривать с двух сторон, ее можно разделить на историю природы и историю людей. Однако обе эти стороны неразрывно связаны; до тех пор, пока существуют люди, история природы и история людей взаимно обуславливают друг друга.".6 

Уже в древности, в условиях античности и средневековья, воздействие общества на окружающую среду было весьма существенным, что приводило к локальным экологическим кризисам, в результате которых под песками пустынь оказывались погребенными развалины некогда цветущих цивилизаций.  Локальные (или региональные) экологические кризисы, имели место во все эпохи развития человеческого общества. Истории известны достаточно крупные экологические бедствия, обусловленные хозяйственной деятельность человека, и в те далекие времена, когда плотность населения в странах, претерпевших эти бедствия, по нынешним меркам, была ничтожно малой, а промышленности в ее современном понимании не было вовсе. В целом до XXв. активной стороной взаимодействия была, как правило, природа. Изменения климата, природные катаклизмы больше влияли на жизнь людей, чем жизнедеятельность последних на природу. С того времени, как человек "нарушил" закон природной эволюции, нашел путь развития, отличный от пути развития других живых организмов, начинается социоестественная история- история взаимоотношения двух суверенных начал: общества и природы.

В целом можно выделить следующие этапы взаимодействия природы и общества:

1. Доисторический (доцивилизационный), когда имеет место неосознанное сотрудничество, а противостояние носит неантогонистический характер;

2. Исторический (цивилизационный, современный). Для этого этапа отличительны: нарастание конфронтационных, антагонистических отношений между природой и обществом; производящая деятельность, ведущая к уничтожению естественной среды обитания, быстрой смене естественных ландшафтов антропогенными, постепенное осознание гибельности конфронтационных отношений.

3. Постисторический, постцивилизационный (будущий). Предполагает наличие альтернативы: либо экологическая катастрофа планетарного масштаба, либо полная перестройка философской основы взаимоотношений Природы и Человека. Последний путь и будет предметом рассмотрения II части данной работы.

Итак, на данном этапе мы имеем цивилизацию технократического типа, основные приоритеты которой нацелены на дальнейшее расширение власти над природой без учета возможных последствий; систему "ЧеловекПрирода", в которой стрелки резко смещены в сторону преобразующей деятельности человека. С эпохи Возрождения, когда человек был поставлен в центр мироздания, а Природа низвержена до его служения, исподволь складывался тип технократического мышления. С зарождением промышленной революции и индустриализма складывалась соответствующая совокупность представлений о месте и роли человека в природе и обществе. Постепенно наиболее развитые научные представления физических наук, особенно механики, легли в основу не только физической картины мира, но и стали ядром мировоззрения. Это механистическое мировоззрение было, прежде всего, антропоцентрическим. Оно фактически допускало вседозволенность человеческой деятельности в природе. В то же время, будучи сугубо механистическими, оно фактически игнорировало нравственный аспект в социальной и экологической практике. Человек, усвоивший мировоззренческие представления индустриальной эпохи, весьма схематично- механистически представлял себе социально- исторический процесс общественного и социоприродного развития, их эволюцию он оценивал с точки зрения количественных трансформаций, забывая о возможности качественных изменений.

Догматичность механистического мировоззрения сдерживала поиски новых подходов к осмыслению теории и практики взаимодействия природы и общества, а консервация индустриального типа развития общества, в свою очередь, обуславливала живучесть старых мировоззренческий ориентиров. Философское обоснование этой сложившейся системы (в упрощенном варианте) таково: Человек в большинстве рассматривается как внеприродный объект, Природа - как неодушевленный склад ресурсов и богатств, которые можно и должно использовать в соответствии с волей и желанием Человека. Иными словами, параллельно усилению давления на природную среду шло формирование соответствующей философии покорения природы. Стало считаться как бы само собой разумеющимся, что человек "царь природы" и может изменять среду обитания как ему заблагорассудится. Подобный агрессивно - потребительский антропоцентризм составляет мировоззренческую основу экологического кризиса. Сейчас, в конце столетия, в полной мере проявились явные и тайные пороки подобной позиции, инициировав ту ситуацию, в которой оказалось Человечество. Иллюзия, что удастся добиться окончательной победы над природой, возможна только при забвении того факта, что сам человек - часть природы, и уничтожение природы означает тем самым физическую и духовную гибель человека.

Дисгармония отношений между Человеком и Природой, отчасти вызванная наркотоподобной привычкой потреблять все больше и больше природных ресурсов, сегодня проявилась в серии кризисов, каждый из которых отличается все более разрушительным столкновением цивилизации и природы. Как уже говорилось выше, ранее все угрозы окружающей среде имели локальный и региональный характер, но сегодня они приобрели стратегический размах. Озоновая дыра над Антарктидой и уменьшение озонного слоя на всех широтах, парниковый эффект, а также возможное уничтожение того климатического баланса, который делает нашу Землю пригодной для жизни - все это говорит о том, что противоречия между человеком и природой, между природой и цивилизацией становятся все сильнее.

Победное шествие рационалистического отношения к природе, недавно еще столь заметное в современном естествознании и технике, может обернуться беспрецедентным порабощением человека. Ведь человек, будучи существом телесным, также является природой, и его господство над природой означает и господство над человеком, вначале над другим, а потом и над самим собой.

Диалектика техники заключается в следующем: с одной стороны, она доказывает превосходство человека над природой, она основана на способности человека видеть вещи не такими, каковы они в их природном контексте, и тем самым делать их пригодными для своих целей. Но с другой стороны столь же ясно, что техника способствует быстрейшему, как экстенсивному, так и интенсивному удовлетворению потребностей, причем в первую очередь потребностей природных. Технократическая цивилизация, освобождая человека от власти природы, одновременно вновь привязывает его к ней, ибо техника создает новые потребности, а именно - метапотребности, то есть нужду в определенном технически опосредованном способе удовлетворения самих потребностей. Зависимость человека от цивилизации предстает также в виде проблем продовольствия, сырья, энергии и других, так называемых глобальных проблем. Оказалось, что ресурсы исчерпаемы, что для цивилизации нет прочной опоры, если она разрушает структуру биосферы, несет в себе моральную деградацию человека. Люди не могут перестать изменять природу, но они могут и должны перестать изменять ее необдуманно и безответственно, не учитывая требований экологических законов. Только в том случае, если деятельность людей будет идти в соответствии с объективными требованиями этих законов, а не вопреки им, изменение природы человеком станет способом ее сохранения, а не разрушения. Неоправданное смещение философских акцентов в системе "Человек - Природа" приводит к тому, что, калеча природу, окружающую среду, человек калечит и свою собственную человеческую природу. Ученые считают, что рост числа душевных заболеваний и самоубийств во всем мире связан с продолжающимся насилием недр окружающей средой. Общение с неискалеченной природой способно снять стрессы, напряжение, вдохновить человека на творчество. Общение же с изуродованной средой угнетает человека, будит разрушительные импульсы, губит физическое и психическое здоровье. Сейчас уже ясно, что образ жизни, который требует все большего количества невозобновляемых ресурсов планеты, бесперспективен; что разрушение среды ведет за собой деградацию человека, как физическую, так и духовную, вызывает необратимые изменения в его генотипе. Показательно в этом отношении то, что современная экологическая ситуация складывалась в ходе деятельности людей, направленной на удовлетворение их растущих потребностей. Подобная антропоцентрическая стратегия преобразования природной Среды, изменения отдельных элементов природного окружения без учета системной организации природы в целом привели к изменениям ряда факторов, которые в своей совокупности понижают качество природной Среды, вызывают необходимость все большей затраты сил, средств, ресурсов для их нейтрализации. В конечном счете, случилось следующее: стремясь к достижению ближайших целей, человек в итоге получил последствия, которые не желал и которые порой диаметрально противоположны ожидаемым и способны перечеркнуть все достигнутые положительные результаты. Угроза глобального экологического кризиса свидетельствуют об исчерпании возможностей саморегуляции биосферы в условиях возрастания интенсивности человеческой деятельности в природе. Землю нельзя рассматривать как нечто обособленное от человеческой цивилизации. Человечество - лишь часть целого; обращая свой взгляд на природу, мы обращаем его на самих себя. И если мы не поймем, что человек, будучи частью природы, оказывает на весь окружающий его мир мощное и растущее влияние, что человек, по сути дела, такая же естественная сила, как ветры и приливы, мы не сможем увидеть и осознать всей опасности наших нескончаемых усилий вывести Землю из равновесия.

Если в прошлом, несмотря на происходившие, на локальном или региональном уровнях необратимые изменения окружающей среды, природа сама справлялась с поступающими в биосферу промышленными и другими отходами, поскольку их общий объем не превосходил ее способности к самоочищению, то в настоящее время, когда общий объем загрязнения природы существенно превышает ее способности к самоочищению и самовосстановлению, она уже не в состоянии справиться с нарастающими антропогенными перегрузками. В связи с этим человечество вынуждено взять на себя ответственность за сохранение естественной Среды обитания в жизнепригодном состоянии. Возникла острая потребность в обеспечении здоровой жизненной среды для нынешнего и будущего поколений силами самого человека.

Размышления о дне наступающем становятся насущной потребностью общества. Технократическая цивилизация оказалась на перепутье, и предполагаемый выбор нельзя назвать богатым: либо дальнейшее следование по пути дестабилизации и разрушения к глобальной экологической катастрофе, либо принципиально новый путь развития, основанный на совершенно иных нравственно- философских принципах, на идее равновесного сосуществования Человека и Природы.

Итак, нравственно- философские принципы технократичкской цивилизации, нацеленные на дальнейшее и все большее увеличение власти Человека над Природой, оказались несостоятельными. Человечество стоит перед выбором, результатом которого является разрешение вопроса о его собственном выживании и о дальнейшем развитии. Речь идет о выборе пути.

Из самых строгих расчетов мы сегодня уже знаем, что никакие безотходные технологии и другие природоохранные действия при всей их абсолютной и жизненной необходимости сами по себе не способны решить проблему спасительного взаимоотношения Человека и Природы. Нужно, вероятно, гораздо большее. При нынешней несбалансированности производства и потребления с естественными циклами биосферы подобные меры помогут лишь выиграть некоторое время для более радикальной перестройки всей системы в целом, и наибольшей мере- человеческого сознания.

Итак, путь назван: это перестройка прежде всего человеческого сознания по отношению к природе, разработка принципиально новых оснований взаимодействия Человека и Природы, принципиально иной путь развития цивилизации. А к такой перестройке нельзя приступить без достаточно целостной философской концепции того, что мы называем местом Человека во Вселенной.

Рассмотрим основные этапы эволюции философских взглядов на эту проблему, остановимся на основных попытках ее решения в XIX веке, которые имеют опосредованную проекцию и на день сегодняшний. XIX по праву можно назвать веком выдающихся научных открытий. Создание эволюционной теории Дарвина привнесло и в биологию, также как в механику и физику, идеи движения и развития. Именно в середине XIX века, то есть в то время, когда создавалась теория происхождения видов, было установлено второе начало термодинамики, и понимание его значения для физики совпало с утверждением дарвинизма. Во II п. XIXв. произошло очевидное размежевание наук на точные, естественные и общественные. И все эти дисциплины развивались отдельно. Считалось, что каждая из 3-х сфер нашего мира существует каждая сама по себе, и, во всяком случае, подчиняется своим собственным законам. Однако в том же XIXв. начали формироваться и иные тенденции. Они шли, главным образом, от философии и религиозного мышления. Еще Кант обратил внимание на противоречие в той картине мира, которая сложилась к XVIIIв.: Космос, Вселенная сами по себе и феномен человека сам по себе. В такой постановке очень многое оказалось за кадром научного мышления. Еще более резко сказал об этом И.Одоевский: "европейский рационализм подвел нас к воротам истины, но открыть он их не сможет".

И вот в России во IIп. XIXв. возникает своеобразное умонастроение, называемое теперь русским космизмом. Это течение, которое в философии было представлено целым рядом блестящих умов, таких, как И.Киреевский, Вл.Соловьев, Н.Федоров, П.Флоренский, Н.Лосский; а в литературе - Л.Толстым, Ф.Достоевским. Оно не было школой в строгом научном понимании этого слова. Это было именно умонастроение широких кругов русской демократической интеллигенции. Вот его основные черты: - Человек- основная часть Природы;- Человека и Природу не следует противопоставлять друг другу; а рассматривать их надо в единстве;

- Человек и все, что его окружает- это частицы единого, Целого;

- ответственность Разума перед Природой. К течению русского космизма были близки многие естествоиспытатели и ученые (К.Циолковский, Д.Менделеев, И.Сеченов и др) Несмотря на всю пестроту этого течения мысли, именно в его рамках зародилось понимание неизбежности противоречий между Разумом и Природой, между Человеком и окружающей средой. Вместе с ним пришло понимание ответственности Разума за отыскание путей его разрешения и того, что эти противоречия могут однажды привести человечество к катастрофе. Возникли идеи совершенствования нравственного начала, создания некоего нового мирового правопорядка, актуальность которого возросла в наше время на фоне грандиозных достижений естественных наук, техники и технологий. Новый правопорядок и новая моральная основа человеческого общества- необходимые условия дальнейшего развития цивилизации, всего человеческого рода.

За 80 лет до Печчеи и Форрестера,- людей, бесспорно, занимательных,- Н.Федоров писал: "Итак, мир идет к концу, а человек своей деятельностью даже способствует приближению конца, ибо цивилизация эксплуатирующая, а не восстанавливающая, не может иметь иного результата, кроме ускорения конца."В понимании Федорова власть над природой совсем не тождественна установке покорения природы Ф.Бекона. Она означает такую способность вмешиваться в естественный ход природных и общественных процессов, которая обеспечит человечеству его будущность. Иными словами, нужны не слепое подчинение обстоятельствам и констатация фактов, а попытки конструктивного решения возникающих коллизий и трудностей, попытки понять тот общепланетарный порядок, который необходим для продолжения истории цивилизации. Именно общепланетарный, ибо биосфера и общество это единое целое, и никакие локальные мероприятия по спасению того или другого не могут дать удовлетворительного результата.

Сочинение Н.Федорова, которое было процитировано, так и называется "Философия общего дела". Его в целом можно рассматривать как один из идейных источников современной системы взглядов о коэволюции общества и природы. Несмотря на религиозный характер сочинения, основное его содержание- это поиск конструктивного порядка во взаимоотношениях человека и окружающей среды. "Власть над природой" в понимании Федорова, это, по существу, и есть коэволюция биосферы и человека. Но для ее обеспечения нужны новые знания и новая нравственность- вот основной мотив федоровских работ и всего того направления мысли, которое мы называем русским космизмом. Современное отношение и к этому течению вообще, и к учению Федорова в частности далеко не однозначно. Ряд ученых и философов считали подобные идеи не более чем утопией, никоим образом не воплотимой в реальной жизни. Однако нужно отметить, что анализ подобных учений с точки зрения только исключительно рационалистической, попытка уложить идеи русского космизма в прокрустово ложе "рационального подхода" не оправдывают себя изначально. Несмотря на кажущийся утопизм и религиозный характер, течение русского космизма содержит в себе достаточно интересных идей, которые, конечно, нужно критически осмыслить и развивать, применительно к условиям современного общества.

Несмотря на появление представлений о единстве Природы и Человека, их взаимообусловленности, эти два мира в сознании ученых XIX века еще не были взаимосвязанными. Таким связующим звеном сказалось учение о ноосфере, которое начало формироваться В.И.Вернадским в начале нынешнего столетия. К 1900г. им был подытожен опыт многолетних исследований. В результате возникла новая научная дисциплина: биогеохимия. В книге с таким же названием Вернадский развернул широкую программу эволюции биосферы с момента ее возникновения и до настоящего времени. Создание биохимии естественно поставило новый вопрос - вопрос о месте Человека в этой картине общепланетарного развития. И Вернадский дал на него ответ. Уже в первые годы XIXв. он начал говорить о том, что воздействие Человека на окружающую природу растет столь быстро, что не за горами то время, когда он превратится в основную геологообразующую силу. И, как следствие, он необходимо должен будет принять на себя ответственность за будущее развитие природы. Развитие окружающей среды и общества сделаются неразрывными. Биосфера перейдет однажды в сферу разума - ноосферу. Произойдет великое объединение, в результате которого развитие планеты сделается направленным - направляемым силой разума.

С термином "ноосфера" не все так просто: однозначное толкование его отсутствует. В целом так принято называть часть биосферы, которая оказывается под влиянием человека и преобразуется им. Из этого некоторые авторы делают вывод, что переход биосферы в ноосферу означает лишь постепенное освоение человеком биосферы. Однако нужно заметить, что подобная трансформация понятия не является правомерной. Ноосфера Вернадского - это такое состояние биосферы, когда ее развитие происходит целенаправленно, когда Разум имеет возможность направить развитие биосферы в интересах Человека, его будущего.

Из этого логически вытекает и следующее положение Вернадского- об автоэволюции Человека. Важным путем развития человека есть путь его саморазвития. Расширяя и углубляя биосферу, раздвигая границы познанного мира, человек и сам бесконечно развивается и совершенствуется. В противном случае сложилась бы тупиковая ситуация: достигнув предела заложенных возможностей, человечество остановилось бы в своем развитии, а остановившись- погибло. Это положение Вернадского о возможностях и необходимости саморазвития человека также является важной частью его учения о ноосфере. Неизбежность дестабилизации биосферы за счет производства чуждых природе соединений и порождаемых ими геохимических реакций констатировал ученик В.И.Вернадского академик А.Е.Ферсман. В результате осознания того, что глобальный характер воздействия человеческой деятельности на природную среду стал печальной реальностью, было признано, что неконтролируемое влияние антропогенных факторов на природу достигло порога ее самозащиты, и возникла идея сознательного управления эволюцией биосферы (Н.В.Тимофеев-Ресовский, Н.Н.Воронцов, А.В.Яблоков, Н.В.Лазорев, Д.Бернал и др.). Для разрешения противоречий технического прогресса стали создаваться программы практических действий, таких, как программы "Римский клуб", "Global change", "Геосфера- биосфера" и др. Каждая из этих программ вне ее зависимости от исходных посылок, столкнулась с проблемой соотношения эволюции природной среды и человеческой культуры.

Современные философы получили в наследство многоплановые разработки философских отношений Человека и общества к природе. Но сама разноплановость проблемы не позволяет останавливаться лишь на изучении ее отдельных сторон. Рассмотрение сложившейся ситуации в комплексе всех ее составляющих, поиски комплексных выходов из нее. Такова задача, стоящая сегодня, перед современными философами и учеными.

Если в 70 годах шло осознание специфики взаимоотношений общества и природы в условиях НТР, а в 80 годах вырабатывалась тактика смягчения социальноэкологической ситуации и "тушения" острых "экологических пожаров" локального и регионального масштаба, то в 90 годах человечество должно, чтобы экологически выжить, разработать и приступить к активной реализации единой глобальной стратегии общемирового развития, обеспечивающей качество окружающей среды для цивилизации XXI века.

Это тем более важно, что во все времена взаимоотношения между человеком и природой являлись одним из важнейших факторов, определяющих статус цивилизации в истории человечества, духовный климат эпохи. И каждая эпоха добавляла как бы свой штрих в интерпретацию экологической проблемы, в попытки выявления и использования эффективных путей ее разрешения. Где же выход из ситуации, когда отрываясь в процессе своего технического, научного или духовного развития от природы, цивилизации доходит до опасной грани полного разрыва с ней.

На этот счет существует масса различных точек зрения. Картезианский подход к отношениям в системе "Человек- Природа" позволил человечеству считать, что отчужденность от Земли дает право видеть в ней лишь неодушевленную совокупность ископаемых, - богатств, которые мы вольны эксплуатировать, как захотим. Это коренная ошибка восприятия и привела нас к сегодняшнему кризису.

Не менее опасна и другая, полярная позиция так называемых "глубоких экологов", говорящих о человечестве в терминах болезни. Согласно их взглядам, люди- это патогены, своего рода вирусы, вид глобального рака, угрожающего самому существованию земли. Способ лечения один: стереть человечество с лица Земли. Иначе говоря, они считают, что "мир поражен раком, и рак этот- сам человек". 

Такова на сегодня картина разброса мнений: от апологетики вседозволенности до рецептов тотального уничтожения человечества для выживания Земли. Однако это - крайние точки зрения, и поиск ответа на волнующие вопросы современности, очевидно, лежит где-то посередине. Сегодня уже ясно, что на повестке дня настоятельно встал вопрос о как можно более широкой экологизации общественного сознания. Экологизация общественного сознания включает в себя формирование экологического сознания в качестве самостоятельной формы общественного сознания, а также внесение экологического аспекта во все остальные формы (политическое и правовое сознание, мораль, искусство, философию и т.д.) и уровни (теоретическое и обыденное, массовое сознание, идеология и общественная психология) общественного сознания.

Экологическое сознание- важнейший компонент экологической культуры, объединяющий все виды и результаты материальной и духовной деятельности людей, направленной на достижение оптимального взаимодействия общества и природы, на экологизацию материальной и духовной жизни общества.

Потребность в формировании экологической культуры как решающего фактора в гармонизации отношений общества и природы становится в настоящее время все более актуальной. "Экологическая культура,- отмечает П.Проскурин,- должна стать у нас делом государственным. Пока эта культура не будет доведена до каждого из нас, до тех пор толку не будет.".

Первостепенную роль в формировании высокой экологической культуры играет экологическое образование и воспитание.

Целью экологического воспитания и образования является целенаправленное формирование у каждого человека на всех этапах его жизни глубоких и прочных экологических знаний, целостных представлений о биосфере, понимание органической взаимосвязи и единства человечества и окружающей среды, роли природы в жизни общества и человека, необходимости и значимости ее охраны и рационального использования ресурсов, воспитания личной ответственности за состояние окружающей среды.

Конечная цель такого образования заключается в том, чтобы представить населению возможность понять сложный характер окружающей среды и необходимость для всех стран развиваться таким образом, чтобы это согласовывалось с окружающей средой. Подобное образование должно также содействовать осознанию человечеством экономической, политической и экологической взаимозависимости современного мира, с тем чтобы повысить чувство ответственности всех стран, что станет предпосылкой для решения серьезных проблем окружающей среды на глобальном уровне.

Интересно проследить, как расширилось проблемное поле философии экологии. В начале это были постановки вопросов о необходимости регуляции преобразующей деятельность человека, о пределах роста производства, основанного на все расширяющемся потреблении природы. Уже в 70-х годах в работах Римского клуба были довольно четко обозначены сценарии возможной экологической катастрофы, к которой постепенно и неуклонно приближается современная цивилизация. Выход виделся на пути ограничения вещественно-энергетического потребления природы и минимизации вредных выбросов, критически нарушающих динамическое равновесие биосферы. Идеалами были провозглашены переход к экологически чистым технологиям, отказ от технократического отношения к природе и человеку.

Но в этой связи возник новый комплекс проблем, касающихся условий, возможностей и путей реализации этого идеала. Возможно ли ограничение потребления природных ресурсов при увеличивающемся демографическом давлении? Как соотносятся идеи свободы, демократии, принципы рыночной экономики с требованиями ограничения непрерывного роста производства и потребления? Как должна измениться структура ценностей технократической цивилизации, до сих пор ориентированной на расширение масштабов преобразования природы? Какие новые нравственные императивы и правовые нормы должны быть выработаны, чтобы обеспечить экологическое выживание человечества? Современные исследования глобального кризиса выявили его природу как кризиса машинной стадии цивилизации, поставившей, однако, под угрозу существование человечества вообще.

Вероятно, прежде чем приступать к выработке новых нравственных императивов и норм взаимоотношений человека с природой, необходимо, образно говоря, "расчистить им место", критически пересмотрев и проанализировав прежние (то есть современные) догмы экологического сознания. И это также является одной из задач философии на данном этапе. Не претендуя на исчерпывающую характеристику, можно выделить следующие важнейшие догмы современного массового экологического сознания.

Догма 1. Первоочередной задачей является сохранение природы. Однако единственным радикальным способом сохранения природы было бы уничтожение человечества. Своей материально- производственной деятельностью человек преобразует природу, то есть изменяет ее не любопытства ради, а в силу сущности своего бытия. Изменение, а не сохранение есть способ жизнедеятельности человека. Другое дело, что человек для поддержания нормальных условий существования должен постоянно компенсировать свое дестабилизирующее воздействие на природу другими преобразованиями. Первоочередная задача человечества- это обеспечение стабильности своего развития, динамического равновесия системы "Природа- Общество". Причем, по мере своего развития человек вынужден все больше брать на себя управление состоянием природы, так как ее естественные силы уже не могут компенсировать антропогенное влияние.

Догма 2. Экологические проблемы- порождение современного мира, еще в недавнем прошлом отношения с природой были гармоничными. Это понимание порождает идеализацию прошлого жизненного уклада, лежит в основе лозунга "назад к природе". Причина возникновения этой догмы некритическое отношение к истории, слабое знание ее реальных фактов. Человечество на протяжении всего своего существования сталкивалось и более или менее успешно решало экологические проблемы. Отличие нашего периода истории в том, что эти проблемы приняли глобальный характер.

Догма 3. В будущем можно полностью решить экологические проблемы. Эта оптимистическая позиция сформировалась под влиянием рекламы достижений НТП, его потенциальных возможностей. При этом упускается из виду, что всякое достижение техники наряду с полезным эффектом дает и побочный, экологическое воздействие которого первоначально непредсказуемо. Например, даже самая чистая энергетика- солнечная- дает побочный продукт в виде теплового загрязнения, поэтому также имеет экологические пределы своего развития.

Вывод: разрушение догм экологического сознания, формирование научновыверенного экологического императива в мышлении каждого человеконеобходимое условие выживания человечества.

Все выше сказанное, по существу, означает постановку проблемы о необходимости качественно нового типа цивилизационного развития, которое должно прийти на смену современной цивилизации и дальнейшую разработку всепланетарной стратегии его реализации. Не "затаиться" в ожидании, отказавшись от всех достижений НТП, не "вернуться к природе" в примитивном значении этого призыва, а подняться на качественно новый уровень взаимоотношений природы и общества, обеспечить их стабильность, уравновешенное взаиморазвитие.

. Признание экологического интереса приоритетным перед политическим, экономическим и военным отвечает общечеловеческим ценностям, т.е. высшим ценностям жизни и культуры. Так экология органически связывается с нравственностью. Защита природы, защита окружающей среды- с гуманностью.

Сформулируем теперь некоторые основные выводы, к которым можно прийти в результате анализа вышеизложенного материала. Главный из них заключается в том, что преодоление существующих экологических трудностей в принципе возможно. Оно вытекает как из анализа истории взаимоотношений человека и природы, так и из потенций современного этапа этих взаимоотношений, возможностей науки, техники, культуры в широком смысле этого слова. Однако, для преодоления существующих экологических трудностей- и это второй вывод- необходимы существенные изменения в направлениях развития науки и техники (реформирование существующих дисциплин глобальной экологии и др., разработка новых методов и подходов к исследованию взаимоотношений человека и природы и т.п.), а также производства и управления.

Гармонизация взаимоотношений человека и природы ценна не только в собственно экологическом смысле. Она важна также и для решения других проблем. Экологически оправданные решения являются в то же время и социально- позитивными, постольку, поскольку сам человек и общество в целом являются частью природы в широком смысле слова.

Задача гармонизации относится к тем еще далеким этапам развития взаимодействия человека с природой, когда в противовес нынешнему глубокому конфликту с природой будет создана реальная основа для единства человека с природой. Но мы не вправе пренебрегать даже отдаленной перспективой, оставлять ее без внимания ради неотложных сегодняшних проблем. И здесь есть, что сказать философу. Он, в противовес прежним идеям "борьбы с природой" может выдвигать, если не программы гармонизации отношений со всеми живыми существами на земле, но, по меньшей мере, продуманные идеалы нравственно зрелых, духовно осмысленных отношений с миром; философия способна внести немалый вклад в подготовку интеллектуально- психологического климата для принятия и воплощения таких идеалов, стимулировать творческий поиск бесконфликтных форм взаимодействия с природой и постепенного смягчения существующих жестких установок по отношению к природе.

В результате общего обзора разнообразных позиций и мнений, прямо или косвенно затрагивающих философские аспекты взаимоотношений человека и природы, видно, что дальнейшая разработка стратегии развития отношений в данной системе, определения места Человека во Вселенной является одной из важнейших задач современности. И никакими полумерами эту задачу разрешить невозможно. Способ существования общества и природы, в идеале должен быть таким, чтобы негативное воздействие природы на общество и общества на природу было минимальным, не нарушающим устойчивости обоих систем. История мировой цивилизации учит, что выход из экологического кризиса состоит в том, чтобы творчески ответить на вызов современной ситуации и в корне изменить общественно- производственную технологию и основные формы взаимоотношений человека и природы. Основным мировоззренческим принципом взаимоотношений человека и природы должен стать принцип гармонии человека и природы как двух относительно самостоятельных и развивающихся каждая по своим законам, но в то же время внутренне неразрывно связанных частей единой системы.

В философском отношении будущее- это, в конечном счете, уязвимое и развивающееся настоящее. Следовательно, нынешние невыносимые темпы развития есть то, что можно назвать своеобразным "злоупотреблением, перенесенным в будущее", которое с удесятеренной силой отразится на наших потомках.

Тем же, кто оправдывает уничтожение природы необходимостью повышения благосостояния общества, необходимо помнить, что совершенствование личности невозможно за счет природы, а должно сопровождаться совершенствованием самой природы.

Определяя дальнейшую стратегию развития человечества и цивилизации, новые нравственно - философские приоритеты во взаимоотношениях с природой, следует помнить, что биосфера существовала до появления на Земле человека, может существовать и без него. Но человек без биосферы существовать не может - это аксиома. Значит, выполнение принципа совместного развития, обеспечение конволюции биосферы и общества требует от человека известной регламентации в своих действиях, определенных ограничений.

16Основные философские аспекты изучения человека. Жизнь и смерть как нравственно-философская проблема.

1. Индивид, индивидуальность, личность

Общество представляет собой систему конкретно исторических социальных связей, систему взаимоотношений между людьми. Отдельно взятый человек также есть определенная система, обладающая сложной структурой, которая не укладывается в пространственно физические рамки человеческого организма.

Метод структурного анализа помогает вычленить те устойчивые компоненты, которые составляют понятия «человек», «индивид», «личность» и «индивидуальность». Длительное время в отечественной литературе они почти не различались и употреблялись как нечто взаимозаменяемое, что приводило к большой теоретической путанице. Между тем понятия «индивид», «личность», «человек» – однопорядковые, но не идентичные. Вместе с тем не следует впадать и в другую крайность – резкое разграничение и противопоставление этих понятий. Уже тот очевидный факт, что человек, с одной стороны, часть природы, природное существо особого рода, а с другой – часть социально практического бытия, наводит на мысль, что по своей структуре понятия «человек», «личность», «индивидуальность» включают в себя как социальные, так и природные (биологические) компоненты, хотя и в различных измерениях и соотношениях.

Человек как система представляет собой относительно устойчивое единство элементов и их отношений, выделенных на основе принципов сохранения, или инвариантности, а также единства внутреннего содержания системы и ее внешних отношений. Структура – это относительно устойчивый способ организации и самоорганизации таких элементов системы, которые при изменении условий сохраняют устойчивость, стабильность и без которых система теряет свое прежнее качество.

Такими инвариантными элементами понятия «человек» как система являются социальное и природное, поскольку они сохраняются, остаются относительно неизменными при всех модификациях этого понятия (личность, индивидуальность). Биологическое и социальное – это два класса устойчивых компонентов (подструктур), составляющих структуру человека как целостной системы.

Наиболее общим, родовым понятием является понятие человека. Человек – это субъект общественно исторической деятельности и культуры или, точнее, субъект данных общественных отношений и тем самым общемирового исторического и культурного процесса. По своей природе он представляет собой целостную биосоциальную (биопсихосоциальную) систему, уникальное существо, способное понятийно мыслить, производить орудия труда, обладающее членораздельной речью и нравственными качествами.

Что касается понятия индивид, то это – единичный представитель человеческого рода, отдельно взятый человек, безотносительно к его реальным антропологическим и социальным особенностям. Родившийся ребенок – индивид, но он не есть еще человеческая индивидуальность. Индивид становится индивидуальностью по мере того, как он перестает быть только «единицей» человеческого рода и приобретает относительную самостоятельность своего бытия в обществе, становится личностью.

В вопросе о соотношении общества и индивида нередко проявляются две тенденции: или их дуалистическое противопоставление, или растворение индивида в системе общественных отношений. Антиномия общественного и индивидуального преодолевается, если иметь в виду, что индивид – это не просто единичное эмпирическое существо, «вкрапленное» в общество, а индивидуальная форма бытия того же общества.

Конечно, каждый индивид, будучи представителем человеческого рода, носителем родовых качеств человека, в то же время является неповторимой индивидуальностью, которая (в отличие от рода) не вечна и исчезает вместе со смертью данного индивида. Но из этого вовсе не следует (как это может показаться при чисто количественном подходе к вопросу), что индивидуальное принципиально противоположно общественному, ибо с точки зрения качества индивид и общество однотипны (хотя и не тождественны). Их нельзя противопоставлять, ибо индивид есть общественное существо и всякое проявление его жизни (даже если оно и не выступает в непосредственной форме коллективного ее проявления) является проявлением общественной жизни. Равным образом неправомерно отождествлять индивид и общество, ибо каждый индивид, обладая общеродовыми признаками, может выступать и как самобытная индивидуальность.

Человеческий индивид, взятый в аспекте его социальных качеств (взгляды, способности, потребности, интересы, моральные убеждения и т. д.), образует понятие личности. Личность – это динамичная, относительно устойчивая целостная система интеллектуальных, социально культурных и морально волевых качеств человека, выраженных в индивидуальных особенностях его сознания и деятельности. Хотя природную основу личности образуют ее биологические особенности, все же определяющими факторами ее развития (сущностным основанием) являются не ее природные качества (например, тот или иной тип высшей нервной деятельности), а качества социально значимые. Для личности характерны осознание мотивов своего поведения, постоянная работа сознания и воли, направленная на самореализацию, раскрытие индивидуальных способностей. Комплекс своеобразных неповторимых качеств и действий, характерных для данной личности, выражается в понятии «индивидуальность».

Личность представляет собой диалектическое единство общего (социально типического), особенного (классового, национального и т. д.) и отдельного (индивидуального). В конкретно исторических обстоятельствах она выступает как целостность, тип которой формируется определенной социальной системой. Личность – это действительность индивида как социального феномена и субъекта, реализующего себя в различных видах социального общения и действия.

Социальные качества личности проявляются в ее действиях, поступках, в ее отношении к другим людям. По этим проявляющимся вовне поступкам, а также посредством анкет, тестов и интроспекции (самонаблюдения) можно в известной степени судить о внутреннем мире человека, его духовных и нравственных качествах (как положительных, так и отрицательных). Это создает возможность не только объективного познания социальных качеств личности, но и формирующего воздействия на них. Познание структуры личности возможно как в общетеоретическом плане, так и в плане эмпирических исследований тех или иных аспектов этой структуры отдельными науками – биологией, психологией, физиологией, социологией, педагогикой и др.

Внутреннее содержание личности, ее субъективный мир – это не результат механического внедрения в ее сознание многообразных внешних воздействий, а итог внутренней работы самой личности, в процессе которой внешнее, пройдя через субъективность личности, перерабатывается, осваивается и реализуется в практической деятельности. Сложившаяся таким образом система воспитанных и самостоятельно выработанных индивидом социальных качеств проявляется в субъективной форме (идеи, ценности, интересы, направленность и т. д.), отражающей взаимодействие личности с окружающим объективным миром. В зависимости от характера общественных отношений, уровня знаний и силы воли индивид обретает возможность оказывать большее или меньшее влияние на факторы своего развития.

Понятие «личность» характеризует человека как активного субъекта социальных отношений. Вместе с тем каждый человек – это не только субъект, но и объект деятельности, совокупность функций (ролей), которые он выполняет в силу сложившегося разделения труда, принадлежности к тому или иному классу или социальной группе с их идеологией и психологией. Мировоззрение личности, формируемое социальным окружением, воспитанием и самовоспитанием, является одним из важнейших ее качеств, ее «стержнем». Оно в значительной мере предопределяет направленность и особенности всех социально значимых ее решений и поступков.

Социальная структура личности формируется как в производственной, так и в непроизводственной сферах: общественной деятельности, семье, быту. Степень развитости личности прямо зависит от богатства реальных общественных отношений, в которые она включена. Общество, человечество объективно заинтересовано в создании условий, обеспечивающих всестороннее развитие личности, формирование ярких, духовно и нравственно богатых индивидуальностей.

Индивидуальность – это неповторимый, самобытный способ бытия конкретной личности в качестве субъекта самостоятельной деятельности, индивидуальная форма общественной жизни человека. Личность по своей сущности социальна, но по способу своего существования она индивидуальна. Индивидуальность выражает собственный мир индивида, его особый жизненный путь.

Индивидуальность раскрывается в самобытности конкретного индивида, его способности быть самим собой среди других. Важную роль в развитии индивидуальности играют природные задатки, врожденные особенности. Индивидуальность – это единство уникальных и универсальных свойств человека, формирующихся в процессе взаимодействия его качеств – общих, типических (общечеловеческих природных и социальных признаков), особенных (конкретно исторических, формационных) и единичных (неповторимых телесных и духовно психических характеристик). По мере исторического развития деятельности человека все более развивается индивидуализация человека и его отношений в различных областях жизнедеятельности. Формирование индивидуальностей – величайшая ценность, так как развитие многообразия индивидуальных способностей и талантов, их состязательности в историческом плане представляет собой одно из необходимых условий социального прогресса.

Богатый опыт философско антропологических изысканий, и прежде всего проблем личности, ее духовного самосовершенствования представлен в истории русской философии. Как отмечал еще В. В. Зеньковский, отечественная философия носит антропоцентричный характер. Труды русских мыслителей демонстрируют многообразие подходов к проблемам личности: от религиозно ориентированных до позитивистских, натуралистических и материалистических.

История представлений философов России XVIII–XX вв. о понятии личности тесно связана с особенностями развития философской мысли в стране. Во первых, в противоположность западному мировоззрению, исходившему из индивидуалистически трактуемого «я» как последнего основания всего прочего и независимой сущности, русское мировоззрение, как отмечал С. Л. Франк, глубоко проникнуто общинным чувством, философией «мы», из которого только и вырастает «я». Во вторых, в противоположность раздробленности, теоретизации и рационалистической атомизации жизни на Западе, русские мыслители выступали за синтетический, целостный подход в анализе теоретической и практической сфер жизни человека. Отсюда – разработка идеала «целостности» как единства теории и практики, мысли и действия, а задачи духовного самосовершенствования тесно увязывались с размышлениями о смысле истории, «цельности духа», «соборности».

Поэтому уже в философии славянофилов (Хомяков, Киреевский) разрабатывалась идея «целостной личности». Исходя из православного учения о трех элементах личности (тело, душа, дух), они подчеркивали важность согласования рассудка и чувств с другими требованиями духа, их подчинения «внутреннему корню разумения» в душе, слиянию в «одно живое и цельное зрение ума». Вслед за славянофилами С. Н. Трубецкой утверждал, что сознание личности может быть понято лишь при допущении идеи соборности, общественного целого, коллективного сознания.

Оригинальную философию «симфонической личности» развивал один из лидеров евразийства – Л. П. Карсавин. Он считал, что бытие носит личностный характер, состоит из существ потенциально личных (неодушевленные предметы), зачаточно личных (животные) и действительно личных (человек, социальные образования). Возможность превращения личности из потенциальной в актуальную осуществляется через познавательный акт. В качестве духовного существа личность есть свобода. Мир – это симфоническая всеединая личность, иерархическое единство множества симфонических личностей – индивидуальных и социальных. Наивысшей стадией симфонического мира является социальная личность (народ, семья, государство, человечество, вселенская церковь).

Содержательные мысли высказывал С. Л. Франк в своей философской антропологии: о двойственной природе человека (природное и сверхприродное, т. е. духовное существо), о диалектике взаимосвязи между Богом и человеком, внутренней антиномичности человека и т. д. Подчеркивая, что человеческая жизнь имеет форму общественной жизни, он отмечал, что двигателем ее является именно личность. Но личность не есть некая замкнутая в себе, самодовлеющая реальность. Изолированно мыслимый индивид есть лишь абстракция.

Важные аспекты теории личности развивал И. А. Ильин. Особое внимание он уделял проблеме борьбы со злом – наиболее трудной как для христианской этики, так и для других этических доктрин. Подвергнув критике концепцию непротивления злу Л. Н. Толстого, И. А. Ильин, хотя и не оправдывая применения насилия, все же считал его допустимым в определенных условиях, когда в интересах человека или общества необходимо прибегнуть к принуждению. Проблему преодоления зла он увязывал с проблемой формирования и воспитания духовно и морально здоровой личности, а эту последнюю – с пониманием смысла жизни человека.

Глубокую разработку категория личности получила в творчестве Н. А. Бердяева, причем на принципиально новой, экзистенциальной основе. Он считал, что понятие личности следует отличать от понятия индивида. Индивид – категория натуралистическая, обозначающая часть рода, общества, космоса. В этой своей ипостаси индивид связан с материальным миром. Личность же означает независимость от природы и общества, которые предоставляют лишь материю для образования активной формы личности. Личность нельзя отождествлять с душой, это не биологическая или психологическая, а этическая и духовная категория. Личность не есть часть общества или универсума. Напротив, общество есть часть личности, ее социальная сторона (качество), равно как и космос есть часть личности, ее космическая сторона. Этим объясняется, что в каждой личности есть нечто общее, принадлежащее всему человеческому роду, тому или иному профессиональному типу людей, но не в этом ее суть. Она в том, что личность – это микрокосм, универсум в индивидуально неповторимой форме, соединение универсального и индивидуального. Тайна существования личности – в ее абсолютной незаменимости, в ее однократности и несравнимости. Парадокс ее существования: она должна себя реализовывать на протяжении всей своей жизни, и в то же время она должна для этого уже изначально быть.

Будучи экзистенциально мыслящим философом, Бердяев вместе с тем не употреблял характерных для экзистенциализма понятий «экзистенция», «бытие в мире» и других «экзистенциалов», а выдвигал в качестве важнейшей именно категорию личности, которую основоположники экзистенциализма в Западной Европе, напротив, употребляли крайне редко, так как считали непригодной из за ее социально опредмеченной заземленности.

2. Человек как деятельное и творческое существ

Различные виды жизнедеятельности человека дают возможность определить специфику способов его взаимодействия с окружающей природной и социальной средой. В отличие от других живых существ, активность поведения которых ограничена возможностями животного как биологического вида, специфика человеческого отношения к миру заключается в том, что оно опосредствовано его включенностью в систему культуры. К важнейшим ее частям относятся орудия и средства производства, знаково символические системы общения (язык), нравственные нормы и т. д.

Все это определяет способы включения человека в окружающий мир, особые виды его активности и поведения, получившие название деятельности. Деятельность представляет собой специфически человеческую форму активности, направленную на достижение сознательно поставленной цели. Она характеризуется продуманным выбором способов и средств достижения цели. В обществе складывается многообразие конкретных видов деятельности, включающих в себя элементы как практической, так и теоретической деятельности.

Специфика человеческой деятельности заключается в том, что она не только целесообразна (это имеет место и у животных), но и целеположена. Способность к целеполаганию – одна из принципиальных особенностей человека как разумного существа. Цель представляет собой предвосхищение в сознании результата, на достижение которого направлены действия человека. Она является внутренним мотивом деятельности. Выражая активную сторону сознания, целеполагание пронизывает практику как внутренний закон, определяет способ и характер действия человека. Достижению сознательной цели человек подчиняет свою волю.

В природе, взятой вне человека, вне его воздействующей деятельности, проявляются лишь слепые, бесцельные силы, в ней нет сознательной цели, тогда как история слагается из целеполагающей деятельности людей. Хотя действительное историческое движение не обязательно и не всегда полностью совпадает с целями, которые ставит человек.

Целеполагание есть сознательный выбор и решение на основе возможностей, заложенных в реальности. Поэтому целеполагание неразрывно связано со свободой и творчеством. Выбор цели – это творческий акт, в котором человек реализует свободу выбора между многими возможностями, с тем чтобы одну из них претворить в действительность. Возникает вопрос: всегда ли совпадают цели и результаты человеческой деятельности, осуществимы ли замыслы человека и в какой мере?

Уже человек античного мира жил под властью рока, неотвратимой, таинственной и непостижимой судьбы. Крушение своих замыслов и стремлений, обретение совершенно иных результатов, чем ожидали, люди объясняли именно вмешательством всемогущей силы, называемой провидением, предопределением и т. д. Дело в том, что, стремясь к достижению какой либо цели, человек в процессе трудовой деятельности создает не только предмет своего замысла, но подчас и то, чего он не предвидел и что потом оказывается даже более значительным, чем основной предмет замысла. Так, вспахав и засеяв поле, человек производит не только сельскохозяйственные продукты, но и рынок со всеми вытекающими из этого факта социально экономическими последствиями. Развитие промышленности ведет к загрязнению атмосферы и нарушению естественно сложившегося баланса природных условий (водного режима рек, растительного и животного мира), что в конечном итоге отрицательно сказывается на здоровье, психике и эмоциях самого человека. Создание и испытание атомной бомбы вызвало ряд серьезных последствий как в окружающей человека природе (заражение атмосферы и т. д.), так и в политике между государствами.

Однако приведенные факты вовсе не свидетельствуют о фатальной неизбежности несовпадения целей и результатов целевой деятельности. Философское осмысление этой проблемы показывает, что она выступает перед нами как совпадение и относительное несовпадение замысла и результата. Достигнутое в результате человеческой деятельности новое (как в сфере материальной, так и духовной культуры) играет важную роль в теоретической и практической деятельности человека. Поэтому все более актуальное значение приобретает задача предвидения не только неизбежных результатов в процессе осуществления намеченных целей, но и возможных последствий целеполагающей деятельности человека. Это особенно важно в настоящее время, когда значительно расширилась сфера деятельности человека в науке, технике и т. д. Современная технологическая революция со всей настоятельностью выдвигает задачу, чтобы целеполагающая функция сознания была неразрывно связана с его прогнозирующей функцией и чтобы прогнозировались не только прямые, но и возможные косвенные результаты человеческой деятельности.

В связи с тем что в процессе практики возникает также незапланированное (непредвиденное) новое, встает вопрос об источниках и причинах его появления. Этот вопрос в философской литературе еще не получил убедительного объяснения. Гегель обращал внимание на тот факт, что в результате деятельности людей в истории получается нечто иное, чем то, чего они добиваются и достигают, что они непосредственно знают и хотят. Но он не смог объяснить источник происхождения этого нового момента, ограничившись указанием на деятельность «мирового духа» – некой мистической силы, которая обладает разумом, волей и может «хитрить», используя самого человека как средство для достижения своих целей.

Сущностью деятельности человека является творчество. Из этого, однако, не вытекает, что любая деятельность носит творческий характер, приводит к возникновению нового. Творчество выходит за рамки физических и духовных потребностей отдельного индивида и в конечном итоге принадлежит человечеству, выражает сущностные силы человека как родового существа.

Давно уже замечено, что новое (особенно в области научной и художественной деятельности) нередко возникает как бы случайно, независимо от предшествующей логической работы сознания. Это побудило некоторых философов (например, А. Бергсона) к обоснованию интуиции как иррационалистического феномена, противоположного разуму, и к утверждению, что творчество не носит рационального характера. В действительности же интуиции предшествует работа сознания; интуиция есть завершение обычных законов логики, которыми она оперирует в более быстром темпе и более тонким образом. Она не является способностью, совершенно отличной от разума, поэтому ее нельзя противопоставлять логическому мышлению. Интуиция базируется на законах логики, для нее характерна сильно развитая синтетическая способность, которая сливает воедино различные элементы внутренней жизни человека – как теоретические, рассудочные, так и эмоциональные, чувственные.

Сложный и многогранный процесс познания и творчества не исчерпывается рационально рассудочным познанием, ибо в этом процессе играют роль не только теоретические источники, но в известной мере и непосредственное знание, т. е. непосредственное, наглядное видение и чувствование, а также различные эмоциональные состояния и переживания личности.

Творческая деятельность является тем качеством, которое принципиальным образом отличает человека от животного. Но что подвигло человека к деятельности?

Часть философов и ученых придерживаются мнения, согласно которому человек предопределен к деятельности особенностями его биологической конституции, а именно недостаточным (по сравнению с животными) ее развитием. В силу этого человек, чтобы выжить в борьбе за существование, вынужден был компенсировать свою биологическую недостаточность развитием трудовой деятельности.

Идея о человеке как «недоразвитом существе» высказывалась уже немецким философом XVIII в. И. Гердером. В XX в. она получила развитие в трудах голландского естествоиспытателя Л. Болька, ряда других ученых. Многие представители современной философской антропологии (А. Гелен, Г. Плеснер, А. Портман и др.) исходят из положения о человеке как недостаточно развитом биологическом существе. Так, ссылаясь на эмбриональную теорию Л. Болька, А. Гелен считает, что если обезьяна после рождения быстро преодолевает свои эмбриональные свойства, недоразвитость, то человек растет лишь в размерах и в сущности мало отличается от эмбриона. Он отмечает отсутствие у человека волосяного покрова, сильно развитого чувства самосохранения, природных органов нападения и т. д. У человека нет приспособленности к определенному виду жизнедеятельности. Например, его челюсть развита примитивно и имеет неопределенную структуру. Из этого Гелен делает вывод: «В противоположность всем высшим млекопитающим, человек морфологически определяется главным образом через недостатки, которые в строгом биологическом смысле в зависимости от обстоятельств следует обозначить как неприспособленность, неспециализированность, примитивность; т. е. его нужно определить как неразвитое существо…» note 105

Именно «биологическая недостаточность», согласно А. Гелену, явилась причиной, побудившей человека восполнить эту недостаточность единственно возможным и уникальным способом – действовать. Поэтому человек есть «действующее существо» – посредством рук и разума. Благодаря этому новому свойству человек смог выжить в жестокой борьбе с другими видами животных и стихийными силами природы. Человек как действующее существо раскрывает свои внутренние возможности. В этом раскрытии (действии изнутри) проявляется его сущность, которая заложена уже в человеческом эмбрионе и изменению не подвергается.

Следует согласиться с А. Геленом в том, что человек морфологически не предопределен к какому либо тому или иному виду жизнедеятельности и что в чисто биологическом плане он в ряде отношений слабее животного. Но он стал неизмеримо сильнее посредством орудий труда, которые дают ему возможность превращать природу в свое «неорганическое тело».

Верно и то, что морфологическая структура человека, отсутствие биологической специализированности позволяют ему развивать деятельность не определенного (как у животных), а любого вида. Однако выводить, как поступает Гелен, деятельность только из биологической «недостаточности», «недоразвитости», «неприспособленности» – значит подходить к решению вопроса с чисто негативистских позиций, поскольку в основу кладутся факторы беспомощности и ущербности. Позитивное же основание человеческой свободы и творчества вытекает из генетической связи человека с природой, высшим результатом развития которой он является и которая обусловливает не только зависимость человека от объективной необходимости, но и возможность проявления его свободы, творческой деятельности. Человек может творить только потому, что природный материал обнаруживает свою пригодность для его целей и человеческого способа существования. Поэтому возможность творческой деятельности обусловливается не только «неспециализированностью» человека, но и его «приспособленностью» к природе.

Философы давно уже обратили внимание на ту особенность человеческой деятельности, которая связана с негативным влиянием производимых продуктов на отношения людей в определенных условиях – в силу того что эти продукты приобретают общественно значимые свойства. Под продуктами имеются в виду не только сами продукты труда, но и деньги, политические учреждения и отношения, формы общественного сознания и т. д. Речь идет о том, что в процессе развития общества, в результате социального разделения труда продукты человеческой деятельности превращаются в самостоятельную, независимую от людей силу, господствующую над ними и враждебную их сущности. Этот феномен получил название отчуждение, означающее такую объективацию (опредмечивание) деятельных способностей и отношений человека, которая противостоит ему как господствующая сила.

Различные аспекты проблемы отчуждения были проанализированы уже Гоббсом, Руссо, Фихте и особенно Гегелем и Фейербахом. Отчуждение истолковывалось у них прежде всего как отчуждение сознания, духа. В отличие от этих интерпретаций основоположники марксизма К. Маркс и Ф. Энгельс подвергли тщательному анализу сферу материального производства, трудовой деятельности человека и показали, что источник отчуждения следует искать именно в этой сфере. В основе идеологических, психологических и иных форм отчуждения лежит отчуждение труда, вызванное его стихийным разделением как между отдельными индивидами, так и между социальными группами. Особенно важные последствия имело разделение физического и умственного труда, сопровождавшееся усилением неравенства между людьми.

Разделение труда, выступающее на определенном этапе развития истории как необходимая форма общественных отношений и условие экономического прогресса, вместе с тем означает, что в антагонистическом обществе человек выбирает тот или иной вид деятельности не свободно, а принуждается к определенному виду деятельности стихийным развитием производства. Он включается в трудовой процесс не как творческое существо, а как механический исполнитель чужой воли, не имеющий возможности заниматься другими видами деятельности. Иными словами, человек выступает не как целостный, а как «частичный» индивид, который не может полностью проявить свои сущностные силы и разносторонне развивать себя как личность, т. е. претворить отчужденные от него продукты человеческой деятельности в свою собственную сущность. Существование такого индивида оказывается далеко не адекватным его родовой сущности.

На этапе разделения труда производимые людьми предметы превращаются в вещи (товары) как воплощение отчужденного труда. Опредмечивание человеческой деятельности трансформируется в овеществление, а социальные отношения из личных – в вещные (в отношения вещей). В отличие от Гегеля и других мыслителей, считавших, что любая форма объективации, всякое опредмечивание ведут к отчуждению, и тем самым превращавших отчуждение в вечную, неустранимую категорию человеческого бытия, Маркс показал, что не опредмечивание вызывает отчуждение, его порождает осуществление, создание товаров, отчуждаемых от производителя и обретающих власть над самими людьми. В результате общественные отношения между людьми приобретают отчужденную форму отношений между вещами (товарный фетишизм). Фетишизм – одно из проявлений овеществления, деперсонификации, наделения вещей (товаров, денег, религиозных, юридических символов и т. д.) свойствами субъекта.

Только в условиях овеществления (а не опредмечивания, как такового) происходит отчуждение человека, персонификация вещей и деперсонификация человека. Отсюда ясно, что овеществление и отчуждение – исторически преходящие феномены, тогда как опредмечивание, будучи одной из существенных характеристик трудовой деятельности, – категория вечная, как и сам труд. Задача заключается в том, чтобы отчужденный труд превратить в свободную самореализацию сущностных сил человека.

Проблема отчуждения занимает важное место в творчестве Н. А. Бердяева. По его мнению, вследствие изначальной пораженности человека первородным грехом («падшести»), происходит его подчинение условиям пространства, времени, причинности, выбрасывание человека от себя вовне. Мыслитель называет это объективацией. Данное понятие образует как бы антипод другим основополагающим понятиям – свободному духу и творчеству. Объективация есть результат не только мысли, но и известного состояния субъекта, при котором происходит его отчуждение. Объективация умственных образований начинает жить самостоятельной жизнью и порождает псевдореальности.

Н. А. Бердяев устанавливает следующие основные признаки объективации: 1) отчуждение объекта (мира явлений) от субъекта бытия (личности); 2) поглощение неповторимо индивидуального безличным, всеобщим; 3) господство необходимости и подавление свободы; 4) приспособление к миру явлений, к среднему человеку, социализация человека и др.

То, как понимает Бердяев объективацию, созвучно понятию опредмечивания, занимающему видное место в немецкой философии XIX в. и экзистенциализме, в том числе в учении М. Хайдеггера. Однако Бердяев считает, что Хайдеггер в своей критике усреднения и нивелирования индивида в условиях господства обыденности и массовизации культуры сам остается во власти объективации, так как не указывает возможности ее преодоления.

Преодоление объективации Бердяев связывает с мистическим прорывом духа к тайнам космической жизни. Он подвергает анализу дегуманизирующее воздействие на духовность человека различных экономических систем, техники, государства, церковных организаций и т. д. Процессу объективации, приводящей к отчуждению и разобщению, он противопоставляет возможность духовного восстания, общения в любви, творчества, преодоления эгоцентризма, признания каждой личности высшей ценностью.

Понятие отчуждения используется в социологии, правоведении, психологии и других дисциплинах. В юриспруденции отчуждение означает юридический акт передачи прав собственности на что либо от одного лица другому. В психологии оно обозначает состояние эмоционально психологической отстраненности, чуждости к кому либо или чему либо.

Большинство современных философов скептически, а то и вовсе отрицательно относятся к вопросу о возможности преодоления отчуждения. Человек должен заставить себя жить рядом с отчуждением, противостоять ему и развивать свои способности. Философия призвана помочь человеку достойно жить в отчужденном мире

3. Феномен внутренней свободы

В ряду человеческих сущностных сил особое место занимает свобода. Ведь без нее человек не может практически реализовать намеченные цели, свои способности. Потребность в свободе глубоко заложена в человеке, она имманентна любому виду его деятельности, связана с самой сутью природы человека как существа, свободно выбирающего между различными альтернативами. Уклониться от выбора мы в принципе не можем, ибо, отказываясь от одного, мы (хотим того или нет) выбираем другое, отказываясь от другого – выбираем третье и т. д. Вне выбора альтернатив и целеполагания не может быть и человека. В этой связи венгерский философ XX в. Д. Лукач определял человека как «выбирающее существо». Человеческое в человеке формируется в процессе все большего обретения им духовной свободы. При этом он обладает не полной, раз и навсегда обретенной свободой, а лишь определенной ее «мерой», которая является зависимой и переменной величиной. «Мера свободы, – писал итальянский философ А. Грамши, – входит в понятие человека».

На протяжении всей нашей жизни мы постоянно предстаем перед необходимостью делать выбор между различными возможностями поступить так или иначе. Снова и снова оказываемся на развилке жизненных дорог, выбор которых образует узловые моменты нашей биографии. Выбор профессии, уход из родительского дома и начало самостоятельной жизни, выбор спутника жизни и создание семьи, вступление в различного рода общественные организации, выбор определенных нравственных и политических ценностей – лишь некоторые вехи на жизненном пути человека. Кто расставляет эти вехи и от чего зависит их выбор?

Жизнедеятельность человека протекает в различных сферах его общественного и индивидуального бытия: политической, экономической, духовной, нравственной, эстетической, интимной и т. д. Соответственно этому категория свободы обнаруживает различные грани, проявляется как свобода слова, свобода творчества, свобода личности, свобода выбора, свобода вероисповедания и т. д. Иными словами, многогранность и вариативность общественных отношений обусловливают многообразие проявлений свободы, различные ее виды.

В марксистской литературе проблема свободы длительное время анализировалась главным образом в ее массовидном, обобщенном социально историческом плане – как соотношение свободы и необходимости в жизни больших масс людей на протяжении длительного исторического периода. Из этого анализа выпадала проблема специфики свободного деяния отдельно взятой личности, повседневно предстающей перед необходимостью сделать тот или иной выбор. Сложившийся стереотипный подход вытекал из укоренившейся общей позиции – догматического истолкования предмета социальной философии марксизма, и в частности абсолютизации метода сведения индивидуального к социальному. Согласно этому истолкованию, в историческом материализме человек должен рассматриваться лишь в его «массовидной» форме (как совокупность общественных отношений, элемент производительных сил, представитель тех или иных общественных классов, продукт антропо– и социогенеза и т. д.).

Вот почему в марксизме анализировались главным образом общие зависимости и отношения в обществе Считалось, что они позволяют выявить объективные закономерности общественного развития, логику мировой истории. Что же касается концептуального осмысления проблем отдельной личности, ее индивидуальной свободы, то считалось, что эти понятия выходят за рамки предмета социальной философии, которая истолковывалась как теория общества и общественного развития, а не каких либо индивидуальных форм социального бытия. Отголоски такого подхода дают себя знать и поныне.

С подобной позицией трудно согласиться, так как субъектом и носителем свободы является именно личность. И было бы неверно полагать, что во всех своих поступках человек, прежде чем сделать тот или иной выбор и принять решение, должен, согласно теоретическому стереотипу, научно познать определенную совокупность закономерностей объективной действительности и что формула «свободы как познанной необходимости» достаточна, чтобы объяснить любые проявления свободы человека, выбор им того или иного способа действий. Обусловленность личности внешними факторами осуществляется через ее субъективность, а не вне ее. Важнейшую роль при этом играет система ценностей, механизм ценностной ориентации данного индивида.

В современную эпоху со всей остротой встали вопросы о последствиях научно технического прогресса, его соответствии уровню нравственного развития индивида, о биологической адаптации человека к изменяющимся условиям экосистемы и даже о самом выживании человечества. Растущая бюрократизация и стандартизация всех сфер жизнедеятельности человека, влияние массовых средств информации и рекламы рождают все новые формы псевдоколлективности и «массовизации» личности, что влечет за собой обезличивание человека. Он живет в состоянии постоянной тревоги, испытывает отчуждение, стимулируемое действием анонимных социальных сил, страдает от неуверенности в стабильности своего существования, страшится угрозы кризиса, безработицы, потери профессии.

Если внутренний мир индивида и его свобода опосредствуются социокультурными факторами и предметно преобразующей деятельностью, то совместимо ли положение об опосредовании (детерминизме) поведения человека с признанием его свободы воли? Насколько свободен свободный выбор и чем он определяется? Как разрешаются морально конфликтные ситуации в процессе взаимодействия человека с внешним миром? Каков внутренний механизм свободного деяния?

Внешние природные и социальные факторы, безусловно, оказывают формирующее воздействие на человека, но не механически, а через посредство его субъективности. При этом у того или иного индивида может быть больше или меньше возможностей влиять на детерминирующие факторы, контролировать их и подчинять себе – в зависимости от объема и глубины его знаний, опыта, силы воли, характера данных общественных отношений. Испытывая внутреннюю потребность реализовать самого себя, человек действует, созидает, творит и тем самым преодолевает себя как некую замкнутую, самодовлеющую и самоценную субъективность. Субъективность есть обыденное (повседневное) существование и в то же время – проектирование себя в будущее. Посредством ограничения своей «голой» субъективности индивид познает, что его ценность заключена не столько в нем самом, в его автономной сфере «я», сколько в самоосуществлении, реализации себя в мире. Способами реализации являются труд, общественная деятельность, нравственная и творческая жизнь.

Что же такое человеческая субъективность, как ее определить? В функциональном плане ее можно определить как внутреннюю активность, проявляющуюся в процессе усвоения индивидом содержания, задаваемого как извне, так и его переживаниями, и стремящуюся преодолеть самое себя посредством самореализации. Для сравнения приведем интерпретацию категории «субъективный дух» в философии Гегеля: это индивидуальная душа как чувствующая субстанция тела, которая в процессе своего стадиального развития превращается в сознание, самосознание и разум, обладающий свободной волей.

В структурном плане субъективность включает в себя сознание, самосознание, чувственность, волю, но не сводится к ним. Она играет интегративную роль, мобилизуя все личностные способности и силы – интеллектуальные, эмоциональные, сознательные и бессознательные. Тем самым субъективность выступает как внутренне организованная активность, формирующая целостность и определенную направленность личности в процессе ее жизнедеятельности.

Государственные, производственные, классовые, культурные и другие социальные структуры и отношения подчас характеризуются, например в экзистенциализме, лишь как нечто чисто внешнее по отношению к индивиду, чуждое его внутренним потребностям, целям самореализации. Однако следует заметить, что при определенных условиях, в процессе преодоления отчуждения и превращения труда в той или иной мере в жизненную потребность человека, это «внешнее» может как бы «овнутряться», восприниматься как свое, личное и использоваться как собственная сила для достижения своих целей и удовлетворения своих потребностей. В той мере, в какой человек познал внешнее и воспринял его как соответствующее его целям и интересам, как согласующееся с его идеалами и совестью, внешнее становится для него внутренним, составной частью его социально преобразующей деятельности. Внутреннее в своем движении опосредствуется внешним. «Овнутряемое» внешнее становится важным опосредствующим моментом творческой деятельности человека, его свободы.

В философской литературе можно встретить определение свободы как «познанной необходимости». Эта традиция восходит к Спинозе и Гегелю. Однако если индивид лишь познает (но не действует), то в результате он оказывается в подчинении у необходимости, хотя и осознанной. Он неизбежно окажется обреченным на пассивность и, следовательно, несвободу. Поэтому определяющими принципами понимания сущности свободного деяния являются, во первых, возможность самостоятельного, ненавязанного выбора в соответствии с внутренними убеждениями и интересами индивида и, во вторых, мобилизация волевых усилий, направленных на практическую реализацию сделанного выбора.

Познание необходимости является одним из условий свободы, но далеко не достаточным. В реальной жизни человек нередко оказывается в ситуациях, когда выбор, внешне кажущийся свободным (даже если он совершен на основе познания и учета объективной необходимости), на самом деле при ближайшем рассмотрении оказывается несвободным, так как он был сделан скрепя сердце, т. е. вопреки внутренним убеждениям индивида, его совести, личным интересам. Действительно свободный выбор – это выбор, содержание которого не есть нечто внешнее и чуждое человеку, а соответствует его внутренним желаниям.

Свобода ощущается индивидом прежде всего как личное чувство, как субъективное явление, заключающееся в возможности самостоятельно сделать выбор. На следующих ступенях свобода выбора переходит в свободу решения, а затем в свободу действия, свободу творчества и самовыражения. В процессе целеполагающей практической деятельности свобода индивида развертывается в различных аспектах, проходит различные фазы – от субъективного (внутреннего) осознания индивидом своей свободы, возможности поступить так или иначе, до объективной ее реализации (если для этого есть условия). Речь идет о субъективно нравственном, субъективно деятельном аспекте свободы, свободе как внутреннем действии индивида, как возможности автономного выбора определенной цели и средств ее достижения, сознательном стремлении к ее осуществлению.

Внутренняя свобода – это специфически человеческая избирательная, творческая активность сознания, интуиции, бессознательного, воли и нравственных сил, которые в результате внутреннего борения мотивов мобилизуются на самостоятельное осуществление выбора, принятие решения и его реализацию.

Важно при этом отметить, что внутренний мир человека, возможности свободного выбора и самовыражения формируются не только рационально логическим знанием, но и нерациональным (эмоционально образным, ассоциативным, интуитивным и т. д.). Свобода далеко не всегда есть результат рационально взвешенного, аналитически продуманного выбора. В реальной жизнедеятельности она есть проявление всего спектра субъективности человека, результат его целостного, т. е. как рационального, так и эмоционально чувственного, мировосприятия и волеизъявления.

Одним из проявлений свободы человека является умение управлять самим собою. Выражение «господство над нами самими» (Ф. Энгельс) нередко истолковывается односторонне, как господство разума над чувствами, как способность подавлять свои чувства и страсти. Однако задача заключается не в подавлении чувств, а в том, чтобы сделать чувства подлинно человеческими, как можно более соответствующими его социально деятельной природе.

Каким образом можно активизировать творческие потенции человека, эмансипировать его способности и чувства? У многих ответ готов: для этого нужно прежде всего условия существования человека сделать человеческими. В принципе это верно. Однако жизнь показывает, что никакие внешние условия, сколь бы благоприятными они ни были для человека, не могут сами по себе привести к реализации его способностей. Для этого нужны еще личное стремление, воля, внутренняя раскованность, духовная свобода данного индивида. Отрицательное влияние на духовную свободу многих людей оказывают довлеющие над их сознанием различного рода комплексы неполноценности, предрассудки, суеверия, нежелание мыслить и действовать самостоятельно, брать на себя ответственность, стремление перекладывать ее на «начальство», коллектив и т. д. Эти представления, безусловно, ограничивают возможности сознательного творческого отношения к делу, активность и духовную свободу человека. Преодолеть социальную апатию, бездумно пассивное, иждивенческое отношение к жизни можно посредством приобщения человека к интересной для него общественной деятельности, посредством учета его индивидуальных качеств, развития его самостоятельности и инициативы.

Определенную роль в этой работе может сыграть аутотренинг, приемы сознательной психической саморегуляции, способы духовного и телесного самосовершенствования. Посредством программируемой психофизиологической саморегуляции, включения особого состояния режима саморегуляции можно автоматизировать процесс выработки любого навыка. Правда, для того чтобы приступить к самосовершенствованию, необходимо проявить волю. К сожалению, у многих людей нет самой потребности тренировать у себя волю. Зачастую они не хотят себе помочь, даже если знают, как это сделать.

Возможность принимать самостоятельные решения и поступать согласно своему разумению неизбежно приводит к вопросу о нравственных основаниях поступков человека. Все ли дозволено человеку, обладающему свободой выбора? Существует ли какая либо связь между свободным волеизъявлением и шкалой нравственных ценностей?

Заслуживают внимания идеи, высказанные крупнейшими представителями экзистенциализма К. Ясперсом, М. Хайдеггером и Ж. П. Сартром, которые внесли, пожалуй, наиболее существенный вклад в разработку проблематики внутренней свободы. Они выдвинули положение, согласно которому подлинно свободный выбор – это выбор, сделанный в полном соответствии с внутренней правдивостью индивида, г. е. не вступающий в противоречие с его внутренними убеждениями, честностью, искренностью. Данное положение, безусловно, весьма существенно для определения внутренней свободы человека. Однако экзистенциалисты обходят вопрос об объективных критериях «индивидуальной правдивости», так как, по их мнению, введение таких критериев лишь нанесет ущерб «правдивости», которая по самой своей сути глубоко индивидуальна, а потому не нуждается во «внешних установлениях».

Между тем хорошо известно, что свободный выбор, свободные поступки человека могут носить не только положительный, но и отрицательный характер, например в случае попыток достичь целей любой ценой, за счет ущемления и попрания интересов и достоинства других. Поэтому встает вопрос о нравственной оценке того или иного выбора. Критерием такой оценки служит не сам по себе факт самостоятельности выбора, а объективное содержание тех ценностей (положительных или отрицательных), которые лежат в основе этого выбора. Иными словами, при оценке выбора необходимо учитывать моральную меру свободы – степень ответственности индивида не только перед самим собой, но и перед другими людьми.

В условиях отчуждения, социального принуждения и обезличивания человека существуют противоречия между нравственными идеалами и действительностью, проявляются «конспирация», скрытность людей. Возникают различного рода деформации внутренней свободы, иллюзорные способы «выбора себя», ложные формы самоутверждения. Иллюзорный тип выбора обусловливается в конечном счете не прихотью индивида, а определенными социальными условиями, которые сплошь и рядом ограничивают его внутренний мир, свободу узкими рамками саморефлексии и иллюзий на свой собственный счет: человек чувствует себя как бы действительно свободным в отличие от его реального положения в обществе, где его личность не имеет возможности для самовыражения. Такой индивид пытается найти доказательства своих творческих возможностей в сфере саморефлексии. В результате формируется личность, которая отличает себя от своего реального положения лишь в сознании, наслаждается мыслью о своей внутренней независимости, поисками мнимо устойчивых признаков своей самоценности внутри самой себя.

В своих взаимоотношениях с окружающими людьми («внешней средой») человек нередко оказывается перед необходимостью решения острых морально конфликтных ситуаций. Иными словами, он предстает перед дилеммой: или «выбрать себя», т. е. отстаивать свою точку зрения, убежденность в своей правоте и вступать в конфликт с ошибочным мнением и поступками других людей (и даже коллектива) или же приспособиться к мнению и действию других, раствориться в них. Ясно, что первый выбор будет действительным проявлением духовной свободы. Второй же – проявление приспособленчества, конформизма, которые как раз и подавляют индивидуальность человека, его самобытность и внутреннюю свободу.

Понимание свободы как способности уклоняться от всего «внешнего», как возможности сказать «нет» – это негативная форма свободы, а именно «свобода от». Между тем назначение человека – стремиться к подлинному самоутверждению, к «свободе для». Человек свободен не вследствие отрицательной силы избегать того или другого, а вследствие положительной силы проявлять свою истинную индивидуальность. Эта «положительная сила» и является движущей причиной внутренней свободы человека.

Свобода – величайшая человеческая ценность и вместе с тем это нелегкое бремя, тяжелый крест, так как свобода выбора, принятие решения неизбежно связаны с постоянным риском и личной ответственностью. Быть свободным значительно труднее, чем быть рабом, конформистом, равнодушным приспособленцем. Поэтому далеко не все хотят быть подлинно свободными, но все хотят слыть, казаться свободными, предпочитая имитацию свободы, растворяясь в массе, толпе, с тем чтобы бремя личной ответственности переложить на других. «Основной чертой нашего времени, – писал К. Ясперс, – является то, что, хотя все жаждут свободы, многие не переносят свободы. Они стремятся туда, где во имя свободы освобождаются от свободы» note 106.

В условиях социального и духовно нравственного кризиса, стандартизации и бюрократизации во всех сферах жизни, развития ряда негативных последствий технического прогресса растет угроза массовизации культуры, «омассовения» человека, его обезличивания, растворения в массе других, потери индивидуальной самобытности. Оказываясь в толпе, индивид нередко делает то, что никогда бы не сделал в одиночку. Его, как и всех, охватывает экстатическое состояние.

В этой связи поучительно обращение к экзистенциальному опыту исследования феномена толпы. Характеризуя свойства массы, К. Ясперс отмечал ее импульсивность, внушаемость, нетерпимость, непостоянство. Масса «может все растоптать, не терпит величия, она имеет тенденцию так воспитывать людей, чтобы они стали муравьями» note 107. Она обусловливает всеобщее нивелирование и господство посредственностей.

Еще более радикально подходил к этому вопросу М. Хайдеггер. Он считал, что тенденция к усреднению и нивелированию проявляется не только в толпе (массе), но и вообще во всяком совместном пребывании людей, повседневном существовании человека совместно с другими людьми. Для обозначения этого феномена Хайдеггер применяет слово «Man», преобразовав немецкое неопределенное местоимение «man» в существительное с большой буквы и придав ему «фундаментально онтологическое» значение. «Пребывание друг возле друга, – писал он, – полностью растворяет собственное существование в способе бытия «других», так что другие еще более меркнут в своем различии и определенности. В этой неразличимости и неопределенности развертывает Man свою подлинную диктатуру. Мы наслаждаемся и развлекаемся так, как наслаждаются другие; мы читаем, смотрим и высказываем суждения о литературе и искусстве так, как смотрят и высказывают суждения другие; мы возмущаемся тем, чем возмущаются другие» note 108.

В период сталинизма в массовое сознание длительное время внедрялась идея всеобщего уравнивания, которая преподносилась как некий фундамент социалистического общежития. Внутренняя свобода загонялась в глухие уголки души. Даже само понятие «внутренняя свобода» считалось крамольным и не допускалось на страницы печатных изданий. Пропагандировалась модель «простого человека» как «винтика» в сложном механизме административно бюрократической системы.

Между тем в современных условиях, когда именно так называемый человеческий фактор, качество человека выступают главной движущей силой общественного прогресса, растет социальный запрос на личность свободную, инициативную, раскованную, творческую. Нужны не «одномерные» индивиды, а яркие индивидуальности. Вместе с тем жизнь показывает, насколько все еще трудно отказываться от привычных стереотипов и укоренившихся догм, освобождаться от различного рода комплексов. Нередко можно услышать мнение, что наиболее сильное формирующее воздействие на личность оказывает коллектив и что «коллектив всегда прав». Спору нет, предпосылки для развития дарований и способностей личности создаются только в условиях подлинной коллективности. Однако далеко не всякую коллективность можно назвать подлинной. Подчас формируется псевдоколлективность, расцветают различные формы субъективизма: предвзятое, необъективное отношение одного человека к другому, зависть, протекционизм, демагогия, эгоистические амбиции, комплекс непогрешимости и т. д. Внутренняя свобода, потребность высказывать и отстаивать свою точку зрения, проявлять инициативу – все это вязнет в атмосфере приспособленчества, конформизма, подчинения механизму групповой логики.

В современных условиях актуализировалась потребность в «выборе себя», выработке собственной, самостоятельной, независимой от внешнего давления позиции – путем самовоспитания, самосовершенствования и самоутверждения. Пользуясь опытом других и вырабатывая свой собственный, человек призван изо дня в день воспитывать, облагораживать самого себя, борясь с дурными наклонностями и привычками. Мы сами должны заботиться о цельности своей натуры, предъявлять к себе требовательность без компромиссов, внутренних сделок со своей совестью. Для того чтобы жить правильно, нужно уметь и хотеть жить правильно, нужно воспитывать свои чувства и дисциплинировать свои мысли. Л. Н. Толстой учил: думай хорошо, и мысли твои созреют в добрые поступки. Об исключительной важности воспитания внутренне свободного и в то же время глубоко нравственного человека писал Ф. М. Достоевский: найди себя в себе, подчини себя себе, овладей собой.

Растет потребность в создании условий для преодоления сознательной и бессознательной «конспирации», скрытности людей, для установления таких взаимоотношений, когда люди будут стоять друг возле друга с открытым сердцем и совершать свободные поступки не только в соответствии с «внешне» установленными правилами, но и в полном соответствии со своей собственной совестью. Соблюдение социальных и нравственных норм должно обусловливаться не только сознанием общественного долга или страхом перед принуждением и наказанием, но и внутренней потребностью и убежденностью каждого индивида.

Иными словами, речь идет о формировании транспаренгных, прозрачных отношений, способствующих беспрепятственному проявлению внутренней свободы человека, совершению им свободных поступков, которые не только внешне выглядят свободными, но и являются действительно свободными, т. е. полностью соответствуют его внутренним убеждениям и совести. В борьбе с многоликими формами зла формируется человеческое в человеке. Когда в нем пробуждается сознание своего «я», чувство человеческого достоинства, он начинает задумываться, для чего он живет. «Выбрать себя» в подлинном смысле – значит верно определить смысл своей жизни. Внутренняя свобода – важнейшее средство реализации смысла жизни человека.

4. Смысл жизни и назначение человека

Вопрос о смысле жизни человека принадлежит к числу вечных вопросов, на который люди издревле пытались дать ответ. В сущности, каждый человек рано или поздно ставит этот вопрос, прежде всего по отношению к самому себе, стараясь уразуметь, для чего он живет, в чем смысл его жизни. И ответ на этот вопрос отнюдь не есть только сугубо личное дело. Он существенным образом касается и интересов окружающих людей. Ибо от того, как понимает тот или иной человек смысл своей жизни, зависит его поведение, отношение к ближним и дальним, к семье, коллективу.

В современную эпоху дискуссии о смысле существования человека и перспективах его развития приобрели особую актуальность. Со всей острогой встали вопросы, связанные с оценкой возможностей (и самой целесообразности) по преобразованию природы, общества и самого человека, позитивных и негативных последствий научно технической революции, биотехнологических исследований генома человека.

Осознание человеком смысла жизни невозможно без осознания себя в качестве личности. Осознание же своей личности происходит лишь в результате сравнения себя с себе подобными, т. е. в результате осознания идеи существования человеческого рода и своей принадлежности к нему. Идея такого рода является необходимой предпосылкой того, чтобы индивид мог мыслить свою собственную личность, свое «я». Сама постановка тем или иным индивидом вопроса о смысле жизни возможна лишь тогда, когда в нем пробуждается осознание своего «я», чувство человеческого достоинства, когда он начинает задумываться о реальной значимости своего существования. Без этого осознания вопрос о смысле жизни не всплывает, остается в тени.

Определяя цели своей деятельности, смысл своей жизни, человек руководствуется не только общественными, но и индивидуальными побуждениями, личными мотивами и интересами. Каждый индивид, будучи представителем человеческого рода, в то же время – неповторимая индивидуальность, которая не вечна и исчезает вместе со смертью данного индивида.

Вопрос о смысле жизни предполагает обоснование такой цели, которая оправдывала бы существование человека и придавала бы ему ценность и смысл. Но откуда берется цель, где искать ее источник: в Боге, природе, обществе, потребностях человека или еще где то?

Вначале рассмотрим для сравнения вопрос о смысле окружающих человека природных вещей, о смысле явлений и процессов природного мира. Они обладают объективными качествами и свойствами, имеют определенную форму, цвет, движение и т. д. Но имеют ли они смысл сами по себе, безотносительно к человеку и человечеству?

Сегодня очевидно, что верный ответ на этот вопрос может быть только отрицательным. Лишь человек может придавать смысл вещам и процессам. Природа, взятая вне человека, вне его преобразующей деятельности, не имеет смысла и цели. В ней проявляются лишь слепые, бесцельные силы, приводимые в движение естественными законами. Это относится и к органическому миру. На первый взгляд может показаться, что многие живые существа наделены смыслом, поскольку они выполняют определенные функции с таким совершенством, которое подчас еще недоступно для машин, конструируемых человеком. Тем самым создается впечатление, что в жизнедеятельность этих существ смысл привносится извне. Религиозно настроенный человек склонен объяснять целесообразность устройства и деятельности живых существ наличием определенного смысла, заложенного в них высшим творцом, сверхъестественной силой.

Наука пока не дала исчерпывающий ответ на вопрос о природе целесообразности. Существует предположение, что целесообразность в живом мире есть результат длительного приспособления живых существ к окружающей среде и естественного отбора (вспомним, что многие вымершие животные отнюдь не были целесообразно устроены по своему телосложению, весу и т. д.). Поэтому бессмысленно говорить о «смысле природы», но вполне закономерна постановка вопроса о смысле жизни человека, о смысле человеческой истории.

Что порождает этот смысл? Или же он существует извечно как некая цель, заранее заданная Богом и к достижению которой направлена деятельность каждого человека и всего человечества? Если верно, как отмечалось выше, что смысл вещей и процессов в природе определяет только человек, то это тем более верно в отношении смысла жизни самого человека.

Потребности человека реализуются лишь благодаря тому, что он делает их целью и программой своей деятельности. Иными словами, потребности осознаются в форме целей и интересов, в реализации которых человек видит свое предназначение. Конечно, цели эти могут быть различными: мелкими и большими, низменными и благородными, злыми и добрыми. Ясно, что, когда речь идет о выяснении подлинного смысла жизни человека, имеются в виду именно благородные цели. Если у человека нет такой цели, жизнь его лишена большого смысла, он просто существует.

В каждую историческую эпоху перед обществом встают определенные задачи, решение которых непосредственным образом влияет на понимание человеком смысла своей жизни. Поскольку изменялись материальные условия жизни людей, их социальные и культурные запросы, постольку изменялись и представления людей о смысле жизни. И тем не менее неистребимо желание людей определить некий вечный смысл жизни, однозначный для всех людей и для всех времен.

Это желание воплощено в различных религиях, среди которых следует выделить христианство. Христианское сознание выводит понятие смысла жизни из учения о божественном творении мира и человека, о Боге как единственном творце нравственных норм, о грехопадении и греховной сущности человека, об искупительной жертве Иисуса Христа, о необходимости спасения души. Тем самым смысл жизни видится вне самой жизни. Целостное понятие смысла жизни расщепляется на преходящую, временную земную «жизнь» и вечный, раз и навсегда данный, надчеловеческий смысл жизни неземной, наступающей после телесной смерти человека. Иными словами, смысл жизни выносится за пределы реальной жизни, за пределы реальных материальных и духовных потребностей человека в этом мире.

Помимо традиционно религиозного представления («готовить себя к потусторонней жизни»), выдвигались толкования смысла жизни с позиций абстрактной добродетели («служить истине, добру»), максимального удовлетворения биологических потребностей человека («стремиться к наслаждениям»), экзистенциально пессимистических («человек рождается для страданий и смерти») и др.

Однако попытки создать формулу, пригодную для всех людей во все исторические эпохи, т. е. некую «вечную формулу» смысла жизни, нельзя признать успешными, ибо в различные исторические эпохи представления о смысле жизни видоизменялись. Речь не о том, что в каждую эпоху он совершенно новый, совершенно другой. В понимании смысла жизни существует преемственность, вытекающая из преемственности в развитии самого человечества, его истории, культуры. Но факт и то, что новое время привносит новые нюансы в понимание смысла жизни. В том числе и в рамках христианства, ислама, других религий, не говоря уже о философских концепциях.

Широкую известность получила точка зрения, согласно которой смысл жизни заключен в самой жизни – ее сохранении, воспроизводстве и освобождении от страданий. Но, например, И. А. Ильин утверждал, что попытка видеть смысл жизни в самой жизни несостоятельна, ибо существуют ценности, стоящие выше самой жизни (например, самопожертвование). Человек есть существо духовное, поэтому высшими ценностями выступают духовные, и прежде всего религиозные, ценности.

Многие считают, что смысл жизни следует искать в христианской заповеди любви и что любовь – это единственный путь отстоять смысл человеческого существования.

Среди многообразных представлений о смысле жизни получили известность и такие, которые культивируют идеи «духовной аристократии», «духовной элиты», призванной спасать человечество от вырождения посредством приобщения его к высшим ценностям культуры. Так, Ф. Ницше считал, что смысл земных страданий людей в том, чтобы среди них постоянно нарождались великие представители, гении, которые возвышали бы простых людей до себя, избавляли их от чувства сиротства, вовлекая в свои замыслы. Без великих людей существование человечества было бы пустым. Отсюда великая историческая задача, поставленная Ницше, – создание «сверхчеловека» и тем самым приобщение к высшей культуре, спасающей человечество от вырождения.

Идеи воспитания «аристократов духа» развивал и К. Ясперс. Высшие представители духовной элиты призваны служить мерилом, образцом для всех остальных. Самовоспитание «духовных аристократов» и их спасение от нивелирующего влияния масс он считал одной из важных задач человечества: «Проблемой человеческого благородства является теперь спасение деятельности лучших, которых немного» note 109.

Потребительская идеология, ориентирующая человека лишь на постоянное и безграничное приобретение вещей, развивающая неуемную жажду материального обогащения, неспособна дать ответ на вопрос, в чем же смысл жизни. Более того, она дезориентирует человека, ищущего ответ на этот вопрос. В условиях культа мещанских идеалов, лишенных общественно значимых ценностей, у известной части населения наблюдается определенный спад культурных интересов, безразличие и приспособленчество.

Дух наживы и стяжательства, чувство пустоты и бессмысленности жизни вызывают ответную реакцию не только в форме критического к ним отношения, но и в форме стихийно анархического бунта, в форме различных попыток ложного самоутверждения, иллюзорного толкования смысла жизни. Так, в 60 х гг. XX в. широкую известность получила такая дезориентирующая форма самоутверждения, как хиппизм – уход молодых людей от повседневной рутины в мир бродяжничества, отказ от всех условностей. Выбор этого пути означает форму протеста против того понимания смысла жизни, которое прививает массам господствующая мораль в «обществе потребления», свидетельствует о своеобразном протесте против усиливающегося процесса обезличивания человека.

Характерным для промышленно развитых стран последних десятилетий является то, что некоторое смягчение прежних наиболее тяжелых форм экономического отчуждения и повышение жизненного уровня населения сопровождаются (на первый взгляд это кажется парадоксальным) резким обострением духовного отчуждения, особенно среди молодежи, студенчества, некоторых слоев интеллигенции. Противоречие между технической оснащенностью, материальным достатком и отсутствием высоких идеалов в определенных условиях порождает дисгармонию духа, апатию, пессимистические умонастроения относительно смысла человеческого существования.

Рано или поздно человек сталкивается с необходимостью сделать выбор определенных общественных, нравственных, эстетических и иных идеалов, которым он решает следовать и которыми он (если его поведение последовательно) руководствуется в своей повседневной жизни. Выбор системы ценностей, мировоззрения является одним из важнейших качеств личности. Он в значительной мере предопределяет направленность и характер последующих решений и поступков человека.

Осознание человеком смысла жизни зависит от того, насколько он способен различать подлинные и ложные ценности, сознает бесплодность позиций индивидуализма, бессмысленность жизни лишь для самого себя. Поэтому многие считают, что человек поступает правильно тогда, когда стремление добиться личных успехов идет в русле общественных интересов, а личное счастье обретается в процессе деятельности на общее благо. Наиболее глубокий смысл жизни человека в том, чтобы всесторонне развивать свои способности посредством творческой деятельности. Именно такая деятельность получает признание со стороны общества, коллектива и в то же время приносит глубокое личное удовлетворение.

Но какой смысл имеет жизнь, если человек знает, что он смертен? По мнению некоторых людей, все стремления к общему благу, борьба за лучшее будущее, развитие науки, промышленности – все это оказывается ничтожным перед «загадкой смерти». Неутешительный взгляд на смысл жизни развивал английский философ XX в. Б. Рассел. Он говорил о тщете человеческих усилий, мечтаний и планов. Определяя человека как результат случайных комбинаций атомов, он утверждал, что человечество обречено на гибель вследствие грядущего коллапса солнечной системы.

Подчас можно услышать, что атеисты в вопросе о смысле жизни дают человеку «камень вместо хлеба», что только религия может ответить на этот вопрос, ибо она ставит нас лицом к лицу с реальностью – неизбежностью смерти в земной жизни и вытекающей из этого необходимостью веры в бессмертие души.

В христианском вероучении смерть изображается как кульминационный пункт в подготовке человека к переходу из земной жизни в «Царство Божие» (если он его заслужил). Религия ставит себе в заслугу, что только она дает «оптимистическое» решение проблемы смерти, ибо указывает на возможность спасения души в потустороннем мире и тем самым открывает путь к личному бессмертию. Если бы не было этой надежды на спасение, говорят богословы, то жизнь человека не имела бы никакого смысла, ибо она всецело бы находилась под неумолимым гнетом неизбежности смерти как безысходного и безутешного конца всех человеческих начинаний, помыслов и надежд. По мнению духовных пастырей, если бы не было надежды на воскресение в потустороннем мире, то над всем царствовала бы смерть, пред которой ничтожны были бы понятия о радости, об истине, о добре, о самой жизни.

Вопрос о смертности требует, конечно, осмысления. Жизнь и смерть отрицают друг друга, но не абсолютно, ибо смерть является необходимым моментом и закономерным результатом жизнедеятельности организма. «…Отрицание жизни, – писал Ф. Энгельс в «Диалектике природы», – по существу содержится в самой жизни, так что жизнь всегда мыслится в соотношении со своим необходимым результатом, заключающимся в ней постоянно в зародыше, – смертью».

Осознание того, что человек живет на земле только один раз, что смерть неизбежна, в известной мере стимулирует активность человека, постоянно возвращает его к вопросу о смысле жизни, о возможностях и способах осуществления своих способностей, своего призвания. Временные границы жизни человека заставляют его действовать, принимать решения уже сейчас, а не откладывать их до мнимой бесконечности или попусту растрачивать свои силы.

Однако человек действует отнюдь не потому, что предвидит неизбежную смерть. Движущая сила человеческих поступков коренится прежде всего в необходимости удовлетворять свои насущные потребности. Поэтому, хотя человек должен помнить о своей смертности, отсюда вовсе не следует, что перед лицом смерти жизнь его не имеет смысла. История развития человечества опровергает эту точку зрения. Ведь мудрость человека не в том, чтобы постоянно быть во власти мыслей о смерти, а в размышлениях о жизни.

Эту же мысль высказывал и Л. Н. Толстой в ответе на вопрос, боится ли он смерти; человеческая жизнь – это сознание; пока у меня будет сознание, я не умру, а когда у меня сознания не будет, мне тогда будет все равно. Из этого, однако, не вытекает, что Толстой был безразличен к вопросу о том, что будет «потом». Все его творчество проникнуто мучительными раздумьями о жизни и смерти, добре и зле, о проблемах религии. Вопросы о смысле жизни и смерти – одна из важнейших тем его художественных и публицистических произведений, записей в дневниках. Ответы на эти вопросы отражают внутреннюю противоречивость мировоззрения Толстого. Известно, что он подверг резкой критике богословие православной церкви – и в то же время пытался создать свою религиозно этическую концепцию, усматривая назначение человека в нравственном самосовершенствовании.

Интересны в этой связи высказывания Толстого, направленные против утверждений о бессмертии души: «Мы говорим о жизни души после смерти. Но если душа будет жить после смерти, то она должна была жить и до жизни. Однобокая вечность есть бессмыслица» note 110. И в другом месте: «Куда мы идем после смерти? Туда, откуда пришли. Там, откуда мы пришли, не было того, что мы называем своим „я“, – от этого то мы и не помним того, где мы были, долго ли мы там были и что там было. Если мы после смерти придем туда, откуда вышли, то и после смерти не будет того, что мы называем своим „я“. От этого мы никак не можем понять, какая будет наша жизнь после смерти. Одно можно наверное сказать, что как нам не было дурно до рождения, так не может быть дурно и после смерти» note 111.

Таким образом, отрицая бессмертие души, Толстой верил в бессмертие духа, но уже лишенного таких личностных качеств, как сознание, индивидуальность, «я».

Осознание человеком неизбежности своей смерти, скорбь по умершему содержат в себе, конечно, и трагические мотивы. Но этот трагизм может в какой то мере смягчаться тем, что отдельный человек, будучи представителем человеческого рода, остается жить в роде посредством продуктов своего творчества. Если человек сознает, что его жизнь была прожита не бесцельно, что он оставил после себя добрые дела, нужные и полезные для других людей, то он не чувствует себя в одиночестве, покинутым, забытым, и проблема личной смерти не выдвигается на первый план, заслоняя все остальное, и отнюдь не исчерпывается фактом физической смерти. Такой человек осознает свою жизнь как часть развивающейся, устремленной в будущее истории общества, народа. Свое бессмертие он утверждает посредством бессмертия дел и подвигов, своего вклада в материальный и духовный прогресс человечества. Спешите делать добрые дела – такой вывод напрашивается из размышлений о жизни и смерти, из осознания неизбежности смерти.

Следует, однако, признать, что получившие широкое распространение ссылки многих философов, ученых, писателей и др. на принадлежность человека к роду как некий фактор, призванный снять трагизм смерти, все же недостаточны, ибо человек, как уже отмечалось, есть не только родовое, но и индивидуальное существо, нуждающееся в утешениях и надеждах. Этот индивидуальный аспект проблемы смерти требует специальных исследований в плане изучения процессов умирания и смерти – танатологии (по аналогии с геронтологией), с тем чтобы оказывать нравствен но терапевтическое воздействие на духовные силы личности.

Французский философ и писатель А. Мальро посвятил теме смерти сочинения «Условия человеческого существования» (в рус. пер. М., 1935), «Надежда» (в рус. пер. М., 1939) и др. В них он показывает взаимопроникновение воли и разума. Разум – это «обладание средствами управлять людьми и вещами». Подчеркивается мотив силы воли индивида, доказывающего самому себе свою жизненную мощь. В глубине художественного творчества лежит упрямое желание победы над смертоносным временем. Эта битва со смертью и есть глубинный смысл всего мирового искусства. А. Мальро подчеркивает роль человеческой солидарности и братства в борьбе с силами зла и неправды и утверждает, что понятие братства – это единственное средство, которое может как то облегчить трагическую обреченность существования.

Человек – единственное существо, знающее, что оно преходяще, и в то же время единственное существо, которое борется за вечность, за продление своей жизни, стремится к тому, чтобы оставить о себе добрую память в сознании последующих поколений. Продлению жизни человека способствуют прежде всего гуманные социально экономические преобразования, развитие наук, усовершенствование медицины, борьба с загрязнением окружающей среды и т. д. Физическая смерть человека еще не означает духовной смерти его как личности. Если личность ставит перед собой социально значимые цели, вносит свой вклад в общее благо, то она как бы запечатлевает себя в создаваемых ею материальных и духовных ценностях, остается жить в этих ценностях, в памяти людей.

Призвание, назначение каждого человека в том, чтобы всесторонне развивать свои физические и духовные силы, все свои способности, в том числе способности мышления и любви. Содействуя созданию достойных человека условий жизни, в борьбе с многоликими формами зла формируется человек большой души и светлой мечты, преисполненный веры в значимость ценностей, ради которых стоит жить.(миронов)

17Понятие практики в философии. Практика и деятельность. Структура и формы практики. Практика и познание.

Основной формой проявления жизни чел. является деятельность - чувственно предметная, практаческая, и духовная, теоретическая. Чел - активное существо. Он активно воздействует на окруж его вещи, придает им форму и св-ва, необход для удовлетворения его обществ и личных потребностей. Именно в преобразов мира челов придает определенностьсвоему бытию.

Практика -  это материальная, чувствнно предметная целенаправленная деятельность людей, имеющая своим содержанием освоение и преобразов прир и социальных объектов и составляющая всеобщую основу, движ силу развития челов общества и познания. Под пр прежде всего разумеют не только и не столько деят отдельного чел, сколько совокупную деят, опыт всего человечества в его исторразвитии..  Какпо содерж так и по форме практика носит общ характер. Совр практика есть р-т всемирной истории. Практика включает в себя такие моменты как цель, потребность, мотив, отдельные действия, движения, акты, предмет, на кот направлена деятельность, средства достиж цели и р-т деятельности.

Общ практика находится в диалект единстве с познавательной деятельностью, с теорией.  По отнош к познанию она выполн. троякую роль. Во-первых, явл источником, основой познанияч, его движ силой, дает ему необход фактический материал. Во-вторых, практ явл способом приложения знаний, и в этом смысле она цель познания. Конечной целью познан являются незнания сами по себе, а практ преобразование действит для удовлетворения матер и духовных потребностей общества. В-третьих, практ служит критерием истинности рез познания.

Основными видами практ явл материально-произв деят людей и социально-преобразующая деятельность масс. (социальная, духовная, политическая сферы). Естественнонаучный эксперимент - это особый вид практики. Н. теория и практ составл такое единство противопол, в кот практике изначально принадлежит реш. роль. Но теория не ограничивается простым обобщением практики, а перераб эмпирический материал и тем самым открывает новые перспективы для развив практики. По отнош к ней теория играет програмирующую роль. Если практ предшествует теор в плане происхождения познания, то на уровне уже развитого н. мышления в знач степени возрастает возможность и необход внутритеоретического, содержательного оперирования идеальными моделями вещей, их свойств и отношеий, не обращаясь непосредственно к практике., что открывает путь выходу теорет мышления из под власти непосредств опыта.

История познания свидетельствует о том, что вслед за применением какого-либо открытия начинается бурное развитие соотв области теории. Естеств и обществ науки, выходя на арену практ применения, создают механизм обратной связи между теорией и практикой. Этот мех позволяет осущ взаимокорректировку теорет и практ деятельноси, кот и обеспечивает практике ее функцию быть критерием истины. Тесное взаимоувязывание теор и практ, четкость действия мех обратной связи особенно ощутимы на соврем этапе развития общества.

Пон практики в истории фил трактовалось по разному. Идеализм трактовал ее как деятельность духа. Гегель - практ есть волевая деятельность идеи”. Субъект идеалисты поним под пр. деятельность обусловленную волей, интуицией или подсозн началом., например “религиозный опыт”.

Поскольку практ деятельность носит осознанный хар-р, постольку дух начало, безусловно, составл ее необходимый момент. И нельзя разрывать единую целостную деятельность на 2 ипостаси и тем более противопоставлять их.(дв040)

 

18Проблема сознания в философии. Сознание как отражение. Развитие форм отражения в живой природе

Сознание является одной из традиционных вечных философских загадок. Постоянное воспроизводство ее в истории культуры, философии и науки свидетельствует не только о существовании теоретических и методических затруднений в ее решении, но и о непреходящем практическом интересе к сущности этого феномена, механизму его развития и функционирования. В самом общем виде «сознание» является одним из наиболее общих философских понятий, обозначающих субъективную реальность, связанную с деятельностью мозга и его продуктами: мыслями, чувствами, идеями, предрассудками, научными и вненаучными знаниями. Без выяснения места и роли этой реальности невозможно создание ни философской, ни научной картины мира. В разные исторические периоды складывались неодинаковые представления о сознании, накапливались естественнонаучные знания, изменялись теоретико-методологические основания анализа. Современная наука, используя достижения НТР, значительно продвинулась в исследовании природы субстратной основы сознания, но одновременно выявила новые аспекты сознательной деятельности человека, требующие принципиально иных теоретико-методологических подходов философского анализа.

Традиционно считается, что заслуга целостной постановки проблемы сознания, а точнее проблемы идеального, принадлежит Платону. До Платона такой проблемы не существовало. Носителем мыслей и чувств человека считалась душа, которая сводилась к первооснове всего мира. Атомисты (Демокрит) рассматривают душу как образование, состоящее из особых округлых атомов и пустоты, т.е. как особое материальное образование. Развивая идеи Сократа о прирожденности истинного знания душе до воплощения ее в человеческое тело, Платон впервые выделяет идеальное как особую сущность, не совпадающую и противоположную чувственному, предметному, материальному миру вещей. В аллегорическом образе узников в пещере Платон объясняет самостоятельное существование мира идей (реального мира), определяющего существование мира вещей как отблеска, тени первичного мира. Эта концепция расчленения мира на 2 части (мир идей и мир вещей) оказалась решающей для всей последующей философской культуры Европы, в отличие от восточной традиции.

В философии сложились и сохраняют свое значение в современной культуре следующие концепции сознания.

•  Объективно-идеалистическая интерпретация сознания как сверхчеловеческой, надличностной, в конечном счете трансцендентальной идеи (мир идей у Платона; абсолютная идея у Гегеля; Бог у теологов; инопланетный разум у уфологов), лежащей в основе всех форм земного бытия. Человеческое сознание есть частица, продукт или инобытие мирового разума.

•  Субъективно-идеалистические системы рассматривают сознание человека как самодостаточную сущность, содержащую картину самой себя и являющейся субстанцией материального мира (Р.Декарт, Дж. Беркли).

•  Гилозоизм (овеществленная жизнь) утверждает, что вся материя мыслит, сознание является атрибутивным свойством всего материального мира. С точки зрения гилозоизма, вся материя одушевлена или, по крайней мере, обладает предпосылками к мышлению. Эта концепция восходит к ранним учениям милетской школы, ее элементы содержатся в учениях Аристотеля, Дж. Бруно, Б.Спинозы. Данные современной науки об элементах рассудочной деятельности животных, успехи физиологии в диагностике заболеваний центральной нервной системы, достижения кибернетики в создании «мыслящих машин» возрождают идеи гилозоизма и психофизиологического параллелизма, согласно которому и психическое, и физиологическое есть две самостоятельные сущности, исследование которых должно вестись через собственную субстанциональность.

•  Вульгарный материализм как редукционистское отождествление сознания с вещественными образованиями в мозгу человека. Сознание имеет чисто материальный характер, оно результат функционирования определенных частей или образований мозга. Отрицание качественной специфики сознания, мышления человека своими истоками уходит в античную культуру и особенно ярко проявилось в античном атомизме, но особую популярность материализация сознания получила в конце XVIII – начале XIX века в связи с распространением идеи дарвинизма. Наиболее видные его представители К. Фогт, Л. Бюхнер, Я. Молешотт, пропагандируя достижения науки середины XIX века, огрубляли, упрощали сложнейшую философскую и психофизическую проблему, проблему соотношения материи и сознания. В XX веке, в связи с успехами решения технических задач конструирования искусственного интеллекта, философскими дискуссиями по поводу проблемы «может ли машина мыслить?», исследованиями, обнаружившими непосредственную взаимосвязь между содержательной стороной мышления и структурой протекающих в мозгу процессов, вновь актуализировались идеи характеристики мышления как атрибута материального субстрата.

•  Социологизация сознания. Сознание ставится в абсолютную зависимость от внешней, в том числе и социальной среды. У истоков этих идей стоит Дж. Локк и его последователи, французские материалисты XVIII века, считающие, что человек рождается с душой, сознанием, как чистый лист бумаги. Критикуя концепцию «врожденных идей» Декарта, они считали, что содержание идей, понятий, при помощи которых человек анализирует данные органов чувств об отдельных свойствах вещей, формирует общество, воспитание. Зачатки этой концепции можно обнаружить уже у Аристотеля, ставящего формирование способностей, добродетелей человека в зависимость от потребностей общества, интересов государства – полиса. В этих идеях отрицается индивидуальность мышления человека, зависимость способностей мыслящего индивида от особенностей строения и функционирования его центральной нервной системы.

•  Диалектический материализм подходит к изучению сознания как сложному, внутренне противоречивому феномену единства материального и идеального, объективного и субъективного, биологического и социального. Опираясь на достижения классической и современной науки, диалектико-материалистическая концепция сознания вскрывает сущностные черты и особенности человеческого сознания.

•  Сознание – идеальное явление, функция, особое свойство, продукт высокоорганизованного материального субстрата – человеческого мозга, мыслящей материи.

•  Сознание – идеальный образ, снимок, копия, отражение в мозгу субъекта материального объекта.

•  Сознание обладает творческой активностью, проявляющейся в относительной самостоятельности его функционирования и развития и обратном воздействии на материальный мир.

•  Сознание - продукт общественно-исторического развития, вне общества оно не возникает и не может существовать.

•  Сознание как идеальное отражение материального мира не существует без языка как материальной формы своего выражения.

Все шесть рассмотренных концепций содержат в себе долю истины в понимании природы сознания, имеют своих сторонников, достоинства и ограниченности, отвечают на одни вопросы, но не дают ответов на другие и потому имеют равные права на существование в рамках философского знания. В неклассической и постнеклассической философии складывается парадоксальная ситуация: в теоретическом отношении вопрос о специфике сознания и, следовательно, о философском статусе феномена сознания ставится под сомнение, а практическое изучение сознания объективными, в том числе научными, методами активизируется, что свидетельствует о непреходящем значении и значимости человеческого мышления. На протяжении всего XX века одни участники в спорах о природе сознания воспроизводят идеи об ирреальности, трансцендентности сознания, а другие сводят сознание к языку, поведению, к нейрофизиологическим процессам, отрицая специфику и особую, свойственную самому сознанию структуру и сущность.

Разнообразие интерпретаций сознания связано в первую очередь, с вопросом о природе сознания и обоснованием его содержания. Представители современного конкретно-научного знания и философские системы, ориентирующиеся на науку, отдают предпочтение диалектико-материалистической концепции, которая в отличие от других дает возможность исследовать различные формы и продукты мыслительной деятельности научными методами. Однако, несмотря на популярность в научном сообществе, данная концепция не дает логически непротиворечивых и проверяемых на практике ответов на самые сложные, фундаментальные вопросы проблемы сознания:

•  Как в процессе эволюции неживой, неощущающей природы возникла мыслящая матери?

•  Каков механизм превращения материального, биологического раздражения в центральной нервной системе живых организмов в идеальное отражение, в акт сознания?

•  Что такое идеальное, какова его природа? И другие.

Указанные вопросы непосредственно связаны с общей философской и научной проблемой происхождения человека, решение которой предлагает концепция антропосоциогенеза. В рамках этой гипотезы сформулированы несколько идей, в частности концепция отражения и концепция эволюционно-трудовой природы происхождения человека.

Согласно концепции отражения, сознание является свойством высокоорганизованной материи – головного мозга человека. Из известных современной науке материальных структур именно мозг обладает наиболее сложной субстратной организацией. Около 11 млрд. нервных клеток образуют весьма сложное системное целое, в котором происходят электрохимические, физиологические, биофизические, биохимические, биоэлектрические и другие материальные процессы. Возникнув в результате длительной эволюции живого, мозг человека как бы венчает биологическую эволюцию, замыкая на себя всю информационно-энергетическую систему целостного организма, контролируя и регулируя его жизнедеятельность. Как результат исторической эволюции живого мозг выступает генетическим продолжением более простых форм и способов связи живого с внешним, в том числе и неорганическим миром. Но как и почему материя, состоящая из тех же атомов и элементарных частиц, начинает осознавать свое бытие, оценивать себя, мыслить? Логично предположить, что в фундаменте самого знания материи существует способность, сходная с ощущением, но не тождественная ей, что «вся материя обладает свойством, по существу родственным ощущению, свойством отражения». Такое предположение было сделано Д.Дидро еще в XVIII веке.

Материя на всех уровнях своей организации обладает свойством отражения, которое развивается в процессе ее эволюции, становясь все более сложным и многокачественным. Усложнение форм отражения связано с развивающейся способностью материальных систем к самоорганизации и саморазвитию. Эволюция форм отражения выступила в качестве предыстории сознания, как связующее звено между материей косной и материей мыслящей. Наиболее близко к идее отражения в истории философии подходили сторонники гилозоизма, но они наделяли всю материю способностью ощущать и мыслить, тогда как эти формы отражения характерны лишь для определенных ее видов, для живой и социально организованной форм бытия.

Под отражением понимается процесс и результат взаимодействия, при котором одни материальные тела своими свойствами и структурой воспроизводят свойства и структуру других материальных тел, сохраняя при этом след взаимодействия.

Отражение как результат взаимодействия объектов не прекращается после завершения этого процесса, а продолжает существовать в отражающем объекте как след, отпечаток отражаемого явления. Это отраженное многообразие структур и свойств взаимодействующих явлений получило название информации, понимаемой как содержание процесса отражения.

Этимологически понятие информация означает ознакомление, разъяснение, сообщение, однако в философских дискуссиях по вопросу о предметной области информации сложились три позиции: атрибутивная, коммуникативная и функциональная. С точки зрения атрибутивной концепции информации как отраженного разнообразия предметов по отношению друг к другу, информация носит всеобщий характер, выступает содержанием отражательного процесса как в живой, так и в неживой природе. В ней информация определяется как мера неоднородности распределения материи и энергии в пространстве и во времени, сопровождающая все протекающие в мире процессы. Коммуникативная концепция информации как передачи сведений, сообщений от одних людей другим была наиболее популярной в связи с обыденно-практическим смыслом термина и сохранялась до середины 20-х годов нашего столетия. В связи с ростом объема передаваемой информации появилась потребность ее количественного измерения. В 1948 году К. Шеннон разработал математическую теорию информации. Под информацией стали понимать те передаваемые людьми друг другу сообщения, которые уменьшают неопределенность у получателя. С появлением кибернетики как науки об управлении и связи в живых организмах, обществе и машинах оформилась функциональная концепция информации как содержание отражения в саморазвивающихся и самоуправляемых системах. В контексте функционального подхода к природе информации принципиально по-новому ставится и решается проблема информационной природы человеческого сознания.

Атрибутивная концепция информации как необходимого содержания всякого отражения дает возможность объяснить развитие живой материи из неживой как саморазвитие материального мира. Вероятно, в этом смысле оправданно говорить о различных качественных уровнях проявления отражения и соответственно о различных мерах информационной насыщенности отражения. На каждом из уровней системной организации материи свойство отражения проявляется как качественно отличное. Отражение, присущее явлениям и предметам неживой природы, обладает принципиально иной интенсивностью информационного содержания, чем отражение в живой природе. В неживой природе для взаимодействующих явлений остается, во-первых, невоспринятым, неотраженным абсолютно преобладающий объем их взаимного разнообразия в силу его «несущественности» для данного качественного состояния этих явлений. Во-вторых, в силу низкой организации данных явлений им присущ очень низкий порог чувствительности к этому разнообразию. В-третьих, этот же низкий уровень организации явлений обуславливает слабую способность использовать информационное содержание отражения для самоорганизации. Таковы, например, формы отражения, доступные скальным породам, минералам и т.д., где в чувственно наблюдаемом содержании отражения невозможно уловить конструктивное использование информации как фактора саморазвития. Здесь доминирует деструктивный результат отражения, поскольку его информационное содержание данные объекты не в состоянии использовать для усложняющейся самоорганизации, для обретения новых, более сложных качеств и свойств.

Возникновение органической природы формирует качественно новую форму отражения. Явлениям живой природы доступна уже более высокая степень интенсивности информационного содержания отражения и значительно более широкий ее объем. Так, если минерал обнаруживает лишь способность аккумулировать в себе изменения внешней среды, то растение куда более динамично и активно отражает внешнее разнообразие. Оно активно тянется к солнцу, использует появляющуюся в связи с этим информацию для более динамичной мобилизации своих ресурсов в процессе фотосинтеза и, в конечном счете, для саморазвития.

Эта возрастающая интенсивность и богатство информационных связей формирует у живого способность к более интенсивному росту и расширенному самовоспроизводству свойств, формированию новых признаков, их кодированию и передаче по наследству. Тем самым усложнение форм отражения выражает не только факт развития и усложнения материи, но и факт ускорения этого развития. Возрастание интенсивности информационных связей с развитием форм отражения приносит новые качественные признаки в пространственно-временные формы бытия материи. Расширяются пространственные параметры бытия материи, ускоряется ее развитие.

Наиболее простой уровень отражения, присущий живой материи, проявляется в форме раздражимости. Раздражимость представляет собой способность организма к простейшим ответным реакциям на воздействие среды. Это уже избирательное реагирование живого на внешние воздействия. Данная форма отражения не пассивно воспринимает информацию, а активно соотносит результат реакции с потребностями организма. Раздражимость выражается лишь по отношению к жизненно важным воздействиям: питание, самосохранение, размножение. Постепенно появляется раздражимость не только по отношению к биологически важным раздражителям, но и к другим значимым для организма явлениям, сигналам, несущим более опосредованную информацию о среде. Раздражимость уже вполне заметна у многих растений и простейших организмов. Эта достаточно информационно насыщенная форма отражения обуславливает дальнейшее развитие и усложнение организмов, их ускоряющуюся эволюцию. В ходе эволюции возникают востребованные обогащающимся отражением органы чувств. В соответствии с выполняемыми этими органами чувств функциями идет параллельно и процесс формирования специфической материальной ткани (материального субстрата) – нервной системы, концентрирующей в себе функции отражения. С возникновением этого специализированного материального инструмента отражения становятся еще более сложными и гибкими связи организма с внешней средой.

Возникновение совокупности рецепторов существенно обогащает информационное содержание отражения окружающего мира. Этот уровень развития отражения определяют как чувственное отражение. Ему присуща способность отражать отдельные свойства внешней среды. Возникновение ощущений связано с появлением элементарных форм психики, что дает новый толчок эволюции живого.

Уже на уровне относительно простых организмов нервная система существенно расширяет возможности отражения, позволяет фиксировать разнообразие среды в индивидуальной «памяти» организма и использовать это в достаточно сложных приспособительных реакциях на изменения среды. С возникновением особого центра нервной системы – мозга, информационный объем отражения выходит на новый качественный уровень. Уже у позвоночных возникает восприятие – способность анализировать сложные комплексы одновременно действующих внешних раздражителей, создавать целостный образ ситуации. Появляется индивидуальное поведение, основанное на индивидуальном опыте, на условных рефлексах, в отличие от интуитивного поведения, основанного на безусловных рефлексах. Формируется сложная психическая форма отражения, доступная высокоорганизованным млекопитающим. Психическая форма отражения характеризуется не только значительно большим богатством отражения явлений, но и более активным «присутствием» в процессе отражения отражающего. Здесь существенно возрастает избирательность отражения, концентрация и выборка объекта отражения или даже его отдельных свойств и признаков. Причем эта избирательность задается не только биофизической актуальностью для отражающего тех или иных свойств и признаков, но и эмоционально-психической предпочтительностью.

Следует заметить, что усложнение свойств психического отражения непосредственно связано с развитием мозга, его объема и структуры. На этом уровне развития расширяются ресурсы памяти, способность мозга запечатлевать конкретные образы вещей и присущие им связи, воспроизводить эти образы в различных формах ассоциативного мышления. На основе ассоциативности мышления животные (высшие обезьяны, дельфины, собаки) демонстрируют прекрасные способности к опережающему отражению, когда они свои поступки и действия конструируют сначала в идеальной модели, предвосхищающей логику событий. Им присущи и более богатые содержательные каналы информационных связей, более сложные звуковые и двигательные средства сигнализации, выступающие первичными формами замещения самих объектов.

И тем не менее какими бы сложными ни были психические реакции животных на внешний мир, какими бы осмысленными ни казались их действия, сознанием, способностью мыслить животные не обладают. Сознание представляет более высокий уровень отражения, связанный с качественно новым уровнем организации материального мира - обществом, социальной формой бытия.

Таким образом, исходя из всего вышеуказанного можно констатировать, что сознание формируется в результате естественно-исторической эволюции материи и ее всеобщего, атрибутивного свойства – отражения. В процессе эволюционного развития материя, все больше усложняясь в своей структурной организации, порождает такой субстрат, как мозг. Вне мозга, способного вырабатывать информацию не только для приспособления к действительности, но и к ее преобразованию, сознание не возникает. Следовательно, в появлении развитого головного мозга, психической формы отражения и состоит основной результат эволюции дочеловеческих форм отражения.

19. сознания в философии. Сознание как отражение. Развитие форм отражения в живой природе Структура сознания. Сознание и язык. Язык как предмет философского анализа.

Сознание - одно из основных понятий философии, социологии и психологии, обозначающее способность идеального воспроизведения действительности, а так же специфические механизмы и формы такого воспроизведения на разных его уровнях. Сознание выступает в двух формах: общественной и индивидуальной. В силу сложности феномена сознания каждая из комплекса изучающих его наук вносит определенную специфику в самый подход к определению сознания. В философии при материалистическом решении вопроса о первичности бытия или сознания, сознание рассматривается как осознанное бытие, как отношение "Я" к "не Я"., как свойство высокоорганизованной материи, заключающееся в психическом отражении действительности, как субъективный образ объективного мира. В более узком смысле под сознанием понимают высшую форму психического отражения, свойственную общественно развитому человеку. При социологическом подходе сознание рассматривается как духовная жизнь общества в совокупности всех ее форм (наука, философия, искусство, нравственность, религия, социальная психология). В психологии трактуется как психическая деятельность обеспечивающая обобщенное и целенаправленное отражение внешнего мира, выделение человеком себя из окружающей среды и противопоставления себя ей как субъекта объекту.

В истории философии исследования проблемы сознания шли двумя путями. Первый состоял в описании способов, какими вещи даны в сознании (описание феномена, явления сознания). Второй - объяснял, как возможно само сознание, т.е. объяснял сам феномен сознания. В философии античности и Нового времени эти способы не различались, а потому считалось, что если описано, как вещи существуют в сознании, то вопрос о его природе исчерпан. Философия, описывая способ существования вещей в сознании, "растягивала" во времени и пространстве акт сознания путем выделения таких его "шагов", как ощущение, восприятие, представление. Философы полагали, что главным условием возможности появления индивидуального сознания является способность сформулировать суждение "Я есть" ("Я мыслю, следовательно, существую", Декарт). Гегель писал, что сознание есть отношение "Я" к миру, но такое отношение, которое доведено до противопоставления и о котором "Я" знает.

Процесс формирования образа в сознании - это одновременно процесс выделения человеком себя из окружающего мира, противопоставления себя этому миру. Имея образ, человек различает себя и мир. Такое различение и есть условие возможности сознания. Выделение своего "Я" из природы, его противопоставление природе и есть начало сознания. При этом следует понять, что этот этап в сознании не является самосознанием. Дело в том, что образ - это то состояние человека, в котором ему становится доступен внешний мир. Содержание образа отождествляется с содержанием только предметов и вещей внешнего мира. Образ - это результат направленности внимания человека на внешний мир, вовне. О таких актах человек не сосредоточивается на самом себе, на своем внутреннем мире, что, собственно, и есть самосознание. На этом этапе сознания человек знает, что его "Я" противостоит окружающему миру, но не принимает еще в расчет того факта, что все характеристики мира, образы вещей и предметов сопричастны тем процессам и событиям, которые происходят в его внутреннем опыте. Сознание становится самосознанием, когда "Я" приходит к осмыслению того, что все определения внешнего мира принадлежат не только ему как таковому, но и воспринимающему его "Я" (Гегель).

Необходимо уяснить основное: самосознание - это процесс, когда "Я" обнаруживает свою непосредственную причастность к знанию о мире, когда "Я задает себе вопрос, могут ли знания, содержащиеся в опыте "Я", иметь "свободу существовать вне Я" (Гегель). Сознание как самосознание - это такое состояние, когда человеку одновременно доступен и внешний мир, и он сам. На этапе сознания без самосознания человек определяет свое отношение к миру так: я знаю, я вижу, я чувствую, я мыслю и т.д. Но, когда он говорит "я знаю", его "Я" еще не обладает самосознанием. Формула самосознания может быть выражена так: "Я знаю, что я знаю", "я мыслю, что я мыслю" и т.д. Чтобы войти в состояние сознания как самосознания, недостаточно просто мыслить, просто чувствовать, воспринимать, переживать: необходимо как-то "высветить" происходящее во мне, обратить на него внимание, сконцентрировать внимание на внутреннем мире человека.

Сознание как самосознание - это очень трудно достигаемое человеком состояние. Уровень самосознания не является константой для всех людей. Многие живут, преимущественно направляя свое внимание на внешний мир. Их "Я" не задерживается в себе самом, не делает себя предметом своего осмысления. У многих просто нет привычки, навыка сосредоточиваться на своем внутреннем состоянии.

В 20 веке помимо проблемы сознания и самоосознания встает проблема бессознательного. Это проблема наличия скрытых детерминант сознания, т.е. зависимости содержания сознания от объективных по отношению к нему факторов, не представленных в опыте самого сознания, а потому бессознательных.

Открытие бессознательного, исследование его структуры, влияния на индивидуальную и общественную жизнь было главной заслугой 3игмунда Фрейда. Бессознательны, по Фрейду, многие наши желания и побуждения. Довольно часто прорывается бессознательное наружу в гипнотических состояниях, сновидениях, в каких-либо фактах нашего поведения: оговорках, описках, неправильных движениях и т.д. Согласно Фрейду, психика человека представляет собой взаимодействие трех уровней: бессознательного, предсознательного и сознательного. Бессознательное он считал центральным компонентом, соответствующим сути человеческой психики (всё природное, родовое, врождённое, инстинктивное принадлежит этому слою психики), а сознательное, сознание - "окно во внешний мир" - лишь особой интуицией, надстраивающейся над бессознательным. Третий слой психики - предсознание, или разум в интерпретации Фрейда, который стоит на границе бессознательного и сознания и осуществляет цензуру всем проявлениям (желаниям) природы человека. Созданная Фрейдом модель личности предстает как комбинация трех элементов. "Оно" - глубинный слой бессознательного влечения - психическая самость, основа деятельности индивидов, "Я" - сфера сознательного, посредник между "Оно" и "внешним миром", в том числе, природными и социальными институтами. "Сверх-Я" (super-ego) - внутриличностная совесть, которая возникает как посредник между "Оно" и "Я" в силу постоянно возникающего конфликта между ними. "Сверх - Я" является как бы высшим существом в человеке. Это внутренне усвоенные индивидом социально значимые нормы и заповеди, социальные запреты власти родителей и авторитетов.

Глубинный слой человеческой психики, по мысли Фрейда, функционирует на основе природных инстинктов, "первичных влечений" с целью получения наибольшего удовольствия. В качестве основы первичных влечений Фрейд сначала рассматривал чисто сексуальные влечения. Позднее он заменяет их более общим понятием "либидо", которое охватывает уже всю сферу человеческой любви, включая родительскую любовь, дружбу и даже любовь к Родине. В конечном счете, он выдвигает гипотезу, что деятельность человека обусловлена наличием как биологических, так и социальных влечений, где доминирующую роль играют так называемые "инстинкт жизни" - эрос и "инстинкт смерти" - танатос. Поскольку в удовлетворении своих страстей индивид сталкивается с внешней реальностью, которая противостоит в виде "Оно", в нем выделяется "Я", стремящееся обуздать бессознательные влечения и направить их в русло социально одобренного поведения при помощи "сверх - Я". Фрейд не абсолютизировал силу бессознательного. Он считал, что человек может овладеть своими инстинктами и страстями и сознательно управлять ими в реальной жизни. Задача психоанализа, по его мнению, как раз и состоит в том, чтобы бессознательный материал человеческой психики перевести в область сознания и подчинить своим целям.

  1.  Сознания в философии. Сознание как отражение. Развитие форм отражения в живой природе Структура сознания. Сознание и язык. Язык как предмет философского анализа.

Сознание является одной из традиционных вечных философских загадок. Постоянное воспроизводство ее в истории культуры, философии и науки свидетельствует не только о существовании теоретических и методических затруднений в ее решении, но и о непреходящем практическом интересе к сущности этого феномена, механизму его развития и функционирования. В самом общем виде «сознание» является одним из наиболее общих философских понятий, обозначающих субъективную реальность, связанную с деятельностью мозга и его продуктами: мыслями, чувствами, идеями, предрассудками, научными и вненаучными знаниями. Без выяснения места и роли этой реальности невозможно создание ни философской, ни научной картины мира. В разные исторические периоды складывались неодинаковые представления о сознании, накапливались естественнонаучные знания, изменялись теоретико-методологические основания анализа. Современная наука, используя достижения НТР, значительно продвинулась в исследовании природы субстратной основы сознания, но одновременно выявила новые аспекты сознательной деятельности человека, требующие принципиально иных теоретико-методологических подходов философского анализа.

Традиционно считается, что заслуга целостной постановки проблемы сознания, а точнее проблемы идеального, принадлежит Платону. До Платона такой проблемы не существовало. Носителем мыслей и чувств человека считалась душа, которая сводилась к первооснове всего мира. Атомисты (Демокрит) рассматривают душу как образование, состоящее из особых округлых атомов и пустоты, т.е. как особое материальное образование. Развивая идеи Сократа о прирожденности истинного знания душе до воплощения ее в человеческое тело, Платон впервые выделяет идеальное как особую сущность, не совпадающую и противоположную чувственному, предметному, материальному миру вещей. В аллегорическом образе узников в пещере Платон объясняет самостоятельное существование мира идей (реального мира), определяющего существование мира вещей как отблеска, тени первичного мира. Эта концепция расчленения мира на 2 части (мир идей и мир вещей) оказалась решающей для всей последующей философской культуры Европы, в отличие от восточной традиции.

В философии сложились и сохраняют свое значение в современной культуре следующие концепции сознания.

•  Объективно-идеалистическая интерпретация сознания как сверхчеловеческой, надличностной, в конечном счете трансцендентальной идеи (мир идей у Платона; абсолютная идея у Гегеля; Бог у теологов; инопланетный разум у уфологов), лежащей в основе всех форм земного бытия. Человеческое сознание есть частица, продукт или инобытие мирового разума.

•  Субъективно-идеалистические системы рассматривают сознание человека как самодостаточную сущность, содержащую картину самой себя и являющейся субстанцией материального мира (Р.Декарт, Дж. Беркли).

•  Гилозоизм (овеществленная жизнь) утверждает, что вся материя мыслит, сознание является атрибутивным свойством всего материального мира. С точки зрения гилозоизма, вся материя одушевлена или, по крайней мере, обладает предпосылками к мышлению. Эта концепция восходит к ранним учениям милетской школы, ее элементы содержатся в учениях Аристотеля, Дж. Бруно, Б.Спинозы. Данные современной науки об элементах рассудочной деятельности животных, успехи физиологии в диагностике заболеваний центральной нервной системы, достижения кибернетики в создании «мыслящих машин» возрождают идеи гилозоизма и психофизиологического параллелизма, согласно которому и психическое, и физиологическое есть две самостоятельные сущности, исследование которых должно вестись через собственную субстанциональность.

•  Вульгарный материализм как редукционистское отождествление сознания с вещественными образованиями в мозгу человека. Сознание имеет чисто материальный характер, оно результат функционирования определенных частей или образований мозга. Отрицание качественной специфики сознания, мышления человека своими истоками уходит в античную культуру и особенно ярко проявилось в античном атомизме, но особую популярность материализация сознания получила в конце XVIII – начале XIX века в связи с распространением идеи дарвинизма. Наиболее видные его представители К. Фогт, Л. Бюхнер, Я. Молешотт, пропагандируя достижения науки середины XIX века, огрубляли, упрощали сложнейшую философскую и психофизическую проблему, проблему соотношения материи и сознания. В XX веке, в связи с успехами решения технических задач конструирования искусственного интеллекта, философскими дискуссиями по поводу проблемы «может ли машина мыслить?», исследованиями, обнаружившими непосредственную взаимосвязь между содержательной стороной мышления и структурой протекающих в мозгу процессов, вновь актуализировались идеи характеристики мышления как атрибута материального субстрата.

•  Социологизация сознания. Сознание ставится в абсолютную зависимость от внешней, в том числе и социальной среды. У истоков этих идей стоит Дж. Локк и его последователи, французские материалисты XVIII века, считающие, что человек рождается с душой, сознанием, как чистый лист бумаги. Критикуя концепцию «врожденных идей» Декарта, они считали, что содержание идей, понятий, при помощи которых человек анализирует данные органов чувств об отдельных свойствах вещей, формирует общество, воспитание. Зачатки этой концепции можно обнаружить уже у Аристотеля, ставящего формирование способностей, добродетелей человека в зависимость от потребностей общества, интересов государства – полиса. В этих идеях отрицается индивидуальность мышления человека, зависимость способностей мыслящего индивида от особенностей строения и функционирования его центральной нервной системы.

•  Диалектический материализм подходит к изучению сознания как сложному, внутренне противоречивому феномену единства материального и идеального, объективного и субъективного, биологического и социального. Опираясь на достижения классической и современной науки, диалектико-материалистическая концепция сознания вскрывает сущностные черты и особенности человеческого сознания.

•  Сознание – идеальное явление, функция, особое свойство, продукт высокоорганизованного материального субстрата – человеческого мозга, мыслящей материи.

•  Сознание – идеальный образ, снимок, копия, отражение в мозгу субъекта материального объекта.

•  Сознание обладает творческой активностью, проявляющейся в относительной самостоятельности его функционирования и развития и обратном воздействии на материальный мир.

•  Сознание - продукт общественно-исторического развития, вне общества оно не возникает и не может существовать.

•  Сознание как идеальное отражение материального мира не существует без языка как материальной формы своего выражения.

Все шесть рассмотренных концепций содержат в себе долю истины в понимании природы сознания, имеют своих сторонников, достоинства и ограниченности, отвечают на одни вопросы, но не дают ответов на другие и потому имеют равные права на существование в рамках философского знания. В неклассической и постнеклассической философии складывается парадоксальная ситуация: в теоретическом отношении вопрос о специфике сознания и, следовательно, о философском статусе феномена сознания ставится под сомнение, а практическое изучение сознания объективными, в том числе научными, методами активизируется, что свидетельствует о непреходящем значении и значимости человеческого мышления. На протяжении всего XX века одни участники в спорах о природе сознания воспроизводят идеи об ирреальности, трансцендентности сознания, а другие сводят сознание к языку, поведению, к нейрофизиологическим процессам, отрицая специфику и особую, свойственную самому сознанию структуру и сущность.

Разнообразие интерпретаций сознания связано в первую очередь, с вопросом о природе сознания и обоснованием его содержания. Представители современного конкретно-научного знания и философские системы, ориентирующиеся на науку, отдают предпочтение диалектико-материалистической концепции, которая в отличие от других дает возможность исследовать различные формы и продукты мыслительной деятельности научными методами. Однако, несмотря на популярность в научном сообществе, данная концепция не дает логически непротиворечивых и проверяемых на практике ответов на самые сложные, фундаментальные вопросы проблемы сознания:

•  Как в процессе эволюции неживой, неощущающей природы возникла мыслящая материя?

•  Каков механизм превращения материального, биологического раздражения в центральной нервной системе живых организмов в идеальное отражение, в акт сознания?

•  Что такое идеальное, какова его природа? И другие.

Указанные вопросы непосредственно связаны с общей философской и научной проблемой происхождения человека, решение которой предлагает концепция антропосоциогенеза. В рамках этой гипотезы сформулированы несколько идей, в частности концепция отражения и концепция эволюционно-трудовой природы происхождения человека.

Согласно концепции отражения, сознание является свойством высокоорганизованной материи – головного мозга человека. Из известных современной науке материальных структур именно мозг обладает наиболее сложной субстратной организацией. Около 11 млрд. нервных клеток образуют весьма сложное системное целое, в котором происходят электрохимические, физиологические, биофизические, биохимические, биоэлектрические и другие материальные процессы. Возникнув в результате длительной эволюции живого, мозг человека как бы венчает биологическую эволюцию, замыкая на себя всю информационно-энергетическую систему целостного организма, контролируя и регулируя его жизнедеятельность. Как результат исторической эволюции живого мозг выступает генетическим продолжением более простых форм и способов связи живого с внешним, в том числе и неорганическим миром. Но как и почему материя, состоящая из тех же атомов и элементарных частиц, начинает осознавать свое бытие, оценивать себя, мыслить? Логично предположить, что в фундаменте самого знания материи существует способность, сходная с ощущением, но не тождественная ей, что «вся материя обладает свойством, по существу родственным ощущению, свойством отражения». Такое предположение было сделано Д.Дидро еще в XVIII веке.

Материя на всех уровнях своей организации обладает свойством отражения, которое развивается в процессе ее эволюции, становясь все более сложным и многокачественным. Усложнение форм отражения связано с развивающейся способностью материальных систем к самоорганизации и саморазвитию. Эволюция форм отражения выступила в качестве предыстории сознания, как связующее звено между материей косной и материей мыслящей. Наиболее близко к идее отражения в истории философии подходили сторонники гилозоизма, но они наделяли всю материю способностью ощущать и мыслить, тогда как эти формы отражения характерны лишь для определенных ее видов, для живой и социально организованной форм бытия.

Под отражением понимается процесс и результат взаимодействия, при котором одни материальные тела своими свойствами и структурой воспроизводят свойства и структуру других материальных тел, сохраняя при этом след взаимодействия.

Отражение как результат взаимодействия объектов не прекращается после завершения этого процесса, а продолжает существовать в отражающем объекте как след, отпечаток отражаемого явления. Это отраженное многообразие структур и свойств взаимодействующих явлений получило название информации, понимаемой как содержание процесса отражения.

Этимологически понятие информация означает ознакомление, разъяснение, сообщение, однако в философских дискуссиях по вопросу о предметной области информации сложились три позиции: атрибутивная, коммуникативная и функциональная. С точки зрения атрибутивной концепции информации как отраженного разнообразия предметов по отношению друг к другу, информация носит всеобщий характер, выступает содержанием отражательного процесса как в живой, так и в неживой природе. В ней информация определяется как мера неоднородности распределения материи и энергии в пространстве и во времени, сопровождающая все протекающие в мире процессы. Коммуникативная концепция информации как передачи сведений, сообщений от одних людей другим была наиболее популярной в связи с обыденно-практическим смыслом термина и сохранялась до середины 20-х годов нашего столетия. В связи с ростом объема передаваемой информации появилась потребность ее количественного измерения. В 1948 году К. Шеннон разработал математическую теорию информации. Под информацией стали понимать те передаваемые людьми друг другу сообщения, которые уменьшают неопределенность у получателя. С появлением кибернетики как науки об управлении и связи в живых организмах, обществе и машинах оформилась функциональная концепция информации как содержание отражения в саморазвивающихся и самоуправляемых системах. В контексте функционального подхода к природе информации принципиально по-новому ставится и решается проблема информационной природы человеческого сознания.

Атрибутивная концепция информации как необходимого содержания всякого отражения дает возможность объяснить развитие живой материи из неживой как саморазвитие материального мира. Вероятно, в этом смысле оправданно говорить о различных качественных уровнях проявления отражения и соответственно о различных мерах информационной насыщенности отражения. На каждом из уровней системной организации материи свойство отражения проявляется как качественно отличное. Отражение, присущее явлениям и предметам неживой природы, обладает принципиально иной интенсивностью информационного содержания, чем отражение в живой природе. В неживой природе для взаимодействующих явлений остается, во-первых, невоспринятым, неотраженным абсолютно преобладающий объем их взаимного разнообразия в силу его «несущественности» для данного качественного состояния этих явлений. Во-вторых, в силу низкой организации данных явлений им присущ очень низкий порог чувствительности к этому разнообразию. В-третьих, этот же низкий уровень организации явлений обуславливает слабую способность использовать информационное содержание отражения для самоорганизации. Таковы, например, формы отражения, доступные скальным породам, минералам и т.д., где в чувственно наблюдаемом содержании отражения невозможно уловить конструктивное использование информации как фактора саморазвития. Здесь доминирует деструктивный результат отражения, поскольку его информационное содержание данные объекты не в состоянии использовать для усложняющейся самоорганизации, для обретения новых, более сложных качеств и свойств.

Возникновение органической природы формирует качественно новую форму отражения. Явлениям живой природы доступна уже более высокая степень интенсивности информационного содержания отражения и значительно более широкий ее объем. Так, если минерал обнаруживает лишь способность аккумулировать в себе изменения внешней среды, то растение куда более динамично и активно отражает внешнее разнообразие. Оно активно тянется к солнцу, использует появляющуюся в связи с этим информацию для более динамичной мобилизации своих ресурсов в процессе фотосинтеза и, в конечном счете, для саморазвития.

Эта возрастающая интенсивность и богатство информационных связей формирует у живого способность к более интенсивному росту и расширенному самовоспроизводству свойств, формированию новых признаков, их кодированию и передаче по наследству. Тем самым усложнение форм отражения выражает не только факт развития и усложнения материи, но и факт ускорения этого развития. Возрастание интенсивности информационных связей с развитием форм отражения приносит новые качественные признаки в пространственно-временные формы бытия материи. Расширяются пространственные параметры бытия материи, ускоряется ее развитие.

Наиболее простой уровень отражения, присущий живой материи, проявляется в форме раздражимости. Раздражимость представляет собой способность организма к простейшим ответным реакциям на воздействие среды. Это уже избирательное реагирование живого на внешние воздействия. Данная форма отражения не пассивно воспринимает информацию, а активно соотносит результат реакции с потребностями организма. Раздражимость выражается лишь по отношению к жизненно важным воздействиям: питание, самосохранение, размножение. Постепенно появляется раздражимость не только по отношению к биологически важным раздражителям, но и к другим значимым для организма явлениям, сигналам, несущим более опосредованную информацию о среде. Раздражимость уже вполне заметна у многих растений и простейших организмов. Эта достаточно информационно насыщенная форма отражения обуславливает дальнейшее развитие и усложнение организмов, их ускоряющуюся эволюцию. В ходе эволюции возникают востребованные обогащающимся отражением органы чувств. В соответствии с выполняемыми этими органами чувств функциями идет параллельно и процесс формирования специфической материальной ткани (материального субстрата) – нервной системы, концентрирующей в себе функции отражения. С возникновением этого специализированного материального инструмента отражения становятся еще более сложными и гибкими связи организма с внешней средой.

Возникновение совокупности рецепторов существенно обогащает информационное содержание отражения окружающего мира. Этот уровень развития отражения определяют как чувственное отражение. Ему присуща способность отражать отдельные свойства внешней среды. Возникновение ощущений связано с появлением элементарных форм психики, что дает новый толчок эволюции живого.

Уже на уровне относительно простых организмов нервная система существенно расширяет возможности отражения, позволяет фиксировать разнообразие среды в индивидуальной «памяти» организма и использовать это в достаточно сложных приспособительных реакциях на изменения среды. С возникновением особого центра нервной системы – мозга, информационный объем отражения выходит на новый качественный уровень. Уже у позвоночных возникает восприятие – способность анализировать сложные комплексы одновременно действующих внешних раздражителей, создавать целостный образ ситуации. Появляется индивидуальное поведение, основанное на индивидуальном опыте, на условных рефлексах, в отличие от интуитивного поведения, основанного на безусловных рефлексах. Формируется сложная психическая форма отражения, доступная высокоорганизованным млекопитающим. Психическая форма отражения характеризуется не только значительно большим богатством отражения явлений, но и более активным «присутствием» в процессе отражения отражающего. Здесь существенно возрастает избирательность отражения, концентрация и выборка объекта отражения или даже его отдельных свойств и признаков. Причем эта избирательность задается не только биофизической актуальностью для отражающего тех или иных свойств и признаков, но и эмоционально-психической предпочтительностью.

Следует заметить, что усложнение свойств психического отражения непосредственно связано с развитием мозга, его объема и структуры. На этом уровне развития расширяются ресурсы памяти, способность мозга запечатлевать конкретные образы вещей и присущие им связи, воспроизводить эти образы в различных формах ассоциативного мышления. На основе ассоциативности мышления животные (высшие обезьяны, дельфины, собаки) демонстрируют прекрасные способности к опережающему отражению, когда они свои поступки и действия конструируют сначала в идеальной модели, предвосхищающей логику событий. Им присущи и более богатые содержательные каналы информационных связей, более сложные звуковые и двигательные средства сигнализации, выступающие первичными формами замещения самих объектов.

И тем не менее какими бы сложными ни были психические реакции животных на внешний мир, какими бы осмысленными ни казались их действия, сознанием, способностью мыслить животные не обладают. Сознание представляет более высокий уровень отражения, связанный с качественно новым уровнем организации материального мира - обществом, социальной формой бытия.

Таким образом, исходя из всего вышеуказанного можно констатировать, что сознание формируется в результате естественно-исторической эволюции материи и ее всеобщего, атрибутивного свойства – отражения. В процессе эволюционного развития материя, все больше усложняясь в своей структурной организации, порождает такой субстрат, как мозг. Вне мозга, способного вырабатывать информацию не только для приспособления к действительности, но и к ее преобразованию, сознание не возникает. Следовательно, в появлении развитого головного мозга, психической формы отражения и состоит основной результат эволюции дочеловеческих форм отражения.

19. сознания в философии. Сознание как отражение. Развитие форм отражения в живой природе Структура сознания. Сознание и язык. Язык как предмет философского анализа.

Сознание - одно из основных понятий философии, социологии и психологии, обозначающее способность идеального воспроизведения действительности, а так же специфические механизмы и формы такого воспроизведения на разных его уровнях. Сознание выступает в двух формах: общественной и индивидуальной. В силу сложности феномена сознания каждая из комплекса изучающих его наук вносит определенную специфику в самый подход к определению сознания. В философии при материалистическом решении вопроса о первичности бытия или сознания, сознание рассматривается как осознанное бытие, как отношение "Я" к "не Я"., как свойство высокоорганизованной материи, заключающееся в психическом отражении действительности, как субъективный образ объективного мира. В более узком смысле под сознанием понимают высшую форму психического отражения, свойственную общественно развитому человеку. При социологическом подходе сознание рассматривается как духовная жизнь общества в совокупности всех ее форм (наука, философия, искусство, нравственность, религия, социальная психология). В психологии трактуется как психическая деятельность обеспечивающая обобщенное и целенаправленное отражение внешнего мира, выделение человеком себя из окружающей среды и противопоставления себя ей как субъекта объекту.

В истории философии исследования проблемы сознания шли двумя путями. Первый состоял в описании способов, какими вещи даны в сознании (описание феномена, явления сознания). Второй - объяснял, как возможно само сознание, т.е. объяснял сам феномен сознания. В философии античности и Нового времени эти способы не различались, а потому считалось, что если описано, как вещи существуют в сознании, то вопрос о его природе исчерпан. Философия, описывая способ существования вещей в сознании, "растягивала" во времени и пространстве акт сознания путем выделения таких его "шагов", как ощущение, восприятие, представление. Философы полагали, что главным условием возможности появления индивидуального сознания является способность сформулировать суждение "Я есть" ("Я мыслю, следовательно, существую", Декарт). Гегель писал, что сознание есть отношение "Я" к миру, но такое отношение, которое доведено до противопоставления и о котором "Я" знает.

Процесс формирования образа в сознании - это одновременно процесс выделения человеком себя из окружающего мира, противопоставления себя этому миру. Имея образ, человек различает себя и мир. Такое различение и есть условие возможности сознания. Выделение своего "Я" из природы, его противопоставление природе и есть начало сознания. При этом следует понять, что этот этап в сознании не является самосознанием. Дело в том, что образ - это то состояние человека, в котором ему становится доступен внешний мир. Содержание образа отождествляется с содержанием только предметов и вещей внешнего мира. Образ - это результат направленности внимания человека на внешний мир, вовне. О таких актах человек не сосредоточивается на самом себе, на своем внутреннем мире, что, собственно, и есть самосознание. На этом этапе сознания человек знает, что его "Я" противостоит окружающему миру, но не принимает еще в расчет того факта, что все характеристики мира, образы вещей и предметов сопричастны тем процессам и событиям, которые происходят в его внутреннем опыте. Сознание становится самосознанием, когда "Я" приходит к осмыслению того, что все определения внешнего мира принадлежат не только ему как таковому, но и воспринимающему его "Я" (Гегель).

Необходимо уяснить основное: самосознание - это процесс, когда "Я" обнаруживает свою непосредственную причастность к знанию о мире, когда "Я задает себе вопрос, могут ли знания, содержащиеся в опыте "Я", иметь "свободу существовать вне Я" (Гегель). Сознание как самосознание - это такое состояние, когда человеку одновременно доступен и внешний мир, и он сам. На этапе сознания без самосознания человек определяет свое отношение к миру так: я знаю, я вижу, я чувствую, я мыслю и т.д. Но, когда он говорит "я знаю", его "Я" еще не обладает самосознанием. Формула самосознания может быть выражена так: "Я знаю, что я знаю", "я мыслю, что я мыслю" и т.д. Чтобы войти в состояние сознания как самосознания, недостаточно просто мыслить, просто чувствовать, воспринимать, переживать: необходимо как-то "высветить" происходящее во мне, обратить на него внимание, сконцентрировать внимание на внутреннем мире человека.

Сознание как самосознание - это очень трудно достигаемое человеком состояние. Уровень самосознания не является константой для всех людей. Многие живут, преимущественно направляя свое внимание на внешний мир. Их "Я" не задерживается в себе самом, не делает себя предметом своего осмысления. У многих просто нет привычки, навыка сосредоточиваться на своем внутреннем состоянии.

В 20 веке помимо проблемы сознания и самоосознания встает проблема бессознательного. Это проблема наличия скрытых детерминант сознания, т.е. зависимости содержания сознания от объективных по отношению к нему факторов, не представленных в опыте самого сознания, а потому бессознательных.

Открытие бессознательного, исследование его структуры, влияния на индивидуальную и общественную жизнь было главной заслугой 3игмунда Фрейда. Бессознательны, по Фрейду, многие наши желания и побуждения. Довольно часто прорывается бессознательное наружу в гипнотических состояниях, сновидениях, в каких-либо фактах нашего поведения: оговорках, описках, неправильных движениях и т.д. Согласно Фрейду, психика человека представляет собой взаимодействие трех уровней: бессознательного, предсознательного и сознательного. Бессознательное он считал центральным компонентом, соответствующим сути человеческой психики (всё природное, родовое, врождённое, инстинктивное принадлежит этому слою психики), а сознательное, сознание - "окно во внешний мир" - лишь особой интуицией, надстраивающейся над бессознательным. Третий слой психики - предсознание, или разум в интерпретации Фрейда, который стоит на границе бессознательного и сознания и осуществляет цензуру всем проявлениям (желаниям) природы человека. Созданная Фрейдом модель личности предстает как комбинация трех элементов. "Оно" - глубинный слой бессознательного влечения - психическая самость, основа деятельности индивидов, "Я" - сфера сознательного, посредник между "Оно" и "внешним миром", в том числе, природными и социальными институтами. "Сверх-Я" (super-ego) - внутриличностная совесть, которая возникает как посредник между "Оно" и "Я" в силу постоянно возникающего конфликта между ними. "Сверх - Я" является как бы высшим существом в человеке. Это внутренне усвоенные индивидом социально значимые нормы и заповеди, социальные запреты власти родителей и авторитетов.

Глубинный слой человеческой психики, по мысли Фрейда, функционирует на основе природных инстинктов, "первичных влечений" с целью получения наибольшего удовольствия. В качестве основы первичных влечений Фрейд сначала рассматривал чисто сексуальные влечения. Позднее он заменяет их более общим понятием "либидо", которое охватывает уже всю сферу человеческой любви, включая родительскую любовь, дружбу и даже любовь к Родине. В конечном счете, он выдвигает гипотезу, что деятельность человека обусловлена наличием как биологических, так и социальных влечений, где доминирующую роль играют так называемые "инстинкт жизни" - эрос и "инстинкт смерти" - танатос. Поскольку в удовлетворении своих страстей индивид сталкивается с внешней реальностью, которая противостоит в виде "Оно", в нем выделяется "Я", стремящееся обуздать бессознательные влечения и направить их в русло социально одобренного поведения при помощи "сверх - Я". Фрейд не абсолютизировал силу бессознательного. Он считал, что человек может овладеть своими инстинктами и страстями и сознательно управлять ими в реальной жизни. Задача психоанализа, по его мнению, как раз и состоит в том, чтобы бессознательный материал человеческой психики перевести в область сознания и подчинить своим целям.

Проблемы сознания и языка, соотношения мысли и слова интересовали философов с самого начало возникновения философии. Полагают, что сами философские проблемы, как они были сформулированы у первых философов (Анаксимандра, Гераклита, Парменида, Платона, Аристотеля), сама форма их постановки, в значительной мере были обусловлены именно возможностями языка выражать и формулировать мысли. Сама мысль, мышления понималось уже в Древней Греции неразрывно связанным с языком (это нашло выражение в понятии логоса, термине, обозначающем одновременно мысль и слово в их единстве). Полагают также, что анализ поставленных проблем, например, представлении о строении вещей, предметов, самого вещества из простейших элементов, далее неделимых атомов было выведено из наблюдения над грамматическим строением предложения и самого слова (предложение совокупность связанных слов, слово состоит из простейших элементов - букв; даже философское понятие "элемент" было образовано от последовательности букв в латинском языке - L - M - N).

В современной философии также большое значение имеют проблемы, связанные с анализом языка и его связью с мышлением и познанием действительности. Эти проблемы нашли свое наиболее полное выражение в возникшем еще в 19 веке и продолжающем существовать в 20 веке философском направлении, получившем название "философия языка" (берет своё начала от языковеда и философа Вильгельма Гумбольдта). Также уже в 20-м веке в Англии, а затем в Северной Америке, возникает направление, которое назвали "лингвистической философией" (Людвиг Витгенштейн, Остин, Райл). В этом философском течении анализируются прежде всего проблемы того, как структуры языка преобразовывают мысль, как мысль, неотделимая от языка, начинает жить по законам языка и тем самым отрывается от действительности (происходит гипостазирование, наделение самостоятельным бытием отвлечённого понятия, свойства, идеи, числа). Именно из гипостазирования языковых понятий (бытия, души, духа, сознания), полагают последователи этой школы, и возникли многие проблемы философии, которые не имеют никакого значения, если отвлечься от языкового выражения и обратиться к реальности. В рамках этого философского направления делались даже попытки полностью преодолеть философские проблемы, свести всю философию и ее вопросы к анализу языка, к "критике языка", которая будет равна очищению сознания от гипостазированных и пустых (выдуманных, выговоренных) сущностей.

В общем, язык обычно определяют как систему знаков, служащую средством человеческого общения, мышления и выражения. С помощью языка осуществляется познание мира, в языке объективируется самосознание личности. Язык является специфически социальным средством хранения и передачи информации, а также управления человеческим поведением.

Диалектическая философия рассматривает язык как общественно-историческое явление, служащее средством выражения и объективации идеального, поскольку "идеи не существуют оторвано от языка" (Энгельс). Формирование и развитие категориальной структуры языка отражает формирование и развитие категориальной структуры человеческого мышления.

С т. зр. Материалистической (натуралистической) трактовки, язык возник одновременно с возникновением общества в процессе совместной трудовой деятельности первобытных людей. "Язык так же древен, как и сознание; язык есть практическое, существующее для других людей и лишь тем самым существующее также и для меня самого, действительное сознание и, подобно сознанию, язык возникает лишь из потребности, из настоятельной необходимости общения с другими людьми" (Маркс). Биологическими предпосылками человеческого языка явились сложные двигательные и звуковые формы сигнализации, существовавшие у высших животных. В процессе антропогенеза (происхождения человека) звуки из средства выражения эмоций постепенно становятся средством обозначения вещей, их свойств и отношений, начинают выполнять функции преднамеренного сообщения; складывается относительно устойчивая связь между представлением о предмете и кинестетическими ощущениями речедвигательного аппарата (со слуховым образом звука). От элементарных, нечленораздельных звуковых комплексов первобытные люди постепенно переходили ко всё более сложным обобщенным звуковым комплексам.

Возникновение членораздельной речи явилось мощным средством дальнейшего развития человека, общества и сознания. Благодаря языку осуществляется специфически человеческая форма передачи социального опыта, культурных норм и традиций, через язык реализуется преемственность различных поколений и исторических эпох. История каждого языка тесно связана с историей той социальной общности (языкового коллектива), которая является его носителем.

Язык участвует в осуществлении практически всех высших психических функций, будучи наиболее тесно связан с мышлением. Связь эта нередко трактуется как параллелизм речевых и мыслительных процессов (соответственно устанавливается взаимоотношение единиц языка и мышления - чаще всего слова и понятия, предложения и суждения), что связано с упрощённым толкованием языкового значения как непосредственного отражения объекта в зеркале языка. Значение же есть система констант речевой деятельности, обеспечивающих относительное постоянство отнесения её структуры к тому или иному классу (объектов); тем самым значение, поскольку оно полностью усвоено носителем языка, есть как бы потенциальный заместитель всех тех деятельностей, которые оно опосредует для человека. Язык участвует в процессе предметного восприятия, является основой памяти в её специфически человеческой (опосредствованной) форме, выступает как орудие идентификации эмоций и в этом плане опосредует эмоциональное поведение человека. Можно сказать, что наряду с общественным характером труда язык определяет специфику сознания и человеческой психики вообще.

Звуковой язык, как и пластика человеческого тела, является "естественной" системой знаков - в отличие от искусственных языков, специально создаваемых в науке (напр., логике и математике) или искусстве. Специфической особенностью человеческого языка является наличие в нем высказываний о самом языке, обусловливающей способность языка к самоописанию и описанию других знаковых систем (самосознание языка, свойство языка быть метаязыком). Другая особенность языка - его членораздельность, внутренняя расчленённость высказываний на единицы разных уровней (словосочетания, слова, морфемы, фонемы). Это связано с аналитизмом языка - дискретностью (расчленённостью) смысла его единиц и способностью их к комбинированию в речи по известным правилам (это свойство находит свое воплощение в способности суждения, умозаключения, построения мыслей и рассуждений).

Аналитизм языка позволяет ему строить тексты - сложные знаки, обладающие развитой системой возможностей (модальностей), временной мерой (разделением прошлого, настоящего и будущего) и выражением лица. Все эти особенности языковых значений обусловливают универсальность языка по сравнению с другими знаковыми системами, позволяют языку описывать мир как целое, называть предметы мира, описывать поведение людей и давать личные имена людям и коллективам. Многообразные аспекты языка составляют предмет изучения различных наук: лингвистики, логики, психологии (психолингвистика), антропологии (этнолингвистика), истории культуры, литературоведения, социологии (социолингвистика), семиотики, теории массовой коммуникации. Перерабатывая данные конкретных наук, философия даёт им определ. истолкование в контексте решения таких общих проблем, как происхождение языка, взаимоотношение языка и сознания, место языка в процессе духовного освоения мира.

20Познание и его сущность.

Прежде всего в вопросе о познании важным является понятие знания. "Знание" - объективная реальность, данная в сознании человека, который в своей деятельности отражает, идеально воспроизводит объективные связи реального мира. Понятие истинное знание и знание могут не совпадать, поскольку последнее может быть недоказанным, непроверенным (гипотезы) или неистинным.

Познание как раз направлено на приобретение знание, и определяется как высшая форма отражения объективной действительности; обусловленный прежде всего практикой процесс приобретения и развития знания, его постоянное углубление, расширение и совершенствование. Это такое взаимодействие объекта и субъекта, результатом которого является новое знание. В познании существуют различные уровни: чувственное познание, рациональное познание (мышление), эмпирическое (опытное) и теоретическое.

В рассмотрении проблемы - познаваем ли мир - выделяют такие учения как агностицизм и скептицизм. Представители агностицизма (Юм) отрицают (полностью или частично) принципиальную возможность познания объективного мира. Сторонники скептицизма, не отрицая такую возможность, тем не менее либо сомневаются в этом, либо понимают процесс познания как простое отрицание познаваемости мира. Оба учения имеют некоторое "оправдание": например, ограниченность органов чувств человека, неисчерпаемость внешнего мира и самого познания, их вечно изменяющийся характер и др.

Основными формами познания являются следующие:

уже на ранних этапах истории существовало обыденно-практическое познание, поставлявшее элементарные сведения о природе, а также о самих людях, условиях их жизни, общении, социальных связях и т.п.

также одна из исторически первых форм - игровое познание, как важный элемент деятельности не только детей, но и взрослых. В ходе игры индивид осуществляет активную познавательную деятельность, приобретает большой объем новых знаний, впитывает в себя богатства культуры.

важную роль, особенно на начальном этапе истории человечества, играло мифологическое (образное) познание. Его специфика в том, что оно представляет собой фантастическое отражение реальности, является бессознательно - художественной переработкой природы и общества народной фантазией. В рамках мифологии вырабатывались определенные знания о природе, космосе, о самих людях, их условиях бытия. Внутри мифологии зарождается художественно-образная форма познания, которая в дальнейшем получила наиболее развитое выражение в искусстве. Хотя оно специально не решает познавательные задачи, но содержит в себе достаточно мощный гносеологический потенциал.

более современными формами познания являются философское (умозрительное, метафизическое - выходящее за рамки природы) и религиозное познание. Особенности последнего определяются тем, что оно обусловлено непосредственной эмоциональной формой отношений людей с господствующими над ними земными силами (природными и социальными).

важнейшей формой познания является научное познание.

Уже античные философы стремились выявить специфику познавательного процесса, его уровни (рассудок и разум, чувства), формы (категории, понятия и умозаключения), противоречия и т.п. Была создана формальная логика (Аристотель), стала разрабатываться диалектика (Гераклит, Платон), исследовались проблемы истины и заблуждения, достоверности и реальности знания.

Крупный шаг в развитии теории познания и методологии был сделан в философии Нового времени (XVII-XVIII вв.), где проблема познания стала центральной. Процесс познания стал предметом специального исследования (Декарт, Локк, Лейбниц), были разработаны эмпирический (индуктивный), рационалистический и универсальный методы (соответственно Ф. Бэкон, Декарт, Лейбниц), заложены основы математической логики (Лейбниц) и сформулирован ряд диалектических идей. Главное достижение немецкой классической философии - диалектика: трансцендентальная логика, учения о категориях и об антиномиях Канта, антитетический метод Фихте, диалектическая натурфилософия Шеллинга. Но наиболее обстоятельно и глубоко (насколько это было возможно с позиций идеализма) диалектика и диалектический метод (рассмотрение движения мысли в противоречиях: тезис - антитезис - синтез) была разработана Гегелем. Он представил ее как систему субординированных категории, обосновал положение о совпадении диалектики, логики и теории познания, показал большое значение диалектического метода в познании, дал систематическую критику метафизического метода мышления, обосновал процессуальный и конкретный характер истины.

Достаточно адекватно и содержательно проблемы познания ставятся и решаются в рамках диалектико-материалистической теории познания (развитой на основе диалектических идей Гегеля Марксом и Энгельсом): а) Познание - активный, творческий, противоречивый процесс отражения действительности, который осуществляется в ходе общественной практики. б) Процесс познания есть взаимодействие объекта и субъекта (как общественного существа), которое детерминировано (определено) не только практикой, но и социокультурными факторами. в) Теория познания как совокупность знаний о познавательном процессе в его всеобщих характеристиках есть вывод, итог всей истории познания и шире - всей культуры в целом. г) Важнейший принцип диалектико-материалистической гносеологии - единство (совпадение) диалектики, логики и теории познания, но (в отличие от Гегеля) развитый на основе материалистического понимания истории. д) Элементы диалектики (ее законы, категории и принципы), будучи отражением всеобщих законов развития объективного мира, являются, тем самым, всеобщими формами мышления, универсальными регулятивами познавательной деятельности в целом, образуя в своей совокупности диалектический метод. е) Диалектико-материалистическая теория познания - открытая, динамичная, непрерывно обновляющаяся система. В разработке своих проблем она опирается на данные всех форм познавательной деятельности - прежде всего на частные науки, исходя из необходимости равноправного союза с ними.

С познанием в философии связано специальная дисциплина - "гносеология" (от греч. gnosis - знание), которая интерпретируется в двух основных значениях: а) учение о всеобщих механизмах и закономерностях познавательной деятельности как таковой; б) философская концепция, предметом исследования которой является одна форма познания - научное познание. В этом случае используется термин "эпистемология" (от греч. еpisteme - знание).

Предметом теории познания (гносеологии) как философской дисциплины являются: природа познания как целого, его возможности и границы, отношение знания и реальности, знания и веры, субъекта и объекта познания, истина и ее критерии, формы и уровни познания, его социокультурный контекст, соотношение различных форм знания. Теория познания тесно связана с такими философскими науками, как онтология - учение о бытии как таковом, диалектика - учение о всеобщих законах бытия и познания, а также с логикой и методологией.

Субъектом теории познания является человек, как общественное существо.

Методами гносеологии (теории познания), с помощью которых она исследует свой предмет, являются прежде всего философские методы - диалектический, феноменологический, герменевтический; также общенаучные методы - системный, структурно-функциональный, синергетический, информационный и вероятностный подходы; общелогические приемы и методы: анализ и синтез, индукция и дедукция, идеализация, аналогия, моделирование и ряд других.

Проблема субъекта и объекта познания в философии.

В рационалистической философии проблемы теории познания рассматривались под углом зрения взаимодействия субъекта (от лат. subjectus - лежащий внизу, находящийся в основе) и объекта (лат. objectum - предмет, от objicio - бросая вперед, противопоставляя). Однако даже в рамках рационалистической традиции трактовка субъекта и объекта существенно менялась. Термин "субъект" употреблялся в истории философии в различных смыслах. Напр., Аристотель обозначает им и индивидуальное бытие и материю - неоформленную субстанцию. Современная трактовка понятия субъекта берет начало от Декарта, у которого резкое противопоставление субъекта и объекта (две субстанции - материальная, протяженная и мыслящая, познающая) выступило исходным пунктом анализа познания и, в частности, обоснование знания с точки зрения его достоверности. Истолкование субъекта как активного начала (ego cogito ergo sum - я мыслю, следовательно, существую) в познавательном процессе открыло путь к исследованию условий и форм этого процесса, его субъективных (мыслимых) предпосылок. В докантовской философии под субъектом познания понимали единично-оформленное бытие, человеческого индивида, под объектом же - то, на что направлена его познавательная деятельность и что существует в его сознании в виде идеальных мыслительных конструкций. Кант перевернул отношения субъекта и объекта, дал им другую интерпретацию. Кантовский трансцендентальный (запредельный) субъект - это духовное образование, то, что лежит в основе предметного мира. Объект же - продукт деятельности этого субъекта. Трансцендентальный субъект Канта первичен по отношению к объекту. В системе Канта была осознана многогранность взаимодействия субъекта и объекта.

Представители немецкой классической философии раскрыли онтологические (бытийственные), гносеологические (познавательные), ценностные, материально-практические стороны этого взаимодействия. В связи с этим в немецкой классической философии субъект предстает как надиндивидуальная развивающаяся система, сущность которой состоит в активной деятельности. У Канта, Фихте, Шеллинга и Гегеля эта деятельность рассматривалась прежде всего как духовная активность, которая порождала объекты. У Маркса и Энгельса (развивающих идеи немецкого идеализма в своей материалистической системе) эта деятельность носила материально - чувственный характер, была практической. Субъект и объект выступали у Маркса и Энгельса как стороны практической деятельности. Субъект - носитель материального целенаправленного действия, связывающего его с объектом. Объект - предмет, на который направлено действие. В марксизме человеческая деятельность, практика выступает в качестве важнейшей стороны субъектно-объектного отношения.

Исходная характеристика субъекта - активность, понимаемая как самопроизвольное, внутренне детерминированное порождение материальной или духовной энергии. Объект же - это предмет приложения активности. Активность человека носит осознанный характер и, следовательно, она опосредуется целеполаганием и самосознанием. Свободная деятельность есть высшее проявление активности. На основании всех этих качеств можно дать такое определение субъекта и объекта. Субъект - это активное, самодеятельное существо, осуществляющее целеполагание и преобразование действительности. Объект же - это сфера приложения активности субъекта.

Различия между субъектом и объектом относительны. Субъект и объект - это функциональные категории, которые означают роли различных явлений в тех или иных ситуациях деятельности. Индивид, например, в одних случаях может выступать в роли субъекта, когда он сам активно действует. Когда же на него воздействуют другие, когда он служит предметом манипуляции, то он превращается в объект.

Познавательное отношение субъекта к объекту производно от материально - чувственного, деятельного отношения человека к объекту своей деятельности. Человек становится субъектом познания лишь в той мере, в какой он включен в социальную деятельность по преобразованию внешнего мира. А это значит, что познание никогда не осуществляется отдельным изолированным индивидом, а лишь таким субъектом, который включен в коллективную практическую деятельность. Объектом познания же выступает та часть объективной реальности, с которой субъект вступил в практическое и познавательное взаимодействие и которую субъект может выделить из действительности в силу того, что обладает на данной стадии развития познания такими средствами познавательной деятельности, которые отражают какие-то характеристики данного объекта. Таким образом, диалектический материализм считает, что подлинным гносеологическим (познающим) субъектом является человечество, общество.

Общество выступает как познающий субъект через исторически выраженные способы познавательной деятельности и систему накопленного знания. Как субъект познания, общество не может рассматриваться лишь как простая сумма индивидов, осуществляющих познавательную деятельность, а как реально существующая система теоретической деятельности, выражающая определенный этап в развитии познания и выступающее по отношению к сознанию каждого отдельного индивида как некая объективная сущностная система. Индивид же становится субъектом познания в той мере, в какой он сумеет овладеть созданным обществом миром культуры, превратить достижения человечества в свои силы и способности. Речь идет прежде всего о таких инструментах сознания как язык, логические категории, накопленные знания и т.д.

Итак в философии Нового времени и в немецкой классической философии процесс познания осмысливался как взаимоотношения субъекта и объекта. Результатом этого взаимоотношения являются знания. Однако в вопросе о характере этого взаимоотношения и прежде всего, в вопросе об источнике знания позиции представителей различных направлений существенно расходились. Идеалистическое направление источники знания видело в активной творческой деятельности сознания субъекта. Материализм осмысливал процесс получения знаний как результат отражения объектом объекта.

4. ЧУВСТВЕННОЕ И РАЦИОНАЛЬНОЕ В ПОЗНАНИИ

Знание человека первоначально существует в виде определенных образов сознания. Но эти образы неодинаковы по характеру своего формирования и по способам движения, имеют свою специфику. И следовательно возникает вопрос о том, как складывается структура знания.

В философских системах Нового времени выделялось две формы знания: чувственное и рациональное (и соответственно им философские направления, отдающие приоритет одному, или другому - эмпиризм и рационализм, от лат. empirio - опыт, и лат. ratio - разум, основание). Эти формы знания зачастую рассматривались как два последовательных этапа его формирования.

С точки зрения эмпиризма, материализма - исторически и логически первой ступенью познавательного процесса является чувственное познание ("нет ничего в разуме, чего прежде не было в чувствах", Локк). Оно непосредственно включено в материально - чувственную деятельность людей и связано с непосредственными контактами человека с внешним миром.

Самой простой, элементарной формой чувственного познания является ощущение. Ощущение возникает в мозгу человека в результате воздействия на органы чувств каких-либо объектов. Материальное воздействие той или иной вещи, порождая материальную реакцию организма, одновременно преобразуется в новое, не свойственное самому предмету качество - его субъективный образ. Таким образом ощущение является субъективным идеальным образом предмета, поскольку отражает, преломляет воздействие предмета через призму человеческого сознания. Именно через ощущение человек получает всю первичную информацию об объективном мире.

Ощущение - это чувственный образ отдельных сторон, процессов, явления объективного мира. В силу активной деятельности человеческого сознания образы ощущения, поступая в человеческий мозг, подвергаются активной обработке и превращаются в образы восприятия.

Восприятие - это целостный чувственный образ предметов, процессов данных посредством наблюдения. Восприятие зарождается и существует в сознании как форма активного синтеза разнообразных проявлений предметов и процессов, которая неразрывно связана с другими актами познавательной деятельности. Именно поэтому процесс восприятия носит активный и творческий характер.

Целостные чувственные образы восприятия в результате интенсивного взаимодействия человека с окружающей средой накапливаются в его сознании Накопление и сохранение этих образов в сознании человека осуществляется через память. Не случайно философы и психологи называют память "кладовой образов". Благодаря памяти мы можем удерживать и воспроизводить целостный образ даже тогда, когда он нам непосредственно не дан. В этом случае функционирует более сложная форма чувственного познания - представление. Представление - это опосредованный целостный чувственный образ действительности, сохраняемый и воспроизводимый в сознании посредством памяти

Ощущения, восприятия и представления в абстракции можно рассматривать как последовательные этапы формирования образов чувственного отражения действительности. Но в реальном процессе познания они действуют взаимосвязано, воздействуя друг на друга и испытывая воздействия рациональных форм познания, логического мышления.

Рациональное познание, логическое мышление рассматривается как второй, более высокий уровень познания (в рационализме оно может предшествовать чувственному познанию, напр., в форме "врождённых идей" - форм, чисел, высших ценностей; к формуле эмпиризма "нет ничего в разуме, чего прежде не было в чувствах", рационалист Лейбниц добавляет: "кроме самого разума"). Мышление - это активный процесс познавательной деятельности сознания. Оно действует на том уровне, где нет непосредственного контакта с объективной действительностью. Мышление опирается на результаты чувственного познания и дает обобщенное знание. Сторонники диалектического материализма дают такое определение мышления. Мышление - это целенаправленное, опосредованное и обобщенное отражение в сознании человека существенных свойств и отношений действительности.

Мышление осуществляется в трех основных формах: понятия, суждения и умозаключения. Понятие - это форма мысли, в которой отражаются общие, существенные свойства, связи и отношения действительности. Понятие и преставление сближает то, что их содержание носит обобщенный и опосредованный характер. Но между ними имеются и различия. Представление дает наглядный образ действительности. Содержание понятия лишено наглядности. В представлении отражены общие признаки объектов, в понятии же уровень обобщения доведен до выделения существенного.

Понятия возникают и существуют в сознании человека в определенной связи, в виде суждений. Мысли о чем-то понятиями - это значит судить о нем, выявлять его определенные связи и отношения. Суждение - это такая форма мысли, в которой посредством связи утверждается (или отрицается) что-либо - о чем-либо.

К тому или иному суждению человек может прийти либо путем непосредственного наблюдения какого-либо факта или опосредованно с помощью умозаключения. Умозаключение - это форма мысли в виде рассуждения, в ходе которого из одного или нескольких суждений, именуемых посылками, выводится новое суждение, которое называется заключением или следствием. Например, из двух суждений - "все элементарные частицы имеют массу" и "X - вновь открытая элементарная частица" - логически вытекает вывод, что "X обладает массой".

Диалектический материализм, выделяя чувственное и рациональное как две ступени познания, не противопоставляет их друг другу. Его представители (Маркс, Энгельс) утверждают, что эти ступени находятся в постоянном взаимодействии, образуют неразрывное единство познавательного процесса. Рациональные формы познания невозможны без форм чувственного познания. Отсюда они черпают исходный материал. В свою очередь, на уровне человеческого сознания чувственное познание находится под воздействием рационального познания. Ощущения, восприятия, представления человека несут в себе характеристики всей духовно-интеллектуальной деятельности сознания.

21Проблема истины в философии. Истина и заблуждение. Критерии истины.

Обычно истину определяют как соотв знания объекту. Истина - это адекватная информ о объекте, получаемая посредством нго чувственного или интелектуального постижения либо сообщения о нем и характеризуемая с точки зрения ее достоверности.  Т.о. истина сущ как субъективная реальность в ее информ и ценностном аспектах. Ценность знания определ мерой его истинности. Истина есть свойствознания, а не объекта познания.

Знание есть отражение и сущ в виде чувственного или понятийного образа. Образ может быть не только отраж наличного бытия, но также и прошлого. А будущее - может ли оно быть предм отражеия? Можно ли оценить как истинную идею, выступающую в виде замысла? Видимо нет. Разумеется замысел строится на основании знаний. И в этом смысле он опирается на истинное.  Однако замысел оценивается в терминах целесообразности и реализуемости, а не терм истинности или ложности.

 Т.о. истину определяют как адекватное отражение объекта познающим субъектом, воспроизводящей реальность такой, какая она есть сама по себе, вне и независимо от сознания. Истина есть адекватное отражение реальности в динамике ее резвия. Это придает ей особ ценность, связанную с прогностическим измерением. Истиные знания дают людям возможность разумно организовывать свои практ действия в настоящем и предвидеть будущее.

Но человечество редко достигает истины иначе, как через крайности и заблуждения. Заблуждение - это содержание сознания, е соответствующее реальности, но принимаемое за истинное.  Заблуждения тоже отражают, правда односторонне,  объективн действительность, имеют реальный источик. В любом вымысле содержатся нити реальности. Заблуждения обусловлены и относительной свободой выбора путей познания, сложностью решаемых пробле, стремлением к реализ замыслов в ситуации неполной информации.

Итак заблуждения имеют и гносеолог и психологические, и соц основания. Но их следует отличать от лжи как нравственно-психологического феномена. Ложь - это искажение действительного состояния дел, имеющее целью ввести кого-то в обман. Ложью м.б как измышление о том чего не было, так и сознательное сокрытие того, что было. Источником лжи м.б. и логически неправильное мышлеие.

Научное познание по своей сути невозможно без столкнов различных мнений, убеждений, также как невозможно и без ошибок. Ошибки нередко совершаются в ходе наблюдения, измерения, расчетов, суждений, оценок. До тех пор пока чел стремится вперед он блуждает,” - говорил Гете.

Гораздо сложнее все в обществ нуках в частности в истории. Тут и доступность источников и их достоверность и политика.

Истина исторична. Понятие конечной или неизменной истины - всего лишь призрак. Любой объект познания - неисчерпаем, он меняется, облад множеством свойств и связан бескон числом связей с окруж миром. Каждая ступень познания ограничена уровнем развития общества, науки... Научные знания поэтому нсят относительный характер. Относит знаний закл в их неполноте и вероятностном характере. Истина поэтому относительна, ибо она отраж объект не полностью, не исчерпывающим образом. Относительная истина есть ограничено-верное знание о чем-либо.

К абсолютным истинам относятся достоверно установленные факты, даты событий, рождения , смерти итд. Абс истина - это такое содержание знания, кот не опровергается последующим развитием науки, а обогащается и постоянно подтверждается жизнью.

Термин абсолютное примен и и к любой относит истине: поскольку она объективна, то в кач момента содержит  нечто абсолютное. И в этом смысле любая истина абсолютно-относительна. Развитие люб истины есть наращивание моментов абсолютного. Новы н теории явл более полными и глубокими по сравн с предыдущими. Но нов истины не сбрасывают под откос истории старые, а дополняют, конкретизируют или включают их в себя как моменты более общих и глуб истин. (Теор относит Эйнштейна и Ньютоновская механика).

Конкретность - это свойство истины, основаное на знании реальных связей, взаимодействия всех сторон объекта, главных, сущ свойств, тендеций его развития. Так истиность или ложность тех или иных суждений не м.б. установлеа если не известны условия места, времеи..., в кот они сфрмулированы. Суждение, верно отраж объект в даных условиях, становится ложным по отнош к тому же объекту в иных обстоятельствах.(кипение воды при100 град).

Каждый объект наряду с общими чертами наделен и индивид особенностями. В силу этого наряду с обобщеным необходим и  конкретный подход к объекту: нет абстр истины, она всегда конкретна. Истинны ли к примеру принципы клас механики? Да, но в опред пределах. И так для люб истины.

Что дает людям гарантию истиности знания? Декарт, Спиноза, Лейбниц - крит истины ясность и отчетливость мышления. Пример: квадрат имеет 4 стороны. Однако ясность и очевидность - субъект состояния сознания и они нуждаются в опоре на что-то более прочное.

Выдвигался и такой крит истины, как общезнанчимость: истино то, что соотв мнению большинства. Однако вспомним Коперника. Он один был прав, а остальные - нет.

Сущ и прагматический критерий истины: истинные идеи - это те кот хорошо работают.( полезные) Что лучше работает на нас, ведет нас, что лучше всего подходит к каждой части жизни и соединимо со всей совокупностью нашего опыта. Если представл о боге будут удовлетворять этим критериям - то они истинные.

Крит истины закл в практике. Именно в практике должен чел доказать истиность, т.е. действительность своего мышления. Один из принципов н мышления гласит: некое полож явл истинным, если возможно доказать, применимо ли оно в той или иной конкретной ситуации. Этот принцип выраж в термином реализуемость. Посредством реализации идеи в практ действии знание соизмеряется, сопоставляется со своим объектом, выявляя тем самым настоящую меру объективности, истинности своего содежания.

 В кач критерия истины практика раб не только как предметная деятельность. Она выступает и в опосредованой форме - как логика, закалившаяся в горниле практики. Можно сказать, что логика - это опосредованая пактиак. Наш разум дисциплинируется логикой вещей, воспроизведенной в логике практ действий и всей системе дух культуры.

Нельзя забывать, что практика не может полностью подтвердить или опровергнуть какое бы то ни было предсавление, знание. “ Атом неделим” - так считалось много веков и практика подтверждала это. Практика хранит молчание относительно того, что находится за пределами ее исторически ограниченных возможностей. Однако она постояно развивается, совершенствуется. В процессе развития истинного знания, увеличеия его объема наука и практика все больше выступают в нераздельном единстве.

22Научное познание. Его функции и специфические признаки.

Наука – важнейшая форма человеческого познания. Она оказывает все более зримое и существенное влияние на жизнь не только общества, но и отдельного человека. Наука выступает сегодня как главная сила экономического и социального развития мира. Вот почему философское видение мира органично включает в себя определенные представления о том, что такое наука, как она устроена, развивается, что она может дать, а что ей недоступно.

Говоря о современной науке в ее взаимодействии с различными сферами жизни общества и отдельного человека, можно выделить три группы выполняемых ею социальных функций. Это, во первых, функции культурно мировоззренческие, во вторых, функции науки как непосредственной производительной силы, и в третьих, ее функции как социальной силы, связанные с тем, что научные знания и методы ныне все шире используются при решении самых разных проблем, возникающих в жизни общества.

Порядок, в котором перечислены эти группы функций, в сущности отражает исторический процесс формирования и расширения социальных функций науки, т. е, возникновения и упрочения все новых каналов ее взаимодействия с обществом. Так, в период становления науки как особого социального института (это период кризиса феодализма, зарождения буржуазных общественных отношений и формирования капитализма, т. е. эпоха Возрождения и Новое время) ее влияние обнаруживалось прежде всего в сфере мировоззрения, где в течение всего этого времени шла острая и упорная борьба между теологией и наукой.

Дело в том, что в предшествовавшую эпоху Средневековья теология постепенно завоевала положение верховной инстанции, призванной обсуждать и решать коренные мировоззренческие проблемы, такие, как вопрос о строении мироздания и месте человека в нем, о смысле и высших ценностях жизни и т. п. К сфере же зарождающейся науки относили проблемы более частного и «земного» порядка.

Великое значение коперниковского переворота, начавшегося четыре с половиной столетия назад, состоит в том, что наука впервые оспорила у теологии ее право монопольно определять формирование мировоззрения. Именно это стало первым актом в процессе проникновения научного знания и научного мышления в структуру деятельности человека и общества; именно здесь обнаружились первые реальные признаки выхода науки в мировоззренческую проблематику, в мир ценностей и устремлений человека.

Должно было пройти немало времени, вобравшего в себя такие драматические эпизоды, как сожжение Дж. Бруно, отречение Г. Галилея, идейные конфликты в связи с учением Ч. Дарвина о происхождении видов, прежде чем наука смогла стать высшей инстанцией в вопросах первостепенной мировоззренческой значимости, касающихся структуры материи и строения Вселенной, возникновения и сущности жизни, происхождения человека и т. д. Еще больше времени потребовалось для того, чтобы предлагаемые наукой ответы на эти и другие вопросы стали элементами общего образования. Без этого научные представления не могли превратиться в одну из важнейших ценностей культуры. Одновременно с этим процессом возникновения и укрепления культурно мировоззренческих функций науки само занятие наукой постепенно становилось в глазах общества самостоятельной и вполне достойной сферой человеческой деятельности. Происходило формирование науки как социального института в структуре общества.

Что касается функций науки как непосредственной производительной силы, то нам сегодня эти функции, пожалуй, представляются не только наиболее очевидными, но и первейшими, изначальными. И это понятно, если учитывать беспрецедентные масштабы и темпы современного научно технического прогресса, результаты которого ощутимо проявляются во всех отраслях жизни и во всех сферах деятельности человека.

В период становления науки как социального института вызревали материальные предпосылки для осуществления такого синтеза, создавался необходимый для этого интеллектуальный климат, вырабатывался соответствующий строй мышления. Конечно, научное знание и тогда не было изолировано от быстро развивавшейся техники. Некоторые проблемы, возникавшие в ходе развития техники, становились предметом научного исследования и даже давали начало новым научным дисциплинам. Так было, например, с гидравликой, с термодинамикой. Тем не менее, наука первоначально мало что давала практической деятельности – промышленности, сельскому хозяйству, медицине. И дело было не только в недостаточном уровне развития науки, но прежде всего в том, что практическая деятельность, как правило, не умела, да и не испытывала потребности опираться на завоевания науки или хотя бы просто систематически учитывать их.

Со временем, однако, становилось очевидным, что сугубо эмпирическая основа практической деятельности слишком узка и ограниченна для того, чтобы обеспечить непрерывное развитие производительных сил, прогресс техники. И промышленники, и ученые начинали видеть в науке мощный катализатор процесса непрерывного совершенствования средств производственной деятельности. Осознание этого резко изменило отношение к науке и явилось существенной предпосылкой для ее решающего поворота в сторону практики, материального производства. И здесь, как и в культурно мировоззренческой сфере, наука недолго ограничивалась подчиненной ролью и довольно быстро выявила свой потенциал революционизирующей силы, в корне меняющей облик и характер производства.

Возрастающая роль науки в общественной жизни породила ее особый статус в современной культуре и новые аспекты ее взаимодействия с различными слоями общественного сознания. В этой связи остро ставится проблема особенностей научного познания и его соотношения с другими формами познавательной деятельности (искусством, обыденным сознанием и т. д.). Эта проблема, будучи философской по своему характеру, в то же время имеет большую практическую значимость. Осмысление специфики науки является необходимой предпосылкой внедрения научных методов в управление культурными процессами. Оно необходимо и для построения теории управления самой наукой в условиях ускоренного научно технического прогресса, поскольку выяснение закономерностей научного познания требует анализа его социальной обусловленности и его взаимодействия с различными феноменами духовной и материальной культуры.

1. Специфические черты научного познания

Научное знание, как и все формы духовного производства, в конечном счете необходимо для того, чтобы направлять и регулировать практику. Но преобразование мира может принести успех только тогда, когда оно согласуется с объективными законами изменения и развития его предметов. Поэтому основная задача науки – выявить эти законы. Применительно к процессам преобразования природы эту функцию выполняют естественные и технические науки. Процессы изменения социальных объектов исследуются общественными науками. Поскольку в деятельности могут преобразовываться самые различные объекты – предметы природы, человек (и состояния его сознания), подсистемы общества, знаковые объекты, функционирующие в качестве феноменов культуры, и т. д., – постольку все они могут стать предметами научного исследования.

Ориентация науки на изучение объектов, которые могут быть включены в деятельность (либо актуально, либо потенциально, как возможные объекты ее будущего освоения), и их исследование как подчиняющихся объективным законам функционирования и развития составляют одну из важнейших особенностей научного познания. Эта особенность отличает его от других форм познавательной деятельности человека. Так, в процессе художественного освоения действительности объекты, включенные в человеческую деятельность, не отделяются от субъективных факторов, а берутся в своеобразной «склейке» с ними. Любое отражение предметов объективного мира в искусстве одновременно выражает ценностное отношение человека к предмету. Художественный образ – это такое отражение объекта, которое содержит отпечаток человеческой личности, ее ценностных ориентации, как бы «вплавленных» в характеристики отражаемой реальности. Исключить это взаимопроникновение – значит разрушить художественный образ. В науке же особенности жизнедеятельности личности, создающей знания, ее оценочные суждения не входят непосредственно в состав порождаемого знания (законы Ньютона не позволяют судить о том, что любил и что ненавидел Ньютон, тогда как, например, в портретах кисти Рембрандта запечатлена личность самого Рембрандта, его мироощущение и его личностное отношение к изображаемым явлениям. Портрет, написанный великим художником, в какой то мере выступает и как автопортрет). Наука ориентирована на предметное и объективное исследование действительности. Из этого, конечно, не следует, что личностные моменты и ценностные ориентации ученого не играют роли в научном творчестве и не влияют на его результаты.

Научное познание отражает объекты природы не в форме созерцания, а в форме практики. Процесс же этого отражения обусловлен не только особенностями изучаемого объекта, но и многочисленными факторами социокультурного характера.

Рассматривая науку в ее историческом развитии, можно обнаружить, что по мере изменения типа культуры меняются стандарты изложения научного знания, способы видения реальности в науке, стили мышления, которые формируются в контексте культуры и испытывают воздействие самых различных ее феноменов. Это воздействие может быть представлено как включение различных социокультурных факторов в процесс порождения собственно научного знания. Однако констатация связей объективного и субъективного в любом познавательном процессе и необходимость комплексного исследования науки в ее взаимодействии с другими формами духовной деятельности человека не снимают вопроса о различиях между наукой и этими формами (обыденным познанием, художественным мышлением и т. п.). Первое и необходимое среди них – объективность и предметность научного познания.

Но, изучая объекты, преобразуемые в деятельности, наука не ограничивается познанием только тех предметных связей, которые могут быть освоены в рамках наличных, исторически сложившихся на данном этапе развития общества форм и стереотипов деятельности. Наука стремится и к тому, чтобы создать задел знаний для будущих форм практического изменения мира.

Поэтому в науке осуществляются не только исследования, обслуживающие сегодняшнюю практику, но и такие, результаты которых могут найти применение только в будущем. Движение познания в целом обусловлено не только непосредственными запросами практики, но и познавательными интересами, через которые проявляются потребности общества в прогнозировании будущих способов и форм практического освоения мира. Например, постановка внутринаучных проблем и их решение в рамках фундаментальных теоретических исследований физики привели к открытию законов электромагнитного поля и предсказанию электромагнитных волн, к открытию законов деления атомных ядер, квантовых законов излучения атомов при переходе электронов с одного энергетического уровня на другой и т. п. Все эти теоретические открытия заложили основу для будущих прикладных инженерно технических исследований и разработок. Внедрение последних в производство, в свою очередь, революционизировало технику и технологию – появились радиоэлектронная аппаратура, атомные электростанции, лазерные установки и т. д.

Нацеленность науки на изучение не только объектов, преобразуемых в сегодняшней практике, но и тех, которые могут стать предметом массового практического освоения в будущем, является второй отличительной чертой научного познания. Эта черта позволяет разграничить научное и обыденное стихийно эмпирическое познание и вывести ряд конкретных определений, характеризующих природу научного исследования.

Прежде всего, наука имеет дело с особым набором объектов реальности, несводимых к объектам обыденного опыта. Особенности объектов науки делают недостаточными для их освоения те средства, которые применяются в обыденном познании. Хотя наука и пользуется естественным языком, она не может только на его основе описывать и изучать свои объекты. Во первых, обыденный язык приспособлен для описания и предвидения объектов, вплетенных в наличную практику человека (наука же выходит за ее рамки); во вторых, понятия обыденного языка нечетки и многозначны, их точный смысл чаще всего обнаруживается лишь в контексте языкового общения, контролируемого повседневным опытом. Наука же не может положиться на такой контроль, поскольку она преимущественно имеет дело с объектами, не освоенными в обыденной практической деятельности. Чтобы описать изучаемые явления, она стремится как можно более четко фиксировать свои понятия и определения.

Выработка наукой специального языка, пригодного для описания ею объектов, необычных с точки зрения здравого смысла, является необходимым условием научного исследования. Язык науки постоянно развивается по мере ее проникновения во все новые области объективного мира. Причем он оказывает обратное воздействие на повседневный, естественный язык. Например, слова «электричество», «клонирование» когда то были специфическими научными терминами, а затем прочно вошли в повседневный язык.

Наряду с искусственным, специализированным языком научное исследование нуждается в особой системе специальных орудий, которые, непосредственно воздействуя на изучаемый объект, позволяют выявить возможные его состояния в условиях, контролируемых субъектом. Отсюда необходимость специальной научной аппаратуры (измерительных инструментов, приборных установок), которые позволяют науке экспериментально изучать новые типы объектов.

Научная аппаратура и язык науки есть прежде всего продукт уже добытых знаний. Но подобно тому как в практике продукты труда превращаются в средства труда, так и в научном исследовании его продукты – научные знания, выраженные в языке или опредмеченные в приборах, – становятся средством дальнейшего исследования, добывания новых знаний.

Особенностями объектов научного исследования можно объяснить и основные особенности научных знаний как продукта научной деятельности. Их достоверность уже не можег быть обоснована только их применением в производстве и обыденном опыте. Наука формирует специфические способы обоснования истинности знания: экспериментальный контроль за получаемым знанием и выводимость одних знаний из других, истинность которых уже доказана. Процедуры выводимости обеспечивают не только перенос истинности с одних фрагментов знания на другие, но и делают их связанными между собой, организованными в систему. Системность и обоснованность научного знания – еще один существенный признак, отличающий его от продуктов обыденной познавательной деятельности людей.

В истории науки можно выделить два этапа ее развития: зарождающуюся науку (преднауку) и науку в собственном смысле слова. На стадии преднауки познание отражает преимущественно те вещи и способы их изменения, с которыми человек многократно сталкивается в производстве и обыденном опыте. Эти вещи, свойства и отношения фиксировались в форме идеальных объектов, с которыми мышление оперировало как со специфическими предметами, замещающими объекты реального мира. Соединяя исходные идеальные объекты с соответствующими операциями их преобразования, ранняя наука строила таким путем модели тех изменений предметов, которые могли быть осуществлены в практике. Примером таких моделей могут служить знания об операциях сложения и вычитания целых чисел. Эти знания представляют собой идеальную схему практических преобразований, осуществляемых над предметными совокупностями.

Однако по мере развития познания и практики наряду с отмеченным формируется новый способ построения знаний. Он заключается в построении схем предметных отношений за счет переноса уже созданных идеальных объектов из других областей знания и объединения их в новую систему без непосредственного обращения к практике. Таким путем создаются гипотетические схемы предметных связей действительности, которые затем прямо или косвенно обосновываются практикой.

Вначале этот способ исследования утвердился в математике. Так, открыв для себя класс отрицательных чисел, математика распространяет на них все те операции, которые были приняты для положительных чисел, и таким путем создает новое знание, характеризующее ранее не исследованные структуры объективного мира. В дальнейшем происходит новое расширение класса чисел: применение операций извлечения корня к отрицательным числам формирует новую абстракцию – «мнимое число». И на этот класс идеальных объектов опять распространяются все те операции, которые применялись к натуральным числам.

Описанный способ построения знаний утверждается не только в математике. Вслед за нею он распространяется на сферу естественных наук. В естествознании он известен как метод выдвижения гипотетических моделей реальности (гипотез) с их последующим обоснованием опытом. Благодаря методу гипотез научное познание как бы освобождается от жесткой связи с наличной практикой и начинает прогнозировать способы изменения объектов, которые в принципе могли бы быть освоены в будущем. С этого момента кончается этап преднауки и начинается наука в собственном смысле слова. В ней наряду с эмпирическими зависимостями и фактами (которые знала и преднаука) формируется особый тип знания – теория.

Еще одно существенное отличие научного исследования от обыденного познания – различия в методах познавательной деятельности. Объекты, на которые направлено обыденное познание, формируются в повседневной практике. Приемы, посредством которых каждый такой объект выделяется и фиксируется в качестве предмета познания, как правило, не осознаются субъектом в качестве специфического метода познания. Иначе обстоит дело в научном исследовании. Здесь уже само обнаружение объекта, который подлежит дальнейшему изучению, подчас составляет трудоемкую задачу.

Например, чтобы обнаружить короткоживущие частицы – резонансы, современная физика ставит эксперименты по рассеиванию пучков частиц и затем применяет сложные расчеты. Обычные частицы оставляют следы – треки – в фотоэмульсиях или в камере Вильсона, резонансы же таких треков не оставляют. Они живут очень короткое время (10 в степени  22–10 в степени  24 с) и за этот промежуток времени проходят расстояние меньше размеров атома. В силу этого резонанс не может вызвать ионизации молекул фотоэмульсии (или газа в камере Вильсона) и оставить наблюдаемый след. Однако, когда резонанс распадается, возникающие при этом частицы способны оставлять следы указанного типа. На фотографии они выглядят как набор лучей черточек, исходящих из одного центра. По характеру этих лучей, применяя математические расчеты, физик определяет наличие резонанса. Таким образом, для того чтобы иметь дело с одним и тем же видом резонансов, исследователю необходимо знать условия, в которых появляется соответствующий объект. Он обязан четко определить метод, с помощью которого в эксперименте может быть обнаружена частица. Вне метода он вообще не выделит изучаемый объект из многочисленных связей и отношений предметов природы.

Чтобы зафиксировать объект, ученый должен знать методы такой фиксации. Поэтому в науке изучение объектов, выявление их свойств и связей сопровождается осознанием методов, посредством которых исследуются объекты. Объекты всегда даны человеку в системе определенных приемов и методов его деятельности. Но эти приемы в науке уже не очевидны, не являются многократно повторяемыми в повседневной практике приемами. И чем дальше наука отходит от привычных вещей повседневного опыта, углубляясь в исследование «необычных» объектов, тем яснее и отчетливее проявляется необходимость в осознании методов, посредством которых наука вычленяет и изучает эти объекты. Наряду со знаниями об объектах наука формирует знания о методах научной деятельности. Потребность в развертывании и систематизации знаний второго типа приводит на высших стадиях развития науки к формированию методологии как особой отрасли научного исследования, признанной направлять научный поиск.

Наконец, занятия наукой требуют особой подготовки познающего субъекта, в ходе которой он осваивает исторически сложившиеся средства научного исследования, обучается приемам и методам оперирования с этими средствами. Включение субъекта в научную деятельность предполагает наряду с овладением специальными средствами и методами также и усвоение определенной системы ценностных ориентации и целевых установок, специфических для науки. В качестве одной из основных установок научной деятельности ученый ориентируется на поиск истины, воспринимая последнюю как высшую ценность науки. Эта установка воплощается в целом ряде идеалов и нормативов научного познания, выражающих его специфику: в определенных стандартах организации знания (например, требования логической непротиворечивости теории и ее опытной подтверждаемости), в поиске объяснения явлений исходя из законов и принципов, отражающих сущностные связи исследуемых объектов, и т. д. Не менее важную роль в научном исследовании играет установка на постоянный рост знания, получение нового знания. Эта установка выражается и в системе нормативных требований к научному творчеству (например, запретов на плагиат, допустимости критического пересмотра оснований научного поиска как условий освоения все новых типов объектов и т. п.).

Наличие специфических для науки норм и целей познавательной деятельности, а также специфических средств и методов, обеспечивающих постижение все новых объектов, требует целенаправленного формирования ученых специалистов. Эта потребность приводит к появлению «университетской составляющей науки» – особых организаций и учреждений, обеспечивающих подготовку научных кадров.

Таким образом, при характеристике природы научного познания можно выделить систему отличительных признаков науки, среди которых главными являются: а) предметность и объективность научного знания; б) выход науки за рамки обыденного опыта и изучение ею объектов относительно независимо от сегодняшних возможностей их практического освоения (научные знания всегда относятся к широкому классу практических ситуаций настоящего и будущего, который никогда заранее не задан). Все остальные необходимые признаки, отличающие науку от других форм познавательной деятельности, являются производными от указанных главных характеристик и обусловлены ими.

23Структура научного познания. Эмпирическое и теоретическое. Основания науки.

Современная наука дисциплинарно организована. Она состоит из различных областей знания, взаимодействующих между собой и вместе с тем имеющих относительную самостоятельность. В каждой отрасли науки (подсистеме развивающегося научного знания) – физике, химии, биологии и т. д., в свою очередь, можно обнаружить многообразие различных форм знания: эмпирические факты, законы, гипотезы, теории различного типа и степени общности и т. д.

В структуре научного знания выделяют прежде всего два уровня знания – эмпирический и теоретический. Им соответствуют два взаимосвязанных, но в то же время специфических вида познавательной деятельности: эмпирическое и теоретическое исследование.

Прежде чем говорить об этих уровнях, заметим, что в данном случае речь идет о научном познании, а не о познавательном процессе в целом. Применительно к последнему, т. е. к процессу познания в целом, имея в виду не только научное, но и обыденное познание, художественно образное освоение мира и т. д., чаще всего говорят о чувственной и рациональной ступенях познания. Категории «чувственное» и «рациональное», с одной стороны, «эмпирическое» и «теоретическое» – с другой, достаточно близки по содержанию. Но в то же время их не следует отождествлять друг с другом. Чем же отличаются категории «эмпирическое» и «теоретическое» от категорий «чувственное» и «рациональное»?

Во первых, эмпирическое познание никогда не может быть сведено только к чистой чувственности. Даже первичный слой эмпирических знаний – данные наблюдений – всегда фиксируется в определенном языке: причем это язык, использующий не только обыденные понятия, но и специфические научные термины.

Но эмпирическое познание к данным наблюдений не сводится. Оно предполагает также формирование на основе данных наблюдения знания особого типа – научного факта. Научный факт возникает как результат очень сложной рациональной обработки данных наблюдений: их осмысления, понимания, интерпретации. В этом смысле любые факты науки представляют собой взаимодействие чувственного и рационального.

Но, может быть, о теоретическом знании можно сказать, что оно представляет собой чистую рациональность? Нет, и здесь мы сталкиваемся с переплетением чувственного и рационального. Формы рационального познания (понятия, суждения, умозаключения) доминируют в процессе теоретического освоения действительности. Но при построении теории используются также и наглядные модельные представления, которые являются формами чувственного познания, ибо представления, как и восприятие, относятся к формам живого созерцания. Даже сложные и высокоматематизированные теории включают в свой состав представления типа идеального маятника, абсолютно твердого тела, идеального обмена товаров, когда товар обменивается на товар строго в соответствии с законом стоимости, и т. д. Все эти идеализированные объекты являются наглядными модельными образами (обобщенными чувствованиями), с которыми производятся мысленные эксперименты. Результатом же этих экспериментов является выяснение тех сущностных связей и отношений, которые затем фиксируются в понятиях. Таким образом, теория всегда содержит чувственно наглядные компоненты. Можно говорить лишь о том, что на низших уровнях эмпирического познания доминирует чувственное, а на теоретическом уровне – рациональное.

Различение эмпирического и теоретического уровней следует осуществлять с учетом специфики познавательной деятельности на каждом из этих уровней. Основные критерии, по которым различаются эти уровни, следующие: 1) характер предмета исследования; 2) тип применяемых средств исследования и 3) особенности метода.

Существуют ли различия между предметом теоретического и эмпирического исследования? Да, существуют. Эмпирическое и теоретическое исследования могут познавать одну и ту же объективную реальность, но ее видение, ее представление в знаниях будут даваться по разному. Эмпирическое исследование в основе своей ориентировано на изучение явлений и зависимостей между ними. На уровне эмпирического познания сущностные связи не выделяются еще в чистом виде, но они как бы высвечиваются в явлениях, проступают через их конкретную оболочку.

На уровне же теоретического познания происходит выделение сущностных связей в чистом виде. Сущность объекта представляет собой взаимодействие ряда законов, которым подчиняется данный объект. Задача теории как раз и заключается в том, чтобы воссоздать все эти отношения между законами и таким образом раскрыть сущность объекта.

Следует различать эмпирическую зависимость и теоретический закон. Эмпирическая зависимость является результатом индуктивного обобщения опыта и представляет собой вероятностно истинное знание. Теоретический же закон – это всегда знание достоверное. Получение такого знания требует особых исследовательских процедур.

Известен, например, закон Бойля – Мариотта, описывающий корреляцию между давлением и объемом газа:

PV = const,

где Р – давление газа; V – его объем.

Вначале он был открыт Р. Бойлем как индуктивное обобщение опытных данных, когда в эксперименте была обнаружена зависимость между объемом сжимаемого под давлением газа и величиной этого давления.

В первоначальной формулировке эта зависимость не имела статуса теоретического закона, хотя она и выражалась математической формулой. Если бы Бойль перешел к опытам с большими давлениями, то он обнаружил бы, что эта зависимость нарушается. Физики говорят, что закон PV = const применим только в случае очень разреженных газов, когда система приближается к модели идеального газа и межмолекулярными взаимодействиями можно пренебречь. А при больших давлениях существенными становятся взаимодействия между молекулами (Ван дер Ваальсовы силы), и тогда закон Бойля нарушается. Зависимость, открытая Бойлем, была вероятностно истинным знанием, обобщением такого же типа, как утверждение «Все лебеди белые», которое было справедливым, пока не обнаружили черных лебедей. Теоретический же закон PV = const был получен позднее, когда была построена модель идеального газа, частицы которого были уподоблены упруго сталкивающимся бильярдным шарам.

Итак, выделив эмпирическое и теоретическое познание как два особых типа исследовательской деятельности, мы можем сказать, что предмет их разный, т. е. теория и эмпирическое исследование имеют дело с разными срезами одной и той же действительности. Эмпирическое исследование изучает явления и их корреляции; в этих корреляциях, в отношениях между явлениями оно может уловить проявление закона. Но в чистом виде он дается только в результате теоретического исследования.

Следует подчеркнуть, что увеличение количества опытов само по себе не делает эмпирическую зависимость достоверным фактом, потому что индукция всегда имеет дело с незаконченным, неполным опытом. Сколько бы мы ни проделывали опытов и ни обобщали их, простое индуктивное обобщение опытов не ведет к теоретическому знанию. Теория не строится путем индуктивного обобщения опыта. Это обстоятельство во всей его глубине было осознано в науке тогда, когда она достигла достаточно высоких ступеней теоретизации. А. Эйнштейн считал этот вывод одним из важнейших гносеологических уроков развития физики XX в.

Перейдем теперь от различения эмпирического и теоретического уровней по предмету к их различению по средствам. Эмпирическое исследование базируется на непосредственном практическом взаимодействии исследователя с изучаемым объектом. Оно предполагает осуществление наблюдений и экспериментальную деятельность. Поэтому средства эмпирического исследования чаще всего включают в себя приборы, приборные установки и другие средства реального наблюдения и эксперимента.

В теоретическом же исследовании отсутствует непосредственное практическое взаимодействие с объектами. На этом уровне объект может изучаться только опосредствованно, в мысленном эксперименте, но не в реальном.

Особая роль эмпирии в науке заключается в том, что только на этом уровне исследования человек непосредственно взаимодействует с изучаемыми природными или социальными объектами. И в этом взаимодействии объект проявляет свою природу, объективно, присущие ему характеристики. Мы можем сконструировать в уме множество моделей и теорий, но проверить, совпадают ли эти схемы с действительностью, можно только в реальной практике. А с такой практикой мы имеем дело именно в рамках эмпирического исследования.

Кроме средств, которые непосредственно связаны с организацией экспериментов и наблюдений, в эмпирическом исследовании применяются и понятийные средства. Они используются как особый язык, часто называемый эмпирическим языком науки. Он имеет сложную организацию, в которой взаимодействуют собственно эмпирические термины и термины теоретического языка.

Смыслом эмпирических терминов являются особые абстракции – их можно было бы назвать эмпирическими объектами. Их следует отличать от объектов реальности. Эмпирические объекты – это абстракции, выделяющие в действительности некоторый набор свойств и отношений вещей. Реальные объекты представлены в эмпирическом познании в образе идеальных объектов, обладающих жестко фиксированным и ограниченным набором признаков. Реальному же объекту присуще бесконечное число признаков. Любой такой объект неисчерпаем в своих свойствах, связях и отношениях.

Возьмем, например, описание опытов Био и Савара, в которых было обнаружено магнитное действие электрического тока. Это действие фиксировалось по поведению магнитной стрелки, находящейся вблизи прямолинейного провода с током. И провод с током, и магнитная стрелка обладали бесконечным числом признаков. Они имели определенную длину, толщину, вес, конфигурацию, окраску, находились на некотором расстоянии друг от друга, от стен помещения, в котором проводился опыт, от Солнца, от центра Галактики и т. д. Из этого бесконечного набора свойств и отношений в эмпирическом термине «провод с током», как он используется при описании данного опыта, были выделены только такие признаки: 1) быть на определенном расстоянии от магнитной стрелки; 2) быть прямолинейным; 3) проводить электрический ток определенной силы. Все остальные свойства здесь не имеют значения, и от них в эмпирическом описании абстрагируются. Точно так же по ограниченному набору признаков конструируется тот идеальный эмпирический объект, который образует смысл термина «магнитная стрелка». Каждый признак эмпирического объекта можно обнаружить в реальном объекте, но не наоборот.

Что же касается теоретического познания, то в нем применяются иные исследовательские средства. Как уже говорилось, здесь отсутствуют средства материального, практического взаимодействия с изучаемым объектом. Но и язык теоретического исследования отличается от языка эмпирических описаний. В качестве основного средства теоретического исследования выступают так называемые теоретические идеальные объекты. Их также называют идеализированными объектами, абстрактными объектами или теоретическими конструктами. Это – особые абстракции, в которых заключен смысл теоретических терминов. Ни одна теория не строится без применения таких объектов. Что они собою представляют?

Их примерами могут служить материальная точка, абсолютно твердое тело, идеальный товар, который обменивается на другой товар строго в соответствии с законом стоимости (здесь происходит абстрагирование от колебаний рыночных цен), идеализированная популяция в биологии, по отношению к которой формулируется закон Харди – Вайнберга (бесконечная популяция, где все особи скрещиваются равновероятно).

Идеализированные теоретические объекты, в отличие от эмпирических, наделены не только теми признаками, которые мы можем обнаружить в реальном взаимодействии реальных объектов, но и признаками, которых нет ни у одного реального объекта. Например, материальную точку определяют как тело, лишенное размера, но сосредоточивающее в себе всю массу тела. Таких тел в природе нет. Они представляют собой результат нашего мыслительного конструирования, когда мы абстрагируемся от несущественных (в том или ином отношении) связей и признаков предмета и строим идеальный объект, который выступает носителем только сущностных связей. В реальности сущность нельзя отделить от явления, одно обнаруживается через другое. Задачей же теоретического исследования является познание сущности в чистом виде. Введение в теорию абстрактных, идеализированных объектов как раз и позволяет решать эту задачу.

Соответственно своим особенностям эмпирический и теоретический типы познания различаются по методам исследовательской деятельности. Как уже было сказано, основными методами эмпирического исследования являются реальный эксперимент и реальное наблюдение. Важную роль играют также методы эмпирического описания, ориентированные на максимально очищенную от субъективных наслоений объективную характеристику изучаемых явлений.

Что же касается теоретического исследования, то здесь применяются особые методы: идеализация (метод построения идеализированного объекта); мысленный эксперимент с идеализированными объектами, который как бы замещает реальный эксперимент с реальными объектами; методы построения теории (восхождение от абстрактного к конкретному, аксиоматический и гипотетико дедуктивный методы); методы логического и исторического исследования и др.

Итак, эмпирический и теоритеческий уровни знания отличаются по предмету, средствам и методам исследования. Однако выделение и самостоятельное рассмотрение каждого из них представляет собой абстракцию. В реальной действительности эти два слоя знания всегда взаимодействуют. Выделение же категорий «эмпирическое» и «теоретическое» в качестве средств методологического анализа позволяет выяснить, как устроено и как развивается научное знание.

Эмпирический и теоретический уровни имеют сложную организацию. В них можно выделить особые подуровни, каждый из которых характеризуется специфическими познавательными процедурами и особыми типами получаемого знания.

На эмпирическом уровне мы можем выделить по меньшей мере два подуровня: во первых, наблюдения, во вторых, эмпирические факты.

Данные наблюдения содержат первичную информацию, которую мы получаем непосредственно в процессе наблюдения за объектом. Эта информация дана в особой форме – в форме чувственных данных субъекта наблюдения, которые затем фиксируются в форме протоколов наблюдения. Протоколы наблюдения выражают информацию, получаемую наблюдателем, в языковой форме.

В протоколах наблюдения всегда содержатся указания на то, кто осуществляет наблюдение, а если наблюдение производится в процессе эксперимента с помощью каких либо приборов, то обязательно даются основные характеристики прибора.

Это не случайно, поскольку в данных наблюдения наряду с объективной информацией о явлениях содержится некоторый пласт субъективной информации, зависящий от состояния наблюдателя, показаний его органов чувств. Объективная информация может быть искажена случайными внешними воздействиями, погрешностями, которые дают приборы, и т. д. Наблюдатель может ошибиться, снимая показания с прибора. Приборы могут давать как случайные, так и систематические ошибки. Поэтому данные наблюдения еще не являются достоверным знанием, и на них не должна опираться теория. Базисом теории являются не данные наблюдения, а эмпирические факты. В отличие от данных наблюдения, факты – это всегда достоверная, объективная информация; это такое описание явлений и связей между ними, где сняты субъективные наслоения. Поэтому переход от данных наблюдения к эмпирическому факту – довольно сложная процедура. Часто бывает так, что факты многократно перепроверяются, а исследователь, ранее считавший, что имеет дело с эмпирическим фактом, убеждается, что полученное им знание еще не соответствует самой реальности, а значит, не является фактом.

Переход от данных наблюдения к эмпирическому факту предполагает следующие познавательные операции. Во первых, рациональную обработку данных наблюдения и поиск в них устойчивого, инвариантного содержания. Для формирования факта необходимо сравнить между собой множество наблюдений, выделить в них повторяющееся и устранить случайные возмущения и погрешности, связанные с ошибками наблюдателя. Если наблюдение осуществляется так, что производится измерение, то данные наблюдения записываются в виде чисел. Тогда для получения эмпирического факта требуется определенная статистическая обработка данных, позволяющая выявить в них инвариантное содержание измерений.

Поиск инварианта как способ установления факта свойствен не только естественно научному, но и социально историческому знанию. Скажем, историк, устанавливающий хронологию событий прошлого, всегда стремится выявить и сопоставить множество независимых исторических свидетельств, выступающих для него в функции данных наблюдения.

Во вторых, для установления факта необходимо истолкование выявляемого в наблюдениях инвариантного содержания. В процессе такого истолкования широко используются ранее полученные теоретические знания.

Характерной в этом отношении является история открытия такого необычного астрономического объекта, как пульсар. Летом 1967 г. аспирантка известного английского радиоастронома Э. Хъюиша' мисс Белл случайно обнаружила на небе радиоисточник, который излучал короткие радиоимпульсы. Многократные систематические наблюдения позволили установить, что эти импульсы повторяются строго периодически, через 1,33 с. Первоначальная интерпретация этого инварианта наблюдений была связана с гипотезой об искусственном происхождении этого сигнала, который посылает сверхцивилизация. Вследствие этого наблюдения засекретили, и почти полгода о них никому не сообщалось.

Затем была выдвинута другая гипотеза – о естественном происхождении источника, подкрепленная новыми данными наблюдений (были обнаружены новые источники излучения подобного типа). Эта гипотеза предполагала, что излучение исходит от маленького быстро вращающегося тела. Применение законов механики позволило вычислить размеры данного тела – оказалось, что оно намного меньше Земли. Кроме того, было установлено, что источник пульсации находится именно в том месте, где более тысячи лет назад произошел взрыв сверхновой звезды. В конечном итоге был установлен факт, что существуют особые небесные тела – пульсары, являющиеся остаточным результатом взрыва сверхновой.

Мы видим, что установление эмпирического факта требует применения целого ряда теоретических положений (в данном случае это сведения из области механики, электродинамики, астрофизики и т. д.). Но тогда возникает очень сложная проблема, которая дискутируется сейчас в методологической литературе: получается, что для установления факта нужны теории, а они, как известно, должны проверяться фактами.

Специалисты методологи формулируют эту проблему как проблему теоретической нагруженности фактов, т. е. как проблему взаимодействия теории и факта. Безусловно, при установлении приведенного выше эмпирического факта использовались многие полученные ранее теоретические законы и положения. Для того чтобы существование пульсаров было установлено в качестве научного факта, потребовалось применить законы Кеплера, законы термодинамики, законы распространения света – достоверные теоретические знания, ранее обоснованные другими фактами. Если же эти законы окажутся неверными, то необходимо будет пересмотреть и факты, которые основываются на этих законах.

В свою очередь, уже после открытия пульсаров вспомнили, что существование этих объектов было теоретически предсказано советским физиком Л. Д. Ландау. Так что факт их открытия стал еще одним подтверждением его теории, хотя при установлении данного факта непосредственно его теория не использовалась.

Итак, в формировании факта участвуют теоретические знания, которые проверены независимо от него, а факты дают стимул для образования новых теоретических знаний, которые, в свою очередь, если они достоверны, могут снова участвовать в формировании новейших фактов, и т. п.

Перейдем теперь к организации теоретического уровня знаний. Здесь тоже можно выделить два подуровня.

Первый – частные теоретические модели и законы. Они выступают как теории, относящиеся к достаточно ограниченной области явлений. Примерами таких частных теоретических законов может служить закон колебания маятника в физике или закон движения тел по наклонной плоскости, которые были найдены до того, как была построена ньютоновская механика.

В этом слое теоретического знания, в свою очередь, обнаруживаются такие взаимосвязанные образования, как теоретическая модель, объясняющая явления, и закон, который формулируется относительно модели. Модель включает идеализированные объекты и связи между ними. Например, если изучаются колебания реальных маятников, то, для того чтобы выяснить законы их движения, вводится представление об идеальном маятнике как материальной точке, висящей на недеформируемой нити. Затем вводится другой объект – система отсчета. Это тоже идеализация, а именно идеальное представление реальной физической лаборатории, снабженной часами и линейкой. Наконец, для выявления закона колебаний вводится еще один идеальный объект – сила, которая приводит в движение маятник. Сила – это абстракция от такого взаимодействия тел, при котором меняется состояние их движения. Система из перечисленных идеализированных объектов (идеальный маятник, система отсчета, сила) образует модель, которая и представляет на теоретическом уровне сущностные характеристики реального процесса колебания любых маятников.

Таким образом, непосредственно закон характеризует отношения идеальных объектов теоретической модели, а опосредствованно он применяется к описанию эмпирической реальности.

Второй подуровень теоретического знания – развитая теория. В ней все частные теоретические модели и законы обобщаются таким образом, что они выступают как следствия фундаментальных принципов и законов теории. Иначе говоря, строится некоторая обобщающая теоретическая модель, которая охватывает все частные случаи, и применительно к ней формулируется некоторый набор законов, которые выступают как обобщающие по отношению ко всем частным теоретическим законам.

Таковой, например, является ньютоновская механика. В той формулировке, которую придал ей Л. Эйлер, она вводила фундаментальную модель механического движения посредством таких идеализации, как материальная точка, которая движется в пространстве времени системы отсчета под действием некой обобщенной силы. Природа этой силы далее не конкретизируется – ею может быть квазиупругая сила, или сила удара, или сила притяжения. Речь идет о силе вообще. Относительно такой модели и формулируются три закона Ньютона, которые выступают в данном случае как обобщение множества частных законов, отражающих сущностные связи отдельных конкретных видов механического движения (колебание, вращение, движение тела по наклонной плоскости, свободное падение и т. д.). На основе таких обобщенных законов можно далее дедуктивным путем предсказывать и новые частные законы.

Два рассмотренных типа организации научного знания – частные теории и обобщающие развитые теории – взаимодействуют как между собой, так и с эмпирическим уровнем знания.

Итак, научное знание в любой области науки представляет собой огромную массу взаимодействующих между собой различных типов знаний. Теория принимает участие в формировании фактов; в свою очередь, факты требуют построения новых теоретических моделей, которые сначала строятся как гипотезы, а потом обосновываются и превращаются в теории. Бывает и так, что сразу строится развитая теория, которая дает объяснение известным, но не нашедшим ранее объяснения фактам либо заставляет по новому интерпретировать известные факты. В общем, существуют разнообразные и сложные процедуры взаимодействия различных слоев научного знания.

Существенно то, что все это многообразие знаний объединено в целостность. Эта целостность обеспечивается не только теми взаимосвязями между теоретическим и эмпирическим уровнями знания, о которых уже говорилось. Дело в том, что структура научного знания не исчерпывается этими уровнями – она включает также и то, что принято называть основаниями научного знания. Благодаря этим основаниям достигается не только целостность знаний научной дисциплины. Они определяют также стратегию научного поиска и во многом обеспечивают включение его результатов в культуру соответствующей исторической эпохи. Именно в процессе формирования, перестройки и функционирования оснований наиболее отчетливо прослеживается социокультурная размерность научного познания.

Основания каждой конкретной науки, в свою очередь, имеют достаточно сложную структуру. Можно выделить по меньшей мере три главных составляющих блока оснований науки: идеалы и нормы познания, научную картину мира и философские основания.

Как и всякая деятельность, научное познание регулируется определенными идеалами и нормами, которые выражают ценностные и целевые установки науки, отвечая на вопросы: для чего нужны те или иные познавательные действия, какой тип продукта (знания) должен быть получен в результате их осуществления и каким способом получить это знание.

Этот блок включает идеалы и нормы, во первых, доказательности и обоснования знания, во вторых, объяснения и описания, в третьих, построения и организации знания. Это – основные формы, в которых реализуются и функционируют идеалы и нормы научного исследования. Что же касается их содержания, то здесь можно обнаружить несколько взаимосвязанных уровней. Первый уровень представлен нормативными структурами, общими для всякого научного познания. Это – инвариант, который отличает науку от других форм познания. На каждом этапе исторического развития этот уровень конкретизируется посредством исторически преходящих установок, свойственных науке соответствующей эпохи. Система таких установок (представлений о нормах объяснения, описания, доказательности, организации знаний и т. д.) выражает стиль мышления данной эпохи и образует второй уровень в содержании идеалов и норм исследования. Например, идеалы и нормы описания, принятые в науке Средневековья, радикально отличны от тех, которые характеризовали науку Нового времени. Нормативы объяснения и обоснования знаний, принятые в эпоху классического естествознания, отличаются от современных.

Наконец, в содержании идеалов и норм научного исследования можно выделить третий уровень. В нем установки второго уровня конкретизируются применительно к специфике предметной области каждой науки (физики, биологии, химии и т. п.).

В идеалах и нормативных структурах науки выражена некоторая обобщенная схема метода, поэтому специфика исследуемых объектов непременно сказывается на характере идеалов и норм научного познания, и каждый новый тип системной организации объектов, вовлекаемый в орбиту исследовательской деятельности, как правило, требует трансформации идеалов и норм научной дисциплины. Но не только спецификой объекта обусловлено функционирование и развитие идеалов и нормативных структур науки. В их системе выражены определенный образ познавательной деятельности, представление об обязательных процедурах, которые обеспечивают постижение истины. Этот образ всегда имеет социокультурную обусловленность. Он формируется в науке, испытывая влияние мировоззренческих структур, лежащих в фундаменте культуры той или иной исторической эпохи.

Второй блок оснований науки составляет научная картина мира. Она складывается в результате синтеза знаний, получаемых в различных науках, и содержит общие представления о мире, вырабатываемые на соответствующих стадиях исторического развития науки. В этом значении ее именуют общей научной картиной мира, которая включает представления как о природе, так и о жизни общества. Аспект общей научной картины мира, который соответствует представлениям о структуре и развитии природы, принято называть естественно научной картиной мира.

Синтез знаний, получаемых в различных науках, является весьма сложной процедурой. Он предполагает установление связей между предметами наук. Видение предмета наук, представление о его главных системно структурных характеристиках выражено в структуре каждой из наук в форме целостной картины исследуемой реальности. Этот компонент знания часто называют специальной (локальной) научной картиной мира. Здесь термин «мир» применяется уже в особом смысле. Он обозначает не мир в целом, а тот фрагмент или аспект материального мира, который изучается в данной науке ее методами. В этом значении говорят, например, о физическом или биологическом мире. По отношению к общей научной картине мира такие картины реальности можно рассматривать как ее относительно самостоятельные фрагменты или аспекты.

Картина реальности обеспечивает систематизацию знаний в рамках соответствующей науки. С ней связаны различные типы теорий научной дисциплины (фундаментальные и прикладные), а также опытные факты, на которые опираются и с которыми должны быть согласованы принципы картины реальности. Одновременно научная картина мира функционирует и как исследовательская программа, которая направляет постановку задач эмпирического и теоретического поиска и осуществляет выбор средств их решения.

Третий блок оснований науки образуют философские идеи и принципы. Они обосновывают как идеалы и нормы науки, так и содержательные представления научной картины мира, а также обеспечивают включение научного знания в культуру.

Любая новая идея, чтобы стать либо постулатом картины мира, либо принципом, выражающим новый идеал и норматив научного познания, должна пройти через процедуру философского обоснования. Например, когда М. Фарадей обнаружил в опытах электрические и магнитные силовые линии и попытался на этой основе ввести в научную картину мира представления об электрическом и магнитном поле, то он сразу же столкнулся с необходимостью обосновать эти идеи. Предположение, что силы распространяются в пространстве с конечной скоростью от точки к точке, приводило к представлению о силах как существующих в отрыве от их материальных источников (зарядов и источников магнетизма). Но это противоречило принципу: силы всегда связаны с материей. Чтобы устранить противоречие, Фарадей рассматривает поля сил в качестве особой материальной среды. Философский принцип неразрывной связи материи и силы выступал здесь основанием для введения в картину мира постулата о существовании электрического и магнитного полей, имеющих такой же статус материальности, как и вещество.

Философские основания науки наряду с функцией обоснования уже добытых знаний выполняют также эвристическую функцию. Она активно участвует в построении новых теорий, направляя перестройку нормативных структур науки и картин реальности. Используемые в этом процессе философские идеи и принципы могут применяться и для обоснования полученных результатов (новых картин реальности и новых представлений о методе). Но совпадение философской эвристики и философского обоснования не является обязательным. Может случиться, что в процессе формирования новых представлений исследователь использует одни философские идеи и принципы, а затем развитые им представления получают другую философскую интерпретацию, и только на этой основе они обретают признание и включаются в культуру.

4. Логика, методология и методы научного познания

Сознательная целенаправленная деятельность по формированию и развитию знания регулируется нормами и правилами, руководствуется определенными методами и приемами. Выявление и разработка таких норм, правил, методов и приемов, которые представляют собой не что иное, как аппарат сознательного контроля, регулирования деятельности по формированию и развитию научного знания, составляют предмет логики и методологии научного познания. При этом термин «логика» традиционно связывается с выявлением и формулировкой правил вывода одних знаний из других, правил определения понятий, что, начиная еще с античности, составляло предмет формальной логики. В настоящее время разработка логических норм рассуждения, доказательства и определения как правил работы с предложениями и терминами языка науки осуществляется на основе аппарата современной математической логики. Предмет же методологии науки, методологического ее анализа понимается более широко, охватывая многообразные методы, приемы и операции научного исследования, его нормы и идеалы, а также формы организации научного знания. Современная методология науки интенсивно использует материал истории науки, тесно связана со всем комплексом наук, изучающих человека, общество и культуру.

В системе логико методологических средств, при помощи которых осуществляется анализ научного познания, можно выделить различные уровни.

Теоретическую основу всех форм методологического исследования научного познания в целом составляет философско гносеологический уровень анализа науки. Его специфика заключается в том, что научное познание рассматривается здесь в качестве элемента более широкой системы – познавательной деятельности в ее отношении к объективному миру, в ее включенности в практически преобразовательную деятельность человека. Теория познания – не просто общая наука о познании, это философское учение о природе познания.

Гносеология выступает как теоретическое основание различных специально научных форм методологического анализа, тех его уровней, где исследование научного познания осуществляется уже нефилософскими средствами. Она показывает, что, только понимая познание как формирование и развитие идеального плана человеческой практически преобразующей деятельности, можно анализировать коренные свойства познавательного процесса, сущность знания вообще и его различных форм, в том числе и научного знания. Вместе с тем в настоящее время не только само научное познание, но и его философско гносеологическую проблематику невозможно анализировать, не привлекая материала из более специальных разделов методологии науки. Скажем, философский анализ проблемы истины в науке предполагает рассмотрение средств и методов эмпирического обоснования научного знания, специфических особенностей и форм активности субъекта научного познания, роли и статуса теоретических идеализированных конструкций и пр.

Любая форма исследования научного знания (даже если она ориентирована непосредственно на внутренние проблемы специальной науки) потенциально содержит в себе зародыши философской проблематики. Она неявно опирается на предпосылки, которые при их осознании и превращении в предмет анализа в конечном счете предполагают определенные философские позиции.

Одна из основных задач методологического анализа заключается в выявлении и изучении методов познавательной деятельности, осуществляемой в науке, в определении возможностей и пределов применимости каждого из них. В своей познавательной деятельности, в том числе и в научной, люди осознанно или неосознанно используют самые разнообразные методы. Ясно, что осознанное применение методов, основанное на понимании их возможностей и границ, придает деятельности человека большую рациональность и эффективность.

Методологический анализ процесса научного познания позволяет выделить два типа приемов и методов исследования. Во первых, приемы и методы, присущие человеческому познанию в целом, на базе которых строится как научное, так и обыденное знание. К ним можно отнести анализ и синтез, индукцию и дедукцию, абстрагирование и обобщение и т. д. Назовем их условно общелогическими методами. Во вторых, существуют особые приемы, характерные только для научного познания, – научные методы исследования. Последние, в свою очередь, можно подразделить на две основные группы: методы построения эмпирического знания и методы построения теоретического знания.

С помощью общелогических методов познание постепенно, шаг за шагом, раскрывает внутренние существенные признаки предмета, связи его элементов и их взаимодействие друг с другом. Для того чтобы осуществить эти шаги, необходимо целостный предмет расчленить (мысленно или практически) на составляющие части, а затем изучить их, выделяя свойства и признаки, прослеживая связи и отношения, а также выявляя их роль в системе целого. После того как эта познавательная задача решена, части вновь можно объединить в единый предмет и составить себе конкретно общее представление, т. е. такое представление, которое опирается на глубокое знание внутренней природы предмета. Эта цель достигается с помощью таких операций, как анализ и синтез.

Анализ – это расчленение целостного предмета на составляющие части (стороны, признаки, свойства или отношения) с целью их всестороннего изучения.

Синтез – это соединение ранее выделенных частей (сторон, признаков, свойств или отношений) предмета в единое целое.

Объективной предпосылкой этих познавательных операций является структурность материальных объектов, способность их элементов к перегруппировке, объединению и разъединению.

Анализ и синтез – наиболее элементарные и простые приемы познания, которые лежат в самом фундаменте человеческого мышления. Вместе с тем они являются и наиболее универсальными приемами, характерными для всех его уровней и форм.

Еще один общелогический прием познания – абстрагирование. Абстрагирование – это особый прием мышления, который заключается в отвлечении от ряда свойств и отношений изучаемого явления с одновременным выделением интересующих нас свойств и отношений. Результатом абстрагирующей деятельности мышления является образование различного рода абстракций, которыми являются как отдельно взятые понятия и категории, так и их системы.

Предметы объективной действительности обладают бесконечными множествами различных свойств, связей и отношений. Одни из этих свойств сходны между собой и обусловливают друг друга, другие же отличны и относительно самостоятельны. Например, свойство пяти пальцев человеческой руки взаимно однозначно соответствовать пяти деревьям, пяти камням, пяти овцам оказывается независимым от размера предметов, их окраски, принадлежности к живым или неорганическим телам и т. д. В процессе познания и практики устанавливают прежде всего эту относительную самостоятельность отдельных свойств и выделяют те из них, связь между которыми важна для понимания предмета и раскрытия его сущности.

Процесс такого выделения предполагает, что эти свойства и отношения должны быть обозначены особыми замещающими знаками, благодаря которым они закрепляются в сознании в качестве абстракций. Например, указанное свойство пяти пальцев взаимно однозначно соответствовать пяти другим предметам и закрепляется особым знаковым выражением – словом «пять» или цифрой, которые и будут выражать абстракцию соответствующего числа.

Когда мы абстрагируем некоторое свойство или отношение ряда объектов, то тем самым создается основа для их объединения в единый класс. По отношению к индивидуальным признакам каждого из объектов, входящих в данный класс, объединяющий их признак выступает как общий. Обобщение – это такой прием мышления, в результате которого устанавливаются общие свойства и признаки объектов.

Операция обобщения осуществляется как переход от частного или менее общего понятия и суждения к более общему понятию или суждению. Например, такие понятия, как «клен», «липа», «береза» и т. д., являются первичными обобщениями, от которых можно перейти к более общему понятию «лиственное дерево». Расширяя класс предметов и выделяя общие свойства этого класса, можно постоянно добиваться построения все более широких понятий, в частности, в данном случае можно прийти к таким понятиям, как «дерево», «растение», «живой организм».

В процессе исследования часто приходится, опираясь на уже имеющиеся знания, делать заключения о неизвестном. Переходя от известного к неизвестному, мы можем либо использовать знания об отдельных фактах, восходя при этом к открытию общих принципов, либо, наоборот, опираясь на общие принципы, делать заключения о частных явлениях. Подобный переход осуществляется с помощью таких логических операций, как индукция и дедукция.

Индукцией называется такой метод исследования и способ рассуждения, в котором общий вывод строится на основе частных посылок. Дедукция – это способ рассуждения, посредством которого из общих посылок с необходимостью следует заключение частного характера.

Основой индукции являются опыт, эксперимент и наблюдение, в ходе которых собираются отдельные факты. Затем, изучая эти факты, анализируя их, мы устанавливаем общие и повторяющиеся черты ряда явлений, входящих в определенный класс. На этой основе строится индуктивное умозаключение, в качестве посылок которого выступают суждения о единичных объектах и явлениях с указанием их повторяющегося признака и суждение о классе, включающем данные объекты и явления. В качестве вывода получают суждение, в котором признак приписывается всему классу. Так, например, изучая свойства воды, спиртов, жидких масел, устанавливают, что все они обладают свойством упругости. Зная, что вода, спирты, жидкие масла принадлежат к классу жидкостей, делают вывод, что жидкости упруги.

Дедукция отличается от индукции прямо противоположным ходом движения мысли. В дедукции, как это видно из определения, опираясь на общее знание, делают вывод частного характера. Одной из посылок дедукции обязательно является общее суждение. Если оно получено в результате индуктивного рассуждения, тогда дедукция дополняет индукцию, расширяя объем нашего знания. Например, если мы знаем, что все металлы электропроводны, и если установлено, что медь относится к группе металлов, то из этих двух посылок с необходимостью следует заключение о том, что медь электропроводна.

Но особенно большое познавательное значение дедукции проявляется в том случае, когда в качестве общей посылки выступает не просто индуктивное обобщение, а какое то гипотетическое предположение, например новая научная идея. В этом случае дедукция является отправной точкой зарождения новой теоретической системы. Созданное таким путем теоретическое знание предопределяет дальнейший ход эмпирических исследований и направляет построение новых индуктивных обобщений.

Изучая свойства и признаки явлений окружающей нас действительности, мы не можем познать их сразу, целиком, во всем объеме, а подходим к их изучению постепенно, раскрывая шаг за шагом все новые и новые свойства. Изучив некоторые из свойств предмета, мы можем обнаружить, что они совпадают со свойствами другого, уже хорошо изученного предмета. Установив такое сходство и найдя, что число совпадающих признаков достаточно большое, можно сделать предположение о том, что и другие свойства этих предметов совпадают. Ход рассуждения подобного рода составляет основы аналогии.

Аналогия – это такой прием познания, при котором на основе сходства объектов в одних признаках заключают об их сходстве и в других признаках. Так, при изучении природы света были установлены такие явления, как дифракция и интерференция. Эти же свойства ранее были обнаружены у звука и вытекали из его волновой природы. На основе этого сходства X. Гюйгенс заключил, что и свет имеет волновую природу. Подобным же образом Л. де Бройль, предположив определенное сходство между частицами вещества и полем, пришел к заключению о волновой природе частиц вещества.

Умозаключения по аналогии, понимаемые предельно широко, как перенос информации об одних объектах на другие, составляют гносеологическую основу моделирования.

Моделирование – это изучение объекта (оригинала) путем создания и исследования его копии (модели), замещающей оригинал с определенных сторон, интересующих познание.

Модель всегда соответствует объекту – оригиналу – в тех свойствах, которые подлежат изучению, но в то же время отличается от него по ряду других признаков, что делает модель удобной для исследования интересующего нас объекта.

Использование моделирования диктуется необходимостью раскрыть такие стороны объектов, которые либо невозможно постигнуть путем непосредственного изучения, либо невыгодно изучать их таким образом из чисто экономических соображений. Человек, например, не может непосредственно наблюдать процесс естественного образования алмазов, зарождения и развития жизни на Земле, целый ряд явлений микро– и мегамира. Поэтому приходится прибегать к искусственному воспроизведению подобных явлений в форме, удобной для наблюдения и изучения. В ряде же случаев бывает гораздо выгоднее и экономичнее вместо непосредственного экспериментирования с объектом построить и изучить его модель.

Модели, применяемые в обыденном и научном познании, можно разделить на два больших класса: материальные и идеальные. Первые являются природными объектами, подчиняющимися в своем функционировании естественным законам. Вторые представляют собой идеальные образования, зафиксированные в соответствующей знаковой форме и функционирующие по законам логики, отражающей мир.

На современном этапе научно технического прогресса большое распространение в науке и в различных областях практики получило компьютерное моделирование. Компьютер, работающий по специальной программе, способен моделировать самые различные реальные процессы (например, колебания рыночных цен, рост народонаселения, взлет и выход на орбиту искусственного спутника Земли, химическую реакцию и т. д.). Исследование каждого такого процесса осуществляется посредством соответствующей компьютерной модели.

Среди методов научного исследования, как уже отмечалось, различаются методы, свойственные эмпирическому и теоретическому уровням исследования. Общелогические методы применяются на обоих уровнях, но они преломляются через систему специфических для каждого уровня приемов и методов.

Один из важнейших методов эмпирического познания – наблюдение. Под наблюдением понимается целенаправленное восприятие явлений объективной действительности, в ходе которого мы получаем знание о внешних сторонах, свойствах и отношениях изучаемых объектов.

Процесс научного наблюдения является не пассивным созерцанием мира, а особого вида деятельностью, которая включает в себя в качестве элементов самого наблюдателя, объект наблюдения и средства наблюдения. К последним относятся приборы и материальный носитель, с помощью которого передается информация от объекта к наблюдателю (например, свет).

Важнейшей особенностью наблюдения является его целенаправленный характер. Эта целенаправленность обусловлена наличием предварительных идей, гипотез, которые ставят задачи наблюдению. Научное наблюдение в отличие от обычного созерцания всегда оплодотворено той или иной научной идеей, опосредствуется уже имеющимся знанием, которое показывает, что наблюдать и как наблюдать.

Наблюдение как метод эмпирического исследования всегда связано с описанием, которое закрепляет и передает результаты наблюдения с помощью определенных знаковых средств. Эмпирическое описание – это фиксация средствами естественного или искусственного языка сведений об объектах, данных в наблюдении.

С помощью описания чувственная информация переводится на язык понятий, знаков, схем, рисунков, графиков и цифр, принимая тем самым форму, удобную для дальнейшей рациональной обработки (систематизации, классификации и обобщения).

Описание подразделяется на два основных вида – качественное и количественное.

Количественное описание осуществляется с применением языка математики и предполагает проведение различных измерительных процедур. В узком смысле слова его можно рассматривать как фиксацию данных измерения. В широком смысле оно включает также нахождение эмпирических зависимостей между результатами измерений. Лишь с введением метода измерения естествознание превращается в точную науку. В основе операции измерения лежит сравнение объектов по каким либо сходным свойствам или сторонам. Чтобы осуществить такое сравнение, необходимо иметь определенные единицы измерения, наличие которых дает возможность выразить изучаемые свойства со стороны их количественных характеристик. В свою очередь, это позволяет широко использовать в науке математические средства и создает предпосылки для математического выражения эмпирических зависимостей. Сравнение используется не только в связи с измерением. В ряде подразделений науки (например, в биологии, языкознании) широко используются сравнительные методы.

Наблюдение и сравнение могут проводиться как относительно самостоятельно, так и в тесной связи с экспериментом. В отличие от обычного наблюдения в эксперименте исследователь активно вмешивается в протекание изучаемого процесса с целью получить о нем определенные знания. Исследуемое явление наблюдается здесь в специально создаваемых и контролируемых условиях, что позволяет восстанавливать каждый раз ход явления при повторении условий.

Активное вмешательство исследователя в протекание природного процесса, искусственное создание им условий взаимодействия отнюдь не означает, что экспериментатор сам, по своему произволу творит свойства предметов, приписывает их природе. Ни радиоактивность, ни световое давление, ни условные рефлексы не являются свойствами, выдуманными или изобретенными исследователями, но они выявлены в экспериментальных ситуациях, созданных самим человеком. Его творческая способность проявляется лишь в создании новых комбинаций природных объектов, в результате которых выявляются скрытые, но объективные свойства самой природы.

Взаимодействие объектов в экспериментальном исследовании может быть одновременно рассмотрено в двух планах: и как деятельность человека, и как взаимодействие самой природы. Вопросы природе задает исследователь, ответы на них дает сама природа.

Познавательная роль эксперимента велика не только в том отношении, что он дает ответы на ранее поставленные вопросы, но и в том, что в ходе его возникают новые проблемы, решение которых требует проведения новых опытов и создания новых экспериментальных установок.

Одним из существенных методов теоретического исследования является все более широко используемый в науке (в связи с ее математизацией) прием формализации. Этот прием заключается в построении абстрактно математических моделей, раскрывающих сущность изучаемых процессов действительности. При формализации рассуждения об объектах переносятся в плоскость оперирования со знаками (формулами). Отношения знаков заменяют собой высказывания о свойствах в отношениях предметов. Таким путем создается обобщенная знаковая модель некоторой предметной области, позволяющая обнаружить структуру различных явлений и процессов при отвлечении от качественных характеристик последних. Вывод одних формул из других по строгим правилам логики и математики представляет собой формальное исследование основных характеристик структуры различных, порой весьма далеких по своей природе явлений. Особенно широко формализация применяется в математике, логике и современной лингвистике.

Специфическим методом построения развитой теории является аксиоматический метод. Впервые он был применен в математике при построении геометрии Евклида, а затем, в ходе исторического развития знаний, стал применяться и в эмпирических науках. Однако здесь аксиоматический метод выступает в особой форме гипотетико дедуктивного метода построения теории. Рассмотрим, в чем состоит сущность каждого из названных методов.

При аксиоматическом построении теоретического знания сначала задается набор исходных положений, не требующих доказательства (по крайней мере, в рамках данной системы знания). Эти положения называются аксиомами или постулатами. Затем из них по определенным правилам строится система выводных предложений. Совокупность исходных аксиом и выведенных на их основе предложений образует аксиоматически построенную теорию.

Аксиомы – это утверждения, доказательства истинности которых не требуется. Логический вывод позволяет переносить истинность аксиом на выводимые из них следствия. Следование определенным, четко зафиксированным правилам вывода позволяет упорядочить процесс рассуждения при развертывании аксиоматической системы, сделать это рассуждение более строгим и корректным.

Аксиоматический метод развивался по мере развития науки. «Начала» Евклида были первой стадией его применения, которая получила название содержательной аксиоматики. Аксиомы вводились здесь на основе уже имеющегося опыта и выбирались как интуитивно очевидные положения. Правила вывода в этой системе также рассматривались как интуитивно очевидные и специально не фиксировались. Все это накладывало определенные ограничения на содержательную аксиоматику.

Эти ограничения содержательно аксиоматического подхода были преодолены последующим развитием аксиоматического метода, когда был совершен переход от содержательной к формальной и затем к формализованной аксиоматике.

При формальном построении аксиоматической системы уже не ставится требование выбирать только интуитивно очевидные аксиомы, для которых заранее задана область характеризуемых ими объектов. Аксиомы вводятся формально, как описание некоторой системы отношений: термины, фигурирующие в аксиомах, первоначально определяются только через их отношение друг к другу. Тем самым аксиомы в формальной системе рассматриваются как своеобразные определения исходных понятий (терминов). Другого, независимого определения указанные понятия первоначально не имеют.

Дальнейшее развитие аксиоматического метода привело к третьей стадии – построению формализованных аксиоматических систем.

Формальное рассмотрение аксиом дополняется на этой стадии использованием математической логики как средства, обеспечивающего строгое выведение из них следствий. В результате аксиоматическая система начинает строиться как особый формализованный язык (исчисление). Вводятся исходные знаки – термины, затем указываются правила их соединения в формулы, задается перечень исходных принимаемых без доказательства формул и, наконец, правила вывода из основных формул производных. Так создается абстрактная знаковая модель, которая затем интерпретируется на самых различных системах объектов.

Построение формализованных аксиоматических систем привело к большим успехам прежде всего в математике и даже породило представление о возможности ее развития чисто формальными средствами. Однако вскоре обнаружилась ограниченность таких представлений. В частности, К. Гёделем в 1931 г. были доказаны теоремы о принципиальной неполноте достаточно развитых формальных систем. Гёдель показал, что невозможно построить такую формальную систему, множество выводимых (доказуемых) формул которой охватило бы множество всех содержательно истинных утверждений теории, для формализации которой строится эта формальная система. Другое важное следствие теорем Гёделя состоит в том, что невозможно решить вопрос о непротиворечивости таких систем их же собственными средствами. Теоремы Гёделя, а также ряд других исследований по обоснованию математики показали, что аксиоматический метод имеет границы своей применимости. Нельзя, например, всю математику представить как единую аксиоматически построенную систему, хотя это не исключает, конечно, успешной аксиоматизации ее отдельных разделов.

В отличие от математики и логики в эмпирических науках теория должна быть не только непротиворечивой, но и обоснованной опытным путем. Отсюда возникают особенности построения теоретических знаний в эмпирических науках. Специфическим приемом такого построения и является гипотетико дедуктивный метод, сущность которого заключается в создании системы дедуктивно связанных между собой гипотез, из которых в конечном счете выводятся утверждения об эмпирических фактах.

Этот метод в точном естествознании использовался уже в XVII в., но объектом методологического анализа он стал сравнительно недавно, когда начала выясняться специфика теоретического знания по сравнению с эмпирическим исследованием.

Развитое теоретическое знание строится не «снизу» за счет индуктивных обобщений научных фактов, а развертывается как бы «сверху» по отношению к эмпирическим данным. Метод построения такого знания состоит в том, что сначала создается гипотетическая конструкция, которая дедуктивно развертывается, образуя целую систему гипотез, а затем эта система подвергается опытной проверке, в ходе которой она уточняется и конкретизируется. В этом и заключается сущность гипотетико дедуктивного развертывания теории.

Дедуктивная система гипотез имеет иерархическое строение. Прежде всего в ней имеются гипотеза (или гипотезы) верхнего яруса и гипотезы нижних ярусов, которые являются следствиями первых гипотез.

Теория, создаваемая гипотетико дедуктивным методом, может шаг за шагом пополняться гипотезами, но до определенных пределов, пока не возникают затруднения в ее дальнейшем развитии. В такие периоды становится необходимой перестройка самого ядра теоретической конструкции, выдвижение новой гипотетико дедуктивной системы, которая смогла бы объяснить изучаемые факты без введения дополнительных гипотез и, кроме того, предсказать новые факты. Чаще всего в такие периоды выдвигается не одна, а сразу несколько конкурирующих гипотетико дедуктивных систем. Например, в период перестройки электродинамики X. А. Лоренца конкурировали между собой системы самого Лоренца, Эйнштейна и близкая к системе А. Эйнштейна гипотеза Ж. А. Пуанкаре. В период построения квантовой механики конкурировали волновая механика Л. де Бройля – Э. Шрёдингера и матричная волновая механика В. Гейзенберга.

Каждая гипотетико дедуктивная система реализует особую программу исследования, суть которой выражает гипотеза верхнего яруса. Поэтому конкуренция гипотетико дедуктивных систем выступает как борьба различных исследовательских программ. Например, постулаты Лоренца формулировали программу построения теории электромагнитных процессов на основе представлений о взаимодействии электронов и электромагнитных полей в абсолютном пространстве времени. Ядро гипотетико дедуктивной системы, предложенной Эйнштейном для описания тех же процессов, содержало программу, связанную с релятивистскими представлениями о пространстве времени.

В борьбе конкурирующих исследовательских программ побеждает та, которая наилучшим образом вбирает в себя опытные данные и дает предсказания, являющиеся неожиданными с точки зрения других программ.

Задача теоретического познания состоит в том, чтобы дать целостный образ исследуемого явления. Любое явление действительности можно представить как конкретное переплетение самых различных связей. Теоретическое исследование выделяет эти связи и отражает их с помощью определенных научных абстракций. Но простой набор таких абстракций не дает еще представления о природе явления, о процессах его функционирования и развития. Для того чтобы получить такое представление, необходимо мысленно воспроизвести объект во всей полноте и сложности его связей и отношений.

Такой прием исследования называется методом восхождения от абстрактного к конкретному. Применяя его, исследователь вначале находит главную связь (отношение) изучаемого объекта, а затем, шаг за шагом прослеживая, как она видоизменяется в различных условиях, открывает новые связи, устанавливает их взаимодействия и таким путем отображает во всей полноте сущность изучаемого объекта.

Метод восхождения от абстрактного к конкретному применяется при построении различных научных теорий. Классическим образцом применения этого метода является «Капитал» К. Маркса. Но данный метод может использоваться не только в общественных, но и в естественных науках. Например, в теории газов, выделив основные законы идеального газа – уравнения Клапейрона, закон Авогадро и т. д., исследователь идет к конкретным взаимодействиям и свойствам реальных газов, характеризуя их существенные стороны и свойства. По мере углубления в конкретное вводятся все новые абстракции, которые дают более глубокое отображение сущности объекта. Так, в процессе развития теории газов было выяснено, что законы идеального газа характеризуют поведение реальных газов только при небольших давлениях. Это было вызвано тем, что абстракция идеального газа пренебрегает силами протяжений молекул. Учет этих сил привел к формулировке закона Ван дер Ваальса.

Все описанные методы познания в реальном научном исследовании всегда работают во взаимодействии. Их конкретная системная организация определяется особенностями изучаемого объекта, а также спецификой того или иного этапа исследования. В процессе развития науки развивается и система ее методов, формируются новые приемы и способы исследовательской деятельности. Задача методологии науки состоит не только в выявлении и фиксации уже сложившихся приемов и методов исследовательской деятельности, но и в выяснении тенденций их развития.

24Специфика социального познания. Истина и ценности. Понимание и объяснение.   

Человеческое познание подчиняется общим закономерностям. Однако особенности объекта познания обусловливают его специфику. Имеются свои характерные черты и у социального познания, которое присуще социальной философии. Следует, конечно, иметь в виду, что в строгом смысле слова всякое познание имеет социальный, общественный характер. Однако в данном контексте речь идет о собственно социальном познании, в узком смысле этого слова, когда оно выражается в системе знаний об обществе на его различных уровнях и в различных аспектах.

Специфика этого вида познания заключается прежде всего в том, что в качестве объекта здесь выступает деятельность самих субъектов познания. То есть сами люди являются и субъектами познания, и реальными действующими лицами. Помимо этого, объектом познания становится также взаимодействие между объектом и субъектом познания. Другими словами, в отличие от наук о природе, технических и других наук в самом объекте социального познания изначально присутствует и его субъект.

Далее, общество и человек, с одной стороны, выступают как часть природы. С другой - это творения и самого общества, и самого человека, опредмеченные результаты их деятельности. В обществе действуют как социальные, так и индивидуальные силы, как материальные, так и идеальные, объективные и субъективные факторы; имеют значения как чувства, страсти, так и разум; как сознательные, так и бессознательные, рациональные и иррациональные стороны жизнедеятельности людей. Внутри самого общества различные его структуры и элементы стремятся к удовлетворению своих собственных потребностей, интересов и целей. Эта сложность общественной жизни, ее многообразие и разнокачественность обусловливают сложность и трудность социального познания и его специфику по отношению к другим видам познания.

К трудностям социального познания, объясняемым объективными причинами, т.е. причинами, имеющими основания в специфике объекта, добавляются и трудности, связанные с субъектом познания. Таким субъектом является в конечном счете сам человек, хотя и вовлеченный в общественные связи и научные сообщества, но имеющий свой индивидуальный опыт и интеллект, интересы и ценности, потребности и пристрастия и т.д. Таким образом, при характеристике социального познания следует иметь в виду также и его личностный фактор.

Наконец, необходимо отметить социально-историческую обусловленность социального познания, в том числе уровнем развития материальной и духовной жизни общества, его социальной структурой и господствующими в нем интересами.

Конкретная комбинация всех указанных факторов и сторон специфики социального познания обусловливает многообразие точек зрения и теорий, объясняющих развитие и функционирование общественной. жизни. Вместе с тем указанная специфика во многом определяет характер и особенности различных сторон социального познания, онтологическую, гносеологическую и ценностную (аксиологическую).

Онтологическая (от греч. ontos - бытие, сущее) сторона социального познания касается объяснения бытия общества, закономерностей и тенденций его функционирования и развития. Вместе с тем она затрагивает и такой субъект социальной жизнедеятельности, как человек, в той степени, в какой он включен в систему общественных отношений. В рассматриваемом аспекте указанная выше сложность социальной жизни, а также ее динамичность в сочетании с личностным, элементом социального познания являются объективной основой многообразия точек зрения по вопросу о сущности социального бытия людей.

Что это действительно так, свидетельствуют и сама история социального познания, и его сегодняшнее состояние. Достаточно отметить, что различные авторы за основу бытия общества и человеческой деятельности принимают такие разнородные факторы, как идею справедливости (Платон), божественный замысел (Августин Блаженный), абсолютный разум (Гегель), экономический фактор (К Маркс), борьбу "инстинкта жизни" и "инстинкта смерти" (Эроса и Танатоса) между собой и с цивилизацией (3 Фрейд), "реликты" (В. Парето), "социальный характер" (Э. Фромм), "народный дух" (М. Лацариус, X. Штейнталь), географическую среду (Ш. Монтескье, П. Чаадаев) и т.д. и т.п.

Главный вопрос, когда речь идет о социальном познании - существуют ли объективные законы и тенденции в обществе? Из ответа на него вытекает и ответ о возможности самой социальной науки. Если объективные законы социальной жизни существуют, то, следовательно, возможна и социальная наука. Указывая на сложность социального познания и его объекта, например, такие последователи Канта, как Виндельбандт и Риккерт, утверждали, что никаких объективных законов в обществе нет и не может быть, ибо здесь все явления носят индивидуальный, неповторимый характер, а, следовательно, в обществе нет и объективных законов, которые фиксируют лишь устойчивые, необходимые и повторяющиеся связи между явлениями и процессами. Последователи неокантианцев пошли еще дальше и объявили, что само то общество существует лишь как наше представление о нем, как "мир понятий"", а не как объективная реальность.

На самом деле человеческое общество (как и сам человек) имеет объективную, прежде всего природную, основу. Оно возникает и развивается тоже объективно, то есть независимо от того, кто и как его познает, независимо от конкретного субъекта познания В противном случае в истории вообще не было бы какой-либо общей линии развития

К основным объективным социальным факторам, лежащим в основе любого общества, относятся, прежде всего, уровень и характер экономического развития общества, материальные интересы и потребности людей.

Гносеологическая (от греч. gnosis - знание) сторона социального познания связана с особенностями самого этого познания, прежде всего с вопросом о том, способно ли оно формулировать собственные законы и категории и имеет ли оно их вообще. Другими словами, речь идет о том, может ли социальное познание претендовать на истину и обладать статусом науки? К гносеологической стороне социального познания относится также решение таких проблем:

 каким образом осуществляется познание общественных явлений,

 каковы возможности их познания и каковы границы познания,

 роль общественной практики в социальном познании и значение в этом личного опыта познающего субъекта,

 роль разного рода социологических исследований и социальных экспериментов

Немаловажное значение имеет вопрос о возможностях человеческого разума в познании духовного мира человека и общества, культуры тех или иных народов В связи с этим возникают проблемы возможностей логического и интуитивного познания явлений общественной жизни (проблемы методологические), в том числе психологических состояний больших групп людей как проявлений их массового сознания.

Помимо онтологической и гносеологической сторон социального познания существует и ценностная - аксиологическая его сторона (от греч axios - ценный), играющая важную роль в понимании его специфики, поскольку любое познание, и особенно социальное, связано с теми или иными ценностными образцами, пристрастиями и интересами различных субъектов. Ценностный подход проявляется уже с самого начала познания - с выбора объекта исследования. Этот выбор осуществляется конкретным субъектом с его жизненным и познавательным опытом, индивидуальными целями и задачами. Кроме того, ценностные предпосылки и приоритеты во многом определяют не только выбор объекта познания, но и его формы и методы, а также специфику истолкования результатов социального познания.

Объект социальной философии - социальная жизнь и социальные процессы. Из понятия социального исключаются, с одной стороны, природные, а с другой стороны, индивидуальные, личностные явления. То есть социальные явления - это всегда общественные явления. Однако под понятие "общественные явления" подходят и экономические, и политические, и национальные и множество других явлений. Социальная реальность включает в себя различные стороны общественной жизни. Говоря кратко, социальная жизнь общества - это совместное бытие людей, это их со-бытие. Оно включает материальные и духовные явления и процессы, различные стороны общественной жизни: экономическую, политическую, духовную и т.д. в их многостороннем взаимодействии. А социальное действие - это всегда результат взаимодействия целого ряда общественных факторов. Поэтому основным субъектом социального действия и социальных отношений является общественная группа (социальная общность) или общество в целом.

На основе изложенного можно дать следующее определение: социальная философия - это система теоретического знания о наиболее общих закономерностях и тенденциях взаимодействия социальных явлений, функционирования и развития общества, целостного процесса социальной жизни.

Социальная философия изучает общество и социальную жизнь не только в структурно-функциональном плане, но и в ее историческом развитии. Безусловно, что предметом ее рассмотрения является и сам человек, взятый, однако, не "сам по себе", не как отдельный индивид, а как представитель социальной группы или общности, т.е. в системе его социальных связей. Социальная философия изучает законы, согласно которым в обществе складываются устойчивые большие группы людей, отношения между этими группами, их связи и роль в обществе.

Предмет и специфику социальной философии нельзя раскрыть, не затрагивая вопрос о ее функциях. Назовем основные из них:

 Мировоззренческая функция социальной философии заключается в том, что она формирует у человека общий взгляд на социальный мир, то есть на существование и развитие общества, определенным образом решает вопросы о соотношении бытия людей, материальных условий их жизни и их сознания, о месте и назначении человека в обществе, цели и смысле его жизни и т.д.

 Теоретическая функция социальной философии состоит в том, что она позволяет проникнуть вглубь социальных процессов и судить о них на уровне теории, то есть системы взглядов о их сущности, содержании и направлении развития. На теоретическом уровне может идти речь о тенденциях, закономерностях развития общественных явлений и общества в целом.

 С указанными выше функциями связана методологическая функция социальной философии, заключающаяся в применении ее положений при исследовании отдельных явлений и процессов общественной жизни, изучаемых теми или иными общественными науками. В этом случае положения социальной философии играют роль методологии в исследованиях, осуществляемых в области исторических, юридических, экономических, психологических и других наук. Социальная философия вырабатывает и развивает как собственные методы исследования (историко-сравнительные, герменевтические - техники интерпретации исторических событий и текстов, статистические), так и общефилософские методы - прежде всего диалектический метод (умение рассматривать общественную действительность не односторонне, а в ее противоречиях, являющихся источником ее развития, в единстве и борьбе противоположностей, в рассмотрении количественных изменений, которые через определённые периоды приводят к качественным изменениям в истории). В силу этого социальная философия выступает в качестве общей методологии познания социальных явлении для более конкретных общественных наук (политологии, социологии, экономики), рассматривая наиболее общие закономерности и тенденции развития общества. Вместе с тем социальная философия выступает в качестве общей теории развития общества, исторического процесса.

 Наконец, прогностическая функция социальной философии состоит в том, что ее положения способствуют предвидению тенденций развития общества, его отдельных сторон, возможных ближайших и отдаленных последствий деятельности людей. На основе такого предвидения становится возможным строить прогнозы развития тех или иных социальных явлений и всего общества.

2. ОСНОВНЫЕ НАПРАВЛЕНИЯ И ШКОЛЫ СОЦИАЛЬНОЙ ФИЛОСОФИИ

Социальная философия как теоретически выраженная система философских воззрений на существование и развитие общества ведет свое начало с 20-40-х годов прошлого столетия. Из основных направлений социально-философской мысли, получивших развитие в 19 и 20 веках можно привести следующие:

Позитивистская социальная философия. Представители - Огюст Конт, Герберт Спенсер. О. Конт (1798-1857) ввел в науку термин "социология" (от лат. societas -общество), означающий "учение об обществе". В своей социальной науке (он ее называл и положительной философией, и социальной физикой, и социальной философией) Конт выступил против того, чтобы считать общество простой совокупностью индивидов, существующих автономно по отношению друг к другу, против представления, что чем более развиты отдельные индивиды с точки зрения их способностей к производительной, духовной и иной деятельности, их нравственных, политических и других качеств, тем совершеннее будет общество (Гердер, Вольтер, Руссо). Конт считал, что человек есть продукт социальных обстоятельств (так же его предшественники Гольбах и Гельвеций), чтобы изменить людей, надо изменить общество, присущие ему социальные и политические институты, систему воспитания и образования. О. Конт называл свою философию и социологию позитивными (положительными), поясняя при этом, что они целиком базируются на данных науки - не на воображении или догадках (подобно теологии и метафизике), а на научных наблюдениях. Конт сформулировал названный им "великий основной закон интеллектуальной эволюции человечества". Согласно этому закону познавательная деятельность людей, их общественное сознание и, в конечном счете, человеческая история прошли три стадии своего развития: теологическую (доминирует религиозное, мифологическое сознание), метафизическую (метод мышления ориентирующийся на познание реальных явлений), и позитивную (сознание исходит в своих суждениях и выводах преимущественно из научных наблюдений). Именно на позитивной стадии (начавшейся примерно в Новое время, когда формируются естественные науки) возможно понимание объективных законов развития и эволюции общества (которое он понимал органически, подобно живому организму), и возможна, соответственно, социальная наука.

Герберт Спенсер (1820-1903) развил идеи Конта. Спенсер рассматривал общество как единую систему взаимозависимых природных, прежде всего биологических, и социальных факторов. Он считал, что только в рамках целостного социально-природного организма проявляется подлинное значение любого социального института и социальная роль каждого субъекта. В эволюции общества (которую он понимал подобной биологической эволюции) Спенсер видел следующие основные моменты: переход от простого к сложному (интеграция); от однородного к разнообразному (дифференциация); от неопределенного к определенному (возрастание порядка). По Спенсеру, социальная эволюция - есть прогрессивное развитие общества по пути его усложнения и совершенствования деятельности социальных институтов. Спенсер старался показать объективную обусловленность социальной эволюции потребностями людей.

Марксистская социальная философия и ее проблематика. Представители - Карл Маркс (1818-1883), и Фридрих Энгельс (1820-1895). Исходит из следующих положений: совокупность общественных связей и отношений всех социальных субъектов образует то или иное общество. Через систему присущих ему общественных отношений, условий материального производства, политических и других социальных институтов общество в решающей степени определяет содержание и направленность деятельности людей, воздействует на формирование и развитие каждого человека (сведение индивидуального к социальному). Одна из самых фундаментальных проблем в марксизме - проблема взаимодействия общественного бытия и общественного сознания. Общественное сознание людей истолковывается как отражение их общественного бытия в ходе общественной практики, различных видов их социальной деятельности.

Согласно материалистическому пониманию истории важнейшим содержанием общественного бытия людей является производство материальных благ, благодаря которому удовлетворяются их разнообразные материальные и другие потребности. Более того, способ производства материальных благ обусловливает развитие социальной, политической и духовной жизни общества. Он истолковывается как материальная основа существования и развития общества - системообразующее начало, связывающее воедино все проявления общественной жизни.

Психологическое направление (кон. 19 -нач. 20в). Представители - Лестер Уорд, Габриэль Тард, Вильфредо Парето. Восприняв идеи эволюционного развития общества, обоснованные в трудах О. Конта и Г. Спенсера, Л. Уорд перенес центр тяжести с биологических моментов на психологические, и пытался раскрыть психологические причины деятельности и поведения людей, а тем самым обосновать психологические механизмы развития общества. Желания и воля выступают, по Уорду, как основные природные и социальные силы, обеспечивающие развитие общества. В конечном счете он рассматривает их как весьма динамические психологические силы, действующие чаше всего непроизвольно, стихийно. Поскольку действия людей осуществляются в их взаимном общении, они, по мнению Уорда, являются социальными действиями.

Г. Тард также решал проблему взаимодействия личности и общества, и первичным элементом во взаимодействии человека и общества он полагает человека. Тард исходил из того, что в основе социальной деятельности лежит психологический настрой отдельных людей и социальных групп. В процессе их взаимодействия один человек или социальная группа подражает другим. Во взаимном подражании людей Тард видит изначальный элемент социальности, основной способ существования и развития личности, социальных групп и общества. Он рассматривал подражание как усвоение и повторение людьми того нового, что появляется в той или иной сфере общественной жизни ("Общество - это подражание"). Тард указывал на три основных закона, характеризующих содержание процессов подражания и их реализацию в обществе:

1. закон повторения - усвоения и воспроизведения людьми тех или иных новшеств,

2. закон оппозиции, выражающий борьбу самих новшеств и старого в обществе,

3. закон приспособления, то есть адаптации людей к появившимся новшествам и изменившимся условиям жизни.

Оригинальные идеи в рамках психологического направления в социальной философии развивал итальянский мыслитель В. Парето. Он обосновал логически-экспериментальный метод исследования социальных явлений исходя из того, что выводы науки об обществе, движущих силах его развития должны базироваться исключительно на точных эмпирических (опытных) данных. Социальные действия он делит на "логические" и "нелогические". Первые в той или иной степени осознаны и логически обоснованы людьми, вторые - неосознанны, инстинктивны, спонтанны. В психических импульсах, склонностях и предрасположениях людей Парето находил "источник социальной жизни". Оригинальной частью социальной философии Парето является созданная им теория элит. По мнению Парето, социальная неоднородность общества и социальное неравенство обусловлены психологическим неравенством людей, что выражается, прежде всего, в неравенстве их способностей. Наиболее способные представители общества образуют элиты в разных сферах общественной деятельности.

Неокантианство (кон. 19 - нач. 20 вв.). Оно основывалось на философии Канта и в развивало ее в новых условиях. Основные представители - Вильгельм Виндельбандт и Генрих Риккерт.

Суть социальной философии неокантианцы видели в том, чтобы исследовать методы познания и истолкования исторических событии, составляющих культурную жизнь народов разных стран и исторических эпох: "метод есть путь, ведущий к цели", Задача наук об обществе сводилась в неокантианстве к тому, чтобы понять и объяснить отдельные исторические факты, их характерные особенности, так как неокантианцы отрицали закономерный характер развития общества и его культуры. Социальная значимость тех или иных исторических явлений, их роль в развитии человеческой культуры неокантианцами трактовалась путем обращения к проблеме ценностей. Ценности истолковывались как своего рода идеалы и, следовательно, ориентиры социально-культурного развития общества. Ценности носят надисторический характер и образуют в своей совокупности идеальный, независимый от людей, вечный трансцендентный (то есть потусторонний) мир. Из этого мира исходят соответствующие идеи и прежде всего идея трансцендентного долженствования. Она указывает на безусловное, неограниченное временем, абсолютное значение вышеназванных ценностей. По мере их осознания люди вырабатывают соответствующие ценностные установки и требования, которыми они руководствуются в их жизни, поведении, повседневной и исторической деятельности.

Понимающая социология Макса Вебера (1864-1920). Вебер, развивая некоторые идеи неокантиацев, создал теорию социального действия. Социальные действия (их три типа: традиционные, целерациональные, ценностно-рациональные) составляют, по Веберу, систему сознательного, осмысленного взаимодействия людей, в котором каждый человек учитывает влияние своих действий на других людей и их ответную реакцию на это. Социолог же должен разобраться (понять) не только в содержании, но и в мотивах действий людей, основанных на тех или иных духовных ценностях. В своей "понимающей социологии" Вебер исходит из того, что понимание социальных действий и внутреннего мира субъектов может быть как логическим, то есть осмысленным с помощью понятий, так и эмоционально-психологическим (вчувствование, вживание во внутренний мир субъекта, сопереживание). Важнейшее место в социальной философии Вебера занимает концепция идеальных типов. Под идеальным типом (к нему относятся, напр., такие социальные понятия, как "феодализма", "капитализм") им подразумевалась некая идеальная модель того, что наиболее полезно человеку, объективно отвечает его интересам в данный момент истории и вообще в современную эпоху. Вне идеальных типов - моделей сама социальная реальность неописуема, многообразна и противоречива. Наука оперирует только идеальными типами, а не реальными объектами (или объектами, полностью отражающими, адекватными реальности).

Фрейдизм и неофрейдизм: представители - Зигмунд Фрейд (1856-1939) и его последователи. Их концепции - это так называемая социобиология, которая выделяется почти полным игнорированием социальных факторов функционирования и развития общества. Игнорируется, прежде всего, роль социальных связей и отношений в поведении и деятельности людей. Каждый индивид рассматривается больше как бы сам по себе. Движущие силы его поведения усматриваются в его биологических потребностях и инстинктах (бессознательном, врожденном). Особое значение в развитии культуры и истории сам Фрейд придает психосексуальному развитию человека, влиянию его инстинктивной сексуально-биологической энергии (л и б и д о) на "жизнь его чувств" и поведение, на ее преобразование (сублимацию) в культуру, историю путем подавления (сознанием, разумом). Альфред Адлер - ученик Фрейда, перенес акцент с сексуально-бессознательного на бессознательное стремление к власти как основное побуждение людей, проявляющееся в их поведении в рамках семьи, межличностных отношений и отношений социальных групп. Другой его ученик - Карл Густав Юнг развивал учение о коллективном бессознательном, определяющем поведение социальных групп. Это учение базировалось на многих положениях теории массовой психологии, изложенных, в частности, в работах 3. Фрейда.

Представители психокультурного фрейдизма Карм Хорни, Эрих Фромм и др., признавая определенную роль подсознательного, в том числе сексуальных инстинктов, в поведении людей, дополняют его также и ролью социальных факторов, в том числе социальных связей и отношений между людьми, материальной и духовной культуры (идеи, заимствуемые ими из марксизма - у Фромма это "фрейдомарксизм"). По их мнению, социокультурные условия жизни людей в не меньшей степени обусловливают мотивы и содержание их деятельности и поведения.

3. ОБЩЕСТВЕННЫЕ ЗАКОНЫ: ИХ СУЩНОСТЬ И СПЕЦИФИКА

Общественные законы - объективно существующая, повторяющаяся, существенная, связь явлений общественной жизни или этапов истории, процесса, характеризующая поступательное развитие истории. В самого начала развития философии и социологии отдельные мыслители приходили к идее закономерного характера исторического процесса (у Аристотеля - это учение о связи различных форм государства - монархии, демократии, тирании, олигархии, с определенными этапами развития общества, Боден и Монтескье выступали с обоснованием принципа связи между обществом и географической средой (проблема детерминизма в истории), теория исторического круговорота Вико исходила из того, что каждый народ, воспроизводя ступени жизни отдельного человека (детство, юность и зрелость) закономерно проходит 3 стадии развития - божественную, героическую и человеческую, после чего - стадия распада). Монтескье, Кондорсе, Гердер рассматривает развитие общества как закономерный процесс совершенствования разума, культуры.

Французский материализм (Гельвеций, Вольтер, Гольбах), хотя и стоял в целом на идеалистических позициях в объяснении истории, в своеобразной форме также подошел к признанию общественных законов. Огромное значение для развития идеи общественных законов. имели взгляды Гегеля, который, первый пытался показать развитие, внутреннюю связь истории. К пониманию закономерного характера истории подошёл Сен-Симон (индустриализм, социализм); теорию трех стадий (теологической, метафизической и позитивной) исторического развития выдвинул основатель позитивизма Конт.

Научное решение вопроса о законах общества было дано впервые с позиций материалистического понимания истории. Выделение производственных отношений, как первичных и материальных, позволило применить критерий повторяемости к явлениям истории. Это было условием открытия законов общества. Как установил основатели исторического материализма (Маркс, Энгельс), в общественной жизни действие законов проявляется в виде тенденций, т.е. законы определяют основную линию развития общества, не охватывая и не предопределяя множества случайностей и отклонений; именно через эти случайности и отклонения необходимость пробивает себе дорогу как закон. Поэтому в истории имеют место как динамические (причинно-следственные), так и статистические (вероятностные) закономерности. В применении к массовым общественным явлениям уместно говорить о статистической закономерности, допускающей индивидуальные отклонения, через которые прокладывает себе дорогу тенденция. Если же рассмотреть общую линию исторического развития, то выражающая её общесоциологическая закономерность выступает как динамическая (объективная, направленная линия, постепенный причинно обусловленный переход количественных изменений в качественные скачки). Исторический материализм (детерминизм) отвергает неокантианское отрицание повторяемости в общественных явлениях (Виндельбандт полагал, что поступки людей - уникальны, индивидуальны, неповторимы, потому и развитие истории непредсказуемо, стихийно) и вместе с тем не абсолютизируется повторяемость.

Объективный характер общественных законов состоит в том, что законы не создаются и не могут быть отменены людьми. Но люди могут познать их.

С точки зрения степени общности можно выделить три группы общественных законов: общесоциологические (проявляющиеся на всех этапах человеческой истории, напр., закон соответствия производственных отношений характеру и уровню развития производительных сил); действующие в определенной группе формаций (напр., законы классовой борьбы в условиях антагонистического общества); свойственные отдельным формациям (напр., закон производства прибавочной стоимости при капитализме).

Признание общественных законов означает также и возможность их познания, а познание открывает возможность их использования в практической деятельности людей.

В отличии от природной социальная закономерность имеет ряд специфических черт:

1. Общественные отношения принимают форму общественных интересов, потребностей, целей. А это значит что социальные законы - законы не только материальной, он и духовной деятельноси.2. Поскольку общество одновременно является и объектом и субъектом, социальные законы - это законы челов. деятельности. Без человеческой деятельности, которая генетически первична, нет и не м. б. социальной закономерности. История - это деятельность преследующего свои цели человека.4. Спецификой социальных законов является их историчность. Вследствие того, что социальная эволюция протекает более быстрыми темпами, чем эволюции природы, общественные отношения и формы культуры более подвижны, чем геологические периоды. Социальный организм очень динамичен, и его законы позволяют уловить лишь общую тенденцию развития, а это создает малую вероятность установления строгих сроков наступления событий. Социальными законами в общем можно назвать следующие:

1. закон определяющей роли способа производства по отношению к другим сферам деятельности.

2. закон определяющей роли экономического базиса по отношению к надстройке (политике, науке, искусству, образованию).

3. закон соответствия развития производственных отношений уровню и характеру развития производительных сил.

4. закон прогрессивной смены общественно-экономических формаций (первобытнообщинная, рабовладельческая, феодальная, капиталистическая)

5. закон социальной революции

6. закон возрастающей роли народных масс в истории

7. закон относительной самостоятельности общественного сознания.

8. закон развития и роста потребностей в истории.

Проблема, связанная с социальными законами - имеет ли место свобода в обществе? В чем она выражается, если существуют социальные законы, выражающие объективный, необходимый ход истории? В природе необходимости противостоит случайность. В обществе с ней соотносится свобода. Свободе, полагают сторонники объективности социальных законов (исторический материализм), враждебны не законы, а беззаконие, хаос. И необходимость, и свобода в равной степени объективны, хотя их функциональная нагрузка и различна. Необходимость отражает нечто устойчивое, сохраняющееся, что выражается в законах сохранения (преемственности в истории). Свобода же отражает развитие (возможностей), появление нового, новых возможностей, но на базе необходимости. Необходимость выражает наличное, а свобода охватывает будущее, каким мир должен или может быть. Мировая история - это процесс возрастания степени свободы, но в каждый исторический период она имеет свои границы.

В неокантианстве при анализе социальных явлений, в противоположность историческому материализму, утверждается, что история и естествознание пользуются различными типами понятий и что все общие понятия истории - лишь "идеальные типы" (М. Вебер), идеализации (капитализм, феодализм, революция, застой), которые не являются отражением объективно существующего общего. Это и есть своеобразная форма отрицания общественных законов. В неопозитивизме, провозглашая необходимость "позитивной" науки, опирающейся только на эмпирические факты (практический опыт), историческое знание также оказывалось невозможно, так как оно не допускает опытной проверки (воспроизведения открытия). Карл Поппер ссылается на то, что поскольку в истории существуют не законы, а тенденции, постольку мы не можем получить точных выводов, ибо тенденции не дают для них достаточных оснований, и, следовательно, теоретические обобщения невозможны.

Раймон Арон (представитель экзистенциализма) приходит к выводу, что объективное исследование и причинное объяснение истории невозможны на том основании, что "исторической науки, истина которой была бы обязательна для всех, не существует". Понятия необходимости и закономерности он заменяет понятиями возможности и вероятности.(626)

Можно без преувеличения сказать, что научное знание стремительно проникает во все стороны жизни и общества, и самого человека. Но это «онаучивание» не должно порождать сциентистской эйфории, веры в способность науки решить в будущем все сложнейшие проблемы, стоящие перед человеческой цивилизацией. Наука не всемогуща не только потому, что она не разрешила еще множества загадок природы. Ведь далеко не все смысложизненные для человека проблемы могут вообще быть предметом бесстрастного интеллектуального анализа. Ценностная сфера, несомненно, обладает сегодня статусом особой всеобщей сферы социально значимой деятельности людей в обществе.

Оценочное суждение приводит в конечном счете к рождению ценности, которая может оказаться как с положительным знаком, так и с отрицательным (такие ценности именуются антиценностями или ложными ценностями). К одному и тому же явлению, скажем к стремлению к богатству, прибыли, может сложиться прямо противоположное отношение со стороны разных субъектов оценивающей деятельности. Чем они будут руководствоваться в том или в другом случае?

Видимо, следует говорить, в самом общем виде, о целевой природе ценностей. Для корабля, не имеющего цели, никакой ветер не является попутным. Человек, не имеющий сколько нибудь ясных представлений о том, во имя чего он живет, остается, как правило, равнодушным к огромному количеству окружающих его людей, к исторической памяти, политическим институтам (парламент, выборы), к произведениям искусства и т. д.

В обществе в целом сфера производства ценностей оказывается изначально раздвоенной. С одной стороны – идеология, с другой – философия, искусство. Особняком стоит религия, которая может становиться на ту или иную сторону. В этом раздвоении ценностных систем заложена духовная движущая сила общественного развития. Раздвоение всегда означает и борьбу, и взаимное дополнение, и невозможность существования этих систем друг без друга.

Идеология есть совокупность идеалов, целей и ценностей, которая отражает и выражает потребности и интересы больших групп лиц – слоев, сословий, классов, профессий или всего общества. В последнем случае наиболее общие положения она заимствует или получает извне, из сферы политического управления общественными процессами. Идеология создается, как правило, профессионалами своего дела, людьми хорошо подготовленными как теоретически, так и практически.

Идеология, несомненно, есть духовное образование, поскольку в своем содержании всегда выходит за границы повседневного, эмпирического опыта. Но при этом создаваемая и действующая в обществе идеология имеет сугубо практическое назначение. Она сплачивает всех людей, разделяющих ее основные положения, определяет непосредственную мотивацию их конкретных дел и поступков.

Особую роль в обществе играют общенациональная и государственная идеологии, хотя они не всегда совпадают. По содержанию общенациональная идеология шире, нежели идеология государственная. Последняя включает в себя разветвленную иерархическую структуру ценностей, которая усиленно распространяется в обществе пропагандистской машиной, в известной мере буквально навязывается государством гражданам. Без сплочения населения страны в единую общность, без осознания людьми того, что они являются гражданами определенного государства со всеми вытекающими из этого правами и обязанностями, государство просто не сможет существовать и развалится.

Миллионные массы людей сознательно, а чаще всего неосознанно руководствуются в своей жизни идеологическими оценками. Это тот привычный мир жизненных смыслов и оценок (моральных, политических и экономических), в который погружено бытие отдельного человека.

Выше уже было сказано, что в этой иерархической структуре не все ценности могут быть отнесены к собственно духовным. Есть жизненно важные потребности в еде, одежде, лекарствах, которые напрямую связаны с повседневностью. Но в том то и дело, что только при наличии высших духовных ценностей в самой идеологии все иные ценности обретают свое законное, должное место в системе пропагандируемых ею ценностей. Отсюда та колоссальная роль, которую играет духовный аспект идеологии в обществе.

Бездуховность – серьезная болезнь, которая поражала и продолжает поражать многие общества. Главным виновником всегда выступает идеология. Если определенным политическим силам выгодно, чтобы миллионы людей видели смысл жизни в потреблении все равно чего – кино, развлечений, еды или одежды, то такая идеология будет создана профессиональными идеологами.

Критика содержания любой идеологии всегда имеет серьезные обоснования. И об этом мы скажем ниже. Но сначала необходимо ее защитить от необоснованных обвинений. Борьба против существования идеологии в обществе – это определенная идеологическая установка. Возникает вполне законный вопрос – кому это выгодно?

Разумеется, критика тоталитарных претензий любой идеологии необходима. Идеология, не оставляющая места для самостоятельных духовных поисков, несостоятельна и обречена на гибель, если только она не вызовет крушения всего общества. Огромный духовный кризис, поразивший постсоветское общество, был вызван прежде всего обвалом всей структуры социалистических ценностей, на которых выросло не одно поколение советских людей. Но не следует забывать, что это была тоталитарная идеология, имевшая всепроникающий характер. Идеология создавала из слов, пожалуй, самую совершенную реальность, какую знала светская наука и культура. Но в реальной жизни ей противостояла унифицированная, серая и бедная социальная реальность.

Обычно говорят, что духовности никогда не бывает много. Но духовные поиски высших идеалов, тем более в идеологии, не самоцель. Человек – существо еще и земное, и общественное. Поэтому стремление к гармоничному сочетанию в человеке природного, социального и духовного выглядит гораздо более привлекательным, чем предельно возвышенная духовность при недостатке в обществе элементарных материальных средств к жизни.

Философия, искусство и связанные с ними другие виды духовной деятельности как раз и выполняют критико рефлексивную функцию в обществе, прежде всего по отношению к государственной идеологии или ее заменителям, хотя их роль в общественной жизни к этой функции не сводится. Философия есть учение об общих принципах бытия и познания, она представляет собой рациональную форму обоснования и выражения ценностного отношения человека к миру. Философия вырабатывает наиболее общую систему взглядов общественного человека на мир и его место в нем. Знакомство с философскими системами приобщает человека к коллективному опыту человечества, к его мудрости, как, впрочем, и заблуждениям, ошибкам, позволяет выработать созвучные его устремлениям идеалы, цели и ценности. Специфика искусства заключается в чувственно наглядном, образном освоении действительности, в отличие от теоретико понятийного освоения, свойственного научному знанию.

За многообразными социальными функциями философии и искусства нельзя не видеть их главной критико рефлексивной функции. Идеология, с одной стороны, философия и искусство – с другой, будучи духовно практическими видами деятельности, как раз и позволяют, каждая по своему, связать воедино все сферы жизни общества, в том числе науку и материальную практику. По мере развития сфер науки и материального производства роль ценностного освоения мира не только не понижается, но, напротив, возрастает.

С этой точки зрения философия и искусство выполняют, говоря управленческим языком, функцию той обратной связи, которая занимается оценкой результатов деятельности общества под определяющим воздействием целей, сформулированных идеологией. Поэтому ценностная сфера деятельности нередко вызывала подозрения у политиков и идеологов. Чем далее отстоит общество от демократии, тем уже здесь границы дозволенного.

Особую роль в сфере ценностной деятельности играет религия. Способность человека к трансцендированию приобретает в ней особую форму. Духовность с религиозной точки зрения есть абсолютная, всеобъемлющая, надындивидуальная реальность. Этот мир, составляющий подлинную основу жизни общества (а также природы), открывается только верующим. В отличие от философии, апеллирующей к разуму, исходное начало религиозного мировоззрения – вера. Верующий полностью находится внутри этой реальности, которая открывает ему вечные, неизменные нормы индивидуального поведения, принципы организации общественной жизни, т. е. все то, что называется общественно нравственным идеалом.

В течение многих столетий религия в разных странах стремилась реализовать свои цели и идеалы посредством аппарата государственной власти. Превращение религиозного учения в господствующую в обществе систему ценностей, а тем более в государственную идеологию подчас приводило к появлению теократического государства. Религиозные взгляды, которые навязываются силой государства, ведут к дискредитации религии, к отходу от нее широких масс населения.

В светском государстве религия, как, впрочем, и философия и искусство, не должна быть орудием государственной власти и политики. Каждое из них разрабатывает свою систему ценностей, свое воззрение на мир.

Несмотря на неизбежные трудности так называемого переходного периода в современной России, ценностная сфера общественной жизнедеятельности людей все больше утверждает себя в качестве особой всеобщей сферы.

5. Социальная сфера

Социальная сфера жизнедеятельности людей выступает также одной из всеобщих сфер общества при анализе его с системных позиций. Однако понимание ее сущностных сторон остается на сегодняшний день довольно запутанным и противоречивым, вызывающим большие споры.

Принято считать, что социальную сферу образуют устойчиво существующие большие группы людей (социальные общности) и отношения между ними, поскольку каждая из таких групп преследует свои цели и защищает свои интересы. Среди таких групп наряду с классами и трудовыми коллективами выделяются народ, нация и даже человечество как социальная общность. Такая интерпретация социальной сферы представляется в общем правильной, но недостаточно точной.

Социальная сфера – это сфера производства и воспроизводства человека. Здесь человек воспроизводит себя как биологическое, социальное и духовное существо. В этом смысле социальная сфера противостоит сферам материального и духовного производства – научному и ценностному знаниям, поскольку произведенное в них должно потребляться и осваиваться людьми других категорий и профессий. Социальная сфера – это здравоохранение и образование, от детского сада до высшей школы, это общение с культурой, от посещения театра до научных клубов, это продолжение человеческого рода, от появления детей до ухода из жизни старшего поколения.

Если бы люди были совершенно одинаковыми по условиям своей жизни и уровню развития, то замена выбывших из общественной системы решалась бы весьма просто. Недаром сегодня стали много писать о «модульном человеке» как о массовом продукте современного западного общества. Модульный человек обладает набором готовых свойств, и он может быть легко встроен в любую организацию массового распространения.

Но, как известно, реально живущие люди занимают в обществе самое разное положение по отношению друг к другу. Поэтому необходимо выяснить, каков реальный механизм воспроизводства в обществе человека в его всеобщих характеристиках. Три аспекта здесь представляются особенно важными: классовый, половозрастной и семейный.

О классовом аспекте анализа современной сферы в отечественной литературе последних лет почти перестали писать. Однако в той мере, в какой собственность, получение на ее основе дохода будут определять социальное положение собственника в обществе, останутся в силе анализ классового расслоения общества и все вытекающие из него последствия.

Можно с полной уверенностью сказать, что отношения собственности, которые складываются между людьми в обществе по поводу средств производства и произведенных ими материальных благ, определяют способы распределения общественного богатства между людьми и особенности индивидуального потребления.

В древних и средневековых государствах основу социального расслоения общества составляло наличие классов и сословий. Существовали официально закрепленные в той или иной форме привилегии для одних больших групп людей (дворянство) и ограничения для других групп (крестьянство). Крестьянин не мог стать дворянином, а человек из касты «неприкасаемых» не мог стать полноправным общинником в индийской деревне.

В обществе классического капитализма отчетливо выявилась экономическая основа деления общества на классы – буржуазию, т. е. собственников, и пролетариев, не имеющих никакой собственности, кроме собственных рабочих рук. Разительный контраст в социальном положении между ними породил многочисленные революционные выступления рабочего класса, вплоть до идеи диктатуры пролетариата. Впоследствии государство в развитых капиталистических странах стало принимать действенные меры по перераспределению накопленных обществом богатств. В современном обществе наряду с собственностью начинают играть огромную роль знания.

Во всех странах и на всех этапах развития общества главной проблемой всегда являлось существование социального неравенства между людьми. Сложилось два альтернативных подхода к решению этой проблемы:

– предоставление каждому человеку равных возможностей для устройства своей жизни (успех или неудача является его личным делом, а не делом государственных организаций);

– предоставление государством каждому человеку определенного набора благ для создания более или менее достойной жизни в обществе, а остальное зависит от личных усилий, часто не поощряемых государством.

Практика показала, что оба этих подхода в своих крайних проявлениях не приносят обществу пользы, вызывая, с одной стороны, чрезмерное расслоение общества на богатых и бедных, а с другой – сильные уравнительные тенденции. Коллизия – личная свобода или социальное равенство – не имеет единого решения. В сегодняшних условиях речь должна идти о «справедливом» социальном неравенстве, когда все социальные слои, имеющие разное отношение к собственности, к накопленному обществом богатству, в основном согласны с тем, как распределяются между людьми эти богатства, как осуществляется доступ к ним со стороны различных социальных слоев и групп общества.

Но не только отношения собственности определяют особенности воспроизводства человека в обществе. Второй существенный аспект анализа социальной сферы жизнедеятельности людей – это половозрастное деление общества. Дети, молодежь, люди зрелого возраста, пожилые люди и глубокие старики по разному включены в общественную жизнь. Одни – еще несамостоятельны, другие – уже несамостоятельны. Потребности и интересы у этих возрастных групп разные, как и способы их удовлетворения. В этой связи возникают различные проблемы взаимоотношений между поколениями, и одна из граней этих проблем – социальная. Эгоистические устремления части молодежи к обладанию такими материальными благами, которые мало связаны с ее реальным вкладом в рост общественного богатства, вызывают негативную реакцию со стороны взрослых поколений.

Особое место занимает проблема социального равенства мужчины и женщины в обществе. Массовое вовлечение женщин в трудовую деятельность наравне с мужчинами оборачивается для общества огромными потерями, прежде всего ослаблением семейного уклада жизни. Двойная нагрузка у женщины – на работе и дома – приводит к сокращению рождаемости, к отсутствию должного контроля со стороны родителей за поведением детей, к потере взаимопонимания между ними и т. д.

Третий важнейший аспект анализа социальной сферы жизнедеятельности общества – семья как малая социальная группа. Она занимает особое место в социальной структуре общества. Здесь складываются взаимоотношения между мужем и женой, связанные с продолжением человеческого рода. Размеры семьи и внутрисемейные отношения существенно зависят от материальных условий жизни. Крестьянская семья являлась фактически трудовой ячейкой в сельской общине. Современная городская семья, как правило, лишена трудовых функций. Семейная жизнь, быт – это место, где человек восстанавливает свои силы, готовит себя к труду, к творчеству. Впрочем, новейшие тенденции в развитии производства, особенно научной, информационной деятельности, вызывают появление различных форм трудовой занятости членов семьи на дому. Сегодня можно работать на фирму, не выходя из дома. Для этого достаточно иметь компьютер. Это – новое явление в семейной жизни, и оно получает неоднозначную оценку.

Анализ социальной сферы раскрывает механизм обусловленности социального положения человека в обществе, характер приобщения его к накопленному обществом богатству и соответственно особенности воспроизводства человеком своих жизненных способностей к труду, воспроизводства новых поколений.

Социальные слои и группы людей по мере осознания своего положения в обществе стремятся изменить его, особенно если считают себя обойденными, а сложившуюся ситуацию – несправедливой. Механизмы ее изменения располагаются в сфере управления общественными процессами.(миронов)

Понятие социума

Первое, что должен сделать философ, – определить точный объект своего исследования, установив категориальное, а не бытовое значение ключевого термина. Какой же смысл вкладывают в понятие общества ученые философы, стремящиеся понять сущность общественной жизни, условия и механизмы ее существования?

Знакомство с философскими трудами показывает, что термин «общество» используется в них в нескольких взаимосвязанных смыслах, отличающихся друг от друга уровнем абстракции, теоретического обобщения. Специалист по социальной философии может именовать обществом реальные субъекты исторического процесса, которые выступают в виде конкретных самодостаточных социальных организмов и имеют вполне определенные координаты в пространственно временном континууме человеческой истории (именно их имеют в виду, когда говорят, например, о польском, российском или японском обществах). Иной уровень абстракции используется тогда, когда философ переходит из сферы реалий в сферу универсалий и именует обществом исторически конкретные типы социальной организации: феодальное общество, капиталистическое общество и т. п. Еще один шаг по лестнице абстракций ведет нас к созданию логической модели «общества вообще» – идеального типа, синтезирующего существенные свойства и признаки любого самодостаточного социального коллектива, существовавшего, существующего или способного существовать в истории независимо от ее стадиальных и региональных характеристик.

Во всех этих случаях, как мы видим, термин «общество» используется для обозначения форм социальной коллективности, реальных или типизированных сообществ людей. Имеется, однако, еще одно понимание общества, в котором оно обозначает нечто более абстрактное, чем форму коллективного существования людей.

Каждому из нас приходилось сталкиваться с антитезой «общество–природа», которая служит средством классификации явлений по их принадлежности к различным формам существования, уровням организации окружающего нас мира. Мы знаем, к примеру, что планетарная система или сила тяготения принадлежат к миру природных реалий, в то время как гидростанции, симфоническая музыка или совесть принадлежат обществу, представляют собой явления, отсутствующие в царстве природы. В таком наиболее широком понимании термин «общество» представляет собой уже не модель социальной коллективности, а модель «социальности вообще», т. е. системную совокупность свойств и признаков, присущих явлениям и коллективной и индивидуальной жизни людей, благодаря которым они включаются в особый мир, выделенный из природы и от природы отличный.

В таком своем значении термин «общество» совпадает с понятиями «надорганический мир», «социокультурная реальность», «социальная форма движения материи», «социум», с помощью которых разные философские и социологические школы передают субстанциальную специфику неприродных реалий нашего мира. Соответственно большинство философов и социологов критически относятся к попыткам ученых естественников (прежде всего биологов) универсализировать понятие «общество», распространить его на природу, рассматривая общество как «коллективность вообще» и называя им пчелиные ульи, муравейники или волчьи стаи. Напротив, общество рассматривается как сугубо специфичный по своим законам мир людей и созданных ими культурных артефактов – порождений человека, которых нет в нерукотворной природе.

Итак, в самом широком из своих категориальных смыслов термин «общество» обозначает социальность вообще, выступающую как антитеза природы и природного. Во избежание путаницы мы предполагаем в дальнейшем заменить это широкое понимание общества термином «социум», что позволит нам говорить об обществе лишь как об организационной форме совместной жизнедеятельности людей.

Тема социальности вообще, или социума, является важнейшей проблемой социальной философии. Именно она призвана раскрыть различие между социальным и несоциальным, установить, что отличает надорганическую реальность от царств живой и неживой природы. Мы должны понять, чем деятельность людей, независимо от их национальной или религиозной принадлежности, ума, способностей и прочего, отлична от физических взаимодействий, химических реакций или поведения животных, столь похожих порой на людей, стремящихся к весьма схожим целям самосохранения, безопасности, продления рода и т. д. Иными словами, речь идет об изучении социального в качестве одной из подсистем мира, занимающей специфическое место в нем, анализе ее соотношения и связи с иными сферами окружающей и охватывающей нас реальности.

Проблема надорганической реальности

Почему философию должна интересовать специфика общественных процессов – те свойства социального, которые присущи лишь ему, отличают его от досоциальных форм организации и соответственно не распространяются на них? Почему философия должна опускать планку научной абстракции с уровня всеобщих свойств мира до уровня специфических признаков социального, сужать поле своего зрения с целостного универсума до одного из его «участков»? Зачем ей вмешиваться в конкретный анализ общества, противопоставленного природе, а не интегрированного вместе с ней в единую мировую субстанцию?

Не логичнее ли было бы оставить анализ любой «социальной конкретики» нефилософскому обществознанию? Ведь тогда философия как таковая перестанет вмешиваться в компетенцию конкретных наук, изучать законы общества, отличные от законов природы, и займется своим прямым делом – сопоставлением природного и социального, черпая сведения о них в готовом виде из рук специалистов – обществоведов и «естественников».

Нужно сказать, что подобные сомнения распространены среди философов, уверенных в существовании единственной, «единой и неделимой» философии, в которой нет и не может быть никаких различий между «философией природы», «социальной философией», «философией сознания» и т. д. И все же при всей распространенности таких сомнений они едва ли обоснованны и свидетельствуют об игнорировании тончайших связей между общим и особенным, частью и целым, с которыми не может не считаться философское познание. Анализ целостности и всеобщности мира становится невозможным при непродуманных попытках оторвать познание целого от познания его частей или познания всеобщего от анализа отдельного, в котором и через которое всеобщее существует. Хотя конечной проблемой философии является целостность мира, она не может изучать целое, не изучая его частей собственными методами и средствами.

Общее неразрывно связано с конкретными формами своего бытия, именуемыми в философии отдельным. В самом деле, судить о «плодах вообще» может лишь человек, знающий, что конкретно растет в саду, ибо никому еще не приходилось пробовать на вкус плод, который не был бы яблоком, грушей, сливой и т. п. Точно так же мы не в состоянии обнаружить на географической карте мира «общество вообще». Из этого не следует, конечно, что общее не существует в реальности, представляя собой просто «имя», «универсалию», которая наличествует лишь в нашем сознании, не имея никаких «прототипов» в действительности. Это означает лишь то, что, не обладая предметностью, «телесностью» бытия, общее и всеобщее существуют в виде реальных, а не измышленных сознанием отношений сходства и подобия между отдельными явлениями. Как и всякое отношение, его нельзя увидеть, пощупать или попробовать на вкус (как нельзя подержать в руках центр тяжести материального тела). Но это отнюдь не свидетельствует о «фиктивности» общего.

То же касается и всеобщего в мире, на анализ которого претендует философия. Такой анализ вполне возможен, если не забывать, что поиск всеобщего, выступающего как система объективных сходств между отдельными подсистемами мира, предполагает философский анализ отличий между ними, которые связаны со специфическими формами проявления всеобщего в отдельном. Самые различные по уровню философские обобщения действительности все же качественно отличаются от частнонаучных постулатов тем, что в них «просвечивает» мир как целое, концептуальный объект, составляющий монопольное достояние философии.

Итак, мы можем утверждать, что в философском познании мира выделяются как минимум два взаимосвязанных, относительно самостоятельных уровня: предельно абстрактный анализ всеобщих отношений, свойств и состояний действительности в их наиболее чистом виде и более конкретный анализ отдельных сфер универсума, образующих его подсистем. Важно понимать органичную связь данных уровней, которые взаимополагают, но не взаимозаменяют друг друга.

Основная задача социальной философии – раскрыть сущность общества в широком понимании этого слова, охарактеризовать его как часть мира, отличную от иных его частей и связанную с ними в единый мировой универсум. Но решить эту задачу она сможет лишь в том случае, если не ограничится широким пониманием общества как социальной реальности вообще, но установит и иной, более узкий смысл этого термина, рассмотрит общество не только как «надорганическую», но и как историческую реальность, не как «социум вообще», но как конкретную форму социальности, отличную от иных ее форм. Поясним, о чем конкретно идет речь.(миронов)

25Понятие общества. Общество как субъект.

Общественные законы - объективно существующая, повторяющаяся, существенная, связь явлений общественной жизни или этапов истории, процесса, характеризующая поступательное развитие истории. В самого начала развития философии и социологии отдельные мыслители приходили к идее закономерного характера исторического процесса (у Аристотеля - это учение о связи различных форм государства - монархии, демократии, тирании, олигархии, с определенными этапами развития общества, Боден и Монтескье выступали с обоснованием принципа связи между обществом и географической средой (проблема детерминизма в истории), теория исторического круговорота Вико исходила из того, что каждый народ, воспроизводя ступени жизни отдельного человека (детство, юность и зрелость) закономерно проходит 3 стадии развития - божественную, героическую и человеческую, после чего - стадия распада). Монтескье, Кондорсе, Гердер рассматривает развитие общества как закономерный процесс совершенствования разума, культуры.

Французский материализм (Гельвеций, Вольтер, Гольбах), хотя и стоял в целом на идеалистических позициях в объяснении истории, в своеобразной форме также подошел к признанию общественных законов. Огромное значение для развития идеи общественных законов. имели взгляды Гегеля, который, первый пытался показать развитие, внутреннюю связь истории. К пониманию закономерного характера истории подошёл Сен-Симон (индустриализм, социализм); теорию трех стадий (теологической, метафизической и позитивной) исторического развития выдвинул основатель позитивизма Конт.

Научное решение вопроса о законах общества было дано впервые с позиций материалистического понимания истории. Выделение производственных отношений, как первичных и материальных, позволило применить критерий повторяемости к явлениям истории. Это было условием открытия законов общества. Как установил основатели исторического материализма (Маркс, Энгельс), в общественной жизни действие законов проявляется в виде тенденций, т.е. законы определяют основную линию развития общества, не охватывая и не предопределяя множества случайностей и отклонений; именно через эти случайности и отклонения необходимость пробивает себе дорогу как закон. Поэтому в истории имеют место как динамические (причинно-следственные), так и статистические (вероятностные) закономерности. В применении к массовым общественным явлениям уместно говорить о статистической закономерности, допускающей индивидуальные отклонения, через которые прокладывает себе дорогу тенденция. Если же рассмотреть общую линию исторического развития, то выражающая её общесоциологическая закономерность выступает как динамическая (объективная, направленная линия, постепенный причинно обусловленный переход количественных изменений в качественные скачки). Исторический материализм (детерминизм) отвергает неокантианское отрицание повторяемости в общественных явлениях (Виндельбандт полагал, что поступки людей - уникальны, индивидуальны, неповторимы, потому и развитие истории непредсказуемо, стихийно) и вместе с тем не абсолютизируется повторяемость.

Объективный характер общественных законов состоит в том, что законы не создаются и не могут быть отменены людьми. Но люди могут познать их.

С точки зрения степени общности можно выделить три группы общественных законов: общесоциологические (проявляющиеся на всех этапах человеческой истории, напр., закон соответствия производственных отношений характеру и уровню развития производительных сил); действующие в определенной группе формаций (напр., законы классовой борьбы в условиях антагонистического общества); свойственные отдельным формациям (напр., закон производства прибавочной стоимости при капитализме).

Признание общественных законов означает также и возможность их познания, а познание открывает возможность их использования в практической деятельности людей.

В отличии от природной социальная закономерность имеет ряд специфических черт:

1. Общественные отношения принимают форму общественных интересов, потребностей, целей. А это значит что социальные законы - законы не только материальной, он и духовной деятельноси.2. Поскольку общество одновременно является и объектом и субъектом, социальные законы - это законы челов. деятельности. Без человеческой деятельности, которая генетически первична, нет и не м. б. социальной закономерности. История - это деятельность преследующего свои цели человека.4. Спецификой социальных законов является их историчность. Вследствие того, что социальная эволюция протекает более быстрыми темпами, чем эволюции природы, общественные отношения и формы культуры более подвижны, чем геологические периоды. Социальный организм очень динамичен, и его законы позволяют уловить лишь общую тенденцию развития, а это создает малую вероятность установления строгих сроков наступления событий. Социальными законами в общем можно назвать следующие:

1. закон определяющей роли способа производства по отношению к другим сферам деятельности.

2. закон определяющей роли экономического базиса по отношению к надстройке (политике, науке, искусству, образованию).

3. закон соответствия развития производственных отношений уровню и характеру развития производительных сил.

4. закон прогрессивной смены общественно-экономических формаций (первобытнообщинная, рабовладельческая, феодальная, капиталистическая)

5. закон социальной революции

6. закон возрастающей роли народных масс в истории

7. закон относительной самостоятельности общественного сознания.

8. закон развития и роста потребностей в истории.

Проблема, связанная с социальными законами - имеет ли место свобода в обществе? В чем она выражается, если существуют социальные законы, выражающие объективный, необходимый ход истории? В природе необходимости противостоит случайность. В обществе с ней соотносится свобода. Свободе, полагают сторонники объективности социальных законов (исторический материализм), враждебны не законы, а беззаконие, хаос. И необходимость, и свобода в равной степени объективны, хотя их функциональная нагрузка и различна. Необходимость отражает нечто устойчивое, сохраняющееся, что выражается в законах сохранения (преемственности в истории). Свобода же отражает развитие (возможностей), появление нового, новых возможностей, но на базе необходимости. Необходимость выражает наличное, а свобода охватывает будущее, каким мир должен или может быть. Мировая история - это процесс возрастания степени свободы, но в каждый исторический период она имеет свои границы.

В неокантианстве при анализе социальных явлений, в противоположность историческому материализму, утверждается, что история и естествознание пользуются различными типами понятий и что все общие понятия истории - лишь "идеальные типы" (М. Вебер), идеализации (капитализм, феодализм, революция, застой), которые не являются отражением объективно существующего общего. Это и есть своеобразная форма отрицания общественных законов. В неопозитивизме, провозглашая необходимость "позитивной" науки, опирающейся только на эмпирические факты (практический опыт), историческое знание также оказывалось невозможно, так как оно не допускает опытной проверки (воспроизведения открытия). Карл Поппер ссылается на то, что поскольку в истории существуют не законы, а тенденции, постольку мы не можем получить точных выводов, ибо тенденции не дают для них достаточных оснований, и, следовательно, теоретические обобщения невозможны.

Раймон Арон (представитель экзистенциализма) приходит к выводу, что объективное исследование и причинное объяснение истории невозможны на том основании, что "исторической науки, истина которой была бы обязательна для всех, не существует". Понятия необходимости и закономерности он заменяет понятиями возможности и вероятности.(626)

Общество можно анализировать по-разному.  Рус мыслитель А.А.Богданов(1873-1928), например, рассматривал общество со стороны организации и управления. “Всякая чел деятельность явл организацией или дезорганизацией. Это значит: всякую чел деятельность - тех, обществ, художеств - можно рассматривать как некий материал организационноо опыта и исследовать с организ точки зрения” В основе соц фил могут лежать различные подходы, тогода соотв получаются и различные модели. Рассмотрим некоторые из них.

В 17-18 вв. шир распространение получила натуралистическая концепция толкования общ жизни. Эта концепция требует объясн соц явлений исключительно действием прир закономерности: физич, географ, биологич...

Шарль Фурье (франц социалист-утопист) - пытался создать соц науки из закона всемирного тяготения Ньютона. Соц теория - есь часть теории всемирного единства, основанной а принципе притяж по страсти, всеобщей закономерности, обуславл прир склонность чел к какому-либо виду коллективного труда.

Высшие формы бытия натурализм сводит к низшим. Человек сводится до уровня исключ природного сущ-ва. При этом челов поведение жестко включается в цепь прир причин и следствий, свободе не остается маста и концепция соц событий принимает фаталистическую окраску. В системе Гоббса Свобода всего-лишь модификация необходимой причины. “Каждое добровольное действие явл вынужденным”,  “все действия необходимы”.

Еще одним недостатком натур подхода явл то, что он рассм чел-ка как некий социальный атом, а общество как механич агрегат таких атомов, замкнутых исключ на своих интересах.

Иными словами натурализм замечает в чел только природную субстанцию. В р-те и чел связи обретают прир характер. Общество призается, но в кач цементирующего начала берется или польза (просветители 17-18вв), или половая любовь (Феербах). Общество в натурал фил характеризуется как всеобщность, связующая множество индивидов лишь прир узами. Но в этом случае каждый волен защищать свою природу вопреки сущ моральным принципам, ибо последние не вытекают из прир чел-ка.  Теор обоснование этой исключит эгоистической жизн позиции дал нем фил Макс Штинер в книге “Единственный и его собственность”.

Идеализм наоборот слишком отрывает чел от природы, превращая дух сферу общ жизни в самост субстанцию. На практике это означает следовать принципу “мнения правят миром”. Идеал в принципе не отриц объективного фактора истории. Однако развитие общества полностью определяется действием мирового разума или волевая активность человека. В первом случае  в соц фил вносится фатализм, а во втором - обосновывается чисто субъективистское понимание истор хода.

В неокот фил системах содержалось полож начало в подходе к чел и истории. Оно закл в обосновании своб субъекта, его творческой активности.Как бы ни понималась духовность, никто не мыслит ее без нравственности, последняя предполагает наличие свободы. Духовно нравственным может быть тоько своб человек.

В свете данной концепции Человек как моральное существо не нуждается ни в каких приманках или принуждении, ибо подлинно нравтенный мотив порождается своб волеизъявлением личности. Этот мотив заключ в том, чтобы челов выполнил свой мор долг, не ожидая компенсации ни в этом , ни в ином мире.

Главным недостатком идеал концепций явл отрыв слова от дела, теории от практики, идеала от интереса... А когда символ господствует над бытием (будь это образ светлогшо будущего или всемогущей техники), цель непременно подменяется средством, а мудрость - рассудком.

Диал материализм. Общ жизнь - высшая форма движ материи. Хоть общество и явл живой сист оно качественно отлич от др живых систем, выступает и как объект и как субъект мат действительности.

Диалектико - материалист понимание истории начинается с решения основного вопроса фил в применении к обществу. “Сознание людей зависит от их бытия”. Это утверждение вытекает из простого факта, что “люди в первую очередь должны есть, пить, иметь жилище и одеваться, прежде чем быть в состоянии заниматься политикой, наукой, искусством, религией...” А для этого нужно трудиться, производить мат блага.

Итак сущность мат понимания истории остоит в том, что:  1. производство и вслед за ним обмен его продуктов составл основу всякого общ строя.  2. истор процесс, общ бытие носят объект характер  3. главной движ силой, преобраз жизнь общества, являются народные массы.  4. средства для измен сущ положения вещей нужно открывать в наличных матер факторах производства.

Соц законы и категории. Объективная основа и границы чел свободы.

В отличии от природной социальная закономерность имеет ряд специф черт: 1.Общ отношения приним форму общ интересов, потребностей, целей. А это значит что соц законы - зак не только мат, он и духовной деятельноси.   2.Поскольку общество одновр является и объектом и субъектом, соц зак - это зак челов деятельности. Без чел деят, которая генетически превична, нет и не м.б. соц закономерноси. История - это деятельность преследующего свои цели человека.   3.Соц законы по хар своей деят - статистические.  4. Спецификой соц законов явл их историчность. Вследствии того, что соц эволюция протекает боле быстрыми темпами, чем эвол природы, общ отношения и формы культуры более подвижны чем геолог периоды. Соц оргаизм очень диамичен, и его зак позволяют уловить лишь общую тенденцию развития, а это создает малую вероятность установлеия строгих сроков наступления событий.

Соц законы:

1. закон определяющей роли способа роизводства по отнош к др сферам деятельности.

2. закон опред роли эконом базиса по отнош к надстройке

3.законсоотв производственных отношений уровню и характеру произв сил.

4. закон прогрессивной смены общ-эконом формаций

5. закон социальной революции

6.закон возрастающей роли нар масс в истории

7. закон относительной самостоятельности общ сознания.

8. закон возвышения потребностей.

Сущ большое кол-во соц законов частного порядка, кот действуют в опред сферах общества. Но в люб случае независмо от масштаба действия соц законы отражают наличие соц необходимости и объект хода общ жизни.

Действия соц законов конкретизируются фил категориями: соц материя, соц время, соц пространство, соц противоречие, соц отрицание, соц революция, общ бытие и общ сознание. Свобода и необходимость, базис и надстройка, общ формация, способ производства...

Критеий объективности соц жизни заключается в наличии соц преемственности, так как каждое поколение начинает с  той реальной основы, кот ему досталась. “Люди е меют своб в выборе своих производительных сиол, кот образуют основу всей их истории, так как всякая производ сила есть приобретенная сила, продукт предшеств деятельности.

Тогда имеет ли место свобда  в обществе? В чем же она выражается, если сущ соц законы, выражающие объективный, необходимый ход истории? В природе необходимости противостоит случайность. В обществе с ей соотносится свобода. Свободе враждебны не законы, а беззаконие, хаос. И необходимость и свобода в равной степени объективны, хотя их функц нагрузка и различна. Необходимость отражает нечто устойчивое, сохраняющееся, что выраж в законах сохранения. Свобода же отражает развитие, появление нового, новых возможностей, но на базе необходимости. Необход выражает наличное, а свобода схватывает будущее, каким мир должен или может быть.

Мир история - это процесс возрастания степени свободы, но в каждый истор период она имеет свои границы. Свобода многолика, но сущность едина - наличие разнообразных возможностей.(двд0040)

Общество в отличие от социума

В самом широком понимании общество, изучаемое социальной философией, выступает как социальность вообще, как социум, или особый род бытия в мире. Анализируя сущность социального, философия стремится установить систему признаков, отличающих всякое явление общественной жизни от явлений живой и неживой природы.

Существует, однако, и иной смысл понятия «общество», в котором оно не является уже синонимом социального, а характеризует особые, строго определенные формы существования социальных явлений. Мы можем утверждать, что всякое общество социально, но далеко не все, что обладает свойствами социального, может рассматриваться как общество, представляя собой всего лишь часть, свойство или состояние общества в узком его понимании.

Нам придется выбирать между различными подходами в толковании общества: субъектным, рассматривающим общество как особый самодеятельный коллектив людей; деятельным, который полагает, что обществом следует считать не столько сам коллектив, сколько процесс коллективного бытия людей; организационным, который рассматривает общество как институциональную систему устойчивых связей между взаимодействующими людьми и социальными группами.

Философия не сможет выполнить своей предметной задачи, если ограничится абстрактным анализом социальности и оставит в стороне собственно общество, не обратится к всеобщим, исторически универсальным способам и формам организации человеческих коллективов, имеющих право на это название. Причина заключается в том, что анализ общества как подсистемы мира, особого рода бытия в нем будет философски неполноценным, если сущность социального рассматривать в отрыве от форм и механизмов ее реального существования в окружающей и охватывающей нас действительности. Иными словами, ответ на вопрос: «Что такое социум?» – невозможен без проникновения в реальный способ его существования в мире. От констатации системы свойств, отличающих общество от «необщества», мы должны перейти к вопросу о реальных условиях возникновения, функционирования и развития социального, обнаружению тех необходимых и достаточных факторов, которые делают возможным действительное бытие социума со всеми его специфическими особенностями.

Системный взгляд на общество

Анализируя феномен человеческого общества, социальная философия исходит из понимания его как сложноорганизованного системного объекта, используя при этом общенаучную методологию анализа подобных объектов.

Первым и наиболее простым признаком системного объекта является его качественная определенность, выделенность относительно «среды своего существования», способность быть автономным самотождественным явлением, отличным от других явлений мира. Однако качественная обособленность объекта отнюдь не является достаточным признаком его системности. Поэтому вторым необходимым признаком системы считается гетерогенность ее строения. Это означает, что система есть объект, выделенный относительно среды своего существования и в то же время состоящий из некоторого множества автономных, также выделенных друг относительно друга частей.

В то же время не всякое «сложносоставное» явление непременно является системой. Оно может относиться и к досистемным формам интеграции, представляя собой несистемную совокупность образующих его частей. Система состоит из взаимосвязанных, опосредствующих друг друга и свое целое частей. Так, изменение сердечной деятельности сказывается на состоянии всех прочих частей человеческого организма, а простая царапина на ножке антикварного стула существенно снижает его общую стоимость. Подобная взаимозависимость частей и целого проявляется в особых интегральных свойствах системы.

Проиллюстрируем это на простейшем примере системной целостности, скажем на молекуле воды, состоящей из двух атомов водорода и одного атома кислорода. Всем известно, что вода может использоваться для тушения огня. Теперь спросим себя: можно ли потушить огонь с помощью водорода или кислорода, взятых порознь? Отрицательный ответ наводит нас на мысль, что вода, образованная соединением двух газов, приобретает особые свойства, которые отсутствуют у частей, взятых по отдельности, – гасит огонь, является жидкостью, в отличие от образующих ее газов, и т. д.

Именно этот факт позволяет нам говорить о возникновении системной целостности, которая не сводится к сумме образующих ее частей, оказывается «больше» ее – больше на те интегральные свойства, которые присущи целому и отсутствуют у его частей. Соответственно такое целое должно изучаться именно как система, ибо, сложив все известные нам сведения о водороде и кислороде как таковых, мы не получим достаточных знаний о воде как самостоятельном химическом соединении.

Итак, системой мы будем называть любое явление, выделенное относительно других явлений, состоящее из взаимосвязанных частей и обладающее интегральными свойствами, которые могут отсутствовать у частей, взятых порознь.

Всем этим признакам отвечает человеческое общество, представляющее собой не просто систему, но систему высшего «органического» типа. Как бы то ни было, общество включает в себя множество явлений, качественно отличных друг от друга, и в то же время обладает законами, несводимыми к сумме отдельно взятых законов экономической, политической, правовой или эстетической жизни.

Это означает, что механическое сложение сведений, известных политологии, искусствоведению и прочим специальным наукам, не дает нам достаточных знаний об обществе. Если мы хотим понять совместную жизнь людей во всей ее реальной сложности, нам следует рассмотреть ее как системное целое, слагающееся из определенных частей, но несводимое к ним.

Аспекты системного рассмотрения общества

Итак, каким конкретно образом достигается интересующая нас цель – понимание устройства общества как сложного системного объекта?

Первый вопрос, на который философия должна ответить, анализируя общество как целое, – это вопрос о том, из каких «комплектующих» оно складывается. Люди издавна понимали, что общественная жизнь делится на отдельные, отличные друг от друга области (управление, государство, торговля, сельское хозяйство и ремесло, искусство, религия и т. д.), каждая из которых обычно закреплена за особыми группами профессионалов, осуществляется по особым законам, предполагает использование определенных технических средств. Задача теоретика – систематизировать и обобщить эти представления.

Подобно философскому анализу мира, философский анализ общества обращается к строению изучаемой системы, начинает с установления частей общества. Нам предстоит понять, как связаны между собой потребности и действия людей, существует ли в обществе реальная связь между религиозностью населения и состоянием общественной нравственности, действительно ли политику следует рассматривать как концентрированное выражение экономики. Соответствует ли реальности предложенный К. Марксом «закон определяющей роли материального производства», согласно которому все важнейшие явления общественной жизни вплоть до моральных, религиозных, эстетических воззрений людей определяются в конечном счете взаимодействием «производительных сил и производственных отношений»? Или же правы те, кто считает, что история людей всегда есть история идей, даже тогда, когда она выступает как история развития производительных сил общества?

Переход от составления «реестра» элементов, компонентов и подсистем общества к выявлению способа их взаимной связи интерпретируется в современной литературе как переход от анализа строения общества к анализу его функционирования. При этом анализ строения называют структурным анализом и отличают от функционального изучения социальной системы.

Однако, при всей важности структурного и функционального изучения общества, они не исчерпывают собой всех задач его системного рассмотрения. Общество относится к числу саморазвивающихся систем, которые, сохраняя свою качественную определенность, способны самым существенным образом менять ее состояния. Социальная философия должна понять, кто и при каких условиях осуществляет значимые социальные изменения, какова роль и возможности отдельных личностей в развитии общества, при каких условиях это развитие носит мирный, эволюционный характер, а когда оно чревато насильственными революциями и т. д. Изучая подобные проблемы, философская теория анализирует общество в динамическом аспекте его существования, рассматривает закономерности общественного развития, но не истории, представляющей собой самостоятельный объект философского интереса.

Итак, социальная философия, задаваясь вопросом о сути социального как рода бытия в мире, вынуждена перейти к анализу всеобщих условий и механизмов его реального существования и рассмотреть общество в узком смысле слова как организационную форму социума, способную к самовоспроизводству. Общество понимается как сложная система коллективного бытия людей и рассматривается в трех взаимосвязанных аспектах: структурном, функциональном и динамическом.

Системный анализ общественной организации может быть полноценным лишь в том случае, если аспектное рассмотрение человеческого общества дополняется его уровневым рассмотрением.

Уровни системного рассмотрения общества

Общество имеет свой собственный способ существования, что предполагает соответствующие условия, при которых абстрактная теоретическая возможность общества становится действительностью. Таким условием является реальная человеческая история, вне и помимо которой никаких обществ нет и не может быть.

Системный анализ общества дифференцируется на ряд относительно автономных уровней, дополняющих, но не заменяющих друг друга.

Выше мы говорили о наиболее абстрактном уровне его рассмотрения – философском анализе всеобщих, инвариантных свойств общественной организации, выражающих ее родовую, исторически константную сущность (наличие которой позволяет нам называть и племя дикарей, и современные технократические страны одним и тем же словом – «общество»). Необходимо иметь в виду, что речь здесь идет о важнейшем уровне познания социального. Было бы серьезной ошибкой, если бы наука, признав реальное существование конкретных человеческих обществ, сделала вывод о том, что «общество вообще», лишенное осязаемого телесного бытия, представляет собой фикцию, бессодержательную игру человеческого ума.

В самом деле, внимательный ученый, сопоставляя друг с другом конкретные общества – от высокоразвитых цивилизаций, осваивающих космическое пространство, до первобытных племен, не знающих ни денег, ни счета, найдет в них множество существенных сходств. Он обнаружит, что и в Древнем Египте, и в современной Англии люди заняты, по сути, одними и теми же делами: хозяйствуют, борются за власть, издают законы, воспитывают детей, развлекаются, молятся Богу (или богам), занимаются наукой, искусством, охраняют общественный порядок, ведут дипломатические переговоры и т. д. Конечно, в одном случае религиозность людей проявляется в форме ритуального жертвоприношения, в другом – в форме чинного богослужения; развлечения варьируются от боя гладиаторов до дискотек и киносеансов; военная техника – от боевых колесниц до бомбардировщиков «Стелле» и т. д.

Однако, несмотря на подобные контрасты, каждое из обществ имеет один и тот же «скелет» и сходную «физиологию». В них воспроизводится структура человеческих занятий, во многом схожая система опосредствовании между необходимыми формами деятельности, функционально близкие институты общественной организации, сходные стимулы социального поведения, идентичные импульсы саморазвития и т. д. Выделяя эти структурные, функциональные и динамические инварианты, ученые сводят их в логическую модель «общества вообще», которая полезна обществознанию в той же мере, в которой медицине полезны представления об анатомии и физиологии «человека вообще», позволяющие успешно лечить и французов, и японцев, и эскимосов.

Однако весьма опасным является стремление ограничить социальную теорию родовыми определениями общества, вечными и неизменными законами общественной организации, игнорируя реальное многообразие ее форм. Такой подход приводит к худшим формам спекулятивного априоризма, стремящегося подогнать все многообразие исторических реалий под произвольно созданные и потому сомнительные по своей ценности макроабстракции.

Анализ общества как целостной системы не ограничивается предельно абстрактным уровнем рассмотрения универсальных свойств «общества вообще». Наряду и в связи с ним предметом системного рассмотрения общества являются куда более конкретные объекты. Прежде всего речь идет о тех конкретных социальных организмах – странах и народах, которые представляют собой реальное воплощение общества в человеческой истории, соединяют родовые признаки социальности с механизмами ее постоянного воспроизводства во времени и пространстве.

Социальная наука не может ограничиваться родовыми определениями собственности и власти, социальной стратификации и политического устройства, общей природы права и морали и т. д. Знание всеобщих законов социальной организации – при всей его необходимости – не дает нам понимания исторических судеб отдельных человеческих обществ. Руководствуясь им, и только им, мы никогда не поймем, к примеру, причин Октябрьской революции 1917 г. в России или, напротив, те особенности американской жизни, которые ослабили чувствительность США к революционным идеям, не позволили марксизму завоевать здесь прочные позиции.

Для науки равно необходимым является как системный взгляд на «общество вообще», дающий правильную методологическую ориентацию ученым, так и системный анализ конкретных социальных организмов, позволяющий понять специфику их функционирования и развития.

Важно понимать, однако, что эти два уровня анализа не исчерпывают собой задач полнообъемного изучения общества в реальной исторической динамике его существования. В действительности между уровнем предельных социально философских абстракций и анализом конкретных социальных организмов с необходимостью выстраиваются теории среднего ранга обобщения, которые призваны изучать не «общество вообще» и не конкретные страны и народы, а особые типы общественной организации, обнаружимые в реальной человеческой истории. Речь идет о логических моделях, в которых фиксируются не всеобщие и не единичные, а особенные свойства общественного устройства, присущие группам родственных в социокультурном отношении обществ.

Выделение таких групп ученые проводят по разным основаниям – в зависимости от того, какие явления общественной жизни признаются важнейшими, определяющими существенные сходства в образе жизни различных народов. Но сама процедура исторической типологизации обществ является необходимым условием их полноценного научного познания.

Именно на этом уровне познания наука ставит вопрос о существовании в истории особого рабовладельческого строя общественной жизни, обсуждает системообразующие начала и «наднациональные» особенности этого строя, сменившего во многих странах мира архаичную родоплеменную организацию общества. На этом уровне познания обсуждается важнейшая проблема феодального типа общественной организации, особенности его строения, функционирования и развития, конкретные формы исторического существования, стадиальные и региональные особенности (будь то вассалитет в странах Западной Европы или крепостничество в России).

Наконец, именно историко типологический уровень анализа должен ответить на столь интересующие нас ныне вопросы о природе «капитализма», о том, лежит ли в его основе особый «дух», рационализирующий производство, «ожидание прибыли посредством использования возможностей обмена, т. е. мирного приобретательства», – как обосновывал это положение М. Вебер в работе «Протестантская этика и дух капитализма» (1905), или же лежат отношения эксплуатации, связанные с присвоением продуктов труда наемных рабочих собственниками средств производства, – как полагал К. Маркс и его последователи. Является ли этот строй «нормой» организации современных обществ или же имеет свои исторические пределы существования? Реален ли социализм как альгернагивная форма общественного устройства и можно ли считать социалистическими общества «советского типа», распавшиеся на наших глазах?

Итак, мы видим, что изучение общества как целостной системы не сводится к изучению законов строения, функционирования и развития общества «вообще», но предполагает анализ специфических особенностей системной организации: как исторически конкретных типов социальной организации, так и реальных человеческих обществ – конкретных социальных организмов. Констатация этого обстоятельства серьезно осложняет вопрос о предмете социальной философии, ставя перед нами проблему ее соотношения с другими науками, способными к системному изучению общества. Мы имеем в виду социологию и историческую науку, о связи которых с социальной философией следует сказать особо.

О предмете теоретической социологии

П. А. Сорокин считал, что все многообразие взглядов на предмет социологии можно поделить на три главные группы: «1) взгляд, считающий социологию лишь corpus'ом социальных наук (социология представляет простой термин, обозначающий совокупность всех общественных наук, изучающих мир социальных явлений); 2) взгляд, отводящий социологии в качестве ее объекта определенный вид социального бытия, неизучаемый другими науками, и 3) взгляд, признающий социологию самостоятельной наукой, которая изучает наиболее общие родовые свойства явлений человеческого взаимодействия» note 112.

Первая из названных Сорокиным точек зрения не пользуется популярностью в современном обществознании. Все меньше ученых считают, что социология не имеет самостоятельного предмета исследования и как наука она столь же искусственна, как и ее название, у которого одна половина латинская, а другая греческая.

Единственным отголоском такого подхода можно считать взгляды ученых, которые, признавая важность и полезность социологии, отказывают ей в статусе теоретического знания. Если несколько утрировать ситуацию, социологию стремятся свести к совокупности приемов, позволяющих составлять анкеты и опрашивать людей без риска нарваться на грубость или явную ложь, а также интерпретировать результаты опроса так, чтобы избежать упреков в тенденциозности.

Напротив, вторая и третья точки зрения на социологию сохраняют свое значение и поныне, активно полемизируя друг с другом.

Так, сторонники второго подхода убеждены в том, что статус социологии ничем не отличается от статуса так называемых частных или специальных общественных наук. Такой же специальной наукой, во всем подобной, например, политологии или искусствоведению, считают и социологию, отводя ей, по словам Сорокина, «свой клочок – не вспахиваемый и не разрабатываемый другими дисциплинами». Чаще всего сторонники второго подхода понимают социологию как науку о социальных явлениях, используя термин «социальное» не как синоним понятия «общественное», но как название для особых процессов общественной жизни, существующих наряду с ее экономическими, политическими, духовными и другими процессами.

Третья из названных Сорокиным точек зрения считает глубоко ошибочным превращение социологии в специальную теорию социальных групп и организаций. Подобное превращение, как считал сам Сорокин, «в лучшем случае создало бы добавочную частную науку», в то время как есть все основания возвысить социологию до статуса «генерализирующей» дисциплины, изучающей не отдельные участки общества, а целостность общественной жизни в системном единстве всех ее компонентов, во взаимосвязи «деятельностной» и «субъектной» логик ее осуществления и т. д.

При таком понимании социологии она обретает существенные сходства с социальной философией, изучающей социальное не только со стороны его сущности, но и в плане всеобщих условий и механизмов ее реального существования.

И в самом деле, в трудах многих ученых, именовавших себя социологами, – М. Вебера, Э. Дюркгейма, Г. Зиммеля, П. А. Сорокина и др., мы обнаруживаем весь спектр проблем, относимых нами к предмету социальной философии, включая сюда спецификацию социального как «рода бытия» в окружающем нас мире. И наоборот, в «Философии истории» Гегеля, в «Курсе позитивной философии» О. Конта, в «Экономическо философских рукописях» К. Маркса, в «Критике диалектического разума» Ж. П. Сартра, во «Введении в философию истории» Р. Арона, в трудах К. Поппера, Э. Фромма, Ю. Хабермаса, в работах многих других мыслителей, именовавшихся философами, мы обнаруживаем проблемы, традиционно относимые к области общей теоретической социологии.

Возникает вопрос: как относиться к подобному совмещению двух разноименных наук об обществе? Свидетельствует ли оно о серьезных ошибках в определении их предметов или же о нормальном для науки проблемном пересечении дисциплин, не отделенных друг от друга непроходимой китайской стеной?

Разные ученые по разному отвечают на этот вопрос. Часть из них настаивает на абсолютном отличии социальной философии от теоретической социологии. Ту же позицию разделяют воинствующие сторонники «валюативной» философии, считающие близость к науке оскорбительной для себя и охотно отдающие социологии весь комплекс проблем рефлективного, научного изучения общества и истории, выходящий за рамки ценностных рефлексий по их поводу.

С другой стороны, многие мыслители не видели в проблемной близости философии и социологии ничего дурного. Такова была, в частности, позиция Сорокина в поздний период его творчества, когда он считал, что всякая серьезная социология философична, а всякая неспекулятивная философия общества неизбежно включает в себя социологический материал и социологические подходы (ассимилируя их не по принципу «кирпичной кладки», а так, как живой организм ассимилирует, вбирает в себя вещество из внешней природы, превращая его в «собственное тело»).

Аналогичную позицию занимает французский социолог Р. Арон. Объясняя свой выбор семерых основоположников социологии, с которыми он связывает основные направления ее развития, – Ш. Л. Монтескье, О. Конта, К. Маркса, А. де Токвиля, Э. Дюркгейма, В. Парето, М. Вебера, – Арон пишет: «Эти портреты – портреты социологов или философов? Не будем об этом спорить. Скажем, что речь идет о социальной философии относительно нового типа, о способе социологического мышления, отличающемся научностью и определенным видением социального, о способе мышления, получившем распространение в последнюю треть XX века» note 113.

Разделяя эту точку зрения, мы исходим из идеи предметного пересечения философии и общей социологии, рождающей феномен «бинарного» философско социологического познания общества. Это означает, что философия и социология едины в своем стремлении понять общество в его системности, как интегральное целое, не сводящееся к сумме образующих его частей. Подобный подход отличает философско социологическое познание общества от частных социальных наук, изучающих отдельные части целого в их относительной самостоятельности, внутренней логике функционирования и развития.

Однако единый подход к обществу как системе отнюдь не означает фактического тождества социальной философии и социологии, при котором было бы бессмысленным различие их названий, было бы ненужным существование двух разных наименований одной науки. Наиболее наглядно отличие философского и социологического подходов к обществу проявляется в их уровневых различиях.

Выше мы видели, что системный анализ общества осуществляется наукой не только в трех взаимосвязанных аспектах (структурном, функциональном и динамическом), но и на трех взаимосвязанных уровнях обобщения – уровне изучения всеобщих свойств социальной организации, уровне изучения ее исторически конкретных типов и, наконец, на уровне изучения отдельных обществ – реальных стран и народов. Было бы неверно считать, что эти уровни имеют равное отношение к социальной философии. В действительности ее предмет ограничен анализом универсальных свойств, связей и состояний общества, уровнем рассмотрения «общества вообще», необходимого для понимания сущности социального.

Изучая «общество вообще», социальная философия не может не обращаться к исторически конкретным типам его организации, а также к конкретным социальным организмам – странам и народам, поскольку такое обращение позволяет установить и уточнить универсальные, исторически инвариантные законы строения, функционирования и развития социальной системы (или же отвергнуть их существование, как это делают некоторые теоретики). Вмести с тем проблемное содержание социальной философии не ограничивается подобным многоуровневым рассмотрением человеческого общества, осуществляемым в кооперации с социологической наукой. Наряду и в связи с анализом общества, взятого в его различных уровневых проекциях, она обращается к изучению истории, представляющей собой относительно самостоятельный, не совпадающий с обществом объект исследования. Обращаясь к нему, социальная философия плавно изменяет свою проблематику, превращаясь из философии общества в философию истории.

Что же такое история? Как связано это понятие с уже рассмотренными нами ключевыми категориями социальной философии, такими, как социум и общество? Что может и должно интересовать в истории философов, как соотносится предмет их интереса с предметом историков профессионалов? Кратко ответим на эти вопросы.(миронов)

26Правила структурного анализа общества. Типы социальной деятельности.

????????????????Человеческое познание подчиняется общим закономерностям. Однако особенности объекта познания обусловливают его специфику. Имеются свои характерные черты и у социального познания, которое присуще социальной философии. Следует, конечно, иметь в виду, что в строгом смысле слова всякое познание имеет социальный, общественный характер. Однако в данном контексте речь идет о собственно социальном познании, в узком смысле этого слова, когда оно выражается в системе знаний об обществе на его различных уровнях и в различных аспектах.

Специфика этого вида познания заключается прежде всего в том, что в качестве объекта здесь выступает деятельность самих субъектов познания. То есть сами люди являются и субъектами познания, и реальными действующими лицами. Помимо этого, объектом познания становится также взаимодействие между объектом и субъектом познания. Другими словами, в отличие от наук о природе, технических и других наук в самом объекте социального познания изначально присутствует и его субъект.

Далее, общество и человек, с одной стороны, выступают как часть природы. С другой - это творения и самого общества, и самого человека, опредмеченные результаты их деятельности. В обществе действуют как социальные, так и индивидуальные силы, как материальные, так и идеальные, объективные и субъективные факторы; имеют значения как чувства, страсти, так и разум; как сознательные, так и бессознательные, рациональные и иррациональные стороны жизнедеятельности людей. Внутри самого общества различные его структуры и элементы стремятся к удовлетворению своих собственных потребностей, интересов и целей. Эта сложность общественной жизни, ее многообразие и разнокачественность обусловливают сложность и трудность социального познания и его специфику по отношению к другим видам познания.

К трудностям социального познания, объясняемым объективными причинами, т.е. причинами, имеющими основания в специфике объекта, добавляются и трудности, связанные с субъектом познания. Таким субъектом является в конечном счете сам человек, хотя и вовлеченный в общественные связи и научные сообщества, но имеющий свой индивидуальный опыт и интеллект, интересы и ценности, потребности и пристрастия и т.д. Таким образом, при характеристике социального познания следует иметь в виду также и его личностный фактор.

Наконец, необходимо отметить социально-историческую обусловленность социального познания, в том числе уровнем развития материальной и духовной жизни общества, его социальной структурой и господствующими в нем интересами.

Конкретная комбинация всех указанных факторов и сторон специфики социального познания обусловливает многообразие точек зрения и теорий, объясняющих развитие и функционирование общественной. жизни. Вместе с тем указанная специфика во многом определяет характер и особенности различных сторон социального познания, онтологическую, гносеологическую и ценностную (аксиологическую).

Онтологическая (от греч. ontos - бытие, сущее) сторона социального познания касается объяснения бытия общества, закономерностей и тенденций его функционирования и развития. Вместе с тем она затрагивает и такой субъект социальной жизнедеятельности, как человек, в той степени, в какой он включен в систему общественных отношений. В рассматриваемом аспекте указанная выше сложность социальной жизни, а также ее динамичность в сочетании с личностным, элементом социального познания являются объективной основой многообразия точек зрения по вопросу о сущности социального бытия людей.

Что это действительно так, свидетельствуют и сама история социального познания, и его сегодняшнее состояние. Достаточно отметить, что различные авторы за основу бытия общества и человеческой деятельности принимают такие разнородные факторы, как идею справедливости (Платон), божественный замысел (Августин Блаженный), абсолютный разум (Гегель), экономический фактор (К Маркс), борьбу "инстинкта жизни" и "инстинкта смерти" (Эроса и Танатоса) между собой и с цивилизацией (3 Фрейд), "реликты" (В. Парето), "социальный характер" (Э. Фромм), "народный дух" (М. Лацариус, X. Штейнталь), географическую среду (Ш. Монтескье, П. Чаадаев) и т.д. и т.п.

Главный вопрос, когда речь идет о социальном познании - существуют ли объективные законы и тенденции в обществе? Из ответа на него вытекает и ответ о возможности самой социальной науки. Если объективные законы социальной жизни существуют, то, следовательно, возможна и социальная наука. Указывая на сложность социального познания и его объекта, например, такие последователи Канта, как Виндельбандт и Риккерт, утверждали, что никаких объективных законов в обществе нет и не может быть, ибо здесь все явления носят индивидуальный, неповторимый характер, а, следовательно, в обществе нет и объективных законов, которые фиксируют лишь устойчивые, необходимые и повторяющиеся связи между явлениями и процессами. Последователи неокантианцев пошли еще дальше и объявили, что само то общество существует лишь как наше представление о нем, как "мир понятий"", а не как объективная реальность.

На самом деле человеческое общество (как и сам человек) имеет объективную, прежде всего природную, основу. Оно возникает и развивается тоже объективно, то есть независимо от того, кто и как его познает, независимо от конкретного субъекта познания В противном случае в истории вообще не было бы какой-либо общей линии развития

К основным объективным социальным факторам, лежащим в основе любого общества, относятся, прежде всего, уровень и характер экономического развития общества, материальные интересы и потребности людей.

Гносеологическая (от греч. gnosis - знание) сторона социального познания связана с особенностями самого этого познания, прежде всего с вопросом о том, способно ли оно формулировать собственные законы и категории и имеет ли оно их вообще. Другими словами, речь идет о том, может ли социальное познание претендовать на истину и обладать статусом науки? К гносеологической стороне социального познания относится также решение таких проблем:

 каким образом осуществляется познание общественных явлений,

 каковы возможности их познания и каковы границы познания,

 роль общественной практики в социальном познании и значение в этом личного опыта познающего субъекта,

 роль разного рода социологических исследований и социальных экспериментов

Немаловажное значение имеет вопрос о возможностях человеческого разума в познании духовного мира человека и общества, культуры тех или иных народов В связи с этим возникают проблемы возможностей логического и интуитивного познания явлений общественной жизни (проблемы методологические), в том числе психологических состояний больших групп людей как проявлений их массового сознания.

Помимо онтологической и гносеологической сторон социального познания существует и ценностная - аксиологическая его сторона (от греч axios - ценный), играющая важную роль в понимании его специфики, поскольку любое познание, и особенно социальное, связано с теми или иными ценностными образцами, пристрастиями и интересами различных субъектов. Ценностный подход проявляется уже с самого начала познания - с выбора объекта исследования. Этот выбор осуществляется конкретным субъектом с его жизненным и познавательным опытом, индивидуальными целями и задачами. Кроме того, ценностные предпосылки и приоритеты во многом определяют не только выбор объекта познания, но и его формы и методы, а также специфику истолкования результатов социального познания.

Объект социальной философии - социальная жизнь и социальные процессы. Из понятия социального исключаются, с одной стороны, природные, а с другой стороны, индивидуальные, личностные явления. То есть социальные явления - это всегда общественные явления. Однако под понятие "общественные явления" подходят и экономические, и политические, и национальные и множество других явлений. Социальная реальность включает в себя различные стороны общественной жизни. Говоря кратко, социальная жизнь общества - это совместное бытие людей, это их со-бытие. Оно включает материальные и духовные явления и процессы, различные стороны общественной жизни: экономическую, политическую, духовную и т.д. в их многостороннем взаимодействии. А социальное действие - это всегда результат взаимодействия целого ряда общественных факторов. Поэтому основным субъектом социального действия и социальных отношений является общественная группа (социальная общность) или общество в целом.

На основе изложенного можно дать следующее определение: социальная философия - это система теоретического знания о наиболее общих закономерностях и тенденциях взаимодействия социальных явлений, функционирования и развития общества, целостного процесса социальной жизни.

Социальная философия изучает общество и социальную жизнь не только в структурно-функциональном плане, но и в ее историческом развитии. Безусловно, что предметом ее рассмотрения является и сам человек, взятый, однако, не "сам по себе", не как отдельный индивид, а как представитель социальной группы или общности, т.е. в системе его социальных связей. Социальная философия изучает законы, согласно которым в обществе складываются устойчивые большие группы людей, отношения между этими группами, их связи и роль в обществе.

Предмет и специфику социальной философии нельзя раскрыть, не затрагивая вопрос о ее функциях. Назовем основные из них:

 Мировоззренческая функция социальной философии заключается в том, что она формирует у человека общий взгляд на социальный мир, то есть на существование и развитие общества, определенным образом решает вопросы о соотношении бытия людей, материальных условий их жизни и их сознания, о месте и назначении человека в обществе, цели и смысле его жизни и т.д.

 Теоретическая функция социальной философии состоит в том, что она позволяет проникнуть вглубь социальных процессов и судить о них на уровне теории, то есть системы взглядов о их сущности, содержании и направлении развития. На теоретическом уровне может идти речь о тенденциях, закономерностях развития общественных явлений и общества в целом.

 С указанными выше функциями связана методологическая функция социальной философии, заключающаяся в применении ее положений при исследовании отдельных явлений и процессов общественной жизни, изучаемых теми или иными общественными науками. В этом случае положения социальной философии играют роль методологии в исследованиях, осуществляемых в области исторических, юридических, экономических, психологических и других наук. Социальная философия вырабатывает и развивает как собственные методы исследования (историко-сравнительные, герменевтические - техники интерпретации исторических событий и текстов, статистические), так и общефилософские методы - прежде всего диалектический метод (умение рассматривать общественную действительность не односторонне, а в ее противоречиях, являющихся источником ее развития, в единстве и борьбе противоположностей, в рассмотрении количественных изменений, которые через определённые периоды приводят к качественным изменениям в истории). В силу этого социальная философия выступает в качестве общей методологии познания социальных явлении для более конкретных общественных наук (политологии, социологии, экономики), рассматривая наиболее общие закономерности и тенденции развития общества. Вместе с тем социальная философия выступает в качестве общей теории развития общества, исторического процесса.

 Наконец, прогностическая функция социальной философии состоит в том, что ее положения способствуют предвидению тенденций развития общества, его отдельных сторон, возможных ближайших и отдаленных последствий деятельности людей. На основе такого предвидения становится возможным строить прогнозы развития тех или иных социальных явлений и всего общества.

27Элементы общественной жизни. Общество как система отношений.

Общественный организм обнаруживает множество структурных срезов, каждый из которых представляет собой не просто совокупность, набор определенных компонентов, но их целостность. Классификация этого множества очень важна для постижения сущности социума и в то же время крайне затруднена в связи с тем, что множество это весьма солидно по своей величине.

Нам представляется, что в основу данной классификации могут быть положены соображения Э. С. Маркаряна, предложившего рассмотреть эту проблему с трех качественно различных точек зрения: "1. С точки зрения субъекта деятельности, отвечающего на вопрос: кто действует? 2. С точки зрения участков приложения деятельности, позволяющей установить, на что направлена человеческая деятельность. 3. С точки зрения способа деятельности, призванной ответить на вопрос: как, каким образом осуществляется человеческая деятельность и образуется ее совокупный эффект?" [1].

1 Маркарян Э. С. Вопросы системного исследования общества. М., 1972. С. 48.

Как выглядят в таком случае каждый из основных срезов социума (назовем их субъектно-деятельностным, функциональным и социокультурным)?

1. Субьектно-деятельностный срез ("кто действует?"), компонентами которого -в любом случае являются люди, ибо в обществе никаких других субъектов деятельности быть не может. Люди же в качестве таковых выступают в двух вариантах: а) как индивиды, причем индивидуальность действия, его относительная автономность выражена тем рельефней, чем больше развиты в человеке личностные характеристики (нравственная осознанность своей позиции, понимание общественной необходимости и значимости своей деятельности и т.д.); б) как объединения индивидов в виде больших (этнос, социальный класс или слой внутри него) и малых (семья, первичный трудовой или учебный коллектив) социальных групп, хотя возможны объединения и вне этих группировок (например, политические партии, армия).

2. Функциональный срез ("на что направлена человеческая деятельность?"), позволяющий выявить основные сферы приложения социально значимой активности. С учетом и биофизиологических и общественных потребностей человека обычно выделяют такие основные сферы деятельности: экономика, транспорт и связь, воспитание, образование, наука, управление, оборона, здравоохранение, искусство. В современном обществе к ним, очевидно, следует отнести и сферу экологии, а также сферу с условным названием "информатика", имея в виду не только информационно-компьютерное обеспечение всех остальных сфер человеческой деятельности, но и отрасль так называемых средств массовой информации.

3. Социокультурный срез ("каким образом осуществляется деятельность?"), обнажающий средства и механизмы эффективного функционирования общества как целостной системы. Давая такое определение среза, мы учитываем, что в основном (в особенности в условиях современной волны цивилизации) человеческая дея-

тельность осуществляется внебиологическими, общественно приобретенными, то есть социокультурными по своей природе средствами и механизмами. К ним относятся феномены, казалось бы очень далекие друг от друга по своему конкретному происхождению, по своему субстрату, диапазону применимости и т.д.: средства материального производства и сознание, общественные учреждения типа государства и социально-психологические традиции, язык и жилище.

И все же рассмотрение основных срезов социума, на наш взгляд, будет неполным, если вне поля зрения останется еще один важный срез - социоструктурный, позволяющий продолжить и углубить анализ и субъекта деятельности и средств-механизмов деятельности. Дело в том, что общество обладает сверхсложной социальной, в узком смысле слова, структурой, внутри которой можно выделить как наиболее значимые следующие подсистемы: классово-стратификационную (классы основные и неосновные, большие слои внутри классов, сословия, страты), социально-этническую (родоплеменные объединения, народности, нации), демографическую (половозрастная структура населения, соотношение самодеятельного и нетрудоспособного населения, соотносительная характеристика здоровья населения), поселенческую (селяне и горожане), профессионально-образовательную (деление индивидов на работников физического и умственного труда, их образовательный уровень, место в профессиональном разделении труда).

Накладывая социоструктурный срез общества на три ранее рассмотренных, мы получаем возможность подключить к характеристике субъекта дополнительные координаты, связанные с его принадлежностью к совершенно определенным классово-стратификационным, этническим, демографическим, поселенческим, профессионально-образовательным группировкам. Возрастают наши возможности более дифференцированного анализа как сфер, так и способов деятельности в ракурсе их вписанности в конкретные социальные подструктуры. Так, например, сферы здравоохранения и образования заведомо будут выглядеть по-разному в зависимости от того поселенческого контекста, в котором нам предстоит их рассмотреть.

Несмотря на то, что структуры систем различаются между собой не только количественно, но и принципиально, качественно, до сих пор отсутствует сколько-нибудь стройная, а тем более завершенная, типология социальных систем по этому признаку. В связи с этим правомерно предложение Н. Яхиела (Болгария) выделить внутри класса социальных систем системы, обладающие "социологической структурой". Под последней имеется в виду такая структура, которая включает в себя те компоненты и отношения, которые необходимы и достаточны для функционирования общества

как саморазвивающейся и саморегулирующейся системы. К таким системам относятся общество в целом, каждая из конкретных общественно-экономических формаций, поселенческие структуры (город и деревня) [1]. Пожалуй, на этом можно и подвести черту, ибо даже такая система, как экономика, при всей своей значимости не обладает подобной "социологической структурой".??????????????

28Общество как функциональная система: Карл Маркс и Питирим Сорокин.

Итак, как же устроено общество? Чтобы ответить на этот вопрос, перейдем от структурного анализа социальной системы к ее функциональному анализу, основная цель которого - понять, каким образом существует и изменяется система, состоящая из многих частей, как возникают интегральные свойства целого, которых лишены образующие его части.

Первое правило функционального анализа - умение различать уровни системного рассмотрения общества, не смешивать проблемы функционального анализа реальных социальных организмов и типологических моделей общества. В связи с этим остановимся на проблеме полноты функциональных связей в обществе. Часть теоретиков полагает, что все существующее в обществе играет нужную для него роль, включено в систему его необходимых связей. Другое дело, что эта роль может быть непонятна ученым (как некогда была непонятна медикам роль миндалин в человеческом организме).

Сторонники подобного "панфункционализма" исходят из известной презумпции Гегеля "все действительное разумно" и полагают, что нефункциональные объекты в обществе могут существовать лишь временно - как разложившиеся и еще не успевшие исчезнуть остатки ранее функциональных систем. Но устойчивое воспроизводство дисфункционального в принципе невозможно.

Их противники следуют высказыванию известного французского антрополога К. Леви-Стросса: "Говорить, что общество функционирует, есть не что иное, как трюизм, но говорить, что в обществе все функционирует - абсурд". Согласно Леви-Строссу, некоторые институты удерживаются в обществе только вследствие "нежелания группы отказаться от своей привычки".

Однако о чем идет речь? Если исследователей интересует область универсалий - логических моделей, синтезирующих всеобщие или типологические черты социальной организации, то адекватной будет позиция панфункционализма. При таком моделировании избыточные или патологические состояния социальной системы теоретиками учитываются, но не рассматриваются. Если же речь идет о конкретных человеческих обществах, то их изучение невозможно без рассмотрения таких состояний, неважно, являются ли они нейтральными или дисфункциональными в отношении общественной жизни [1].

381

Следующее правило функционального анализа предполагает умение различать субординационные и координационные зависимости, существующие на разных структурных "этажах" изучаемого общества (будь то общество вообще, его исторический тип или конкретный социальный организм).

Внимательный читатель мог заметить, что процедуры функционального анализа уже применялись нами при рассмотрении простейшего акта человеческой деятельности, когда от структурных характеристик субъекта и объекта мы перешли к рассмотрению причин и механизмов их взаимоопосредования, свойств, которые проявляются в его процессе, последовательности его фаз, его результатов и т.д.

Может возникнуть вопрос: не является ли наше новое обращение к проблемам функционального анализа нарушением логической последовательности изложения, повторением уже сказанного выше? Ответ будет отрицательным. Вспомним, что, рассуждая о принципах строения всякой сложноорганизованной системы, мы исходили из факта ее "многоярусности", из наличия в ней нескольких рангов структурной организации. Теперь нам важно понять, что на каждом из этих рангов действует своя собственная система функциональных связей.

Важно понимать, в частности, что уже рассмотренные нами зависимости между простейшими образованиями социального действия, соединяющие между собой потребности, интересы, цели, средства и результаты внутри любой из форм деятельности, совсем не тождественны зависимостям между ее различными видами - промышленностью, политикой, наукой, искусством и т.д.

Ниже мы увидим, что непонимание этого обстоятельства дорого обошлось тем представителям марксистской социологии, которые отождествляли проблему идеальных и неидеальных факторов деятельности с проблемой субординационной связи между производством вещей и духовным производством. Это заставляло их с рвением, достойным лучшего применения, опровергать очевидности истории - причастность сознания к сфере материального производства (оспаривая, в частности, факт превращения науки в непосредственную производительную силу).

Итак, признавая многомерность структурной организации общества, социальная теория ставит своей задачей объяснение всей совокупности функциональных связей на всех рангах общественной организации - элементном, компонентном и подсистемном. И мы, продолжая функциональное рассмотрение субстанции социальной деятельности, переходим от ее элементарных проявлений - социальных действий - к обществу в целом.

Наиболее острые споры специалистов вызывает проблема характера и направленности связей между частями общественного целого.

382

Ряд ученых, примыкающих к так называемому монистическому течению в социальной теории, полагают, что эти связи имеют выраженный субординационный характер. Однако их мнения расходятся в отношении факторов, детерминирующих систему общественной жизни. "Одни выдвигают в качестве такого решающего фактора географические и климатические условия: климат, флору, фауну, ту или иную конфигурацию земной поверхности - горы, моря и т.д. (Л. Мечников, Ратцель, Мужоль, Маттеуци и др.); другие - чисто этнические условия, главным образом борьбу рас (Гумплович, Гобино, Аммон и др.); третьи - чисто биологические факторы: борьбу за существование, рост населения и др. (М. Ковалевский, Коста и др.); иные - экономические факторы и классовую борьбу (марксизм); многие, едва ли не большинство, - интеллектуальный фактор: рост и развитие человеческого разума в различных формах - в форме аналитических, чисто научных знаний (Де-Роберти, П. Лавров), в форме мировоззрения и религиозных верований (О. Конт, Б. Кидд), в форме изобретений (Г. Тард); некоторые выдвигают в качестве такого основного фактора свойственное человеку, как и всякому организму, стремление к наслаждению и избегание страданий (Л. Уорд, Паттэн); иные - разделение общественного труда (Дюркгейм и отчасти Зиммель) и т.д." [2].

При этом радикальные сторонники монизма полагают, что выделенный ими "главный фактор" действует в качестве такового во всех обществах и на всех этапах их исторического развития. Более "умеренные" полагают, что каждая историческая эпоха или географический регион человеческой истории обладает своими собственными "главными факторами" детерминации: если, к примеру, мы можем с уверенностью говорить об определяющем воздействии экономики для стран европейского капитализма, то это утверждение вряд ли применимо к первобытному обществу или Древнему Китаю и другим азиатским странам, в которых доминирующую роль играли иные (демографические, политические или религиозные) факторы.

Сторонники противоположного, плюралистического, направления убеждены в том, что части любой общественной системы находятся между собой в координационной, а не субординационной зависимости, т.е. взаимно влияют друг на друга, не разделяясь на главные, определяющие, и вторичные, определяемые. Еще М.М. Ковалевский полагал, что "говорить о факторе, т.е. о центральном факте, увлекающем за собой все остальное, то же, что говорить о тех каплях речной воды, которые своим движением обусловливают преимущественно ее течение. В действительности мы имеем дело не с факторами, а с фактами, из которых каждый так или иначе связан с массой остальных или обусловливается и их обусловливает" [3].

Соответственно, каждый теоретик вправе выбрать свой собственный "главный фактор" - к примеру, рассматривать человеческую

383

историю с точки зрения той роли, которую сыграли в ней экономические отношения собственности (как это делал К. Маркс). Такое рассмотрение, как полагает известный французский теоретик Р. Арон, вполне законно и полезно - но лишь до тех пор, пока не становится "догматической абсолютизацией".

По мнению Питирима Сорокина, "исследование любой интегрированной системы социокультурных явлений показывает, что все основные ее элементы являются с различной степенью интенсивности взаимозависимыми. Поэтому когда мы обнаруживаем, что изменение в одном из классов (скажем, в экономическом) внутри интегрированной культуры сопровождается одновременным или последующим изменением в другом классе (скажем, религиозном), мы не приписываем одному из этих классов преобладающего влияния, а скорее рассматриваем все эти изменения как проявления трансформации в социокультурной системе в целом" [4].

Для разъяснения этого утверждения Сорокин прибегает к аналогии с живым организмом: "Когда организм, - пишет он, - переходит от детского ко взрослому состоянию, его анатомические, физиологические и психологические качества претерпевают много изменений: увеличивается рост и вес, трансформируется деятельность желез внутренней секреции, у мужчин появляются усы и борода, накапливается опыт. Все эти мутации происходят не в связи с увеличением роста или с появлением усов, а являются многосторонними проявлениями перемены в организме в целом" [5].

Точно так же, заключает Сорокин, "и во взаимоотношениях... между классами, являющимися составными частями социокультурной системы. Например, когда мы изучаем западное общество и культуру с конца средних веков и на всем протяжении последующих столетий, мы замечаем, что научные открытия и изобретения появляются с увеличивающейся скоростью, возникает и растет капиталистическая экономика, искусства претерпевают фундаментальный сдвиг от преимущественно религиозных к преимущественно светским и чувственным формам, абсолютистская этика и нравы уступают место релятивистской этике, идеализм уменьшается, материализм растет; появляется и набирает силу протестантизм, происходят сотни других изменений. Согласно Карлу Марксу, эти явления связаны со сдвигом в экономико-технологических условиях; согласно Максу Веберу, они происходят в связи с изменением религии или, более точно, в связи с появлением протестантизма" [6].

Не соглашаясь ни с той, ни с другой точкой зрения, Сорокин полагает, что "в течение всей этой метаморфозы западного общества и культуры ни один из "первичных" факторов не был ответственным за изменение других; скорее, наоборот, изменение, которое претерпела вся господствующая социокультурная система Запада, было основой всего многообразия развития в его экономической, религиозной, политической и других подсистемах, подоб-

384

но тому, как изменение в росте, весе, органах секреции и ментальности человека, переходящего от детского ко взрослому состоянию, обусловлено ростом всего организма" [7].

Сторонники монизма высказывают несогласие с такой аргументацией, как с некорректной.

В самом деле, пример М.М. Ковалевского с потоком воды не подходит для характеристики развития общества, поскольку движение потока воды осуществляется под действием не внутренних - как в случае с обществом, - а чисто внешних причин.

В случае же примера с организмом непосредственной причиной изменений можно считать не "целое" организма, а его информационную подсистему, представленную генетическими структурами наследственности [8].

Попытаемся теперь дать представление о функциональной проблематике в социально-философской и общесоциологической теориях путем сопоставления взглядов двух наиболее интересных нам теоретиков - П. Сорокина и К. Маркса [9]. Различие их подходов имеет, говоря языком конкретной социологии, вполне репрезентативный характер, т.е. демонстрирует, как мы полагаем, основные болевые точки функциональной теории общества вообще.

Начнем с области согласия между названными теоретиками. И тот и другой считают возможным и необходимым установление универсальных законов функционирования и развития, которые проявляются в любом обществе, независимо от его этнических, пространственно-временных и прочих особенностей.

Далее, и тот и другой считают, что главные факторы, лежащие в основе функционирования любого общества (де-факто признаваемые Сорокиным), не меняются на всем протяжении истории людей. Однако природа доминирующих в обществе сил понимается ими прямо противоположно.

§ 2. ЕЩЕ РАЗ О ПОЛЕМИКЕ МАТЕРИАЛИЗМА И ИДЕАЛИЗМА

Напомним читателю предисловие к работе Маркса "К критике политической экономии", где, по убеждению многих марксистов, выражено материалистическое понимание истории.

"Общий результат, к которому я пришел... - пишет Маркс, - может быть кратко сформулирован следующим образом. В общественном производстве своей жизни люди вступают в определенные, необходимые, от их воли не зависящие отношения - производственные отношения, которые соответствуют определенной ступени развития их материальных производительных сил. Совокупность этих производственных отношений составляет экономическую структуру общества, реальный базис, на котором возвышается

385

юридическая и политическая надстройка и которому соответствуют определенные формы общественного сознания. Способ производства материальной жизни обусловливает социальный, политический и духовный процессы жизни вообще. Не сознание людей определяет их бытие, а, наоборот, их общественное бытие определяет их сознание" [10].

Сорокин усматривает в утверждениях Маркса противоречие и берется показать, что тезис о первичности общественного бытия в отношении общественного сознания опровергается в ходе социологической конкретизации.

В самом деле, в качестве общественного бытия, полагает Сорокин, у Маркса выступает "способ производства материальной жизни" - единство производительных сил и производственных экономических отношений. Главный импульс функционирования и развития общества Маркс усматривает в производительных силах, которые определяют характер производственных отношений, а через них - социальный и политический уклады общественной жизни и, далее, системы общественного сознания.

Но что представляют собой эти первичные "материальные производительные силы"? При ближайшем рассмотрении выясняется, что в структуре производительных сил Маркс выделяет вещные компоненты - средства производства, которые определяют способ "личного" участия людей в процессе производства, а в структуре средств производства важнейшей считает технику - "костно-мускульную" основу трудовой деятельности. Осталось добавить, продолжает Сорокин, что технику в других своих работах Маркс определяет как "овеществленную силу знания".

В итоге круг замыкается. Производительные силы, которые являлись взгляду Маркса-философа как "материальная первооснова общества", важнейший компонент общественного бытия, определяющего общественное сознание, предстают перед взглядом Маркса-социолога как модус этого сознания, как человеческое знание, воплощенное в технических объектах, которое действительно определяет функционирование и динамику общества, но в качестве идеальной, а не материальной, как полагал Маркс силы.

Как и Р. Арон, Сорокин упрекает Маркса за непонимание той истины, что история людей всегда есть история идей - даже тогда, когда она есть история производительных сил. "Человеческое общество, - заявляет Сорокин, - вся культура и вся цивилизация в конечном счете есть не что иное, как мир понятий, застывших в определенной форме и в определенных видах".

Конечно, признает он, не все согласятся с подобной редукцией предметной социокультурной реальности, включающей в себя города с их зданиями, дорогами и мостами, заводы с их станками, армию с ее вооружением, к "бестелесным" понятиям, которые "нельзя взвесить, измерить, ощупать". "Это замечание, - продолжает Соро-

386

кин, - с виду очень убедительна, но тем не менее оно поверхностно, и вот почему. Совершенно верно, мир понятий нельзя взвесить так просто, как мы взвешиваем хотя бы камень. Но, спрошу я в свою очередь, разве можно взвесить, например, жизнь, не тот комплекс материи, в котором она воплощена, а саму жизнь? Нельзя, конечно, и, однако, никому в голову не приходит отрицать ее реальность. То же относится и к миру понятий: его нельзя непосредственно взвесить, но оглянитесь вокруг себя, и вы его увидите всюду! Вот, например, фабрика со сложнейшими машинами, вот школа, университет, академия, вот больница, построенная сообразно научным требованиям, вот почта и телеграф и т.д. и т.п., разве все это не застывшая мысль? Разве все эти фабрики и заводы, больницы и школы, дома и одежда и т.д. сами собой создались? Разве все это предварительно не было в виде мысли хотя бы в головах их изобретателей?" [11]

Итак, мы должны констатировать, что в данном случае основное расхождение между мыслителями связано с вопросом о роли сознания. Выше, рассуждая о социальном действии, мы уже рассматривали развитую Сорокиным теорию "двух аспектов" социокультурной реальности, согласно которой уже в простейшем акте человеческой деятельности именно идеальные компоненты "внутреннего аспекта", духовные значения оказываются тем системообразующим фактором, который определяет социальный статус субъекта и объекта действия, причины и характер их взаимной связи.

Тот же принцип последовательно проводится Сорокиным при рассмотрении более сложных общественных образований - систем социального взаимодействия. Коллективная деятельность людей - ее результаты и сам ее процесс, ее причины и механизмы - выводится Сорокиным из идеальных целей и замыслов, общих взаимодействующим субъектам, соединяющих воедино людей, предметы и процессы, никак не связанные между собой в своей "телесной" материальной организации. Именно эти духовные значения создают системы социального взаимодействия - отдельные человеческие группы и общество в целом, определяют их качественную самотождественность, их сущность во всех аспектах ее существования - генетическом, структурном, функциональном и динамическом.

В самом деле, что объединяет людей на церковной службе в христианском храме, что позволяет нам рассматривать их как участников единой по своей сущности и содержанию совместной деятельности? Очевидно, человеку, случайно попавшему на богослужение и не знакомому с христианским вероучением и его ритуалами, будет трудно понять происходящее, установить каузальные или функциональные связи между действиями, образующими процесс богослужения с его внешней стороны. Суть происходящего станет ясной лишь тогда, когда мы проникнем в систему внутренних "смыслов", связывающую субстратно несвязанные между собой процессы и объекты.

387

"Лишенные своего значимого аспекта, - пишет Сорокин, - все явления человеческого взаимодействия становятся просто биофизическими явлениями и, как таковые, предметом изучения биофизических наук. Намеренное или ненамеренное в совместной деятельности, солидарность или антагонизм, гармония или дисгармония, религиозное и нерелигиозное, моральное или неморальное, научное или художественное - все эти социокультурные характеристики вытекают не из биофизических свойств взаимодействия, но из значимых компонентов, налагающихся на них. То же самое справедливо в отношении любой социальной системы взаимодействия, такой, как государство, семья, церковь, университет, академия наук, политическая партия, профсоюз, армия и военно-морской флот. В химическом мире не существует научных или философских элементов или молекул тред-юнионизма... в биологическом мире мы не находим религиозных клеток, юридических хромосом или моральных тканей..." [12]

Именно сознание, по Сорокину, есть определяющий фактор генезиса любых социальных систем, становление которых, как уже упоминалось выше, проходит три взаимосвязанных этапа. Первый представляет собой фазу логического синтеза, когда в сознании творцов зарождаются замыслы неких новых социальных явлений, каковыми являются не только вещи (средства труда и предметы потребления), но и организационные формы общественной жизни - будь то программа создания новой религии, партии или даже общественного строя.

Такой идеальный проект Сорокин считает "базисом" любых общественных явлений. "Независимо от того, что представляет собой логический базис новой системы - идею ли нового стихотворения, картины, технического изобретения или целый синтез идей, создающий новую научную теорию, религиозное верование, свод законов, экономическую или политическую систему, - подобная интеграция всегда является логически первой фазой возникновения нового в социокультурной реальности" [13]. Случайна ли эта интеграция или намеренна, есть ли она результат серии опытов, расчетов или возникла спонтанно, ее фундаментальная роль не меняется. Как несущественно, происходит ли этот логический синтез в одном или многих рассудках, в результате удачного стечения обстоятельств или под давлением внешних условий.

Второй этап становления социальной системы связан с объективацией идей, их переходом в предметную форму существования путем соединения с некоторыми материальными проводниками. В результате система идеальных смыслов превращается в совокупность реальных символических объектов - рукописей, книг и пр., благодаря которым возможна передача смысла от человека к человеку. Если логическую интеграцию Сорокин уподобляет зачатию нового человека, то стадия объективации подобна появлению но-

388

ворожденного на свет. Система значений, существующая лишь в сфере "чистого разума", "зачатая, но еще не рожденная", не является реальной частью окружающей нас социальной действительности, способной влиять на другие компоненты.

Наконец, третья фаза становления систем взаимодействия (которую Сорокин сравнивает с введением ребенка в общество) - это фаза социализации, когда идеи начинают распространяться в обществе, ибо находятся люди, берущие их на вооружение, строящие свое поведение в соответствии с ними. Идеи превращаются в надындивидуальные программы поведения, способствуя возникновению социальной реальности в узком смысле слова - как организационной формы коллективной деятельности.

В самом деле, поскольку люди - в отличие от атомов или молекул - могут объединяться только на основе некоторых идей, ценностей и норм, любая реальная социальная система является именно социокультурным образованием, в котором культурная компонента выступает как внутреннее организационное условие коллективности. Нельзя представить себе реальный социальный институт, лишенный функционального единства смысловых структур поведения, в то время как существование культуры, потерявшей своих актуальных носителей, в принципе возможно (как это имеет место с египетскими пирамидами, иероглифическим письмом и прочими "ископаемыми останками" исчезнувших цивилизаций).

С другой стороны, социокультурная система (например, церковь), даже если ею утрачена большая часть материальных предметов или значительная часть приверженцев, способна существовать, сохраняя свою идентичность, потенцию к возрождению и даже увеличению прежних сил (опыт "катакомбных" конфессий). Иначе обстоит дело в случае, когда изменения происходят в сфере догматики (даже если это такая "малость", как, например, новое написание имени Христа или замена крестного знамения двумя перстами крестным знамением тремя перстами).

Среди духовных значений, конституирующих культуру, Сорокин выделяет три основных вида:

"1) когнитивные значения в узком смысле термина, такие, как идеи философии Платона, математические формулы или Марксова теория прибавочной стоимости;

2) значимые ценности, такие, как экономическая ценность земли или любой другой собственности, ценность религии, науки, воспитания или музыки, демократии или монархии, жизни или здоровья;

3) нормы, рассматриваемые как образец, подобно нормам права и морали, нормам этикета, техническим нормам, предписаниям, регулирующим конструирование машин, написание стихов, приготовление пищи или выращивание овощей" [14].

389

Особое значение имеют, по Сорокину, нормы права и морали: "Правовые и моральные нормы группы, - пишет он, - определяют поведение, отношения, собственность, преимущества, повинности, функции и роли, социальный статус и позиции своих членов. Все эти характеристики производны от соответствующих правовых и моральных норм группы" [15].

Именно благодаря дистрибутивной и организационной функции норм возникают системы "стратификации любой организованной группы с ее однолинейным или многолинейным характером, все формы отчетливой или размытой, продолжительной или краткосрочной иерархии высших и подчиненных рангов... система владения, пользования и распоряжения, управления и распределения всех материальных средств группы и ее членов" [16].

Итак, мы видим, что в конечном итоге Сорокин абсолютизирует сознание, которое рассматривает как субстанцию коллективной деятельности, порождающую и определяющую все многообразие последней. Именно такое понимание сознания, унаследованное Сорокиным от Платона, Николая Кузанского, Гегеля, становится основой его функциональной концепции общества, социальной динамики и философии истории.

Мы же рассматриваем сознание не как самодостаточную субстанцию общества, а как атрибут целенаправленной человеческой деятельности, непредставимой без сознания, включающей его в себя в качестве необходимого информационного механизма, но все же не сводящейся к нему во всех своих значимых проявлениях.

Здесь, таким образом, наши симпатии скорее на стороне Маркса, хотя и не безоговорочно, так как и Маркс со своей стороны тоже заходит слишком далеко.

Маркс признавал, что отличие человеческой деятельности от природных процессов связано именно с наличием сознания, способностью людей (в отличие от пчел) строить "в голове" то, что потом будет построено в реальности. Он охотно соглашается с тем, что сознательные цели человека "как закон определяют способ и характер его действий", т.е. являются действительной причиной социальной деятельности, существенно влияющей на ее результаты. Вместе с тем Маркс был убежден, что вера во всесилие сознания, в его способность по своему "хотению" или по собственным имманентным законам определять строение, функционирование и развитие социальных систем, есть наивный взгляд на общество, ибо далеко не все явления общественной жизни могут быть выведены из сознания людей и объяснены им.

Заметим, что к сознанию не могут быть сведены уже простейшие элементы действия, представленные ее субъектами и объектами. И большой натяжкой является попытка Сорокина рассматри-

390

вать в качестве модуса сознания любые явления социальной предметности - не только знаковые объекты, действительно представляющие собой опредмеченное сознание, но и вещи как средства практической адаптации человека в мире.

Конечно, мы должны были согласиться с Сорокиным в том, что в качестве реального (а не материального) явления общественной жизни вещи опосредствованы сознанием, которое является целевой причиной их возникновения и необходимым фактором функционирования. Фабрики и заводы, дома и одежду действительно можно рассматривать как "застывшую мысль"; они действительно не сами собой создались, а предварительно существовали в виде идеальных проектов в головах своих изобретателей.

Все так, и все же не сознание является первопричиной этих вещей, а та объективная надобность в них, которая вытекает из природы человека как "предметного существа". Иными словами, первопричиной вещей следует считать не опредмеченные в них значения (как в этом убежден Сорокин), а объективированные в них функции, нередуцируемые к идеальным факторам деятельности. Конечно, лекарство от рака может быть создано только усилиями научного сознания, однако функциональная надобность в таком лекарстве есть выражение некоторых свойств человека, которые явно выходят за рамки его сознания.

Речь идет, как догадался читатель, об уже рассматривавшихся нами выше потребностях и интересах, которые в качестве адаптивных алгоритмов деятельности отличны от сознания, первичны по отношению к нему, определяют его содержание. Они заставляют нас видеть в родовой природе человека отличные от него факторы, оказывающие принудительное воздействие на идеальные программы поведения.

Именно это подчеркивал К. Маркс, утверждавший: "...Меня определяют и насилуют мои собственные потребности, насилие надо мной совершает не нечто чуждое, а лишь моя собственная природа, являющаяся совокупностью потребностей и влечений..." [17] Непонимание этого обстоятельства есть результат поверхностного отношения к нему людей, которые "привыкли объяснять свои действия из своего мышления вместо того, чтобы объяснять их из своих потребностей (которые при этом, конечно, отражаются в голове, осознаются), и этим путем с течением времени возникло то идеалистическое мировоззрение, которое овладело умами, в особенности со времени гибели античного мира" [18].

Обратное воздействие сознания на потребности человека не меняет общей картины. Свобода такого выбора не является абсолютной, поскольку ограничена константами родовой природы человека, т.е. представляет собой, как мы пытались показать выше, возможность ранжировать предписанные нам потребности, а не отказываться от них вовсе. Наконец, такая свобода существенно ограни-

391

чена устойчивыми статусно-ролевыми характеристиками субъекта, создаваемыми не сознанием людей, а их включенностью в систему общественного распределения деятельности - разделения труда и собственности на его предметные средства, о чем следует сказать особо.

Сорокин во многих случаях не усматривает важнейшего различия между идеальностью духовных значений и невещественностью тех свойств, связей и отношений человеческой деятельности, которые отличны от сознания и не могут быть редуцированы к нему.

В самом деле, мы видели, что в число идеальных факторов деятельности у Сорокина попали не только истины науки или нормы морали, но и "ценность земли или любой другой собственности". В принципе понимание ценности как явления общественного сознания не является ошибкой, если вспомнить, что в одном из своих значений термин "ценность" характеризует систему идеальных интенций - устойчивых предпочтений человеческого духа, ценящего нечто больше, чем иное. В этом смысле ценность земли может пониматься, к примеру, как любовь крестьянина к своему наделу или духовная привязанность помещицы Раневской к вишневому саду.

Беда, однако, в том, что Сорокин имеет в виду экономическую ценность земли, т.е. числит по разряду духовных явлений ее потребительскую стоимость, которая представляет собой реальное, а не идеальное отношение значимости объекта для субъекта, а также ее меновую стоимость, выражающую объективную взаимосоотнесенность товаров с точки зрения их общественной полезности и заключенной в них меры общественно необходимого труда. Очевидно, что так понятая ценность вовсе не сводится к явлениям сознания и обладает значительной независимостью от него. В самом деле, знакомство с экономическими науками подскажет нам, что любовь чеховской героини к своему вишневому саду может повлиять лишь на цену товара, но не на его реальную стоимость, которая в условиях товарного производства диктуется не сентиментальными переживаниями, а суровой конъюнктурой рынка, "невидимой рукой", определяющей объективную экономическую ценность вещей, не считаясь с ее репрезентациями в сознании людей.

Такой же "идеализации" Сорокин подвергает и экономическое отношение собственности. Правда, последнее отличие от стоимости Сорокин рассматривает не как состояние сознания, а как реальное, существующее за пределами "чистого разума" отношение между людьми по поводу "материальных средств деятельности". Однако эти отношения выводятся Сорокиным из состояний общественного сознания, а именно юридической системы норм, порождающих и определяющих феномен собственности.

"Правовые нормы, - полагает он, - регулируют и определяют среди прочего, кто из членов, когда, где и какими средствами может владеть, пользоваться, распоряжаться. Регулируя все соответствующие

392

взаимодействия, правовые нормы, естественно, определяют все эти экономические, материальные права и обязанности каждого члена. Имеет ли группа систему частной собственности, или коммунальной, или государственной собственности - определяется ее правовыми нормами; какая часть материальных ценностей группы предназначена каждому члену, как, при каких условиях, когда и где эти части могут использоваться - опять-таки определяется правовыми нормами группы" [19].

Соответственно, Сорокин категорически не согласен с посылкой Маркса, согласно которой система имущественного права является всего лишь производным "волевым" выражением реальных отношений собственности, характер которых определяется не сознанием людей, а объективными законами организации производства, прежде всего уровнем развития производительных сил общества.

Мы согласны с Сорокиным в том, что организационные связи человеческой деятельности, включая производственные отношения собственности, не могут рассматриваться как материальная первооснова общества. Сорокин, конечно, неправ, когда утверждает, что функционирование и развитие производительного комплекса, состоящего из людей и приводимых ими в действие средств и предметов труда определяются сознанием, имеют его своей первопричиной. Однако он прав в том, что эти процессы направляются сознанием, что именно оно в форме технологических и организационных инноваций является непосредственной целевой причиной развития производственных структур, передаточным звеном между ними и потребностями людей.

То же касается и производственных отношений. Мы можем утверждать, что, изобретая новые средства труда, создавая новые виды производства, меняя его организационные формы ("придумывая" мануфактуру или отказываясь от нее), человеческое сознание всегда воздействовало на технологические отношения производства (распределение "живого" труда), а в последнее время обрело способность непосредственно влиять на его экономические отношения, программируя целенаправленные изменения форм собственности (их национализацию, приватизацию и пр.). Человеческая история все решительнее уподобляет производство организационных связей целенаправленному производству вещей (фактически реализуя идею Маркса, писавшего: "Г-н Прудон-экономист очень хорошо понял, что люди выделывают сукно, холст, шелковые ткани в рамках определенных производственных отношений. Но он не понял того, что эти определенные общественные отношения также произведены людьми, как и холст, лен и т.д.") [20]. Конечно, мы признаем, что эти отношения обладают вполне определенными формами объективности в отношении человеческого сознания. Заметим, однако, что объективное в общественной жизни тождественно материально-

393

му в ней. Дело в том, что определяющее воздействие на сознание могут оказывать разные типы явлений, обладающие разного рода объективностью.

К таким явлениям относятся объективные внешние условия, которые сложились до того, как субъекты приступили к целенаправленной деятельности. Как мы видели выше, результаты закончившихся циклов деятельности становятся предпосылками ее новых актов. Это значит, что каждый предприниматель, становящийся субъектом производства, или политик, пришедший к власти в стране, не может не считаться с той экономической конъюнктурой или той расстановкой политических сил, которые созданы деятельностью его предшественников. Такие внешние по отношению ко всякой новой деятельности условия детерминируют систему интересов субъектов, что, как мы помним, определяет конкретные способы удовлетворения потребностей в сложившейся среде существования [21]. Эти условия имеют вполне объективный характер по отношению к сознанию субъектов, не зависят от их желаний и стремлений в силу фактической данности и необратимости времени, невозможности изменить прошлое. Однако важно понимать, что в роли таких объективных условий могут выступать абсолютно идеальные по своей природе феномены - достигнутый уровень научной теории, сложившийся стиль эстетического творчества и пр.

Объективными являются и внутренние механизмы целереализации деятельности людей. Речь идет о том, что средства и механизмы деятельности предписаны человеку характером избранных им целей (так, чтобы построить жилище, надо иметь в своем распоряжении необходимый для этого материал и следовать определенным законам строительства, которые не позволяют возводить крышу раньше стен и пр.). Здесь также важно понимать, что объективность механизмов целереализации не всегда означает их материальность.

Иными словами, явления общественной жизни, существующие вне сознания, следует разделять на материальные - первичные в отношении сознания, функционально от него независящие, и реальные - вторичные в отношении сознания, находящиеся как минимум в генетической зависимости от его активности. Принцип материалистического понимания истории ограничивает всевластие человеческого сознания в истории, ставя его в "дисциплинарную зависимость" от потребностей родовой природы общественного человека. Но этот принцип не следует безоговорочно распространять на реальные результаты конкретной человеческой деятельности, осуществляемой в реальном времени и пространстве.

В самом деле, руководствуясь этой идеей, мы можем уверенно сказать, почему действуют данные люди, но мы не можем однозначно предсказать, чем кончится их деятельность, в какой форме и степени им удастся удовлетворить инициирующие ее потребности и будут ли они удовлетворены вовсе. В значительной мере это объяс-

394

няется регулятивными возможностями сознания, выступающего как сильнейший "возмущающий" фактор общественной жизни, который может привести к самым невероятным результатам и к самым неожиданным поворотам истории.

Приведенное утверждение освобождает нас от фатализма в понимании деятельности людей, но не означает отрицания существования объективных, не зависящих от воли людей законов этой деятельности. Прежде всего заметим, что "принцип неопределенности" результатов человеческой деятельности касается в первую очередь реальных событий человеческой истории, творимых конкретными людьми в определенных обстоятельствах места и времени. Любые события - революции, войны и пр., ставшие результатами совместной деятельности людей, обладают объективной логикой своего осуществления. "На войне, как на войне" - говорят люди, заранее смиряясь с теми тяжелыми и неприятными вещами, которые придется делать, чтобы избежать физического уничтожения или порабощения. Проигранную войну нельзя выиграть, говорим мы, признавая тем самым предопределенность результатов человеческой деятельности, коль скоро событие вступило в фазу своей неотвратимости, стало неизбежным.

Теория может лишь предложить набор более или менее вероятных вариантов, "сценариев" реального развития событий. Она может и должна указать варианты, которые в наибольшей степени соответствуют объективным потребностям действующих людей, отличив их от вариантов самоубийственных, противоречащих объективным законам достижения желаемого. И все же она не в состоянии однозначно определить, какой из всех возможных сценариев будет реализован на практике. (Так, по утверждению многих историков, институт рабовладения в его античной форме, столь повлиявший на весь ход дальнейшей истории человечества, возникнув и утвердившись, развивался по "неотвратимым" объективным законам - чего нельзя сказать о самом факте его возникновения, которое определилось стечением многих обстоятельств, отнюдь не обладавших неотвратимостью солнечного затмения.) Предопределенность возможна лишь в сфере объективно невозможного (так, без малейшего риска ошибиться, можно предсказать, что России не удастся в ближайшие три года догнать и перегнать Америку по уровню жизни).

Более того, неопределенна история человечества в целом, поскольку до самого последнего момента зависит от трезвости политиков, и человеческое "право на ошибку" может привести человеческую историю к досрочному завершению.

И тем не менее мы не согласны, что субстанциальной первоосновой общественных отношений является сознание, по собственному усмотрению создающее и меняющее типы экономической, социальной или политической организации. Нельзя, например, счи-

395

тать - как это делает Питирим Сорокин, - что возникновение ремесленников и торговцев, помещиков и крепостных (слава богу, что не мужчин и женщин!) было прямым и непосредственным следствием принятия обществом тех или иных юридических норм, правовых установлений. Как и во всех других случаях, первопричиной здесь является не сознание, а потребности действующих субъектов и исторически конкретная система их интересов, через которую проявляются эти потребности.

Факт, что многие социальные группы, именуемые в социологии историческими общностями людей, складываются сугубо стихийным образом, без участия сознания, планирующего и программирующего этот процесс, - как это происходит в случае с генезисом разнообразных организаций. К примеру, вполне ситихийно возникают классы, существовавшие тысячелетия до того, как их существование было зафиксировано сознанием, государство же, как утверждал Ф. Энгельс, "изобретается" людьми.

Характерно, что Питирим Сорокин частично учитывает это обстоятельство, различая реальные и "как бы организованные" группы, о чем уже говорилось выше. Рассматривая в качестве последних групп крепостных крестьян, с одной стороны, и помещиков - с другой, он признает, что "большинство членов каждой из этих групп, особенно крепостных, может не находиться в сколь-нибудь близком взаимодействии друг с другом, может не знать о существовании друг друга, может не иметь единого руководства. И все же благодаря объективно навязанным условиям все крепостные вынуждены думать и действовать как крепостные, страдать каждый от тех же условий, иметь тех же угнетающих господ и стремиться к освобождению от угнетения" [22].

Но какова же причина, которая соединяет не связанные целенаправленным взаимодействием людей? Ответ, предлагаемый Сорокиным, чрезвычайно прост: "Приняв закон, который предоставляет существенные привилегии одной части населения и навязывает серьезное лишение прав, к примеру крепостное право, другой его части, мы создаем группы помещиков и, крепостных" [23]. Ни разделение труда, ни распределение собственности, не говоря уж о вызывающих их причинах, не упоминаются Сорокиным, который верен своему принципу: by passing a low... groups are created.

И все же людей объединяет прежде всего общность потребностей и выражающих их интересов, которая репрезентируется, а не создается общностью идей. Конечно, без устава и программы общество любителей хорового пения не сможет существовать, но все же в его основе лежит неистребимая потребность в эстетическом наслаждении, средством которого в данном случае оказывается пение.

Вторичность сознания может быть прослежена и в случае со структурами, возникновение которых не связано с исторической необходимостью. Так, олимпийское движение обязано своим возрожде-

396

нием фантазии, воле и энергии одного человека - Пьера де Кубертена, который подвижнически пронес эту идею через всю свою жизнь, привлек к ней внимание общественности. Казалось бы, лучшего примера для подтверждения справедливости сорокинских взглядов на генезис социокультурных суперсистем нельзя и желать. И все же реализация этой идеи оказалась возможной лишь потому, что она соответствовала потребностям людей, без чего ее ждала бы участь тысяч других нереализованных проектов.

Точно так же любое политическое объединение может быть сколь-нибудь прочным лишь в том случае, если людей сводят вместе не модные лозунги, а общие интересы. Ход истории показывает, что самые серьезные разногласия преодолимы, если у людей сохраняются общие потребности, удовлетворение которых требует совместных действий. Так, феодальный крестьянин мог ненавидеть своего господина, но он нуждался в нем для защиты от внешних врагов.

Напротив, самое трогательное согласие не может быть долговечным при отсутствии общих интересов и тем более их враждебности. Конечно, можно предположить, что волки и овцы вдохновились общей идеей и заключили союз: но он просуществует ровно столько, сколько потребуется волкам, чтобы проголодаться и съесть своих компаньонов. Идея, как справедливо отмечал Маркс, всегда посрамляла себя, когда отрывалась от интереса. Опыт многих политических движений России - подтверждает вывод, сделанный им при анализе французской революции, которая не имела успеха, потому что "для самой многочисленной части массы... принцип революции не был ее действительным интересом... а был только "идеей", следовательно, только предметом временного энтузиазма и только кажущегося подъема" [24].

§ 3. ИЕРАРХИЯ ПОТРЕБНОСТЕЙ -АЛЬТЕРНАТИВНЫЕ ПОДХОДЫ

Отстаивая идею потребностной детерминации человеческого сознания, мы старались подчеркнуть, что это не означает, что люди подобны механизмам, автоматам, все действия которых заранее запрограммированы не ими выбранными и не от их воли зависящими потребностями. "Предписанность" последних отнюдь не лишает людей присущей им "свободы воли", которая проявляется в способности "ранжировать" свои потребности в соответствии со сложившейся шкалой ценностных предпочтений. Каждый человек субстанциально свободен в выборе своих жизненных приоритетов, способен сознательно выстраивать образ своей жизни. Даже такие бесправные люди как рабы способны выбирать - покорно следовать своей судьбе или восстать.

397

И все же, если ученые и не могут предсказать как поведет себя конкретный человек в конкретном положении, они могут уверенно утверждать, как поведет себя большинство людей в подобной ситуации, поскольку в системе человеческих потребностей существуют устойчивые объективные связи, что проявляется как некий статистический закон, действующий на уровне коллективного поведения людей.

Беда лишь в том, что разные ученые предлагают разное понимание структуры иерархической зависимости как человеческих потребностей, так и соответствующих им форм деятельности - сопоставим еще раз взгляды К. Маркса и П. Сорокина.

Идея иерархичности структуры потребностей общественного человека является краеугольным камнем материалистического понимания истории. Исходное положение этой доктрины - идея первичности материальных потребностей вообще перед идеальными факторами любой человеческой деятельности. Она конкретизируется Марксом при рассмотрении различных типов человеческих потребностей и соответствующих им форм деятельности.

Первым шагом такой конкретизации становится идея доминирующей роли практических потребностей и специализированной практической деятельности людей перед духовными потребностями и удовлетворяющими их формами специализированной духовной деятельности [25].

Маркс убежден в том, что человеческая деятельность разделяется на две формы - целенаправленное изменение мира и целенаправленное изменение представлений о мире, отражающих и моделирующих его. Первая форма деятельности характеризуется им как практика, такой "метатип" деятельности, к которому можно отнести три (из четырех) типа необходимой совместной деятельности людей. Речь идет конкретно о материальном производстве, организационной деятельности людей и процессах производства непосредственной человеческой жизни - короче, о тех формах деятельности, продукты которых отличны от явлений человеческого сознания (вещи, организационные связи и люди, нередуцируемые к своему сознанию). Вторая форма человеческой деятельности, также представляющая "метатип", состоит в производстве объективированной, опредмеченной информации о мире [26].

Из этих двух форм именно практическая деятельность, по Марксу, определяет духовную (называемую иногда "теоретической" - в гётевском понимании теории), подчиняет ее своим целям и задачам. "Общественная жизнь, - утверждает Маркс, - является по существу практической. Все мистерии, которые уводят теорию в мистицизм, находят свое рациональное разрешение в человеческой практике и в понимании этой практики" [27].

 

398

Это не означает, конечно, что общество должно, скажем, заниматься материальным производством, но может прожить, не занимаясь производством знаний. В условиях целенаправленной деятельности людей специализированная выработка информации является внутренним условием преобразования мира. В этом плане все виды производства - и практические, и духовные - необходимы для существования общественного целого. Однако мера этой необходимости для Маркса неодинакова. Признавая всю важность духовной деятельности по производству научных знаний, художественных образов, юридических норм и даже религиозных догматов, Маркс тем не менее ставит ее в подчинение практической деятельности по непосредственному изменению мира - естественной и социальной среды существования людей. Он убежден, что практическая борьба за существование, физическое выживание в природном и социокультурном мирах, требующая его переделки, а не абстрактного созерцания, всегда составляла и составляет приоритетную задачу общественной жизни.

Понятно, что Питирим Сорокин придерживается принципиально иного взгляда. Конституирующая роль идеального, по его убеждению, проявляется не только в определяющем воздействии духовных значений на любую деятельность людей, но и в первенстве специализированных форм духовного производства перед формами социальной практики - первенстве, имеющем не только функциональное, но и структурное выражение.

В самом деле, основными подсистемами общества у Сорокина оказываются не институционализированные типы деятельности, а структуры человеческой культуры, объективирующие важнейшие духовные ценности существования: Истину, Добро, Красоту, Справедливость. Конкретно такими подсистемами являются наука, религия, искусство, этика (распадающаяся на мораль и право), а также служебная подсистема языка. Все прочие общественные образования рассматриваются как несамостоятельные и производные. Это касается и материального производства, и сферы социального управления, которые рассматриваются Сорокиным как производные, "композитивные" образования культурной подсистемы права.

Рассматривая практическое как "прикладную функцию" духовного, Сорокин видит в обществе два типа зависимостей. Первый из них - отношения взаимной координации между важнейшими системами культуры, в рамках которых наука, религия, искусство, мораль, право взаимно воздействуют друг на друга, образуя целостные типы мировоззрения, в которых представления о добре, истине, красоте, справедливости органически связаны друг с -другом. Второй тип - отношения субординации между доминирующим типом мировоззрения и характером практической жизни людей, от материального производства до человеческого быта.

399

В истории человечества, по убеждению Сорокина, существуют, попеременно сменяя друг друга, два основных вида мировоззрения - "духовный" и "чувственный", каждому из которых соответствует свой тип общественного устройства ("социокультурная суперсистема"). Люди, которые живут в обществах первого типа, исходят из убеждения, что окружающая их реальность имеет духовное, божественное происхождение. Смысл своего существования они видят в подчинении божественному абсолюту, с презрением или снисхождением относясь ко всему мирскому, преходящему. Поэтому материальное производство в таких обществах обеспечивает лишь необходимый минимум жизненных средств и не имеет тенденции к постоянному развитию. Основным объектом воздействия люди считают не природу, а человеческую душу, которая должна стремиться к слиянию с Богом. Соответственно, в познании доминирует внутренний духовно-мистический опыт, а эмпирическая наука и рассудочное мышление имеют подчиненное значение. Поведение людей основано на абсолютных принципах божественной морали, господствующих над прагматизмом, утилитаризмом, договорными принципами. Альтруизм рассматривается как норма общественной жизни, отвергающая и подавляющая эгоизм. Искусство основано на воспевании духовной и отторжении плотской красоты и т.д.

Прямо противоположные характеристики свойственны обществам второго типа, основанным на материалистическом восприятии мира, акцентирующим чувственные стороны человеческого бытия, доминируют здесь не духовные, а "телесные" потребности в богатстве и комфорте, адаптивное воздействие направлено на природу, что ведет к гипертрофии материального производства и т.д.

Историческое развитие человечества Сорокин рассматривает как постоянную циклическую смену этих двух социокультурных суперсистем, в промежутках между которыми устанавливается краткосрочный идеалистический тип культуры, пытающийся соединить ценности той и другой. К примеру, в европейской цивилизации "духовное" мировоззрение господствовало в Древней Греции с VIII по конец VI в. до н.э. Последовательно пройдя через свои внутренние стадии, эта суперсистема сменилась "идеалистической", господствовавшей в V и до середины IV в. до н.э. ("Золотой век Афин"). Со второй половины IV в. до н.э. и до V в. н.э. господствовало "чувственное" мировоззрение (классическим воплощением которой Сорокин считает историю Древнего Рима). На этом кончился один виток истории: Европа вернулась к "духовности" (средневековое господство церкви). С XIII по XV в. существовала "идеалистическая" суперсистема (эпоха Ренессанса), а начиная с XV в. доминирует "чувственная" суперсистема, которая прошла все стадии своего развития и со второго десятилетия XX в. вступила в полосу упадка. В настоящий момент, по мнению Сорокина, человечество стоит на пороге новой великой трансформации, которую он видит в переходе от "подчинения и контроля природы к контролю человека над амим собой".

400

Причины постоянной исторической смены суперсистем Сорокин также ищет в духовной жизни людей, в неспособности человеческого сознания найти истинный баланс ценностей существования, который бы обеспечил гармоничное развитие общества. И "духовность", и "чувственность" доводят до крайности важные аспекты жизни людей, открывая дорогу противоположной крайности, тем самым история уподобляется оркестру, который обречен исполнять одни и те же мелодии в различной аранжировке.

Руководствуясь подобными представлениями, Сорокин с порога отвергает Марксов принцип примата практического над духовным. Эта идея, считает он, могла зародиться лишь в чувственной культуре. Опровергая Маркса, Сорокин начинает с обвинений своего оппонента... в отступлении от принципов диалектики. Он замечает, что согласно философии марксизма - диалектическому материализму - развитие сложных системных объектов есть процесс саморазвития, вызванный действием внутренних противоречий. Однако социальная философия марксизма грубо нарушает этот принцип "имманентности" развития, рассматривая движение сложнейших форм человеческой духовности как следствие внешних по отношению к ним изменений социальной практики.

В работах Маркса действительно встречаются излишне жесткие формулировки о первенстве практического над духовным. Например, положение о том, что "даже туманные образования в мозгу людей и те являются необходимыми продуктами, своего рода испарениями их материального жизненного процесса, который может быть установлен эмпирически и который связан с материальными предпосылками. Таким образом, мораль, религия, метафизика и прочие виды идеологии и соответствующие им формы сознания утрачивают видимость самостоятельности. У них нет истории, у них нет развития; люди, развивающие свое материальное производство и свое материальное общение, изменяют вместе с этой своей деятельностью также свое мышление и продукты своего мышления" [28].

Однако у нас есть все основания утверждать, что принцип функционального первенства практики отнюдь не является покушением на самостоятельность человеческого духа. Автономия духовных форм деятельности, их несводимость к практике не вызывает у нас никакого сомнения: настоящего ученого ведет прежде всего "инстинкт истины", а настоящего художника - стремление постичь и передать прекрасное. Но все это, к сожалению, не избавляет человеческий дух от экспансионистских притязаний практики.

Реальная структурно-функциональная и динамическая автономия духовной деятельности людей не означает ее полноценного суверенитета. И мы считаем, что наша версия принципа приоритета

401

практики не означает подмены имманентной модели развития его экстернальной моделью как результата внешних толчков.

В действительности при правильной интерпретации проблемы приоритет практического в истории необходимо рассматривать как несомненную социальную закономерность и даже как закон-тенденцию.

На самом деле мы должны учитывать тот факт, что законы общества качественно отличаются от большинства законов природы тем, что редко выступают в качестве абсолютных "законов-предписаний". К примеру, закону всемирного тяготения, как мы знаем, обязательно подчиняется поведение всех известных нам материальных тел. Этот закон невозможно "обмануть", он не нарушается ни при каких условиях, ибо фиксирует норму необходимого, а не "допустимого" поведения физических систем. Социальный же закон выступает как "закон-ограничение". Люди могут игнорировать практические потребности, приносить их в жертву "идейным соображениям", но, поступая подобным образом, они с необходимостью обрекают себя на катаклизмы, стагнацию, разрушение в ближайшей или дальней исторической перспективе.

Мнение Сорокина, что человеческая история знала продолжительные многовековые этапы, когда духовные потребности людей всецело подчиняли себе потребности практической адаптации, не выдерживает критики.

Во всяком случае, во времена средневековья, на которые ссылается Сорокин, нормы, проповедовавшиеся Церковью, постоянно ею же самой и нарушались, Церковь вела борьбу за политическое господство и за увеличение своей собственности. Конечно, можно считать, что такая борьба была всецело подчинена высшим духовным задачам, являлась необходимым средством их достижения. Однако многие и многие исторические факты заставляют нас предположить, что благодаря "греховной" (сиречь, практической) природе человека цели и средства нередко менялись местами - иногда незаметно для исторических персонажей, "обманывавших" себя по всем законам фрейдизма, а иногда вполне осознанно, с откровенностью, доходившей до цинизма [29].

Практическая активность имеет конкретные формы. Формой практики, как уже отмечалось выше, является материальное производство, предполагающее целенаправленное воздействие человека на природу и созданные им компоненты техносферы. Но столь же практической является политическая и, шире, организационная деятельность, предполагающая -изменение человеком сложившейся системы реальных социальных связей, "форм общения людей", отличных от явлений человеческого сознания. Наконец, своеобразной.

402

формой практики является деятельность по производству непосредственной человеческой жизни - ее субъектных элементов, которые, будучи носителями сознания, не сводятся к нему, противостоят ему как реальное условие общественной жизни.

Согласно Марксу, в системе форм практической активности действует закон определяющей роли материального производства: характер политической деятельности людей, тип государства и политических партий, способы и формы воспроизводства человеческой жизни (в частности, наличие и характер семейных отношений) - все эти практические обстоятельства жизни ставятся в зависимость от способа производства вещей, исторически сложившегося в каждом конкретном обществе.

Возражения многих влиятельных теоретиков против этого тезиса Маркса сводятся к обвинениям в том, что он абсолютизировал отдельные тенденции в развитии современного ему общества. Очевидно, что этому суждению можно противопоставить обратное.

Так, Сорокин, согласен, что материальное производство - необходимое условие общественной жизни, но отказывается признавать его причиной социальных явлений. Однако ошибочно приписывать Марксу мнение о материальном производстве как о первичной и единственной необходимости. Это противоречит его концепции всеобщего производства, продуктом которого является общество во всей полноте своих жизненных функций [30]. Такое совокупное воспроизводство целостной общественной жизни возможно лишь при участии в нем всех видов общественного производства, ни один из которых не может рассматриваться как предварительное условие существования других видов.

Однако необходимость и взаимоположенность всех типов совместной деятельности людей не исключает, по Марксу, субординационных связей между ними, и материальное производство оказывает воздействие на развитие иных форм деятельности куда более прямое и непосредственное, чем полагает Питирим Сорокин.

Общество, которое перестанет производить знания, регулировать общественные отношения или должным образом воспитывать детей, несомненно, погибнет в более или менее близкой исторической перспективе. Но общество, которое перестанет производить продукты питания, погибнет немедленно, более того, погибнет не система, а погибнут сами люди, которые уже не смогут создать новую общественную форму взамен старой.

В силу этого обстоятельства все виды деятельности (а не только духовная) вынуждены подстраиваться под требования материального производства, служить средством его оптимизации, постоянного развития и совершенствования. Так, ни один политик не в состоянии контролировать ситуацию в обществе, в котором нарушена нормальная работа материального производства, являющаяся важнейшим гарантом политической стабильности. Именно поэтому

403

долгосрочной и приоритетной целью внутренней и внешней политики оказывается создание и поддержание необходимых условий такого производства, что понимает любое правительство, если это не правительство политических самоубийц.

Актуализированность потребности в продуктах материального производства, по убеждению Маркса, характеризует любые - и древние, и современные - общества [31]. Казалось бы, с ростом технического могущества людей проблема создания жизнеобеспечивающих продуктов и соответствующих средств их производства должна бы потерять свою актуальность. В самом деле, если бы древний земледелец увидел современный трактор, он пришел бы к выводу, что в обществе с такой техникой не существует проблемы "хлеба насущного". Однако мы знаем, что она не снята с повестки дня даже в самых благополучных странах, живущих в постоянном тревожном ожидании экономического спада.

Все дело в том, что рост технического могущества означает многократное увеличение "забот" материального производства, вынужденного создавать и воссоздавать такие средства труда, материалы, источники энергии, о существовании которых люди прошлого даже не подозревали. Кроме того, параллельно с техническим могуществом возрастают, расширяются и потребности людей, в результате чего "прожиточным минимумом" становится то, что раньше казалось пределом изобилия.

Подобное возрастание потребностей Маркс квалифицирует как объективный, независящий от воли людей закон истории, определяющий развитие общественных форм и их смену. В самой "родовой природе" человека заложено стремление к максимально полному удовлетворению потребностей - стремление, столь же непреодолимое, как и потребность есть, пить или одеваться. Но люди устроены так, что предел их желаний недостижим. Они хотят все большего и все лучшего, превосходящего то, что может обеспечить им наличный уровень развития производства. При этом человек, по словам Э. Фромма, стремится не только "иметь", но и "быть" в этом мире, реализовывать и развивать присущие лишь ему запросы и склонности. Безгранична потребность человека в свободе, безгранично человеческое стремление к знаниям, а также стремление создавать и переживать прекрасное, совершенствовать способы социализации людей, охраны их здоровья и продления жизни. Все эти потребности могут быть удовлетворены лишь при условии постоянного прогресса производства, создания все более эффективных технологий, средств передвижения, связи и т.д. и т.п.

Таким образом, наличие и действие закона определяющей роли материального производства не вызывает сомнений, но важно помнить, что он действует по модели "закона-ограничения", упоминавшейся нами выше.

404

Это означает, что мы не должны абсолютизировать его роль и искать "главную причину" любых социальных и политических изменений в способе производства вещей. Иначе мы оказываемся бессильны, например, объяснить реальное историческое развитие азиатских (и не только азиатских) обществ, в которых бурные политические преобразования осуществлялись на фундаменте как бы застывшего, не меняющегося на протяжении веков способа производства. Но именно этот "производственный консерватизм" привел к тому, что общества азиатского типа (вовремя не изменившие, подобно Японии, систему своих приоритетов) уступили историческое первенство "индустриальному Западу", попали в орбиту его влияния и ныне существуют по модели "догоняющего развития".

Говоря о роли материального производства, мы подходим к вопросу об определяющей роли экономики, образующей, согласно Марксу, базис каждого общества.

§ 4. СУБОРДИНАЦИЯ ОБЩЕСТВЕННЫХ ОТНОШЕНИЙ

Критики Маркса стремятся доказать, что приоритетность экономических целей характерна лишь для одного типа общества - рыночного капиталистического хозяйства - создавшего особый тип человека - "хомо экономикус", который считает деньги высшей ценностью, мерилом жизненного успеха, приносит им в жертву ценности любви, дружбы, человеческую порядочность и т.д. [32] Подобная психология, как полагают критики, не свойственна другим обществам, в которых экономический расчет как стимул поведения может существенно уступать ценностям родства, престижа, власти, религии и пр.

Приоритет экономических целей, действительно, не имеет универсального характера в истории. Он отсутствует в первобытных обществах, обладавших так называемой "престижной экономикой", где высшей жизненной ценностью считался социальный престиж, а способом его обретения была раздача имущества - вещей и пиши ("потлач"); при этом "семья предпочитала голодать, чем использовать продукты, запасенные для потлача") [33].

Однако это обстоятельство едва ли служит опровержением "экономического детерминизма" Маркса, так как определяющую роль экономики он связывает не с идейными мотивами человеческого поведения, а с особой ролью безличных организационных структур распределения в жизни отдельных людей и социальных групп, образующих общество. Именно детерминационное воздействие экономических отношений на процесс общественного производства, на социальный, политический и духовный уклады общественной жизни людей, а вовсе не доминанту ценностного "отношение к собственности" (в его сорокинском понимании) всячески подчеркивает Маркс.

405

Прежде всего, полагает он, экономические отношения оказывают важнейшее воздействие на процессы материального производства. Это воздействие реализуется в рамках закона, названного последователями Маркса "законом соответствия производственных отношений характеру и уровню развития производительных сил".

Критикуя эту идею, многие теоретики обвиняли Маркса в "деперсонифицикации" человеческой истории, превращении ее в поле битвы каких-то безличных "сил и отношений", действующих за спиной реального человека и превращающих его в безвольную марионетку. В действительности и производительные силы, и производственные отношения, по Марксу, безличны лишь в том смысле, что отвлекаются от "биографически конкретных" людей, но вовсе не от людей вообще как единственных субъектов истории. Последние, как полагает Маркс, сами делают свою историю, но не по капризу воли, а в соответствии с объективными законами своей деятельности. В этом смысле вся диалектика "производительных сил и производственных отношений" представляет собой не что иное, как механизм связи между производством, осуществляемым людьми, и распределением произведенного, осуществляемым ими же.

С одной стороны, упомянутый закон устанавливает реальную зависимость отношений распределения от развития средств производства и профессионального разделения труда, о чем уже писалось выше. С другой стороны, "закон соответствия" устанавливает зависимость процесса развития производства от экономических отношений. Дело в том, что именно эти отношения, опосредствуя связь между производством и индивидуальным потреблением, создают ближайшие стимулы производственной деятельности или, напротив, убивают их (так как трудно ожидать, чтобы человек, не получающий должного вознаграждения за свой труд, продолжал тем не менее производительно работать, совершенствовать систему производства).

Подобную связь производства и распределения можно проиллюстрировать на множестве исторических примеров. Так, мы знаем, что на самых ранних этапах человеческой истории в родовых коллективах существовали так называемые разборные отношения: любой член коллектива в силу самой принадлежности к нему имел право на равную со всеми долю продукта, независимо от меры личного участия в его создании. Очевидно, что подобный характер отношений диктовался неразвитостью производства, продукт которого был почти целиком жизнеобеспечивающим, т.е. потреблялся "без остатка". В этих условиях коллектив не имел ни малейшей возможности поощрять самых умелых и ловких работников, ибо съеденная ими "премия" означала бы голодную смерть кого-нибудь из "отстающих". Именно эта "реальность выживания" нахо-

406

дила свое выражение в коллективном сознании первобытности (а не наоборот, как считает, П. Сорокин, рассматривающий реальную экономику как инобытие культурных систем права и морали).

С усовершенствованием "производительных сил" на смену "разборным отношениям" пришло "распределение по труду", поощряющее "хорошую работу" и создающее стимулы к реальному совершенствованию производства. В результате участники коллективных охот со временем начали метить стрелы, и копья, так как самый умелый или удачливый из них уже мог рассчитывать на дополнительное вознаграждение. Та же логика истории в дальнейшем привела к возникновению частной собственности на средства производства, создавшей мощные стимулы к его совершенствованию в условиях, когда совместный труд перестал быть общественно необходимым.

Примером действия Марксова закона "соответствия производственных сил и производственных отношений" может служить и недавняя экономическая ситуация в нашей стране, где была предпринята попытка создать коммунистическую экономику. Маркс связывал последнюю с реальным обобществлением средств труда и соответствующей ликвидацией частной собственности на средства производства. Однако оказалось, что при современном технологическом уровне развития производства оно может быть эффективным лишь при условии рыночной регуляции, для чего необходима экономическая обособленность производителей. Может быть, в будущем принципиально иные средства труда (создание которых прогнозировал, в частности, академик Легасов) сделают такую обособленность излишней и откроют путь к реальному обобществлению средств производства в масштабах всего общества. Очевидно лишь, что эта задача если и станет актуальной, то далеко не в ближайшее время.

Как бы то ни было, попытка обобществления средств производства в нашей стране кончилась их реальным огосударствлением, которое не решило и не могло решить задач ни "социалистического", ни "коммунистического" строительства. Государственная собственность на решающие средства производства - феномен, хорошо известный в истории человечества, составляющий суть так называемого "азиатского способа производства", который никому в голову не приходит считать "социалистическим". Доводя эксплуатацию трудящихся (т.е. неоплаченное присвоение их труда) до самых крайних степеней, системы "азиатского", или "политарного", типа отнюдь не исключают частной собственности, которая теряет лишь свой индивидуальный, парцеллярный характер, принимает форму совместной ассоциированной собственности социальных групп, распоряжающихся средствами производства отнюдь не только в общественных интересах.

407

В любом случае государственная собственность на средства производства, обеспечившая ценой огромных жертв начальную индустриализацию нашей страны, оказалась глубоко неэффективной в экономических условиях, связанных с возникновением технологически сложного производства. Очевидно, что в отличие от прокладки каналов или рубки леса развитие информационных технологий не может основываться на внеэкономическом принуждении к труду. В обществе с "ничейной" собственностью и с соответствующими ей уравнительными формами распределения убивалась всякая трудовая инициатива. Можно утверждать, что развал реального социализма оказывается доказательством Марксовых идей: конфликт между производительными силами и неадекватными производственными отношениями становится причиной стагнации и даже разрушения общества.

Характерно, что влияние экономических отношений распределения, по Марксу, распространяется на общественную жизнь в целом. Экономический статус субъекта непосредственно связан с той долей общественного богатства, размером жизненных благ, которые ему достаются. Наличие или отсутствие собственности на средства производства определяет имущественное положение человека, а вместе с ним и качество пищи, которую он ест, комфортность дома, в котором он живет, уровень образования, которое он может дать своим детям, медицинское обслуживание, на которое он может рассчитывать, и прочие социальные характеристики.

Еще более важно то, что размер богатства, как полагает Маркс, прямо связан с той долей власти или неинституционального влияния, которыми владеет человек: экономическая зависимость, бедность означают зависимость политическую, сопряжены с бесправием или подчиненностью. И наоборот, богатство дает возможность распоряжаться чужой волей и чужими судьбами.

Наконец, связанные с экономикой особенности практической жизни людей воздействуют в конечном счете и на характер свойственного им мышления и чувствования. Стереотипы поведения, представления о приличном и неприличном, достойном и недостойном, эстетические пристрастия, общий тип культуры, по Марксу, разнятся у представителей различных слоев общества, имеющих разное отношение к собственности на средства производства.

Неудивительно, что именно экономику, характер производственно-экономических отношений собственности Маркс считал единственно возможной основой научной типологии истории, объясняющей существенные сходства и различия в образе жизни конкретных обществ и позволяющей классифицировать их, сводить в особые типы социальной организации (общественно-экономические формации). Именно в сфере экономики он обнаруживал главные причины и движущие силы исторического развития общества, с ней связывал основные формы такого развития (революции или реформы).

408

Любопытно, что одним из первых теоретиков, поставивших под сомнение универсальность экономического детерминизма, стал Ф. Энгельс. Речь идет о созданной им концепции "производства и воспроизводства непосредственной жизни" в ответ на концепцию древнего общества, созданную Л.Г. Морганом, заслуга которого, по словам Энгельса, "состоит в том, что он открыл и восстановил в главных чертах... доисторическую основу нашей писаной истории и в родовых связях североамериканских индейцев нашел ключ к важнейшим, доселе неразрешимым загадкам древней греческой, римской и германской истории" [34].

В предисловии к первому изданию работы "Происхождение семьи, частной собственности и государства", вышедшей в 1884 г., Энгельс пишет: "Согласно материалистическому пониманию, определяющим моментом в истории является в конечном счете производство и воспроизводство непосредственной жизни. Но само оно, опять-таки, бывает двоякого рода. С одной стороны, производство средств к жизни, предметов питания, одежды, жилища и необходимых для этого орудий; с другой - производство самого человека, продолжение рода. Общественные порядки, при которых живут люди определенной исторической эпохи, обусловливаются обоими видами производства: ступенью развития, с одной стороны, труда, с другой - семьи. Чем меньше развит труд, чем более ограничено количество его продуктов, а следовательно, и богатство общества, тем сильнее проявляется доминирующее влияние на общественный строй уз родства. Между тем в рамках этого расчленения общества, основанного на узах родства, все больше и больше развивается производительность труда, а вместе с ней - частная собственность и обмен, различия в богатстве, возможность пользоваться чужой рабочей силой и тем самым основа классовых противоречий... Старое общество, покоящееся на родовых связях, взрывается в результате столкновения новообразовавшихся общественных классов; его место заступает новое общество, организованное в государство... в котором семейный строй полностью подчинен отношениям собственности..." [35].

Мы видим, что определяющая роль экономики (которую Энгельс по уже рассмотренным нами причинам отождествляет с определяющей ролью материального производства, в котором зародились отношения собственности) распространяется им не на все типы организации общества. В первобытном обществе, как полагает Энгельс, определяющую роль играет иной вид общественного производства - производство человека и отношений родства. Попытка Энгельса объединить эти различные формы необходимой деятельности людей под общим названием "производство и воспроизводство непосредственной жизни" не отменит главного - признания того, что для боль-

409

шей части человеческой истории, длившейся почти 35 тысячелетий, определяющим оказывается не экономический, а демографический фактор.

Редколлегия второго тома избранных произведений Маркса и Энгельса, вышедших в Москве в 1949 г., сочла такую постановку вопроса отступлением от принципов материалистического монизма и сопроводила работу Энгельса следующим примечанием: "Энгельс допускает здесь неточность, ставя рядом продолжение рода и производство средств к жизни в качестве причин, определяющих развитие общества и общественных порядков. В самой же работе "Происхождение семьи, частной собственности и государства" Энгельс показывает на анализе конкретного материала, что способ материального производства является главным фактором, обусловливающим развитие общества и общественных порядков" [36].

Однако еще задолго до этого вопрос о возможной "ошибке Энгельса" стал предметом специальной полемики Ленина с Н.К. Михайловским, который рассматривал нововведения Энгельса как приспособление "экономических материалистов" к реалиям истории: "Так как в доисторические времена не было борьбы классов, то они внесли такую "поправку" к формуле материалистического понимания истории, что определяющим моментом наряду с производством материальных ценностей является производство самого человека, т.е. детопроизводство, играющее первенствующую роль в первобытную эпоху, когда труд по своей производительности был слишком еще не развит" [37].

Ленин не считал такую "поправку" отступлением от канонов марксизма. Пускай, пишет он, возражая Михайловскому, "детопроизводство - фактор неэкономический. Но где читали Вы у Маркса или Энгельса, чтобы они говорили непременно об экономическом материализме? Характеризуя свое миросозерцание, они называли его просто материализмом. Их основная идея... состояла в том, что общественные отношения делятся на материальные и идеологические. Последние представляют собой лишь надстройку над первыми, складывающимися помимо воли и сознания человека, как (результат) форма деятельности человека, направленной на поддержание его существования. Объяснение политико-юридических форм, говорит Маркс... надо искать в "материальных жизненных отношениях". Что же, уж не думает ли г. Михайловский, что отношения по детопроизводству принадлежат к отношениям идеологическим?" [38].

Последовательные сторонники "нововведений" Энгельса поставили под сомнение первичность экономических структур не только в первобытной, но и в других типах социальной организации - прежде всего в феодальном обществе, основанном, по их убеждению, на "праве меча", т.е. на институтах власти, функцией которой оказывается собственность.

410

Последовательные противники этих "нововведений", считавшие, что Энгельс действительно ошибся, причину ошибки увидели в несостоятельности многих идей Моргана, которым некритически следовал автор "Происхождения семьи, частной собственности и государства".

Как мы помним, в работе Моргана предложена некоторая гипотеза, призванная объяснить последовательную эволюцию организационных форм воспроизводства человека. При этом движение от промискуитета к кровнородственной семье, далее к семье пуналуальной (ставшей, по Моргану, основой рода) и парному браку фактически совпадает у него с перестройкой общества в целом, в котором производство человека еще не выделилось в самостоятельную сферу жизни. Приняв эту гипотезу, Энгельс вынужден был признать способность общества менять формы своей организации, сохраняя неизменным экономический фундамент родового коммунизма. Соответственно, источником изменения оказывались далекие от экономики факторы, и прежде всего последовательное ограничение круга лиц, находящихся в брачном сожительстве, что вызывалось, по Моргану, стремлением избежать вредных последствий инцеста.

Оценивая ныне эту концепцию, большинство ученых признают ее не соответствующей знаниям современной этнографии, которая не подтверждает существований кровнородственной и пуналуальной семьи, а считает изначальной формой организации общества род, связанный институтами дуально-родовой экзогамии. Что же касается эволюции родовой организации, то она, по мнению многих исследователей, вполне соответствует эволюции первобытной экономики (где главным фактором социальных изменений оказывается переход от "коммуналистических" отношений и распределения по потребностям к распределению по труду и, далее, к зарождению элементов частной собственности) [39].

В настоящий момент мы не будем оценивать степень адекватности подобных суждений, но хотели бы обратить внимание читателя на опасность абсолютизации роли экономики даже в тех обществах, в которых она действительно велика.

Начнем с вопроса о связи между экономикой и образом жизни социальных субъектов, являющихся носителями экономических отношений. Как мы помним, именно с экономикой Маркс связывал важнейшую, по его мнению, форму социальной дифференциации - выделение классов. Неудивительно, что оппозиция принципу экономического детерминизма Маркса часто проявляется как критика теории социальных классов, в которой их существование в истории или вовсе отрицается, или признается лишь в отношении индустриальных доинформационных форм капитализма.

Мы уже высказывали свое несогласие с подобной точкой зрения. Конечно, формы классовой организации общества и способы взаи-

411

модействия классов ныне существенно изменились, что связано с изменением характера детерминационных импульсов, идущих от производственно-экономических отношений собственности к социальному (в узком смысле слова) укладу общественной жизни. Существенно изменилась сама "география" классов вследствие сложнейших процессов структурной "диффузии" производственно-экономических отношений. Ныне собственность на средства производства становится основанием классовой дифференциации в тех сферах общественного производства, которые ранее были свободны от институционального влияния "производственных отношений". Эти процессы приводят к тому, что классовые структуры современного общества выходят за рамки материального производства (роль которого в совокупной жизнедеятельности людей окончательно обособляется от роли экономики как системы распределительных отношений, существующей не только в сфере производства вещей).

Нарушается и существовавшая некогда однозначная зависимость между экономическими отношениями собственности и отношениями, которые складываются в сфере производства непосредственной человеческой жизни. Во времена, когда писался "Капитал", всякий непредубежденный человек видел несомненную зависимость между наличием у людей собственности на разнообразные средства производства - землю, с