6953

Синтез богословия, философии и науки в трудах св. Августина и Фомы Аквинского

Научная статья

Логика и философия

Синтез богословия, философии и науки в трудах св. Августина и Фомы Аквинского Для древних народов, как известно, было характерно единство двух путей познания окружающего мира - пути сердца и пути разума, которое исключало  расчлененность богосл...

Русский

2013-01-11

40.5 KB

1 чел.

Синтез богословия, философии и науки в трудах св. Августина и Фомы Аквинского

Для древних народов, как известно, было характерно единство двух путей познания окружающего мира – пути сердца и пути разума, которое исключало  расчлененность богословского, философского и научного знания и которое крупнейший русский философ В.С.Соловьев обозначил термином «теософия». «Не подлежит никакому сомнению, – писал он, – что первый, древнейший период человеческой истории представляет как свой господствующий характер слитность, или необособленность, всех сфер и степеней общечеловеческой жизни. Не подлежит никакому сомнению, что первоначально не было ясного различия между духовным, политическим и экономическим обществом… Так же слиты были теология, философия и наука, мистика, изящное и техническое художество… Степень абсолютная, степень формальная и материальная, затем сферы творчества, знания и практической деятельности собраны здесь в одном фокусе. В области знания в эту эпоху, собственно говоря, нет совсем различия между теологией, философией и наукой – вся эта область представляет одно слитное целое, которое может быть названо теософией»[1]. Такое понимание, включающее в себя теологию, философию и науку, существенно отличается от принятых ныне трактовок теософии: 1) в широком смысле – всякое мистическое учение, претендующее на раскрытие божественных тайн; 2) мистическая доктрина Е.П.Блаватской и ее последователей, соединяющая мистику буддизма  и других восточных учений с элементами христианства и оккультизма[2].

Впервые расчленение богословия, философии и науки намечается в древнегреческом знании. Именно в нем зарождается наука, именно к нему восходят корни научной философии и именно в нем возникает термин богословие.

Эпоха Средневековья внесла новации в понимание богословия, философии и науки, в их соотношение. С одной стороны, богословие стало трактоваться как учение о живом Боге, Творце, Личности, под влиянием христианства произошла сакрализация философии и на этой основе сформировалась христианская философия, а с другой – совершилась сакрализация и науки, которая была преобразована в христианскую науку (иная, «языческая» наука тогда не признавалась).  В эту эпоху господствовали сначала нерасчлененность веры и разума («верующий разум») Аврелия Августина, а затем теория гармонии веры и разума Фомы Аквинского. Причем Фома не ограничился богословием и философией, он обратился и к «забытой» к тому времени древнегреческой («языческой») науке, сформулировав классическое положение о том, что религия и наука обладают разными способами достижения истины, но истина может быть только одна и исходит от Бога.

Философия Фомы Аквинского неоднозначно воспринимается в христианском мире: католики называют его философию «вечной», а православные считают, что его философия открыла «новый путь для чисто философского творчества, которое не просто стало обходиться в дальнейшем без религиозного обоснования (“верхнего этажа”), но постепенно вышло на путь полной автономии, возводимой отныне в принцип»[3]. На самом деле, Фома лишь находится у границы, за которой начинается «чисто философское творчество», самостоятельный путь «чистого разума». Не Фома Аквинский совершил «разрыв христианства и культуры», а Аверроэс (Ибн Рушд), Сигер Брабантский, Дунс Скот, Оккам и др., учившие, в частности, о «двойственной истине»,  согласно которой философия и теология  независимы  друг от друга,  а вера чужда разуму. Фома Аквинский, предостерегая об опасности отрыва разума от веры, лишь показал, что вера[4] и внерелигиозное познание могут существовать независимо друг от друга.

            Наилучшие предпосылки для синтеза богословия, философии и науки создают, по моему мнению, гносеологические концепции Августина и Фомы Аквинского, а также концепции последователей этих средневековых философов (Бонавентуры, М.Блонделя,

 

Ж.Маритена, Э.Жильсона и др.), в которых важнейшей  проблемой познания, в том числе социального, выступает соотношение веры и разума. Так, Августин исходит из того, что  без веры и благодати человек не может обрести самого себя и даже не может правильно пользоваться собственным разумом. Только  вера и благодать открывают человеку  возможность  истинного самопознания и направляют энергию разума на познание Бога. Иначе говоря, разум самостоятельно бессилен искать истину.

Августин противопоставляет веру как доверие «постигающему» мышлению, т.е.  пониманию. По его мнению, вера – это мышление с согласием, с одобрением, как слепое принятие и видение одновременно, так как  не всякое мышление есть верование,  но всякое верование есть мышление.  Вера предшествует пониманию: в качестве примера  Августин,  как педагог, приводит начало обучения учеников в школе, когда они, как малолетние дети, принимают на веру слова учителя подобно тому, как принимают слова своих родителей,  и лишь потом, развив в себе разумную способность,  доходят до всего того,  чему он их научил. Однако вера не является начальным условием познания, так как во времени ей предшествует  авторитет, а по отношению к существу дела – разум. «Верю, чтобы понимать», и «понимать, чтобы верить» – звучит знаменитая формула Августина, ставшая лейтмотивом  его творчества.

Философ убежден, что для  одних  полезнее вера,  для других – разум, для третьих – и то, и другое. Вера сама по себе не есть самоценность, а носит служебный, вспомогательный характер. Разум также не является самоценностью, поскольку имеет естественную  и историческую  ограниченность. Понятие «вера» шире понятия «разум»: «Что я разумею, тому и верю, но не все, чему я верю, то и разумею. Все,  что я разумею,  то я и знаю,  но не все то знаю,  чему верю. Я знаю, как полезно верить многому и такому, чего не знаю… Поэтому, хотя многих предметов я и не могу знать, однако знаю о пользе в них уверовать»[5]. Более того, без веры не могло бы существовать и само человеческое общество.

Объекты  веры  Августин  классифицирует  следующим  образом: а) предметы, которые доступны только вере и недоступны пониманию (исторические факты и события, которые вследствие своей необратимости не могут быть постигнуты);  б) предметы,  в отношении которых вера  тождественна пониманию (аксиомы логики  и  математики,  которые непосредственно «видимы» в самом разуме); в) предметы, к пониманию которых можно  придти  только через веру (догматы религии, открывающиеся тем, кто им верит и ими руководствуется).

Вера не противоразумна, а сверхразумна. Если вероучительные положения представляются неистинными, то в этом повинен разум. Вера полностью совпадает с божественным разумом, и потому истина станет ясной человеческому разуму  только после  смерти, в «загробном» мире. Вера и разум настолько тесно взаимосвязаны у Августина, что мы можем говорить о «верующем разуме»:  нет рационального познания без веры и, наоборот, нет веры  без рационального познания. Вот почему философ твердо стоит за веру, ищущую понимание.

Хотя Августин отождествляет рациональный «умственный свет» неоплатоников  и мистический евангельский  «свет»,  просвещающий всякого человека, приходящего в мир,  предпочтение он все же отдает рациональному познанию. Именно в разуме находится ключ к его онтологии, социальной философии, этике и эстетике.

В отличие от Августина, Фома Аквинский исходит из следующей посылки: «истины откровения  выше истин разума». Фома  отвергает августиновско-неоплатоническое мистическое положение о непосредственном  «озарении»  человека  божественным «светом», делавшее беспредметной постановку вопроса о гармонии веры и разума. Те  истины,  которые, хотя и даны откровением, но могут быть вместе  с тем обоснованы разумом,  как,  например, бытие Бога, по его утверждению, не являются  истинами веры  в строгом смысле  этого слова.

Фома обосновывает гармонию между верой и разумом, но не в смысле их равенства (ибо первенство отдается вере), а в том смысле,  что и у веры,  и у разума есть своя определенная область применения, за пределы которой они не должны выходить. Вера не только открывает перед разумом  новые  горизонты, но и укрепляет познающий разум сверхъестественным светом. Разум же должен сверять  свой ход с верой подобно тому, как часы сверяют с «эталоном времени».

Подчиненность разума вере  означает также  подчиненность философии теологии. По мнению Аквината, теология более достоверна, чем все остальные науки. Ведь она получает свои начала не от философии и не от других наук, а непосредственно от Бога через откровение, из чего следует, что она  не зависит от прочих наук, как от высших, но использует их, как низшие, подобно тому как госпожа прибегает к услугам служанок. Но это нисколько не унижает философию, а напротив – обеспечивает обогащение и расширение  круга ее задач в царстве истины. Сотрудничество философии и теологии может быть только плодотворным.  Однако  как только возникает  вопрос о возможности появления таких научных выводов, которые противоречат вере,  сотрудничество  сразу же  прекращается, ибо то, что в других науках будет противоречить  Священному Писанию, должно быть отвергнуто.


 

А также другие работы, которые могут Вас заинтересовать

25115. Изображение алгоритма с помощью блок-схемы 53.5 KB
  Изображение алгоритма с помощью блоксхемы. При графическом представлении алгоритм изображается в виде последовательности связанных между собой функциональных блоков каждый из которых соответствует выполнению одного или нескольких действий. Блоки соединены стрелками указывающими направление выполнения команд.
25116. Основные алгоритмические конструкции 48.5 KB
  Обеспечивает многократное выполнение некоторой совокупности действий которая называется телом цикла. Предписывает выполнять тело цикла до тех пор пока выполняется условие записанное после слова пока. Предписывает выполнять тело цикла для всех значений некоторой переменной параметра цикла в заданном диапазоне. Предписывает выполнять тело цикла до тех пор пока не выполнится условие записанное после тела цикла.
25117. Линейный алгоритм 29.5 KB
  Конструкция в которой алгоритмические шаги выполняются в той же последовательности как они записаны то это конструкция следования линейный алгоритм.
25118. Ветвление 35 KB
  Если условие соблюдается то выполняются действия расположенные в ветви под названием Да . В случае несоблюдения условия будут выполнены действия расположенные в ветви Нет . Неполная форма ветвления отличается от полной тем что в одной из ветвей действия отсутствуют . В таком алгоритме в соответствии с условием либо будут выполнены действия имеющиеся в ветви либо начнут сразу выполняться действия расположенные после ветвления.
25119. Циклы 39.5 KB
  Всякий цикл состоит из: заголовка инициализация цикла тела цикла к телу относят все шаги которые повторяются конец цикла. В цикле Пока конструкция состоит из проверки условия и выполнении тела цикла если условие истинно. В цикле До конструкция состоит из выполнении тела цикла проверки условия и повторного выполнения тела цикла если условие ложно. В теле цикла происходят события которые влияют на истинность условия цикла.
25120. Понятие вспомогательного алгоритма 32.5 KB
  Иногда имеет смысл выделить повторяющиеся последовательности команд в самостоятельный блок вынеся его за пределы алгоритма и в нужном месте организовать вызов этого блока указав соответствующий набор параметров. Такой блок реализующий некоторый вполне законченный этап обработки информации называется вспомогательным алгоритмом и может быть вызван из любого места основного алгоритма сколько угодно раз. Заголовок вспомогательного алгоритма имеет вид: имя вспомогательного алгоритма список формальных параметров .
25121. Понятие о формальных языках. Алгоритмический язык 26 KB
  Алгоритмический язык. ЯЗЫК ФОРМАЛЬНЫЙ 1 совокупность исходных принятых за неделимые знаков и правил построения из них слов и словосочетаний; 2 искусственный язык позволяющий заменить операции с объектами операциями с соответствующими им знаками. Буква или символ – это простой неделимый знак совокупность которых образует алфавит языка.
25122. Структура алгоритмических языков 34 KB
  Алфавиты алгоритмических языков состоят обычно из следующих наборов: букв латинского алфавита и алфавита национального языка; цифр от 1 до 9; знаков операций: арифметических логических отношения специальных знаков. в элементарные конструкции языка рассматриваемые в данном тексте как неделимые символы. Словарный состав языка т.
25123. Классификация алгоритмических языков 31.5 KB
  Различают два уровня машинноориентированных языков: символического кодирования ассемблеры и макроязыки макроассемблеры. Это требование значительно уменьшается при использовании машиннонезависимых языков. Структура этих языков ближе к структуре естественных языков например к структуре английского языка чем к структуре машиноориентированных языков.