70383

О хронологических показания Киевской летописи. Хронология событий киевского княжения Всеволода

Научная статья

История и СИД

Окончание неудачного вторжения Святослава Ольговича в переяславские владения Андрея Владимировича Лаврентьевская и родственные ей летописи датируют заоутра после битвы между их дружинами а затем добавляют: и на ту нощь загорѣсѧ городъ Переяславль.

Русский

2014-10-19

96.5 KB

0 чел.

Выходные данные статьи о смерти Всеволода: Цыб С.В. О хронологических показания Киевской летописи // Ruthenica. Т. Х. Киiв, 2011. С. 147-157.

Хронология событий киевского княжения Всеволода

Очевидно, что вскоре после утверждения в Киеве, уже во второй половине весны - летом 1139 г., новый князь и его родственники предприняли первую попытку наступления на представителей династии Мономаха («сѣде Ѡлговичь в Кыевѣ ∙ и нача замышлѧти на Володимеричѣ ∙ и на Мстиславичѣ»), что привело к возгоранию вооруженных конфликтов на юго-западе и юго-востоке. Окончание неудачного вторжения Святослава Ольговича в переяславские владения Андрея Владимировича Лаврентьевская и родственные ей летописи датируют «заоутра» после битвы между их дружинами, а затем добавляют: «…и на ту нощь загорѣсѧ городъ (Переяславль). мс̑цѧ . сем̑тѧбрѧ . въ . а҃ . дн҃ь . но не ѿ ратнъıх̑»1, что создает впечатление о заключении мира в первый осенний день 1139 г. Более подробный рассказ Ипатьевской летописи позволяет уточнить, что противники примирились на день позже: Андрей «гониша» дружины Святослава «до Коранѣ», «и заоутра . миръ створиста Всеволодъ съ Андрѣемъ . и чѣлова крс̑тъ» - все это соответствует, вроде бы, северо-восточному рассказу, но далее – «Всеволодъ же бѧше не человалъ крс̑та еще . и на ту нощь (т. е. ночью с 1 на 2 сентября) загорѣсѧ Переӕславль… наоутриӕ же Всеволодъ поча молвити . къ Андрѣеви . видиши . ӕко ӕ к тобѣ крс̑та и еще <не цѣловал> . а то ми былъ Бъ҃ далъ . ѡже сѧ есте сами зажгли… Всеволодъ же цѣлова к немоу . крс̑тъ . и оумиривсѧ с ним̑ . приде Киевоу»2. Примерно, в те же сроки (вторая половина весны - начало осени 1139 г.) умещался, вероятно, и описанный в летописях параллельно с переяславским юго-западный батальный эпизод.

Известие о русско-половецком замирении искусственно «пришито» к летописным текстам. В северо-восточных памятниках оно помещается среди известий статьи 6647 г., но с весьма необычной контекстовой датой «по том̑ же лѣт̑ », переносящей его на следующий год. Ипатьевская летопись действительно датирует замирение с кочевниками 6648 г., но опять же располагает его здесь как-то несуразно – в самом конце годовой статьи после сообщения о том, что киевский князь насильно удерживал у себя посольство строптивых новгородцев «зимоу же и лѣто»3. Мы, все же, склонны датировать это событие первым годом киевского княжения Всеволода (весна 1139 г. – зима 1139-1140 гг.), потому как история русско-половецких отношений с конца XI в. систематически повторяет одну и ту же ситуацию: узнавая о смене князей на киевском столе, «поганые» появлялись на русских границах или даже направляли посольство в Киев для подтверждения уже существующих мирных договоренностей или для заключения новых (впрочем, такие ситуации они  использовали и для реализации агрессивных намерений)4. По всей видимости, степняки отреагировали на весть о появлении нового князя в Киеве не ранее осени 1139 г., потому как в переговорах с ними кроме Всеволода участвовал и уже ставший его союзником Андрей Владимирович. Загадочно оригинальное сообщение 6646 г. Никоновской летописи об удачном походе Всеволода в Половецкую степь сразу же вслед за его утверждением в Киеве, т. е. за несколько месяцев до заключения русско-половецких мирных соглашений.

Воскресенская летопись связывает с началом княжения Всеволода новгород-суздальский конфликт, излагая в начальной части статьи 6646 г. следующий рассказ, заимствованный, несомненно, из северо-западного летописания. Узнав о том, что в Киеве взял верх представитель черниговской династии, суздальский князь Юрий Владимирович решил, якобы, вмешаться в борьбу за отцовский стол и для этого призвал себе на помощь новгородцев. Они же не только отказали Юрию в помощи, но еще и прогнали из города княжившего здесь Ростислава, сына суздальского князя. Решив наказать непослушных соседей, Юрий завоевал Новый Торг, что заставило новгородцев обратиться к Всеволоду с просьбой направить к ним его брата Святослава, и эта просьба нашла вроде бы отклик в душе киевского князя. Далее, однако, летопись пишет о том, что «Всеволодъ же обѣщася послати брата Новугороду, и не посла тогда, нача бо замышляти на Володимеричи». Выделенные нами слова показывают размышления редактора, который стремился механически соединить новгородо-суздальский эпизод с рассказом другого источника, который начинает излагать историю княжения Всеволода в Киеве с того, что «сѣде Ѡлговичь в Кыевѣ ∙ и нача замышлѧти на Володимеричѣ ∙ и на Мстиславичѣ ∙ хотѣ са всю землю держати» (текст образца Лаврентьевской летописи). Как раз поэтому составитель текста «воскресенского» образца вслед за рассказом о конфликте Юрия с новгородцами допустил повтор сообщения о смене власти в Киеве: «Того же лѣта Всеволодъ Олговичь сѣде въ Кiевѣ (ранее было “Всеволодъ же Олговичь бѣ въ Кiевѣ на столѣ, слышавъ же то Юрii Володимеричь…”), и нача замышляти…»5. Родственные тексты (Львовская и Ермолинская летописи, а также Тверской сборник) «сглаживают» механику «сшивки» двух различных летописных рассказов, плавно переводя северный эпизод в южнорусский6, но их изначальную раздробленность подчеркивает Московский свод конца XV в., помещая каждое из них в разные летописные статьи (6647 и 6648 гг.)7. Иными словами, синхронизация новгородо-суздальских событий с началом киевского княжения Всеволода Ольговича по версии Воскресенской летописи представляется искусственной. Мы, конечно же, можем оценить политический кругозор московского редактора (составителя Воскресенской летописи), знавшего о давнем противостоянии двух княжеских династий (Мономаховичей и Ольговичей), но при этом не можем поддержать его стремления связать между собой разновременные события для иллюстрации этого противоборства. Разрешить вопрос о синхронности северо- и южнорусских событий конца 30-х гг. XII в. позволяют показания памятников новгородской традиции.

Новгородская Первая летопись в описании событий конца 30-х – начала 40-х гг. последовательно придерживается весеннего начала годов8 и, как показывают номера индиктов в статьях 6644 и 6645 гг.9 и точная дата солнечного затмения 20 марта 6648 (1140) г., это были мартовские годы константинопольской эры от С. М., - и такая хронологическая стабильность данного памятника дает надежные основания для датирования изменений на местном княжеском столе. Бегство Ростислава Юрьевича из Новгорода в Смоленск, где находился тогда его отец, по этой схеме произошло 1 сентября 1139 г., значит, попытки Юрия вовлечь новгородцев в антикиевскую коалицию происходили не ранее лета, а захват им Торжка случился, вероятнее всего, в первой половине осени того же года. Понятно, почему после этого суздальский  князь отказался от желания осуществить давно задуманный южный поход: на это решение повлияла не столько позиция новгородцев, но в большей степени дошедшее с юга известие о замирении Киева с переяславскими и волынскими родственниками Юрия. Тогда же, осенью 1139 г. начались киево-новгородские переговоры об отправке на берега Волхова Святослава Ольговича; однако, «Святослав дълго не бяше», и только «мѣсяца декабря въ 25», т. е. в день Рождества Христова 1139 г. некогда изгнанный со скандалом из Новгорода князь вернулся сюда.

Эту четкую хронологическую версию ставит под сомнение неожиданное показание Синодального списка, о том, что Ростислав ушел из Новгорода «сѣдѣвъ 8 лѣт и 4 мѣсяци», хотя нам уже известно, что началом его пребывания здесь была весна 1138 г.10 Явную ошибку исправляют все списки младшего извода Новгородской первой летописи («сѣдѣвъ лѣто и 4 мѣсяци»11), что идеально согласуется с установленными нами ориентирами пребывания Ростислава на Северо-Западе. Тот же срок подтверждают и перечни Комиссионного списка: «И тъ (Ростислав) сѣдѣ лѣто и 4 мѣсяци, и бѣжа из города, и введо<ш>а Святослава, сына Олгова, опять»12. По всей видимости, появление неправильной относительной даты объясняет разночтение списков Новгородской четвертой летописи. В Академическом и Голицинском списках срок пребывания Ростислава в Новгороде определяется как «лѣто и 4 мѣсяцѣ», а в Строевском – «лѣтъ 8 (так в публикации, а в оригинале «лѣтъ ∙и҃∙») и 4 мѣсяцѣ»13; вероятно, на каком-то этапе переписки старинного новгородского текста союз «и», следующий за словом «лѣто», был принят за цифру «∙и҃∙».

Ипатьевская летопись помещает в годовую статью 6648 г., т. е. в тот же самый год, когда Всеволод начал княжить в Киеве, а новгородцы сменили князей, и известие об очередном изгнании из Новгорода злополучного Святослава Ольговича, связав его с предыдущими сообщениями относительной пометкой «по малѣ же времени». Эта редакторская ремарка выглядит, однако, неубедительной, потому как новгородские летописи, которые, как мы знаем, отличаются здесь последовательной хронологической связью событий, продлевают  второе новгородское княжение «злобного» князя на срок более года (с 25 декабря 6647 г. до весны 6649 г., т. е. с декабря 1139 г. по весну 1141 г.). Относительно долгое пребывание Ольговича в Словенской земле подтверждают и перечни Новгородской первой летописи: «…тои (Святослав) сѣдѣ годъ до года и бѣжа из города»14. «Малое время» понадобилось составителю Киевской летописи для того, чтобы выровнять две линии датирования, отмечающиеся в этой части памятника (константинопольскую и древнерусскую), что и заставило его соединить события двух лет в одну летописную статью (6648 г.), после чего летосчисление южнорусского источника начинает в общих чертах совпадать с константинопольским счетом северо-восточных и новгородских летописей. Таким образом, в датировании второго изгнания Святослава Ольговича с новгородского стола мы склонны более доверять информации северо-западных летописных произведений.

Известию о конфликте Святослава со строптивыми новгородцами в статье 6649 г. Новгородской первой летописи предшествует описание какого-то «дивного знаменья» 1 апреля, являвшегося, по всей видимости, вымыслом новгородского автора и создающего ошибочное представление о том, что бегство Святослава состоялось не раньше этого времени. На самом же деле, распри князя с горожанами начались еще в марте 1141 г. (т. е. в самом начале новгородского мартовского 6649 г.), потому как далее, рассказывая о возвращении Ростислава Юрьевича «мѣсяца ноября въ 26» (т. е. 26 ноября 1141 г.), летопись отмечает, что «сѣдѣша новгородци бес князя 9 мѣсяць»15. Впрочем, вполне возможно, что Святослав бежал из города действительно во второй половине весны, так как летописи рассказывают о стремлении новгородцев удержать у себя уже потерявшего реальную власть князя до появления ему замены.

Примерно осенью 1141 г. новгородцы направили в Киев посольство во главе с епископом Нифонтом, попавшее там в заточение в связи с возникшими в это время киево-новгородскими противоречиями. Содержание переговоров между Всеволодом и новгородцами указывает на то, что княжеский стол в далеком северо-западном городе в тот момент еще был вакантным, следовательно, посольство оказалось в Киеве задолго до возвращения в Новгород Ростислава, в первой половине осени, а может быть еще и в конце летнего сезона16. Переяславо-Суздальский летописец утверждает, что Всеволод «Íовогороцč  д2ржа çčму и лѣто съ 2пкпомъ», и это показание повторяет южнорусская летопись17. Что касается зимы (зима 1141-1142 гг.), то невольное пребывание Нифонта и его спутников в Киеве в это время не  вызывает сомнений, но в отношении летнего сезона переяславский памятник допустил явное преувеличение (еще более усилила его Никоновская летопись: «…и дръжа Новгородцевъ у себе и съ епископомъ ихъ годъ весь»). В статье 6650 г. Новгородская первая летопись пишет: «И услыша Новѣгородѣ, яко Святополкъ идеть къ нимъ съ всѣми людьми ихъ». Святополк Мстиславич олицетворял собой компромисс, достигнутый в вопросе о замещении новгородского стола разными политическими силами (он был шурином Всеволода, младшим братом волынского князя Изяслава и, кроме того, устраивал новгородцев), а пришедшие с ним с юга люди, сведение о которых выделено курсивом в только что приведенной цитате, - это и были задержавшиеся в Киеве посланники Новгорода. Святополк прибыл в свой новый удел 19 апреля 6650 (1142) г., следовательно, освобождение из киевского плена случилось примерно в начале весны 1142 г. Узнав о приближении своего нового князя, новгородцы «яша Ростислава, и въсадиша въ епископль дворъ, сѣдѣвша 4 мѣсяци»; можно понять эту фразу как указание сроков заточения молодого Юрьевича на Софийском подворье, но речь здесь идет о времени его недолгого вторичного княжения в Новгороде (26 ноября 1141 г. – 19 апреля 1142 г.; после появления Святополка новгородцы сразу «пустиша Ростислава къ отцю»)18. Составители перечней той же летописи даже не удосужились точно обозначить сроки такого малоприметного эпизода: «…и въведоша Ростислава опять, сына Юрьева. И по малѣ временѣ прииде Святополкъ, и показаша путь Ростиславу; а Святополкъ сѣде на столѣ»19.

После сообщения о приходе в Новгород Ростислава Юрьевича (26 ноября 1141 г.) Ипатьевская летопись помещает в той же годовой статье 6649 г. датированное с предельной календарной точностью сообщение о смерти и погребении переяславского князя Андрея Юрьевича, вслед за ним рассказывая в начале 6650 г. о замене Ростислава Святополком (19 апреля 1142 г.). В такой же промежуточной позиции располагают смерть Андрея все летописные памятники, где упоминаются три названных события, что позволяет совершенно уверенно относить ее к январю 1142 г. Заметим, что это траурное событие превратилось в весьма популярный летописный эпизод, потому как письменная традиция с необычайной яркостью и выразительностью отмечает в день погребения младшего Мономаховича необычное «знаменье», которое, однако, не дает никаких хронологических оснований, потому как отражает типичный космологический мотив20. Следует, однако, разобраться в противоречии календарных дат этого события.

Ипатьевская летопись воспроизводит тот вариант датировки, который восходит, видимо, к северо-восточной летописной традиции и лучше всего передается Переяславо-Суздальским летописцем: «То2жъ çčмы пр2ставč бл҃говѣрíыč č Холюбčвыč добрыč кнѧçь Аíдрѣč Волоčмčри÷ь в П2р2ӕславлč, мца Гварѧ въ кв҃, а въ кг҃ похороí2íъ у Ст҃го Мčхаčла»21. Никоновская летопись ошибочно соединяет воедино обе траурные даты и поэтому смерть Андрея датирует «мѣсяца генваря въ 23 день» (о подобных примерах «слияния» некрологических дат мы уже упоминали раньше), но, копируя дальнейший рассказ одного из своих источников, невольно допускает искажение: «И назаутрiе день (т. е. уже 24 января) егда несяху его к гробу, дивно бысть знаменiе»22. Это случайное показание, по всей видимости, не следует принимать в расчет, но большего внимания заслуживают оригинальные даты Львовской летописи («генваря въ 26») и Пискаревского летописца («генваря 29»)23.

Конечно же, можно предполагать, что причиной появления календарных разногласий в данном случае были ошибки переписки (так, нечетко выписанная последняя цифра в числе кв҃∙ могла превратить его в кs҃∙ или в к»҃∙, или же наоборот, и т. д.). Мы, все же, позволим себе сформулировать более сложное объяснение, учитывающее возможность обнаружить здесь разные способы редактирования первоначального показания, не имевшего юлианского числá; такие случаи уже неоднократно отмечались нами при исследовании противоречивых календарных показаний, зафиксированных в различных списках «Повести временных лет». Если допустить, что первоначальная (южнорусская?) запись о смерти переяславского князя была записана в месяцесловно-недельной форме («в четверг пятой недели по Рождеству Христову» или «в четверг третьей недели по КрещениюГосподнему»), то для 6649-го мартовского года константинопольской эры (1142 г.) один из позднейших переписчиков мог пересчитать его в числа юлианского календаря как 22 января (по «недельному» способу счета семидневных циклов - от понедельника до воскресенья), а другой – как 29 января (по «седмичному» способу – от воскресенья до субботы). Юлианское число образца Львовской летописи было результатом аналогичного пересчета месяцесловно-недельного показания редактором, который применял древнерусскую эру летосчисления и в соответствии с этим третий после дня Богоявления четверг 6649 (1139) г. обозначил 26 января. Конечно, такое историко-хронологическое построение может показаться искусственным, если бы оно представляло собой единичный эпизод в исследовании датирующих показаний 30-40 гг. XII в., но оно вполне согласуется с некоторыми предыдущими выводами о соединении константинопольского и древнерусского летосчисления в этой части южнорусского летописания, а также о применении разных способов пересчета недельных элементов в юлианские (самый показательный пример – описанная выше дата смерти Всеволода Ольговича; см. 1.1). Выявляя систематичность проявления оригинальных хронологических элементов на относительно компактных участках текстов своих источников, мы получаем подтверждение тому, что наши гипотетические выводы отражают действительные особенности датирования древнерусских исторических событий. В случае с датированием смерти князя Андрея мы должны признать относительно первичной константинопольскую интерпретацию месяцесловного обозначения, потому как ранее уже отмечали, и немного позже мотивируем это еще более детально, что Ипатьевская летопись к 6649 г. синхронизируется с константинопольской счетной схемой северо-восточных, а также северо-западных летописных памятников. Сложнее сделать выбор между двумя вариантами константинопольских календарных показаний (22 и 29 января); с определенной условностью мы признаём достоверным первое из них в связи с тем, что оно содержалось в более древних текстах.

Чуть позже в статье 6649 г. Ипатьевская летопись описывает смерть еще одного князя, Всеволода Давыдовича. Северо-восточные памятники уточняют, что городненский князь скончался «тоѥ же зимы», что и Андрей Владимирович, а Никоновская летопись приводит даже юлианскую дату «мѣсяца өевраля 1 дня»24. Все эти сведения согласованно дополняют друг друга, и поэтому мы можем датировать успение этого представителя боковой линии потомков Ярослава Мудрого 1 февраля 1142 г.

Среди летописных известий изучаемого периода можно выделить несколько русско-польских сообщений (6649 г. Ипатьевской летописи – «приведение» безымянной дочери Всеволода «в Лѧхы»; 6650 г. – выдача Звениславы Всеволодовны замуж за Болеслава Высокого (Ипатьевская летопись) и «в тоу же зимоу» поход русских в Польшу на помощь князю Владиславу II  борьбе с его братьями (южнорусское и северо-восточное летописание); 6653 г. – второй польский поход под предводительством Игоря Ольговича (те же источники). Вероятнее всего, сообщения двух статей о дочерях Всеволода – дупликация одного и того же события (свадьба Звениславы), следствием которого и стала зимняя экспедиция трех князей (Святослава Всеволодовича, Изяслава Давыдовича и Владимира Володарьевича) для содействия Владиславу, только что породнившемуся с киевским князем через своего сына. «Польская история» описывает также двойное участие русских в междоусобной борьбе сыновей Болеслава Кривоусого, совсем кратко в 1142 г. и весьма подробно в 1145 г. По всей видимости, у Яна Длугоша также присутствовало удвоение одного и того же эпизода: в событиях 1145 г. у польского автора фигурируют три русских князя, которые, по летописной версии, участвовали в походе 6650 (т.е. 1142) г. В комментарии к длугошевскому описанию похода 1145 г. И.Н. Щавелева и А.В. Назаренко замечают: «Сюжетно рассказ Длугоша следует в целом Великопольской хронике…, в которой, однако, поражение Владислава под Познанью ошибочно датировано 1142 г.»25; мнение об ошибочности такой датировки возникло в результате безусловного доверия к точности летописной хронологии, но если не полагаться безоговорочно на дату 6653 г., тогда следует признать, что польский хронист дважды описывает одно и то же событие, разделяя повтор трехлетним интервалом времени. Краткое описание польским историком успехов Владислава в 1142 г. («он призвал к себе неких помощников из Руси,… и, опираясь на них, добился овладения имением братьев») можно считать беглой констатацией событий, подробно описанных им же в 1145 г. (до начала осады Познани), тем более, что заголовок статьи 1145 г. почти дословно повторяет содержание событий трехлетней давности («Владислав, собрав огромное войско из русских, изгоняет двух братьев»)26. Трехгодовой сбой в изложении русских событий проявляется у Длугоша и в дате смерти Всеволода Ольговича («год [от Рождества] Господня 1147-й»). Иными словами, начало «первого» польского похода можно достаточно уверенно датировать зимой 1142-1143 гг., и еще точнее, январем-февралем 1143 г., помещая рядом с ним и польское замужество Звениславы (см. табл. 1 - 11).

«Второй» поход в Польшу южнорусская летопись помещает в ту самую годовую статью (6653 г.), в составе которой мы уже отмечали явные признаки редактирования, соединяющего разновременные и разнотипные в хронологическом отношении известия (например, семистрочный пробел в Ипатьевском списке). Описанные здесь события никак не могли быть теми же самыми, что приводятся под 1145 г. в «Польской истории»: мы уже упоминали о различиях в составах русских княжеских делегаций, описанных в летописном 6653 г. и в хроникальном 1145 г. и, кроме того, совершенно противоположно излагаются в источниках результаты военного присутствия русских в Польше. Единственным препятствием для принятия вывода о дупликации польского похода в 6650 и 6653 гг. Ипатьевской летописи становится различие в составе русского отряда (6650 г. – «посла Всеволодъ сн҃а своего Ст҃ослава Изѧслава Двд҃вча съ Володимеромъ с Галичьскымъ»; 6653 г. – «иде Игорь с братомъ . своимъ Ст҃ославомъ . и с Володимиромъ»), однако, можно допустить, что русские следовали в Польшу двумя последовательными отрядами. Кажется, на это намекает и Длугош, говоря о том, что в 1145 г. Владиславу помогали русские «в числе большем, чем когда-либо раньше». Отметим также, что в некоторых летописях, восходящих к древней северо-восточной традиции (Лаврентьевская, Воскресенская), описывается только один поход в 6650 г.

Если полагаться на информацию польских источников, то можно признать, что поход, начавшийся зимой в январе-феврале 1143 г., закончился уже весной или в начале лета того же года. Это ясно из того, что длительная осада Познани завершилась разгромом дружин Владислава и его русских союзников, которые спасались бегством и при этом «некоторые захлебнулись в волнах, [и] трупы наполнили реку <Варту> и Гловну, у которых происходило сражение»27.

Безупречность константинопольской мартовской шкалы Новгородской Первой летописи на в статьях 6647-6652 гг. (табл. 1 – I) позволяет синхронизировать с ней летосчисление других летописных памятников. От 6649 г. Ипатьевская и Лаврентьевская летописи повторяют новгородскую хронологическую линию (табл. 1 – III, V) с той только разницей, что константинопольские показания южнорусского памятника соединяются с сентябрьскими годами древнерусской эры (табл. 1 – IV); использование древних летописных материалов южнорусского происхождения отразилось и в северо-восточном (табл. 1 – VI), и в северо-западном летописании (датирование смерти Всеволода в Новгородской первой летописи 6654 г.). Если мы впишем в синхронистическую схему уже выявленные нами хронологические ориентиры некоторых событий (табл. 1 – 1-6, 8, 11, 15, 16), тогда сможем расположить между ними в порядке их перечисления в источниках иные происшествия и тем самым осуществить их приблизительную датировку. Так, очевидно, что киевская ссылка бывшего новгородского посадника Константина Микулича, расположенная в летописном тексте между двумя датированными событиями (табл. 1 – 3, 4), происходила в отрезке времени середина весны 1140 г. – зима 1140-1141 гг., а начало посадничества Судилы – в середине осени 1141 г. (после заточения в Киеве новгородского посольства и еще до прибытия на северо-запад князя Ростислава). «Межи Рожеством (25 декабря 1143 г.) и Крещениемь (6 января 1144 г.)» состоялась свадьба новгородского князя Святополка (табл. 1 – 14)28, и уже из этого факта становится понятно, что показание перечня Новгородской Первой летописи по поводу сроков его княжения («и сѣдѣ лѣто, и абие позва его брат Изяславъ в Русь, а сыновца его присла Ярослава»29) нельзя признать верным, поскольку в Новгород Святополк пришел 19 апреля 1142 г. (табл. 1 – 8), а появление здесь Ярослава Изяславича та же летопись относит к 6656 г. (о датах смены новгородских князей в 40-е гг. XII в. см. 2.1).

Таким же образом восстанавливаются и примерные даты некоторых южнорусских событий. Смерть черниговского епископа Пантелеймона произошла в конце зимы - начале весны 1142 г. (табл. 1 – 7), а не ранее, чем через год, - появление на местной кафедре его наследника Онуфрия и тогда же свадьба Святослава Всеволодовича (табл. 1 – 12); во всяком случае, два последних события случились до начала зимы 1143-1144 гг., которую Изяслав Мстиславич провел в Новгороде (табл. 1 – 13). В отношении его перемещения из Новгорода в Переяславль и состоявшейся здесь свадьбы его дочери летописи противоречат: северо-восточная традиция отделяет эти события от северо-западного вояжа Изяслава, описанного в окончании 6651 г., и начинает с них новый 6652 г., а Киевская летопись помещает их в окончание 6651 г., завершая ими рассказ о скитаниях старшего Мстиславича. По всей видимости, годовые границы вернее проведены в первом случае, потому как Ипатьевская летопись совмещает в этой части различные линии летосчисления (табл. 1 – III, IV). Кстати, наши расчеты показывают, что свадьба Изяславны и Бориса Рогволдовича действительно состоялась незадолго до юго-западного похода Всеволода Ольговича (табл. 1 – 15), в связи с чем мы можем несколько смерить проявленное раньше  удивление по поводу тесного соединения свадебного и батального рассказов на страницах северо-восточных летописей (см. 1.1).

1 ПСРЛ. Т. 1. Стб. 308; Летописец Переяславля-Суздальского… С. 54.

2 ПСРЛ. Т. 2. Стб. 305-306.

3 ПСРЛ. Т. 1. Стб. 308; Т. 2. Стб. 308.

4 В 6601 г. в Киев прибыло половецкое посольство для переговоров с только что утвердившимся здесь Святополком, в 6621 г. после вокняжения Владимира Мономаха половцы появились у Выра, в 6634 г. смерти Владимира последовал приход кочевников к Баручу и т. д.

5 ПСРЛ. Т. 7. С. 32.

6 ПСРЛ. Т. 20. С. 106; Т. 23. С. 31; Т. 15. Стб. 202.

7 ПСРЛ. Т. 25. С. 34.

8 Граница между 6641 и 6642 гг. проходит между 9 февраля и весной; окончание 6642 г. – 10 февраля; граница 6642 и 6643 гг. - между 4 февраля и 28 мая; граница 6644 и 6645 гг. – между 5 декабря и 7 марта; граница 6645 и 6646 гг. – между летом и 9 марта; граница 6647 и 6648 гг. – между 25 декабря и 20 марта; начальные события 6649 и 6650 гг. датируются апрелем (НПЛ. С. 23-26).

9 Даты 28 мая, 15 и 19 июля 6644 г. относятся к 14 индикту, сентябрьские и декабрьские события того же года, а также начало следующего года – к 15 индикту.

10 НПЛ. С. 25; Цыб С.В. Хронология домонгольской Руси. Ч. 1. Табл. 21 – 9.

11 НПЛ. С. 211.

12 НПЛ. С. 161, 470.  

13 ПСРЛ. Т. 4, ч. 1. С. 149, прим. 58, 59.

14 Во втором перечне Комиссионного списка: «…сѣдивъ год…» (НПЛ. С. 161, прим. 45, 470).

15 НПЛ. С. 26.

16 Очевидной становится ошибка составителей Никоновской летописи, которые называют епископа Нифонта участником церемонии возведения Ростислава на новгородский стол, тогда как архиерей в это время был в киевском плену. В самóм тексте памятника отмечается явная несуразность: узнав о столовании Ростислава, Всеволод садит в заточение новгородских послов, «а епископа ихъ Нифонта (который, якобы, только что чествовал в Новгороде суздальского княжича) посади за сторожи» (ПСРЛ. Т. 9. С. 166).

17 Летописец Переяславля-Суздальского… С. 55; ПСРЛ. Т. 2. Стб. 308. Те же два сезона называет и Львовская летопись (ПСРЛ. Т. 20, 1-я пол., ч. 1. С. 107).

18 НПЛ. С. 26.

19 НПЛ. С. 161, 470.

20 Caudano A.-L. ‛Let There Be Lights in the Heaven’: Cosmological Depictions in Early Rus // Palaeoslavica. Vol. XIV. Supplementum 2. Cambridge-Massachusetts. 2006. S. 115.

21 Летописец Переяславля-Суздальского… С. 55. Родственные летописи, безупречно повторяя дату смерти князя, весьма замысловато датируют погребение: Лаврентьевская – «А въ третии межю десѧ [здесь оставлен пробел] похороненъ оу стаC΅ Михаила»; Радзивиловская – «въ трети межи десяма»; Суздальская – «въ третии в҃ десятьма». Издатели ПСРЛ сделали следующий вывод: «На основанiи этихъ варiантов возстановляется текст: трети межю (двѣма) десятьма (= 23)» (ПСРЛ. Т. 1. Стб. 309, прим. 12, прим. «а»).

22 ПСРЛ. Т. 9. С. 166.

23 ПСРЛ. Т. 20, 1-я пол., ч. 1. С. 107; Т. 34. М., 1978. С. 74.

24 ПСРЛ. Т. 9. С. 166.

25 Щавелева Н.И. Древняя Русь в «Польской истории» Яна Длугоша (книги I-VI): Текст, перевод, комментарий. М., 2004. С. 424, прим. 291.

26 Там же. С. 316-317.

27 Там же. С. 318.

28 Никоновская летопись «межи Рожества Христова и Крещенiа» помещает в 6651 г. свадьбу другого князя, Святослава Всеволодовича, но сама же показывает, что в данном случае неудачно использует свой новгородский источник, так как утверждает, что свадьба эта происходила, якобы, «в Новѣгороде», хотя годом ранее сообщает о направлении будущего жениха на Волынь (ПСРЛ. Т. 9. С. 166-167).

29 НПЛ. С. 161, 470.


 

А также другие работы, которые могут Вас заинтересовать

69599. ТЕХНОЛОГИЯ ОБРАБОТКИ ПОВЕРХНОСТЕЙ ВРАЩЕНИЯ ДЕТАЛЕЙ НА МЕТАЛЛОРЕЖУЩИХ СТАНКАХ 3.41 MB
  Изучение станков, инструментов и приспособлений для обработки поверхностей вращения на деталях, умение назначить тип станка, инструмент и последовательность обработки поверхности вращения детали. Оборудование, инструменты и материалы Токарно-винторезный станок и инструменты к нему.
69600. ТЕХНОЛОГИЯ ОБРАБОТКИ ПЛОСКИХ ПОВЕРХНОСТЕЙ ДЕТАЛЕЙ НА МЕТАЛОРЕЖУЩИХ СТАНКАХ 2.65 MB
  Изучение станков, инструментов и приспособлений для обработки плоских поверхностей на деталях, умение выбирать тип станка, инструмент и последовательность обработки плоской поверхности детали. Оборудование, инструменты и материалы Вертикально-, горизонтально-фрезерный к поперечно-строгальный.
69601. ОПРЕДЕЛЕНИЕ ТВЕРДОСТИ МАТЕРИАЛОВ 580 KB
  Цель работы. Связь твердости со структурой и прочностными свойствами. Измерение твердости позволяет проверить правильность приведенной термической обработки определяет возможность износа детали возможность механической обработки.
69602. ЗАКАЛКА И ОТПУСК СТАЛЕЙ 566.5 KB
  Закалкой стали называется операция термической обработки проводимая с целью получения структуры мартенсита. Поэтому для доэвтектоидной стали температура нагрева под закалку должна быть на 2030 выше точки Ас3. Нагрев доэвтектоидной стали но выше Ас1 не рекомендуется...
69603. ИЗУЧЕНИЕ ПРОЦЕССА ИЗГОТОВЛЕНИЯ РАЗОВОЙ ЛИТЕЙНОЙ ФОРМЫ 1.78 MB
  После затвердевания металла отливку выбивают из формы обрубывают литниковую систему очищают от пригара формовочной смеси и подвергают механической обработке для придания ей точных размеров. Поэтому в процессе изготовления литейной формы размеры ее полости должны быть увеличены...
69604. ИЗУЧЕНИЕ ПРОЦЕССА ПРОКАТКИ 1.43 MB
  Сущность прокатки заключается в пластическом деформировании нагретой за редким исключением холодной заготовки при пропускании ее между вращающимися валками в разные стороны реже в одну сторону. Зазор между валками должен быть меньше толщины заготовки.
69605. ИЗУЧЕНИЕ ПРОЦЕССА ВЫТЯЖКИ ЦИЛИНДРИЧЕСКИХ ИЗДЕЛИЙ И ОПРЕДЕЛЕНИЕ ПРЕДЕЛЬНОГО КОЕФФИЦИЕНТА ВЫТЯЖКИ 1.65 MB
  Цель, работы: Изучение способа превращения плоской или полой заготовки в открытое сверху полой изделие и знакомство с устройством штампа. Определение предельного коэффициента вытяжки для 1-й операции и максимально допустимого значения диаметра заготовки.
69606. ОПРЕДЕЛЕНИЕ ФОРМЫ И РАЗМЕРОВ СВАРНОГО ШВА ПРИ СВАРКЕ НАКЛОННЫМ ЭЛЕКТРОДОМ 1.95 MB
  Цель работы - ознакомиться с оборудованием поста механизированной сварки наклонным электродом и пучком электродов, выяснить влияние режима дуговой сварки наклонным электродом на изменение формы и размеров шва.
69607. Определение свободной линейной усадки некоторых литейных сплавов 162 KB
  Краткие теоретические сведения Усадка это свойство металлов и сплавов уменьшать линейные размеры отливки в процессе ее охлаждения после кристаллизации до нормальной температуры. литейная форма не будет препятствовать усадке отливки и усадка будет свободной линейной.