72540

ИСТОРИЯ РАЗВИТИЯ, ПОНЯТИЕ И СОДЕРЖАНИЕ ПРЕСТУПНОГО ФЕНОМЕНА «ВОРЫ» В МЕСТАХ ЛИШЕНИЯ СВОБОДЫ РОССИИ

Научная статья

Государство и право, юриспруденция и процессуальное право

Потребность в изучении истории возникновения и развития преступного феномена «воры» обусловлена необходимостью познания сущностных корней этого социального явления, определения первопричин его бытия. Установление факторов, лежащих в основе этого явления, дает нам возможность его объективной оценки...

Русский

2014-11-24

250.5 KB

1 чел.

С. КУТЯКИН,

кандидат юридических наук, доцент

ИСТОРИЯ РАЗВИТИЯ, ПОНЯТИЕ И СОДЕРЖАНИЕ ПРЕСТУПНОГО ФЕНОМЕНА «ВОРЫ»1 В МЕСТАХ ЛИШЕНИЯ СВОБОДЫ РОССИИ

Потребность в изучении истории возникновения и развития преступного феномена «воры» обусловлена необходимостью познания сущностных корней этого социального явления, определения первопричин его бытия.

Установление факторов, лежащих в основе этого явления, дает нам возможность его объективной оценки, осмысления его места и роли как в обществе, в преступной среде и, наконец, в деятельности исправительных учреждений. Не вызывает сомнения и то, что без изучения исторического опыта развития этого явления мы не смоджем понять его современное содержание, определить тенденцию роста его влияния на состояние правопорядка и преступности в исправительных учреждениях, периоды и основания активизации и снижения его антисоциальной и противоправной активности. Исторический подход к изучению преступного феномена «воры» не только позволит проследить динамику и стадии его развития, но и даст возможность экстраполировать предполагаемые варианты его осуществления в будущем. Безусловно, этот прогноз будет иметь большую или меньшую степень вероятности. Однако, по нашему мнению, его необходимость обусловлена потребностью выработки стратегии и тактики противодействия этому преступному феномену, характеризующемуся высокой степенью устойчивости и отрицательного влияния на деятельность исправительных учреждений России.

Известно, что понятие «вор» появилось в 20-е — 30-е гг. ХХ в. в местах лишения свободы. Однако и до этого времени в тюрьмах царской России уголовный мир делился на касты-сословия. Одни из них занимали главенствующее положение, другие — подчиненное. Существовали и категории арестантов, которые по тем или иным причинам (предательство, доносительство, неисполнение взятых на себя перед другими арестантами обязательств и т. д.) преследовались остальными осужденными, но в отдельные касты-сословия не объединялись. Примерная иерархия лиц, возглавлявших тюремную общину мест лишения свободы России во второй половине ХIХ в., выглядела следующим образом. Элиту тюремного мира, его правящую верхушку составляли, по мнению одних исследователей, так называемые «казаки»2, другие же относят к ним «иванов»3. Интересна этимология слова «казак». Изначально под казаком подразумевался «человек вольный, независимый, искатель приключений, бродяга»4. По своей сути и «казаки», и «иваны» были лидерами преступного мира и праотцами современных воров. Разница в них состояла лишь в том, что «казаки» были наиболее авторитетными людьми среди «иванов». В более поздний период, в первой половине ХХ в., таких людей стали именовать «паханами», или «родичами», «родскими», что означало их принадлежность к элите воровского сообщества. «Паханами» и «родичами» могли быть только взрослые и наиболее заслуженные воры. Общим началом, объединявшим «казаков» и «иванов», было то, что они происходили из категории так называемых бродяг — наиболее профессиональной части преступного мира. Свое прозвище «бродяги» получили за то, что, не имея постоянного места жительства (или скрывая его при аресте) и уклоняясь от регистрации, они получали возможность неконтролируемого полицией передвижения по стране, занимаясь кражами, грабежами и разбоями. Будучи арестованными и привлеченными к уголовной ответственности, «бродяги», не имевшие устанавливающих личность документов, называли себя вымышленными именами («Иванами Ивановыми»5) и заявляли суду, что места рождения и родственников они не помнят и не знают. Эти уловки затрудняли действия полиции по установлению всей преступной деятельности задержанного «бродяги» и позволяли привлекать его к уголовной ответственности лишь за то преступление, за которое он был пойман с поличным в последний раз. Кочевая жизнь «бродяги» была весьма удобна для профессиональных преступников еще и тем, что позволяла им не только скрывать свое преступное прошлое, но и «легализоваться» в обществе после побега из мест лишения свободы. В случае задержания «бродяг» за какое-либо (иногда незначительное) преступление они получали возможность выправить себе документы на новое, придуманное имя и сменить свою старую преступную биографию на новую, более лояльную и законопослушную. Таким образом, прозвище «бродяги» вполне отвечало образу жизни этих людей. Следует учитывать, что «бродяга», как и «казак», — слова-синонимы вольных и независимых людей, каковыми они и были. Отсюда и берет начало извечное стремление этих людей к свободной, вольной жизни.

Тюремные стены и неволя тяготят жизнь каждого арестанта. Но только «бродяги» чаще всего отваживались на совершение побегов из мест поселения, тюрем и каторги. Своих намерений совершить побег «бродяги» не скрывали ни от других арестантов, а зачастую и ни от начальства. Вот что пишет, характеризуя «бродяг», их современник, а заодно и товарищ по несчастью, бывший каторжанин Л. Мельшин: «Бродяги, вообще, являются сущим наказанием каждой партии. Это люди, по преимуществу испорченные, не имеющие за душой, что называется, ni foi, ni loi, но они цепко держаться один за другого и составляют в партии настоящее государство в государстве. Бродяга, по их мнению, высший титул для арестанта: он означает человека, которому дороже всего на свете воля, который ловок, умеет увернуться от всякой кары. В плутовских глазах бродяги так и написано, что какой, мол, он непомнящий! Он не раз, мол, бывал уже «за морем», т. е. за Байкалом, в каторге, да вот не захотел покориться — ушел! Впрочем, он и громко утверждает то же самое, в глаза самому начальству»6.

Таким образом, «казаки» и «иваны» — прообразы современных воров — принадлежали к неформальному тюремному сословию «бродяг», стоявшему на высшей ступени арестантской иерархии. Небезынтересно, что, будучи лидерами преступного сообщества, «бродяги» одновременно занимали все административные и более или менее доходные хозяйственные должности среди осужденных. Они, как правило, были тюремными и камерными старостами, хлебопеками, поварами. Такое положение вещей только усиливало непререкаемый авторитет «бродяг» среди обитателей тюремного мира.

Самоорганизация осужденных в местах лишения свободы того периода носила общинный характер и воплощалась в виде тюремной артели. Этот, казалось бы, обыденный и малозначительный факт имеет огромное значение для определения сущностных корней возникновения преступного феномена «воры». Люди, чтобы выжить во враждебной им среде, в тюрьме или на каторге, вынуждены были объединяться, потому что, во-первых, человек — существо социальное и его потребность жить в обществе себе подобных весьма сильна, а во-вторых, той системе, которая угнетала их, осужденные были вынуждены противопоставить свою систему, сдерживающую силу этого угнетения, сводящую на нет его негативные последствия. В тюрьме человек в большинстве случаев не живет, а выживает. Борьба за выживание вынуждает осужденных объединяться в общество, которое живет по специфическим законам и противодействует тюремному угнетению методами, выработанными многими поколениями арестантов: каждый член тюремной общины (артели) несет ответственность перед остальными за свои действия, которые либо должны быть направлены на благо общины, либо, по крайней мере, не приносить ей вреда. В свою очередь, и община несет обязанность такого же рода перед своими членами. Тюремная артель, вне всякого сомнения, была копией артельного, общинного ведения хозяйства, да и образа жизни в целом, бытовавшего в ту пору среди российского крестьянства.

Подавляющим большинством тюремного населения, как, впрочем, и всего населения России тех времен, безусловно, было крестьянство. Таким образом, русская тюремная община второй половины ХIХ в. берет свое начало в крестьянском образе жизни, мышлении и философии, в крестьянской морали. Патриархальность этого уклада, подчинение младшего старшему и забота старшего о младших нашли свое, пусть зачастую и уродливое, воплощение в жизни тюремного общества России того периода и во многом сохранились до сих пор. Отвечая на вопрос, почему в большинстве западных стран и в США нет феномена аналогичного российским ворам, следует отметить, что многие страны западной Европы и США, в силу тех или иных причин, были лишены патриархального, общинного уклада крестьянской жизни. Фермерские хозяйства, превалировавшие в США и странах западной Европы, обусловливали индивидуальный жизненный уклад среди большинства населения этих стран. Став взрослым и самостоятельным, уходя из семьи, человек во многом порывал с ней социальные связи и вел свой, независимый от родителей и родственников образ жизни и бизнес. Россия, богатая в первую очередь своей патриархальностью, предполагала наличие обширных семей с крепкими внутрисемейными связями, где число «едоков» почти всегда компенсировалось их трудовым участием в «семейном производстве». Осужденные к лишению свободы, крестьяне везли с собой на поселение, в тюрьму или на каторгу жен, детей и весь свой домашний скарб, продав то, что увезти было невозможно. Те же, кто по каким-либо причинам был лишен возможности забрать с собой семью — а таких было большинство, — вливались в общую тюремную «семью», которая именовалась тогда артелью, и, таким образом, сохраняли подобие патриархального жизненного уклада.

Тюремная община того времени имеет мало принципиальных отличий от сегодняшней. Она все так же напоминает команду пиратского корабля, в которой есть место междоусобицам, склокам, дракам, разврату, но которая неизменно объединяется перед лицом своего общего врага — тюрьмы и ее служителей. Тюремная община для «бродяг» и иных привычных преступников являлась суррогатом семьи, она заменяла им отца и мать, сестер и братьев. Только в тюремной общине «бродяги» и другие профессиональные преступники могли реализовать себя как члены социума. Существующая среди уголовников поговорка «тюрьма для меня — дом родной», а также упоминание тюрьмы в качестве Дома Нашего Общего в различного рода современной воровской переписке имеет глубокие исторические корни и не является бравадой. Весьма распространенная в середине ХХ в. среди членов воровских общин татуировка «не забуду мать родную», где под именем матери подразумевается воровская семья, лишний раз подтверждает, что наивысшей социально значимой ценностью для преступников-профессионалов, состоящих членами воровских общин и занимающих в ней доминирующее положение, является их принадлежность к этой общине. Таким образом, история говорит о том, что чем больше человек был отторгнут от общества, от своих родных и близких, от своей семьи, чем больший срок лишения свободы определялся ему судом, тем родней и ближе становилась ему тюремная община. Жизнь в тюремной общине позволяла такому человеку заполнить социальную пустоту, возникшую у него вследствие отторжения от общества, от родных и семьи. И чем сильнее было это отторжение, тем активнее проявлял себя такой арестант как член тюремной общины и занимал в ней более высокое положение. Вот что пишет по этому поводу исследователь жизни и быта арестантов и тюрем Российской империи Н.Г. Брейтман: «Затем в тюрьме всегда преимущество отдается арестантами тем товарищам, которые больше находятся в заточении. Такими арестантами являются бродяги, «варнаки»7, не помнящие родства «Иваны», которые побывали и в Сибири, на каторге и чуть ли не во всех тюрьмах России, совершили множество побегов и т. д. Они чаще всего бывают «казаками», остальное коренное население тюрем относится к ним с почтением, они везде считаются хозяевами тюрем. Действительно они здесь живут как у себя дома, потому что за стенами тюремного замка у них не может быть определенного угла, и затем — они не питают надежды когда-либо расстаться с тюремной жизнью. Они — главные носители традиций, тюремные старожилы, арестантская аристократия. Они с некоторой снисходительностью относятся к другим молодым арестантам, и держаться с ними покровительственного тона. Их арестанты охотно выслушивают как людей умудренных опытом, они — главные тюремные наставники, внедряющие в молодых арестантов тюремный дух. Они смотрят на тюрьму как на свое законное помещение, словно созданное специально для их беспечного существования»8.

Артельный образ жизни и ведения хозяйства, а по сути существование тюремной общины во главе с профессиональными преступными лидерами находил свое полное одобрение у тюремного начальства. Вследствие этого значительная часть административно-хозяйственных функций управления жизнью и бытом осужденных корреспондировалась администрацией мест лишения свободы лидерам тюремного сообщества, профессиональным преступникам, именуемым жаргонным словом «бродяги». Именно из их числа с одобрения тюремного начальства осужденные выбирали старост.

Вот какими словами встречал очередной этап тюремный смотритель9 каторжной тюрьмы второй половины ХIХ в.: «Арестантская артель признается законом, поэтому и я ее признаю. Выберите же себе общего старосту, четырех парашников, двух поваров и двух хлебопеков. Что же касается камерных старост и больничных служителей, то я сам их назначу»10.

Отличительной характеристикой тюрьмы второй половины ХIХ — начала ХХ в. было наличие в ней самоуправления осужденных. Это самоуправление признавалось законом Российской империи. Во главе этого самоуправления стояли лидеры преступного мира того времени — «бродяги». Этот же факт подтверждает и другой исследователь-криминалист Н.Г. Брейтман: «В тюрьме при каждой камере имеется свой староста, который обязан блюсти интересы ее обитателей. Кроме того, над всеми камерами существует общий староста, с которым сносятся в случае нужды камерные старосты. Общий же староста входит уже в непосредственные сношения с тюремным начальством, и в такой постановке дела кроется одна из причин сравнительного порядка в тюрьме. С другой стороны, старосты несут известную ответственность перед тюремным начальством за происходящее в их камерах. Старосты выбираются общим голосованием, и тогда остальные арестанты обязаны слушаться их, следовать их советам и т. д.»11. Характеризуя личные качества предводителей тюремной артели, этот же автор говорит: «Избираются старосты из числа опытных, умных, обладающих сильными характерами, умеющих влиять на «шпану»12, разговаривать с ней, понимать ее нужды»13. Особо следует сказать о таком личностном качестве лидеров тюремного сообщества, как сила духа, а именно несгибаемость воли, чувство собственного достоинства, бесстрашие, отвага, безудержная отчаянность и удаль, которые возвышали таких людей над толпой и делали их бесспорными предводителями среди всей арестантской массы. Характеризуя одного из таких арестантов-предводителей, Л. Мельшин пишет: «У Семенова, например, было в высшей степени развито чувство какого-то особенного, мрачного и, пожалуй, даже страшного человеческого достоинства, чувство своеобразной арестантской чести и товарищества…»14. Ф.М. Достоевский в знаменитых «Записках из мертвого дома» отмечает: «В каторге было несколько человек, метивших на первенство, на знание всякого дела, на находчивость, на характер, на ум. Многие из таких действительно были люди умные, с характером и действительно достигали того, на что метили, то есть первенства и значительного нравственного влияния на своих товарищей»15. Создав для себя исключительное положение в тюрьме, «бродяги» оказывали огромное моральное воздействие на новичков. Они вводили арестанта в курс тюремной жизни и психологически примиряли человека с его новым положением. Всякие вопросы арестантской жизни в их устах находили грамотное и вразумительное толкование. Их философия и богатый жизненный опыт в местах лишения свободы успокаивали и привлекали к себе людей, впервые оказавшихся в тюрьме и испытавших от этого сильное душевное волнение и даже отчаяние. Все эти качества, а также оптимизм «бродяг» во взглядах на будущее внушали молодым и неопытным арестантам чувство уверенности и спокойствия, вызывали уважение и стремление к подражанию этим людям.

Таким образом, к концу ХIХ в. «бродяги» и вышедшие из их среды «казаки» и «иваны» прочно занимали лидирующее положение среди арестантов, содержавшихся в тюрьмах Российской империи. Причем это лидерство носило и формальный, и неформальный характер. Бродяги были главными носителями тюремных традиций, арестантской аристократией и прообразом современных воров. Такая модель организации самоуправления среди осужденных действовала эффективно. С одной стороны, ее поддерживала и одобряла администрация тюрем, а с другой — непререкаемый авторитет, которым пользовались «бродяги» в тюремном мире. Однако, несмотря на это, идеальной эту модель управления тюремным сообществом назвать нельзя. Главный ее недостаток заключался в психологии самих «бродяг», основанной на законах преступного мира. Квинтэссенцией их морали, их жизненным кредо являлось то, что от жизни необходимо брать все, что возможно, невзирая ни на какие запреты. Вот как описывает внутренний мир «бродяги» его современник: «Одна красная полоса проходила через все его чувства, думы и вожделения: непримиримая ненависть ко всем существующим традициям и порядкам, начиная с экономических и кончая религиозно-нравственными, ко всему, что клало хоть малейшую узду на его непокорную волю и неудержимую жажду наслаждений… «Наплюй на закон, на веру, на мнение общества, режь, грабь и живи во всю» — таков был девиз этого Стеньки Разина наших времен…»16.

«Бродяги», будучи пожизненными преступниками, и в тюрьме оставались ими же. Обладая большой внутренней силой, они продолжали быть людьми развращенными, не видевшими ничего плохого в совершенных ими преступлениях. Развращены бродяги были и той фактической властью, которой их облекала администрация мест лишения свободы и тюремное сообщество. Добро в их понимании олицетворялось с их личной выгодой, пользой для себя и остальных «бродяг». Зло заключалось во всем, что препятствовало им получать от жизни какие бы то ни было блага. В тюрьме был прав тот, на чьей стороне сила. А сила, подкрепленная авторитетом, была на стороне «бродяг». Доходные места общетюремных и камерных старост «бродяги» использовали как средство своего личного обогащения и получения всяческих выгод. «Бродяги — царьки в арестантском мире, они вертят артелью, как хотят, потому что действуют дружно. Они занимают все хлебные, доходные места: они старосты и подстаросты, повара, хлебопеки, больничные служители, майданщики17, они все и везде. В качестве старост они не додают кормовых, продают места на подводах; в качестве поваров крадут мясо из общего котла и раздают его своей шайке, а несчастную кобылку кормят помоями, которые не всякая свинья станет есть; больничные служители-«бродяги» морят голодом своих пациентов, обворовывают и часто прямо отправляют на тот свет, если это оказывается выгодным. Узнав, что у кого-нибудь из кобылки есть деньги, зашитые в «ошкуре» (в поясе), они подкарауливают его в уединенном месте, хватают среди белого дня за горло и грабят»18. Аморальность поведения «бродяг» проявлялась и в том, что они, находясь в этапных тюрьмах, нередко насильно завладевали чужими женами, шедшими вслед за своими мужьями на каторгу. Если же муж пытался этому сопротивляться, то арестанты из ближайшего окружения «бродяги» жестоко избивали его. Остальные арестанты, боясь мести «бродяг», в это дело предпочитали не вмешиваться. Благодаря своей сплоченности и организованности, «бродяги» занимали в камерах этапных тюрем самые хорошие места, располагаясь на нарах подальше от дверей и тюремной «параши». Староста-«бродяга», по обычаю впускаемый в камеру раньше всех, еще до окончания поименной проверки и пересчета вновь прибывших арестантов, занимал для своих товарищей лучшие места, а каторжная кобылка ютилась большей частью под нарами, на голом полу, в грязи, темноте и холоде.

Таким образом, тюремная община Российской империи XIX в. была сформирована в виде артелей под формальным и фактическим руководством лидеров преступного сообщества «бродяг». При всей кажущейся привлекательности артели и простоте ее управления, в том числе и со стороны администрации тюрем, она имела один, но весьма существенный недостаток. Он заключался в неограниченной тирании «бродяг» по отношению ко всему остальному тюремно-каторжному населению. По своей сути, тюремные артели рассматриваемого периода представляли собой разбойничьи шайки, во главе которых стояли тюремные старосты-«бродяги», делившиеся на «казаков» и «иванов». Ввиду того, что эти шайки находились в тюрьме, под присмотром администрации, они не могли причинить вреда населению России. Вместе с тем администрация тюрем не прилагала особых усилий к нейтрализации и пресечению беспредела «бродяг» по отношению к остальной каторжной шпане.

Необходимо сказать и о том, что в тюрьмах того периода широко процветало взяточничество, в основном среди младшего и среднего надзирательского звена. Жизнь в тюрьме разделялась на дневную и ночную. Дневная жизнь была менее насыщена событиями, чем ночная. Днем арестанты вели себя тихо и редко предпринимали что-либо серьезное. «Днем придумывают и изобретают то, что приводят в исполнение ночью. Днем «блатуются»19 часовые и надзиратели, которые оказывают арестантам разные мелкие услуги, заключенные приносят в камеру табак, водку и т. д. Таким «сблатованным» платят за услуги деньгами. «Шпане» нужно, чтобы надзиратель один раз взял «бабки», и тогда он уже в их руках, его услугами тюрьма обеспечена»20.

Противодействие преступным проявлениям в местах лишения свободы в указанный период сводилось, как правило, к функции охраны и надзора за поведением осужденных. Оперативно-розыскной процесс в тюрьмах того периода состоял в основном в проведении с задержанными преступниками бесед разведывательного характера и использовании среди арестантов полицейской агентуры в осведомительских целях. В каторжных тюрьмах, вдали от губернских городов, полицейских участков и жандармских отделений, оперативно-розыскной процесс среди осужденных какой-либо четкой системы не имел, законодательно регламентирован не был. Начальники тюрем, как правило, бывшие военные, не придавали особого значения оперативно-розыскной функции. В случаях каких-либо правонарушений, допущенных осужденными, они ограничивались мерами дисциплинарного характера и всецело полагались на крепость стен, замков и решеток. Власть «бродяг» среди осужденных была безграничной и со стороны администрации никак не контролируемой.

В конце XIX в. ситуация в тюрьмах и на каторге стала меняться не в пользу «бродяг». Во-первых, каторжная «кобылка», доведенная до отчаяния невыносимым давлением «бродяг», начала поднимать голову. В Томской пересыльной тюрьме, где порой собиралось до трех тысяч арестантов одновременно, несколько раз происходили страшные избиения «бродяг». По некоторым данным21, во время происходивших массовых беспорядков в середине 80-х гг. XIX в. было убито и покалечено арестантами около пятидесяти «бродяг». В этот же период активно начала вмешиваться во внутреннюю жизнь арестантов и тюремная администрация, занявшая позицию решительного противостояния засилью «бродяг» над остальными осужденными. Во многих тюрьмах «бродягам» было запрещено занимать какие-либо артельные должности. Таким образом, «бродяги» лишались официальных властных полномочий и устранялись от формального руководства арестантской общиной. В то же время и российский законодатель, осознав, по-видимому, социальную опасность, которую таили в себе «бродяги» и их сообщества, нормативно закрепил в 1878 г. положение о том, что арестованный и осужденный «бродяга» подлежал обязательному направлению на каторгу. Из каторги тысячи российских беспаспортных бродяг пересылались на Сахалин, где и находили себе последний приют. Как пишет очевидец, «ряды бродяг стали сильно редеть, особенно бродяг старых, закаленных в боях, строго следивших за неукоснительным соблюдением старинных арестантских законов»22.

 Таким образом, многовековой идеологический антагонизм между лидерами преступного мира и остальным обществом нашел свое дальнейшее материальное воплощение. Оно заключалось, во-первых, в выработке и законодательном закреплении мер репрессивного характера по отношению к «бродягам» со стороны государства; во-вторых, в массовых выступлениях осужденных против бесчеловечной политики «бродяг», направленной против своего же брата арестанта. Нередко эти массовые выступления заканчивались избиением и даже убийством «бродяг». Справедливости ради надо отметить, что «бродяги», несмотря на это, не утеряли своего главенствующего положения в тюремной общине. Они по-прежнему оставались «князьями» преступного мира, с той лишь разницей, что стали прибегать к противоправным и аморальным проступкам скрытно и в основном чужими руками. Для этого в окружении «бродяг» всегда находились арестанты, готовые выполнить любое желание «бродяг» за их покровительство. Это подтверждается и письменными свидетельствами очевидца: «Впрочем, я вообще замечал, что тюремные поводыри, «иваны» и «глоты»23 ограничиваются в большинстве случаев тем только, что вносят материальные пожертвования и стоят на стреме, «карауля» надзирателей, в огонь же опасности лезут всегда люди, играющие в тюрьме самую незначительную роль и даже служащие предметом общих насмешек»24. В целом ситуация в тюрьмах Российской империи конца XIX — начала XX вв. характеризовалась тем, что государство стало выделять «бродяг» из общей массы преступников как наиболее опасную ее часть и ужесточать свою политику по отношению к ним.

Октябрьский переворот 1917 г. и последовавший за ним глубокий экономический и политический кризис власти, резкое падение уровня жизни населения, гражданская война, атеистическая политика, проводимая большевиками, — все это привело к падению нравственности, кризису духовности русского народа. Как и всякий другой, экономический и политический кризис повлек за собой небывалый рост преступности. Из тюрем, поселений и с каторги в массовом порядке освобождался уголовный элемент. Впрочем, и сами новые правители состояли из людей с богатым криминальным прошлым, не понаслышке знавших традиции и обычаи тюремного мира. В этот период многие «бродяги» получили долгожданную свободу и незамедлительно вернулись к своему прежнему преступному ремеслу. Уголовный мир начал активно пополняться преступниками новой формации: спекулянтами, бандитами, контрреволюционерами. Большинство населения было лишено постоянного места работы и источника дохода. Кражи, хищения, спекуляции, грабежи стали средством существования тысяч до того законопослушных граждан. Всеобщее падение нравов привело к тому, что преступный образ жизни для многих становился обычным источником доходов. Произошла массовая криминализация населения. «Бродяги» с удивлением обнаружили, что воровство и разбой перестали быть только их профессией. В тюремном мире как в капле воды отражались все события, происходившие в обществе того периода. Наступил кризис власти и у старых тюремных сидельцев «бродяг». Серьезную конкуренцию им составляли новые, молодые, дерзкие, не признававшие никаких законов и никакой власти, кроме власти силы преступники.

После того как прошла «революционная эйфория», государство начало наводить в стране порядок. Прежде всего, это выразилось в усилении мер репрессивного воздействия по отношению к преступности. Профессиональные преступники всех категорий, бандиты, спекулянты, воры, контрреволюционеры и другой «классово чуждый элемент» изолировались во вновь созданные места заключения. Существовавшая система тюрем с трудом справлялась с хлынувшим потоком заключенных. Положение усугублялось и тем, что никакой работы, в том числе оперативно-розыскного характера, с заключенными почти не велось. Роль администрации тюрем, как и в прошлые времена, сводилась к охране арестованных и осужденных. Внутренняя тюремная жизнь повсеместно регулировалась самими заключенными. По-прежнему тюремную общину возглавляли наиболее опытные и пользовавшиеся авторитетом преступники, подчинявшие себе остальных заключенных. Появление в местах лишения свободы лидеров новой формации, зачастую с политическим «оттенком», обусловило противостояние представителей старых и новых тюремных порядков. Как полагает исследователь воровской среды В.М. Анисимков, «старые «авторитеты» и преступники «новой формации» постоянно конфликтовали — боролись за сферы влияния. Последние часто получали название «жиганы»25. И если раньше «жиганам» отводилась весьма скромная роль — роль «провинившихся», то теперь они не только стали быстро перенимать традиции и обычаи «авторитетов», но интенсивно вырабатывать и свои собственные»26. Высокая степень политизации общества коснулась и уголовного мира. Это выразилось в том, что всякая противоправная деятельность расценивалась преступными авторитетами новой формации как форма противодействия государству рабочих и крестьян. Произошла политизация и преступных «законов», по которым жила тюремная элита. Теперь каждый член сообщества не имел права служить в армии, работать, занимать общественные или иные административно-распорядительные должности, в том числе и в местах лишения свободы. Таким образом «жиганы» и их лидеры приобрели статус «идейных» преступников. Свою деятельность они преподносили как выражение несогласия и протест против Советской власти. Особенно ярко это проявлялось в создании банд. Банды организовывались и пополнялись теми людьми, кто пострадал от новой власти или был ею не доволен. Политические мотивы мгновенно превращались в уголовные формы выражения. Наряду с этим в местах лишения свободы власть возвращалась в руки «бродяг», которые были более закаленными, опытными и сплоченными лидерами преступного мира, нежели «жиганы». К «бродягам» примкнули и остальные потомственные профессиональные преступники с богатым дореволюционным прошлым, не желавшие изменять многовековым арестантским традициям, обычаям и законам. Наиболее многочисленную и устойчивую их часть составляли воры. Следует отметить, что воровское сообщество России издревле имеет свою особую, четко регламентированную структуру. У каждого вора существует своя специальность. У воров разных специальностей есть свои, особые приемы совершения краж. Каждая категория воров составляет отдельное сословие в преступном мире. Профессиональные воры объединялись в корпорации, воровские общества. Как и всякое другое общество, они имели свой «устав», своих руководителей, проводили общие собрания для решения спорных и злободневных вопросов — воровские сходки. Каждый член этого профессионального союза был обязан руководствоваться интересами общества и не нарушать его законов. Самое главное, что сила организации профессиональных воров скреплялась, как это ни парадоксально, силой их нравственности. У них всегда существовало, и существует до сих пор, свое, пусть и искаженное с точки зрения остального общества, понятие о нравственности. Воры не расценивают свою профессию как что-либо безнравственное, потому что это их ремесло, образ жизни. Они смотрят на это сугубо с рационалистических позиций и не испытывают после совершения кражи каких-либо нравственных страданий. «Воры, мошенники и аферисты, как это ни смешно, особенно заботятся о своем благородстве, которое считают выше простой житейской чести. Конечно, понятие о благородстве у них условное. И потому, если карманник, вор-специалист похищает бумажник из карманов, это не доказывает, что вы должны бояться ночевать с ним в одной комнате, чтобы он вас не обокрал. Или не играть с ним в карты из опасения, что он вам не заплатит, или, если он вам что-либо пообещает, то не исполнит обещания, думая, что если человек способен на кражу, то он уже способен на всякий бесчестный поступок. Такой взгляд будет узким, односторонним и неправильным. В противном случае преступный мир не мог бы существовать при такой организации, какую он имеет, в нем не было бы силы и сплоченности»27.

Обучали молодых, начинающих воров премудростям их профессии воры со стажем, которые стали в своем деле «профессионалами». Обучение шло и на воле, и в тюрьме. Обучение в тюрьме было менее опасно, потому что за плохо выполненное задание ученику не угрожало уголовное преследование, поэтому на жаргоне преступников тюрьма именовалась «академией». Процесс приобщения молодежи к вступлению в семью воров был тщательно продуман. Для кандидатов устанавливался стаж не менее трех лет. За это время человек постигал тайны своего ремесла, всесторонне изучался и проверялся на предмет соответствия воровской профессии и членства в воровской общине. После обучения и проверки «достойные» кандидаты принимали на воровской сходке «присягу» и становились общепризнанными ворами.

Хорошо сплоченное организационно и имевшее крепкую нравственную основу, профессиональное сообщество воров переняло от «бродяг» бразды правления тюремной общиной. Вместе с властью воры переняли у «бродяг» и законы, по которым они жили, в значительной степени усовершенствовав их законами своей воровской общины. Одним из главных установлений воровского кодекса чести было запрещение ворам трудиться. Согласно неписаным правилам воровской общины они обязаны были жить на доходы от своего преступного ремесла и вести праздный образ жизни. Особые отношения складывались между воровской общиной и остальным обществом. Ввиду закрытости и нелегальности воровского сообщества, его членам категорически запрещалось участвовать в общественной жизни. Вообще все контакты членов воровского сообщества с иным миром, за исключением профессиональных, должны были быть сведены к минимуму. Таким образом, воровское сообщество соблюдало свою конспирацию и обеспечивало защиту от посвящения в свою деятельность посторонних людей, в том числе и осведомителей правоохранительных органов. Большинство неписаных норм воровского закона диктовалось соображениями безопасности общины. К их числу следует отнести запрет иметь официальную семью. До тех пор пока кандидат в воры не отказывался от родных, его не принимали в воровское сообщество, потому что поддержание связи с семьей могло привести к аресту вора, а за ним и его сообщников. Воровская этика под страхом смерти запрещала подводить, выдавать, красть у других воров, наносить побои и оскорбления, угрожать своим собратьям. Контроль над соблюдением этих правил, прием нового поколения в свои ряды, разрешение конфликтов и споров, установление новых законов и осуществление функций суда над ворами, допустивших нарушение воровского кодекса чести, возлагался на воровскую сходку, на которую были обязаны явиться все воры общины. Сходка объявлялась и собиралась по инициативе любого из воров. Для решения особо важных вопросов, носивших межрегиональный характер или касавшихся всех воров без исключения, созывались воровские съезды представителей воровских общин. Обладая непререкаемым авторитетом в преступном мире, воровская община завладела властью не только в местах лишения свободы, но и за их пределами. 20-е — 30-е гг. ХХ в. являются ключевым моментом развития феномена «воры». С этого периода преступное ремесло для воров начинает постепенно отходить на второй план, уступая место их новой общественной функции в преступном сообществе, которую можно охарактеризовать как криминальный менеджмент. Итак, под ворами следует понимать особую категорию профессиональных преступников, объединенных в отдельное, имеющее собственную нормативную базу сообщество и являющихся топ-менеджерами криминального мира, в том числе в местах лишения свободы.

Таким образом, слово «вор» обрело двоякий смысл. В общественном сознании этим словом назывался любой человек, что-либо укравший. Профессиональные преступники вкладывали в него иной смысл. Вор в их понятии — это полноправный член воровской общины, живущий по ее законам и понятиям. Остальные осужденные за кражу личной или хищение государственной собственности назывались или презрительно «крадунами», или «сталинскими ворами». Вот как воры сами объясняли понятие «сталинский вор»: «Сталинский вор» — это кто крадет с голоду, не умеючи, не как настоящий человек, настоящий цвет, который, как говорится, преступный мир… Вот это и есть «сталинские воры» — жлобы, сор, шкодники. Честный вор на таких и плюнуть не схочет…»28. Таким образом, в борьбе за лидерство в местах лишения свободы между «жиганами» и ворами победили последние. Вместе с тем «идейная» платформа, на которую опирались «жиганы», была по-своему перенята ворами и использована ими в идеологическом обосновании противоправной деятельности своей общины, в том числе и в местах заключения. Воры объявили себя «идейными» преступниками, стоящими на принципиально разных позициях с идеями государства и общества. Высокая степень сплоченности и активности профессиональных преступников, их непримиримая идейная платформа не могли оставить равнодушными государство.

Объективная оценка отрицательной роли в местах заключения активных носителей антисоциальных традиций и обычаев преступного мира способствовала тому, что в уголовном, исправительно-трудовом законодательстве уже в 20-е гг. ХХ в. предусматривался ряд специально-предупредительных мер по нейтрализации их влияния на других осужденных. Прежде всего, для определения меры наказания и вида ИТУ принималось во внимание, «совершено ли преступление рецидивистом, бандитом, или совершено впервые вследствие случайного стечения обстоятельств»29. Кроме того, было предписано «применение различных видов тюремного заключения и мест лишения свободы со строгой изоляцией к профессиональным преступникам»30. Таким образом, антагонизм между ворами и государством приобрел «идейный», политический характер. В указанный период в местах лишения свободы под руководством воров начинает формироваться оппозиционное движение по отношению к государству и его институтам. Виду того, что возникшая оппозиция возглавлялась профессиональными преступниками, она имела ярко выраженную криминальную окраску. В местах лишения свободы воры создают группировки единомышленников, которые активно проповедуют идеологию, оправдывающую преступный образ жизни. Эта идеология радикально отличается от государственной. Антагонизм идеологий приводит к тому, что государство фактически уравнивает воров с идейно чуждыми политическими заключенными, начиная применять к ним массовые расстрелы.

Вообще, систематические репрессии против собственного населения и, в первую очередь, против идейно чуждых ей политзаключенных и уголовников-рецидивистов (воров) в 20—40 гг. XX в. были неотъемлемой чертой советской власти. Например, в 30-е гг. прошлого столетия из Москвы в тюрьмы и лагеря ГУЛАГа направлялись специальные расстрельные комиссии НКВД, которые выявляли по личным делам отдельные категории еще уцелевших политзаключенных, злостных нарушителей дисциплины и отказчиков от работы уголовников-рецидивистов, каковыми и были воры. Все они расстреливались без суда, по заключению комиссии. Число жертв расценивается в 100-200 тысяч человек. Особенно много таких расстрелов происходило в Ухтпечлаге (поселках Чибью, Княж-Погост и др.)31. В первые годы советской власти воры, как и другие заключенные, столкнулись со спецификой лагерной жизни. По декрету «О красном терроре» от 5 сентября 1918 г. Совнарком обязывает ВЧК обезопасить Советскую республику от классовых врагов путем изолирования их в концентрационных лагерях.

В 1930 г. концентрационные лагеря были ликвидированы путем переименования их в исправительно-трудовые, но без каких-либо изменений режима и условий содержания. Жизнь в лагере заметно отличалась от тюремной. Свобода передвижения, отсутствие зловонной параши, решеток, дверных запоров, духоты тесной и грязной камеры компенсировались тем, что в лагере заключенным приходилось каждый день приходить не просто на работу, а на работу физически тяжелую, с обязательным для каждого выполнением нормы выработки. Содержание лагеря и администрации, при полном составе заключенных, должно было окупаться трудом заключенных32. Добавку к котловому довольствию можно было получить только в посылке или передаче. Но у вора не было семьи, и посылку ждать было не от кого. Можно было отовариться в ларьке, но для этого требовалось выполнять норму выработки, а вор по законам общины не имеет права работать.

Казалось бы, что ситуация для воров складывается тупиковая. Однако и в этих условиях присущие ворам хитрость и изобретательность, их сплоченность и авторитет у других осужденных позволяли им выжить. Кто-то зарабатывал себе на жизнь игрой в карты и другие азартные игры. Иные принимались различными способами выманивать, а иногда и просто отнимать продукты питания, вещи и иные материальные ценности у «фраеров»33. Справедливости ради надо сказать, что у воров существовал запрет отбирать последнюю пайку хлеба у иных осужденных.

Особые отношения складывались у воров с бригадирами. На общих работах бригадир расставляет людей и проверяет их работу, но сам физически не работает, хотя официально числится работающим. За каждую отработанную смену бригадир составляет подробный отчет. От его умения составить отчет зависит питание бригады. Бригадир мог «натянуть» норму, т. е. подвести исполненную работу под более высокую норму. До 1937 г. должность бригадира была выборной, и ее часто занимали ставленники воров. После 1937 г. бригадир стал назначаться администрацией. Воры, используя различные ухищрения, «проталкивали» на эту должность «своего» человека или физической расправой запугивали бригадира, чтобы он приписывал им норму выработки, позволявшую получать продовольственный паек высшего разряда. Следует сказать, что вора, ставшего бригадиром или работающего и выполняющего норму выработки, ортодоксальные воры переставали считать таковым и объявляли «сукой»34.

Условия содержания в исправительно-трудовых лагерях были таковы, что позволяли ворам не только собирать сходки в пределах лагеря, но и проводить общие собрания воров в рамках управления, на которых присутствовали представители от всех лагерей. Как правило, для этого использовались официальные мероприятия с участием заключенных (съезды ударников труда, обучающие курсы и т. д.), проводимые в масштабах управления исправительно-трудовых лагерей. На таких съездах воры обсуждали текущие вопросы, вырабатывали правила поведения в условиях изменяющихся общественных отношений и действий администрации, определяли политическую стратегию воровской общины. Воровское сообщество обязывало своих членов прилагать все силы для установления в лагерях порядков, выгодных ворам. Если в лагере приходили к власти иные, не воровские группировки осужденных, воры этого лагеря отвечали за фактическую утрату власти перед воровской сходкой. Необходимо сказать, что 30-е гг. XX в. ознаменованы периодом «расцвета воровской общины» именно в исправительно-трудовых лагерях. В это же время в тюремно-лагерной лексике появляется слово «блатной», синоним слова «вор». «Блатной признает один лишь воровской закон и отвергает все прочие законы. Он презирает всех не блатных, в том числе и уголовников. Все они рассматриваются как дичь, на которую у блатного неограниченное право охотиться. По старой традиции, однако, блатной не нападает на одинокую женщину с ребенком или, находясь в заключении, не отнимет пайку (но только пайку) у другого заключенного, пусть даже фраера»35.

Описываемый период характерен и тем, что вследствие тяжелых условий отбывания наказания многие воры не выдерживали испытаний, выпавших на их долю, и изменяли воровскому закону, т. е. «ссучивались». «Суки» по воровскому закону подлежали истреблению, что и делалось. Однако вследствие массовости этого явления стали появляться зоны и даже целые управления, где среди уголовников властвовали «суки», которые, в свою очередь, начали истреблять воров. Великая Отечественная война пополнила численность «сук» бывшими ворами, призванными из лагерей на фронт.

Однако воровское сообщество сумело справиться и с этим явлением, правда, не без помощи других, не принадлежавших к категории блатных уголовников. В войне с «суками» на сторону воров стали «фраера». С этого момента «фраера», поддержавшие воров в войне с «суками», стали их ближайшими помощниками и продвинулись вверх по иерархической лестнице преступного мира. В этот период, после победы над «суками», власть воров в местах лишения свободы достигает своего апогея. Немаловажной особенностью развития исследуемого феномена в конце 40-х гг. ХХ в. является и то, что воровской закон окончательно перестает быть «внутренним» законом воровской общины. Нормы этого закона теперь распространяются на всех осужденных и носят императивный характер. Подтверждают это воспоминания осужденного Ильи Михайловича Пайкова, отбывавшего наказание в одном из лагерей Вятлага в суровые послевоенные годы: «В 1948 году 5 марта вышел дополнительный указ воровского закона для заключенных, кои содержатся в местах заключения Советского Союза:

1. Каждый заключенный обязан из своей зарплаты вносить в воровскую кассу 25%.

2. Каждый заключенный, получающий от родственников посылки и денежные переводы, обязан приносить ворам 50%.

3. Заключенные, имеющие шерстяные личные вещи, по первому требованию должен отдать ворам.

4. Из продуктов, кои завозят на кухню для всего ОЛП36, заведующий и повара обязаны самое лучшее отдавать ворам.

5. Заключенные врачи и фельдшера обязаны выделять для воров медикаменты, в коих содержатся наркотики.

6. Все заключенные должны безоговорочно выполнять любое требование воров.

7. В случае неподчинения воровскому закону главари приговариваются к смертной казни»37.

Этот закон больнее всего ударил по основной массе тюремно-лагерного населения, которую составляли так называемые мужики38. В этой связи в некоторых исправительно-трудовых лагерях произошли открытые выступления мужиков против воров. Отдельные группировки мужиков встали на путь активного противодействия ворам и их законам, за что и получили название «беспредельщики», «махновцы». В лагерях начались массовые беспорядки, поджоги. Начальники многих лагерных пунктов стали обращаться в высшие инстанции с просьбой прислать им специальные группы наиболее авторитетных воров для наведения порядка. Казалось бы, простой и эффективный способ утихомирить «зону» — использовать властный ресурс воров, но он таил в себе немало опасностей. Во-первых, администрация отдавала власть в «зоне» на откуп ворам. Во-вторых, авторитет воров и их законов после этого неизмеримо вырастал. В-третьих, такое, казалось бы, взаимное сотрудничество скрывало в себе немало опасностей, так как наступало время, когда воры из объекта управления превращались в его субъект и сами начинали диктовать свои условия отбывания наказания.

В целях стабилизации оперативной обстановки и искоренения воров, их законов и традиций наиболее активных из них стали переводить на тюремный режим в Тобольскую, Вологодскую, Новочеркасскую и Златоустовскую тюрьмы. Кроме того, началась активная изоляция воров в специальные лагеря строгого режима, штрафные подразделения, помещения камерного типа. Власть всеми силами стремилась разобщить и ликвидировать в исправительно-трудовых лагерях воровские общины. В середине 50-х — начале 60-х гг. XX в. антагонизм между ворами и администрацией лагерей, в результате борьбы за власть, достиг своего апогея, и государство законодательно ввело смертную казнь за «проявления бандитизма среди заключенных в исправительно-трудовых лагерях»39. Жестокие репрессии помогали сдерживать и даже значительно уменьшать количественный состав воровской общины. Однако мерами карательного воздействия было невозможно победить ее идеологическую, моральную и нравственную природу. Тем не менее государство в своей борьбе с ворами и их законами продолжало делать ставку на силовые методы, вплоть до физического уничтожения наиболее социально опасных лидеров преступного мира. Администрация исправительно-трудовых лагерей методами физического насилия, а иногда и при помощи сотрудничавших с ней осужденных заставляла воров совершать поступки, несовместимые с их законами, например, работать на производстве, вскапывать запретную зону, подметать пол в общежитии, письменно отрекаться от воровской жизни. Фотографии работающих воров и их письма-отречения публиковались в местной и центральной прессе. Таких воров называли «отошедшими» от воровского закона. Иногда, с целью развенчания воров, применялись и более варварские методы, когда по указанию администрации, сотрудничавшие с ней осужденные, совершали насильственное мужеложство с ворами. После этого таких воров называли «один на льдине». Остальные воры понимали, что с их товарищем поступили жестоко, несправедливо и что он не виновен в том, что случилось. Однако в воровскую общину ему больше доступа не было.

Применяя антизаконные, а иногда и преступные методы «развенчания воров», администрация проигрывала ворам идеологически, причем остальное воровское сообщество извлекало из этого немалую пользу. Ведь они страдали за «идею», против беспредела, вызывая к себе симпатию основной массы осужденных. Тем не менее, определенные результаты политика физического подавления воровской общины приносила. Однако это выражалось только в количественном уменьшении числа воров в местах лишения свободы. Многие воры просто перестали себя афишировать и перед администрацией, и перед другими осужденными. Ядро воровской общины сохранилось и ушло в «подполье». Несмотря на это, «воровская идея» продолжала жить и приносить свои плоды в преступной среде.

Период относительного затишья деятельности воровских группировок в исправительно-трудовых учреждениях продолжался до середины 80-х гг. XX в. Постепенная либерализация уголовной политики доживающего последние годы Советского государства, наметившееся падение общественных нравов привели к усилению активности воров в местах лишения свободы. Процесс демократизации общества, новая экономическая политика конца 80-х — начала 90-х гг. XX в. отразились и на содержании воровских законов. В этот период лидеры сообщества приняли решение об участии в коммерческой деятельности, приватизации собственности, рациональном использовании средств «общака», организации коммерческих банков и финансовых групп. Окончательно узаконивается прием в сообщество лиц, по своим формальным критериям не соответствовавших званию вора, однако могущих принести сообществу материальную либо иную выгоду. Вместе с тем главный критерий — преданность воровскому сообществу, остается обязательным. Сообщество воров все более тесно смыкается с организованной преступностью в сфере экономики. Экономика очень тесно связана с политикой. Интересы воровских общин начинают лоббироваться коррумпированными депутатами и чиновниками на всех уровнях законодательной и исполнительной власти. Новый воровской закон разрешает устанавливать контакты с сотрудниками правоохранительных органов. Средства «общака» начинают все чаще использоваться для их подкупа и привлечения на свою сторону. Воровские директивы («постановочные письма»40) рассылаются тюремной почтой в качестве программы действий всех осужденных, поддерживающих политику воров. Как правило, такие письма подписываются не одним, а группой воров. Большое внимание в этих письмах уделяется привлечению в сообщество молодежи.

Огромное влияние на развитие исследуемого феномена оказали политические, экономические и социальные преобразования, произошедшие в нашем государстве в результате распада СССР. Именно в этот период в стране наблюдается активизация правозащитного движения. Зачастую его инициаторами и основными спонсорами выступают воры и их активные сторонники. Под видом защиты прав осужденных и заключенных под стражу правозащитное движение имеет своей целью развал уголовно-исполнительной системы России и дискредитацию ее сотрудников. Политический хаос приводит к экономической разрухе. Следствием этого является небывалый «криминальный взрыв» в обществе. Воры чутко реагируют на складывающуюся в стране ситуацию и извлекают из нее немалую выгоду. Вот цитата из личной переписки воров того периода: «…ситуация сегодня в наших руках… или мы сломаем эту зону, или пусть ее вообще не существует в воровском списке. Помните, что было сказано в Тобольской тюрьме, нужно пользоваться ситуацией в стране, им сейчас не до нас, другие проблемы. В Союзе кризис. На таких, как мы, делают ставку люди, что в оппозиции правительству. Они тоже в высшем аппарате»41.

Воры, активные проводники воровской идеологии, в ее основу вкладывают гуманные цели: справедливое наказание виновных, помощь лицам, отбывавшим дисциплинарные наказания в штрафных изоляторах и помещениях камерного типа, оказание материальной помощи малоимущим и нуждающимся осужденным и заключенным под стражу, урегулирование конфликтов между членами тюремной общины.

В исправительно-трудовых учреждениях того периода воры создают структурные образования, называемые «блаткомитетами», или «пятерками».

А.И. Гуров приводит следующую модель такой «пятерки»:

«1. "Вор в законе" — единоличный лидер, имеющий в своем окружении осужденных с разными ролевыми функциями.

2. Хранитель общей кассы — он также имеет доверенных лиц, отвечающих за сбор "общака" в отрядах.

3. Телохранитель - лицо, обеспечивающее безопасность "вора в законе" и всей его "пятерки".

4. "Советник" — лицо, хорошо ориентирующееся во внутренних вопросах ИТУ, помогающее "вору в законе" советами при решении спорных вопросов, с которыми к нему обращаются "рядовые" осужденные.

5. "Ученик" — кандидат на "вора в законе", проходящий стажировку у лидера по всем вопросам воровской жизни на случай замены»42.

Другой исследователь криминальной среды того периода, Н.Г. Шурухнов, полагает, что «сами "воры в законе" стараются не нарушать требования режима отбывания наказания, идут на контакт с администрацией ИТУ, в отдельных случаях предлагают ей определенные услуги, связанные с выполнением производственного плана, наведением должного порядка, недопущением тяжких преступлений и др. Однако делают они это с конкретными умыслом: иметь реальные возможности управления исправительно-трудовым учреждением»43. Тот же автор считает, что «"воры в законе" являются жесткой оппозицией администрации мест лишения свободы, имеют устойчивую антиобщественную жизненную установку, сложившееся мировоззрение, свою философию жизни»44.

Характеризуя современное состояние деятельности воров в уголовно-исполнительной системе России, следует отметить не только все возрастающую их активность, но и стремление к созданию в местах лишения свободы организованных структур неформальной власти. В первую очередь сюда следует отнести созданный и управляемый ворами институт «смотрящих»45.

Система «смотрящих» за исправительными учреждениями и следственными изоляторами зародилась в Краснодарском крае в середине 80-х гг. ХХ в. и оказалась очень эффективной управленческой структурой. Она парализовала деятельность низовой администрации из числа осужденных, назначаемых руководством колонии. Достаточно отметить, что бригада, несмотря на указания мастера и бригадира, не приступала к работе до тех пор, пока команду не продублирует «смотрящий». В обязанности «смотрящих» также входит выявление осужденных, оказывающих негласное содействие администрации. У каждого «смотрящего» имеется целый штат помощников из числа лиц, придерживающихся воровских законов. В конечном итоге, деятельность созданной и руководимой ворами структуры власти и управления заключается в следующем:

— организация каналов доставки в места лишения свободы запрещенных предметов;

— установление незаконных связей с представителями администрации (путем обмана, шантажа, угроз, подкупа, оказания определенных услуг и т. д.);

— организация сбора «общака» среди осужденных и его распределение (в настоящее время в исправительных учреждениях «общак» формируется и пополняется за счет взимания «налогов» с любой прибыли, полученной осужденным: выиграл в карты, получил посылку, денежный перевод — 20% отдай в «общак». Деньги, продукты, табачные изделия, спиртное и другие материальные ценности распределяется по решению авторитетов для поддержки нуждающихся осужденных). Обычно в исправительных учреждениях существует два вида «общака»: «воровской» — для воров и «общий» — для осужденных;

— контроль над поступлением в зону и распределением в среде осужденных продуктов питания, одежды, денег, наркотиков, спиртных напитков и т. д.;

— ведение пропаганды уголовно-воровских традиций и норм поведения, контроль над их соблюдением осужденными и применение санкций к лицам, их нарушившим;

— организация противодействия администрации, направленного на ослабление режима отбывания наказания и улучшение быта (сокращение рабочего дня, снятие ограничений по перемещению внутри исправительного учреждения, улучшение питания, сокращение и ослабление режимных мероприятий);

— осуществление судейских функций при разрешении конфликтных ситуаций среди осужденных;

— организация в зоне азартных игр;

— компрометация осужденных, занимающих в зоне административно-хозяйственные должности, и принятие мер для их замещения осужденными, которые будут выполнять указания воров;

— определение неформального статуса конкретных осужденных (опущенный, мужик, блатной, вор), контроль над соблюдением субординации и иерархии среди осужденных;

— выработка тактики и организация контрразведывательной деятельности в первую очередь в отношении оперативного аппарата исправительного учреждения. Выявление осведомителей их перевербовка или организация расправы над ними;

— контроль над производством запрещенных предметов («ширпотреба», оружия, украшения, чеканок);

— принятие решений о массовых (групповых) противоправных выступлениях осужденных (голодовка, невыход на работу, неповиновение, взятие заложников);

— организация написания жалоб осужденными, их родственниками в различные инстанции об имеющихся нарушениях администрацией уголовно-исполнительного законодательства, прав человека, плохом лечении в больницах и т. д.;

— подрыв авторитета администрации и положительно настроенных осужденных путем использования допущенных ими ошибок и просчетов.

Таким образом, применяя указанный набор средств и методов, современные воры активно управляют неформальными процессами, происходящими в криминальной среде, как в исправительных учреждениях, так и далеко за их пределами.

Следует отметить, что, будучи частью современного общества, скорее его параллельной реальностью, сообщество воров очень быстро приспосабливается к любым изменениям, происходящим в общественной и экономической жизни государства. В этой связи воровской закон, как, впрочем, и нормы позитивного права, требует постоянного обновления, дополнения и корректировки с целью адекватного воздействия на динамично развивающуюся многокрасочную палитру общественных отношений, в том числе в преступной среде. Ярким подтверждением этого служит то, что до 70-х гг. ХХ в. воровская идеология не предполагала извлечения экономической выгоды из денег и имущества, полученных преступным путем. Скорее наоборот — часть украденного полагалось отдать в «общак», а остальное с шиком пропить и прогулять, не забыв при этом угостить «с удачи» своих «корешков».

«Грабь богатых, но при этом не становись богатым сам», — вот одна из посылок воровской идеологии того периода. У воров существовал моральный запрет на личное обогащение за счет украденного, и уж тем более недопустимо было заниматься бизнесом, делать деньги из денег, иначе говоря «барыжничать»46. Однако, пройдя множество зон, «крытых»47, этапов, буров, карцеров и изоляторов, испытав немало лишений и пережив испытание голодом, воры не предполагали, что придет другое время и уже в условиях свободы им придется пережить новое, разлагающее их воровской «дух» испытание сытостью и достатком, роскошью и комфортом. Многие этого испытания выдержать не смогли. Жажда наживы и желание жить «красиво» пересилили воровскую мораль, еще раз доказав уязвимость и декларативный характер воровских законов. Однако воры ясно осознали, что находиться на вершине власти современного криминального сообщества можно лишь располагая определенными финансовыми ресурсами. С этого момента занятие преступным бизнесом и легализация полученных от него средств становятся основным направлением деятельности воровского сообщества России

Делая общий вывод, позволим себе остановиться на факторах, определяющих внутреннее содержание феномена вора и обусловливающих динамику его развития в местах лишения свободы.

Общинный образ жизни позволяет человеку легче переносить трудности, возникающие у него в период отбывания наказания в виде лишения свободы. Людям свойственно объединяться перед лицом опасности. В тюрьме человек постоянно находится под угрозой посягательства на его личные права и свободы со стороны других осужденных и администрации исправительного учреждения. Являясь членом тюремной общины, человек пользуется ее защитой и покровительством. Это позволяет ему обезопасить себя от беспредела и сохранить независимость. Воровская община занимает в тюремной общине лидирующее место. В противоположность тюремной общине воровская община не теряет связи со своими членами после их освобождения. Воровская община существует и вне мест лишения свободы, в отличие от множества других неформальных объединений осужденных. По степени сплоченности своих членов и их адаптированности к жизни в тюремных условиях она превосходит все другие подобные общины.

Феномен «воры» имеет глубокие исторические корни. Являясь элитой преступного мира, наиболее сплоченным его ядром, воры не могли не возглавить криминальное сообщество России, в том числе и в местах лишения свободы. Высокая степень консолидации и огромные доходы от криминального бизнеса позволили ворам лоббировать свои интересы в высших эшелонах власти государства.

Основной целью деятельности воровской общины в местах лишения свободы является ослабление или нейтрализация карательного воздействия уголовно-исполнительной системы на своих членов и остальных осужденных.

Каждый вор по своей природе лидер, способный сплотить и организовать остальных осужденных. Лидерство воров является общепризнанным среди подавляющего большинства осужденных. Во многом оно подкреплено значительными материально-денежными ресурсами, сосредоточенными в руках воровской общины в виде «общака».

Правовую основу деятельности воровской общины составляет воровской закон, регламентирующий внутриобщинные отношения, а также ее взаимодействие с окружающим обществом и государственными структурами. В основе воровского закона лежит воровская идеология. Ее основным постулатом является то, что все люди склонны к тем или иным порокам, в том числе и к незаконному обогащению. Абсолютно безгрешных людей нет, высоконравственных — единицы. Большинству людей присуще скрывать свои пороки, в том числе и страсть к незаконной наживе. Преступая закон, люди хотят, чтобы общество не знало об этом, а по-прежнему считало их законопослушными и добропорядочными его членами. В этом, по мнению воров, проявляется двуличность подавляющего большинства членов общества. Общество знает или догадывается, что большинство его членов — воры, но делает вид, будто не замечает этого. Вор не скрывает от общества, что он вор. В этом и проявляется его «честность». Таким образом, он «честный вор», а не лицемер, который утаивает от окружающих свою преступную сущность. Такова их психология.

Особенно негативное отношение складывается у воров к нарушающим закон сотрудникам правоохранительных органов. В данном случае мораль воров заключается в том, что они считают себя людьми более нравственными, чем нечистоплотные на руку служители порядка. Примерная логика рассуждений воров здесь такова. Мы воры и говорим об этом открыто. Вы тоже крадете, лжете, фабрикуете дела, берете взятки. Только тайком, даже друг от друга. Хотя на самом деле вы призваны бороться с этим. Так кто из нас честнее, мы или вы? Мы, «честные воры», не скрываем, что мы воры, а вы, лицемерно заявляя о своей борьбе с преступностью, сами этими преступниками и являетесь. Мы соблюдаем свой закон, а вы свой нет. На основании этой идеологии делается вывод о том, что если общество преступно, то каста воров должна занимать в нем лидирующее положение.

Периоды расцвета и увядания деятельности преступного сообщества воров обратно пропорциональны экономическим и нравственным кризисам, которые переживало наше общество. Кризисы времен гражданской, Великой Отечественной войн и кризис, произошедший в стране после распада СССР, обусловили падение не только экономического, но и нравственного уровня жизни общества. Именно в эти периоды наблюдаются скачки преступности и рост активности сообщества воров, в том числе в местах лишения свободы.

Человек и общество схожи своей моральной конституцией. Обществу, как и человеку, присуще бороться со своими грехами. Если преступление есть грех человека, то преступность есть грех общества. Однако чем нравственнее общество, тем меньше в нем остается места для преступности. Следовательно, в основе борьбы с ворами, как квинтэссенцией преступности, должно лежать стремление к высокой культуре и нравственности всего общества. Воровской идеологии необходимо противопоставить идеологию, основанную на непреходящих ценностях. В настоящее время ни общество, ни государство такой идеологией не располагают. Это является условием возрастанием активности воровского сообщества в составлении конкуренции официальной власти в уголовно-исполнительной системе Российской Федерации.

1 Здесь и далее под термином «воры» понимаются лидеры преступной среды, именуемые некоторыми авторами как «воры в законе».

2 См., например: Брейтман Н.Г. Преступный мир / Подг., коммент., науч. ред. Х. Вальтер, В.М. Макиенко. — 2-е изд., испр. — СПб.: Филологический факультет СПб ГУ, 2005. — С. 160.

3 См., например: Анисимков В.М. Тюремная община: «вехи» истории. Историко-публицистическое повествование. — 1993. — С. 17.

4 См.: Черных П.Я. Историко-этимологический словарь современного русского языка: В 2 т. — 5-е изд., стереотип. — М.: Рус. яз., 2002. — С. 367.

5 Отсюда и появились «иваны».

6 См.: Мельшин Л. (П.Ф. Якубович). В мире отверженных. Записки бывшего каторжника. — Четвертое издание. — С.-Петербург, 1907. — С. 15.

7 Варнак — таким прозвищем окрестили сибиряки беглых из тюрем и острогов, употребляя его в качестве ругательства, равносильного «душегубу-разбойнику»; на жаргоне же каторжан этим названием определяется опытный, бесстрашный и верный своему слову острожник. Варнацкое слово на варнацкую честь. Торжественное обещание, даваемое по тому или другому случаю острожником своему ближайшему начальству. Не сдержавший «варнацкого слова» острожник составляет позор для всей «шпаны».

8 См.: Брейтман Н.Г. Указ. соч. — С. 160, 161.

9 Тюремный смотритель — начальник тюрьмы.

10 См.: Мельшин Л. (П.Ф.Якубович). Указ. соч. — С. 50.

11 См.: Брейтман Н.Г. Указ. соч. — С. 160.

12 «Шпана» — стадо овец. На языке того времени — общая масса осужденных, отбывающих наказание в тюрьме. Синоним — «Кобылка» — сибирское название саранчи.

13 См.: Брейтман Н.Г. Указ. соч. — С.160.

14 См.: Мельшин Л. (П.Ф.Якубович). Указ. соч. — С. 107.

15 См.: Достоевский Ф.М. Записки из мертвого дома: Рассказы. — М.: Сов. Россия, 1983. — С. 103.

16 См.: Мельшин Л. (П.Ф. Якубович). Указ. соч. — С. 166.

17 Майданщик — камерный торговец, дающий напрокат, за определенный процент с выигрыша игральные карты и кости.

18 См.: Мельшин Л. (П.Ф.Якубович). Указ. соч. — С. 16.

19 Блатоваться — оказывать арестантам разные мелкие услуги, приносить в камеру табак, водку и т. д.

20 См.: Брейтман Н.Г. Указ. соч. — С. 67.

21 См.: Мельшин Л. (П.Ф. Якубович). Указ. соч. — С. 17.

22 Там же.

23 «Глот» — арестант, занимающий после «казаков» и «иванов» следующую ступень в преступной иерархии; дерзкий, нахальный человек, действующий «нахрапом», «берущий на глотку».

24 См.: Мельшин Л. (П.Ф.Якубович). Указ. соч. — С. 177.

25 «Жиганы» — до октябрьского переворота 1917 г. одна из низших каст среди арестантов.

26 См.: Анисимков В.М. Тюремная община: «вехи» истории. Историко-публицистическое повествование. — М., 1993. — С. 21.

27 См.: Брейтман Н.Г. Указ. соч. — С. 83.

28 См.: Копелев Л.З. Хранить вечно. — М.: Совместное советское западногерманское издательское предприятие «Вся Москва». — 1990. — С. 419.

29 См.: Постановление ВЦИК 1922. СУ № 15 «О введении в действие Уголовного кодекса РСФСР». См.: Герцензон А.А., Омерович Б.С. Сборник материалов истории социалистического уголовного законодательства (1917—1937 гг.): Учебное пособие для юридических институтов. — М., 1938. — С. 104.

30 См.: Подымов П.Е. Очерк развития советского исправительно-трудового законодательства за сорок лет (1917—1957 гг.) // В кн.: Вопросы исправительно-трудового права. — М., 1957. — С. 108.

31 См.: Росси Ж. Справочник по ГУЛАГу. В двух частях. — Часть 1. — М.: Просвет, 1991. — С. 213.

32 См.: Положение ВЦИК «О лагерях принудительных работ» от 17 мая 1919 г. (С.У. 20-235).

33 «Фраер» — лицо, не принадлежащее воровскому миру. См.: Росси Ж. Указ. соч. — С. 434.

34 «Сука» — ссучившийся вор, т. е. нарушивший воровской закон. См.: Росси Ж. Указ. соч. — С. 402.

35 См.: Росси Ж. Указ. соч. — Том 1. — С. 33.

36 ОЛП — отдельный лагерный пункт; то же, что сейчас исправительная колония.

37 См.: Бердинских В. Вятлаг. — Киров: Кировская областная типография, 1998. — С. 230, 231.

38 «Мужик» — тот, кто не принадлежит ни к какой уголовной группировке. Иногда это бывший вор, иногда работяга. См.: Росси Ж. Указ. соч. — С. 224.

39 См.: Указ ПВС СССР от 13 января 1953 г. «О мерах по усилению борьбы с особо злостными проявлениями бандитизма среди заключенных в исправительно-трудовых лагерях».

40 Постановочное письмо (жарг.) — подписанное группой воров и нелегально распространяемое среди осужденных и заключенных под стражу письмо, содержащее концептуальные положения, регулирующие жизнедеятельность тюремной общины.

41 См.: Анисимков В.М. Тюремная община: «вехи» истории. Историко-публицистическое повествование. — 1993. — С. 57.

42 См.: Гуров А.И. Воры в законе на воле и в «зоне» // На боевом посту. — 1989. — № 10.

43 См.: Шурухнов Н.Г. Расследование преступлений совершаемых осужденными в исправительно-трудовых учреждениях. — М.: Академия МВД РФ, 1992. — С. 48, 49.

44 Там же. — С. 46.

45 Смотрящий (жарг.) — осужденный или заключенный под стражу, который от имени и по поручению воров осуществляет неформальное руководство тюремным сообществом в местах лишения свободы.

46 Барыжничать (жарг.) — скупать краденое, вести незаконную торговлю.

47 Крытая (жарг.) — тюремный вид режима отбывания наказания, тюрьма.


 

А также другие работы, которые могут Вас заинтересовать

31691. Мотиваційна сфера особистості. Потяги і бажання. Прагнення особистості. Ризик як вияв активності особистості 81.5 KB
  Здійснюючи цілеспрямовані дії людина зустрічається з різноманітними перешкодами. Тут і оцінка ситуації і вибір шляху для майбутньої дії відбір засобів потрібних для досягнення мети прийняття рішень і т.Якщо в людини відсутня актуальна потреба виконувати дію але при цьому необхідність виконання її вона усвідомлює то воля створює допоміжне спонукання змінюючи смисл дії робить його більш значущим. Довільні та вольові дії включаються в зміст вольової поведінки людини.
31692. Самоосвіта та самовиховання як умова успішної діяльності вчителя 31 KB
  Кількість часу й сил які вчитель витрачає на самоосвіту залежить від його мотивації. Ніхто не сперечатиметься з тезою що якщо вчитель хороший то й рівень знань учнів високий. Працювати над собою вчитель починає ще зі студентської лави. Якщо вчитель не вдосконалює себе не експериментує то перетворюється на ремісника який стоїть за верстатом і робить кожного дня одну й ту ж роботу.
31693. Розвиток і виховання дитини в сім'ї потребує безлічі діяльнісних ситуацій, в яких відбувається формування особистості заданої орієнтації 47 KB
  Головне навантаження щодо забезпечення реального звязку з сімєю лягає на плечі класного керівника. Свою діяльність він організовує через класний батьківський комітет, батьківські збори, а також через вчителів, які працюють в даному класі. Важливою частиною практичної діяльності класного керівника з підтримання контактів
31695. Тактики виховання дітей у сім’ї 27.5 KB
  Вдаючись до такої тактики, батьки намагаються відгородити дитину від життєвих реалій, випробувань, намагаються все вирішувати за неї, задовольняти її потреби і примхи. За таких умов дитина позбавлена змоги формувати в собі необхідні для подальшого життя психологічні, вольові якості, об'єктивно оцінювати себе, свої можливості й інших людей, цілеспрямовано працювати над собою. Усе це деформує її внутрішній світ, систему цінностей, різко занижує або завищує її вимоги до оточення, спонукає до девіантних форм задоволення своїх потреб
31696. Юнацький вік 59 KB
  У зв’язку з тенденцією до різкого омолодження шлюбу актуальною стає підготовка до одруження молоді. Все це викликає у них незадоволення розчарування невпевненість у собі небажання разом з партнером налагоджувати сімейні взаємини зниження мотивації шлюбу. Наскільки такі знання наприклад роблять молодь готовою до шлюбу [2; 8; 23; 25; 36; 40; 57; 77; 84] Певний вклад у її вивчення унесли М. Одначе недостатньо вивченими залишилися питання змісту структури готовності до шлюбу шляхів поліпшення підготовки молоді до сімейного життя.
31697. Досліджується вплив сімї на формування особистості дітей 58.5 KB
  Досліджується вплив сімї на формування особистості дітей. Психологія вивчає особистісні та соціально-психологічні чинники, що зміцнюють або дестабілізують шлюб. Багато уваги приділяється питанням статево-рольового виховання молоді, формуванню просімейної мотивації, психологічним аспектам сексуальних стосунків, взаємної адаптації шлюбної пари, їхній психологічній сумісності. Чільне місце відводиться дослідженню соціально-психологічних процесів, що відбуваються в сім'ї: сімейна комунікація ті інтеракція, міжособистісна перцепція, рольова диференціація у взаєминах подружжя.
31698. Становлення шлюбно-сімейних відносин 33 KB
  Для багатьох джерел національних правових систем характерним є уникнення законодавчого визначення поняття шлюбу. Договірна концепція шлюбу є найбільш поширеною. Розуміння шлюбу як союзу двох незалежних і рівноправних партнерів Східна Європа в т. Дещо іншим є поняття шлюбу як союзу чоловіка й жінки у мусульманських державах.
31699. Класний керівник. Його роль, місце і значення у формуванні особистості 41 KB
  Історія виникнення посади класного керівника Кожна історична епоха пред'являла свої вимоги до освіти й виховання молодого підростаючого покоління та тих людей які отримали тепер назву класний керівник . Достатньо чіткі функції класного керівника у радянській школі стали визначатися у 30х роках після постанов ЦК ВКП б Про початкову і середню школу 1931 та Про режим у початковій і середній школі 1932 коли була введена класноурочна система навчання систематична перевірка й оцінка знань учнів визначена роль учителя як організатора й...