72550

ХРИСТИАНСКАЯ МОДЕЛЬ ЧЕЛОВЕКА И МОДЕЛЬ ПРЕСТУПНИКА: ИХ СООТНОШЕНИЕ

Научная статья

Государство и право, юриспруденция и процессуальное право

В начале 1990 г. Главный смысл содержания этого раздела заключался в том что партия как бы опомнившись от длительного летаргического сна впервые обратила свое внимание на человека не как на винтик в приводе государственной машины или лагерную пыль но как на действительную историческую реальность.

Русский

2014-11-24

173 KB

0 чел.

Е. ЖИГАРЕВ,

академик РАЕН, доктор юридических наук, профессор кафедры криминологии Московского университета МВД России

О. ЗАХАРЬЯН,

кандидат юридических наук

ХРИСТИАНСКАЯ МОДЕЛЬ ЧЕЛОВЕКА И МОДЕЛЬ ПРЕСТУПНИКА: ИХ СООТНОШЕНИЕ

В начале 1990 г. всенародно обсуждался проект Платформы ЦК КПСС, в котором слово «гуманистический» было одним из основных определений социализма, а раздел II проекта Платформы был назван «В центре политики партии — человек». Главный смысл содержания этого раздела заключался в том, что партия, как бы опомнившись от длительного летаргического сна, впервые обратила свое внимание на человека не как на винтик в приводе государственной машины (или «лагерную пыль»), но как на действительную историческую реальность. Дана была установка на всестороннее, комплексное изучение человека различными отраслями наук.

С тех пор прошло 16 лет; за этот срок крайне изменился окружающий нас социальный мир, нет и той партии — руководящей доминанты развития общества и государства. Мы не политологи, поэтому «плюсы» и «минусы» анализировать не будем, как и не будем сопоставлять прошлое (что мы имели) и настоящее (что имеем). Мы — криминологи, и поэтому нас больше интересуют результаты, полученные учеными, изучающими человека.

В истории науки имеется много подходов или попыток целостно представить себе феномен человека, наметить пути его комплексного изучения как в пределах одной науки, так и на пути междисциплинарного изучения человека. Однако если оценивать ситуацию в целом, то, несмотря на большое число подобных попыток, в науке сначала преобладала, так сказать, центробежная тенденция: рождались многочисленные направления изучения «частичного» человека. Кстати, в восточной христианской традиции целое не разлагается на части, а прослеживается в частях.

Объединить разрозненные исследования должен был Институт человека, созданный в 1992 г., но, к сожалению, два года тому назад по неизвестным авторам причинам он был закрыт, но «закрыть» человека невозможно. Однако до сих пор так и не выработано единой модели человека. Поэтому многие специалисты на первое место ставят опыт художественного освоения феномена человека, накопленный в искусстве, которое, как это хорошо известно, на многие десятилетия опережает науку в познании человека и его природы. Не случайно философия культуры, психология, даже физиология, пестрят ссылками на такой опыт. Например, наука и сегодня далека от познания тех глубин души человеческой, в которые удалось проникнуть Ф.М. Достоевскому. Хотя сам он категорически возражал против того, чтобы его называли психологом.

Второе место в изучении человека занимает, конечно, философия. И уже третье место относится к имеющемуся опыту целостного познания человека, который накоплен в науках о труде, в психотехнике и продолжает развиваться в эргономике. Особняком стоят знания о человеке, накопленные христианской антропологией. Думаю, что мы (имеются в виду криминологи) не можем пройти мимо религиозных ценностей, многие из которых носят характер общечеловеческих, и мимо религиозных практик воспитания, обучения, да и лечения (или исцеления) человеческого тела и человеческой души.

У многих ученых сложился узкий взгляд на человека, через призму которой он рассматривался как созидатель, покоритель чего угодно, но только не самого себя. А ведь главное его предназначение — это создание самого себя. Мы все мучительно медленно подходили к осознанию того, что человек и есть самоцель истории.

Наверное, нужно и нам, криминологам, не быть безнадежно беспристрастными, о каких М.-П. Сартр как-то заметил, что они хотели бы видеть мир таким, будто на него никто не смотрит. Если мир меняется от взгляда, то человек и подавно. Поэтому желательно, чтобы взгляды, развиваемые в науках о человеке (мы и криминологию относим к ним; она, правда, пока в полуоборот обращена к человеку, совершившему преступление), влияли на человеческий мир или на мир человека.

Как известно, «научность» в европейской традиции предполагает определение объекта исследования, анализ (разложение) объекта на составляющие, исследование этих элементов в качестве самостоятельных образований, определение условий их синтеза в прежнюю целостность1. По этой схеме проводятся и криминологические исследования. В данном случае это значит, что модель должна отражать утвердившееся в нашей христианской культуре представление о взаимосвязанных между собой понятиях: «тело», «сознание» («душа»), «дух» — и не обходить, как предлагает О. Чубинин, главный камень преткновения в процессе обсуждения. Вопрос о том, что первично, духовное или материальное, давно (по крайней мере, с упразднением у нас идеологии марксизма) потерял свою надуманную остроту и уже не является единственно основным вопросом философии. Например, Т.И. Ойзерман поделился своим мнением на страницах журнала «Вопросы философии» и сказал, что среди многих основных вопросов философии есть самый основной: что такое человек?2

И чтобы ответить на него, следует начать изучать человека, действительно, комплексно, сопрягая в рамках единой дискурсивной модели объективные и субъективные, хорошо определенные и мало или вовсе не определенные элементы. Единство объективного (тело) и субъективного (душа) в человеке вполне очевидно, оно вытекает из той же самой христианской антропологии и культурной (художественной) традиции, и универсальная модель человека должна исходить и строиться именно на этих основах. «Ведь раз человек состоит из души и тела, то с необходимостью и благоденствие его возникает вокруг этого и из этого»3.

Еще древние философы рассматривали тело как то, ради чего все делается, само же оно не является причиной чего-либо. Однако не все философы разделяли это мнение. Другие, например, конечную цель понимали как все то, что относится к душе, третьи — как то, что смешано из обоих. Иными словами, те философы, которые полагали конечную цель в добродетели, относили эту цель к душе, а те, которые говорили о наслаждении, — к телу, те же, которые считали конечной целью жизнь нравственную и прекрасную, относили ее к тому и другому вместе. Можно сказать и таким образом, что у одних людей конечная цель связана с разумом, отсюда и дела разумные, у других она — вне разума, и дела соответствующие; т. е. у одних она мыслительная, у других — аффективная (избыточно-устремленная, страстная)4.

С тех пор ничего не изменилось: люди по-прежнему представляют три основные группы: рациональных или целесообразных материалистов (людей, оценивающих все с точки зрения узколичных житейских интересов, материальной выгоды для себя). Эта категория людей страдает социальными расстройствами, связанными со страстями к накопительству и наживе любым путем. Они ощущают душевный дискомфорт, если кто-то из близкого окружения стал владельцем загородного дома, комфортабельной квартиры, дорогого автомобиля. Мучатся, переживая такие страсти, как ненависть, злоба, зависть, жадность, тщеславие, славолюбие, тоска, ожидания, и встают на путь преступлений, связанных с материальным обогащением. Среди них многие чувствуют себя неудачниками, злоупотребляют спиртными напитками, некоторые спиваются.

Аффективные5 — другая крайность, связанная с психопатиями (психастенией, истеричностью, возбудимостью, паранойей) как конституционально-генетической обусловленностью дисгармонией личности. Четкая грань между психопатией и вариантами людей с нормальными характерами отсутствует6. Эта группа людей рекрутирует преступников, совершающих уголовные деяния против жизни и здоровья людей — насильственные преступления (серийные убийства, изнасилования со смертельным исходом, педофилия и т. п.).

И третью группу составляют «нормальные» (назовем их так условно); у этой категории лиц равномерно присутствует все. Хотя, что такое «норма», еще никто из специалистов-психиатров не определил, потому что у каждого человека она своя, индивидуальная. Наверное, именно эта группа людей более приспособлена к жизни и быстро адаптируется и приспосабливается к изменяющимся социальным условиям. Но это не значит, что никто из этой категории людей не совершает преступлений, — совершает, но в меньшей степени.

Итак, схематически модель человека можно изобразить в виде круга (см. схему), который поделен на четыре неравные, асимметричные, но неизолированные друг от друга, а, наоборот, действующие постоянно как единый механизм, который трудно описать. Потому что за время, пока вы прочитали эту последнюю фразу, в нашем мозгу произошло 500 тыс. химических реакций7. Эти реакции вызваны не только борьбой страстей, но, и это главное, и влиянием разума и воли человека на эти страсти, которые могут как содействовать их реализации в поступках, так и «глушить» их, восстанавливая против них добродетели.

Самое опасное состояние — когда разум и воля человека подчинены страстным желаниям, тогда, как говорится, держись. Человек под воздействием трех сил может хорошо спланировать и процесс преступления, и весь ход сокрытия улик, что часто приводит к невозможности раскрытия преступления.

И наоборот — если разум и воля вместе организуются и будут противостоять действию страстей, направленных на совершение преступления, то, наверняка, оно не состоится.

«Нормальный» человек, как любая система, должен быть симметричен. Уже древние философы видели в симметрии (гармонии) не только пространственную соразмерность, но и психическую пропорциональность. У Аристотеля симметрия имела смысл «средней меры» в деятельности человека. У Галена, философа греческого происхождения, в трактате «Темперамент» состояние духа человека одинаково удалено от горя и радости, от апатии и возбуждения. Нарушение симметрии там, где она должна быть, свидетельствует об отклонении от некоторой заданности. И эту заданность исказил первый человек, тем самым, нарушив и симметрию. Оттуда, из далекого прошлого, прорастают корни асимметрии, которая наблюдается у каждого человека, в том числе и у так называемого нормального.

Таким образом, можно сказать, что наше собственное падение исказило равновесие (симметрию, гармоничность), нарушив весьма хорошие условия его существования. «Кто мудр, тот заметит сие, и уразумеет личность Господа» (Пс. 106:43)8. Нам же по причине многочисленных изменений, которые вызваны в нас грехопадением вместе с неосмотрительным и преступным поведением человека, все это кажется неизвестным, изменчивым и непостижимым. Но ничто не может воспрепятствовать Промыслу Божиему или отменить Его действия в отношении творения. Своими порочными действиями человек может лишь способствовать изменению способа функционирования или действия различных элементов.

Бог, поскольку все предвидел, мог воспрепятствовать злоключению, постигшему человека, но тем самым упразднялась бы личная свобода последнего. Как раз из уважения к ней Он оставил конечный выбор за самим человеком, и таким образом, тот несет сам ответственность за свою жизнь, полную волнений и трудов либо по причине помрачения ума, либо в силу страстной его испорченности и пренебрежения рассуждением.

Будучи, по словам апостола Павла, «князем века сего» (2 Кор. 4:4)9, адский змей никогда не перестает нападать и обольщать человека бесстыдными, греховными предложениями. Нужно нам быть более внимательными и, конечно, больше молиться, особенно в наше время, когда дурной пример стал нормой и с помощью существующих средств передается мгновенно.

Вместо того чтобы отвергнуть нарушителя, Бог по человеколюбивому домостроительству врачует болезнь предательства искушениями. Значит, искушения есть результат нашего предательства, поскольку отказались мы быть там, куда нас поместил Бог. Искушениями они называются потому, что искушают, но одновременно учат нас опыту. Все неблагоприятные обстоятельства, трудности, препятствия и соблазны, что случаются в жизни человека, называются искушениями, потому что беспокоят нас и стесняют нашу свободу, нарушают наш душевный мир. Если человек будет бдителен, то может получить от них пользу.

Искушения бывают двух видов — естественные и неестественные. Естественные, считает старец Иосиф Ватопедский, — это те, что происходят от естественного изменения той обстановки, в которой мы живем, и случаются либо по воле Творца, либо по воле власти имущих. Неестественные — те, что возникают, когда неразумное начало проникает в наши мысли и поступки10.

Причина всего этого — наше собственное богоотступничество, повлекшее за собой переворот сразу в трех сферах: бунт против Творца, против нас самих и против природы. Этим имевшим многочисленные последствия переворотом была ниспровергнута заложенная Творцом в природу гармония (симметрия), появились порча, страдания и, наконец, смерть.

Итак, человек изначально рождается негармоничным (можно сказать, асимметричным), у каждого превалирует какая-то определенная часть души: умственная, желательная или чувственная. В умственной части развивается, прежде всего, своеумие (т. е. вера в свой только ум), отсюда прекословие, сомнение, надменность и кичливость, пытливость, блуждание помыслов. Помыслы, коротко, есть мысли, посредством которых ум общается с миром духовным и чувственным. На воображаемом экране ума возникает в виде образа какая-то мысль, несущая определенный смысл, и тогда ум, если, конечно, он не связан и находится в здравом состоянии, исследует, опираясь на логику, значение этой мысли.

Причины, вызывающие помыслы, многочисленны, не исключается даже и мыслительная деятельность ума. Он принимает помыслы и из окружающего мира, и из трехмерного времени: настоящего, прошедшего и будущего, а также от врага нашего — сатаны. Можно сказать, что большинство их, причем самые отвратительные и постыдные, приходят как раз из него.

Первое появление мысли-помысла православные духовники называют прилогом, который возникает в уме беспрепятственно. Ум человека напоминает, по образному выражению старца Иосифа Ватопедского, открытый глаз, и что попадает в его поле зрения, он видит без усилий, даже если и не хочет. После того как поступил прилог, ум приступает к выяснению того, что это такое, какую имеет цель и каков может быть результат. В компетенцию ума, кроме исследования, входит одобрение или отвержение этого помысла.

Любой помысел вызывает только припоминание, а ум уже на основании способности к рассуждению, материальных потребностей самого человека и веры в Бога решает, принять помысел или отвергнуть. Помысел не насилует наш свободный выбор (т. е. волю) при условии, что этому не предшествовали дурные привычки или срасти, ставшие навыками, и тут уже принимает участие и диавол. Избавиться от плена дурных привычек можно, направляя свой разум и волю на причины, их вызывающие. Сами помыслы не навязываются человеку (но и не прекращаются), а возникают в зависимости от того, какой выбор делает ум.

В желательной части души, по мысли святителя Феофана Затворника, чаще всего находят развитие «своеволие, непокорность, властолюбие, жестокость, предприимчивость, самонадеянность, неблагодарность, себеприсвоение, любообладание, лихоимание»11. В чувственной части — страсти, связанные с разного рода приятными и неприятными ощущениями: гнев, зависть, ненависть, злоба, месть, осуждение, презорство (презрение), славолюбие, тщеславие, гордость, тоска, печаль, скорби, уныние, радости, веселости, страхи, надежды, ожидания12.

Кроме душевных страстей, человек постоянно борется и с телесными страстями, которые связаны с плотоугодием: блуд, чревоугодие, сластолюбие, леность, говорливость, рассеянность, празднословие, вольность во всем, смехотворство, жажда приятного и всякого рода угождения плоти в похоти13.

Если человек полностью подвластен своим страстям и поступает согласно им, то он не только несвободен, но и живет в грехе. Люди, попадающие в сети греха, всегда были, есть и будут. Но раньше каждый согрешивший знал, что грех — это грех, скверна — это скверна и то, что он совершил, он не должен был делать по евангельским заповедям.

В настоящее время господствующее в обществе антихристово миропонимание утверждает, что нормой жизни является всякая неправда и поэтому называть прелюбодеем прелюбодея, а извращенца извращенцем недопустимо, так как даже наше законодательство запрещает идти против свободы самовыражения человека. Думаем, что главная трагедия нашего времени состоит в том, что современная цивилизация настаивает на упразднении самого понятия греха, ибо он связан с поступком вопреки воле, порядку и намерениям Бога, и взамен предлагает торжество скверны, гнусности и порока.

Люди так легко и охотно идут на компромиссы, называют это открытостью миру, необходимостью приноравливаться к существующему обществу и так скоро забывают, что никогда и ни при каких обстоятельствах не должны быть в стае с «волками», т. е. жить по тем законам, которые диктует мир. Ведь, как сказано в апостольских посланиях, «…весь мир лежит во зле» (1 Ин. 5:19)14.

Библейские авторы дают ясно понять, что грех носит всеобщий характер. «Нет человека, который не грешил бы», — сказал Соломон в добавление к своей великой молитве при посвящении Храма. «Нет человека праведного на земле, который делал бы добро и не грешил бы», — добавляет проповедник в книге Екклесиаста. Многие псалмы оплакивают всеобщность человеческого греха. Совесть псалмопевцев говорит им, что, если бы Бог поднялся судить человека, ни одни не смог бы избежать осуждения. «Если Ты, Господи, будешь замечать беззакония, — Господи! кто устоит?» (Пс. 129:3)15. Отсюда и молитва: «Не суди слугу твоего, ибо нет ни одного живущего праведного перед тобой».

Пророки, так же как и псалмопевцы, упорно утверждают, что все люди — грешники, и, пожалуй, самыми определенными являются два утверждения из второй половины книги Исаии: «Все мы блуждали как овцы, совратились каждый на свою дорогу…» (Ис. 53:6)16.

Подобные заявления не присущи лишь писателям Ветхого Завета. Апостол Павел начинает свое Послание к римлянам очень похожей мыслью, которая охватывает три первых главы: все люди — грешники в глазах Бога. Павел говорит о том, что даже он сам имеет святой закон Божий и учит этому закону других, и он все-таки виновен в его нарушении. Далее апостол цитирует псалмы и пророка Исаию, чтобы наглядно раскрыть эту тему, и заключает, что «нет различия, потому что все согрешили и лишены славы Божией» (Рим. 3:23)17.

Иоанн еще яснее выражает ту же мысль, когда объявляет, что, «если говорим, что не имеем греха, — обманываем самих себя» и «если говорим, что мы не согрешили, то представляем Его лживым» (1 Ин. 1:8,10)18.

Но что же такое грех? Понятно, что он распространяется на всех, но какова его природа? В Библии использованы несколько слов, чтобы описать его. Их можно разделить на три категории, согласно тому, с какой точки зрения рассматривается неверное поведение (неверное, т. е. поведение не по вере, вопреки заповедям). Одно слово представляет грех как падение, которое объясняется неопытностью и неосторожностью сотворенного Богом человека, которые привели его к тому, что он пренебрег личностным единством и связью со своим Отцом Богом, таким образом, надеясь, что и без Бога, сам собой может быть счастлив, своим поступком совершил предательство.

Итак, падением называется и считается отсечение и удаление любого тварного существа от первопричины творения — Бога.

Согласно Божественному Откровению, твари, являясь следствием Причины, не могут существовать сами, но лишь будучи причастными Божественной энергии и промыслу. Следовательно, если они отсекают себя от удерживающей силы и энергии — Бога, то приходят в истление и погибают.

Отступление творений от Бога привело к двум равнозначно катастрофическим последствиям: гордыне и мятежу против Творца, и отсечению от корня вечной жизни, единственной причины бытия — Бога.

Один и тот же грех произвел катастрофу в ангельской и в человеческой природе. От эгоистичного высокомерия своего ангелы возомнили, что могут вести автономное существование без Бога, и потеряли не только свое достоинство, место и свет богопознания, но подверглись изменению и самом облике: из светлых, небесной красоты существ стали отвратительными чудовищами.

Человек, жертва коварства дьявола, хотя и утратил богоподобное свое состояние и был изгнан из рая в долину плача, не лишился благодетельного покаяния, которое может привести его к обращению.

Другое слово рисует грех как непопадание в цель, как при стрельбе в мишень. Третье показывает его как внутреннее зло, склонность к тому, что не соответствует благому, достойному.

С одной точки зрения грех — это проступок. Одно слово делает грех похожим на незаконный переход границы, другое раскрывает его беззаконность, а третье характеризует его как проступок, нарушающий справедливость. Эти группы подразумевают существование некоего нравственного стандарта. Это либо идеал, который человек не может достичь, либо закон, который он нарушает. «Кто разумеет делать добро и не делает, тому грех» (Иак. 4:17)19 — это негативный аспект; «всякий, кто согрешит, повинен в беззаконии; грех есть беззаконие» (1 Ин. 3:4)20 — это позитивный аспект.

Для некоторых добродетельных людей настоящий сюрприз то, что все люди грешны, даже праведники и апостолы. У них есть идеалы, и им кажется, что они этим идеалам соответствуют. Это все вполне понятно до тех пор, пока человек не вспомнит, что, во-первых, его ощущение поражения зависит от того, насколько высоки его стандарты, а во-вторых, для Бога важно, что за мысль стоит за делом и что за мотив стоит за поступком. Иисус ясно говорит об этом в Нагорной проповеди. Следуя этим двум принципам, полезно было бы каждому из нас взять Десять заповедей в качестве нашего стандарта и попробовать только прикинуть, насколько наше поведение соответствует им. И только тогда можно будет объективно оценить и себя (в смысле уровня нравственности), и свое поведение (в смысле праведности).

Предполагалось, что человек, как особое творение Бога, соединяющее в себе две природы — духовную и материальную, осуществит свое особое назначение. По отношению к Богу назначение человека состояло в том, чтобы он пребывал верным завету с Богом, жил для Бога в духовном и нравственном единении с Ним. По отношению человека к самому себе назначение его состояло в том, чтобы он, как созданный по образу Божию с нравственными силами, старался постоянно развивать и усовершенствовать их (и, в конце концов, достигнуть обожения). По отношению к окружающей природе Бог поставил человека царем: да владычествует как сын и наследник в дому Небесного Отца. Но владычествовать — это не значит переделывать (или преобразовывать), природа, созданная Богом, уже совершенна. Но человек, вышедший из рук Творца, хотя и был совершенным по душе как в умственном, так и в нравственном отношении, но не был всесовершенен и нуждался в развитии личном.

Хорошо этот замысел Божий иллюстрирует Евангельская притча о талантах. Господь дал таланты человеку с условием, что тот приумножит их. Но не получилось: вмешался диавол, и человек поверил клевете на Бога. В результате, вместо развития своих духовных и нравственных сил, человек нарушает нравственный порядок преслушанием.

Но если нет человека без греха, ибо всякий совершил беззаконие, — нет и законопослушных людей. Например, американские ученые считают, что «почти каждый американец время от времени совершает одно или несколько уголовных преступлений»21. Мы не столь категоричны, однако считаем, что, наверное, каждый из нас хотя бы раз в жизни совершил тот или иной проступок. Разница состоит лишь в уровне общественной опасности, определенном нормами права. Поэтому, как представляется, нет таких людей, которые относились бы к категории законопослушных граждан; мизерное исключение составляют лишь праведники.

Однако нельзя считать, что грех состоит в недостатках и несовершенствах человеческих сил или есть неминуемое следствие его ограниченности. Действительно, человеческие силы ограниченны, но и обязательства, возложенные Творцом на него, соответствуют человеческим возможностям. Поэтому грех состоит в развращении человеческого ума и воли. «Уклоняйся от зла и делай добро», — эти слова 33-го псалма22 пронизывают все православие. Святитель Тихон в своем произведении «О истинном христианстве» выстраивает несколько рядов греховных состояний человека:

— гордость — зависть — ненависть — злоба — убийство;

— гнев — злоба, памятозлобие, ненависть;

— самолюбие — гнев, злоба — месть;

— необузданные сердце и язык — осуждение, оклеветание, злословие;

— гордость, зависть, злоба, злая привычка, ревность, нетерпение — осуждение — ненависть, вражда, несогласие;

— осуждение — печаль — немощь — смерть;

— гордость — славолюбие, честолюбие — лесть, лукавство, клевета, лихоимство, убийство;

— гордость — осуждение23.

Грехи могут быть сведены в общую схему. В ней началом всех страстей и пороков стоит гордость, из которой при попустительском искушении (например, обиде) и при содействии самолюбия через зависть рождается гнев, ненависть, злоба, проявляющиеся при нетерпимости и невоздержанности языка в осуждении, клевете, злословии. Возникшие ненависть, вражда одних могут привести к насилию, других к печали, которая может стать причиной болезни, телесной или душевной, и даже смерти.

Однако питающиеся гордостью честолюбие и славолюбие порождают лукавство, лесть, клевету, нередко также приводя к печальным последствиям. Осознавая относительность этой «реконструкции», все же можно предположить, что она в определенной степени отражает ход рассуждений многих святых отцов Церкви, в том числе и Тихона Задонского.

В высказываниях святителя Тихона Задонского можно заметить некоторую «противоречивость» рассуждений. Например, ненависть полагается в одном случае источником злобы, в другом — одним из ее следствий (через осуждение), в третьем же они приводятся вместе как порождения гнева. Причина таких несоответствий, как представляется, лежит в общем механизме появления этих греховных состояний, который можно проиллюстрировать на следующем примере.

Как было сказано выше, человек уже рождается негармоничным (ассиметричным), т. е. в падшем состоянии (как говорят духовные отцы), с зачатками в душе всех (или почти всех, по крайней мере, главных страстей) добрых и греховных наклонностей. По мере социализации идут процессы становления личности, происходит борьба темных и светлых сторон души, ее многоплановое развитие и в добре, и во зле. Эти процессы, в силу своей сложности (как сложна и противоречива сама человеческая душа), почти никогда не протекают «поступательно» (в смысле укоренения только в добре или только во зле), как не бывает непрерывного восхождения или падения. Развитие различных свойств, сторон души (условно «вверх» или «вниз») происходит скорее «итерационно» (ибо только на больших отрезках времени можно увидеть склонность или направление «результирующей» борющихся в человеке начал однозначно к добру или ко злу, особенно когда человек или окончательно утверждается в добре, достигает обожания, святости, или совсем уходит в область мрака). Так, рассматривая приведенную выше антиномию причинно-следственной взаимозависимости страстей злобы и ненависти, можно предположить (а отчасти это известно и из опыта), что одна из этих страстей, развиваясь в душе, усиливает другую: рождающаяся в гордом сердце от обиды ненависть (как состояние сердца) обнаруживает себя и вовне, в виде разнообразных проявлений злобы. Давая этим проявлениям свободу, не препятствуя злобе развиваться, человека все более съедает ненависть, которая, в свою очередь, ища выхода, усиливает злобу, проявляющуюся все более резко (но поскольку различие в данном случае злобы и ненависти весьма условно, то в общей картине страстей «злоба» и «ненависть» действительно могут использоваться как синонимы, заменяя друг друга). С помощью описанного механизма можно объяснить взаиморазвитие и других страстей, что свидетельствует о тесном их взаимодействии.

В криминологической литературе проблеме личности преступника всегда уделялось определенное внимание, но, думается, недостаточное. И этому обстоятельству есть причины, одна из которых, пожалуй, самая важная, связана с мнением некоторых авторов о том, что понятие «личность преступника» должно рассматриваться как «социальное лицо» человека, совершившего преступление. И ничего более24. Аналогичную позицию занимает и профессор А.И. Алексеев, который под личностью преступника понимает «совокупность ее социально значимых свойств, влияющих в сочетании с внешними условиями (ситуацией) на преступное поведение»25. Однако не все криминологи так считают. Например, профессор А.Б. Сахаров писал: «Личность преступника, как и всякая человеческая личность, включает в себя и определенную систему нравственно-психологических свойств — взглядов и убеждений, потребностей и интересов, жизненных целей и ожиданий, интеллектуальных, эмоциональных и волевых особенностей»26.

А.Б. Сахаров, как представляется (это можно домыслить на основании содержания приведенной цитаты), личность преступника не отличал от всякой другой человеческой личности, что, в общем-то, правильно. Он указывал, что «нет таких людей и таких черт личности, которые заранее и с неизбежностью предопределили бы совершение лицом преступления»27. И второй важный момент заключается в том, что он рассматривал личность как определенную нравственно-психологическую систему, а не только как «социальное лицо».

Действительно, нельзя считать преступное поведение генетически предопределенным состоянием личности, хотя все, и хорошее и плохое, в человеке заложено природой. Ибо в противном случае, что может развиться в процессе социализации, если того не было в зародыше?

Но человек — разумное, обладающее свободой воли существо, поэтому, вопреки наследственным факторам, он может поступать, как захочет.

Значит, человек, совершивший умышленное преступление, ничем не отличается от других людей, так как все мы обладаем возможностью поступить преступно даже вопреки не способствующей этому ситуации. Поэтому модель человека, совершающего преступления, не может в принципе отличаться от модели человека грешного, так как грех — это внутреннее разложение человеческой натуры, в результате чего мы находимся в плену телесных и душевных страстей. Бесполезно внушать человеку правила поведения: он не может им следовать, пусть даже Бог продолжает говорить ему: «Не делай…», и все же он будет делать до конца своей жизни.

Схематически модель человека, совершающего умышленные преступления, — а они рекрутируются, как было отмечено выше, из групп социопатов и психопатов, — можно представить следующим образом (см. схему):

У этих людей разум и воля как бы смещаются в периферийные зоны, а в центре души человека находятся только греховные страсти, приводящие его к преступному поведению. Они управляют человеком, а он их обслуживает.

Таким образом, можно сказать, что лицо, совершающее умышленные преступления, — это социопатическая или психопатическая личность, у которой разум и воля как бы парализованы греховными страстями и действия которой подчинены им.

Однако понятия «лицо, совершившее преступление», и «личность преступника» нельзя отождествлять друг с другом, как это однажды предложил Н.А. Стручков28, потому что первое понятие относится к уголовному праву (ст.10, 11, 12 УК РФ), а второе — это криминологическая категория, собирательный образ, термин, используемый криминологами в своих обобщениях. Ибо нет специфической преступной личности, которая выделялась бы среди других своими особо значимыми психологическими либо социальными качествами (ведь не все же социопаты и психопаты совершают преступления).

1 См.: Чубинин О.А. Действующая модель человека // Человек. — 2006. — № 1. — С. 36.

2 См.: Ойзерман Т.И. Основные вопросы философии // Вопросы философии. — 2005. — № 11. — С. 46, 47.

3 См.: Арий Дидим. Этический компендий (академики, стоики, перипатетики) // Человек. — 2005. — № 5. — С. 76.

4 Там же.

5 Не путать с аффектами — сильными кратковременными душевными волнениями, возникающими в ответ на сильные раздражители.

6 См.: Советский энциклопедический словарь. — М.: Советская энциклопедия, 1981. — С. 1090.

7 См.: Голованов Я. Что может человек? // Комсомольская правда. — 1989. — 16 июля.

8 См.: Библия. — М.: Российское Библейское Общество, 1995. — С. 581.

9 Там же. — С. 1264.

10 См.: Старец Иосиф Ватопедский. Афонские беседы. — СПб., 2004. — С. 86.

11 См.: Святитель Феофан Затворник. Путь ко спасению. — Клин: Христианская жизнь, 2005. — С. 268.

12 Там же.

13 Там же.

14 См.: Библия. — С. 1222.

15 Там же. — С. 589.

16 Там же. — С. 720.

17 Там же. — С. 1229.

18 Там же. — С. 1218.

19 Там же. — С. 1208.

20 Там же. — С. 1220.

21 Цит. по: Карпец И.И. Преступность: иллюзии и реальность. — М.: Российское право, 1992. — С. 26.

22 См.: Библия. — С. 548.

23 См.: Иеромонах Николай (Павлык). Грех и добродетель по учению святителя Тихона Задонского. — М.: Русскiй Хронографъ, 2004. — С. 20, 21.

24 См.: Криминология: Учебник для юридических вузов / Под общ. ред. докт. юрид. наук, профессора А.И. Долговой. — М.: ИНФРА-М-НОРМА, 1997. — С. 274.

25 Алексеев А.И. Криминология: Курс лекций. — Изд.4-е, испр. и доп. — М.: Щит-М, 2004. — С. 76.

26 Сахаров А.Б., Саркисов Г.С. Проблема преступности в современных условиях / Науч. ред. М.М. Бабаев. — Ереван: Айастан, 1991. — С. 89.

27 Там же. — С. 88.

28 См.: Стручков Н.А. Проблема личности преступника. — Л., 1983. — С. 49.


разум

Телесные       душевные

страсти

воля

трасти

разум

воля


 

А также другие работы, которые могут Вас заинтересовать

69130. Константи, змінні, вирази. Найпростіші оператори. Процедури введення, виведення 126.5 KB
  Будь-які значення, що використовуються у програмі, - це або значення змінних, або константи. Принципова відмінність між змінними і константами полягає у тому, що для зберігання значень змінних під час виконання програми відводяться ділянки...
69131. Алгоритмічний вибір альтернатив. Вкладеність конструкцій вибору 48 KB
  Під час програмування деяких розгалужень виникає потреба у використанні операторних блоків що розглядатимуться у розділі 3. У цьому ж розділі буде пояснено як орієнтуватися в коді великих програм що містять численну кількість конструкцій вибору та операторних блоків.
69132. Алгоритмічна конструкція повторення. Цикл з передумовою, постумовою, лічильником. Переривання циклу 83.5 KB
  У заголовку циклу зазначається умова завершення циклу а тіло циклу являє собою блок операторів що повторюються. Кожне виконання операторів тіла циклу супроводжується перевіркою умови завершення циклу і називається його ітерацією.
69133. Підпрограми, їх різновиди та способи використання. Процедури та функції користувача. Стандартні процедури та функції 83.5 KB
  Одним із найпростіших і найважливіших застосувань циклічних структур є генерування рекурентних послідовностей. Ефективність розв’язання деяких математичних задач цілком залежить від вибору рекурентної послідовності та способу її обчислення. До таких задач належать, зокрема...
69134. Полевые транзисторы. Их основные параметры и характеристики 44.5 KB
  Различают три основных разновидности транзисторов: Полевой транзистор с управляемым pnпереходом: з затвор с – сток и исток Входная характеристика: Выходная характеристика: МДП-транзисторы металл диэлектрик полупроводник транзисторы с встроенным каналом:...
69135. Транзисторы нового поколения: MOSFET, IGBT, SET 66 KB
  МДП-транзисторы металл диэлектрик полупроводник P=I2 R чем меньше сопротивление канала тем больше потери. Вольтамперные характеристики этих транзисторов близки к характеристикам полевых транзисторов: Входная характеристика...
69136. Тиристоры. Основные параметры и характеристики 41.5 KB
  Включает в себя положительную обратную связь Обратная связь – технологический прием позволяющий передать часть полезного сигнала с выхода устройства на его вход. Различают: положительную обратную связь; отрицательную обратную связь; Положительная обратная связь передает часть...
69137. Датчики и средства индикации. Принцип работы. Основные параметры и характеристики 68 KB
  Основные параметры и характеристики Датчики строятся на базе полупроводниковых приборов и их свойств изменять токи или напряжения в зависимости от их параметров. ТКЕ = 23 мв 0С Такие датчики могут работать от 40 0С до 85 0С G проводимость Простейшие датчики: тока и напряжения.
69138. Аналоговая схемотехника 76 KB
  Аналоговая схемотехника Различают: линейный и нелинейный сигналы. Линейный сигнал синус: Данный сигнал несет информацию по двум параметрам: амплитуда w круговая частота где; От частоты зависит тембр звуки. К импульсным нелинейным сигналам относится...